Натали Старк

Семейные секреты

1

Марианна бросила на кровать серое шелковое платье и сняла с плечиков короткое сиреневое с крупным геометрическим узором. Слишком вызывающе! — был ее вердикт после примерки. Голубое в цветочек было признано слишком простым, зеленое и черное — слишком официальными, блузки вообще никуда не годились, так же как юбки, жакеты, блузки, туники. Все это абсолютно не то!

Вот уже почти час Марианна увлеченно перемеривала свой гардероб перед зеркалом в спальне. Гора одежды на кровати неуклонно росла, а в шкафу уже практически ничего не осталось. Неожиданно до ее ноздрей донесся какой-то странный запах. Марианна застыла, ошарашенно глядя на свое отражение. Нет, вовсе не так должны пахнуть чудесные ванильные кексы с шоколадной глазурью, которые сейчас выпекаются в духовке… Как она могла о них забыть!

— О боже! — воскликнула она и помчалась на кухню, на ходу стягивая очередное отвергнутое для вечера платье.

Она открыла духовку, и ей в лицо повалил едкий черный дым. Марианна вытащила противень с тем, что должно было быть кексами в формочках, поставила его на кухонный стол, распахнула окно и, гладя на почерневшие комочки теста, разрыдалась.

Нет, определенно сегодня самый ужасный день в ее жизни! В ее гардеробе нет ни одного достойного платья, волосы, вместо того чтобы ниспадать блестящим шелком, торчат, как нескошенная солома, кексы сгорели, а теперь еще и глаза будут красные, как у поросенка! Лучше, пока не поздно, позвонить и отменить встречу. Когда-нибудь в другой раз у нее все получится как нужно, но только не сегодня.

Рука Марианны, потянувшаяся к телефону, замерла на полпути. Но что она скажет? Что не может выбрать, что надеть? Или что у нее сгорели кексы? Что-нибудь придумаю, мелькнуло в голове Марианны, но она снова отдернула руку от телефонной трубки. Что-нибудь придумать означает сказать неправду, а ей этого совершенно не хотелось. Это неправильно, и, кроме того, она совершенно не умеет врать. Начинает заикаться, путаться в словах, краснеть и бледнеть… Она всегда считала выдумывание причин и отговорок слишком хлопотным делом и поэтому либо говорила все как есть, либо отмалчивалась. Отмолчаться в этом случае не получится. А сказать все как есть — это значит признаться, что она не может справиться с охватившей ее паникой, что она почти жалеет, что назначила это свидание, что она боится показаться смешной, неловкой, некрасивой… и еще много чего.

Внутреннюю борьбу Марианны прервала раскатистая трель дверного звонка. Она вздрогнула от неожиданности и бросила испуганный взгляд на часы. Нет, еще слишком рано. Скорее всего, это Джанет, ее соседка. Это она любит исполнять при помощи ее звонка длинные замысловатые мелодии.

Марианна подошла к двери, заглянула в глазок, увидела знакомую копну рыжих волос и распахнула дверь.

— Ого! — воскликнула ворвавшаяся в квартиру как маленький смерч Джанет. — Я смотрю, у тебя тут весело. Пожар, погром, да еще и потоп.

— Какой потоп? — Марианна с подозрением посмотрела на кухонный кран.

— Слезный, — объяснила Джанет и смело взяла в руки один из почерневших кексов. — Да-а, спасать здесь уже нечего, — заключила она и вернула кекс на противень. — Но тебя-то мы обязательно спасем. Рассказывай, что случилось. Хотя нет, подожди. Я сама догадаюсь.

— Не догадаешься, — буркнула Марианна. Обычно ее забавляла привычка подруги корчить из себя Шерлока Холмса, но сейчас ей было не до этого.

Джанет заглянула в спальню, в гостиную, в ванную, с многозначительным видом почесала в затылке и, наконец, произнесла заговорщицким шепотом:

— Свидание.

Марианна пробормотала что-то невразумительное.

— Ты решилась пригласить его к себе, — продолжала Джанет. — Я надеюсь, это тот самый высокий блондин необычной масти?

— Почему необычной?

— Потому что у блондинов очень редко бывают такие темные глаза. Ты не замечала?

— Да, действительно, — согласилась Марианна. — Глаза у него темные. Как темный шоколад.

— Надеюсь, он натуральный блондин. Не крашеный.

— Ну конечно нет! — воскликнула возмущенная Марианна.

— А что, в наше время всякое бывает. Я тебе вот что скажу, — Джанет окинула Марианну критическим взглядом. — Плюнь ты на эти кексы. Если ты откроешь ему дверь в таком виде, он не то что про кексы, он имя свое забудет. Во всяком случае, на некоторое время. На долгое, — добавила она.

Только тут Марианна вспомнила, что подходящего платья так и не нашлось, а все неподходящие разбросаны по комнате. А на ней только очень красивое бледно-голубое кружевное белье, которое она купила во время последней поездки во Францию.

Марианна вздохнула и упала на диван.

— С этих кексов все и началось, — проговорила она. — Мы сидели в кафетерии, и я сказала, что у меня кексы получаются лучше, чем у их кондитера…

— И он напросился к тебе в гости на кексы, — понимающе произнесла Джанет, усаживаясь рядом.

— Я бы не сказала, что напросился, но как-то так получилось, что я его пригласила. Я и сама не поняла, как это вышло…

— Значит, мальчик действует очень умело.

— Я не думаю, что он… — начала Марианна. — Ты же не думаешь, что он думает… — попыталась она продолжить и окончательно запуталась.

— Я думаю, что он думает, что ты думаешь, что он довольно-таки симпатичный, — сказала Джанет и рассмеялась. — Раз уж дело дошло до приглашения.

Марианна тоже улыбнулась. Растерянное и расстроенное выражение постепенно исчезло с ее лица, и она снова стала той Марианной, какой ее знали и любили все друзья и знакомые: мягкой, улыбчивой, с доверчивым взглядом огромных серых глаз.

— Если я его пригласила к себе, это же не значит, что я… — снова начала Марианна.

— Но если ты надела французское кружевное белье, то, может, и значит, — с лукавой улыбкой закончила Джанет.

— Я сейчас же его сниму! — воскликнула Марианна и вскочила.

— Правильно, сними, — серьезно произнесла Джанет. — Так будет еще лучше.

Марианна нахмурилась, махнула рукой и снова села.

— Сама не пойму, что со мной такое, — со вздохом проговорила она.

— Похоже, все очень серьезно, — понимающе взглянула на нее Джанет.

— Не знаю… Ничего подобного со мной никогда не было.

— А на какое время назначено ваше свидание? — осторожно спросила Джанет?

— Ох! — воскликнула Марианна и снова вскочила. — Осталось всего сорок минут! Что же мне делать с этими дурацкими кексами! И с платьем! И с волосами!

— Иди в душ! — скомандовала Джанет. — Остальное оставь на мое усмотрение.

— Но…

— Никаких «но»! Ты что, не доверяешь мне?

