Эллен Шрайбер

Поцелуй вампира. Танец смерти

Глава 1

«Погребенные»

Я проснулась и поняла, что лежу в гробу Александра.

Я пришла в особняк незадолго до воскресного восхода и теперь лежала рядом с моим возлюбленным вампиром Александром Стерлингом, который проводил дневные часы во сне, укрывшись от солнечного света на своем чердаке.

Мои мечты воплотились в реальность. Я впервые ощущала подлинный вкус — или правильнее говорить об укусе? — вампирского образа жизни.

Мы устроились в постели моего возлюбленного, в черном деревянном гробу, пробуждающем клаустрофобию. Я была слепа, как летучая мышь, словно мы были захоронены в глубочайших катакомбах давно заброшенного кладбища.

Замкнутая в нашем тесном убежище, я легко могла прикоснуться к его опущенным векам и терлась локтями о стенки гроба. Сладковатые запахи сосны и кедра витали вокруг меня, как фимиам. Я не видела ничего, даже собственных ногтей, покрытых черным лаком. Никакие звуки не проникал и в гроб. Не было слышно ни сирен, ни птичьего пения, ни завывающего ветра. Я даже утратила ощущение хода времени. Мне казалось, будто мы с ним — единственные во всем мире, что за пределами этого гроба просто ничего не существует. Я была прикрыта тьмой и мягким, как паутина, одеялом, наполненным гусиным пухом, покоилась в объятиях арктически-белых рук Александра, нежно положив голову ему на грудь и ощущая щекой его теплое дыхание, представляла себе, как мертвенно-бледные веки прикрывают шоколадные, карие глаза. Мои пальцы игриво пробегали по его бархатным губам и крепким зубам, пока один из них не наткнулся на клык, острый, как нож.

Я облизала палец, проверяя, есть ли вкус крови, но такового не обнаружилось.

А ведь я была так близка к тому, чтобы навсегда стать частью его мира.

Или нет?

Было воскресенье, я чертовски вымоталась, так как последние несколько дней только и делала, что защищала своего исконного недруга Тревора Митчелла от клыков близнецов-вампиров Джаггера и Луны Максвелл, но сон все не приходил. Мне было трудно сменить устоявшийся ритм и приспособиться к дневному сну вместо ночного.

Разделяя с Александром его мир, лежа в его объятиях, я хотела ласки, поцелуев, игр, разговоров. Но он мирно спал, и мне оставались лишь раздумья. Все мои помыслы были о малолетнем вампире по имени Валентин, который навис над Занудвиллем, словно тень.

Младший брат злокозненных близнецов несколько дней назад восстал где-то в своем вампирском мире из собственного гробика и оказался в Занудвилле из-за моего братца и его приятеля Генри.

Судить о том, как выглядит Валентин, я могла только по описанию брата — бледная кожа, проткнутые уши, черные ногти. Мне же он виделся уменьшенной версией Джаггера — худой, таинственный, жуткий.

Что за жестокая ирония? Почему брат Джаггера настолько похож на него, а мой представлял собой полную противоположность мне? Если бы мне повезло обзавестись братишкой в виде маленького монстра! Мы могли бы провести счастливое детство, гоняясь за призраками на кладбище Занудвилля, выискивая в дубовой роще ужасных гигантских пауков и играя в прятки-страшилки в подвале. Вместо этого мне пришлось расти бок о бок с братцем, который предпочитал извлекать квадратные корни, что было настоящим ужасом.

Меня удивляло, с чего это Валентин объявился в таком патриархальном городке, как Занудвилль, так далеко от своей родной Румынии. Но, так или иначе, сейчас, когда мы с Александром избавились от его старших родичей, я могла настроиться на выполнение новой задачи. Надо было выяснить местопребывание одиннадцатилетнего Валентина и не подпустить его к Билли, пока не будет слишком поздно. Однако при свете солнца ни моему братцу, ни Занудвиллю ничто не угрожало, поэтому я позволила себе сосредоточиться на том единственном вампире, рядом с которым чувствовала себя в безопасности.

Мы с Александром лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу. Я гладила его шелковистые темные волосы.

Без него в дневном мире мне не было места, да и не нужен он мне был, этот день. Я прекрасно осознавала все те угрозы, насчет которых Александр предостерегал меня, по помыслить не могла о том, чтобы провести вечность под светящим солнцем без своего возлюбленного. Знал ли Александр, как легко я могла приспособиться к его миру, к тому, чтобы спать вместе с ним в нашем уютном вместилище, летать в ночном небе, жить в старом пыльном особняке?

Меня мучило любопытство. Какого рода вампиром я могу стать — благородным мечтателем, как Александр, или опасным кровопийцей вроде Джаггера? Как только Джаггер и Луна отбыли из Занудвилля, у нас с Александром появилась наконец возможность соединить для себя миры смертных и бессмертных. Однако на моем пути могло возникнуть препятствие. Ведь Валентин находился в городе.

Александр пошевелился. Он тоже не мог уснуть.

— Ты не дремлешь, — нежно прошептал он. — Конечно, тебе трудно приспособиться, и спишь, и бодрствуешь не так, как привыкла.

Я решительно отказывалась сознаваться даже самой себе в том, что из меня не может выйти настоящего вампира.

— Меня просто волнует твоя близость. Я чувствую себя более живой, чем когда бы то ни было.

Мои пальцы пробежали по его гладкому лицу и нащупали мягкие губы. Я потянулась к нему, чтобы поцеловать, но мы неожиданно столкнулись носами.

Я невольно рассмеялась.

— Прошу прощения.

— Да уж, имея дело со смертными, без препон не обойдешься, — поддразнил он меня смеющимся голосом, — Но результат того стоит.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа он легонько коснулся моей щеки, отчего у меня пробежали мурашки по всему телу.

Потом его губы прижались к моим, пальцы пробежались вдоль позвоночника, и я подумала, что сейчас умру. Волосы упали мне на лицо, и тут он сделал нечто такое, чего я никак не ожидала, учитывая, что все происходило в кромешной тьме.

Возлюбленный ласково отвел их с моих глаз.

Я ахнула.

— Как ты узнал, что волосы падают мне на глаза?

Александр промолчал.

— Ты же видишь! — ляпнула я наугад. — Ты можешь меня видеть.

— Мне очень повезло, — наконец признался он, — Ты, оказывается, очень красивая.

Как много тайн связано с Александром! Интересно, какие же из них он мне откроет, смогу ли я сама докопаться до сути других его секретов?

Я уткнулась головой в его грудь, он ласково поглаживал меня по спине.

— Солнце село, — мимоходом обронил мой вампир.

— Уже? Как ты определил? — спросила я. — Ты и это видишь?

Но он не ответил.

Я услышала, как Александр поднял крышку гроба. Он взял меня за руку. Я волей-неволей поднялась, но так и осталась в полной темноте.

Александр подхватил меня на руки, вынес из гроба, словно Дракула свою смертную невесту, и мягко опустил на ноги. Я прильнула к нему, имея лишь самое смутное представление о том, где мы находимся. Пискнула ручка, дверь со скрипом отворилась, и я прищурилась, стараясь приспособить глаза к лунному свету, внезапно залившему помещение.

Мы обулись. Для этого я села в его уютное потертое кресло, а Александр опустился на колени прямо на неровном деревянном полу.

— Так ты научишь меня летать? — спросила я, отчасти шутливо.

— Валентин не из тех ребят, с которыми следует дружить Билли. Нам нужно добраться до твоего брата раньше его.

Стерлинг запер потайную дверцу, взял меня за Руку и закрыл портал, через который лежал путь в потусторонний мир.

Теперь, когда на Занудвилль опустились сумерки, нам с Александром было крайне необходимо найти Билли, но я, признаться, пребывали в некотором смятении. Да оно и неудивительно. Мне впервые довелось испытать на себе один из аспектов вампирской жизни. До сего дня я как-то и не думала о перспективе проводить все дневные часы в гробу, рядом с вампиром, но сейчас не хотела, чтобы это кончалось.

Когда мы дошли до двери комнаты Александра, расположенной в мансарде, я чуть помедлила.

— Нам нужно уходить, — сказал он.

— Знаю.

Я представила себе жизнь с Александром, его мольберт в одном углу, мой туалетный столик — вдругом. Ночами мы, взявшись за руки, будем бродить по кладбищу, смотреть телевизор с огромным экраном и следить за призраками в коридорах его до ужаса безлюдного, скрипучего особняка.

Александр протянул руку. Я нехотя позволила ему увести меня от мира мечты, и мы под шепот ветра, гулявшего по коридорам, двинулись через весь особняк, залитый лунным светом, мимо комнат с потолками высотой до самого неба.

Джеймсон, дворецкий Александра, который выглядел сегодня особенно устрашающе в старомодном черном костюме, приветствовал нас у подножия парадной лестницы, покрытой красным ковром. Должно быть, он гулял со своей новой подружкой, моей бывшей начальницей Руби Уайт.

Его взгляд казался слегка отсутствующим, но, когда дворецкий заговорил, его призрачно-белое лицо залилось краской.

— Добрый вечер, мисс Рэйвен, — тихонько произнес он с характерным румынским акцентом.

— Привет, Джеймсон.

— Через несколько минут я подам ужин.

— Спасибо, Джеймсон, но сейчас у нас нет на это времени, — сообщил ему Александр.

Мне вдруг стало ужасно жалко дворецкого. Ведь ему придется ужинать одному в огромном особняке. Однако сам он, судя по всему, не испытывал ни малейшего огорчения.

Когда мы забирали свои куртки, я услышала, как Джеймсон говорил по телефону:

— Мисс Руби? Я буду к ужину раньше, чем думал. Прекрасно… Да, буду весьма признателен, если вы заедете за мной. Мне нравится, когда женщина командует, — пошутил он.

* * *

Когда Александр вел «мерседес» по петляющим заброшенным дорогам от Бенсон-хилл к улицам моего пригородного района, содержавшимся в безупречном порядке, у меня возникло ощущение, что мы путешествуем через всю страну. В нетерпеливом стремлении поскорее найти Билли я взбежала по ступенькам и стала рыться в коллекции ключей. Среди них какой-то был от парадной двери, другой — от задней, третий — от выдвижного ящика, в котором я прятала дневник, и еще несколько штук, насчет которых у меня не было уверенности в том, что именно они открывают. Все были прикреплены к нескольким цепочкам с брелоками.

Когда я пыталась найти нужный ключ, мои ладони дрожали. Александр спокойно взял меня за руку, и лунный свет сверкнул на пластиковом паучьем колечке, подаренном мною, забрал кольцо-держатель, выполненное под завиток колючей проволоки, быстро нашел нужный ключ и вставил его в замочную скважину. Мы мигом оказались внутри.

— Малыш Билли? — позвала я с подножия лестницы.

Ответа не было никакого, даже традиционного «отстань!». Я обернулась к Александру, который явно тоже был обеспокоен, взлетела по лестнице, покрытой бежевым ковром, и направилась к комнате Билли. На закрытой двери висела нелепо раскрашенная табличка с красно-черны ми буквами: «Упырям вход воспрещен. Это значит тебе, Рэйвен!»

Я досадливо хмыкнула, распахнула дверь и с порога заявила:

— Нам нужно поговорить.

Но мои слова пропали попусту.

В спальне моего брата все, включая письменный стол, компьютер, компьютерные игры, спортивные постеры и неприбранную кровать, было на месте, кроме него самого.

Я обыскала ванную и аккуратно прибранную гостевую комнату, но никаких признаков противного братца не обнаружила, сбежала по лестнице и увидела, что передняя дверь открыта.

— Малыш Билли?

Но вместо него в прихожую вошла мама в серых брюках и розоватом свитере.

— Привет, Александр, — сказала она, поблескивая глазами. — Рада тебя видеть.

— Здравствуйте, миссис Мэдисон, — ответил вампир, всегда робевший в присутствии моих родителей, и нервно откинул назад волосы.

— Я же говорила, что ты можешь звать меня Сара, — сказала мама и хихикнула, как школьница.

Я закатила украшенные черными тенями глаза. Неужели маму так радовал тот факт, что хоть кто-то в Занудвилле захотел иметь со мной дело? Конечно, трудно поверить, что гипнотизирующие шоколадные глаза Александра вызывали головокружение не только у меня, но и у нее. Впрочем, не исключено, что созерцание влюбленной парочки пробуждало в памяти мамочки яркие картинки из прошлого, когда она была хиппи, но на выяснение этого момента совершенно не было времени.

— Как хорошо, что вы оба здесь, — радостно промолвила мама. — Я только что звонила тебе домой, Александр.

— Билли скоро придет? — поинтересовалась я.

— Нет, поэтому я и подумала, что нам представилась отличная возможность поужинать вместе. Как раз вчетвером.

Я вздохнула. Наконец-то после всех этих многолетних придирок насчет того, как я одеваюсь, мама стала относиться ко мне как к самостоятельной молодой девушке. Как назло, именно сегодня меня вовсе не радовала возможность еще ближе свести своего молодого человека с родителями. Я волновалась совсем по другому поводу.

— Мне нужно поговорить с Билли.

— Он в математическом клубе, — сказала мама и вынула серую куртку из встроенного шкафа. — Они сняли библиотеку для вечеринки но случаю конца учебного года.

— Мне нужно кое-что ему сказать, — заявила я.

— Мы заказали столик в бистро Франсуа. Твоему отцу пришлось задержаться в офисе, и мы встретимся там.

По размерам патриархальный Занудвилль ненамного превосходил поле для гольфа, и заведение Франсуа находилось не близко, но нашим меркам, — на противоположном конце города, в нескольких милях от библиотеки.

— А как насчет «Крикет-клуба»? — Я предложила ресторан поближе к тому заведению, в котором торчал сейчас братишка.

— Ты хочешь пойти в «Крикет-клуб»? — удивилась мама. — Я думала, этот ресторан тебе не нравится.

— Ну и что? В городе он популярен.

— Мне казалось, что именно по этой причине он тебе и не нравится.

— Я закусила черную губу.

— Позвоню отцу из машины. Думаю, он разберется с этим вопросом.

Мама взяла ключи от машины и вышла вместе с нами из дома.

Глава 2

«Застолье с вампиром»

Любой американский торгово-развлекательный центр подобен мазку художника, напрочь лишенного вдохновения, мазку, нанесенному на полотно, где все вопиет о скуке и отсутствии оригинальности, а уж в Занудвилле-то и подавно. У нас имелся дорогущий мебельный салон, магазины, торгующие по образцам, в каждом торговом центре присутствовали секции модной одежды и обуви, рядом с парковочиой площадкой, уставленной внедорожниками, было разбросано несколько стандартных сетевых ресторанов со всеми их обычными прелестями, включая порции размером со штат Монтана.

«Крикет-клуб» был стилизован под традиционный английский паб и специализировался на еде и напитках, доставленных из-за океана. На темных стенах, чересчур уж обильно покрытых ракушками, висели картинки в рамках с изображением матчей по крикету, проходивших и старину, и прочие памятные сувениры, включая подлинные футболки, карточки участников соревнований и призы.

Мы с Александром вошли в ресторан, одетые как обычно — для нас, но весьма необычно для этого заведения. На мне были ботинки военного образца, плиссированная юбка из вискозы, джемпер и футболка, разумеется черные. Естественно, порядочные посетители таращились на нас так, будто мы без приглашения заявились на званую вечеринку.

Мой отец стоял у стойки бара. Он был в брюках хаки, белой рубашке и галстуке с ослабленным узлом. В руке он держал бокал с содовой.

— Привет, Александр.

Папа подошел и пожал моему парню руку так, как будто они были футболистами на жеребьевке.

— Привет, мистер Мэдисон, — выдавил тот из себя.

— Называй меня Пол. — Отец похлопал его по плечу.

— Хорошо… Пол, — смущенно промямлил

Александр.

— Привет, дорогая. — Папа обнял меня, а потом поцеловал в щеку маму.

— Ваш столик готов, мистер Мэдисон, — сказала загорелая официантка студенческого возраста, держа в руках меню.

На миг я замешкалась, внутренне порадовавшись тому, что мои родители, давно уже не хиппи, а добропорядочные обыватели, приняли нас с Александром, несмотря на все наши нестандартные манеры. Может быть, теперь мама наконец-то будет покупать мне черные чулки в сеточку и драные плетеные топы вместо свитеров «Дж. Крю»[1]. Не исключено, что отец пригласит нас с Александром на концерт «Найтшэйд»[2] вместо партии в теннис. Впрочем, они были еще очень далеки от того, чтобы по-настоящему принять сложившуюся ситуацию. До чего же мне хотелось поделиться с ними нашим секретом — сказать, что им предстоит ужин с настоящим вампиром!

Консервативные посетители с идеальными прическами и безупречно воспитанными детьми глазели на нас с Александром так, будто мы были парой «болотных тварей», то есть жутких мутантов из комиксов и мультфильмов. В чистых голубых глазах этих людей я увидела ужас и упование на то, что их ухоженные детишки не вздумают добавлять к своим светлым волосенкам пурпурные пряди, когда подрастут.

Я надеялась занять место в тихом уголке, подальше от сплетников и зевак, откуда можно было бы легко улизнуть.

Мы начали рассаживаться, и мой невероятно бледный кавалер выдвинул для меня стул. Папа быстро встал и последовал джентльменскому примеру Александра в отношении мамы, что здорово ее удивило.

— Нам стоит почаще обедать вместе, — заметила она, когда мы расположились за столом."

В присутствии Александра отец проявляет себя с наилучшей стороны.

Увы, похоже, что мы с возлюбленным оказались на виду, прямо как на бродвейской сцене. Свечи горели совсем не ярко, но не могли скрыть взгляды других посетителей паба, задерживающиеся на нас время от времени. Были четко слышны их перешептывания.

Впрочем, сейчас у меня на уме было другое. Когда приходится ломать голову над тем, как бы нам с Александром добраться до библиотеки раньше Валентина, тут уж не до размышлений о собственной отверженности.

Не слишком ли поздно? Я воображала, как Валентин вонзает свои клыки в шею моего брата, лежащего между стопками книг по физике и математике. Правда, мне хотелось надеяться на лучшее, ведь маловероятно, чтобы малолетний вампир стал рисковать в ситуации, когда его легко заметать. Или он все-таки рискнет?

Хорошо здесь, — от души радовался отец. — Заказывай что хочешь. Платит твоя мама, — подколол он.

Тут к нашему столику подошла хрупкая женщина в шикарном черном брючном костюме, очень похожая на Тревора Митчелла. Это была его мать.

— Привет, Сара, привет, Пол, — сказала миссис Митчелл с такой широкой улыбкой, что ее губы, накрашенные розовой помадой, расщепили

лицо чуть ли не надвое.

Эта дама очень внимательно посмотрела на Александра, а потом на меня, мысленно отмечая все, о чем можно будет доложить своим приятельницам по теннису.

— Какая приятная неожиданность. Я рада встретить тебя здесь. Это удивительное совпадение, — сказала моя мама.

— Или судьба, — уточнила миссис Митчелл, не сводя глаз с моего возлюбленного.

— А, так ты знаешь Александра Стерлинга, — начала моя мама.

— Я видела его в городе, но не имела удовольствия беседовать.

Мать моего врага детства протянула изящную безупречную руку с французским маникюром и броскими ювелирными украшениями, куда более ослепительными, чем у продавщицы с рекламного ролика интернет-магазина.

Александр быстро протянул свою руку. Мне казалось, будто он пожимал кисть злой ведьме из страны Оз — только кожа не зеленая.

— Кажется, я никогда не видела тебя при свете дня, — заметила она без обиняков.

Когда Александр и его семья переехали в Занудвилль, Тревор пустил слух о том, что Стерлинги — вампиры. Ремарки миссис Митчелл лишь подпитывали его. Само собой, у меня не было никакого желания пополнять этот арсенал сплетен.

Мама тоже не хотела это делать.

— Александр учится на дому, — заявила она.

«Отличный ход, Сара Мэдисон!» — похвалила я.

Тревор встречался с девушкой из Румынии, — сказала миссис Митчелл и повернулась к моему возлюбленному. — Кажется, вы с ней дружили.

Тот пожал плечами.

Мы жили в одном городе с Максвеллами, но особо часто виделись.

— Интересно. Странно, что она так неожиданно исчезла.

Тут эта дама хмуро глянула на меня и подняла бровь, нарисованную коричневым карандашом. Наверное, она считала, будто я имела отношение к исчезновению Луны, и это было правдой.

— Приятно было с тобой повидаться, — встрял папа с явным намерением положить конец этому ужасно неловкому разговору.

— Скоро подойдет мистер Митчелл. Мне нужно вернуться к нашему столику. Рада была с вами встретиться, — промолвила она и удалилась.

— Спасибо, — беззвучно, одними губами, поблагодарила я отца.

Когда на наши колени легли голубые полотняные салфетки, мы вздохнули с облегчением, все разом, но по разным причинам. Пока все изучали меню, я пыталась придумать план.

К столику подошел бородатый официант, имитируя английское произношение, зачитал названия фирменных блюд, получил заказ на напитки и удалился.

— Не стесняйся, Александр, — начала моя мама. — Заказывай что хочешь. Это заведение славится рыбой с жареной картошкой и сосисками с пюре.

— Александр любит бифштексы, — сказала я.

— Тогда закажи бифштекс. Это здорово, правда? У нас действительно не было случая поболтать. То вы вдвоем направляетесь куда-нибудь на вечер, то мы уходим на вечеринку вместе с другими родителями. Хорошо, что представилась возможность поговорить по душам.

— Каким спортом ты занимаешься? — спросил отец. — Футболом или баскетболом?

Я закатила глаза.

— Папа, Александр — художник. Он не занимается спортом.

У отца, явно не знавшего, как продолжить застольную беседу с молодым человеком, который не интересуется спортом, вырвался какой-то нечленораздельный возглас.

— Ну что ж, — с запинкой произнес он. — Вот и мама Рэйвен увлекалась рисованием, когда мы начали встречаться.

Надо же, а я и не знала, — вырвалось у меня. Что вы рисуете? — живо заинтересовался мой вампир.

— Ой, это было сто лет тому назад. Я уже много лет не касаюсь альбома для рисования. А ты чем пишешь?

— Маслом.

— А какая у тебя тематика?

— Портреты. Семья. Воспоминания, — прозвучал расплывчатый ответ.

— Вампиры, — с гордостью заявила я.

— Я вижу, у вас много общего, — прокомментировал папа после паузы.

Мама промолчала, а чуть позже сменила тему, теребя свои серебряные браслеты:

У Рэйвен скоро экзамены. Она говорит, что ты уже сдаешь их, экстерном. Это правда?

Правда. Я их уже сдал.

Это впечатляет. Может быть, твое прилежание как-то передастся и Рэйвен, — добавил отец.

Папа! — жалобно пропитала я, ежась на стуле. — Может быть, лучше закончить допрос после того, как мы сделаем заказ?

— Ты права. Я проголодался. Официант вернулся с напитками.

— Дамы?.. — поинтересовался он, приготовив блокнотик и ручку.

— Мне крикет-бургер, хорошо прожаренный, — сказала я.

— Мне рыбу с жареной картошкой, — с улыбкой заказала мама.

— Что для молодого джентльмена?

Александр прокашлялся.

— Бифштекс на косточке.

— Как его приготовить?

— Мне сырой, — невозмутимо заявил он. Родители и официант воззрились на него с одинаковым недоумением.

— Он имеет в виду бифштекс с кровью, — пояснила я. — Не сильно прожаренный.

Я увидела, что миссис Митчелл аж наклонилась в нашу сторону.

— Да, именно это я и хотел сказать, — поправился мой возлюбленный с напряженной улыбкой.

— А вы, сэр?

— Картофельную запеканку с мясом и фасолевый суп с зеленым чесноком.

Официант взял наши меню и унесся на кухню. Александр выразительно посмотрел на меня. Что ты заказал, папа? — в ужасе спросила я.

— Картофельную запеканку с мясом.

— Нет — суп?..

— С зеленым чесноком. А что, ты тоже хочешь его заказать? Мы можем позвать официанта.

Я мигом представила себе, как тарелку с этим самым супом ставят на стол и чесночный дух обдает моего милого вампира. Александр побледнеет еще пуще, чем сейчас, начнет задыхаться, вскочит, шатаясь и ловя ртом воздух. Противоядия здесь нет, особняк и Джеймсон далеко!

— Нет! — в панике воскликнула я. — У Александра сильная аллергия на чеснок! Нельзя допустить, чтобы это блюдо принесли сюда.

На смену отцовскому благодушию пришла озабоченность.

— Я немедленно отменю этот заказ, — заявил он, бросил на стол салфетку и поспешил на поиски официанта.

— Мне так жаль, — извинилась мама, — А орехи он есть может?

— Да, он не переносит только чеснок. Папа вернулся к нашему столику.

— Я поменял фасолевый суп на овощной. У тебя ведь нет аллергии на зеленую фасоль? — поддразнил он.

— Мы все рассмеялись.

— Какая необычная аллергия, — подивился папа. — Давно она у тебя?

— Всю мою жизнь. В нашей семье все аллергики, — простодушно сказал Александр. — Это у нас фамильное.

Я прокашлялась. Мне становилось жарко. Лицо начинало пылать, а сердце — колотиться. Во-первых, на этом свидании присутствовали мои родители, во-вторых, мой кавалер был вампиром, в-третьих, в любой момент среди стеллажей с учебниками по всяким там алгебрам и геометриям на моего брата мог накинуться подросток-кровосос.

— Прошу прощения, — сказала я, поднялась и отодвинула свой стул. — Отлучусь на минуточку.

Александр, ну прямо как джентльмен с Юга, вежливо встал.

Я поспешила в дамскую комнату, пробираясь мимо бара, с кем-то столкнулась, а когда пробормотала извинение, услышала знакомый голос: — э, да ты теперь и в ресторанах меня выслеживаешь!

Я подняла глаза, и сердце мое упало. Передо мной стоял Тревор.

Вообще-то я пришла сюда первая.

— Ничего подобного! Думаю, первой пришла моя мама. Но меня удивляет, как тебя сюда занесло. Разве ты не в склепе питаешься? — процедил Тревор с презрительной усмешкой.

С тех пор как мы с Александром помешали Джаггеру и Луне превратить этого парня в вечернее угощение на кладбищенском празднике, который сам же Тревор и устроил, враг детства проникся ко мне некоторым уважением.

Разумеется, всей правды об истинных намерениях Максвеллов он так и не узнал, однако даже до него дошло, что добра они ему не желал и, и этот пижон запомнил, что я его об этом предупреждала. Язвительности в его шуточках малость поубавилось, хотя вовсе отказаться от них он не мог. Оно и понятно. Мы дразнили и донимали друг друга с самого детского сада. Для нас это был единственно возможный способ коммуникации, и отказаться от него означало вообще прекратить общение. Я точно знала, что Тревор этого не хотел.

— Александр собирается просить у родителей твоей руки?

— Кончай придуриваться!

— Неужели он даже не попросит у них разрешения пригласить тебя на школьный бал? Он будет на следующей неделе. Ты упустишь возможность посмотреть, как меня объявят королем бала. Жаль, что там нет вакансии королевы придурков. Ты точно получила бы корону.

Я прорычала что-то в адрес врага детства и бросила взгляд в сторону Александра, который вежливо поддерживал разговор с моими родителями.

Надо же, школьный бал! Со всеми этими хлопотами, связанными с появлением в городе Джаггера, Луны, а теперь и Валентина, у меня просто времени не было о нем задуматься, а ведь он на носу. Вообще-то этот ежегодный весенний бал считался выпускным, но, поскольку наша средняя школа была невелика, на него приглашали всех старшеклассников. И вот я, Рэйвен Мэдисон, королева изгоев, имеющая возможность появляться на самых важных танцах с самым классным парнем в городе, совсем забыла о приближающемся празднике.

Моя лучшая подруга Беки была настолько поглощена своим романом с Мэттом, что у нас просто не было случая поболтать насчет бала. Впрочем, и так ясно, что она придет со своим парнем. Тревор наверняка явится с какой-нибудь шикарной блондинкой из группы поддержки спортивной команды. Ну и ладно, а меня будет сопровождать Александр Стерлинг. Только вот согласится ли он пойти после фиаско на Снежном балу, приключившегося несколько месяцев назад? Тревор тогда устроил скандал, и мой друг убрался к себе в особняк. Да и состоится ли этот бал, если жителям Занудвилля станет известно о том, что где-то в городе скрывается совсем юный вампир?

— Не забудь проголосовать за меня, — сказал враг детства и затерялся среди посетителей.

Я нырнула в дамскую комнату, ополоснула руки в белой фарфоровой раковине, заново подвела кроваво-красным карандашом уголки глаз и припорошила лоб снежно-белой пудрой. Все мои мысли при этом были о том, как сбежать в библиотеку посреди ужина с моими родителями на глазах у любопытных Митчеллов, которые сидят за соседним столиком, и при этом не устроить сцены. Для этого нужно чудо, как минимум — ложь во спасение.

— Думаю, нам здесь явно не хватает Малыша Билли, — заявила я, вернувшись к столику.

Родители скептически воззрились на меня.

— Я же тебе говорила, что он на вечеринке, со своими математиками, — напомнила мама. — Там и поужинает.

— Но ты же знаешь, что здесь ему было бы лучше. Он без ума от здешней кухни, особенно от крикет-бургеров. Да и мне совестно Я сижу в одном из любимых его заведений, а он находится бог знает где!

— Мы можем принести ему что-нибудь домой, — предложил отец. — Откуда у тебя вдруг появился такой интерес к брату?

Да уж, облегчить мне задачу папа явно не стремился.

— Он любит телевизоры с большим экраном, постоянно хнычет по этому поводу, а если узнает, что мы его так прокатили, то мне придется слушать его нытье не одну неделю.

— Надеюсь, младший брат нужен тебе не в качестве буфера? — спросила мама. — Пол, по-моему, мы смущаем ее. Надо перестать задавать так много вопросов.

— Все классно, — заверила я родителей. — Просто мне кажется, что Билли расстроится, если узнает, что мы находились так близко, а его не пригласили. Вот я и думаю, почему бы нам с Александром не сбегать туда за ним? Это в нескольких кварталах отсюда. Мы вернемся еще до того, как принесут ужин.

— У него там своя компания, — сказал отец. — Сейчас эти математики, надо думать, вовсю обсуждают простые числа.

— Если ты действительно этого хочешь, то, может быть, Пол… — предложила мама.

— Ладно, я приведу его, — согласился покладистый отец и положил салфетку на стол.