— Доверяю, но…

— В душ и сушить волосы! — прикрикнула Джанет. — И не забудь про бальзам «Гладкий шелк». Его нужно брать в два раза больше, чем написано в инструкции.

Бальзам сделал свое дело: расческа легко скользила по длинным темно-русым волосам Марианны, а мощная струя прохладного воздуха из фена за несколько минут помогла уложить волосы именно так, как было нужно. Марианна, довольная результатом, тряхнула головой и принялась за лицо. Она действительно выбросила из головы все тревоги, положившись на Джанет, и думала только о том, какие тени наложить на веки и стоит ли подводить глаза. В конце концов она решила, что ее глаза и так достаточно выразительны и что главное для нее сейчас сохранить естественный непринужденный вид, чтобы никому и в голову не могло прийти, что она полдня провела перед зеркалом.

Поэтому она наложила едва заметные светлые тени, подкрасила ресницы, подчеркнула контур губ перламутровым карандашом и нанесла блеск. Все. Пора выходить из ванной и выбирать платье. А так как выбирать времени уже нет, она наденет первое попавшееся. Ну, хотя бы голубое в цветочек. Нет, оно слишком простое. А зеленое слишком официальное… Марианна почувствовала, что она снова близка к панике.

Когда она распахнула дверь ванной, перед ее глазами предстала Джанет с двумя платьями на вытянутых руках.

— Тебе предоставляется право выбора, — заявила она. — Это короткое сиреневое, которое позволит продемонстрировать твои длинные стройные ноги и в то же время подчеркнет и другие достоинства, я имею в виду то, что оно приталенное. Или это… даже не знаю, как правильно обозначить цвет. Серое? Неправильно. И голубое — тоже неправильно. Пусть будет жемчужным. Знаешь, есть такой сорт жемчуга с дымчатым оттенком.

— Знаю. — Марианна, завороженно глядела на платье.

— Это платье, к сожалению, не позволит продемонстрировать красоту твоих ног, так как оно почти до пола, да и вообще оно скроет почти все твои прелести, хотя… вырез довольно-таки глубокий. У этого платья только одно преимущество: оно очень подходит к твоим глазам. Лично я выбрала бы первое. Все-таки это свидание и ты собираешься очаровывать мужчину…

— Нет, — покачала головой Марианна. — Не собираюсь.

— Правильно, — согласилась Джанет. — Он уже намертво очарован.

— Я совсем забыла про это платье! — воскликнула Марианна. — Я вообще его ни разу не надевала.

— А где ты его откопала? — с интересом спросила Джанет. — Наверное, в одной из своих поездок, в какой-нибудь экзотической стране. Я никогда не видела такой ткани и такого покроя. Совершенно не по-европейски.

— Ты угадала. Я купила его в Тунисе. Или в Индии. Точно не помню.

— Значит, сиреневое тебе не нравится?

— Мне нравится это жемчужное! — Марианна натянула платье и побежала к зеркалу.

В спальне царил идеальный порядок, все вещи были разложены по местам, кровать аккуратно застелена, безделушки на туалетном столике расставлены безупречной линией.

— Джанет, ты просто чудо! Не знаю, как тебя благодарить!

— Не волнуйся, я тебе подскажу. Когда-нибудь.

Марианна подбежала к зеркалу, остановилась и с интересом начала разглядывать незнакомку в странном, но очень гармоничном одеянии, свободно спадающем до самого пола. Это даже сложно было бы назвать платьем, это был просто кусок ткани, схваченный в нескольких местах, но так удачно скроенный, что ткань струилась, подчеркивая высокий рост и стройную фигуру, ничего не открывая, но в то же время намекая на скрывающиеся под ним соблазнительные формы.

— Супер! — оценила наряд Джанет. — Наверное, мне пора исчезать. Насколько я понимаю, твой белокурый поклонник появится с минуты на минуту.

— Огромное тебе спасибо, Джан! Жаль, что кексов не будет, ну ничего. Кажется, у меня в холодильнике есть какие-то пирожные. И еще фрукты…

— Кексы на столе, — произнесла подруга и направилась к входной двери.

— Что? — не поняла Марианна. Она заглянула в кухню и обомлела. На столе стояло блюдо с аппетитными кексами, покрытыми шоколадной глазурью. — Но как?! — Она бросилась вслед за Джанет. — Они же сгорели! Джан, ты что, ведьма?!

— Есть немного, — усмехнулась та, открывая дверь. — Кондитерская на Уильям-стрит. Я им позвонила, они прислали посыльного с ванильными кексами. А глазурь твоя. Надеюсь, я аккуратно ее намазала.

— Джан! — От избытка чувств Марианна не могла найти слов.

Джанет обернулась и произнесла: — Желаю тебе, чтобы свидание прошло так, как ты хочешь. — Лицо ее осветилось улыбкой. — И не надо запрещать себе хотеть того, чего хочется. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Марианна опустила глаза, а когда подняла их, вместо Джанет перед ней стоял он. Питер. Его глаза, как всегда, пронзили ее своим необыкновенным светом. Она вздрогнула от неожиданности и ухватилась рукой за дверной косяк.

— Кажется, я пришел немного раньше. — Питер смущенно улыбался.

— Я уже ухожу, — пропела Джанет. — Вернее, совсем ушла.

Марианна кинула на подругу прощальный взгляд и перевела глаза на Питера. Он протянул ей три огромных белых розы на длинных стеблях.

— Осторожно, у них там шипы. Давай я сам поставлю их в воду.

Марианна проводила его в гостиную и отправилась на кухню за вазой. Питер появился так неожиданно, она еще даже не успела начать волноваться, поэтому все эмоции перемешались и она сама не понимала, что сейчас чувствует. Когда она доставала вазу с верхней полки, то заметила, что ее руки немного дрожат.

Питер поставил цветы в воду.

— Мне почему-то не нравится, когда цветы завернуты в эти всякие блестящие штуки. Они лучше выглядят вот так, сами по себе…

— Да, — кивнула Марианна. — Мне тоже так кажется.

— Правда? — обрадовался Питер. — А я сомневался…

Марианна заметила, что на журнальном столике появилась бутылка шампанского. Интересно, откуда он ее достал?

— Наверное, шампанское нужно охладить. — Она протянула руку к бутылке.

— Давай я. — В тот же самый момент Питер тоже попытался взять бутылку.

Их руки на мгновение встретились. Марианна быстро отдернула свою руку и от этого почувствовала себя очень неловко.

— Я тебе покажу, где холодильник, — проговорила она каким-то тоненьким, не своим голосом.

Когда бутылка была водружена на нужное место, Питер огляделся и воскликнул:

— О! Это те самые кексы!

— Да, — произнесла Марианна. — То есть нет, — зачем-то добавила она и замолчала.

Питер смотрел на нее озадаченно. В воздухе ощущалось напряжение.

— Я подумал… — начал Питер и запнулся. — Что-то случилось?

Марианна кивнула и опустила глаза. Питер в то же мгновение оказался рядом с ней.