— Нет, лучше мне самой сбегать, — возразила я и встала, опередив его. — Александр ни разу не был в нашей библиотеке.

Отец посмотрел на меня с подозрением.

— Уж не собрались ли вы улизнуть на какую-нибудь тусовку?

— У нас-то в городе? Если я проведаю о том, что в Занудвилле есть что-то подобное, то вы узнаете первыми, — пообещала я и подмигнула.

Глава 3

«Лес мертвых деревьев»

Мы с Александром решили сделать то, что я до сих пор вообще не представляла для себя возможным, — заявиться без приглашения на вечеринку математического клуба.

Держась за руки, мы с моим другом-вампиром торопливо прошли через парковку торгового центра, перешли боковую улицу, обогнули автозаправочную станцию и уже проходили мимо небольшой рощицы, приближаясь к библиотеке, когда где-то вдалеке вдруг раздался неожиданный звук.

Вой собаки!

Мы остановились как вкопанные. У меня волосы встали дыбом. Собака завыла снова.

Лес мертвых деревьев, как я назвала эту рощу, представлял собой неухоженную, заросшую территорию площадью в пару акров. Густой кустарник совершенно задушил деревья, пытавшиеся пробиться к солнцу и дождю, так что многие из них усохли, превратились в древесные скелеты. Иногда в конце недели я делала домашнее задание не в читальном зале библиотеки, а среди гниющих дубов и кленов. Мертвых деревьев здесь было больше, чем живых, но из-за плотного подлеска улиц оттуда было не видно, создавалась иллюзия, будто город где-то далеко.

В семидесятые годы горожане считали рощу приютом хулиганствующих шаек мотоциклистов, а некоторые из них даже поговаривали, будто бы ни один человек, зашедший туда ночью, не возвращался живым. В свете уличных фонарей мрачная роща и впрямь выглядела устрашающе.

— Может быть, Валентин там, — задумалась я вслух. — Ты его видишь?

— Я могу видеть в темноте, но у меня просто глаза, а не рентгеновский аппарат. Сквозь эти кусты ничего нельзя разглядеть.

— Может быть, брата Джаггера интересует не только древесный домик, но и еда? Вдруг он набросится на Малыша Билли, когда тот выйдет из библиотеки?

Собака все выла. Александр посмотрел на меня так, будто и сам был не уверен в том, что — или, вернее, кто — таится в лесу.

— Ладно, — смело сказал он и двинулся к деревьям.

Теперь мне стало страшно уже за нас, и я сжала его руку.

Постой. Этот Валентин может сотворить любую пакость. Может быть, нам лучше все-таки пойти в библиотеку?

Ты ведь понимаешь, что ему одиннадцать, — напомнил возлюбленный.

Но в его жилах течет та же кровь, что и у Джагтера и Луны. Он не такой, как любой другой одиннадцатилетний парнишка. Кроме того, ты нехуже меня знаешь, на что он способен.

Ты права, — согласился Александр и положил руку мне на плечо. — Поэтому ты побудешь здесь. Может быть, мне удастся поговорить с этим мальчишкой и все уладить. Я скоро вернусь.

Он отвел назад ветку и исчез в густом кустарнике, а мне осталось лишь ждать и волноваться.

Я не видела, что творится в лесу, поэтому решила, что не стоит торчать тут так, без толку, и тихонько забралась в густой подлесок для лучшего обзора.

Оказалось, что уличный свет едва пробивался сквозь густую листву, позволяя разглядеть лишь темные силуэты деревьев, да и луна не намного улучшала видимость. Мне приходилось двигаться, вытянув перед собой руку.

Посвистывал ветер, гуляя между голыми стволами. Я прошла мимо разломанного белого забора, от которого осталось всего лишь несколько фрагментов штакетника, покосившихся, словно надгробные камни на заброшенном кладбище. Мне удалось осторожно перешагнуть через несколько пней, упавших веток и поваленных стволов.

Я разглядела камни, кучи валежника и разбросанные тюфяки, но моего вампира здесь не было. Вдруг хрустнула ветка. Я развернулась. — Александр?

Увы, я не ощущала присутствия возлюбленного. Мне пришлось вернуться обратно и там выбрать новое направление поиска. В конце концов до меня дошло, что, крутясь да петляя, я потеряла ориентацию. В темноте нельзя было разобрать следов на жухлой траве, поэтому следующий шаг я сделала наугад, даже не зная, куда иду, в сторону улицы или в глубь зарослей.

Снова завыла собака, то ли на Валентина, то ли на моего любимого.

— Александр, где ты?

Я вспомнила, что родители ждали нас в «Крикет-клубе». Мы должны были вернуться до того, как принесут ужин, и ведь, наверное, поспели бы до появления на столе рыбы с картошкой, не приди мне в голову мысль насчет леса.

— Александр! — позвала я снова и только потом сообразила, что если Валентин здесь, то мои крики привлекут его внимание к этому месту.

Над головой послышался шум. С величайшим трудом мне удалось разглядеть двух мелких зверьков, видимо белок. Они удирали вверх по ветке, спасаясь от какого-то крылатого существа. Сначала мне показалось, что это птица, но потом луна осветила маленькую мышиную мордочку. Да, это летучая мышь. Она намеренно зависла на месте, потом спланировала прямо на меня. вскинула руку, чтобы прикрыть лицо.

— Любимый, это ты?

Но ничего не случилось.

Я открыла глаза и увидела, что мышь пролетела над моей головой, сквозь проем в деревьях устремилась в ночное небо и исчезла.

На мое плечо опустилась тяжелая рука. Я открыла рот, хотела заговорить, но слова куда-то исчезли. Хорошо еще, что мне кое-как удалось обернуться.

— Я же просил тебя ждать на тротуаре! — укорил меня Александр.

— Это был ты?

— О чем ты говоришь?

— О той летучей мыши.

— Какой мыши?

Теперь я знала, что мой вампир хорошо видит в темноте. Он вытащил у меня из волос несколько прутиков, взял за руку и тихонько сказал:

— Пойдем за твоим братом!

Возлюбленный вел меня обратно через лес.

Я поглядывала на луну и гадала, что — или, может быть, кого — только что видела.

Глава 4

«Адская библиотека»

Занудвилльская библиотека представляла собой образец колониального стиля. Это было двухэтажное кирпичное здание с белыми колоннами, построенное в конце девятнадцатого века.

Мои любимые воспоминания, связанные с посещением этого учреждения, относились к Хеллоуину. Библиотекари изо всех сил старались сделать так, чтобы посетителям было страшно и весело. Они украшали полки паутиной, сажали на компьютеры пластиковых пауков и выставляли напоказ ужастики Эдгара Аллана По, Стивена Кинга и Мэри Шелли. У входа стояла ведьма, а книги выдавал волк-оборотень.

Правда, сегодня был не Хеллоуин, да и книги нам были не нужны. Мы вихрем ворвались в автоматически открывающиеся двери, пронеслись мимо короба со списанными книгами, стенда с объявлениями о предстоящих мероприятиях, тележек с возвращенной литературой и информационного стола, заглядывая в каждый проход и закоулок — не прячется ли где Валентин.

Народу было не много. Лишь некоторые родители самых младших членов математического клуба убивали время, блуждая в Интернете. Мы с Александром обшарили проходы отдела художественной литературы, ряды стеллажей с лазерными дисками, увидели нескольких тинейджеров, но ни Валентина, ни Билли нигде не обнаружили.

— Могу я вам помочь? — осведомилась молодая женщина в клетчатом свитере и джинсах, переставлявшая книги на полке.

— Будьте добры, подскажите, где проходит вечеринка математического клуба? — спросила я.

Она указала в сторону лестничной клетки и лифта.

— Уровнем ниже, позади отдела детской литературы, в конференц-зале.

Мы с Александром спустились по запущенной лестнице, вдыхая запах старых книг, странно сочетавшийся с дразнящим ароматом пиццы с сыром.

На нижнем уровне, возле задней стены находился водоем, выложенный камнями. В нем плавали золотые рыбки внушительных размеров, а на дне, словно затонувшие сокровища, поблескивали золотые и серебряные монетки. Возле бассейна сидела женщина. Ее дочка простодушно пыталась погладить желтых пловцов.

— Мама приводила меня сюда, когда я была маленькой. Она давала мне монетки, чтобы я бросала их в бассейн, — поделилась я с Александром, когда мы проходили мимо круглого стола, заваленного книжками с картинками. — Но мне всегда хотелось одного — стать вампиром. Может быть, это желание когда-нибудь осуществится?

Я заглянула ему в глаза, но возлюбленный не ответил и молча повел меня к конференц-залу.

Мы шли мимо полок с иллюстрированными книжками, столов с компьютерами и постеров на темы самых популярных книжек для малышей. Библиотека, обычно такая тихая, была наполнена детской болтовней и смехом.

Наконец ноги вывели нас к конференц-залу, в котором стоял длинный прямоугольный стол, ломившийся от пиццы, попкорна, чипсов и такого количества содовой, какое только способен выдержать мочевой пузырь мальчугана десяти — двенадцати лет. В дальнем конце комнаты я заметила мужчину среднего возраста в куртке и джинсах, больше похожего на футбольного тренера, чем на библиотекаря. Он прикреплял на грифельную доску киноэкран.

Тусовщиков набралось человек двадцать. Они устроились прямо на потертом коричневом напольном покрытии или на больших круглых подушках, наполненных полистиролом, оседлали складные стулья, слушали плееры, забавлялись с портативными игровыми устройствами и обязательно что-нибудь жевали.

Я остановилась на пороге, быстро обвела комнату взглядом, выискивая белоголового парнишку, и вздохнула с облегчением, поскольку Валентина не обнаружила. Зато на глаза мне попалo нечто совершенно неожиданное — мой надоедливый братец, окруженный сверстниками, которые глазели на него с разинутыми ртами, словно на Криса Рока[3].

Обалдеть можно! Я всегда называла братца Недотыком, считала, что права, И вот на тебе! Выходило, что у этого малолетки, недоросля несчастного, было то, что у меня напрочь отсутствовало. Он привлекал внимание сверстников, которые не только с удовольствием с ним водились, но и смотрели на него снизу вверх. Прямо король тусовки!

Мне очень не хотелось это признавать, но я испытала прилив гордости, смешанной с чуточкой зависти. Еще бы, оказалось, что у моего братишки есть целая орава единомышленников, товарищей, Разделяющих его увлечения. У меня таких никогда не было.

В нашем городе работали разные клубы, например шахматный или французский, но только не готский. Я мигом представила себе компанию таких жеребят, как мы с Александром, жующих па стилки в виде червей, читающих вслух «Дракулу» Брэма Стокера или смотрящих на экране «Королеву проклятых»[4].

Неожиданно смех прекратился, и детишки уставились на нас так, словно к ним вломилась пара отстойных уродов.

— Вы откуда взялись? — спросил Малыш Билли, обернувшись и шагнув к дверям, у которых стояли мы. — Что-то случилось?

— Ты видел того бледного паренька с черными ногтями, которому обещал показать древесный домик Генри?

— Нет. Я сказал ему, что сегодня вечером иду в клуб. Мы договорились встретиться у Генри, завтра на закате. Он поздно ужинает, — пояснил Билли. — Правда, я ждал, что он заглянет сюда, но пока его не видел. А что?

— Папа с мамой ждут нас в «Крикет-клубе». Вот мы за тобой и пришли.

— «Крикет-клуб» — это здорово, — с энтузиазмом откликнулся Билли. — Но я уже поел.

— Ты можешь одолеть хотя бы десерт.

— Но сейчас начнутся «Звездные войны». Я обещал вернуться домой с Генри.

В возрасте Билли вполне естественно предпочитать проводить время с друзьями, а не со взрослыми родичами. Я испытывала неловкость из-за необходимости вырвать его из такой теплой компании, но куда денешься! Не исключено, что Валентин подстерегал братишку в лесу мертвых деревьев или в любом другом месте.

— Значит, мы возьмем с собой и Генри, — строго заявила я.

Тут, словно отозвавшись на свое имя, подошел этот юный технический гений.

— Привет, ребята. Пришли кино посмотреть?

— Нет, мы решили забрать тебя и моего брата на ужин. Нужно поторопиться. Отец с матерью ждут.

К нам подошел библиотекарь. Его доброжелательная улыбка не скрывала озабоченности, возникшей, конечно же, оттого, что мой брат беседовал с людьми в готском прикиде.

— Это моя сестра и ее парень, — не без гордости представил нас Билли.

— Мы как раз собираемся начать показ фильма, — сообщил книжник. — Вы можете остаться

— Боюсь, что и мы с Генри сейчас уйдем, — ответил Малыш Билли. — У нас матч в «Крикет-клубе».

Мы благополучно вернулись в ресторан.

Александр одной рукой расправлялся с кровавым бифштексом, а другую положил мне на колено, Митчеллы то и дело поглядывали в нашу сторону, а Билли с Генри толковали о компьютерах, математике и о странном парнишке, с которым они познакомились в библиотеке несколько дней тому назад.

— Может быть, тебе не стоило приглашать этого мальчика, как думаешь? — спросила мама своего младшенького.

Я почувствовала, что это ее тревожит, и поддержала тему:

— Вот и я о том же!

— Он перевелся в вашу школу? — спросила она.

— Нет, по-моему, Валентин здесь в гостях, — ответил Билли.

— У кого? — спросила мама, — Ты знаешь eго семью?

Билли повернулся к Генри, который лишь пожал плечами.

— Мне что-то не нравится, что ты водишься с мальчиком, о котором никто ничего не знает.

По правде говоря, мы-то с Александром много чего знали, но вот сказать никак не могли.

— Завтра при встрече мы все о нем и выясним, — заключил брат.

Тут папа переключился на более злободневную тему, а именно — на зачетную работу Билли по английскому.

— Моя тема «Факты против фольклора». У нас с Генри имелась возможность выбора среди множества мифологических и легендарных существ — тут тебе и русалки, и оборотни, и тролли, но мы остановились на вампирах. Я решил, что если привлеку Рэйвен в качестве консультанта, то высший балл мне обеспечен, — со смехом заявил братец. Билли, не дразнись! — укорила мама. Ведь они даже не догадывались о том, что рядом с ними сидел самый настоящий вампир. Было видно, что Александру общество моих родителей по душе, несмотря на все их расспросы, но вдруг стало грустно за любимого, который был вынужден покинуть Румынию и свою семью. Интересно, смогла бы я расстаться и с родными и с Беки, переехать в другую страну и поселиться в одиноком старом особняке, довольствуясь компанией дворецкого? Да, конечно, Джеймсон — надежный друг, он верно служил семье Стерлинг с незапамятных времен, но тем не менее… Навряд ли эта странная парочка вела беседы о музыке, девушках и кино.

Александр никогда ни на что не жаловался. Однако я не могла не радоваться тому, что проникла в особняк и нашла там себе друга-гота. Судя по тому, как сиял мой возлюбленный здесь, в «Крикет-клубе», можно было не сомневаться в том, что он чувствовал то же самое.

Сейчас, когда мы все собрались вместе, я понимала, что ни мне, ни моей семье ничто не угрожало. Но вот надолго ли?

* * *

Мы подвезли Генри, а потом добрались домой. Наши желудки были наполнены уксусом, картошкой и шоколадным мороженым.

— Спасибо за приглашение и замечательный ужин, — учтиво поблагодарил моих родителей Александр.

— Надо будет повторить, — улыбнулся отец и пожал ему руку.

Я проводила возлюбленного к машине Джеймсона.

— Завтра на закате нам придется караулить возле древесного домика, — сказал он, прислонившись к «мерседесу».

Александр коснулся моей щеки тыльной стороной бледной руки, взял меня за подбородок и наклонился, чтобы пожелать доброй ночи долгим поцелуем.

Потом я проводила взглядом отъехавшую машину, зная, что Стерлинг вернется к себе в мансарду, чтобы скоротать ночь, слушая музыку и рисуя, пока не настанет время ложиться в гроб.

Я открыла дверь в спальню и увидела, что моя иска Кошмарка сидит на книжной полке, взяла ее на руки и погладила.

Тут из комнаты Билли вдруг послышался пронзительный вопль.

Я торопливо усадила Кошмарку на кровать и влетела в коридор, навстречу Билли. Братец тоже выскочил из своей комнаты и чуть не сбил меня с ног.

— Эй, ты очумел, что ли? Орешь, носишься как угорелый! Что это с тобой?

Билли не ответил, он лишь ткнул пальцем в сторону своей комнаты. Дверь ее была прикрыта. Она скрипнула от моего легонького толчка.

Судя по тому, как орал мой братец, следовало ожидать, что там вдруг оказался мертвец, это как минимум.

Однако комната выглядела как обычно. Комод с зеркалом, шкаф, кровать — все на своих местах.

— Что с тобой? Ты орал, как девчонка! Билли покачал головой и показал на свой компьютерный стол.

— Вон там!..

Я огляделась по сторонам, взяла учебник «Введение в алгебру» и сказала:

— Да, меня бы это тоже испугало! Ты ведь всего в пятом классе.

— Нет, снаружи!..

За окном был виден задний двор, наши качели и папа, возившийся с садовым шлангом. Потом я чуть отступила, пригляделась и краешком глаза заметила какое-то движение. Надо же, снаружи, на оконной раме, головой вниз висела самая настоящая летучая мышь. Ее зеленые глазки-бусинки буравили меня насквозь.

Я застыла на месте, и тут появилась мама.

— Я была в подвале и услышала крики. Малыш Билли мигом спрятался за мамину спину и лишь высовывал оттуда голову.

Я оглянулась назад, на окно. Летучей мыши не было.

— Что случилось? — спросила мама.

— Ничего, — заявила я. — Видимо, Малыш Билли боится собственной тени.

— Там была летучая мышь! — запротестовал брат. — С зелеными глазами.

— У летучих мышей не бывает зеленых глаз, — возразила мама.

— А у этой были. Она смотрела на меня в упор! — не унимался братишка.

— Это, наверное, оттого, что ты заедал клубное сливочное мороженое фруктами, сиропом, орехами и сбитыми сливками. Все это смешалось, родило и ударило тебе в голову.

— Успокойтесь, — велела мама. — Вам обоим нужно отдохнуть перед школой.

Она подошла к окну, выглянула, внимательно всмотрелась, пожала плечами, задвинула занавески и выключила настольную лампу, стоявшую на компьютерном столе.

— Все тени исчезли.

Когда мама спустилась по лестнице, Билли оттеснил меня в угол у двери.

— Я знаю, что ты видела ее, — сказал он. — Пусть не сказала об этом маме, но это не значит, что ты можешь поймать мышь. У тебя не получится сделать ее своим домашним зверьком.

— Можешь не волноваться. Мне ведь все равно было бы нечем ее кормить. — Раз в кои-то веки я сказала сущую правду, протиснулась мимо него и удалилась в свою спальню.

* * *

Эта ночь оказалась для меня беспокойнее обычной. Ведь мне довелось вздремнуть в гробу Александра. Это сбило с ритма и вызвало сильное перевозбуждение. Мне было не до сна, хотелось кричать на весь мир о том, что я, Рэйвен Мэдисон, провела день, уютно расположившись в гробу рядом со своим возлюбленным-вампиром.

Теперь мне совсем не хотелось быть одной. Я подошла к окну и всмотрелась в темноту.

Да, за счастье провести вечность рядом с Александром, в его уютном гробу, можно было отдать многое, но не слишком ли высокой оказывалась цена? Мне пришлось бы распрощаться со всем, что я знала и любила, — с родителями, моей лучшей подругой Беки и даже с Билли. Кроме того, если бы я рассталась с проблемами и невзгодами смертных, то обзавелась бы другими, вампирскими заморочками. Непонятно, поможет ли мне обращение сблизиться с другими вампирами, не случится ли так, что в потустороннем мире у меня не найдется никого, кроме Александра, то есть одиночество мое будет еще большим, чем в Занудвилле? Я прилегла — Кошмарка свернулась в клубочек у меня в ногах — и принялась рисовать в дневнике портрет Валентина. Получился карикатурный персонаж с торчащими белыми волосами, татуировками и пирсингами. Я пририсовала над ним синеглазую летучую мышь и задумалась над тем, — Одиннадцатилетний вампир проводил дневные часы. На городском кладбище? На чердаке старой церкви? А может, он прятался под грудами опавших листьев в дубовой роще? Интересно, чем Валентин занимался в Запудвилле по ночам? Шпионил за смертными, искал свободные древесные домики или намечал жертву, ни о чем не подозревающую?

Тут мне пришло в голову, что в чужом городе, без родных, близких и друзей этому существу, наверное, страшно одиноко. Почему он не с Джаггером и Лупой? Убежал из дома?

Потом я нарисовала Джаггера — гипнотические глаза, зеленый и голубой, татуировки в виде черепов, белые волосы с кроваво-красными кончиками — и добавила летучую мышь, тоже с разными глазами. Интересно, что же Джаггер на самом деле хотел получить от жизни? Может, он уже вернулся в свою Румынию и кусал там тинейджеров, за полночь расходящихся с тусовок? Неужели Луна рассказала мне правду и он действительно жаждал стать футбольной звездой?

За этим мысленным вопросом последовал и набросок самой Луны. Получилась изящная готичеекая фея, настоящая принцесса с длинными белыми волосами и кукольными голубыми глазами, в обтягивающем черном платье со стоячим воротником, с розовыми пластиковыми браслетами на руках и в армейских ботинках того же цвета. Над ней я изобразила летучую мышь с бездонными голубыми глазами. Что ни говори, а мы с ней в каком-то смысле родственные души.

Мне представилось, как она зажигает в румынском ночном клубе, среди огней танцпола, вспыхивающих и тающих, как призраки. Луна танцует ночь напролет, вроде бы не обращает внимания на клубных красавчиков, но на самом деле тщательно выбирает шею, в которую готова впиться клыками. Пока ближе всех для нее родной брат Джаггер, но рано или поздно она соединится вечными, неразрывными узами с другим вампиром. Мне было приятно вспомнить, что она сначала приняла меня за настоящую вампиршу, к тому же мой стиль вызвал у нее не отторжение, как у большинства, а похвалу. Беда, однако, состояла том, что в действительности наши с ней отношения были построены на лжи. Я убедила ее в том, принадлежу к потустороннему миру, а она меня в том, что ей нужен Тревор, тогда как на самом деле эта особа все это время стремилась заполучить Александра.

Думаю, один обман стоил другого.

Александр, конечно, мог бы с фотографической точностью изобразить всех трех вампиров, недоросля и близняшек, но мне удалось передать их суть. Они и глазели на меня со страниц дневника прямо как настоящие.

Я закончила рисовать портреты Максвеллов, закрыла альбом и стала с нетерпением ждать завтрашнего вечера. Мне хотелось верить, что мы с Александром наконец-то покончим с их вторжением в Занудвилль.

Глава 5

«Древесный домик»

На следующее утро коридоры нашей школы были украшены объявлениями о предстоящем бале. Стены и двери классных комнат пестрели валентинками с красными и белыми сердечками.

В то время как я запихивала в свой шкафчик учебники, Беки старательно увешивала свой фотографиями, где была снята с Мэттом.

— Это мы в киношке щелкались, в субботу вечером, — счастливо тарахтела она. — Правда прикольно?

На одном снимке Мэтт обнимал Беки за плечи, на другом они оба то ли прищурились от счастья, то ли моргнули, на третьем он целовал ее в щеку, а на четвертом ребята улыбались так что хоть лепи эту парочку на обложку журнала для тинейджеров. Сразу видно, влюблены по уши. Мой шкафчик украшали лишь вырезки из журналов с Трентом Рензором[5] и прочими достойными людьми. Там не было портрета того единственного парня, который так много для меня значил.

— Ты, наверное, уже соорудила где-то настоящий алтарь, посвященный Александру? — предположила Беки.

— Так оно и есть, — призналась я.

«Только без фотографий. Ведь вампиры на пленке не выходят», — хотелось добавить мне, но сказано было совсем другое:

— Хотя его трудно уговорить сниматься. Он жутко стесняется камеры.

— А напрасно. Твой парень такой красивый, что мог бы быть моделью.

Я посмотрела на свою лучшую подругу, чье личико, обычно ангельское, свежее, сияло даже больше, чем когда-либо. Надо же, Беки всегда была тихоней, просто серенькой мышкой, но как только стала встречаться с Мэттом, приобрела уверенность в себе. До недавнего времени она была моей единственной наперсницей, мы всегда делились с ней самым сокровенным. Меня просто распирало от желания рассказать ей правду об Александре — почему у меня нет его фотографий, почему он не посещает школу и выходит из дома только в ночное время. Такая тайна была куда более тяжелой ношей, чем рюкзак, набитый учебниками.

Беки была бесконечно счастлива со своим Мэттом. Ей хотелось фотографироваться с ним, ходить в кино, смотреть, как он гоняет по полю мяч, и вполне хватало этого. Меня же всегда тянуло к большему — летать, жить в темноте, быть связанной со своим избранником неразрывными узами, Так-то оно так, но только сейчас я почувствовала, что, как любая влюбленная и любимая девчонка, была бы не прочь присобачить к шкафчику фотку своего любимого, и даже не одну.

— У тебя уже есть платье для бала? — спросила Беки, вернув меня обратно к реальности.

— Э… ну…

— Прямо не верится. У нас же есть кавалеры! Неужели ты не пойдешь? — изумилась она.

— Просто я…

— Ты еще не спросила Александра? — предположила Беки. — Бал будет в конце следующей недели.

— Конечно спрашивала, — сказала я с запинкой. — Он ответил, что ни за что не пропустит такой праздник.

Беки улыбнулась с облегчением.

— Вчера мы с мамой присмотрели и отложили платье, заберем его сегодня после школы. Хочешь пойти с нами?

— Я бы с удовольствием, по мне нужно встретиться с Александром и моим братом. Это по делу… долго рассказывать.

— Все в порядке, — Беки пыталась скрыть свое разочарование. — Может быть, в другой раз.

— Но мне и в самом деле не терпится увидеть твое платье. Я знаю, что ты будешь выглядеть в нем сногсшибательно.

Беки просияла так, как будто я сказала ей, что она выиграла конкурс красоты.

— А как выглядит твое платье? — спросила она. — Разумеется, кроме того, что оно черное?

— Платье? Ах да. Наверное, мне придется об этом позаботиться, — сказала я, и тут прозвенел первый звонок.

Только вот где у нас в Занудвилле можно найти платье, подходящее для меня?

* * *

Я и Александр добрались до дома Генри, убедились в том, что малолетними вампирами или кем-либо подобным па заднем дворе и не пахнет, и решили поскорее, пока не нарисовались малолетний вундеркинд с моим братишкой, проверить Древесный домик.

Мы прошли мимо бассейна, шезлонгов и беседки, освещенных дворовыми фонарями, и нырнули в тень, скрывавшую древесный домик. Переход от света к мраку заставил меня схватиться за серебрящийся пояс Александра, но я тут же отпустила ремень, дав моему другу возможность осмотреть траву и кустарник.

— Подожди здесь, — сказал он через некоторое время и взялся за лестницу.

Я сложила руки, как упрямый ребенок.

— Ты хочешь сказать, что собираешься оставить меня здесь одну?

Стерлинг покачал головой.

— Ты права. Ладно, лезь первой, но не отрывайся от меня и будь осторожней.

Он протянул руку, поддержал меня, когда я в темноте стала карабкаться вверх по лесенке, и полез следом.

Я выбралась на площадку, поспешила к двери, увидела, что замков на ней никак не меньше, чем в какой-нибудь богатой нью-йоркской квартире, и досадливо проворчала:

— Может быть, здесь есть дымоход, по которому можно залезть внутрь?

Пока Александр старался отжать дверь, я попыталась заглянуть в окошки, но занавески были задернуты.

— Я справлюсь за одну секунду, — уверенно заявил мой возлюбленный. — А потом открою тебе дверь изнутри.

Тут со стороны бассейна донеслись мальчишечьи голоса.

— Нам придется подождать здесь, — заявил Александр и присмотрелся ко двору, в то время как я собиралась с духом, чтобы задать ему вопрос, давно не дававший мне покоя.

Времени у меня было мало. Ребячьи голоса приближались.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем, — начала я.

— Да?

Он устремил на меня взгляд пьянящих шоколадных глаз. Шелковистые черные волосы падали ему на лицо.

Я глубоко вздохнула.

Меня ничуть не смущала перспектива встречи с привидением или пикника на кладбище, но едва дело доходило до того, чтобы открыть свое сердце, моя хваленая храбрость куда-то исчезала. Мы с Александром встречались уже несколько месяцев, но это лишь добавляло мне страха. Ведь лишиться его сейчас означало бы потерять больше, чем тогда, когда мы только познакомились.

— Вообще-то ты, наверное, сочтешь это полной чушью, особенно после того, как все плохо кончилось на Снежном балу.

— Не говори так. Я танцевал с тобой.

Единственным приятным воспоминанием о том вечере было то, как мы с Александром танцевали в школьном спортзале. С потолка свисали пластиковые сосульки, искусственный снег мягко сыпался с балок и лежал на полу.

— Так о чем же ты хочешь меня спросить? — продолжил он.

— Я хочу знать…

— Да?

— Ты пойдешь со мной…

— Выкладывай.

— На выпускной бал?!

Александр помолчал, нахмурив лоб, потом откинул волосы с лица. Его молчание подчеркивалось стрекотавшими сверчками. Мне показалось, как будто они ждали его ответа не меньше, чем я сама.

— Но ты ведь не выпускница, — растерянно сказал Александр.

Я воображала себе, как он отвечает «да» либо «нет», но такой вариант не предусмотрела.

— Пойти может любой ученик старших классов, — пояснила я. — Так что мне повезло. Я могу остаться неприглашенной аж четыре года подряд.

— Тебя никто не пригласил? — удивился возлюбленный, но потом явно ободрился и улыбнулся. — Вот и хорошо, потому что, вздумай какой-нибудь чувак тебя украсть, я сделался бы куда более кусачим, чем Джаггер и Валентин, вместе взятые.

Я покачала головой, отвернулась от него и буркнула:

— Если не хочешь идти, то так и скажи! Стерлинг мягко привлек меня к себе.

— Я думал, что сказал «да».

— Ничего ты не сказал! — нахмурилась я.

— Рэйвен, я бы не пропустил такое ни за что на свете.

Сердце мое растаяло.

— То же самое, слово в слово, я сказала Беки! обвила Александра руками, он поднял меня, покрутил и одарил долгим поцелуем.