— Если я могу чем-то тебе помочь… Мне бы очень хотелось… Я готов на все для тебя! — выпалил он.

— Мои кексы сгорели, — произнесла Марианна трагическим шепотом.

— Сгорели? — Питер почему-то тоже перешел на шепот. Он посмотрел на кексы, потом на Марианну и снова на кексы.

— Эти ненастоящие.

— Ненастоящие? — Недоумение Питера возрастало с каждой минутой.

— Джанет заказала их в кондитерской и намазала моей шоколадной глазурью. А мои бесповоротно испорчены.

— Джанет? — переспросил Питер.

— Моя соседка, — объяснила Марианна. — Ты ее видел.

— А, понятно. Значит, кексы не настоящие?

Марианна подняла на него глаза. Они стояли близко-близко друг к другу. Она чувствовала его дыхание и видела, что в его глазах появились смешинки. Они всегда появлялись, когда он улыбался или смеялся. А сейчас он был серьезным, но глаза его смеялись…

— А глазурь настоящая?

— Ага, — кивнула Марианна. — Глазурь сжечь очень трудно, ее же все время помешиваешь. На водяной бане.

— Значит, я буду есть только глазурь! — провозгласил Питер и рассмеялся.

— Да нет, я думаю, кексы тоже вкусные. Они из хорошей кондитерской. Просто я не хотела, чтобы ты думал… Я не умею притворяться, — закончила она смущенно. — Краснею и запутываюсь.

— Марианна, ты самая замечательная девушка на свете! — Питер обнял ее и прижал к себе. — Ты настоящее чудо!

Его губы приблизились к ее губам, Марианна замерла, ее дыхание прервалось… но в следующий момент она быстро отодвинулась от Питера и спросила:

— Ты правда не расстроен из-за кексов?

— Конечно нет!

— Мне казалось, ты так хотел их попробовать…

— Конечно, хотел, то есть…

— Что? — спросила Марианна. — Помнишь, мы сидели в кафе, я сказала, что умею печь вкусные кексы, и тебе так сильно захотелось их попробовать…

— Что я напросился в гости, — закончил Питер.

— А кексов нет.

— Если бы они были, я бы очень хотел их попробовать. А раз их нет, то я буду рад попробовать глазурь.

— Я могу их испечь, — сказала Марианна.

— Я тебе помогу! — с воодушевлением воскликнул Питер.

— Ты серьезно? — спросила Марианна, окидывая взглядом светлые брюки и не менее светлую рубашку Питера.

— Абсолютно! А ты?

— А почему бы и нет? — улыбнулась Марианна. — По-моему, это занятие ничем не хуже других.

— Определенно лучше!

— Ты думаешь? — Марианна хотела надеть фартук, но потом решила не портить свой наряд. В конце концов, она умеет быть аккуратной, а замешивание теста для кексов не такое уж грязное дело.

С решительным видом она доставала из шкафчиков муку, разрыхлитель, ванилин и другие необходимые для выпечки ингредиенты. Питер пытался ей чем-нибудь помочь, суетился, спрашивал, что еще нужно, делал массу лишних движений и постоянно оказывался на ее пути.

— Достань из холодильника два яйца и разбей их в эту миску, — скомандовала Марианна, сжалившись над ним.

Питер быстро и с воодушевлением выполнил ее распоряжение.

— А теперь нужно их взбить, — сказала Марианна. — У меня, конечно, есть миксер…

— Не надо, я справлюсь лучше любого миксера.

Венчик в руках Питера двигался с невероятной скоростью, а сам он выглядел очень довольным. Марианна улыбалась, просеивая муку и отмеряя нужное количество сахара. Напряжение, возникшее в начале свидания, бесследно улетучилось. Марианна чувствовала, что ей легко и спокойно рядом с Питером.

Когда тесто было готово, разлито по формочкам и поставлено в духовку, пришла очередь глазури. Марианна соорудила водяную баню под любопытным взглядом Питера, которому ничего подобного видеть не приходилось.

— Чего только не бывает! — воскликнул он.

— Такое ощущение, что ты никогда раньше не был на кухне.

— У меня тоже такое ощущение. Я всегда думал, что кексы бывают только в булочных, а глазурь продается в магазинах в каких-нибудь баночках.

— Может, и продается, но она не такая вкусная.

— А можно попробовать? — спросил Питер.

— Она еще не готова.

— Тем более. Я никогда в жизни не ел наполовину сваренную глазурь.

Марианна протянула ему ложку.

— Сахар еще не растворился и будет скрипеть на зубах. — Не удержавшись, она тоже слизнула глазурь с ложки.

— Ну как? — спросил Питер.

— Это я тебя должна спросить, — рассмеялась Марианна.

— Ну спроси. Хотя нет, можешь не спрашивать. Я думаю, по моей довольной роже и так видно.

— Ой! — воскликнула Марианна. — Я опять чуть не забыла про кексы.

Она вручила ложку Питеру и бросилась доставать формочки из духовки.

— На этот раз вовремя, — вздохнула она с облегчением. — А ты не забывай помешивать глазурь.

Питер действительно совсем забыл о глазури, любуясь раскрасневшимся лицом Марианны. Она убрала волосы за уши, чтобы они ей не мешали, и от этого ее лицо стало по-детски трогательным и беззащитным.

Кексы были благополучно намазаны глазурью и выглядели очень аппетитно.

— Да тут еще полно глазури осталось! — воскликнул Питер и облизнул палец, предварительно окунув его в оставшуюся глазурь.

— Остатки всегда самые вкусные. — Марианна сделала то же самое. Через секунду ее глаза вспыхнули озорными огоньками, и она мазнула Питера по носу.

— Ах так?! — воскликнул он и нарисовал ей усы.

Марианна быстрым движением провела полоску по его лбу и увернулась от его руки. Питер пустился в погоню, не выпуская из рук кастрюльку с глазурью. Они носились по кухне с визгом и хохотом, постепенно превращая друг друга в настоящих индейцев, пока Марианна не взмолилась о пощаде.

— Все, я сдаюсь! — тяжело дыша, проговорила она. — Да и у тебя на лице не осталось свободного места. Пошли умываться.

Оказавшись перед зеркалом в ванной, они посмотрели друг на друга и расхохотались.

— А тебе идет смуглая кожа, — произнесла сквозь смех Марианна. — Зато я настоящее пугало.

— Неправда, — возразил Питер. — Ты была бы признана первой красавицей в любом индейском племени.

Марианна включила воду и тщательно умылась, стараясь, чтобы тушь не потекла. Подняв глаза, она поймала в зеркале взгляд Питера. Он выглядел завороженным, восхищенным и немного грустным.

— Что ты на меня так смотришь?

Питер как будто очнулся и смущенно отвел глаза.

— Мне нравится на тебя смотреть, — произнес он, за пару минут закончив процедуру умывания.

Мокрые волосы прилипли к его лбу, влажные ресницы придали его шоколадным глазам четкость очертаний и усилили то странное действие, которое его взгляд всегда оказывал на Марианну. Она почувствовала теплую волну, пробежавшую по позвоночнику и охватившую все ее тело. Протянув Питеру полотенце, она хотела обойти его и выйти из ванной, но помещение было не таким уж просторным и Марианна споткнулась об его ногу и потеряла равновесие. Питер подхватил ее и удержал от падения.

— Какая я неуклюжая, — пробормотала Марианна.

— Это я виноват, — возразил он. — Разбросал свои лапы по всей ванной.

Марианна невольно улыбнулась. Питер крепко держал ее за локти. Она попыталась осторожно высвободиться, но в ответ на это движение его руки обхватили ее талию и она оказалась очень тесно к нему прижатой. Марианна ощущала жар его рук, слышала его учащенное дыхание и не могла понять, почему у нее кружится голова, а ноги ослабели так, что она едва могла стоять.

Когда он осторожно прикоснулся губами к ее виску, Марианна вздрогнула, закрыла глаза и ухватилась за плечи Питера, как за единственную опору в этом водовороте пугающе сильных ощущений, которые ее захватили. Он целовал ее волосы, ее лицо, ее губы жадно и страстно, как путник, долго бредший по пустыне и наконец добравшийся до спасительного источника воды. Марианна была ошеломлена этим напором, это было так не похоже на того Питера, которого она знала: спокойного, уравновешенного, немного ироничного и чуть-чуть застенчивого…

Губы Питера скользнули по шее Марианны и задержались на тоненькой пульсирующей жилке. Она почувствовала, как платье сползает с плеча и ее кожу обжигает горячее дыхание Питера. То, что надвигалось на нее, было таким сладостным, таким желанным и то же время таким пугающим…

Марианна замерла и немного отстранилась. Питер, чуткий ко всем ее движениям, сразу заметил перемену в настроении Марианны. Его губы остановились, но он не выпустил ее из своих объятий. Марианна открыла глаза и взглянула на лицо Питера, такое знакомое и в то же время совсем другое, не такое, как всегда. Руки Питера медленно скользили по ее волосам, его грудь вздымалась, а ноздри трепетали, как будто ему приходилось сдерживать бушующую внутри бурю чувств и эмоций.

— Питер, — еле слышно произнесла Марианна.

Он посмотрел на нее. В его глазах читалась мольба, а в глубине их мелькали языки обжигающего пламени.

— Ты же не думаешь, что если я пригласила тебя в гости, то это значит.

— Конечно, не думаю, — перебил ее он.

Он опустил глаза, а когда снова посмотрел на Марианну, то она с облегчением узнала в нем того Питера, с которым всегда чувствовала себя легко и непринужденно. Марианне показалось, что жар, исходивший от него, уменьшился на несколько градусов. Но Питер все еще не выпускал ее из своих объятий.

— Я никогда не буду делать то, что тебе неприятно, — произнес он одними губами.

— Я не это имела в виду, — смутилась она.

— Я знаю. — Он дотронулся губами до ее лба. — Я не буду тебя торопить, и… не забивай себе голову всякими глупостями. Кажется, я пришел, чтобы попробовать твои умопомрачительные кексы, — добавил он с улыбкой.

— Пойдем попробуем. — Марианна двинулась в сторону кухни.

Питер шел рядом, не убирая руку с ее талии.

Уплетая кексы, Питер на все лады расхваливал кулинарное мастерство Марианны.

— Это просто божественно! — восклицал он. — Никогда в жизни не ел такой вкуснотищи.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — недоверчиво смотрела на него Марианна.

— Нисколько! Да ты сама попробуй. А то как-то странно: я стараюсь за троих, а ты не съела ни кусочка. У меня даже могли бы возникнуть подозрения…

— Что я хочу тебя отравить?! — засмеялась она.

— А что, это хороший способ избавиться от слишком назойливого поклонника…

— Ты не назойливый, — произнесла Марианна еле слышно и положила себе на тарелку один кекс, самый маленький.

— По такому случаю я разолью шампанское. — Питер встал и направился к холодильнику. — Где у тебя бокалы?

Марианна жестом показала на шкафчик и осторожно откусила кусочек кекса. Все эти перипетии с кексами, произошедшие за сегодняшний вечер, так ее вымотали, что она была бы рада в ближайшие несколько месяцев вообще ничего не слышать об этих кондитерских изделиях. Кексы оказались такими же, как всегда: вполне приемлемыми. Интересно, это она привыкла к их вкусу или Питер сильно преувеличивает произведенное на него впечатление?

Когда пробка с гулким звуком вылетела из горлышка бутылки, Марианна вздрогнула. Питер быстро и аккуратно разлил пузырящуюся жидкость по бокалам и провозгласил:

— За тебя! За самые прекрасные и самые необыкновенные глаза на свете, за самые красивые, самые изящные и самые умелые руки и за все твои таланты!

— У меня нет никаких талантов.

— Ты несправедлива к себе.

— Я хорошо себя знаю. Я не умею ни петь, ни танцевать, ни рисовать… В детстве, когда устраивались какие-нибудь утренники или праздники, где нужно было выступать на сцене или еще как-то себя проявлять, я тихонько сидела в уголке и старалась, чтобы меня никто не заметил.

— Скромность тоже талант. — Питер с улыбкой смотрел на Марианну. — Очень редкое в наше время явление. Хотя, я думаю, тебе не стоит его в себе культивировать. Это просто удивительно, как при такой умопомрачительной внешности тебе удалось остаться такой скромницей.

— Давай не будем о моей внешности.

— Я понимаю, тебе давно надоели пошлые комплименты, но, поверь мне, сегодня ты так красива, что об этом невозможно молчать. Тебе удивительно идет этот цвет… и это платье. Ты в нем похожа на древнегреческую богиню. Или на музу. Точно! Я все время думал: кого ты мне напоминаешь? Теперь знаю. Ты муза.

— Муза чего? Помнится, их было девять штук и каждая отвечала за свою область.

— Нет, это не то, — задумчиво проговорил Питер. — Ты муза всего. Легкий ветерок вдохновения. Муза любви.

Марианна окончательно смутилась, взяла в руки бокал, отпила из него, снова поставила на место.

— Наверное, мне пора, — тихо произнес Питер. — Уже поздно.

— Да, — кивнула она, — действительно поздно.

Питер решительно встал.

— Это был… очень хороший вечер, — сказал он.

Марианна снова кивнула и встала вслед за ним.

— Возможно, самый лучший.

Марианна снова кивнула. Питер взглянул на нее растерянно, сделал неопределенный жест руками, потом все же развернулся и направился к входной двери. Не доходя до двери нескольких шагов, Питер неожиданно развернулся и произнес с надеждой:

— Может быть, помочь тебе… вымыть посуду?

— Да нет, я сама справлюсь, — произнесла Марианна, не глядя на него. — Там совсем немного.

— Ну, тогда я пойду?

Марианне показалось, что она слышит в его голосе самое настоящее отчаяние.