— Супер! — воскликнул Билли, появившийся на площадке древесного домика. — Что вы тут делаете?

Александр выпустил меня из объятий. Я поправила блузку, отбросила волосы с плеч, вытерла черные губы и спросила:

— Ты видел Валентина?

— Нет, но ему уже пора бы быть здесь, — ответил Билли. — Я не хочу показаться невежливым, но это не любовное гнездышко. Новые правила!.. Этот древесный домик предназначен только для парней. Девчонкам вход воспрещен.

— Генри, ты можешь отпереть замки? — спросила я, игнорируя замечания брата.

— А тебе-то что? — ухмыльнулся Билли.

— Да то, придурок, что я хочу показать Александру вид звездного неба,

— Ни фига себе, Генри, всем интересен твои древесный домик, — заявил братец, скрестив руки на груди. — Может, тебе стоит продавать билеты?

— Ты прав, — сказал Генри. — Конечно, Рэйвен, я тебя пущу, но за это придется заплатить.

— Неужели? — усмехнулась я.

— Мне причитается десять процентов, — встрял Билли. — В конце концов, идея-то моя.

— Пять баксов, — решительно произнес Генри.

— Пять долларов? Это ты заплатишь мне пять долларов, чтобы не получить по… — Я не договорила и бросилась на несносных недоростков.

— Вот, — вмешался Александр.

Он одной рукой схватил меня, другой полез в задний карман, извлек бумажник и вручил Генри десятидолларовую купюру. Тот стал внимательно рассматривать деньги, как будто ожидал увидеть исчезающие чернила.

— Они настоящие, — сказала я. — Давай ключи.

Генри достал сотовый телефон и набрал семизначный номер.

Мы с Александром с любопытством переглянулись.

В районе шарообразной дверной ручки раздался звон, замки щелкнули, и дверь со скрипом приоткрылась.

Генри приосанился, явно гордясь собственноручно изготовленным приспособлением.

Я направилась к двери, несносные недоростки потащились за мной, поэтому мне пришлось на них прикрикнуть:

— Ребята, подождите здесь! Вы, в отличие от нас, билетов не покупали.

— Это домик Генри!

Александр полез в бумажник и достал пятерку.

— Вот дополнительная плата за приватное посещение.

Генри быстро положил деньги в карман хлопчатобумажных штанов.

— Никаких поцелуев и раздеваний, ни к чему не прикасаться, кроме телескопа, — приказал он. — Я только что его собрал.

Я закатила глаза.

— Мы будем стоять за дверью, — предупредил Билли.

Я на цыпочках вошла внутрь. Возлюбленный зашел за мной.

На складных столиках по-прежнему стояли мензурки и чашки Петри. Телескоп находился перед окном, черная занавеска, разделявшая домик надвое, была задернута. Совсем недавно я отдернула ее впервые и увидела два гроба. Черный, обклеенный стикерами, принадлежал Джаггеру, розовый — Луне, но после кладбищенского праздника мы с Александром проверили помещение и убедились в том, что гробы исчезли.

Я могла только гадать о том, что же окажется здесь на этот раз, набрала воздуха и отдернула занавеску. Комната была пуста.

Чего же здесь искал вампиреиыш?

Должно быть, в древесном домике таилось что-то еще, чего мы не заметили, удовлетворившись фактом исчезновения Джаггсра и Луны.

— Пожалуй, Валентин здесь не проживает, — сказала я.

— Может быть, он только собирается вселиться? — предположил Александр.

Я заметила приоткрытую дверцу маленького углового шкафа, заглянула внутрь и обнаружила неприметную картонную коробку. Может быть, там свечи, кубок, готический макияж Луны или, что куда вероятнее, образцы плесени и спор, которые Генри изучает под микроскопом? Это оказалась пергаментная бумага, скатанная в трубочку.

Я сняла резинку, развернула свиток и увидела, Это подборка офортов с изображением кладбищ. Подобные мрачные произведения искусства Джаггер использовал для украшения мест своего пребывания. Они были и в древесном домике, и на заброшенной фабрике, и в «Гроб-клубе».

— Наверное, все это оставил Джаггер, — заключила я.

— Время вышло! — подал голос братишка.

Изучать гравюры было некогда. Я снова скатала их, скрепила резинкой, засунула себе под блузку, отдернула занавеску и увидела, что Генри с Билли смотрят на нас исподлобья, как будто мы с Александром что-то натворили.

— Что это? — спросил Генри обвиняющим тоном.

— Ты о чем? — промямлила я, притворившись, будто удивлена.

— О том, что засунула под твою рубашку, — обвинил меня этот вундеркинд.

— Волей-неволей мне пришлось достать свиток.

— Ты имеешь в виду эти обрывки бумаги?

— Это мои карты созвездий!

Генри протянул руку, и мне пришлось отдать ему находку. Приятель братца задернул занавеску, положил скатанные гравюры в маленький шкафчик и запер дверцу. В этот момент мы услышали, как вдалеке завыли собаки.

Мне показалось, что в воздухе распространился холодок, да и Александр, похоже, ощутил что-то неладное и поспешно вышел на площадку.

Я направила телескоп за окно. Видимость была неважная, изображение расплывалось, но нельзя было не узнать беловолосого парнишку, который смотрел па меня в упор.

Я ахнула и быстро навела резкость. Мальчик, миниатюрная версия Джаггера в белой футболке и болтающихся безразмерных черных шортах, спешно удалялся по улице на скейтборде в форме гроба.

Глава 6

«Гот против гота»

— Держись от Валентина подальше, — строго сказала я Билли, когда мы вошли в наш дом через переднюю дверь. — Из-за него у тебя могут возникнуть проблемы. Малыш Билли закатил глаза.

— Только потому, что он не явился в домик? Мало ли что могло ему помешать. К тому же я уверен в том, что он одинок. В школе его не видели, у него нет компании. Наверняка ему позарез нужен друг, — заявил мой братишка, остановившись у подножия лестницы.

— Ну и что? У тебя уже есть друг.

— Ты мне не босс. Нечего командовать.

— Да пойми, если будешь с ним водиться, то это не доведет тебя до добра.

— С чего это ты взяла? Ты его даже не знаешь.

— Я просто предупреждаю.

— Ну ты даешь!.. Неужели все это только из-за того, что он одет в черное и красит ногти черным лаком? Ты судишь о Валентине точно так же, как все судят о тебе. Черные ногти никого не делают чудовищем! Именно так ты годами твердила в свое оправдание. Вот уж от кого, а от тебя я такого не ожидал. Ты же сама помешана на готике, а реагируешь на бедного парня, тоже гота, точно так же, как жители нашего города реагируют на тебя!

Формально Билли, разумеется, был прав, если не учитывать того факта, что Валентин — вампир. Возможно, мой братишка говорил правильные слова даже с учетом этого факта. Вампир вампиру рознь, и очень может быть, что Валентин больше похож на Александра, чем на Джаггера. Не исключено, что я судила поспешно и несправедливо.

— Короче, сестрица, как только ты начнешь прислушиваться к чужому мнению, в тот самый день я начну слушаться тебя, — заявил Билли и побежал вверх по лестнице к своей комнате.

— Что происходит? — спросила мама, вытиравшая стойку, когда я вошла на кухню. — Я слышала, как вы кричали.

— Ничего, — буркнула я и открыла холодильник.

— То ты упорно настаиваешь на том, чтобы пригласить брата на ужин, то вы орете друг на друга.

— По-моему, это нормально, — сказала я и взяла газировку.

— Пожалуй, так, — согласилась мама.

— У меня есть новость, — объявила я, закрыв дверцу холодильника. — Я собираюсь пойти на школьный бал.

Мама просияла, как будто я была двадцатипятилетней девушкой, которая объявила о своей помолвке.

— Поздравляю! — воскликнула она и крепко меня обняла. — Надо будет купить тебе платье и туфли.

— Это необязательно, — принялась возражать я, свинчивая пластиковую крышку с бутылки. — Выберу себе что-нибудь в магазине эконом-класса.

Мама наморщила нос.

— Ты же собираешься пойти на бал, а не в ночной клуб. Мы купим тебе что-нибудь красивое, не рваное, не продырявленное, без скрепок и булавок.

Иными словами, именно то, чего я всегда боялась.

Ну что ж, Валентина я все-таки увидела, пусть даже и в телескоп. Теперь мне нужно было заканчивать домашнее сочинение, но все мысли вертелись вокруг одиннадцатилетнего вампира. Я хотела понять, что ему нужно в древесном домике. Может, он искал остаток запасов крови, сделанных Джаггером, или подыскивал место для гроба? Куда он мог укатить на своем скейтборде? На городское кладбище, в какой-нибудь коллектор, в заброшенную церковь? Ну и самое главное — когда я увижу его снова?

— Дай-ка их мне, — сказала эта особа и забрала у меня стопку листков. — Я их разрежу в коми те для самостоятельных занятий.

Мой вклад в подготовку бала ограничился лишь тем, что я секунд десять подержала в руках скопированные валентинки.

В тот вечер Билли с Генри наглухо заперлись в комнате моего брата, вытягивая из Интернета данные для своего вампирского проекта, а Александр в это время терпеливо натаскивал меня по истории Древней Греции. Правда, сосредоточиться на греках у меня получалось плохо то ли из-за присутствия возлюбленного, то ли из-за неотвязных мыслей о Валентине.

Очевидно, моего вампира тоже занимал вопрос о мотивах действий и местонахождении Валентина, иначе с чего бы он всю дорогу поглядывал в окно?

Когда я предложила ему закончить с моим домашним заданием и отправиться в пещеру, он проявил твердость.

— Нет уж, вам с Билли лучше не выходить из дома день-другой, пока я со всем не разберусь.

Время от времени Александр украдкой целовал меня, отходил к окну и поглядывал в него, а я делала вид, будто погружена в учебники.

Глава 7

«Покупки перед балом»

На следующий день перед уроком словесности Беки перечитывала свое сочинение, а я старалась не дать усталым глазам закрыться и успеть закончить собственное.

Наш учитель мистер Кенси, человек строгого нрава с демоническими усами, проводил перекличку, когда зазвучало объявление.

— Виват влюбленные! — прозвенел из классного репродуктора бойкий девичий голос- Бал буквально на носу. Не забуду купить билеты у входа в спортзал, во врем перерыва на ланч, а также заполнить бюллетени и проголосовать за короля и королеву бала. Их величества получат право на сольный танец и фотографию в журнале «Чэттербокс»[6].

Блондинка с убранными в пучок волосами, в розовой рубашке поло в белую полоску и джинсах, которая была казначеем в нашем классе, поднялась и смущенно прошлась по рядам, раздавая ученикам красные валентинки.

Беки принялась писать что-то с таким видом, словно впервые в жизни принимала участие в президентских выборах.

Я заполнила свой бланк быстро, пока остальные еще перешептывались или обдумывали, на ком остановить выбор, закончила писать и предложила подружке:

— Давай я покажу тебе мой, а ты мне — свой.

Та живо закивала. Я протянула ей свою валентинку. Королем в ней значился Мэтт Уэллс, а королевой — Беки Миллер.

Беки показала мне свой бюллетень. Она вывела аккуратным почерком «Александр Стерлинг» и «Рэйвен Мэдисон».

— Хорошо звучит, — одобрила я. — Хотя бюллетень могут признать недействительным. Ведь Александр не ходит в нашу школу.

Мы сложили свои бланки и, когда казначейша снова прошлась по рядам, бросили их в коробку, обтянутую фольгой, напоминавшую те поделки, которые мастерят к праздникам детишки из младших классов.

— У нас с тобой уже есть по одному голосу, — с гордостью констатировала я. — Осталось добыть еще триста девяносто девять!

Мама настолько обрадовалась моему решению посетить бал, что пораньше сбежала с работы, забрала меня из школы и на своем джипе повезла в универмаг Джека.

Джек Паттерсон, получивший это заведение от отца, был симпатичным и во всех отношениях достойным молодым человеком на пять лет старше меня. Когда мне было двенадцать, получилось так, что он на спор с приятелями должен был залезть в особняк. Именно в это время я, движимая любопытством, тоже туда забралась и помогла ему пройти испытание. С тех пор он меня запомнил и всякий раз, когда я заходила в универмаг, встречал улыбкой.

В универмаге Джека продавалось все, от носков до скутеров, от цветной пластиковой посуды до хрусталя, от простецких кошельков до эксклюзивных сумочек.

Мы вошли в магазин. Бельевой отдел манил яркими расцветками дизайнерских полотенец, аккуратно разложенных на белых полках, но мама была сосредоточена на идее покупки бального наряда для дочурки и рванула прямиком к эскалаторам.

— Эй, одежда для молодежи там, — попыталась остановить ее я, указывая на секцию, расположенную за отделом постельного белья.

— Нет, мы пойдем в молодежный бутик, — заявила мама.

Так я оказалась там, куда меня заносило крайне редко, — в бутике, где были идеально выставлены нарядные кашемировые свитера, авторские блузки и дорогущие джинсы. На истощенных манекенах красовались юбки нулевого размера и вязаные жилеты по сто долларов.

Примерно дюжина девчонок и их матери перебирали платья — розовые, пурпурные, темно-лиловые, серые, красные, зеленые, цвета лаванды, черные, отделанные стразами или кружевами, с глубоким вырезом или под горло, без рукавов или без бретелек, длиной до пола или до колена.

Каждая девица представляла собой настоящую ксерокопию своей мамаши. Одни только мы являлись полными противоположностями, если не считать маминых черных волос, конечно же окрашенных.

Она одно задругам снимала платья с вешалок, пока у нее не оказалось по охапке в каждой руке. Я обводила наряды взглядом и переходила к следующему ряду с пустыми руками.

К маме подошла женщина с нагрудным значком, на котором значилось, что ее зовут Мадж. Видимо, эта особа была опытным менеджером по продажам, потому что излучала уверенность видавшего виды капитана, способного без труда провести судно в шторм через все рифы и мели.

— Ага, все понятно, — заявила она, мигом оценив ситуацию.

Для нее это, конечно же, был далеко не первый сезон балов и навряд ли последний.

— Я провожу вас в примерочную.

Мы пошли за женщиной. В примерочной уже толпились красотки выпускницы, разгуливавшие в своих нарядах, как будто модели на парижском подиуме. Я сняла расклешенные черные джинсы и футболку, облачилась в атласное розовое платье, уставилась в огромное зеркало и едва узнала себя.

— Дай-ка я посмотрю! — попросила мама.

Я нехотя открыла дверь примерочной.

— Сними эти сапоги! — укорила она. — Ты ведь идешь на бал, а не на концерт «тяжелого металла».

Когда я развязала шнурки, появилась Мадж, глянула на меня, исчезла и в считаные секунды вернулась с розовыми туфельками седьмого размера.

Я стояла перед трехстворчатым зеркалом и чувствовала себя подружкой невесты, а в глазах мамы наверняка и вовсе выглядела таковой.

— Да ты просто красавица! — выдохнула она. С этим согласилась и Мадж.

— Ты смотришься как модель, — заявила она и умолкла, ожидая моей реакции.

Я видела свое отражение в глазах мамы и понимала, что медленно преображаюсь в ту самую дочь, вторую она всегда хотела иметь.

Выпускницы-покупательницы тоже оглядывали меня. Одни улыбались, другие хихикали. Долж но быть, я представляла собой еще то зрелище Красотка в розовом платье с многочисленными блестящими штучками в ушах, временными татуировками в виде летучих мышей, с черной помадой на губах и таким же лаком на ногтях.

Я стала представлять себе, насколько же лучше выглядело бы это платье, если бы на нем имелось несколько дырок, черные разрезы, а главное, будь оно выкрашено в кроваво-красный цвет.

— Пока ты не определилась с: выбором, — деловито пробормотала Мадж, вернулась к стойке и заменила мои черные пластиковые браслеты на другие, украшенные стразами.

Тут появился Джек Паттерсон.

— Рэйвен, Джек пришел! — радостно воскликнула мама и покинула примерочную, чтобы обменяться с ним любезностями.

Оставшись одна, я забилась в кабинку и закрыла за собой дверцу, но отсидеться не удалось. Моя мама повела себя так, как это, к сожалению, принято у всех мам.

— Рэйвен, выйди-ка сюда, — позвала она меня.

Деваться было некуда, хотя показываться в таком виде кому бы то ни было, и уж конечно Джеку Паттерсону, мне совсем не хотелось. Я выбралась из кабинки и неуклюже прошествовала по бутику, стараясь не потерять равновесие на непривычно тоненьких каблучках. Мало того, что остальные девицы тут же снова уставились на меня, так мама вдобавок жестом велела мне покрутиться перед Джеком в этом платье. Я прошлась и повертелась, но довольно неловко, как неопытная модель.

Джек улыбнулся.

— Хорошо выглядишь.

Услышать похвалу было приятно, хотя я и ощущала себя украшением на вершине сладкого именинного торта.

— Мне нужно примерить что-нибудь еще, — наконец сказала я и направилась обратно к примерочной.

После того как были опробованы платья всех цветов радуги, команда по поиску платья для бала в составе матери и дочери Мэдисон начала уставать. Я облачилась в свои родные тряпки, в черное с черным.

— Так какое же платье тебе понравилось? — спросила мама, держа розовый наряд в одной руке и голубой — в другой.

— Может, посмотрим еще?

Я представила себе, как Александр в полуночно-черном смокинге заезжает за мной и находит свою девушку, расфуфыренную подобным образом. В розовом!

— Что ты хмуришься? — укорила меня мама.

— Может, платья и замечательные, но они не мои.

Мама вздохнула.

— Для моего школьного бала твоя бабушка купила мне платье по своему вкусу — бледно-лиловое, атласное, с белым воротничком и белыми перчатками.

— Перчатками? Но ты же была хиппи!

— Вот именно.

— И ты надела все эти шмотки?

— Надеть-то надела, но до бала в них не дошла, переоделась в сарафан, который висел в моем шкафчике. Надо же, теперь я поступаю с тобой точно так же, настаиваю на том, чтобы ты оделась так, как мне хочется, вместо того чтобы дать тебе носить то, в чем тебе комфортно.

Самокритичная позиция мамы произвела на меня впечатление. Мы передохнули и решили сделать еще попытку. На одном из манекенов я приглядела простое черное платье без бретелек, отделанное кружевами. Мне показалось, что оно будет совсем неплохо смотреться, если дополнить его ониксовым ожерельем, черными браслетами с заклепками и сережками в виде паутины.

Когда я присматривалась к этому наряду, за моей спиной остановилась задавака Джсннифер Уоррен. Она вытаращилась на меня с таким видом, будто я была недостойна даже смотреть на это красивое платье.

— Послушай, — сказала я, подойдя к маме, стоявшей у прилавка с аксессуарами. — Кажется, я нашла платье, которое придется по вкусу нам обеим.

Я повела ее обратно по лабиринту атласных нарядов, но когда мы дошли до манекена, оказалось, что продавщица уже сняла с него это черное платье и вручила его Дженнифер.

— Мама! — воскликнула она, обращаясь к восхищенной женщине. — Оно сногсшибательное!

Сердце мое упало. Я схватилась за волосы и топнула в сердцах по плитке пола. К моим глазам подступили слезы, несмотря на все попытки сдержаться.

Мамина улыбка сделалась напряженной, как будто она расстроилась не меньше меня.

— Ну и прекрасно, — выдавила я.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Джек из-за прилавка.

— Платье, которое мне хотелось бы купить, увели из-под носа, — призналась я.

— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится розовое? — уточнил Паттерсон, заодно помогая продавщице разобраться с журналом учета. — Оно смотрелось великолепно.

— Ну…

— Не на твой вкус. Понятно. — Джек задумался, покончил со своей писаниной и предложил: — Знаете что, пойдемте-ка со мной.

Он завел нас за прилавок, и мы пошли за ним по коридору.

Как раз сегодня после обеда привезли несколько платьев. Мы были так заняты, что не успели вынести их в отдел, — шепотом произнес он, отпер склад и повел нас между коробками к вешалке с молодежными нарядами.

— Вот, смотрите. Не торопитесь. Если вас что-нибудь заинтересует, то принесите это к расчетному узлу.

А что здесь? — спросила я и указала на вешалку с маскарадными костюмами.

Наряды для Хеллоуина, — ответил Джек, уже направляясь к двери.

Мама явно перепугалась и заявила мне:

— Ты ведь собираешься пойти на бал, а не на тусовку монстров.

— Ну пожалуйста. Дай мне посмотреть! — стала канючить я, проталкиваясь мимо вешалки с мужскими костюмами туда, где могла чувствовать себя на своем месте, как летучая мышь на пыльном старом чердаке. — Это прикольно! — Мой палец уперся в платье красной чертовки.

— Но не для бала! — отрезала мама.

Я нахмурилась и вернулась к вешалке. — Я вовсе не это имела в виду, когда предложила тебе купить платье для бала. Не маскарадный костюм со склада. Впрочем, взгляни-ка на это. Но я даже не обернулась на ее слова. в конце вешалки висел темно-красный корсет, отделанный черными кружевами, с черной шнуровкой и с юбкой в тон длиной по лодыжку. Тут не иначе как в комплекте к платью, находился и сказочный аксессуар — темный зонтик от солнца. Такой красоты я в жизни не видела.

— Мне это очень нравится! — вое кликнула я и показала платье маме. — Оно не рваное, на нем нет ни скрепок, ни английских булавок.

Мама задумалась.

— В общем-то, не этого мне хотелось.

Я приложила наряд поверх своего и, пританцовывая, повертелась.

— М не хотелось, чтобы ты вы глядела как современная принцесса, а не как викторианский вампир.

— Правда же, оно чудесное?

Я стиснула маму в объятиях.

За время своей работы у Джека Мадж наверняка продала не одну сотню нарядов, но, судя по вымученной улыбке, сбывать костюм для Хеллоуина в качестве бального платья ей довелось впервые. Однако опытная женщина постаралась не выказать шока и растерянности.

— Одно бесспорно, — заявила она. — В таком наряде на балу ты будешь не похожа ни на кого.

Что же до нас с мамой, то мы достигли компромисса. Может быть, платье и не совсем пришлой ей по вкусу, зато она знала, что я точно не стану переодеваться и приду на бал в нем.

* * *

В тот вечер Александр ждал меня на улице у дверей особняка. Дверной молоток в виде змеи смотрел на меня как на старого друга.

На сей раз мой возлюбленный вампир был в обтягивающих джинсах с пряжками по бокам и футболке «Кроу»[7], с рюкзаком за спиной. Разумеется, все это было черным.

Он одарил меня нежным приветственным поцелуем.

— Ну что, снова двинем в древесный домик? Или у тебя другие планы?

— Прошлой ночью я вернулся туда, чтобы забрать гравюры Джаггера с изображением кладбища. Так вот, они исчезли.

— Валентин?.. — спросила я.

— Думаю, да. Теперь он в древесный домик не сунется. Для него это слишком рискованно, особенно в ближайшее время.

— Как же тогда нам его найти?

— Надо будет подманить его с помощью наживки. Помнишь коробку, где были амулеты с кровью, которые Джаггер раздобыл в «Гроб-клубе»? Он использовал их, чтобы поддерживать себя в форме. Это давало ему возможность долгое время никого здесь не кусать и не вызывать переполоха. У меня есть несколько штук. — Александр снял рюкзак. — Мы можем оставить по парочке амулетов в разных мессах. Так можно будет определить, где побывал Валентин.

Мы привязали несколько амулетов к ветке дерева, на котором находилась платформа с домиком, а потом покатили па «мерседесе» на городское кладбище.

— Валентин наверняка где-то прячется, — сказал Александр.

Он припарковал машину неподалеку от ворот, взял меня за руку и повел по тротуару к кладбищенскому входу.

— Мне ведь следует избегать освященной земли? — спросила я, когда мы дошли до запертых

железных ворот.

Суть дела заключалась в том, что если бы возлюбленный укусил меня на кладбище, то я не только превратилась бы в вампира, но и оказалась бы связанной с ним вечными узами.

Александр помолчал, потом покачал головой.

— Да, пожалуй, ты права. Я и забыл, что Валентин… Тебе лучше подождать за оградой.

— Как это за оградой? — обиженно воскликнула я, поскольку имела в виду совсем другое, заводя этот разговор. — Но ведь Валентин прибыл сюда вовсе не затем, чтобы найти подружку.

— В том-то и дело, что никто точно не знает, зачем именно он сюда явился.

Мой возлюбленный стал перелезать через забор.

— Зачем бы он ни явился, но если младший браг Джаггера не ищет себе партнера, то это значит, что опасности нет, — заявила я и полезла вслед за Александром.

Мы прошли между надгробиями, мимо сторожки смотрителя и оказались у недавно выкопанной могилы.

Здесь ничего нет, — сообщил Стерлинг, заглянув в пустую яму, и мы пошли дальше, к платану под которым в свое время нашли коробку с амулетами.

Александр нарочито небрежно, чтобы Валентину не показалось, что это ловушка, разбросал вокруг дерева пять амулетов.

— Подождем пару минут.

Мы укрылись за сторожкой, освещенной луной. Возлюбленный обнял меня, и мы прижались друг к другу.

— Расскажи мне, как проходит твои день. Чувствую, в твоей жизни есть многое, чего нет у меня, — сказал он.

— Ты говоришь о биологии или об алгебре? Невелика потеря.

— Я представляю себе, как ты рассеянно заполняешь каракулями тетрадки, сбегаешь с уроков, перекусываешь с Мэттом и Беки.

— Как я выгляжу в это время?

— Ты прекрасна, как темный ангел, светящийся в солнечных лучах, заливающих класс, как на том портрете, который стоит рядом с моим гробом.

Я вздохнула.

— Вчера Беки развесила в своем шкафчике фотографии. Они с Мэттом снялись в торговом центре. Жаль, что у меня нет твоих снимков.

Александр устремил на меня печальный взгляд и вздохнул:

— Да, многое из того, что может дать тебе любой парень из школы, я никогда не смогу предоставить.

— Зато они не могут делать то, на что способен ты. Ты даешь мне гораздо больше, чем любой смертный, — искренне заявила я.

Александр сжал мою руку. Я почувствовала, как ему одиноко. Он очень хотел стать сопричастным моему миру, впрочем, точно так же, как я горела желанием стать сопричастной его миру.

— Становится поздно, — сказал он.

— Если мы уйдем сейчас, то можем упустить Валентина, — посетовала я.

— У меня такое ощущение, что некоторое время он сюда не вернется. Мы можем прийти сюда завтра, снова вместе.

В эту ночь, закрывшись в спальне, я занялась примеркой нового бального наряда и подбором украшений из моей шкатулки, нацепила ожерелье из оникса, уставилась в зеркало, но тут же задумалась о том, как готовится к балу Александр, не имеющий возможности увидеть свое отражение. Готова ли я навсегда отказаться от этого ради того, чтобы навечно связать с ним свою судьбу? Каково это, отбросить многие привычки, устоявшиеся за шестнадцать лет жизни? В городе меня и без того считали сдвинутой. Если я буду красить губы и глаза, не пользуясь зеркалом, то это лишь укрепит земляков в их мнении.

* * *

На следующий день мы с Мэттом и Беки встретились у наших шкафчиков и направились к спортивному залу, чтобы купить билеты на бал. Протиснувшись через тесные коридоры, мы прошли мимо спортзала, свернули за угол, и тут я увидела нечто невообразимое — огромную очередь учеников, змеившуюся через холл, как чудовище из озера Лох-Несс.

— Неужели там продаются и билеты на «Роллинг стоунз»? — пошутила я.

— Если так, то я куплю, — отозвался Мэтт, когда мы встали в хвост очереди.

У меня создавалось впечатление, что все без исключения ученики нашей школы собрались посетить предстоящий бал. Некоторые парочки держались за руки, девушки трещали по мобильным телефонам, одна пара ссорилась. Мэтт обнял Беки, и она просияла, как новогодний хрустальный шар на Таймс-сквер, а у меня сжалось сердце, потому что Александра здесь не было. Обнять меня он сейчас не мог.

С того места, где я стояла, был почти не виден вход в спортзал, где за складным столиком сидели ученики, продававшие билеты. К счастью, очередь неуклонно продвигалась к конечной точке.

Казначейша нашего класса стояла в сторонке, держа клипборд так, будто проводила анкетирование.

— Запись добровольцев! Дополнительный набор помощников для украшения зала, — во всеуслышание заявила она.

Беки помахала этой девушке, которая отвечала за сбор денег на нужды нашего класса, записала на листке свое имя и обернулась ко мне.-

— Ты запишешься?

— В последние дни у меня мало свободного времени.

Казначейша бросила на меня хмурый взгляд, быстро забрала клипборд и направилась в конец очереди, Наверное, она боялась, что мне взбредет в голову передумать.

— Ты слышала о прикольном парнишке, который объявился в городе? — услышала я разговор парочки, стоявшей за моей спиной, когда мы продвинулись на несколько футов вперед.

Мне даже пришлось немножко повернуть голову, чтобы лучше слышать.

— Ага, а как же! Говорят, он в родстве с теми придурками из Румынии, которые были с Тревором на кладбищенском празднике. Надо думать, он болтается по улицам и охотится за душами.

— Точно, но поговаривают, будто это не парень вовсе, а призрак!

— Наверное, сторож находит на кладбище пустые обертки от конфет.

— Прикинут готом, смотреть противно!

Девица сказала это вроде бы шепотом, но достаточно громко для того, чтобы мне было слышно. Я чуть подалась назад, покачнулась и отступила на полшага, чтобы не потерять равновесие.

— Эй! — воскликнула Хизер Райан. — Это моя нога!

— Прости, — искренне сказала я.

Это происшествие, кроме смеха, ничего не заслуживало, но Хизер почему-то отреагировала на него так, будто я тоже только что вылезла с кладбища, чтобы поохотиться за душами.

— Это, между прочим, очень дорогие туфли, последняя модель! — заныла девица.

— Мои ботинки тоже не из дешевых. Чего ты на меня взъелась?

— По-моему, ты их поцарапала! — заявила Хизер, глядя на меня исподлобья.

Я уставилась на ее блестящие белые туфли.

— Скажи спасибо, что легко отделалась. Но если хочешь, то я могу наступить еще разок, как следует, чтобы ты не зря ворчала.

Ее приятель рассмеялся.

— Нехорошо подслушивать, — укорила она меня, как будто была учительницей.

— Еще хуже сплетничать, — буркнула я. Мы быстро приближались к столику, где продавали билеты, но я напоследок успела шепнуть ее парню:

— Мне уже не успеть, но не все потеряно. Ты можешь попросить наступить ей на ногу кого-нибудь еще.

Он опять рассмеялся, и она ударила его по руке.

— Кончай, Рэйвен, — велела Беки, оттащив меня в сторону, — Наша очередь.

Я оставила сплетников и подошла к столику с билетами.

Мэтт купил два, и Беки просияла.

Я извлекла из сумочки скомканные купюры и внезапно обернулась, почувствовав чей-то взгляд. Позади меня стоял Тревор Митчелл.

— Ну что, ты нашла себе кавалера? — спросил он чарующим голосом.

— Нашла, — сказала я, убирая билеты в сумочку.

— Отца или двоюродного брата?

— Александра, — уверенно сказала я.

— Какая досада, а то я бы тебя проводил. Мне это пошло бы в зачет практики по социальному обслуживанию. Тема — «Уход за убогими».

Когда Мэтт, Беки и я направлялись к выходу. Тревор вручал кассиру стодолларовую купюру.

По пути из школы Беки согласилась сделать остановку у дома Генри.

— Малыш Билли оставил кое-что здесь, на дворе. Это не займет больше минуты, — пообещала я, выйдя из ее пикапа, и бегом устремилась по подъездной дорожке.

Свет в доме Генри не горел. Родителей вундеркинда не было и в гараже, сам он торчал в математическом клубе вместе с моим братцем. Путь был открыт.

Я проскочила мимо гигантского бассейна и беседки, пробежала по безукоризненно подстриженной лужайке, взобралась по скрипучим ступенькам на площадку древесного домика и осмотрела ту самую ветку.

Амулеты исчезли.

* * *

Когда вскоре после заката Александр подъехал к моему дому, я уже нетерпеливо расхаживала по дорожке, поцеловала его и принялась на ходу, по пути к дому, выкладывать новости:

— Слушай, я поднималась к домику на дереве и видела, что амулеты исчезли. Там побывал Валентин!

— Значит, можно поставить там ловушку. На сей раз, я его подкараулю, — заявил Александр и обнял меня, но тут нарисовался Билли.

— Эй, ты только посмотри, что мы с Генри нашли в древесном домике, — воскликнул мой брат.

В его доверчиво протянутой ладошке лежали два поблескивающих амулета. Сердце у меня упало.

— Они не твои!

— Но ведь и не твои, ясно же. Кто нашел, тот и взял.

— Дай-ка посмотреть, — потянулась я.

— Смотри на здоровье, — сказал он, держа амулеты за крепления и покачивая ими так, словно собрался меня загипнотизировать. — Смотреть смотри, а брать не…

Я попыталась отобрать у него амулеты, но братец успел их отдернуть.

— Их было четыре, — сказала я.

— А ты откуда знаешь?

— Амулетов обычно бывает по четыре. Разве ты не знал?

Это объяснение мне пришлось придумывать с ходу, так что проговорено оно было с запинкой.

— Пару штук Генри оставил себе.

— Знаешь, это классные штуковины, но мне кажется, что они больше соответствуют моему стилю, чем твоему. Подари их мне.

— Размечталась! И думать забудь. Такое впечатление, будто они наполнены кровью! — с восторгом сказал Билли. — Генри хочет провести анализ.

— Для чего они вам вообще нужны? — спросила я, чуть помолчав.

— Как это для чего? Для нашей работы по вампирам.

Глава 8

«Пещера летучих мышей»

В тот вечер, когда Билли с Генри устроились на корточках в нашей общей комнате и увлеченно занимались вампирским проектом, а я — последними штрихами своей прически, зазвонил дверной звонок.

— Открою! — крикнула я ребятам, глянула в зеркало, чтобы убедиться в том, что черная помада не запачкала зубы, затянула потуже кружевной пояс и открыла дверь. За ней стоял парень моей мечты. На нем была рубашка, просторная, как темное облако, черные джинсы с серебристой строчкой и ботинки военного образца.

Он привлек меня к себе и поцеловал вместо приветствия.

— Пришел Александр! Мы уезжаем. Увидимся, когда вернусь, — крикнула я ребятишкам и закрыла за собой дверь.

— К счастью, мой братец сегодня дома, и Генри с ним, — сообщила я возлюбленному, дойдя до его машины. — Они гробят пятничный вечер на школьное задание! Это же спятить надо!

— Прилежание еще никому не повредило, — возразил Стерлинг, придерживая для меня открытую дверцу.

— Ага, только у братца усидчивости сверх меры, — фыркнула я. — Знаешь, мне всегда хотелось, чтобы брат у меня был крутой, загадочный, умный, опасный, а не какой-то там зубрилка. С другой стороны, Малыш Билли наверняка всегда мечтал о том, чтобы его сестра была первой ученицей, так что, пожалуй, мы квиты.

Уселась в «мерседес», и Александр вырулил с подъездной дорожки.

— А что, Руби приходила к вам на ужин? — осведомилась я, проверяя в зеркале заднего вида, нормально ли подведены глаза.

— Да. Старина Джеимсон стал тем еще ухажером. Мне все труднее брать машину. На сегодняшний вечер тачка в моем распоряжении, но завтра вечером он куда-то везет на ней Руби.

— А куда ты сегодня везешь меня?

— Это секрет. Тебя ждет сюрприз.

Александр повез меня через деловой центр к окраине, и вскоре мы оказались за городом. Возлюбленный остановил машину недалеко от входа в пещеру и повел меня в нее.

Он хорошо видел в темноте, но предусмотрительно захватил с собой фонарик и освещал мне путь. Вскоре мы оказались в сырой каверне чудовищных размеров с запахом плесени, весьма прохладным воздухом и неровным влажным каменным полом. Александр предусмотрительно направлял меня так, чтобы не налететь на какой-нибудь выступ. Я вытянула руку и пробежалась пальцами по стенке пещеры. Некоторые ее участки были гладкими, другие шероховатыми, с трещинами, кое-где попадались пятна мха.

Чем глубже мы заходили в пещеру, тем отчетливее слышалась успокаивающая, равномерная капель. Мой спутник посветил фонариком наверх, и я увидела высокий пещерный свод, из которого, подобно клыкам гигантских вампиров, торчали сталактиты. Именно с них и капала вода.

Александр подвел меня к сухому месту и передал фонарик. Он открыл рюкзак, достал свечи, расставил их вокруг нас, зажег одну за другой, и мы оказались в окружении мерцающих огней.

— Это самое романтическое зрелище, которое мне доводилось видеть! — искренне сказала я.

Огромные тени от сталактитов и сталагмитов падали на стенки пещеры. Мне это очень понравилось.

Возлюбленный вытащил из рюкзака пакет с сэндвичами и несколько баночек газировки. Мы выпили, поцеловались и рассмеялись.

Когда он убрал остатки в рюкзак, под сводом захлопали крылья, и мы заметили над собой несколько летучих мышей.

— Они гнездятся здесь, а кормиться вылетают наружу, — сообщил Александр.

— А вдруг одна из этих мышей — Валентин?

Мой вампир промолчал.

— Расскажи мне о Валентине, — с любопытством попросила я, откинувшись назад и опершись локтями о камень.

— Вот облом! Я привожу красивую девушку в пещеру, романтически освещенную свечами, а она просит рассказать ей о юнце, который гораздо моложе меня.

— Ты нрав, — произнесла я кокетливым шепотом. — Давай поговорим о нас.

— Давай вообще не будем говорить, — тихонько предложил он в ответ, после чего одну задругой задул свечи, оставив лишь одну.

Он помедлил, глядя на меня с обольстительной улыбкой. Вокруг его красивого липа танцевали тени.

— Я загадываю желание.

— Оно сбывается только в том случае, если ты задуваешь свечи на праздничном торте в день рождения. Кроме того, ты сможешь хоть что-то видеть я нет. Это нечестно.

— Я закрою глаза, обещаю.

— Не так быстро!..

Я развязала свой кружевной пояс и неплотно. намотала его ему на глаза.

— Теперь мы в равном положении.

Александр задул последнюю свечу, и мы оказались в кромешной тьме. Я не видела ни своего вампира, ни входа в пещеру, ни даже собственных пальцев. Возлюбленный поцеловал тыльную сторону моей ладони, потом его губы стали медленно двигаться вверх по руке и добрались до шеи.

Я немного помедлила, а потом спросила:

— Что за сюрприз? Мы на освященной земле?

— Ты хочешь это выяснить? Подожди минуту.

«Сюрприз!.. — подумала я. — Интересно, в чем же он заключается?»

И тут он легонько прихватил губами мою шею.

Все встало на свои места. Фантазии наконец-то обретали реальность. Сейчас Александр меня укусит!..

Его ладонь легла прямо на мою пульсирующую вену. Воображение уже рисовало картины нашей новой жизни.

Я давно мечтала стать вампиром, хотела, чтобы Александр обратил меня и связал с собой неразрывными узами на целую вечность. Однако сейчас, когда до вожделенного обращения оставался лишь миг, у меня вдруг возникло сомнение в своей готовности навеки предаться тьме.

Внезапно меня одолели мысли о родителях. Одно дело быть изгоем в собственной семье из-за моего увлечения готикой. Совсем другое — быть им, потому что ты уже не человек. Мало того, что у меня больше не будет семейных фотографий, так ведь не исключено, что мне вообще придется расстаться с родными, чтобы скрыть свою сущность. Сердце мое забилось так сильно, что было почти больно. Мне показалось, будто Александр может чувствовать мою душу своей ладонью, не успокаивало даже тепло его прикосновения.

Я воображала себе замысловатую и мрачную готическую церемонию, свершаемую на городском кладбище под хрустальным лунным светом, старинный подсвечник и кубок на закрытом гробе. Мой великолепный нареченный вампир станет ждать меня у средневекового алтаря. Я буду держать букет из мертвых роз, на мне будет невероятно сексуальное, струящееся черное кружевное платье. Я прошествую между надгробиями, мы соединим руки, огласим намерение вступить в вечный союз, пригубим из кубка. Возлюбленный поцелует меня в шею лишь тогда, когда я буду к этому готова.

Но мое воображение никогда не рисовало ничего подобного тому, что происходило сейчас. Да оно и неудивительно. Ведь я даже не видела, что происходит. Вот уж точно — сюрприз! При этом мне казалось, что все мои мысли для него открыты. Все, о чем бы я ни подумала, тут же перетекало в его руку, а через нее — в сознание. Кровь моя кипела, голова кружилась.

— Александр, моя шея!.. Ты делаешь мне больно!

— Но я не касаюсь твоей шеи, — прозвучал его голос с некоторого расстояния. — Я пытаюсь найти свой рюкзак.

Я ахнула. Время как будто остановилось.

Если это не мой вампир, то кто же держал меня за шею?

Испуг прояснил затуманенное сознание, вернув меня к действительности.

— Прочь! Отпусти!

Я отчаянно замахала руками и ногами, не зная, от кого отбиваюсь, потом услышала, как кто-то споткнулся, и звук глухого удара.

— Александр, — позвала я, — Мы не одни!

Пещерная темень была способна скрывать кого угодно. За нами запросто мог увязаться Тревор склонный к идиотским шуточкам. Хуже того, пещера могла служить пристанищем стайки наркоманов или бродяг. Смогут ли простая девчонка и семнадцатилетний парень, пусть даже вампир, отбиться от банды подростков-хулиганов, а то и вовсе закоренелых преступников?

Мои мысли скакали, сердце неистово колотилось, мне не хватало воздуха.

— Александр, где ты? Ничего не вижу! Я продолжала махать кулаками наугад, но молотила только воздух.

Тут тьму прорезала вспышка света, Стерлинг был передо мной. Его волосы растрепались оттого, что он сорвал повязку из моего пояса и теперь держал в одной руке кружевную ленту, а в другой — фонарик.

Я подбежала к нему, спряталась за его спиной и выхватила у него фонарик, который мог послужить и как оружие, и как источим к света. Сердце мое продолжало биться так, словно было готово выскочить из груди. Я посветила фонариком вокруг нас, но никого не увидела. Мы были одни.

Затем захлопали крылья, и Александр указал наверх. Луч фонарика высветил летучую мышь с пронизывающими зелеными глазами, висевшую надо мной. Через миг она неожиданно полетела к выходу из пещеры.

Мы с возлюбленным бросились в погоню за крылатым существом, но по скользкому, неровному каменному полу нельзя было бежать быстро. К тому времени, когда мы оказались у входа, летучая мышь уже исчезла. Александр бледной рукой подобрал какой-то предмет, поблескивающий в лунном свете. Это был пустой амулет.

Глава 9

«Принцесса школьного бала»

Следующим утром до первого звонка мы с Беки отирались в школьной канцелярии. Я сидела, скрестив ноги, на стуле секретаря с пластиковым стаканчиком кофе, а она увлеченно копировала валентинки для бала. Моя лучшая подружка, некогда невероятно застенчивая, всегда державшаяся в тени, добровольно участвовала в подготовке к балу. Мало того, она каким-то незаметным образом втянула в это дело и меня.

— Нам нужна еще сотня, это как минимум, — заявила она, снимая блок розовых сердечек с копировальной панели и передавая их мне.

— Целая сотня? — жалобно протянула я.

— А потом их нужно еще и разрезать.

— В первый раз жду не дождусь звонка, — призналась я, глядя на ленивые офисные часы.

Каждая вспышка копировального аппарата как молния ударяла по моей больной голове.

— Чего ты такая вялая? — поинтересовалась Беки. — Наверное, допоздна загулялась с Александром и забыла, что завтра в школу?

Увы, истинную причину того, почему мы с возлюбленным так вымотались, я не могла открыть даже лучшей подруге. Ведь дело было не в том, что мы припозднились. Дома я всю ночь напролет маялась без сна, вспоминая пугающие события в пещере и теряясь в догадках. Начать с того, кто же все-таки трогал мою шею? Валентин?

Мне так и не удалось понять, кто или что находилось с нами в пещере, но если там и вправду был братишка Джаггера, то я оказалась на волосок от того, чтобы подвергнуться нападению вампира. Но это лишь одна сторона дела. Была и другая. Пребывая какое-то время в уверенности в том, что меня собирается укусить возлюбленный, я отреагировала на это, мягко говоря, не так, как всегда себе представляла. По правде сказать, Рэйвен Мэдисон ударилась в панику. Наверное, я не была готова к обращению, хотя и убедила себя в обратном. Так или иначе, но сюрприз, подготовленный Александром, не удался. Романтическая интерлюдия в пещере при свечах была испорчена.

Я приберегу сюрприз для другого раза, — вот и все, что сказал мне мой вампир по дороге домой.

— Мне не спалось, — на конец призналась я Беки. — Так уж повелось, всегда волнуюсь после свидания.

— Правда потрясающе? — воскликнула подружка с улыбкой. — Мы не только идем на бал, но и помогаем в подготовке. Кто бы мог подумать?

Как я могла волноваться насчет бумажных сердечек, когда на моем собственном сердце лежал камень? Приближались самые главные танцы года, но мне было не до того. Все мои мысли были о том, где же скрывается Валентин.

Дженнифер Уоррен, та самая противная задавака, которая увела у меня из-под носа приглянувшееся платье, прошествовала через офис вся в красном и белом, в плиссированной юбке. Ее волосы были собраны в хвостик, подпрыгивающий на затылке. Она поздоровалась с работниками канцелярии и решительным шагом направилась к нам. Дженнифер была лучшей подругой Хизер Райан, той самой, которой я наступила на дорогущую туфельку. Надо полагать, приятельницы уже успели обсудить это волнующее происшествие, однако мне хотелось верить в то, что эта девица не станет затевать очередную перепалку с утра пораньше.

Впрочем, она вообще не удостоила меня вниманием и обратилась к Беки:

— Привет! Это ты вызвалась делать валентинки для бала?

Беки выпрямилась, как балерина. Глаза ее загорелись, а лицо залилось краской, как будто бы с ней только что поздоровалась английская королева. Мне показалось, что моя лучшая подруга сей же момент сделает реверанс.

— Меня зовут Беки, — пролепетала она, совершенно забыв про копировальную машину.

Дженни изобразила сияющую улыбку.

— Вижу, ты уже многое успела сделать, — заявила она, демонстрируя восхищение — Я-то думала, что ты начнешь делать их только завтра, не раньше.

— Беки — воплощенное усердие, — влезла я с комплиментом.

— У меня только такие и работают, — заявила Дженни, красуясь словно поп-звезда перед камерами папарацци. Можно подумать. Беки была ее ученицей.

А эта глупышка просияла, как будто ее выбрали королевой бала, а не поручили ксерокопировать приглашения.

Впрочем, нетрудно было сообразить, чему так радуется моя лучшая подруга. Начав гулять с Мэттом, игроком нашей футбольной сборной, она ближе сошлась и с девчонками из команды поддержки. Как ни крути, они приняли в свой круг эту недавнюю серую мышку, а нот я так и осталась за бортом.

— А Рэйвен мне помогает, — весело добавила Беки.

Дженни посмотрела на меня так, будто я была грязью, которую она только что заметила под своими блестящими белыми кроссовками в дождливый день, на который пришелся матч.

— Дай-ка их мне, — сказала эта особа и забрала у меня стопку листков. — Я их разрежу в коми те для самостоятельных занятий.

Мой вклад в подготовку бала ограничился лишь тем, что я секунд десять подержала в руках скопированные валентинки.

В тот вечер Билли с Генри наглухо заперлись в комнате моего брата, вытягивая из Интернета данные для своего вампирского проекта, а Александр в это время терпеливо натаскивал меня по истории Древней Греции. Правда, сосредоточиться на греках у меня получалось плохо то ли из-за присутствия возлюбленного, то ли из-за неотвязных мыслей о Валентине.

Очевидно, моего вампира тоже занимал вопрос о мотивах действий и местонахождении Валентина, иначе с чего бы он всю дорогу поглядывал в окно?

Когда я предложила ему закончить с моим домашним заданием и отправиться в пещеру, он проявил твердость.

— Нет уж, вам с Билли лучше не выходить из дома день-другой, пока я со всем не разберусь.

Время от времени Александр украдкой целовал меня, отходил к окну и поглядывал в него, а я делала вид, будто погружена в учебники.

Глава 10

«Вечеринка с ночевкой»

После утомительного учебного дня и всей этой тягомотины с проверкой домашних заданий, практикумов и лекций, когда наконец прозвенел последний звонок, я встретила Беки у наших шкафчиков. Мэтт наскоро чмокнул ее, торопясь на тренировку, а мы отправились к ней домой — готовиться к балу.

Беки жила на той стороне дороги, которую многие занудвиллъские снобы называли плохой, однако это как посмотреть. На мой взгляд, жила она классно. Двор у нее был в два раза больше, чем даже у Тревора, пусть без джакузи, но зато с яблонями, на которых зрели сладкие яблоки.

Она росла в том же самом фермерском доме постройки тридцатых годов прошлого столетия, в котором вырос ее отец. В задней части участка, рядом с яблоневым садом площадью в пять акров, высилась чудовищных размеров силосная башня, обвитая плющом, льнувшим к ней, как гигантская паутина. Рядом находился красный сарайчик, набитый всякого рода инструментами, чердак которого идеально подходил для рассказов о привидениях.

Да и сам дом Беки гармонировал с окружающей природой, чего многим коттеджам, стоявшим на так называемой хорошей стороне, включая мой, явно недоставало. Он был деревянным, бледно-желтого цвета, с темно-зелеными ставнями, дверями-ширмами, длиннющей верандой и старомодными качелями на крыльце. Конечно, кое-что в это семейном гнезде обновили, но мне казалось, что желтые обои красовались на стенах еще со времен юности отца Беки. Круглая виниловая стойка была втиснута в кухню вместо стандартного обеденного стола и стульев. Стены и пол ванной на верхнем этаже покрывала черно-белая кафельная "плитка. На всех дверях красовались стеклянные шарообразные ручки вместо прежних латунных или оловянных, а пол на первом этаже был дощатым.

По скрипучей деревянной лестнице мы поднялись в спальню Беки. Одна стена здесь была наклонной, отчего всем казалось, что кинозвезды с плакатов вот-вот дотянутся до них и наградят поцелуем.

Беки вытащила клин, удерживавший двери ее одежного шкафчика, которая реагировала на влажность и порой не желала закрываться. В детстве это страшно нас забавляло. Мы воображали, будто в комнате завелись барабашки, не дающие закрыть шкафчик.

Подружка достала оттуда пакет для одежды, расстегнула на нем молнию и показала мне голубое открытое платье длиной до пола.

— Супер! — воскликнула я и принялась рыться в ее шкатулке для украшений.

Беки надела платье и прямо у меня на глазах преобразилась в принцессу.

— Ты выглядишь прекрасно. Мэтт упадет замертво, как только тебя увидит.

— Ты думаешь?

— Знаю, — уточнила я.

— А как думаешь, сделать мне прическу повыше? — спросила Беки, подняв волосы с шеи.

— Я не очень разбираюсь в этих делах. По мне, так лучше всего было бы выкрасить некоторые пряди в голубой цвет, в тон платью. Но это по мне, а вообще, когда ты приподняла волосы, получилось великолепно.

Следующий час мы перебирали и мерили украшения, остановившись на серьгах из искусственного жемчуга и бусах им в тон, а потом занялись подбором оттенков макияжа — коралловая лазурь, розовая помада с блеском соответствующе-то тона, тени цвета индиго.

За всем этим мы зверски проголодались, а потому по дороге ко мне домой сделали остановку у заведения Хэтси, где набили сумочки сырными крекерами и ванильной колой, не переставая болтать о наших возлюбленных. Теперь, когда мы обе распрощались с одиночеством, нам уже не пригодилось, как раньше, проводить все время друг с дружкой. Но если уж выпадала такая возможность, то наша болтовня могла длиться часами. Наконец, уже после заката, Беки довезла меня до дома.

Я открыла входную дверь и увидела, что на первом этаже никого нет. В холле надрывался телефон.

— Сейчас возьму трубку! — крикнула я наверх, бросила свой рюкзак на кухонный столик и схватила телефон.

— Алло?

— Рэйвен!.. — отозвался Александр.

Мое имя, скатившееся с его языка, ощущалось на вкус как мягкий, нежный шоколадный десерт, слизанный с ложечки.

— Как прошел твой день?

— Как и любой другой, в ожидании заката, — ответила я.

На протяжении всего дня меня поддерживало осознание того, что на Бенсон-хилл живет парень, красивее которого нет никого на свете, мой собственный любимый вампир, спящий в гробу на пыльном чердаке таинственного старого особняка.

— Может, мне встретить тебя у особняка или ты хочешь заехать за мной? — оживленно спросила я.

Ответом было молчание.

— Что-то случилось?

— Мне очень этого не хочется, — начал он неожиданно серьезным голосом. — Но нашу сегодняшнюю встречу придется отменить.

Эти слова ударили меня, как опустившаяся крышка гроба.

— Что случилось?

— Джеймсон взял машину. А еще я хочу проверить ту пещеру и кладбище насчет Валентина.

— Я могу попросить маму, чтобы она меня подбросила.

— Я хочу заняться этим один, — довольно жестко заявил возлюбленный.

— Но почему?..

Александр промолчал. Попятно, он не хотел, чтобы я снова попала в передрягу, но из этого вовсе не следовало, что такой расклад устраивал меня.

— Я обязательно все компенсирую, — заверил Стерлинг бодрым голосом. — Ведь тогда, в пещере, я так и не устроил тебе обещанного сюрприза.

В следующие пять минут я пыталась жалобно хныкать, возражать, пыталась пустить в ход мою испытанную и верную тактику манипулирования, но ничто не сработало. Александр первым положил трубку.

Потом я попыталась спорить с мамой, которая решительно отказалась дать мне машину, и подумала, что если воспользуюсь велосипедом Билли, у которого более толстые шины, чем у моего, то смогу перехватить Александра у кладбища раньше, чем он доберется до пещеры.

Я постучалась в дверь брата.

— Уходи, не мешай! — послышался раздраженный голос братишки.

— Можно попросить тебя об одной услуге? жалобно заныла я.

— Я занят!

Я медленно отворила дверь. Комната брата, обычно ярко освещенная, была погружена в темноту, если не считать одной-единственной настольной лампы, светившей весьма тускло. Билли сидел за компьютерным столом, одной рукой печатал на клавиатуре, а в другой держал гравюру с изображением надгробия.

К моему удивлению, рядом с ним на стуле кто-то сидел, и это был не Генри. Я застыла на месте. Рядом с Билли расположился парнишка чуть поменьше его, со снежно-белой шевелюрой. У меня челюсть отвисла.

Мальчик-вампир медленно, как при замедленной съемке, обернулся ко мне.

Два стеклянных зеленых глаза уставились сквозь меня. Валентин выглядел так, будто пробыл покойником больше лет, чем прожил. На его мертвенно-бледной, матовой, призрачно-красивой коже выделялись яркие кроваво-красные губы. Длинные белые всклоченные волосы падали ему на лицо. При всей внешней хрупкости от него исходило ощущение недюжинной силы, хотя ни ростом, ни весом он далеко не дотягивал даже до меня. На первый взгляд кому угодно могло показаться, что этого мальчишку запросто ветром сдует, однако что-то в нем говорило о наличии силы, способной противостоять буре.

— Что ты здесь делаешь? — спросил мой брат и встал, — Я тебя не приглашал.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала я тихо, но строго.

Валентин буровил меня взглядом, от которого по спине пробегали мурашки.

— Свалила бы ты лучше. Не видишь, я не один.

Малыш Билли двинулся на меня, ухватился тощей ручонкой за дверь и попытался ее закрыть, но мне удалось вставить в щель ботинок.

— Что он здесь делает? — прошептала я.

— Он здесь заночует.

Сердце у меня упало. Ясно, что мой брат не понимал, кого — или что — он пригласил разделить с ним спальню.

— Ему нельзя здесь оставаться, — тихонько предупредила я.

— Я же не говорю тебе, когда может или не может прийти Беки. С каких это пор ты стала моей мамой?

— Где Генри? — приглушенно спросила я. — Разве не стоило пригласить и его?

— Он у своей бабушки, там и заночует.

Я бросила взгляд на Валентина, глаза которого гипнотически поблескивали. Он облизал губы, и свет от настольной лампы блеснул на маленьком клыке.

Тут меня осенило, в голове словно вспыхнул миллион стробоскопических импульсов. Мне стало ясно, что же привело Валентина в Занудвилль. Джаггер с Луной уже не стремились наказать Александра. Они хотели отомстить мне, угрожая моей семье. Воплотить свой кровавый замысел в жизнь злобные близнецы поручили Валентину.

— Кончай вынюхивать, — заявил Билли.

— Но…

— Что ты мне жизни не даешь? — заорал братец и захлопнул дверь перед моим носом.

Я не могла ему объяснить, что именно за этим, за его жизнью, Валентин и явился.

* * *

Я мерила шагами спальню, расхаживала прямо в ботинках по черному ковровому покрытию, держа на руках шипящую киску, которой присутствие в доме нового гостя нравилось не больше, чем мне.

Следовало придумать план. Посоветоваться с Александром возможности не было. Он находился где-то далеко и, как назло, не имел привычки носить с собой сотовый телефон. У меня не было никакой возможности сообщить ему о том, что тот самый малый, которого он ищет, находится в моем доме.

Я сделала глубокий вдох и попыталась пошарить в мозгах, выработать стратегию. Покинуть дом и отправиться на поиски Александра, оставив брата наедине с мстительным вампиром, было никак нельзя. Если заявиться к родителям и начать втолковывать им, что Билли по ошибке пригласил в гости кровожадного потомка Дракулы, приняв его за приезжего мальчишку, которому одиноко в чужом городе, то они решат, что я нанюхалась клея или обкурилась травки.

Что ж, Рэйвен Мэдисон, придется тебе самой решать эту проблему.

Маму я нашла на кухне. Она расстилала синтетическую скатерть на обеденный стол.

— Мама, нам нужно поговорить. Этот приятель малыша Билли не может у нас остаться.

— Почему?

— Ходят слухи, что из-за него бывают проблемы.

— Спасибо за заботу, но они вряд ли серьезные. Ему ведь всего одиннадцать лет.

— Мы почти не знаем этого парнишку. Он приезжий.

— А что тут знать? Он производит приятно впечатление. По-моему, хорошо, что Билли расширяет круг друзей. Он выбирается из своей раковины.

Ага, только вот Малыш Билли запросто может сменить раковину на гроб, если будет водиться с Валентином.

— Ты поможешь мне накрыть на стол? — спросила мама и наполнила пластиковую чашку льдом.

Я вытащила из кухонного шкафа пластиковые столовые приборы и бумажные тарелки, решив для себя, что игра еще не закончена. Выхода у меня не было, приходилось идти до конца, а значит, показывать свои карты.

Когда мама с громыханием наполняла льдом очередную чашку, я положила руку на кухонную стойку, оформленную под гранит, подалась к ней и прошептала:

— Валентин считает себя вампиром.

— Что? — спросила мама, поставила чашку на стоику и начала наполнять следующую.

— Валентин считает, что он вампир, — сказала я погромче.

— Я тебя не слышу.

Я накрыла чашку ладонью. Несколько кубиков льда ударились о мои пальцы и полетели на пол.

— Валентин должен уйти. Он воображает себя вампиром, — повторила я.

Мама помедлила, потом рассмеялась, подобрала упавшие кубики и кинула их в раковину.

— Тогда ему стоит подружиться с тобой, а не с Билли, — шутливо заметила она.

— Я серьезно.

— Неужели я говорю с той самой девочкой, которая в возрасте пяти лет ходила по дому в черном плаще с капюшоном, подражая графу Дракуле? Не она ли в девять лет требовала только малиновый напиток, потому что считала, что он напоминает кровь, а всего несколько дней тому назад купила платье для бала, которое смотрится как наряд невесты вампира?

У меня челюсть отвисла. Туше. Крыть было нечем.

— По-моему, замечательно, что Билли готов дружить с мальчиком, который так отличается от него самого, — продолжила мама. — Он напоминает ему сестру. Мне кажется, ты должна быть польщена.

Зазвенел дверной колокольчик. Мама схватила со стойки двадцатку и поспешила к двери. Я потопала за ней.

— Принесли пиццу! — крикнула она братцу.

Билли бегом помчался по лестнице.