— Хорошо, иди. — Она подняла на него глаза.

В следующее мгновение они каким-то загадочным образом оказались в объятиях друг друга. Поцелуи Питера были страстными и требовательными, его руки скользили по ее телу, то крепко прижимая ее к себе, то отпуская для того, чтобы убрать волосы с ее лица или освободить плечо от тонкой ткани платья.

Марианна, неожиданно подхваченная мощной волной неизведанных ощущений, сначала отвечала на поцелуи Питера робко и несмело, но постепенно пронзительный жар, растекавшийся по ее крови, заставил ее окончательно потерять голову и забыть обо всем на свете…

Позже Марианна лежала в его объятиях, уставшая, счастливая, наполненная необыкновенной нежностью, и вспоминала историю их знакомства. Кажется, это было совсем недавно: первая встреча, первые волнения, первый телефонный разговор, затянувшийся почти на час.

И Питер, который с первого взгляда показался ей странно знакомым, как друг детства, которого она долгое время не видела. Но в то же время он был каким-то далеким, как человек с другой планеты. Иногда ей казалось, что он совсем ее не понимает, а она его. У нее были серьезные сомнения: а возможно ли вообще, чтобы два разных человека стали одним целым, понимали друг друга без слов, чувствовали одинаково, думали об одном и том же… и любили друг друга всю жизнь, до конца дней. На меньшее она была не согласна.

2

Познакомились они довольно необычным образом. Марианна сидела на скамейке в скверике, бледная и ослабшая. Дернул меня черт ввязаться в эту авантюру! — думала она. Больше никогда и ни за что. Я совершенно для этого не подхожу. Пусть как-нибудь обходятся без меня.

Она обхватила голову руками и потерла пальцами виски. Перед глазами маячили какие-то желтые круги и темные мушки.

Неожиданно Марианна почувствовала, что рядом с ней кто-то есть. Она резко развернулась, отчего ее головокружение усилилось и ей пришлось ухватиться рукой за спинку скамейки. Возле нее сидел светловолосый молодой человек и сочувственно смотрел на нее. Глаза у него были необычными, хотя Марианна не сразу поняла, в чем тут дело. Но позже разобралась. Просто они были очень темными, почти черными, и это казалось странным, потому что его волосы были светло-русыми так же, как и брови, да и кожа вовсе не отличалась смуглостью.

— После нападения вампиров необходимо съесть бифштекс с красным вином, — произнес он совершенно серьезно.

— Зачем? — не поняла Марианна.

— Для восстановления сил и пополнения запасов крови, — объяснил незнакомец. — В красном вине много железа и гемоглобина. И в бифштексе тоже.

— Я не люблю бифштексы.

— Ну тогда бульон. С зеленью и гренками.

— Это уже лучше, — задумчиво произнесла Марианна, вдруг осознавшая, что она страшно голодна. — А откуда вы знаете? — спохватилась она.

— Что знаю? — спросил темноглазый блондин с улыбкой.

— Про вампиров.

— А я видел, как вы вышли из тех дверей, — пояснил он и указал на здание с надписью «Пункт приема донорской крови». — И как только у них рука поднялась на такую хрупкую девушку?! — добавил он с искренним возмущением.

— Я сама напросилась, — вздохнула Марианна. — Недавно случайно посмотрела фильм о том, как не хватает донорской крови людям с тяжелыми заболеваниями, и решила прийти…

— Это настоящий героический поступок, — произнес незнакомец. — Я ни капли не шучу. Немногие на такое способны…

— А вы когда-нибудь сдавали кровь?

— Нет, — покачал он головой. — Но теперь обязательно сдам. Два раза. Нет, лучше пять.

Марианна рассмеялась. Слабость и головокружение куда-то улетучились, она снова была полна сил.

— В следующий раз, когда вам захочется поделиться с человечеством своей драгоценной кровью, зовите меня. Я думаю, у меня найдется пара литров лишней кровушки. Кстати, меня Питер зовут. Я работаю в галерее вон там, на другой стороне улице. Вышел подышать свежим воздухом, а тут вы… — Он достал из кармана визитку и протянул Марианне. «Питер Логан. Галерея Логана и Кэрри» — прочитала она.

— Там и номер телефона есть, — добавил он.

— Я вижу.

— Так как насчет бульона? — спросил Питер. — Здесь недалеко есть маленький ресторанчик. Бульон там варит шеф-повар по особому рецепту, поэтому я гарантирую, что вам понравится…

— Вы даже не спросили, как меня зовут! — возмутилась Марианна. — А уже приглашаете на бульон.

— Простите. Я не хотел вас пугать или торопить. Думал, вы сами назовете свое прекрасное имя. К тому же я дикий варвар, плохо знакомый с хорошими манерами. Меня воспитывали индейцы. А еще бабуины и прочие троглодиты.

— Правда? — вырвалось у Марианны.

— Почти, — кивнул Питер. — Еще раз извините, если вам кажется, что я несу чепуху. Скорее всего, так оно и есть. Но, может, вы все-таки откроете мне тайну своего прекрасного имени?

— Меня зовут Марианна.

— Ох, — восхищенно выдохнул он. — Я был уверен, что имя у вас тоже необыкновенное.

— Тоже? — переспросила Марианна.

— Да, тоже, — кивнул он. — Такое же необыкновенное, как вы сама.

— Имя как имя, — пробормотала Марианна.

— Вы позволите мне угостить вас чашкой бульона? — Питер поднялся, галантно поклонился и протянул руку.

— Ну, хорошо, — неуверенно согласилась она.

— Сразу хочу вас успокоить: это вас совершенно ни к чему не обязывает. Если вам не понравится бульон или мое поведение, вы в любой момент можете выплеснуть его прямо мне в рожу.

— В лицо, — поправила его Марианна. — Она встала, опираясь на его руку.

— В лицо, — повторил Питер. — Снова издержки моей дремучей невоспитанности.

— Вообще-то я уже чувствую себя вполне нормально, — сказала она, шагая рядом с Питером и опираясь на его руку.

— Я рад, но, возможно, вам это только кажется. Это я вас заболтал, отвлек и немного подзарядил своей энергией.

— Возможно, — кивнула Марианна.

— Но вам все равно совершенно необходимо подкрепиться. Тем более что мы уже почти пришли.

Бульон действительно оказался очень вкусным, он окончательно привел Марианну в чувство, а пара глотков терпкого красного вина, которые по настоянию Питера сделала Марианна, устранили остатки напряжения, которое еще витало между ними.

— Мне здесь нравится, — произнесла она, окидывая взглядом небольшой пустынный зал ресторана, отделанный в темно-зеленом цвете. — Уютно и как-то тепло.

— Я часто здесь обедаю. Повар здесь замечательный. Готовит в основном континентальную кухню.

— Вам не нравится традиционная английская еда? — с усмешкой спросила Марианна. — Насколько я поняла, вы не так давно в Великобритании.

— Что, это так заметно? — сокрушенно вздохнул Питер.