Валентин плелся следом за ним, как призрачная тень. Он встал на лестнице и принялся постукивать по деревянным перилам пальцами, ногти на которых были покрыты черным лаком. Его пристальный взгляд был сосредоточен на мне, по лицу блуждала ухмылка готического Опасного Дениса.[8]

Я нахмурилась, но выдержала взгляд вампира ростом в четыре фута десять дюймов. Мама расплатилась с женщиной из службы доставки, Билли схватил пиццу и припустил на кухню. Валентин последовал за ним. Он намеренно прошел почти вплотную ко мне, так что меня пробрало холодком. Я тоже зашла на кухню, взяла баночку газировки и села рядом с братом.

Билли бросил па меня странный взгляд.

— Что ты здесь делаешь? Разве тебе не пора на свидание?

— Это только мое дело.

Мальчишки взяли по куску пиццы и принялись уминать ее. Бумажные тарелки им даже не понадобились. Я встала и открыла дверцу холодильника.

— Хочешь чеснока к пицце? — спросила я Валентина и показала ему дольку.

Мне показалось, что от лица Валентина, и без того бледного, мигом отхлынула вся кровь. Он положил корочку на свою тарелку и откинулся на стуле.

— Нет, спасибо. У меня страшная аллергия на чеснок.

— Правда? Как и у друга Рэйвен, — сказала мама. — Дочка, убери немедленно!

Я нехотя положила зубчик в овощную секцию и вымыла руки в раковине.

Валентин смотрел на меня исподлобья, но его физиономия, сделавшаяся было пепельной, опять приобрела обычную призрачную бледность.

— Возьми еще кусок, — предложила мама и передала Валентину пиццу.

Он набросился на нее с таким волчьим аппетитом, будто не ел несколько столетий, быстро покончил с дополнительной порцией, вытер салфеткой рот, запачканный томатным соусом, и запил еду газировкой, прямо как обычный смертный его возраста. Мне странно было видеть перед собой такого мальчишку и понимать, насколько он опасен. Он, в свою очередь, не сводил с меня глаз, словно показывал, что пока вгрызается только в пиццу.

— Ты в гостях или насовсем переехал в наш город? — спросила мама.

— В гостях. Но мне тут у вас очень нравится, — ответил Валентин и в упор взглянул на меня.

— У кого гостишь?

— У тетушки, но вы ее не знаете.

— В нашем городе все друг друга знают.

— А кто она? — поинтересовалась я. — Было бы интересно с ней познакомиться.

Валентин молчал.

— Давайте есть, — предложил Билли. — Мы проголодались.

— Ты прав, — сказала мама извиняющимся тоном.

Мальчики продолжили уминать пиццу, а я наблюдала за ними. В кои-то веки на кого-то пялилась я, а не кто-то — на меня.

— Ты меня достала, — не выдержал моего назойливого внимания братишка.

— Рэйвен, давай перейдем в другую комнату, — велела мама.

— Но…

Мама забрала тарелки с остатками пиццы, и мы уселись в столовой. Все это время я не спускала глаз с Валентина, все еще поглотавшего пиццу. Надо же! Мне было неприятно, что Малыш Билли больше не хотел, чтобы мама с сестрой хлопотали вокруг него, обидно за то, что он не желал слушать мои предостережения насчет Валентина. Упрямый мальчишка начинал напоминать некую взбалмошную и своевольную особу, которую я слишком хорошо знала, то есть меня.

* * *

Позднее в тот вечер, пока мама с папой смотрели внизу телевизор, а Валентин чистил зубы, я торчала рядом с ванной комнатой, делая вид, будто перекладываю полотенца в коридорном шкафчике. Наконец дверь открылась и появился наш гость. Он улыбался, его зеленые глаза сверкали. Судя по всему, парнишка освоился в новой обстановке и чувствовал себя прекрасно, пока не увидел меня. Тут его физиономию перекосило.

— А ты не забыл пройтись зубной нитью между клыками? — шепотом спросила я.

— Давай скажи своим родителям! — подначил он в ответ, перед тем как скрыться в комнате брата. — А я расскажу им об Александре.

Я зашла в ванную. Мамино зеркало было повернуто к стене, а другое, висевшее над раковиной, небрежно завешено зеленым полотенцем.

Я слышала, как мама насвистывала, поднимаясь по лестнице, быстро сняла полотенце и бросила в плетеную корзину.

— Выключайте свет, мальчики, — велела мать.

— Нет, не выключайте! — крикнула я, вбежав в комнату брата.

У меня оставалась надежда на то, что свет в спальне удержит Валентина на безопасном расстоянии от моего брата.

Мальчики посмотрели на меня с подозрением.

— Как-то вечером Малышу Билли показалось, что он увидел летучую мышь, — пояснила я. — Пусть уж лучше спит при свете, но отдохнет как следует.

Лицо братишки от злости пошло пятнами. Мне было неловко так опускать его в присутствии приятеля, но что делать?

— Мам, пожалуйста, убери ее отсюда! — потребовал Билли.

Мама выпроводила меня из спальни, вышла сама и закрыла дверь.

Я нервно ходила по своей комнате, гадая о том, чем же всю ночь будет заниматься Валентин. Очевидно, он не собирался ложиться спать, а вот вонзить в шею моего братишки клыки мог в любой момент.

У меня не было выхода. Я не могла позволить Валентину оставаться здесь. Времени в обрез, скоро Билли окажется беззащитен. Младенцем мои братишка ревел ночи напролет, но теперь, став постарше, он засыпал, едва коснувшись головой подушки.

Я подбежала к выдвижному ящику, достала контейнер с чесноком, крадучись, поспешила с ним к комнате Билли, набрала для храбрости воздуха, распахнула дверь и увидела нечто такое, к чему совершенно не была готова, Валентин с закрытыми глазами, как будто в трансе, стоял над моим спящим братом. Его ладонь покоилась на шее Билли.

— Что ты делаешь?

Вампиреныш вздрогнул и торопливо отдернул руку

Я ахнула.

— В пещере был ты! — вырвалось у меня. Валентин не сдвинулся с места, только сжал кулаки.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — произнес он вызывающим тоном. — Я знаю о тебе все.

Я растерялась.

— Что ты обо мне знаешь? От Джаггера и Луны? Ты не можешь доверять тому, что они говорят.

Он слегка подался вперед:

— Ты боишься.

— Тебя?

Валентин хихикнул:

— Александра.

Я скептически сложила руки.

— Я люблю его.

Теперь этот мальчишка сделался чрезвычайно серьезным.

— Ты боишься стать вампиром, — пояснил он.

Я похолодела.

— Джаггеру и Луне не было нужды говорить мне об этом, — продолжил мальчишка. — Я все узнал от тебя.

— Я не понимаю, о чем ты.

Судя по всему, присутствие моего спящего брата Валентина ни капельки не смущало.

— Там, в пещере, Александр не собирался кусать тебя. Но ты решила иначе ~ и чертовски сдрейфила.

— О чем ты говоришь?

Вампирчик придвинулся еще ближе и вперил в меня гипнотический взгляд своих зеленых глаз.

— Ты представила себе замысловатую, тщательно продуманную и мрачную готическую церемонию обручения на кладбище, под лунным светом, старинный подсвечник и кубок на закрытом гробу.

Похолодев, я слушала, как этот недоросль излагал мне те самые мысли и чувства, которые испытывала прошлой ночью в пещере.

— Ты ожидала, что будешь держать букет мертвых роз и шествовать между надгробиями в невероятно эротичном, струящемся черном кружевном платье.

Откуда Валентин мог узнать, что именно я себе представляла? Я едва дышала, когда он сделал еще один шаг в мою сторону. Своими грезами о воображаемом обручении я не делилась ни с кем. Наверное, мальчишки полистали мой дневник, хотя я не припоминала, чтобы эти мечты были отражены даже в нем.

— Когда ты вообразила, будто Александр готов обратить тебя, кровь застыла в твоих жилах, — не унимался он.

Вот уж сейчас, когда я слушала все это, она точно у меня стыла. До меня дошло.

Валентин прочел мои мысли, когда склонился надо мной в пещере и приложил руку к шее. Сейчас, в спальне Билли, он проделывал то же самое с моим братом. Чего он добивался?

— Тебе пора покинуть наш дом и этот город, — заявила я и потянулась за контейнером с чесноком.

Будучи вампиром и несносным мальчишкой, Валентин получал удовольствие от нашей перебранки.

— У тебя здорово получается с черным лаком для ногтей и губной помадой того же цвета, но ты никогда не сможешь стать одной из нас. У тебя нет того, что для этого требуется, — продолжил он. — Александр должен знать, что ты не готова.

Его слова поразили меня, как удар молнии.

— Ты не можешь использовать мои мысли против меня, — предупредила я.

— А может, могу? — спросил он и злорадно ухмыльнулся.

Малыш Билли зашевелился. Валентин быстро отступил в тень комнаты.

Я бросила взгляд на брата, который продолжал дрыхнуть, а когда повернулась обратно, увидела, что окно в спальне Билли открыто, а малолетний вампир исчез.

Глава 11

«Читающий по крови»

Я просматривала свой дневник, безуспешно пытаясь обнаружить в нем какие-либо записи о своих мечтах насчет церемонии. Из головы у меня не шли слова Валентина.

«Александр должен знать, что ты не готова», — сказал мне противный мальчишка. Этот малолетний кровосос хотел укусить Билли, да еще и пытался расстроить мои отношения с Александром.

Я поежилась, вспомнив руку Валентина на шее моего спящего о брата. Конечно, когда упырь-недоросль убрался из нашего дома мне стало полегче, но до конца тревога не исчезала. Я смотрела в окошко и представляла себе, как Валентин превращается в летучую мышь, отправляется прямиком к особняку, залетает в чердачное окошко, снова принимает обличье мальчика-гота и пичкает ничего не подозревающего Александра не самыми приятными сведениями насчет его подружки, не желающей становиться вампиром.

Если Валентин выдаст Стерлингу мои тайные сомнения и колебания, то не испортит ли это наших дальнейших отношений? Да как этот мальчишка вообще посмел сказать мне, тем более кому-то еще, что я боюсь осуществления своей давнишней мечты? Правда, сам Александр не раз давал мне понять, что не одобряет моего желания вступить в его мрачный, опасный мир.

В силу своей природной деликатности любимый ограждал меня от своего мира, но постепенно стал приоткрывать секреты. Тут и особняк, и амулеты, и то, что он счел наконец возможным показать мне свой гроб. Это были знаки доверия. Если он столкнется с моими колебаниями или, хуже того, со страхом, то, боюсь, ему не останется ни чего другого, кроме как навеки соединиться узами с настоящей вампиршей.

Не исключено, что в этот самый момент Валентин встречался с Александром. Я и рада бы выскользнуть из дома, помчаться к любимому — но куда? В особняк, на кладбище или в пещеру? Сна не было ни в одном глазу. Мысли о том, куда полетел Валентин, заставляли меня беспокойно ворочаться в постели. Теперь я тревожилась за себя так же, как совсем недавно, из-за этого же вампира, переживала за судьбу Билли.

* * *

На следующее утро я проснулась от звуков пронзительного голоса братца. Мне пришлось оторвать свинцовую голову от подушки, сунуть ноги в готские домашние тапочки и спуститься вниз.

Родители сидели за поздним завтраком, состоящим из кофе и мускусной дыни. Отец читал субботний номер местной газеты.

— Валентин смылся, — сообщил родителям Билли.

Похоже, он проспал всю ночь одетым, да так и удосужился сменить свои тряпки.

— Когда я проснулся, его здесь не было. Он даже не попрощался.

— Ты уверен? — спросила мама. — Ты проверил весь дом?

— Да, я все обыскал.

Родители выглядели озабоченными.

— Ты звонил ему домой?

— У меня нет его номера, — ответил Билли. «Откуда возьмется телефон в пещере с летучими мышами?» — хотелось сказать мне.

— Может быть, нам стоит проехать мимо его дома, — предложил папа.

— Он сказал, что остановился у тети, но я не знаю, где она живет, — признался брат.

Мне пришлось положить этому конец, пока родители не задействовали полицию, школьный комитет и мэра.

— Из-за чего суматоха? — вклинилась я. — Вчера вечером Валентин у меня на глазах спокойно собрал вещи и отчалил, когда вы все уже легли спать. Наверное, он соскучился по своей тетушке. Я думала, вы об этом знаете.

— Мне он ничего не говорил, — заявил Билли.

— Наверное, постеснялся. Ему хотелось произвести на тебя впечатление, и он побоялся, что будет выглядеть глупо.

— Бывает, — усмехнулась мама. — В начальной школе у меня была подружка, которая часто приходила в гости со своим спальным мешком, но всегда отправлялась восвояси до половины одиннадцатого.

Билли пожал плечами и буркнул:

— Может быть, ты права.

Потом он схватил чашку с соком и направился наверх. Я пошла за ним, остановилась в дверях его комнаты и спросила:

— Что ты делал вчера вечером за компьютером?

— А тебе зачем это знать?

— Да не психуй ты. Я предположила бы, что ты искал в Интернете подвалы по просьбе своего приятеля. Что, угадала?

Малыш Билли закатил глаза и вздохнул.

— Нет, мы с ним искали надгробия. Довольна?

— Это больше похоже на то, чем занимаюсь я.

— Что ж, может быть, между нами больше общего, чем ты думаешь.

Я с недоверием посмотрела на братишку, нацепившего футболку с эмблемой шахматного клуба.

— Ладно, там видно будет. Скажи лучше, зачем вам понадобились надгробия.

Билли достал что-то из ящика письменного стола.

— У Валентина были вот такие картинки, — сказал он и показал мне пару истрепанных старых гравюр с изображением могильных камней.

Мрачными произведениями искусства, похожими на эти, украшал свои тайные убежища Джаггер.

— Валентин говорил, что это захоронения его предков, — продолжил Билли. — Эти два из Румынии. Мы искали последний памятник, когда ворвалась ты. Теперь я не могу его найти.

— Пусть картинки побудут у меня.

— Нет, мне нужно вернуть их Валентину, когда мы встретимся снова.

— А когда ты планируешь с ним увидеться?

— Не твое дело.

— Нет, мое, если только ты не хочешь подыскать кого-нибудь еще, чтобы этот человек защищал тебя от летучих мышей, висящих на подоконнике, — пригрозила я.

Билли был ошеломлен. Он явно не забыл крылатое страшилище, повисшее за окном спальни.

— В понедельник у фонтана в Окли-парке. После обеда.

— Дай мне посмотреть гравюру. Я верну.

— Нет.

— Пожалуйста, вон ту, с крыльями летучей мыши наверху.

— Они мне самому нужны для вампирского проекта.

Билли захлопнул дверь, прежде чем я успела вставить ногу, а потом заперся изнутри на задвижку. С этими мальчишками никакого сладу. Мой братец не был вампиром, но по части нахальства не уступал Валентину.

* * *

Я открыла глаза, и их наполнила непроглядная тьма, царившая в гробу. Мне казалось, будто сладкий сон рядом с любимым вампиром продолжался целые столетия. Рядом со мной слышалось его легкое дыхание. Я прижималась к спине Александра, а когда вытянула руки, они уперлись в крышку гроба.

Я тихонько ткнула локтем моего спящего вампира, чтобы узнать, сколько еще мы пробудем в гробу.

Он зашевелился.

— Александр?

Я почувствовала, как поворачивается его тело, а рука мягко ложится мне на шею.

— Ты собрался прочесть мои мысли? — шутливо спросила я. — Ручаюсь, тебе и так не трудно догадаться о том, что у меня в голове.

Любимый не отнял руки, даже, напротив, надавил сильнее.

Сердцебиение ускорилось. У меня закружилась голова, появилось такое ощущение, будто стенки гроба, и без того тесного, сдвигались.

— Александр!

Хватка лишь усилилась, и тут мне стало ясно, что это вовсе не его рука.

— Валентин! — заорала я. — Прочь!

Первым моим порывом было выскочить из гроба, но крышка не подалась. От отчаяния я стала скрести ее ногтями и снова звать Стерлинга, но ответа не было.

Попытка дышать размеренно привела лишь к тому, что нехватка воздуха стала ощущаться сильнее. Я забарабанила о крышку гроба, уперлась в нее подошвами, надавила изо всех своих сил, попыталась потребовать, чтобы он меня выпустил, но не могла издать ни звука.

Тут крышка распахнулась.

Я прищурилась, пытаясь адаптироваться к свету, и увидела то, к чему никак не была готова. Рядом с гробом стоял Валентин, за его спиной горела свеча.

Но если он оказался снаружи, то кто же был в гробу, со мной?

Я медленно повернулась.

Билли приподнялся, опираясь на руку, оскалился и сверкнул ново приобретенными клыками.

— Нет! — вырвалось у меня. — Только не мой брат!

С пронзительным криком я проснулась и обнаружила, что спала на кушетке пашей общей комнаты. По телевизору шел «Дом Дракулы». Кабельная коробка пульсировала зелеными неоновыми вспышками. Судя по часам, было позднее, чем я думала. Наступало время восхода луны.

* * *

С заходом солнца, когда волшебный закат разукрасил небосвод пурпурными и розовыми полосками, я припустила к особняку, промчалась по извилистой подъездной дорожке, взбежала по неровным, потрескавшимся ступенькам и забарабанила в дверь тяжелым молотком, выполненным в виде свернувшейся змеи. Никто не откликнулся. Пришлось постучать снова.

Наконец дверь с легким скрипом отворилась. Джеймсон в черной униформе дворецкого приветствовал меня, обнажив зубы в улыбке.

— Здравствуйте, мисс Рэйвен. Боюсь, что Александр еще не готов составить вам компанию.

— Знаю, но я должна увидеть его. Можно подождать внутри?

— Конечно. Заходите. Вы можете подождать в гостиной.

Он провел меня в комнату, где я ждала Александра в вечер нашего первого ужина. Вид у псе был тот же — антикварный европейский письменный стол, старинные кресла, обитые пурпурным бархатом, пропитавшимся пылью, и кабинетный рояль в углу.

— А вы знаете, что первоначально такие гостиные предназначались для того, чтобы вся семья могла увидеть покойного? — спросил дворецкий таким тоном, на который был способен только он.

— Интересно, — сказала я, зайдя в комнату и представив себе, каких покойников здесь видали.

— Может, принести вам что-нибудь выпить, пока вы ждете? — осведомился дворецкий.

— Нет, спасибо. Я не собиралась вламываться к вам в такую рань.

— Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Я бы развлек вас, но мне нужно подготовиться. Мисс Руби заедет за мной. Нынче вечером мы ужинаем вместе.

Выпученные глаза чудика блеснули, и он исчез из комнаты.

Я выдвинула ящик маленького письменного столика. Там находилась столетней давности коробка с надписью «Стерлинги» и высохшая авторучка. Моей мечтой было когда-нибудь зажить здесь с Александром и Джеймсоном. Конечно, я ничего не стала бы менять, разве что добавила бы легкий налет женственности. Вазы с мертвыми черными розами, портреты, Александра и мои, ароматические лавандовые свечи, расставленные по всему дому.

Я ждала, когда мой вампир встанет из своего уютного гроба. Мне казалось, что прошла уже целая вечность. Нетерпение нарастало, переходя в досаду. Создавалось впечатление, будто я поклонница, дожидающаяся за кулисами рок-звезду.

Я отдернула тяжелые бархатные шторы, протерла рукой пыльное окно и стала смотреть, как солнце медленно уползает за горизонт. Каждая секунда казалась мне равной целой жизни, каждая минута растягивалась на вечность.

— Александр готов к встрече, — объявил наконец Джеймсон, уже переодевшийся в серый вечерний костюм.

Стремительно, насколько позволяли тяжелые ботинки, я взлетела по парадной лестнице, пронеслась мимо миллиона комнат и взбежала по скрипучей лесенке к двери мансарды.

Александр встретил меня в черной футболке, безразмерных брюках с пряжкой в виде наручников и кроссовках того же цвета.

— Я видела Валентина, — вырвалось у меня, прежде чем возлюбленный успел со мной поздороваться.

Его густые коричневые брови поднялись от изумления.

— Он был у нас дома! — сообщила я, смешивая испуг с возбуждением.

— Он причинил вред тебе или твоей семье?

— Нет.

Видно было, что Стерлинг почувствовал облегчение, но потом опять встревожился.

— А как его к вам занесло?

— Билли пригласил его переночевать. Они поужинали с нами пиццей. Валентин, похоже, еще пронырливее Джаггера.

— Получается, что, пока я искал его на кладбище и в пещере, он был у тебя дома?

— Я кивнула.

— Почему ты не позвала меня?

— Каким образом? Я не знала, где ты находишься и как тебя найти. Ты ведь не носишь с собой сотовый телефон.

Александр отвернулся. Я поняла, что он чувствует ответственность не только за меня.

— С самого моего приезда для тебя и твоих близких от меня сплошные неприятности. Мне то казалось, что вот приеду сюда, поселюсь в особняке и отделаюсь от Максвеллов — а что вышло? Теперь ясно, что тебе было бы гораздо лучше, если бы я остался в Румынии.

— Не говори так! — воскликнула я, ухватила его за футболку и притянула к себе. — Тогда я никогда не встретила бы и не полюбила тебя. Мы не были бы вместе.

Я прильнула к его груди, подняла глаза и поцеловала в губы.

Напряженное тело любимого расслабилось, руки сомкнулись вокруг моей талии.

— Малыш Билли и Генри встречаются с Валентином завтра вечером в Окли-парке. Сейчас мой брат дома, он занимается. Так что пока мы все в безопасности.

Александр улыбнулся.

— Что ж, это стоит отметить.

Он вял меня за руку, свел вниз по лестнице, и мы направились к полуразрушенной беседке, ступая по неухоженной траве заднего двора.

— Я прихожу сюда по ночам и размышляю о том, что тебе снится, — промолвил Стерлинг и зажег оплывшую свечу.

— Ко мне всегда приходишь ты. За исключением прошлой ночи, когда мне приснилось, что мой брат превратился в вампира.

Александр прислонился к ветхому деревянному сооружению и вперил взгляд в лунный свет.

— Максвеллы не дают тебе покоя ни днем, ни ночью.

Я прижалась к любимому и заглянула в его полуночные глаза.

— Ты знаешь, что я хочу быть с тобой независимо от того, кто ты или что ты. Знай это и не верь, если кто-то скажет тебе что-то другое.

— А кто именно мог бы сказать мне такое?

— Мало ли кто в нашем городе, где нынче не протолкнуться среди вампиров.

— Я тебя понимаю и сам испытываю те же чувства.

Его слова согрели кровь в моих жилах.

— В пещере моей шеи касался Валентин, потом я поймала его, когда он то же самое проделывал с моим братом. Мне было показалось, что он собирался нас покусать, — Я помолчала, а потом добавила: — Но он читал наши мысли.

— Откуда ты знаешь?

Я снова промолчала.

— Да, у Валентина есть этот дар. Он не только проникает в мысли, но и считывает самую душу. Читающий по крови — так мы прозвали его в нашем мире.

У меня вырвался глубокий вздох. Я была готова признаться в своих колебаниях, в том, что растерялась, когда подумала об обращении, хотя всегда мечтала об этом, пока Александр не узнал обо всем от вредного маленького упыря.

— Мне кажется, что Валентин…

— Хватит о нем! — оборвал меня Александр с обольстительной улыбкой и убрал мои волосы с плеча. — Я, между прочим, тоже очень даже умею читать мысли смертных, только делаю это на свой манер.

Он припал к моим губам, и сердце мое забилось куда быстрее, чем даже от пугающего прикосновения малолетнего вампира.

Глава 12

«Все мы братья»

На следующий вечер Александр не разрешил мне заниматься поисками Валентина. Вместо этого он сам пришел в гости к семье Мэдисон. Бдительный готический страж оберегал наше жилище от проникновения темных сил.

Видя, как возлюбленный охраняет и защищает моих близких, ни о чем не подозревающих, я восхищалась им еще сильнее, чем прежде.

Наступил новый день. Время для самостоятельных занятий я провела в кафетерии. Вокруг меня сновали работницы, готовившиеся накормить четыре сотни школьников, обладающих волчьим аппетитом, и витал запах чили. Я уронила голову на рюкзак, лежащий на столе, и совсем было задремала, но встрепенулась от разговора за соседним столиком.

Там сидели двое, парень из футбольной команды и Дженни Уоррен.

— Ты слышала про Тревора? — спросил он ее.

— Нет, расскажи.

— Помнишь того придурковатого с виду малого, который вчера вечером отирался у Хэтси? Он все пялился на Тревора, а потом попытался задушить, когда тот на него наехал.

На это отреагировали две крутые брюнетки-болельщицы, сидевшие за столиком позади меня.

— Мне говорили, будто этот гаденыш прыгнул на Тревора и приставил нож к его горлу, — подала голос одна из них.

— Я думала, что это был лазерный меч, — фыркнула вторая.

— Потише там! — приструнил болтушек мистер Фергюсон.

Я прослушала пять версий этой волнующей истории, пока собирала свои вещи, встала и направилась к учителю, проверявшему работы по английскому и расставлявшему оценки.

— Можно мне выйти?

— Выйти-то можно, но почему с рюкзаком? У нас время самостоятельной подготовки. Ты что, не собираешься возвращаться?

— Понимаете, если я его здесь оставлю, то найдутся пакостники, которые накидают в него мусора.

— Так это с тобой так пошутили? — удивленно спросил мистер Фергюсон. — Я слышал об этом происшествии на днях в учительской.

Вместо ответа я закатила глаза.

— Тебе потребуется пропуск, — сказал он и открыл свой портфель.

— Все в порядке, он у меня уже есть.

Я достала бланк из заднего кармана и двинулась по коридору мимо мистера Верника, нашего грозного охранника, сидевшего на стуле и читавшего «Спорт иллюстрэйтед». Ходили слухи, что раньше он тоже работал охранником, но в тюрьме.

— Рэйвен!.. — сказал он, привстав.

— Я иду в туалет.

— Покажи мне твой пропуск.

Охранник поднялся со стула так медленно, словно его ногам было трудно выдерживать такую тушу. Я развернула пропуск и показала ему.

— На нем нет даты, — сказал он, хмуро глядя на меня сверху вниз.

Я была готова к тому, что этот монстр зачитает мне мои права, и спросила, изображая удивление:

— Неужели? Должно быть, мистер Фергюсон забыл ее поставить.

Мистер Верник вытащил ручку из кармана рубашки и подписал пропуск.

— Он действителен только на сегодняшний день.

Я забрала бумажку, сильно разозлившись на этого типа за то, что он испортил мне документ, который мог бы быть бессрочным, потом прошла дальше по коридору, свернула за угол, заглянула в класс, где мистер Хэйден проводил урок алгебры, и заметила Тревора, сидевшего в пятом ряду и заигрывавшего с девчонкой.

Мне пришлось ждать целую вечность, чтобы подгадать и вернуться к классу Тревора как раз перед самым звонком. Дверь открылась, и ученики вывалили в коридор.

Тревор, все еще зацикленный на своей цыпочке, пролетел мимо, даже не заметив меня. Я окликнула врага детства, но он меня не услышал.

Мне пришлось нагнать его и дернуть за лямку рюкзака так, что она спала с плеча этого пижона.

— Эй, какого черта?.. — Тревор развернулся и застыл как вкопанный. — А, это ты.

— Не хочется признавать, но мне позарез нужно с тобой поговорить.

— Запишись на прием, — буркнул он и пошел дальше.

— Что ты сделал с Валентином? — спросила я, вцепившись в него.

— С каким таким Валентином?

— Я говорю про парнишку-гота, который набросился на тебя у Хэтси.

— Да, тот панк!..

— Люди говорят, что он пытался задушить тебя, но ведь случилось вовсе не это.

— Почем тебе знать, что он делал и чего не делал? Тебя вообще там не было.

— Знаю!.. Давай колись.

Тревор помолчал.

— За это придется заплатить.

Он устремил на меня томный взгляд. Светлые ресницы парня подчеркивали сексуальность зеленых глаз. У меня скрутило желудок.

— Забудь об этом.

— Забыл.

Тревор поправил рюкзак и нырнул в толпу учеников.

— Нет, постой! — Я снова перехватила его. — Так и быть. Давай я отнесу твой рюкзак в класс.

Рюкзак Митчелл не отдал, но ко мне повернулся.

— Бал. Вот во что это тебе обойдется.

Я чуть не поперхнулась.

— Я пойду туда, но не с тобой, а с Александром.

— Один медленный танец, — произнес он с ухмылкой.

Мысль о том, чтобы танцевать с Тревором на глазах у всей школы, заставила меня почувствовать себя участницей телешоу, однако мне позарез нужны были сведения.

— Ладно, — кивнула я и засунула руки в карманы. — Договорились. А теперь выкладывай.

Этот футболист с довольным видом привалился к шкафчику и повел свой рассказ:

— Дело было так. Мы с ребятами из команды сидели у Хэтси, когда возник этот малый. Вид у него был такой, будто он только что выполз из могилы. Понятное дело, все мы на него вылупились. Он поначалу вообще ни на кого не смотрел, но когда проходил мимо меня, вдруг остановился и уставился в упор, будто знал, кто я такой. Мне его раньше точно видеть не доводилось, но физиономия выглядела знакомой — тот же самый Джаггер, только малолетка.

— Он ничего не сказал?

— Нет, прошел к стойке делать заказ. Поскольку меня его придурковатый вид и манеры заинтересовали, я сам к нему прикололся.

— Как он отреагировал?

— Поначалу никак, был занят тем, что подсчитывал мелочь. У него было всего шестьдесят пять Центов.

— И что?..

— Вообще-то он выглядел сущим заморышем, словно ему крови в жилах не хватало. Поэтому я Достал пятерку и заплатил за его обед.

Я почти растаяла, потому что не представляла себе, что Тревор способен на такие поступки, и искренне в этом призналась:

— Меня это впечатляет. Что было дальше?

— Я спросил: «Ты брат Джаггера?» Этот дохляк зыркнул на меня, как из могилы, и спросил в ответ: «А ты Тревор?»

По моей спине пробежали мурашки, а Митчелл все говорил:

— Я поинтересовался, откуда он меня знает, но этот тип не ответил, тогда спросил, как поживает Луна.

Я ощутила укол ревности.

— Все забыть ее не можешь?

Тревор не ответил я продолжил:

— Тут этот мальчишка посмотрел на меня так, будто увидел привидение.

— Продолжай!..

— Он вроде как растерялся, мол, не врубаюсь, о чем речь, а потом ни с того ни с сего потянулся и схватил меня за шею.

Меня удивило поведение Валентина. Вместо того чтобы прятаться, отсиживаться, как в древесном домике, юный вампир все больше и больше наглел.

Вон как он разошелся с Тревором!

— Ты ему двинул?

— Обозвал его придурком и оттолкнул. Он схватил свою порцию, вскочил на идиотский кладбищенский скейтборд и в темпе свалил. Теперь давай поговорим о бале.

— Мне нужно знать, о чем ты думал, когда он схватил тебя за шею.

Тревор эротично ухмыльнулся.

— О том, что зря я пошел на кладбищенский праздник с его сестрой, а не с тобой.

Прозвенел звонок, и пижон футболист направился в свой класс.

— За тобой танец, — торжествующе заявил он.

Я подняла руку и показала, что мои пальцы были скрещены все то время, пока мы с ним договаривались. Но Тревор расплылся в улыбке, вместо того чтобы разозлиться. Ему понравилась наша игра.

Я поняла, что теперь он не успокоится и будет играть с еще большим азартом.

* * *

— Есть кто дома? — первым делом осведомилась я, вернувшись из школы, но никто мне не ответил. — Билли! заорала я, потом заглянула на кухню и в общую комнату.

Оба помещения были пусты

Я открыла дверь в темный подвал и окликнула:

— Малыш Билли, ты здесь? Ответом была тишина

Я подбежала к комнате Билли и постучала в дверь. Тот не ответил.

— Эй, Недотык, ты там?

Поскольку брат не отозвался на обидное прозвище потоком ругани, я решила, что внутри пусто. К счастью, в отличие от технического гения-недомерка Генри у Билли не было всяческих заумных охранных устройств и его комната снаружи не запиралась. Поэтому я просто повернула ручку и отворила дверь.

Целью моих поисков были гравюры с изображением надгробных камней, принадлежащие Валентину. Они могли дать ключ к мотивам его пребывания в Занудвилле. Я тихонько шарила в выдвижных ящиках комода, но нашла лишь тонны белых носков и сложенные футболки. Под кроватью мне удалось обнаружить бейсбольную биту, шахматную доску, нераскрытую коробку с моделью космического корабля, но там не было ничего похожего на кладбищенские пейзажи. Судя по будильнику, стоявшему на столе Билли, времени до его возвращения у меня оставалось немного.

Копание в ящиках письменного стола, набитого ручками да дисками с играми и софтом, тоже не дало результатов, и я включила братишкин компьютер. Мне хотелось выяснить, что искали они с Валентином, но оказалось, что хитрый Малыш Билли поставил пароль. Не зная его, я не могла посмотреть файлы.

Мне оставалось вообразить себя на его месте. Какой пароль использовала бы я?

Я несколько раз пробовала разные формулы из математики и физики, но получала отказ в доступе. Все мои пароли были неверными. Да и вряд ли могло быть иначе. Зная моего брата, логично было предположить, что он менял пароль каждую неделю. Раздосадованная, уже расставшись с надеждой, я набрала «Билли» — и, о чудо, машина приняла этот пароль! Оказывается, из всех мыслимых и немыслимых возможностей мой братец выбрал имя, которым я стала называть его совсем недавно. До этого он у меня числился как Недотык.

Впору было чувствовать себя польщенной. Но тут я услышала, как открылась входная дверь. Брат побежал вверх по лестнице.

Я глянула на приоткрытую дверь его спальни. Если он застукает меня у себя, поймет, что я рылась в его вещах и залезла в компьютер, то все, пиши пропало! Компьютер я, конечно, выключила, но каждому известно, что корректное отключение длится целую вечность.

— Ну, давай!.. — с беспокойством бормотала я, торопя чертову железяку.

Было слышно, как Билли поднялся по лестнице и уже шел по коридору. Наконец экран погас.

Я подлетела к встроенному шкафу, тихонько, лишь настолько, чтобы протиснуться, сдвинула дверцу и закрыла ее за собой, а потом, оказавшись в безопасности, снова чуточку приоткрыла.

Брат вошел в комнату.

Я была зажата между стенкой и его манатками и заметила, что куртки сохраняли запахи улицы. Это показалось мне странным, ведь большую часть времени Билли проводил в своей комнате, как отшельник в келье, или в лаборатории Генри, то есть тоже в четырех стенах.

Было слышно, как Билли включил компьютер. Судя по всему, он хотел отправить сообщение по электронной почте.

Под собой, рядом с парой туфель, я увидела пластиковую коробку с надписью «Вампирский проект», тихонько открыла ее и обнаружила герметичный пакет с наклейкой «Вампирское питание». В нем лежали четыре амулета. Еще один прозрачный пакет был помечен этикеткой «Жилище вампира». Внутри находились две сложенные гравюры с изображением надгробных камней, на которых были вырезаны какие-то имена. На последнем пакете я увидела надпись «Вампиры», открыла его, нашла фотографию размером три на пять, сжавшую оборотной стороной вверх, перевернула ее и убедилась в том, что это был мой снимок. Билли, судя по звукам, вышел из комнаты.

«Должно быть, он спускается по лестнице», — подумала я, прижавшись головой к дверце.

У меня появилась возможность смыться. Я выскользнула из шкафа, бесшумно задвинула за собой дверцу, проскочила через комнату Билли, вылетела в дверь и наткнулась на него.

— Что ты делаешь в моей комнате? — спросил братец, ошеломленный нашим столкновением.

— А что ты делаешь в коридоре? — поинтересовалась я, потирая руку, ушибленную при столкновении.

— Ты шпионишь! Что ты искала?

— Я работаю над рефератом, для которого мне понадобилась твоя школьная фотография. Он называется «Проект Недотык».

Я скрылась в своей комнате, оставив растерянного братишку стоять столбом в коридоре.

* * *

— Валентин снова объявился, — сообщила я Александру, дожидавшемуся меня у ворот особняка вскоре после заката.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и его глаза омрачились от беспокойства.

— Вчера вечером он был у Хэтси.

— Ты видела его?

— Нет, но об этом вся школа знает. Произошло нечто странное. Наверное, Тревор все еще сохнет по Луне, потому что он спросил у Валентина, как она поживает.

— А что в этом такого необычного?

Мне казалось странным, что образ призрачной белой феи был по-прежнему запечатлен в сердце моего врага даже после того, как Луна так кинула его на кладбищенском празднике.

— Странно то, что Валентин вроде бы растерялся. Как будто он и сам этого не знал, — вслух сказала я.

— Да, это действительно необычно.

— Что еще более странно, Валентин схватил Тревора за шею, как и меня в пещере.

— Прямо в заведении?

— Вот именно.

— Валентин к чему-то стремится, чего-то добивается, — сказал Александр, — Если он настолько обнаглел, то от него можно ждать чего угодно.

— Я не знаю, что ему нужно, но одно несомненно. Он искал это и в древесном домике Генри, и через меня, и через Билли, а теперь и через Тревора

К тому времени, когда мы добрались до фонтана в парке, где, по словам Билли, у него должна была состояться встреча с Генри и Валентином мальчиков там уже не было.

— У нас нет времени даже загадать желание, — сказала я, имея в виду освещенный фонтан, в который какая-то парочка бросала монетки.

— Куда же они подевались? Мальчишки не могли уйти слишком далеко.

Александр взял меня за руку. Мы поспешили к качелям, но никого там не нашли.

— Дальше есть сцена, — сказала я, указан на открытый амфитеатр. — Как раз там мне назначала встречу Луна. Может, их туда понесло?

Мы поспешили по пологому холму, перемахнули бордюр из низкорослых кустиков, окаймлявший амфитеатр, рванули по проходу между сиденьями, обогнули оркестровую яму и вышли к парковой сцене. На нее почти не попадало света, она была тихой и пустой. Александр взобрался ту да первым, протянул руку и втянул меня наверх.

Мы обшарили обе кулисы, но нашли только разбросанные стулья и нотные пюпитры.

— Мы можем посмотреть в зоне отдыха, — предложила я.

Возлюбленный кивнул.

— Показывай дорогу.

На сей раз уже я взяла его за руку и целеустремленно повела обратно за сцену, а потом вверх по небольшому холму. Мы пробежали мимо огороженных теннисных кортов и смежных с ними баскетбольных площадок, когда-то истоптанных кроссовками игроков, а теперь оставшихся без колец. Эти места знавали лучшие времена. Вот и мы с Беки провели немало свободного времени возле здешнего открытого бассейна, когда были помладше. Подружка лелеяла свой загар, в то время как я пряталась от солнца под козырьком или огромным зонтом. Теперь многие горожане вступили в разные клубы, и зона отдыха в парке стала приходить в упадок.

На ржавых металлических дверях висели замки, но шторы в некоторых помещениях не были Вдернуты до конца, имелась возможность кое-куда заглянуть через запыленные оконные стекла.

Я заметила, что в игровой комнате сохранилось несколько целехоньких бильярдных столов, а вот у стола для игры в пинг-понг отсутствовала сетка. Вдруг мы услышали голоса.

— Что это? — спросила я и потянула Александра за рукав.

Он приложил пален к губам.

Голоса доносились вроде бы со стороны бассейна.

Александр прокрался мимо ворот и пустого «лягушатника», засыпанного листвой и мусором. Я на цыпочках подобралась к нему и примостилась за спиной. Кто знает, на кого можно наткнуться в безлюдном парке в столь поздний час!

Когда-то вот здесь, в этой обшарпанной закусочной, продавались лучшие в городе хрустящие чипсы и гамбургеры. Сейчас заведение было закрыто, перед началом купального сезона его явно требовалось подновить. Тут я заметила скейтборд в виде гроба, украшенный белым черепом со скрещенными костями, и велосипеды Генри и Билли, валявшиеся возле того, что взгляду вампира могло бы представиться огромной пустой могилой, то есть пустого плавательного бассейна Окли-пар

Я подбежала к бассейну с мелкого края и заглянула в яму, вода из которой была давно спущена, а на стенках кое-где проступали пятна синей краски. У дальнего, глубокого края бассейна в кружок, лицом к лицу, сидели Генри, Билли и Валентин. Свеча, горевшая в старинном подсвечнике, отбрасывала свет на их лица.

Мальчишки даже не заметили, что мы с Александром стоим всего в нескольких ярдах позади них, там, где раньше находился трамплин. Казалось, что они в трансе. Все внимание брата и Генри было сосредоточено на Валентине.

Приглядевшись, я заметила, что каждый мальчик уколол себе палец булавкой, а на краю бассейна стоит бутылка чего-то спиртосодержащего.

— Мне почему-то кажется, что нам не стоит это делать, — нервно сказал мой брат.

— Да ладно, все будет путем, — настаивал Валентин.

— Билли прав, — поддержал друга Генри. Хорошо, — сказал Валентин. — Но давайте подумаем вот о чем. Ни у кого из нас нет братьев. У меня есть, но он меня бросил. Вот и получается, что все мы братья — братья по крови.

Билли и Генри переглянулись. Похоже, это заявление произвело на них гипнотическое воздействие.

— Братья по крови, — повторил Малыш Билли.

— Сейчас, — сказал Генри.

— И навсегда, — продолжил Билли.

— Навечно.

— Через мой труп! — закричала я, спустилась по шаткой металлической лесенке и спрыгнула на голубой цементный пол бассейна.

Крохотные кровоточащие ранки на подушечках пальцев ничего не подозревающих ребят уже почти соприкоснулись с таковыми же на пальцах вампира. Мне не было известно, чем бы это закончилось, но я резонно предположила, что уж ничего хорошего точно ждать не приходится, и встала между ними.

— Нет! — вскрикнул Валентин. — Нет! Он затравленно огляделся, поймал суровый взгляд Александра и припустил по наклонному дну к мелкому краю бассейна, где легче было выбраться наверх, но из этого ничего не вышло. Мо возлюбленный сцапал улепетывавшего вампира за рукав.

— Что случилось? — сказал Билли, словно очнувшись.

— А что вы здесь делаете? — спросил меня Генри.

— Об этом вас надо бы спросить! — заорала я так, как это делала мама, когда сердилась, и скомандовала: — Живо вымыть руки! И не забудьте про дезинфекцию, протрите ранки своим спиртом.

Валентин тяжело дышал.

— Я был так близко… — промолвил он и убрал упавшую белую челку с яростных зеленых глаз.

— Что ты хотел сделать с моим братом? — требовательно спросила я. — И что имел в виду, когда сказал, что брат тебя бросил?

Валентин сжал кулаки.

— Где Джаггер и Луна? — выкрикнул он.

— Они в Румынии, — ответила я.

— Неправда!

— Что ты этим хочешь сказать? — спросила я, Растерявшись.

— Они не вернулись. Я знаю, что ты к этому причастна.

Рэйвен не имеет к этому никакого отношения, — встал на мою защиту Александр. — Если ваша семья считает себя обиженной, то это относится ко мне.

— А ты хоть знаешь, кого защищаешь? — возразил Валентин. — Я коснулся ее в пещере и сразу понял, что Рзйвен не готова стать одной из нас ради тебя.

Возлюбленный повернулся ко мне. Его мечтательные шоколадные глаза преисполнились печали и одиночества.

— Я никогда этого не говорила, — возразила я.

— Но ты так думала, — заявил Валентин со злобной усмешкой.

Ясно, что язвительное заявление Валентина стало сущим колом, вбитым в сердце моего возлюбленного. Он даже отступил от меня, словно отстраняясь.

К моим глазам подступили слезы.

— Александр!..

Его взгляд был прикован ко мне, и Валентин этим воспользовался. Я увидела, как его бледные пальцы плотно сжались вокруг горла моего любимого.

Я вскрикнула и побежала к нему. Валентин закрыл глаза, как будто впуская душу Александра в свою бледную ладонь. Но тут полуночные глаза моего вампира вспыхнули багровым огнем. Он развернулся и отбросил мальчишку с такой силой, что тот свалился на пол бассейна.

— Ребята, что это вы делаете с Валентином? — прозвучал у меня за спиной растерянный голос Билли.

Мы повернулись к нему. Брат и Генри, стоявшие сейчас на несколько футов выше нас, выглядели потрясенными.

— Он пытался напасть на нас, — пояснила я. Мы снова повернулись к Валентину, но он уже взбирался по лесенке бассейна, потом вскочил на свой кладбищенский скейтборд и скрылся в темноте.

Глава 13

«Домашний арест»

У нас с Александром не было времени даже на то, чтобы обсудить происшествие у бассейна. Мы быстренько посадили мальчишек в машину и благополучно доставили их домой. Получилось так, что Валентин уже второй раз угрожал безопасности моего брата, снова скрылся в ночи, и у меня не было уверенности в том, что он не объявится с очередным злобным умыслом.

Когда мы с Билли вернулись домой, мне пришлось выложить родителям кое-что о выходках брата. Беда заключалась в том, что Валентин, как и Джаггер, обладал определенными магнетическими или гипнотическими способностями и ребята попали под воздействие его чар. Они восхищались им, и чтобы отвадить мальчишек от него, мне пришлось поделиться своими опасениями с Сарой и Полом Мэдисон.

— О чем ты только думаешь? — закричала мама на Билли, когда я рассказала ей о церемонии братания кровью. — Ты что, не знаешь, как опасно втыкать в палец иголку?

— Мы использовали спирт, — возразил Билли. — Но ты намеренно пытался смешать свою кровь с кровью своих приятелей, — резонно указала мама. — Я-то думала, что мой сын поумнее.

— Припоминаю, в моей юности такое братание было распространено довольно широко, — признался папа. — Это казалось безобидным ритуалом, но времена меняются. Теперь все понимают, что это может оказаться опасным, даже смертельным.

— Мы даже не успели коснуться друг друга. — Жалобно захныкал Малыш Билли. — Рэйвен прыгнула между нами.

Мама удивилась, но явно испытала облегчение.

— У нее самой все уши в дырках, и ничего, никакого беспокойства, — продолжал ныть брат.

— Да меня за это всю дорогу шпыняют, а ты такое говоришь! — гордо отбилась я.

— Не понимаю, почему все шишки достаются мне, — гнул свое Билли. — Александр толкнул Валентина,

— Что он сделал? — удивился папа.

— Валентин схватил Стерлинга за горло, — пояснила я. — Тот оттолкнул его руку, вот и все.

— Может быть, вам с Валентином стоит отдохнуть друг от друга несколько дней? — предложил отец.

— Ты не можешь так говорить! Он мой лучший друг! — возмущенно заявил Билли, потом пробормотал что-то невнятное, вскочил и умчался наверх.

У меня сложилось впечатление, что неприятная ситуация не разрешилась, она вполне могла усугубиться.

* * *

То, что Билли заключили под домашний арест, означало, что в течение следующей недели он будет в безопасности от Валентина. Зато я на следующий день сидела в классе как на иголках. Вчера у бассейна в Окли-парке Валентин явно хотел чего-то большего, чем просто заглянуть в мысли моего братишки, не говоря уж о том, что он рассказал Александру о моих сомнениях насчет готовности к вампирской жизни, а потом еще и попытался влезть ему в голову. С каждым закатом этот вампиреныш становился все более дерзким и агрессивным, прямо как медведь гризли, привыкший наведываться к человеческому жилищу за пропитанием.

Я все время вспоминала о том, как брат Джаггера схватил Стерлинга за шею, и терялась в догадках насчет того, о чем думает Александр. Вдруг он сочтет меня трусихой и захочет порвать со мной? Может быть, Александр теперь сожалеет о том, что не связал себя с Луной? Вместо того чтобы с нетерпением ждать заката, я страшилась этого часа, не зная, чем закончится встреча с моим любимым вампиром.

— Почему у тебя такой кислый вид? — спросила подружка за ланчем. — Бал на носу, а ты грустишь.

Мне очень хотелось рассказать ей о своей дилемме- поведать о том, как Александр отказался от церемонии обращения Луны, потому что не хотел связывать себя и ее узами без любви. О том как Джаггер решил мстить, прибыл для этого в Америку, встретил меня в Хипарьвилле, последовал за мной в родной город и нашел Стерлинга, О том, что теперь нам с Александром приходится иметь дело с обоими братьями Лупы, стремящимися восстановить якобы попранную честь клана Максвелл.

Все это время во мне шла внутренняя борьба, связанная с необходимостью в один прекрасный день сделать выбор — остаться в прежней жизни или навечно связать себя неразрывными узами с любимым вампиром. Мне до смерти хотелось выговориться, открыть душу своей лучшей подруге, у которой не было таких забот, поскольку она-то гуляла со смертным. Если ей и нужно в конце дня принимать некие решения, то только насчет того, какую музыку загружать, какое телешоу смотреть. — Я хочу рассказать тебе кое-что, но прошу, чтобы ты дала слово никому об этом не говорить, даже родным или Мэтту. Ты согласна?

Вместо того чтобы живо закивать головой, Беки закусила красный ноготок и задумалась. Она думала так долго, что мое терпение лопнуло.

— Можно подумать, что тут есть множество вариантов. А их всего два. «Да» или «нет», — строго заявила я.

— Все гораздо сложнее.

— Какие тут сложности? Ты либо можешь сохранить тайну, либо нет.

— Я просто не уверена.

— Я твоя лучшая подруга. Ты должна сохранить тайну просто потому, что я тебя об этом попросила.

— Понимаю, ты права, но…

— Раньше я доверяла тебе миллион секретов, и никогда не было никаких утечек.

— Это было раньше, — призналась Беки.

— Раньше чего?

— До того, как в моей жизни появился Мэтт Я думаю, нехорошо утаивать от него хоть что-то.

— Этот секрет его совершенно не касается.

— А если он узнает о том, что я не все ему говорю?

— Этого не должно случиться. Речь идет о самом секретном из всех секретов. Неужели тебе даже не любопытно?

— Я чувствовала бы себя обманщицей, не поделившись этим с Мэттом.

Такая преданность Беки своему парню вызвала у меня легкий укол зависти. Вот, значит, как! Меня, лучшую подругу, с моей страшной тайной — побоку?

— Ты думаешь, он тебе обо всем рассказывает? — возмутилась я. — Про все, что придет ему в голову? Про каждую услышанную песню? Про то, как ложится спать и встает?

— Это его выбор. Кроме того, я и на самом деле считаю, что он рассказывает мне обо всем, — уверенно заявила она, и в этот момент к нам подошел Мэтт.

— Вообще-то я не должен тебе рассказывать, это секрет, но несколько наших ребят из футбольной команды заказали для бала лимузин, — заявил он.

Беки улыбнулась и бросила на меня многозначительный взгляд. Она была права. Мне придется унести свою тайну в могилу.

Когда я в тот вечер подошла к воротам особняка, любимого вампира, обычно встречавшего меня у входа, на месте не оказалось. В кофточке «Жуткие нити» в черно-белую полоску, юбке того же цвета с вышивкой из цветов, гольфах в сеточку и туфельках «Черная киска» модели «Мэри Джейнс»[9] я проследовала по подъездной дорожке, взялась за дверной молоток в форме змеи и постучалась. Ответа не последовало. Дверь не шелохнулась, словно решив не допускать меня к возлюбленному.

Я расценила это как подтверждение сомнений, возникших у Александра на мой счет, обогнула дом, подошла к боковому входу, заметила, что «мерседес» припаркован в стороне от гаража, и постучалась с той стороны, но тоже безрезультатно.

Я вернулась к парадному входу и забарабанила по деревянной двери. На сей раз внутри заскрежетали засовы, дверь приоткрылась, из-за нее высунулся Джеймсон.

— Мисс Рэйвен? Никак не ожидал вас увидеть.

— Мы с Александром должны были встретиться у ворот.

— Я думал, вы знаете, мисс Рэйвен. Александра Дома нет.

— Нет? Сердце словно вырвалось из моей груди и упало на потрескавшиеся ступеньки особняка, Поросшие сорняками.

— Он уехал обратно в Румынию? — спросила я дрожащим голосом.

— Нет, просто ушел куда-то на вечер. Я думал, что на свидание с вами.

— Я тоже думала, что у нас свидание.

Дворецкий встревожился.

— Сегодня вечером Александр вел себя очень странно.

— Он кое-кого навещает, когда его что-то тревожит. У меня есть догадки насчет того, куда он мог пойти.

— Могу я вас подвезти?

Это было бы замечательно!

Джеймсон вел «Мерседес» так медленно, как будто толкал машину ногами, и у меня возникло подозрение, что до Александра я доберусь только к старости, сравнявшись возрастом с этим чудиком.

Наконец он припарковался перед городским кладбищем.

Я заявила, что отлучусь всего на минутку, побежала между могилами прямиком к надгробий бабушки моего любимого вампира и не ошиблась. Он сидел на корточках и собирался положить на плиту букетик полевых цветов.

— Александр!..

Он поднял на меня удивленные глаза.

— Мы договорились встретиться у особняка, — укорила я.

— Я заглянул сюда на минутку, спросить совета, и потерял счет времени. Бабушка была замечательной женщиной. Она отличалась от остальных членов семьи, но всегда стремилась быть одной из нас. Ты напоминаешь мне ее.

— Теперь, после сказанного Валентином, ты не хочешь, чтобы мы были вместе.

— Сейчас я понимаю, почему ты сказала, что я нравлюсь тебе таким, каков я есть, когда мы бы ли у беседки. Ты боялась того, что мог рассказать о тебе этот мальчишка.

Я кивнула.

— В пещере был просто момент слабости. Знай я заранее, все было бы иначе.

— Разве?

— Неужели ты мне не доверяешь?

— Я не доверяю самому себе и понимаю, что слишком быстро допустил тебя в мой мир.

— Пожалуйста, не говори этого.

— У меня и в мыслях не было напугать тебя, не хочу, чтобы ты стала такой, как я, поэтому никогда не просил тебя войти в мой мир, а уж тем более не хочу, чтобы ты боялась моего желания поставить тебя в такое положение.

Я притянула его к себе.

— Пожалуйста, не говори таких вещей. Будь среди смертных больше таких, как ты, и мир стал бы гораздо лучше.

— Может быть, мы обманываем друг друга? Ты полагаешь, что можешь быть вампиром, а я надеюсь на то, что смогу связать себя со смертной.

— Послушай, но ведь именно этого добивается Валентин. Он пытается навредить нам обоим, разрушив наши отношения. У нас все было хорошо, пока не появился он.

Грустные глаза Александра сверкнули.

— Ты права. Я, как дурак, пошел на поводу у этого чтеца по крови. — Александр взял мою руку, — Без тебя я был бы ничем как в твоем мире, так и в моем.

Возлюбленный поцеловал меня, а Джеймсон уже мигал за оградой фарами машины.

Глава 14

«Ужасный маникюр»

— Девочки, у меня для вас сюрприз, — объявила мама в день школьного бала, когда мы с Беки забрались в ее внедорожник. — У вас сегодня большой вечер, и я договорилась насчет маникюра для вас обеих.

— Bay! — воскликнули мы в один голос.

— Большое спасибо, миссис Мэдисон, — добавила хорошо воспитанная Беки.

Самый шикарный в городе салон красоты Минди, выделявшийся своим броским навесом в черно-белую полоску, находился на главной городской площади, между магазином подарков и салоном дамского белья Линды

— Может быть, нам стоит зайти и туда, — шепнула я мигом покрасневшей Беки, когда мы вышли из машины, конечно имея в виду эротическое нижнее белье.

Мы с подружкой проследовали за мамой в модный салон, стилисты которого были одеты в белоснежные блузки и черные вискозные брюки.

Все стулья были заняты старшеклассницами, собравшимися на бал и вознамерившимися по такому случаю украсить себя стрижкой, укладкой, маникюром или педикюром. При моем появлении все головы, которые стригли, сушили феном или красили, мигом обернулись в мою сторону, словно я была недостойна переступить этот порог в черных шортах на молнии, таких же колготках, башмаках «Франкенштейн» и готской футболке.

— Выберите себе лак, — посоветовала мама и указала нам на полку, висевшую на стене, рядом с набором средств по уходу за волосами.

На этих белых деревянных полках вообще выстроилась сущая прорва всякой всячины — самых шикарных аксессуаров, расчесок, щеток и гребней всех размеров и степеней частоты. Там были выставлены десятки шампуней и кондиционеров для всех типов волос — прямых, вьющихся, волнистых, сухих, жирных, густых и тонких. Судя по аннотациям, любой флакончик с жидким мылом мог сотворить с вами настоящее чудо. Если судить по ценам, то можно было предположить, что все эти флакончики наполнены по меньшей мере коллекционным шампанским.

Пока мы с Беки изучали подборку лаков для ногтей, мама отметила наше прибытие у менеджера зала. От обилия расцветок на полках рябило в глазах — от розового до пурпурного, от красного до прозрачного. Подружка быстро остановила свой выбор на розовом тоне, напоминающем оттенок одного из сортов каллы.

Я обвела взглядом флакончики с лаками. Среди них не было ничего напоминающего черный, Даже темно-фиолетовый или коричневый.

Мама подошла к нам, оживленно щебеча, словно сегодня был день моей свадьбы. Она была в приподнятом настроении, настолько прониклась духом бала, словно собиралась танцевать сама. Впрочем, удивляться не стоило. До сих пор я считала себя отверженной, почти не посещала школьных вечеров, и ей не приходилось меня к ним готовить.

— На чем вы остановились, девочки? — спросила она.

— Беки выбрала розовый, — сказала я.

Лучшая подруга гордо продемонстрировала маме свой выбор, лак для ногтей приятного пастельного оттенка.

— Прекрасно, Беки. А ты, Рэйвен?..

— Ну…

— Мы готовы вас обслужить, — объявила девушка, похожая на фею, с короткими рыжими волосами, торчащими в разные стороны.

Ее белая блузка плотно обтягивала заметно округлившийся животик.

— Меня зовут Карни.

— Я заберу вас через полчасика, — сказала мама. — Помните, когда вам закончат делать маникюр, ни до чего не дотрагивайтесь! Вы можете смазать лак.

Карни повела нас с Беки мимо дюжины стилистов, работающих с прическами, в зал маникюра который я назвала бы кошмаром вампира. А ч еще можно сказать о помещении в десять на десять футов, залитом ярким флуоресцентным светом, стены которого сплошь покрыты зеркалами?! Александр не продержался бы здесь и двух секунд.

Вдоль зеркальных стен стояло полдюжины белых маникюрных столиков, на каждом из них обязательно имелись черная лампа, белые полотенца для рук и пастельные лаки. На полу я увидела несколько педикюрных тазиков, в которых покоились ступни юных модниц.

Дженни Уоррен и ее подружка Хизер Райан, та самая, которой я наступила на дорогущую туфельку, сидели под фольгой. Одна нога каждой из них была опущена в тазик, другая лежала на коленях мастериц педикюра. Их пальчики и без того были безукоризненными, прямо как у моделей.

Карни пригласила Беки в свое кресло, а мне указала на соседнее. Когда я устроилась, мне кивнула женщина средних лет, надо думать, ветеран маникюрного фронта, стоявшая рядом с клиенткой, сушившей ногти под лампой.

Карни начала удалять лак с ногтей Беки.

— Ты, наверное, Рэйвен, — сказала моя маникюрша и поставила на столик пластиковую ванночку с мыльной водой. — Меня зовут Джин.

— Приятно познакомиться, — ответила я с улыбкой и покосилась на Беки, уже вовсю болтавшую со своей маникюршей, словно они были давними подружками.

Карни, похоже, только что окончила школу красоты, а я досталась мастерице в безумного цвета бифокальных очках, годившейся мне в бабушки. Ее собственные толстые ногти были не накрашены, не покрыты лаком и выглядели неухоженными. Впрочем, вряд ли стоило ее винить. Наверное, она так выматывалась к концу рабочего дня, занимаясь чужими ногтями, что ей было уже не до своих.

— Какой цвет ты выбрала? — спросила она, глядя на меня поверх очков.

— Ну… я еще не решила.

Джин начала снимать черный лак ватным тампоном. На это потребовалось несколько минут. потому что темный цвет давно уже въелся в мор ногти.

— Твоя мама сказала, что ты наденешь платье темно-красного цвета.

— Да, — ответила я, не зная, что к этому добавить.

Джин выдвинула ящик столика и извлекла из него флакончик с красным лаком.

— Как тебе этот?

— Я предпочитаю более темный цвет.

Маникюрша опустила мои руки в ванночку с теплой пузырящейся водой.

— Этот цвет очень популярен.

Она показала другой пузырек, розовый, с металлическим отливом.

— Я думала о черном.

— А как насчет чего-нибудь более женственного? — осведомилась Джин, проигнорировав мое пожелание.

Беки вольготно расположилась в соседнем кресле. Она продолжала оживленно болтать с Карни и время от времени поглядывала на меня. Джин встала, направилась к главной стойке и сразу вернулась с несколькими флакончиками красного и розового лака.