— Вы сами говорили о воспитавших вас троглодитах.

— Честно говоря, самих троглодитов я не помню, но помню итальянских, индийских, мексиканских и китайских нянек.

— Ваши родители много путешествовали?

— Только этим они и занимались все мое детство. Мы задерживались на одном месте несколько месяцев, потом снова переезжали… куда-нибудь в другую страну или даже на другой континент.

— Наверное, это не очень хорошо для маленького ребенка, — сочувственно заметила Марианна. — Только привыкнешь к дому, к людям, как надо куда-то уезжать.

— С одной стороны, это так, — кивнул Питер. — Потом, когда я стал постарше, особенно тяжело было расставаться с друзьями. Но, с другой стороны, зато у меня куча друзей по всему свету, со многими из них я до сих пор переписываюсь. Правда, когда я достиг переходного возраста, мои родители одумались и осели в Нью-Йорке. Так что моя юность прошла на Манхэттене.

— А потом вы решили пожить в Лондоне?

— Потом я окончил университет, немного попутешествовал самостоятельно и решил заехать в старую добрую Англию, откуда родом все мои предки и где у меня куча родственников. Мои родители к тому времени уже переехали в Лондон.

— А до этого вы не бывали в Англии? — с интересом спросила Марианна.

— Никогда! — воскликнул Питер. — Но все равно я стопроцентный англичанин.

— Да ну?

— Точно. Я это понял здесь.

— Докажите! — поддела его Марианна.

— Ну, во-первых, мое происхождение… Хотя это как раз неважно. Так вот, доказываю: я обожаю пить чай, особенно в пять часов, мне нравится ходить на скачки, я пытался охотиться, я болею за «Ливерпуль», я смеюсь над шутками англичан, и еще мне кажется, что английские девушки самые красивые. Особенно некоторые, — смущенно добавил он.

— Должна вас разочаровать. Уже давно никто не пьет чай в пять часов. Ваши представления об Англии, по-моему, взяты из романов Диккенса. А об английских девушках говорят, что они холодные и высокомерные.

— Обо всех девушках я не берусь судить. Но есть одна англичанка с неанглийским именем Марианна, которую никак нельзя назвать холодной и тем более высокомерной.

— Вы меня совсем не знаете. Я бываю такой высокомерной, что чертям тошно становится.

— Не сомневаюсь, — рассмеялся Питер. — Но, я думаю, со мной вы такой не будете.

— Уверены? — Марианна вложила в это слово всю холодность, на которую только была способна в тот момент. И окатила Питера ледяным взглядом.

Он изобразил притворный ужас. А потом осторожно взял ее за руку.

— Не верю, — тихо произнес он. — Вы теплая.

— Я же живая, — не выдержала Марианна и улыбнулась.

— Да и к тому же момент упущен, — продолжал Питер. — Я застал вас врасплох, в момент слабости, я знаю, что вы мягкая и отзывчивая. И теперь вы меня уже никогда не убедите в обратном.

— Даже если очень постараюсь?

— Ага, — кивнул Питер. — Только вы лучше не старайтесь. Мне страшно.

Марианна согласилась попробовать десерт из бисквита с мороженым и свежей клубникой, но отказалась сообщить Питеру свой номер телефона.

— Я все обдумаю и вам позвоню. Может быть.

— Как же так?! — воскликнул он растерянно. — Я же понятия не имею, где вас искать.

— Я позвоню, — мягко произнесла Марианна.

— Вы не позвоните, — с обреченным видом произнес Питер.

Его веселость и оживление мгновенно куда-то улетучились. Он выглядел таким расстроенным, что Марианне стало его жалко. Но она решила проявить твердость.

— Почему вы так в себе не уверены? — спросила она, поддевая маленькой ложечкой на длинной ручке ягоду клубники.

Питер пожал плечами.

— Раз вы говорите, что вам нужно все обдумать, значит, вам уже все ясно.

— Да, мне все ясно, — кивнула Марианна, пряча улыбку.

— Вы хотите меня помучить. Помучить еще немного, а потом выбросить из головы.

— А вы говорили, что я мягкая и отзывчивая, — лукаво улыбнулась Марианна.

— Да вы настоящий чертенок! — Глаза Питера снова засияли. — Слушаете меня, смеетесь надо мной, о себе совершенно ничего не рассказываете. — Он замолчал и посмотрел на нее вопросительно.

Она кивнула.

— Похоже, я пропал, — вздохнул Питер и схватился руками за голову.

Марианна взглянула на свои часы.

— Кажется, мне пора.

— Как, уже? — Питер накрыл ее ладонь своей.

— Да, — кивнула она. — Я и так задержалась с вами.

— Спасибо. — Питер проникновенно заглянул в ее глаза.

— За что? — удивилась Марианна.

— За то, что задержались.

— Это вам спасибо. За то, что спасли меня от голодного обморока. И последствий собственных необдуманных порывов.

— Я очень надеюсь, что у вас будет еще один порыв.

Марианна взглянула на него вопросительно.

— Набрать мой номер, — закончил Питер.

— Я подумаю, — улыбнулась Марианна. — И сообщу вам о своем решении по телефону.

Она уехала на такси, назвав водителю только район Лондона, где она жила, без всяких подробных указаний. Она даже не сказала Питеру, что место ее работы находится совсем недалеко от его галереи.

Конечно, она позвонила. Предварительно выждав три дня, хотя ей хотелось позвонить в тот же вечер. Эти долгие дни тянулись почти бесконечно. А может, он уже забыл о ней? Нет, это невозможно. Он был искренним, в этом нет никаких сомнений. Он был расстроен, он хотел увидеть ее снова, продолжить знакомство. А она?

Она не знала. Но почему-то, возвращаясь домой после встречи с Питером, она ловила себя на том, что беспричинно улыбается и напевает, что ей хочется обнять весь мир или совершить какое-нибудь небольшое безумство. Но Марианна не стала особо безумствовать, ограничилась тем, что зашла в магазин игрушек и купила плюшевого зайца. Его глаза и выражение мордочки чем-то напомнили ей Питера, когда она бросила случайный взгляд на витрину.

Принимая душ, она думала о Питере, сидя на диване перед телевизором и бездумно переключая каналы. Она не переставала думать о нем, когда засыпала, его темно-шоколадные глаза были перед ее мысленным взором.

С ним все было не так, как обычно. Обычно, когда ей кто-то нравился, она смущалась, говорила какие-то нелепые слова, совершала необдуманные поступки. В общем, вела себя глупо. И чувствовала себя неуклюжей курицей. А с Питером она была королевой. Совершенно непонятно почему. Это какая-то загадка. А ведь он нравился ей не меньше, а скорее больше, чем все те молодые люди, с которыми она общалась в последнее время.

Может быть, дело в том, что он появился неожиданно и она просто не успела начать смущаться, забыла о привычной роли. Или всему виной слабость и головокружение? Или неожиданное начало разговора. А через несколько минут общения Марианне уже казалось, что они давным-давно знакомы и смущение было бы совсем неуместным.