— Я думала, ты хочешь выглядеть как Золушка, а не как Франкенштейн, — съязвила она, поставила флакончики на столик и уселась.

— Мне и в самом деле хотелось бы черный.

— Но мы такого не держим.

— Нет проблем. У меня флакончик с собой.

Я хотела полезть в сумочку и нечаянно плеснула на столик воду, когда вынимала руку из ванночки.

Дженни и Хизер захихикали, глядя на меня.

— Осторожнее!.. — буркнула Джин, — Подожди, я уберу.

Джин промокнула разлитую жидкость полотенцем, бросила его в корзину, стоявшую под столом, с опаской, словно она могла ее укусить, взяла мою сумочку «Труп невесты» и достала оттуда флакончик, до половины наполненный «Могильным увечьем». Она осторожно, словно пузырек с ядом, поставила этот лак на столик, выдавила мне на руку лосьон с эвкалиптовым ароматом и стала энергично втирать его в кожу. Женщина основательно обработала мои ногти пилкой и с явной неохотой стала покрывать их могильно-черным лаком.

— С кем ты идешь на бал? — поинтересовалась Джин.

— Со своим парнем.

— Я знаю его или его родителей?

— Он не ходит в нашу школу.

— Приезжий?

— Нет, он учится дома.

— Интересно. Как его зовут?

Это больше походило на допрос в инквизиции, чем на процедуру в салоне красоты.

— Александр Стерлинг.

— Ты имеешь в виду Стерлингов с Бенсон- хилл? — удивилась она.

— Да.

— Я слышала о них. Они поселились в особняке не так давно.

— Верно.

— Его родителей никогда не видно. Я думала, что, может быть, его мать заглянет в наш салон.

— Они все время в разъездах.

— Понятно. И каков же он, твой парень?

— Во многом похож на меня.

— Тоже красит ногти черным лаком? — подколола она.

— Иногда, — улыбнулась я.

Джин начинала мне нравиться. Мне показалось, что она тоже почувствовала ко мне расположение. Эта женщина, как и я, была бойкой и острой на язычок, весьма любопытной и, уж конечно, хотела из первых уст получить сведения о новых жителях города. Ведь о Стерлингах в этом салоне наверняка судачили с тех самых пор, как эта странная семья обосновалась в особняке.

Беки перешла к сушилке и подставила под нее руки, а я все еще сидела рядом с Джин, которая накладывала на мои ногти прозрачный верхний слой.

— Вчера у меня была клиентка, которой я делала французский маникюр, — прошептала маникюрша. — Она сказала, что видела твоего дружка в ресторане. Чего только эта дама не наплела!

— Вы имеете в виду миссис Митчелл?

— Я не хочу распространять сплетни, — серьезным тоном заявила Джин.

— Я закусила черную губу, чтобы удержаться от смеха.

— После встречи с тобой вся эта болтовня кажется мне вздором, — продолжила она. — Я вижу, что ты славная девушка, а твой парень наверняка настоящий джентльмен.

Я улыбнулась ей.

— Она за глаза называет нас вампирами только потому, что мы носим темную одежду и красим ногти в черный цвет.

— Понятно.

— Просто ей нечем заняться, вот и разносит слухи.

— Честно говоря, я тоже предпочла бы видеть тебя с красным лаком, но вижу, что черный выглядит довольно эффектно. Можно было бы заказать его для салона, но боюсь, ты будешь единственной, кто им воспользуется.

— И в самом деле закажите, — сказала я, усевшись рядом с Беки и подставив руки под сушилку, — Когда миссис Митчелл придет к вам в следующий раз делать маникюр, вместо французского сделайте ей румынский, как у меня.

Глава 15

«Танец с вампиром»

Вечером перед школьным балом я и вправду была рада тому, что не стала вампиром. Ведь если бы мне пришлось спать до самого заката, то когда я успела бы принять душ, уложить волосы, сменить армейские ботинки на туфли, решить, какие сережки нацепить, в последний момент изменить прическу и заново подвести глаза? При этом я никак не смогла бы обойтись без зеркала.

Вид у меня был как у средневекового темного ангела. Единственное, чего мне недоставало, так это вампирских клыков.

Я выглянула в окно, увидела «мерседес» на нашей подъездной дорожке, потом услышала, как прозвенел дверной колокольчик, зазвучали приветствия, и принялась быстро подкрашивать губы. Это были завершающие штрихи моего макияжа.

— Пришел Александр, — крикнула мама мне наверх.

— Сейчас спущусь, — ответила я, подхватила одной рукой подол платья, взяла в другую открытый зонтик от солнца и спустилась по лестнице прямо как невеста Дракулы.

Александр и мои родители сидели в гостиной.

Когда возлюбленный увидел меня, глаза у него загорелись. Он поднялся на ноги, и сердце мое упало. Стерлинг выглядел великолепнее, чем можно было себе представить. В шикарном темном костюме, с красным платочком, уголок которого выглядывал из нагрудного кармана, он был настоящим вампирским секс-идолом. Его волосы падали на лоб, полуночные глаза вспыхивали, а лицо озарилось нежной улыбкой, когда я подошла поближе.

Александр приложил руку к сердцу.

— Ты такая красивая! У меня прямо дух захватывает.

Он ласково поцеловал меня в щеку, и от прикосновения его нежных, бархатных губ меня пробрала дрожь, а потом вручил черную прямоугольную коробку. Я открыла ее и увидела красную розу с белой сердцевиной, прикрепленную к эластичной кружевной ленточке с красными стразами.

— Это прекрасно!

— И совершенно в тон платью Рэйвен. Как ты догадался? — спросила мама.

— Сейчас же хочу это надеть! — заявила я в радостном волнении.

Мама помогла мне достать ленту из коробки и вручила ее Александру.

— Я подумал, что это безопаснее, чем прикалывать тебе цветок булавкой, как я сделал, когда мы пошли на Снежный бал, — сказал он и надел мне ленту через запястье.

— Билли, — позвал отец. — Спустись, посмотри на сестру.

— Вам нужно сфотографироваться, — воодушевленно выпалила мама.

— Нет! — испуганно воскликнула я. Родители воззрились на меня с удивлением-

— Это дурная примета.

— О чем ты говоришь? Люди из поколения в поколение фотографируются на школьных балах и годами хранят снимки в альбомах. Это традиция, — настаивала мама.

В глазах Александра появилась печаль. Я понимала его чувства. Он не мог подарить мне фотографию, которую я лелеяла бы всю жизнь.

— Миссис Мэдисон! — пылко промолвил он, взяв меня за руку, — Поверьте, я никогда не смогу забыть, как прекрасна сегодня Рэйвен. Никакая фотография не сможет сравниться с ее реальной красой, тем более что она не способна запечатлеть ее сердце и душу.

Мама была ошеломлена. Она приложила руку к губам с таким видом, словно у нее на глазах, в ее гостиной, разворачивались события мелодраматического телесериала.

— От твоих слов у меня слезы на глаза наворачиваются, — призналась она.

— Нам пора идти, — вмешалась наконец я.

— Да, у нас уже заказан столик, — с гордостью сообщил Александр.

— Правда? А где? — поинтересовалась мама.

— Пусть лучше это будет сюрпризом, — с улыбой ответил возлюбленный.

Билли неспешно спустился по лестнице, обозрел мой викторианский наряд и выдал свое суждение:

— Для вампира ты выглядишь потрясающе.

— Как приятно слышать такие чудесные комплименты! — пылко воскликнула я, крепко обняла родителей и недоумевающего братишку, после чего мы с Александром вылетели за дверь.

* * *

— Мы пойдем к Хэтси? — спросила я, когда мы ехали по городу.

Александр не ответил, и пока я терялась в догадках насчет того, куда он меня везет, машина прибыла к городскому кладбищу.

— Старый Джим, сторож, сегодня весь вечер проторчит в таверне Лефти, — уверенно заявил он. — Значит, нам никто не помешает, кроме разве что парочки загулявших привидений.

Стерлинг взял меня за руку и повел между надгробных камней к задней части кладбища, где плакучая ива склонила ветви над прямоугольным деревянным столиком под кружевной черной скатертью, накрытым на двоих, с тонким фарфором и столовым серебром высшей пробы,

Любимый зажег свечи в старинных подсвечниках и любезно пододвинул мне стул.

Рядом с каждой тарелкой находилось накрытое блюдо. Завораживающий мрачный антураж брал за душу, мысль о том, что находится там, под крышками, волновала мое воображение. Насмотревшись фильмов ужасов, я была готова к тому, что увижу там отсеченные головы. Александр поднял крышки, и моему взору предстало восхитительное зрелище, а обонянию — столь же восхитительные ароматы. Обед состоял из цыпленка, зеленых бобов и рисового плова.

Мой вампир разлил в металлические кубки искрящееся вино вишневого цвета.

— Тут гораздо лучше, чем в «Крикет-клубе», — сказала я.

— За нас! — провозгласил он, и мы подняли кубки.

Игристое вино приятно покалывало язык.

— Тогда, в пещере, мне казалось, что ты превзошел самого себя, — призналась я, когда мы приступили к трапезе. — Но оказывается, что это не предел. Ты и на кладбище сумел устроить настоящий пир, прямо как в ресторане пятизвездочного отеля.

Я смотрела на Александра через стол. В трепетном свете свечей его кожа казалась мне особенно бледной, глаза — невероятно таинственными, а улыбка — самой нежной. Мне пришлось ущипнуть себе руку, чтобы до конца поверить в то, что этот потрясающий, необычайный романтический ужин с вампиром происходит на самом деле.

Когда Александр остановил машину на парковке перед нашей школой, я с трудом поверила своим глазам. У самого входа в здание выстроилось с полдесятка белых лимузинов, из которых с видом кинозвезд выходили старшеклассники. Рядом с этими белоснежными авто наш черный «Мерседес» смотрелся катафалком.

Из лимузинов вылезали футболисты, в том числе и красавчик Мэтт Уэллс. Я увидела, как он протянул руку и помог моей лучшей подруге Беки выйти из продолговатого автомобиля.

Во главе впечатляющей шеренги лимузинов оказался тот, на котором сюда прикатили Тревор и Дженнифер Уоррен. Похоже, врагу моего детства было мало просто прикатить в школу на лимузине. Ему обязательно хотелось выделиться, заказав машину только для себя и своей подружки.

Александр, как настоящий джентльмен, помог мне выйти из машины. Пока он отгонял автомобиль на парковку, я любовалась красными, белыми и розовыми воздушными шарами, привязанными красной лентой к перилам у входа в спортивный зал.

Сердце мое растаяло, когда я увидела, как возлюбленный в шелковистом черном костюме идет ко мне по тротуару на виду у всей моей школы. Ученики так и валили через главный вход. Я чувствовала, что Стерлинг чувствует себя непривычно во всей этой кутерьме и суматохе, хотя, несомненно, рад новым ощущениям. Он просто не привык видеть такое множество людей, собравшихся в одно время в одном месте, редко сталкивался с подобным шумом и блеском.

Я увлекла любимого в сторону от толпы, чтобы он не попал под прицел камер.

— Давай пройдем здесь, — сказала я и направилась подальше от запруженного сверстниками главного входа, к боковой двери, о которой никто, кроме нас, не вспомнил.

Пока мы шли по школьным коридорам, Александр с любопытством разглядывал все, что попадалось по пути, — стенды с наградами, выставку альбомов выпускных классов прошлых лет, доску объявлений. Для меня все это было само собой разумеющейся рутиной, не заслуживающей внимания, а для него — диковинными артефактами.

— Тут как в музее, — сказал он.

— Так же скучно?

— Нет, это помогает мне узнать тебя больше. Я подняла взгляд на возлюбленного и сжала его руку-

Мы шли в спортивный зал, когда мимо нас пробежала стайка хихикающих девиц в нарядных платьях. Они направлялись в дамскую комнату, чтобы поправить макияж и потрепаться о кавалерах, а может быть, и о нас.

Неожиданно Александр остановился и спросил:

— Можно мне взглянуть на твой шкафчик? Мне хочется как можно больше знать о тех вещах, из которых складывается твой день.

— Это ведь всего лишь алюминиевый ящик, ничего особенного.

— Но ведь это твой ящик, — произнес он бархатистым голосом. — Мне хочется знать о тебе все.

От таких слов у меня перехватило дыхание. Я взяла его за руку.

— Нам назад, вон туда.

Мы прошли мимо актового зала, кабинетов биологии и химии.

Я, как обычно, повертела туда-сюда ключом, открыла дверцу — и обалдела.

Изнутри на дверце и стенках висели крохотные рисованные портреты, его и мои. Тут мы перед заведением Хэтси, там танцуем на поле для гольфа. Мало того, выполнены они были под фотографии, словно мы с Александром позировали перед камерой.

— Они изумительны!

Возлюбленный просиял, когда увидел, с каким восторгом я рассматривала эти удивительные произведения искусства.

— Но как ты сюда проник? Мне казалось, что только я сама люблю тайком забираться в разные места.

— Я собирался подарить их тебе еще в пещере, но, по-моему, так получилось даже лучше.

— Я от них без ума!

— Теперь ты можешь всегда видеть нас вместе, как все нормальные девчонки, которые гуляют с обыкновенными парнями.

Я бросилась Александру на шею и нежно его поцеловала.

— Мне не нужен нормальный парень.

Он убрал волосы с моего плеча.

— Не хочется оставлять их здесь, — сказала я, имея в виду удивительные подарки. — Хочу смотреть на них вечно.

— На сегодня-то их все равно придется оставить здесь, — сказал он, взял у меня картинку, на которой мы танцевали на площадке для гольфа, и прикрепил ее обратно на дверцу шкафчика. — Слышу, что начинает играть музыка.

Я закрыла дверцу сокровищницы, и мы устремились к спортивному залу, над входом в который красовалось приветствие «Виват влюбленным»-

Нужно было раздвинуть яркий разноцветный занавес из шаров и лент, чтобы войти в зал. Десятки празднично разодетых парней и девушек гуськом проходили туда. Я открыла сумочку с серебряной цепочкой, вручила на входе наши билеты, потом подняла глаза и увидела, что их проверяет мистер Фсргюсон, отвечавший за самоподготовку.

— Вижу, ты наконец вернулась, — строго произнес он, имея в виду, что я попросилась выйти и уже не вернулась. — Неужели очередь к фонтанчику с водой была такой длинной?

Когда мы, пристроившись в очередь, прошли мимо него в спортивный зал, превращенный на этот вечер в бальный, мистер Фергюсон проводил Александра заинтересованным взглядом.

Хотя Снежный бал, выдержанный в зимней тематике, тоже удался, в данном случае подготовительный комитет превзошел себя. Оформление было потрясающим. Гигантские бумажные сердца свисали с потолочных балок, словно засахаренные снежинки. Над нашими головами плясали в воздухе многоцветные, младенчески голубые, Ррозовые, желтые, как подсолнухи, белые, как снег, лавандовые и по-русалочьи зеленые призывы, до которых можно было дотянуться рукой. «Будь моей», «Любовь до гроба», «Давай целоваться», «Решись на признание», ну и так далее в том же духе. Вместо информационных и учебных плакатов белые стены зала теперь покрывали силуэты купидонов трехфутовой высоты и розовые сердца. Дощатый пол, на котором играли в баскетбол, был усыпан красным и белым конфетти, разумеется, тоже в форме сердечек. В одном углу расположился фотограф, чтобы снимать парней в смокингах и девушек в бальных платьях на фоне гигантского красного сердца и белой кружевной валентинки.

Четыре человека лет тридцати в модных черных костюмах с крылышками купидонов и в белых теннисных туфлях теснились на импровизированной сцене, устроенной под баскетбольной корзиной.

Бал чудесным образом превратил самых обыкновенных парней и девчонок в принцев и принцесс. Девушки блистали в вечерних нарядах. Радуга розовых, голубых, красных и оранжевых платьев из универмага Джека разукрасила баскетбольную площадку, словно мы попали на премьеру в Голливуде.

Я заметила маленькую черноволосую девушку в изумительном голубом платье, рука об руку со стильным молодым человеком.

— Беки! — позвала я и подбежала к ней.

— Рэйвен! Я ехала в лимузине!

— Знаю. Я видела, как ты выходила. Ты выглядела как кинозвезда!

— Самая хорошенькая здесь ты! — заявила она.

— Ничего подобного, это ты! Платье совершенно в твоем стиле — и такое шикарное!

Пока мы с Беки охали да ахали, Александр беседовал с Мэттом.

— Давайте сфотографируемся, — предложила подружка. — Все вчетвером.

Сердце у меня упало. Ну, как, спрашивается, нам с Александром отвертеться?

— Знаешь, меня слепят эти вспышки, — неубедительно пролепетала я.

— Очень забавно.

Беки решительно взяла меня за руку и потянула в сторону фотографа. Я оглянулась. Мэтт пошел за нами, а мой любимый в темном костюме не сдвинулся с места.

— Где твой парень? — спросил Мэтт. — Я думал, что он пошел за мной.

— Он терпеть не может фотографироваться. При этом у него возникает такое чувство, будто крадут душу, — пояснила я.

Все бы ничего, но Беки взяла инициативу в свои руки и буквально выдернула Александра из толпы, собравшейся позади нас.

— Ваша очередь, — сказал фотограф и указал на меня.

Я застыла, но Беки подтащила меня к месту на полу, помеченному черным крестом.

— Это незабываемый момент. Память о нем я буду хранить всю жизнь, — щебетала подружка. — Наш снимок могут поместить в альбом года.

— Будем надеяться, — выдавила я, вымучивая улыбку.

— Вот уж не знал, что вампиры проявляются на пленке, — услышала я чей-то голос.

Смешно, но этот остряк имел в виду меня.

Фотограф расположил нас с Беки впереди, а Мэтта с Александром — чуть позади. Они напоминали огромные фигуры на игровом поле.

Я оглянулась и с удивлением заметила, что мой любимый вампир улыбается в камеру.

— На счет «три», — сказал фотограф. — Раз- два…

— Апчхи! — выдала я.

— Будь здорова, — хором сказали мои друзья.

— Будь здорова! — повторил за ними фотограф и чуть отступил от своей цифровой камеры. — Еще раз, на счет «три».

Он согнулся над камерой.

— Раз, два…

— Мне нужно взять бумажную салфетку, — сказала я, подняв руку.

Беки схватила меня за руку так, что я не могла сдвинуться с этого места.

— А мне нужно сделать за сегодняшний вечер триста фотографий. Я не могу снимать, если вы двигаетесь, — предупредил фотограф.

Я почувствовала, что толпа вокруг нас заерзала.

— Раз…

Неожиданно сработала вспышка. Какое коварство! К счастью, помещение и без того было достаточно хорошо освещено, и вспышка не ослепила меня, а главное, Александра.

Очередная пара быстро сменила нас перед объективом.

— Мне хочется пить, — озабоченно промолвил Стерлинг и неожиданно повел меня через толпу, прочь от фотографа.

— Эй, ребята! — крикнул нам вдогонку Мэтт. — Нам нужно будет щелкнуться снова. Александр не попал в кадр.

Сделав вид, будто ничего не слышали, мы с возлюбленным, почему-то никак не попадающим в кадр, пристроились возле стола с закусками и напитками. Там были пунш, сосиски, конфетки в красно-белой обертке и коробочки в форме сердца, наполненные шоколадками.

Я увидела Дженнифер Уоррен в том самом черном платье для коктейля, которое она увела у меня из-под носа в универмаге Джека.

Неприятный осадок оставался у меня на душе до сих пор, но платье ей так шло, что я не удержалась и сказала об этом:

— Это платье просто создано для тебя.

— А твое для тебя, — ответила она с кошачьей улыбкой.

— Спасибо.

В глубине души я знала, что Дженнифер сказала это не в качестве комплимента.

Тревор в расстегнутом шелковистом черном смокинге, накрахмаленной белой рубашке и гладком красном шелковом галстуке подошел к Дженнифер, но тут же повернулся ко мне, оглядел меня с головы до ног, начиная с полуночно-черных волос, и тихонько сказал:

— Очень жаль, что ты отказалась от танца. Я собирался устроить для тебя незабываемый вечер.

— Это и будет незабываемый вечер. Только вот я забыла, что здесь будешь еще и ты.

В этот момент между нами встал Александр, и зазвучала музыка.

— Можно пригласить тебя на этот танец? — Возлюбленный предложил мне руку.

Мы оставили Тревора у стола с закусками и напитками и весь следующий час, пока у меня сердечки перед глазами не запрыгали, отплясывали рок-н-ролл, а потом, когда совсем выдохлись, отправились к чаше для пунша, чтобы освежиться и подкрепиться.

В этот момент мистер Фергюсон поднялся на сцену и остановился перед музыкантами.

— Я хотел бы поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сегодня на праздник, — произнес он в микрофон под оглушительные аплодисменты. — особая благодарность всем волонтерам, не пожалевшим времени и сил и преобразившим спортзал в настоящий любовный парадиз.

— Ура, Беки! — крикнула я и захлопала в ладоши в честь моей лучшей подруги, стоявшей рядом со мной.

Отдельное спасибо Ширли, чья кондитерская предоставила сласти и закуски, — продолжил мистер Фергюсон. — А теперь я с большим удовольствием назову имена короля и королевы сегодняшнего вечера.

— Bay! — заорали наши футболисты, перекрикивая аплодисменты.

Толпа притихла, когда учитель вскрыл валентинку толщиной с конверт.

— С удовольствием представляю вам короля бала нынешнего года — Тревора Митчелла.

Тревор, бурно поддержанный товарищами по команде, показал им «V» и побежал на сцену с таким видом, будто ему собирались вручить кубок за победу на первенстве мира.

Я закатила глаза и шепнула Александру:

— Тоже мне, сюрприз, Папочка, владеющий всей землей в городе, запросто может купить сыночку корону.

Хизер подошла к Тревору, который стоял по среди сцены, приветственно подняв руку, вручила ему серебряный посох и надела на светлые волосы корону.

— А королевой бала этого года стала… — Мистер Фергюсон вскрыл вторую валентинку и начал произносить имя: — Джен…

Дженнифер Уоррен двинулась к проходу. Глаза мистера Фсргюсона полезли на лоб, прямо как у чудика Джеймсона. Он прокашлялся и понравился: — Я хочу сказать, Рэйвен Мэдисон. Толпа притихла.

— Рэйвен Мэдисон! — повторил он.

Я уставилась на Тревора, который торжествующе подмигнул мне в ответ. Все уставились на меня, прожектор осветил мое лицо.

— Наверное, это ошибка, — сказала я Александру-

Дженнифер Уоррен стояла у подножия сцены как пришибленная.

— Это мой год! Я требую пересчета! Беки принялась хлопать в ладоши.

— Рэйвен! Рэйвен!

Все присутствующие, похоже, были ошарашены не меньше меня, но тоже захлопали.

— Поднимайся туда, — сказала Беки и подтолкнула меня к сцене.

Я подобрала платье и стала подниматься по ступенькам. Путь до Тревора и мистера Фергюсона казался мне нескончаемым. Когда он все-таки кончился, ко мне подошла Хизер, одарила меня сердитым взглядом, надела мне на голову корону, инкрустированную искусственными бриллиантами, и вручила букетик красных роз.

Толпа разразилась аплодисментами и приветственными возгласами. Я же чувствовала себя ужасно. Походило на то, что Тревор задумал очередное коварство. Чего доброго, пока я буду радоваться тому, что стала вдруг королевой бала, на меня, как в фильме «Кэрри»[10], выльют ведро свиной крови. То-то всем будет потеха.

Впрочем, в отличие от бедняжки Кэрри я могла бы защититься, если бы столкнулась с таким вероломством. У меня имелся зонтик.

Я открыла эту элегантную штучку, с вызовов глянула на Тревора, перевела взгляд на толпу и стала ждать неприятностей, но так и не дождалась не только крови, но даже и конфетти в форме сердечек, падающих с потолка.

Я уставилась на слегка растерянные лица парней и девушек, смотревших на меня учеников, и тут до меня дошло, что же такое затеял Тревор. Нет, никто не собирался поливать меня свиной кровью. План этого пижона заключался в том, чтобы станцевать со мной на глазах у всей школы, а самое главное — у Александра.

— Теперь король и королева нашего бала, Тревор Митчелл и Рэйвен Мэдисон, танцуют в честь своей победы! — объявил мистер Фергюсон.

Все уставились на меня. Больше всего мне хотелось убежать, но как это сделать, когда находишься в кольце возбужденных людей? К тому же Тревор вцепился в мою руку сильнее, чем вратарь в футбольный мяч.

Смотрел на меня и Александр. Он аплодировал вместе со всеми, но глаза его были полны одиночества. Мне же было худо вдвойне. На глазах у любимого меня держал за руку не просто другой парень.

Это был мой злейший враг.

Тревор свел меня по ступенькам со сцены и вывел на середину зала. Освещение потускнело, и красные сердечки затанцевали по степам и полу. Я едва дышала. Тревор положил руки мне на талию и привлек поближе.

От огней и музыки кружилась голова, меня мутило. Я приглашала Александра па этот бал вовсе не для того, чтобы он смотрел на мой танец с Тревором Митчеллом! Мне было наплевать на то, что диктовали правила школьного бала, кому и сколько заплатил этот тип.

— Ты все подстроил! — выкрикнула я и оттолкнула от себя врага детства. — На самом деле королева бала не я. Этот танец принадлежит Дженнифер Уоррен.

— Нечего выделываться на глазах у всей школы, — процедил Тревор сквозь зубы и попытала снова ухватить мою руку.

— Ничего у тебя не выйдет!

— Такую дурочку ничего не изменит! Но я до тебя еще доберусь, чудище!

Его слова резанули меня, как острое стекло по венам. Надо же, к нам словно вернулась детей вражда, и он даже вспомнил старое прозвище, которым наградил меня давным-давно.

Я сняла с головы корону. Дженнифер, которую утешала ее подружка в дорогих туфельках, увидела это и слабо улыбнулась.

— Она твоя!

Я вручила ей корону и развернулась, чтобы разделить торжество со своим возлюбленным вампиром, по меня окружали только обычные люди.

Я тщетно пыталась высмотреть Александра в толпе, любовавшейся танцем Тревора и Дженнифер Уоррен. Голова у меня кружилась, сердце бешено колотилось, дыхание перехватило.

Я протиснулась сквозь толпу и нашла Беки и Мэтта.

— Где Александр?

— Без понятия. Он был здесь минуту назад. Не могу поверить, что ты — королева бала! Почему ты отдала свою корону Дженнифер?

— Потом поговорим. Мне нужно найти Александра.

— " Эй, нам нужно заново сфотографироваться, — окликнул меня Мэтт.

Я окинула взглядом столики, за которыми сидели парочки. Вампиров среди них точно не наблюдалось.

— Ты видела Александра? — спросила я нашу казначейшу.

— Какого Александра?

Я подбежала к столу с пуншем. Несколько парней и девчонок жевали здесь шоколадные конфеты.

— Кто-нибудь из вас видел Александра?

— Это тот зомби? — отозвался какой-то малый. — По-моему, его уже похоронили.

Сердце мое упало.

Я подбежала к боковому выходу и наткнулась на предупреждающую табличку «Аварийный выход. При открывании двери включается сирена». Черт!

Я промчалась мимо фотографа, собиравшего свою аппаратуру, выскочила из спортзала и поспешила по коридору. На меня накатили воспоминания о кошмарном завершении Снежного бала. Вот я выбегаю на проливной дождь, нахожу одинокого Александра, умоляю его поговорить со мной, когда он идет домой в особняк. Но сегодня я открыла дверь и убедилась в том, что дождя не было, ни проливного, ни вообще никакого. Погода стояла прохладная и тихая.

— Александр! — позвала я.

У подножия лестницы спиной ко мне стоял мой вампир. Я подобрала подол платья и поспешила вниз по ступенькам.

— Пожалуйста! Я не хотела танцевать с этим придурком.

Возлюбленный промолчал.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — попросила я, и к моим глазам подступили слезы.

Он обернулся ко мне, отступил в сторону, и тут я увидела, что рядом с ним стоял Генри.

У меня скрутило желудок. Чего ради этот малолетка притащился на бал старшеклассников?

— Где Билли? — встревожилась я.

— Он только что сказал мне, что собирается пойти домой к Валентину, — ответил мальчишка.

— Он же должен сидеть дома!

— Я думал, ты в курсе.

Я взглянула на Александра, для которого появление Генри явно оказалось не меньшим сюрпризом, чем для меня.

— Валентин говорил, что остановился у своей тетушки, Марии Максвелл, — продолжил приятель моего брата. — Поскольку Билли сидит дома, у меня появилось свободное время и я решил поискать сведения о тетушке Валентина в городских архивах, но зря старался. Там даже намека нет ни на кого с таким именем. Сегодня вечером Билли перекинул мне вампирский проект, чтобы я продолжил поиски. И вот что я нашел.

Генри вручил Александру потрепанный листок размером восемь на десять. Это была гравюра с изображением надгробия.

Надпись на нем гласила:

МАРИЯ МАКСВЕЛЛ

ЛЮБИМАЯ ТЕТЯ

1824–1922

Глава 16

«Родственные чувства»

— Пока не поздно, нужно найти Билли, — заявил Александр. — А с ним и Валентина. Если я не вернусь в течение часа, то Мэтт отвезет тебя домой.

Он поцеловал меня в щеку и направился к своей машине.

— Поедем вместе, — заявила я, торопясь за ним.

— Оставайся здесь, — бросил он на ходу. — Я вернусь за тобой, когда закончу это дело.

— Нет уж, я тоже еду. Билли — мой брат! Александр продолжал шагать прямо по траве, вместо того чтобы идти по дорожке.

— Где живет Мария Максвелл? — спросила я. — То есть где она похоронена? На нашем городском кладбище?

— Генри сказал, что Билли собирается к Валентину домой. Понятия не имею, где это может быть.

Когда мы добрались до «мерседеса», возлюбленный, обычно такой галантный, не открыл для меня дверцу, молча запустил мотор и не проронил ни слова, пока мы ехали через центр.

— Да, не таким мне представлялся весенний бал, — нарушила молчание я, — Мало того, что Тревор достал, так еще и Малышу Билли грозит опасность.

— Тревор больше похож на настоящего вампира, чем я, — признал Александр. — Он и думает, и действует как вампир.

— Вот почему я люблю тебя. Ты — вампир, имеющий душу.

— Лежа во тьме, в своем гробу, я знаю, что Тревор в это время видит тебя, сидит с тобой в классе или в кафетерии. Мне это недоступно сегодня, так же будет и завтра. Он будто бросает все это мне в лицо.