Марианне понравился тот напор, с которым Питер начал знакомство и почти вынудил ее продолжить его за обедом в ресторане. И не меньше этого ей нравилось видеть его растерянность и огорчение, когда он понял, что она не собирается давать ему свой номер телефона. В этой ситуации Марианна была хозяйкой положения, и эта непривычная роль была ей очень приятна. И теперь только она решала, звонить ему или не звонить. Конечно, она знала, что позвонит. Но ей приятно было думать, что развитие событий зависит от нее и это ему, а не ей приходится мучительно ждать звонка.

Когда Марианна набрала те несколько цифр, которые уже выучила наизусть, разглядывая визитку, Питер взял трубку почти мгновенно, как будто не выпускал телефон из рук в ожидании ее звонка.

— Привет, — произнесла Марианна. Она надеялась, что ее голос прозвучал спокойно и непринужденно и не выдал внезапно охватившего ее волнения.

— Ох! — услышала она восхищенный возглас. — Я так рад, что ты позвонила. Я уже почти потерял надежду и собирался завтра брать штурмом донорский пункт.

— Зачем? — рассмеялась Марианна.

— Чтобы вытрясти из них твой адрес. Или хотя бы фамилию. Хоть что-нибудь.

— А ты сдал кровь?

— Конечно, я же обещал. На следующий же день. И они мне сразу сказали, что не раздают информацию о донорах кому попало.

— Я думаю, это правильно.

— Теперь я тоже так думаю. Ведь у меня теперь есть твой номер телефона.

— А может, это не мой номер. Мало ли откуда я звоню.

— Нет, это невозможно! Уверен, коварство — это не по твоей части.

— Не надо меня идеализировать. Тебе совсем неизвестно, какая я на самом деле. Первое впечатление может быть обманчивым.

— Красивая девушка с чувством юмора и со склонностью к самоиронии — это просто несбыточная мечта! — Голос Питера просто искрился радостными оттенками. — Когда мы снова увидимся? — спросил он с надеждой.

— Я даже не знаю, — протянула Марианна. — У меня такой плотный график.

Это была неправда. Наоборот, на работе сейчас был период спокойствия и застоя. Начальство укатило на очередную конференцию, и Марианна не особо напрягалась в рабочие часы, и уж тем более не задерживалась сверхурочно.

— Может быть, сегодня? — предложил Питер, как будто не обратив внимания на ее слова.

— Но уже поздно!

— Вовсе нет, — возразил Питер. — Я так хочу тебя увидеть, — добавил он шепотом.

— Мне завтра рано вставать.

— На работу?

— На работу.

Хотя вставать нужно было не так уж и рано, а страстный шепот Питера заставил быстрее биться ее сердце, и ей тоже невыносимо захотелось его увидеть.

— Расскажи о своей работе. Мне так хочется хоть что-нибудь узнать о тебе, о твоей жизни.

— Ничего интересного, — отнекивалась Марианна. — Как-нибудь в другой раз расскажу.

— Звучит обнадеживающе, — обрадовался Питер. — Быстрее бы этот другой раз наступил. Как насчет завтра?

— Завтра… — задумчиво произнесла Марианна. — Завтра у нас четверг. Давай лучше послезавтра.

Она сама не поняла, как у нее это вырвалось. Но слово не воробей, так что теперь придется ждать до послезавтра, а от этого ее желание немедленно увидеть Питера возросло в несколько раз.

— Хорошо. — Он не в силах был скрыть разочарования. — Значит, послезавтра самый счастливый день в этом десятилетии, — закончил Питер уже бодрым тоном.

Решив быстро закончить разговор, Марианна договорилась о времени встречи и попрощалась с Питером.

— Ты первая клади трубку, — произнес он с пронзительной грустью.

И Марианна положила трубку. Через три часа. Она сама не заметила, как слово за слово снова разговорилась с Питером. Время летело незаметно, она уже рассказывала ему о своей работе в благотворительной организации, которая занималась охраной редких животных и исчезающих видов растений в разных частях света, о странах, в которых успела побывать, в основном на различных конференциях, о своем детстве и переживаниях переходного возраста и даже о своей юношеской, как водится несчастной, любви…

— О боже, уже час ночи! — воскликнула она, внезапно очнувшись.

— Не может быть. Твои часы врут.

— А что говорят твои?

— Странно, но они врут то же самое. — Марианна почувствовала, что он улыбается. — Видимо, сговорились.

— А мы с тобой заговорились, — подытожила Марианна. — Я не высплюсь, и завтра у меня будут круги под глазами.

— Жаль, что я этого не увижу, — вздохнул Питер.

— Тоже мне потеря, — усмехнулась Марианна.

— Не сомневаюсь, что ты будешь выглядеть потрясающе с этими самыми кругами. Завидую твоим коллегам по работе.

— Смотри не лопни от зависти. Спокойной ночи.

— Марианна! — воскликнул Питер с неподдельным отчаянием в голосе.

— Что?

— Ничего. Просто страшно представить, что ты сейчас положишь трубку и я не услышу и не увижу тебя до самой пятницы. — Он протяжно вздохнул.

— Ничего страшного. Пятница уже завтра.

— Можно я тебе позвоню? — робко спросил Питер. — Завтра, то есть уже сегодня вечером. Обещаю, что не буду держать тебя у телефона до часу ночи.

— Нет, нельзя.

— Но почему?

— Потому что я сама позвоню.

— Я буду ждать. Спокойной ночи и приятных снов.

— Вот теперь уже точно спокойной ночи, — произнесла Марианна и положила трубку.

Телефон нагрелся, и у него разрядилась батарея, ухо горело, рука затекла от долгого нахождения в неудобной позе, но улыбка Марианны была счастливой, а глаза сияли так же ярко, как звезды на небе за окном…

На следующий день Марианна мучилась сомнениями и раскаянием. Она уверяла себя, что не стоило быть такой откровенной, что она его совсем не знает, что, скорее всего, на самом деле он совсем не такой, каким представляется ее романтическому воображению, и ее неизбежно, как и всегда, ждут только боль и разочарования. А она не хотела разочарований. И не хотела боли. Лучше уж быть одной и не пускать никого в свой внутренний мир, чем поверить, а потом снова обжечься.

К вечеру ее сомнения только усилились. Она несколько раз брала в руки телефон, но у нее не хватало решимости набрать номер. Она чувствовала, что от вчерашней непринужденности не осталось и следа, что ее голос будет звучать натянуто и отчужденно и она ничего не сможет с этим поделать. Лучше уж совсем не звонить. И отменить встречу, которую она назначила на пятницу. Но ведь она обещала. Обещала позвонить, обещала прийти. Марианна была человеком обязательным, и такая вещь, как невыполнение обещаний и договоренностей, всегда вызвала у нее неприятие.

Она промучилась до одиннадцати часов вечера, когда раздался звонок. Увидев, что это звонит Питер, Марианна с бьющимся сердцем взяла трубку.