— Зато оно у тебя божественное, — проворковала я и погладила его по плечу.

— Сегодня вечером ты так прекрасна! Я очень хотел бы стать королем бала и станцевать с тобой.

— С Тревором я танцевать не стала, а корону передала Дженнифер Уоррен, самой популярной девчонке в нашей школе. Я уверена в том, что он дурил нас обеих, и меня, и ее. Сейчас этот пижон наверняка катит в одиночестве к себе домой на этом шикарном длиннющем лимузине, выглядящем на миллион долларов.

Я смотрела в темноту, на те самые поля, окутанные туманом, которыми мы проезжали несколько Дней назад. Машина ехала через забытый луг, по размытой грунтовой дороге. Наконец фары осветили темный лаз пещеры, рядом с ним что-то блеснуло.

Мы мигом вылезли из машины и увидели велосипед Малыша Билли.

— Ты был прав, — с гордостью за любимого промолвила я. — Мой братишка здесь.

Александр вручил мне фонарик, и мы нырнули в черный пещерный зев.

— Билли!

Крик прокатился эхом и вернулся ко мне, но и только.

В своих праздничных нарядах мы двинулись по мокрому полу темной, сырой пещеры. Одной рукой я придерживала подол, в другой держала фонарь. Стерлинг, лучше ориентировавшийся в сумраке, направлял меня.

— Это не похоже на Билли. Он не больно-то склонен к поискам приключений. Такое скорее в моем духе.

— Возможно, потому-то он этим и занялся, — предположил Александр. — Чтобы больше походить на тебя.

— Скорее уж для того, чтобы произвести впечатление на Валентина.

— Не исключено, что для него важнее понравиться тебе.

— Билли! — крикнула я. Ответа не было.

Мы дошли до тех самых сталактитов, похожих на клыки, с которых стекала вода, где у нас проходило романтическое свидание, остановились, позвали снова и опять не получили никакого отклика.

Тут под луч моего фонарика попало какое-то круглое пятно на каменном полу, при ближайшем рассмотрении оказавшееся земляным кругом.

— Но гроб в этот круг не поместится, — заметила я.

— Мальчишка спит не в гробу, — высказал догадку Александр и указал наверх.

Я посветила на свод пещеры, успела заметить летучих мышей, метнувшихся прочь от луча света, и охнула.

— Неужели среди них Валентин? Александр молча покачал головой.

Мы забрались в пещеру глубже, чем в прошлый раз.

— Билли!

Фонарь выхватил из темноты преграду. Поначалу мне показалось, что это тупик, но по приближении выяснилось, что дальше пещера раздваивается.

— Нам придется разделиться, — заявил возлюбленный. — У нас нет времени на то, чтобы вместе осматривать каждый закоулок. Потом я тебя найду.

«Только вот найдем ли мы Билли?» — подумала я.

Он сжал мою руку, выпустил ее и растворился во мраке. Я направила вперед тонкий лучик фонарика, поежилась и нырнула в скальный коридор, стены которого будто сдвигались. Скоро этот проход сделался таким узким, что здесь мог протиснуться только один человек. В обычных обстоятельствах весь этот мрачный антураж пробудил бы во мне приятное волнение, но сейчас я испытывала тревогу, сознавая, что должна найти Билли, иначе он навеки будет заточен в мире тьмы, По мере продвижения по узкому проходу воздух становился все холоднее, капель — все тише. Луч фонарика вырывал из темноты лишь крохотные участки. Я углублялась в пещеру, выставив перед собой руки, и только поэтому не натыкалась на сталагмиты, торчащие в непроглядной тьме. — Билли! — звала я на ходу. — Билли. Где ты? Неожиданно стены тесного прохода расступились, и я увидела свет, мерцающий в нескольких ярдах передо мной. Может быть, это братишка подавал мне сигнал бедствия? Я подобрала подол и припустила на огонек. Это была свеча, горевшая в подсвечнике! — Билли!

Луч моего фонарика заметался, выхватывая из тьмы замшелые стены, неровный каменный пол, высоченный потолок. Неожиданно я ощутила рядом чье-то присутствие, посветила туда и увидела брата.

— Билли! — вскричала я и потянулась к нему.

— Ты что здесь делаешь? — удивился он.

— Это мне надо у тебя спросить.

Я торопливо осмотрела шею брата, ища следы укусов.

— Ты что разглядываешь?

— Просто хочу удостовериться, что ты в порядке.

— Да все со мной хорошо. Слушай, не говори маме с папой, а то меня снова дома запрут. Валентин обещал показать мне эту пещеру, а потом свести туда, где он сейчас остановился.

«Он уже привел тебя, дурочка, туда, где остановился», — чуть не вырвалось у меня.

— Мы пришли сюда, чтобы раздобыть побольше данных для нашего вампирского проекта, — заявил он горделиво.

«Ты сам угодил в самый настоящий вампирский проект!» — хотелось сказать мне.

— Обещай, что не заложишь меня, — канючил братец. — Валентин родом из Румынии, он знает уйму всего насчет вампиров, пещер и летучих мышей.

— Но ты же боишься их!

— Тсс! — шикнул он. — Поклянись, что не скажешь ему об этом.

— Клянусь. А теперь пошли.

— Валентин только что был здесь, — промолвил Малыш Билли, озираясь по сторонам. — Мы собирались встретиться с его тетей.

— Ты что, правда хочешь увидеть его тетю? — спросила я. — Вот она где, эта самая тетушка.

Я вручила братишке гравюру Джаггера. Малыш Билли охнул и побелел, как мертвец.

— Но она…

— Знаю. Я предупреждала тебя насчет этого мальчишки. Шевелись, нам нужно идти.

— Но зачем было Валентину врать? Кстати, где он? — забеспокоился мой братец. — Мы не можем его бросить.

— О нем позаботится Александр. Нам с тобой надо убираться отсюда.

— Мне нужно взять рюкзак. Там все материалы по нашему проекту.

— Забудь о своем…

Закончить фразу мне не удалось. Братец скрылся, а из тени выступил Валентин.

Он и так-то походил на покойника, а сейчас, изможденный и ослабший, сошел бы за утопленника, побывавшего на дне замерзшего озера. Его губы посинели, зубы клацали, но, несмотря на это, дьявольский мальчишка продвигался все ближе.

— Где Билли? — требовательно спросила я.

— Важнее другое. Где мои брат и сестра?

— Понятия не имею. Я ведь уже говорила, что мне казалось, будто они вернулись в Румынию.

— Ничего подобного. Что-то — или кто-то! — не дает им вернуться, — заявил он обвиняющим тоном.

— Так вот зачем ты залезал в мысли ко мне, Билли и Тревору. Чтобы найти Джаггера с Луной, да?

— Да. Но я прочел там куда больше.

— Ты о чем?

Валентин слегка подался ко мне.

— Читая по крови Тревора, я видел церемонию Ей кладбище, запечатленную в его памяти. Там были Мрачные жнецы, девушка в драном бальном платье шла по кладбищенской дорожке. Но когда она подняла вуаль, я увидел вовсе не мою сестру, а тебя!

— Ты говоришь о кладбищенском празднике, той вечеринке, устроенной Митчеллом? Там все было не так.

— Знаю, но Тревор хотел, чтобы все было так. Его никогда не привлекала моя сестра, он водился с ней только потому, что она напоминала ему тебя.

— Я тебе не верю.

— Моя семья была опозорена еще дома, в Румынии, когда Александр отверг Луну. Джаггер прибыл сюда, чтобы посчитаться с этим трусливым вампиром, потом позвал и сестру. Только меня они не стали привлекать к этому, потому что считали ребенком.

— Это нормально. Билли тоже всю дорогу чувствует себя ущемленным, — попыталась убедить его я.

— Так или иначе, но я все равно попал сюда и вижу, что именно ты являешься причиной их позора, — заявил Валентин, приближаясь ко мне. — Для меня и моих близких они потеряны. Ни Тревору, ни Александру моя сестра не нужна. Они оба хотели и продолжают хотеть тебя.

— Не возьму в толк, о чем ты. Александру незачем хотеть меня — я и так давно с ним.

— С ним-то с ним, да не совсем. Помни, как бы то ни было, но Александр — вампир.

Валентин сверкнул клыками. Я промолчала.

— Я читал по его крови. Он возжелал твоей плоти и души с того момента, как увидел тебя.

— Меня твои заявления не волнуют. Ты просто пытаешься разрушить наши отношения, но ничего не выйдет!

— А вдруг все-таки получится? Сколько вы сможете пробыть вместе, когда один жаждет крови другого? Как долго ты будешь мучить его? Вечность?

— А ты не думал, что мучиться приходится как раз мне? Я хочу разделить судьбу Александра, но он защищает меня от своего мира, от таких вампиров, как ты.

— Валентин, ты сказал достаточно, — раздался позади знакомый голос.

Я развернулась и увидела Александра.

— Я не уйду, пока не получу то, за чем явился, уже мне не удалось найти моего брата, придется довольствоваться твоим, — заявил вдруг этот малолетка.

Из темноты навстречу мне выбрался Билли. Рюкзак подпрыгивал за его плечами.

Валентин схватил моего братишку за тощую руку и потянул его запястье к своему рту.

— Ты что делаешь? — удивился Билли. Валентин злобно ухмыльнулся, оскалив клыки.

— Нет! — вскричала я.

Младший Максвелл широко открыл рот, нацеливаясь на запястье брата. Я направила луч фонаря ему в лицо. Зеленые глаза вампиреныша стали кристально-белыми, потом налились кровью. Он издал ужасающий вопль, выпустил Билли, закрыл лицо руками и отпрыгнул в тень.

Глава 17

«Вампирский проект»

Валентин лежал в пещере и походил на призрака даже больше, чем обычно. Губы его посинели, лицо залила трупная бледность.

— Он не движется, — сказала я.

— Думаю… — Александр поднял недужного вампира на руки. Малыш Билли выглядел потрясенным. Я взяла его за руку и повела из пещеры. Когда мы добрались до выхода, брат поднял свой велосипед, а я и Александр уложили Валентина в машину. Юный вампир с трудом приоткрыл глаза и сказал моему возлюбленному:

— Я пытался, но не смог это сделать.

— Не напрягайся, — остерег его Александр. Валентин сжал его руку и продолжил:

— Я остался у него ночевать, стал читать по его крови, чтобы разузнать про своих близких, но вместо этого понял, что Билли мирно спит и видит во сне своих родных. Отца, мать, Рэйвен. Я не смог лишить его этого. Джаггер с Луной были правы, отвергнув меня. Как бы то ни было, а я не такой, как они.

Александр закутал Валентина в теплое полотенце. Он лежал, тяжело дыша, а я сидела рядом. Билли снял со своего велосипеда переднее колесо, и Александр помог ему засунуть его в багажник «мерседеса».

— Смотри, что я для тебя припас, — сказал мне брат и вручил камень в форме летучей мыши, найденный в пещере. — Мне показалось, что тебе понравится эта штука.

Вампиры в чем-то походили на обычных людей. Малыш Билли и Валентин были такими же, как и все ребята их возраста. Оба они отчаянно хотели, чтобы старшие братья и сестры не считали их детьми.

Мы вернулись на Бенсон-хилл, где на неровных ступеньках особняка нас ждал Генри. Джеимсон как подгадал, в нужный момент отворил дверь особняка, и Александр понес Валентина наверх по лестнице.

Мы с мальчишками вошли в фойе.

— Bay! Здоровенный домина! — воскликнул Генри.

— И жутковатый, — добавил мой братец. — Привидения тут, должно быть, толпами шастают.

Джеймсон направил нас в гостиную, а сам принялся хлопотать на кухне.

Эта комната выглядела как всегда — простой письменный стол, полка с запыленными книгами, несколько старинных кресел и стульев.

— Немного же тут найдешь, не считая пыли, — заключил Генри. — Я был бы не против экскурсии по особняку.

— Сейчас это невозможно.

— А почему Александр не отправил его к врачу? — поинтересовался Билли.

— Трудно объяснить, — пробормотала я.

— Мы с Генри — члены шахматного, математического и астрономического клубов. Так что если какую-то концепцию способна понять ты, то Мы уж тоже как-нибудь в этом разберемся.

Я застонала.

— Александр может помочь Валентину лучше, чем любой доктор, народными румынскими снадобьями.

Как раз в это время Джеймсон спешил вверх по лестнице с подносом, уставленным бутылками С подозрительно красной жидкостью.

Ребята недоверчиво переглянулись.

— Ты подумал о том же, о чем и я? — спросил Билли у друга.

— Удивительно, как мы не догадались об этом раньше, — отозвался тот.

— Не то искали, — заявил Билли. — Но теперь все встало на свои места.

— Мы сработали на высший балл! — промолвил Генри.

— О чем это вы, ребята, толкуете? — спросила я.

— О предмете исследований нашего вампирского проекта, — обыденным тоном пояснил Генри. — Он сейчас лежит там, наверху.

— Вы что, спятили?

Мальчишки подтащили свои стулья поближе ко мне, чтобы поделиться важным секретом.

— У нас есть доказательства, — заявил Малыш Билли. — Первое! Я видел за окном своей комнаты зеленоглазую летучую мышь. У Валентина глаза зеленые.

— Второе, — подал голос Генри. — Валентин интересовался моим древесным домиком. Потом мы нашли на ветке амулеты с кровью.

— Три, — добавил Билли, — Валентин родом из Румынии.

— Четыре. Он жил в пещере.

— Пять, — продолжил мой братец. — У Валентина страшная аллергия на чеснок.

— Шестое, — подхватил Генри. — Он хотел сделать нас кровными братьями.

— И пытался меня укусить. Это седьмое, — заявил Билли.

— Я тоже пыталась тебя цапнуть в прошлом году, — пришлось встрять мне.

Малыш Билли перевел дух и выдал свой вердикт:

— Мы считаем, что Валентин вампир.

— Вижу, от этого вашего проекта у тебя крышу снесло, — рассмеялась я.

— Это как сказать, — с вызовом заявил мой братишка. — Генри!

Вундеркинд расстегнул молнию на своем синем рюкзаке и достал маленькое прямоугольное зеркальце.

— Вот спустится Валентин, и станет ясно, что мы увидим. Точнее, чего не увидим.

Мальчишки взирали па меня с гордостью, как пара недоделанных Шерлоков Холмсов.

Я обалдела. Это же надо, Малыш Билли и Генри, недоросли-сыщики, выяснили природу Валентина и находятся в полушаге от получения доказательства того, что он — самый настоящий вампир!

Получается, я потратила уйму времени, стараясь не подпускать к мальчикам младшего Максвелла ради их безопасности, а теперь мне приходилось заставлять братца и его друга держаться подальше от Александра и Валентина, но уже ради безопасности самих вампиров.

— Почему бы нам не поискать в особняке? — спросил Генри и встал.

— Потому что нельзя! Вот, пошуруй лучше здесь.

Я сняла с полки здоровенный, фунтов в пятьдесят весом, фолиант про Стоунхендж, пирамиды, НЛО и все такое и протянула ему.

— Может, ты вычитаешь здесь, что Валентин инопланетянин.

Некоторое время ребята листали пыльный том, потом устали, и Генри принялся играть на своем сотовом телефоне.

— В пещере ты назвала меня не Недотык и не Малыш Билли, а просто Билли, — заявил вдруг братец.

— Ну и что с того?

— Оказывается, ты способна называть меня настоящим именем.

— Вообще-то твое настоящее, полное имя — Уильям. Тебя что, так называть?

— А как насчет — просто старина Билли?

— Круто! Сейчас и начнем, просто старина Билли.

Братец взглянул на меня, наморщил нос и покачал головой.

— Моя очередь, — сказал он и потянулся к телефону Генри.

Мальчишки смотрели какой-то фильм, засунутый в мобильник вундеркинда. Я уставилась в окошко, за которым царила лунная ночь, и собирала один к другому известные мне факты, пытаясь понять, что же все-таки побудило Валентина прибыть в Занудвилль.

Сам он говорил, что заявился в город в поисках родичей, рассчитывал на то, что Джаггер с Луной еще здесь. Младший Максвелл не нашел гробов и обшарил древесный домик, надеясь получить наводку насчет того, куда они подевались. Должно быть, там Валентин нашел спрятанные гравюры Джаггера, те самые, которые мне довелось увидеть раньше. Но могли ли они послужить ключом к нынешнему местонахождению Луны и Джаггера?

Я вспомнила, что Валентин и Билли разглядывали эти картинки в комнате брата,

— Билли, вы с Валентином пытались найти в Интернете сведения о местонахождении могильных камней, изображенных на тех гравюрах?

— Да, одно из них в Румынии, а одно тут, у нас. Только это не то, что ты мне показывала. Мы его пробить не успели — ты вломилась. А что?

Вместо ответа я повернулась к приятелю брата:

— Генри, с твоего телефона можно выйти в Интернет?

Техномаг-недоросль закатил глаза, демонстрируя презрение к моей отсталости.

— Просто для забавы — попробуй найти что-нибудь о Марии Максвелл.

Генри тут же вошел в Сеть и набрал имя двоюродной в сотой степени тетушки Валентина. Я ждала ответа от кибер-психа.

— Вот, есть доктор Мария Максвелл в Спокане. У нее свой сайт. Хочешь взглянуть?

— Еще кто-нибудь?..

— Пожалуйста! Мария Максвелл, участница чикагского марафона две тысячи первого года.

— Слишком молода.

— Еще одна Мария Максвелл написала детскую книжку.

— В тысяча восьмисотом?

— Нет, в тысяча девятьсот семьдесят шестом.

— Попробуй вбить год рождения, который мы нашли на гравюре. Может быть, она похоронена

в каком-нибудь маленьком городишке в Румынии?

— Мария Максвелл, — проговорил он, вводя Данные. — Тысяча восемьсот двадцать четвертый.

Мы молчали и ждали. Этот момент показался мне вечностью. Огромные дедовские часы в коридоре тикали в такт биению моего сердца.

— Ага, вот архив некрологов. Тысяча девятьсот двадцать второй…

— Дай посмотреть, — потребовала я. Генри повернул телефон так, чтобы экран был виден нам обоим.

Я прочла: «Мария Максвелл родилась в маленьком городке Сигишоаре, Румыния, эмигрировала в Америку и поселилась в Гринвилль-виллидж, где прожила до девяноста восьми лет, окруженная всеобщей любовью. Любимая тетушка девяти племянников и племянниц, оставшихся в Румынии».

— Гринвилль-виллидж?.. Где это? — вслух поинтересовалась я. — Надо прокрутить до названия городской газеты.

Генри так и сделал, а потом просто показал мне маленький экран сотового телефона.

— Хипарьвилль! Джаггер!

Тут я услышала шарканье ног Джеймсона, спускавшегося по лестнице. Наверное, он хотел зайти в гостиную и проведать нас.

Я выскочила, перехватила его в коридоре и поинтересовалась:

— Как там Валентин?

— Более или менее. Я напоил его особыми румынскими снадобьями. С ним сейчас Александр. А как вы и мальчики?

Генри и брат высунулись из дверей гостиной.

— Мы в порядке. Могу я воспользоваться телефоном?

— Конечно. Он в студии.

Звонить по сотовому телефону Генри я не хотела, потому что это позволило бы вундеркинду проследить звонок. Мальчишкам очень хотелось разузнать о Валентине побольше, и с этим я ничего не могла поделать.

— Молодые люди, не желаете ли освежиться напитками? — любезно осведомился Джеймсон, заглянув в гостиную.

Мне сразу пришли на ум те кровавые румынские коктейли, которые дворецкий относил Валентину, и я со всей серьезностью попросила:

— Если можно, американскими.

Недоросли с готовностью последовали на кухню с Джеимсоном. По пути они таращились на портреты и канделябры, украшавшие коридор.

Я взялась за тяжелый черный телефонный аппарат, не на батарейках и с кнопочным набором, а устаревшего образца, с проводом и диском, ткнула пальцем в нужное отверстие, повернула диск до отказа, отпустила и посмотрела, как он возвращается на место.

Ну вот, мне только и осталось, что набрать еще девять цифр. Дрожащим пальцем я продолжила набор. Произошло соединение. До меня донесся длинный гудок. Еще один, еще…

«Ну, давай бери трубку!»

Я услышала готический рок.

— «Гроб-клуб», говорит Ромео.

Я помедлила, набрала воздуха и спросила:

— Ромео, здравствуйте! Джаггер у вас?

В трубке воцарилось молчание. Я боялась, что Ромео ответит «нет», а то и просто бросит трубку.

— Джаггер вышел, — послышалось наконец- то. — Будет через час.

Я нашла Джагтера! Невероятно! Валентин был прав. Его старший брат не вернулся в Румынию.

— Могу я узнать, кто его спрашивает? — осведомился Ромео.

— Да, конечно, — ответила я. — Это Мария, его тетушка.

Глава 18

«Прощание»

Билли и Генри играли в шахматы на сотовом телефоне вундеркинда, а я листала «Историческую Румынию», когда в гостиной наконец появился Александр, заметно вымотанный и без бального пиджака.

Я бросилась к своему изможденному возлюбленному.

— Как Валентин?

— Отдыхает, — заверил он и положил руку мне на плечо.

— А как ты?

— Нормально, — постарался он успокоить меня.

— С ним все в порядке? — осведомился Билли.

— Да, — ответил Александр, — Мы поспели к нему вовремя.

— А что с ним было не так? — поинтересовался Генри.

— Обезвоживание. Джеймсон приготовил специальные смеси, напоил его. Сейчас он восстанавливается.

— Можем мы его увидеть? — спросил Билли.

— Ага, — подхватил Генри, державший в руке зеркало. — Мы бы не прочь на него посмотреть.

Я бросила на Александра многозначительный взгляд.

— Ребята думают, что Валентин вампир. Билли и Генри несколько смутились.

— Может, у вас, ребята, тоже происходит обезвоживание? — задумчиво протянул Александр. — Давайте не будем его беспокоить. Он просил поблагодарить вас. Но нам бы хотелось его увидеть, — настаивал Генри.

— Уже поздно! — вступила я. — Нам пора возвращаться. Ведь Билли на этой неделе родители уже сажали под домашний арест.

— Джеймсон отвезет вас всех домой, — сказал Александр.

— Круто! — восхитился Билли и показал приятелю «V».

Я промолчала. Выходит, вот и конец выпускной ночи? Остальные старшеклассники будут оттягиваться до утра, а меня отошлют домой? На счет недорослей, конечно, все ясно. Им пора в постель, но не мне же!

— Что, всех? — попыталась прояснить я.

Пока Билли и Генри собирали свои причиндалы, Александр отвел меня в сторону, к дедовским часам, и сказал:

— Мне очень жаль, что твоя праздничная ночь заканчивается вот так.

— Она еще только началась, — возразила я.

— Ты права. Моя ночь только началась. Нельзя, чтобы Валентин и дальше сам искал Джаггера с Луной. Найти их должен я. Подумать только, полгода я лишь тем и занимался, что старался отделаться от Максвеллов, и вот теперь мне же их и искать. Ирония судьбы!

— Думаю, мне известно, где находятся Джаггер и Луна.

— Правда?

— В Хипарьвилле.

— С чего бы это?

— Там похоронена их тетя, Мария Максвелл. Мы с Генри выяснили это по Интернету.

— Но откуда ты знаешь, что Джаггер там?

— Проверила по телефону. Он отирался в «Гроб-клубе».

— Значит, они ближе, чем я думал, — промолвил Александр. — Это важная новость.

Когда мы дошли до дверей, оба недоросля припустили вниз по лестнице к поджидавшей машине, за рулем которой сидел Джеймсон, а я подняла взгляд к луне, медленно затягивавшейся туманными облаками.

Александр буквально ошарашил меня. Он решил отвезти Валентина в Хипарьвилль. Сегодня.

Ну и дела!

— Получается, что когда я вернусь сюда завтра на закате, тебя здесь не будет?

Александр промолчал.

Я повернулась, увидела Билли с Генри, садившихся в машину, и почувствовала себя так, словно мое сердце пробила серебряная пуля.

— Ты уезжаешь сегодня, как только вернется Джеймсон?

Возлюбленный не ответил, лишь опять положил руку мне на плечо.

— Так нечестно! Я не хочу, чтобы ты снова покидал особняк. Никогда! — К моим глазам подступили слезы. — Сколько времени ты пробудешь в отлучке?

— Ровно столько, сколько потребуется, ни минутой дольше, — ответил он.

Судя по печали, проступившей в его темных глазах, Александр сказал это лишь для того, чтобы успокоить меня.

— Мне без тебя даже секунду после заката вытерпеть трудно, — сказала я с рвущимся сердцем.

— Мне тоже. Но у меня нет выбора. Нельзя допустить, чтобы Валентин оставался здесь. От него нужно избавиться ради его же собственной безопасности. Тогда жить станет легче не только мне, но и всем обитателям Занудвилля.

— Так возьми меня с собой в Хипарьвилль. Тогда нам не придется разлучаться ни на миг.

— У тебя школа…

— Впереди выходные, а понедельник — день самоподготовки. Я запросто могу уехать на это время к тетушке Либби. Родителей Джеймсон уговорит. Он умеет убеждать.

— Я направляюсь в места, о которых ты не имеешь представления, опасные для любого смертного. Для нас обоих лучше, что я поеду туда один.

Я была сокрушена. В памяти тут же всплыли слова Валентина, сказанные в пещере и касающиеся сокровенных мыслей Александра. Похоже, Стерлинг тоже считал, что, уезжая, он меня защищает.

— Это ведь не из-за Валентина? — спросила я, чувствуя, как слова застревают в моем горле. — Это в связи с тем, что маленький Максвелл выяснил, когда читал мои мысли!

Александр отвернулся и взглянул на луну. Я сжала его руку.

— Для меня счастье знать, что ты жаждешь меня так же, как я тебя. Мы должны быть вместе — в твоем мире.

— Знаю, но…

Я приложила палец к его губам.

— Это всегда было моей мечтой. Еще с детства. Вампир — это мое второе имя.

Возлюбленный взял меня за руку.

— У меня никогда и в мыслях не было подвергнуть тебя опасности, но похоже на то, что я только это и делаю с самой первой нашей встречи. Валентин прав. Я представляю угрозу для тебя.

— Я никогда не ощущала исходящей от тебя угрозы — только любовь. Ты не более опасен для меня, чем Тревор.

— Тревор не может ввергнуть тебя в потусторонний мир. Я боролся с этим, но все же размышлял о возможности увлечь тебя туда.

Голос его звучал серьезно.

— Если я уеду в Хипарьвилль, то, по крайней мере, смогу быть уверен в том, что тебе не будет грозить опасность ни со стороны Максвеллов, ни с моей.

Мрачные глаза Александра сделались еще темнее.

— Ты доставишь Валентина в Хипарьвилль и уже не вернешься, — сказала я, но Александр промолчал. — Тогда можно будет считать, что Валентин и Джаггер осуществили свою месть, добились всего, что замышляли против нас, получили, что хотели. Они уничтожили тебя — и меня!

Слезы струились по моему лицу.

Я стояла на ступеньках, ожидая, что дверь за мной вот-вот захлопнется, но ничего не услышала. Вместо этого у меня возникло ощущение присутствия, знакомое еще с того времени, когда я тайком пробиралась в особняк. Потом на мое плечо нежно легла теплая рука. Я обернулась и увидела Александра, в глазах которого тоже стояли слезы. Мой любимый гот, мой бесценный вампир стоял рядом со мной, как рыцарь ночи.

Он взял мою руку и поднес к губам.

— Рэйвен, ты понимаешь, что я не могу жить без темноты, крови и моего гроба?

— Понимаю, — выдавила я.

— Но с тех пор как поселился в особняке, я уяснил для себя кое-что еще.

— Да?..

— Я не могу жить без тебя.

Я улыбнулась сквозь слезы, хлещущие дождем, упала в его объятия и обвила руками талию.

Александр пригладил мои волосы. Я заглянула в его темные, таинственные глаза. Он поцеловал меня.

— Джеймсон ждет, — тихонько промолвил возлюбленный. — Я вернусь прежде, чем ты успеешь соскучиться.

— Я уже соскучилась.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы оторваться от Александра. Слезы струились но моим щекам, когда я бежала к машине, уже с горечью ощущая разлуку. Ведь его отлучка могла затянуться на дни, недели, даже на долгие месяцы.

— Ну и чего ты разревелась? — спросил Билли, когда я вскочила в «мерседес». — Увидишься с ним завтра.

Я прижала ладонь к окну и смотрела на Александра, который стоял на ступенях особняка, тоже подняв руку ладонью вперед, навстречу моей. Машина двигалась по дороге, и его фигура, окутанная тенями, становилась все меньше и меньше.

«Мерседес» выкатил за ворота. Я обернулась. Дверь особняка была закрыта.

Примечания

1

«Дж. Крю» — торговая сеть в США. (Прим. перев.)

2

«Найтшэйд» («Белладонна») — шведская «тяжелая». (Прим. перев.)

3

«Крис Рок» — темнокожожий комик, актер, режиссер, сценарист, телеведущий. (Прим. перев.)

4

«Королева проклятых» — фильм по мотивам произведений Э. Раис. (Прим. перев.)

5

Рензор Трент — американский музыкант и продюсер (Прим. перев.)

6

«Чэттербокс» — «Болтун». (Прим. перев.)

7

«Кроу» — американская группа, работающая в стиле Тематического» рока. (Прим. перев.)

8

Опасный Денис — Денис Минз, популярный диджей, работающий в паре с Джерри Проперо. (Прим. перев.)

9

Мэри Джейнс — героиня комикса. (Прим. перев.)

10

«Кэрри» — фильм ужасов, снятый по роману С. Кинга. (Прим, перев.)

Content

Эллен Шрайбер
Поцелуй вампира. Танец смерти

Глава 1 «Погребенные»

Глава 2 «Застолье с вампиром»

Глава 3 «Лес мертвых деревьев»

Глава 4 «Адская библиотека»

Глава 5 «Древесный домик»

Глава 6 «Гот против гота»

Глава 7 «Покупки перед балом»

Глава 8 «Пещера летучих мышей»

Глава 9 «Принцесса школьного бала»

Глава 10 «Вечеринка с ночевкой»

Глава 11 «Читающий по крови»

Глава 12 «Все мы братья»

Глава 13 «Домашний арест»

Глава 14 «Ужасный маникюр»

Глава 15 «Танец с вампиром»

Глава 16 «Родственные чувства»

Глава 17 «Вампирский проект»

Глава 18 «Прощание»

Примечания