— Привет, — произнес он неуверенно. — Я не слишком поздно?

— Да нет. Я как раз собиралась тебе звонить.

Это не было ложью. Она собиралась. Но не решалась, сомневалась, изводила себя черными мыслями.

— Правда? — обрадовался Питер.

— Не знаю, — честно ответила Марианна.

— Понятно, — протянул Питер.

— Что тебе понятно? — неожиданно разозлилась Марианна.

— Мне понятны твои сомнения.

Марианна промолчала.

— Мне совершенно не хочется быть назойливым, но я все же спрошу: наша договоренность насчет завтрашнего вечера остается в силе?

Марианна молчала.

— Если тебе нужно подумать, если ты не знаешь, на что решиться, то я готов ждать. Столько, сколько нужно.

— Я действительно не знаю, — сказала Марианна. — Это кажется нелепым, но я боюсь.

— Понимаю. — Он помолчал несколько секунд, а потом продолжил: — Для меня это тоже больше, чем просто свидание. Я чувствую, что это судьба. А встреча с судьбой кого угодно может напугать.

И Марианна вдруг поняла, что он прав. Что именно поэтому она так мучается и боится. Мало ли у нее было разных свиданий, прогулок или ужинов в ресторанах с коллегами, друзьями и просто новыми знакомыми, но никогда у нее не было ощущения, что эта встреча может изменить ее жизнь. А сейчас она была уверена, что это так. Что Питер не просто случайный знакомый.

— Я приду, — вдруг произнесла она. — Еще не хватало испугаться какой-то там судьбы.

— Мне нравится твой настрой. — В его голосе чувствовалась теплота. — И я уже видел, что ты очень смелая девушка.

Марианна попрощалась и положила трубку. Тяжесть с ее сердца улетучилась. Глупо противиться судьбе. Ей хочется пойти завтра на свидание, хочется быть рядом с этим странно знакомым и в то же время далеким и непонятным мужчиной. Может быть, это станет самой большой болью в ее жизни, такой, какой она даже представить не может. Все равно она не может сопротивляться. Это сильнее ее. Хотя и торопить события тоже не стоит. Пусть все идет как идет. Или даже медленнее, чтобы она успевала переводить дыхание.

3

Вспоминая их первое свидание, как они оба сначала были робкими и застенчивыми, а в конце хохотали как сумасшедшие и гуляли по ночным лондонским улицам, взявшись за руки, Марианна незаметно уснула.

Проснулась она от неясного бормотания и от крепких объятий.

— Господи, неужели это все правда?! — шепотом восклицал Питер, прижимая ее к себе и зарываясь лицом в ее волосы. — Я думал, это сон и не хотел просыпаться.

— А может, это и правда сон, — проговорила Марианна немного хриплым после сна голосом.

— Я всегда мечтал проснуться, обнимая тебя. — Питер нежно прикоснулся губами к ее шее.

— А я еще не проснулась. — Марианна уткнулась лицом в его плечо.

— Ну тогда спи, я не буду тебя будить, — прошептал Питер и осторожно провел рукой по ее волосам, по спине… Потом он повернулся и поцеловал ее в висок.

Марианна чувствовала, как волны нежности и желания растекаются по ее телу. Это было самое приятное пробуждение в ее жизни. Питер прикасался к ее телу кончиками пальцев, скользил по нему, изучал его с восторгом и благоговением, как самое прекрасное и совершенно произведение искусства.

Вскоре он почувствовал, что Марианна отзывается на его ласки, еле заметно вздрагивая и сдерживая прерывистое дыхание.

— Кажется, я тебя все-таки разбудил, — произнес он шепотом ей на ушко. — Извини, но я ничего не могу с собой поделать. Ты так божественно прекрасна, и я так люблю тебя, каждую клеточку твоего тела…

Марианна взглянула на него из-под опущенных ресниц, на ее щеках запылал еле заметный румянец, а губы приоткрылись в ожидании поцелуя…

Во второй раз Марианна проснулась от запаха свежесваренного кофе. Она еще не совсем очнулась от томных сновидений, и первой ее мыслью было, что чего-то не хватает. Потом она поняла, что рядом нет Питера, а ей так хотелось, чтобы он снова сжал ее в своих объятиях и она бы снова почувствовала себя безмятежно счастливой и защищенной от всех невзгод…

Как будто бы в ответ на ее мысли в дверях появился Питер, завернутый в простыню, как римский император. Марианна улыбнулась и протянула руки ему навстречу.

— Доброе утро, любимая, — произнес он и подкрепил свои слова поцелуем.

— Доброе утро, — отозвалась Марианна, глядя на него с любовью и восхищением. Она читала такую же любовь в его сияющих темно-шоколадных глазах.

— Что ты предпочитаешь к кофе: тосты, пирожные, кексы или рогалики? Лично я предпочитаю все сразу, и побольше, — добавил он.

— Ну тогда и я тоже. Хотя обычно по утрам я просто пью кофе, но сегодня я почему-то ужасно голодная.

— Ничего удивительного. — Питер посмотрел на нее так красноречиво, что Марианна отвела глаза.

— Наверное, это потому, — попыталась продолжить она как ни в чем не бывало, — что, судя по часам, уже вовсе и не утро. Хорошо, что сегодня выходной.

— Не то слово.

— Ну, готовь свои рогалики, я сейчас умоюсь, оденусь, и приду. — Марианна нетерпеливо посмотрела на Питера.

Похоже, он и не собирался выходить из спальни.

— Что же ты не идешь готовить рогалики? — спросила она в нетерпении.

— Все уже готово.

— Ну, тогда… наливай кофе.

— Успеется, — отозвался Питер и не двинулся с места.

— Питер, — взмолилась Марианна, — сейчас слишком светло, чтобы я… разгуливала по квартире в чем мать родила под твоим пристальным взглядом. Халат висит в ванной, а где то платье, в котором я была вчера, я не помню.

— Оно в гостиной. Это не очень далеко.

— Я сейчас разозлюсь, — нахмурилась Марианна, заворачиваясь в простыню.

— Обещаю смотреть не пристально, а прищурившись, — улыбнулся Питер.

— Я настаиваю, чтобы ты вышел!

— Ладно-ладно, уже ухожу.

Питер действительно вышел и даже осторожно прикрыл за собой дверь. Но через пару минут, когда Марианна открыла дверцу шкафа, раздумывая, что бы такое надеть, а простыня незаметно сползла на пол, голова Питера неожиданно снова просунулась в комнату.

— Я забыл спросить: кофе со сливками или без? — Его взгляд был лукавым и восхищенным одновременно, и он послал ей воздушный поцелуй.

— Питер! — воскликнула Марианна возмущенно и запустила в него первым, что попалось под руку.

Оказалось, что это полупрозрачный пеньюар, который она никогда не носила.

— Советую тебе надеть это, — произнес Питер, разглядывая тонкую ткань.

— Ни за что! Я надену паранджу.

— А под ней ничего не будет? — с заинтересованным видом спросил Питер.

Марианна, уже успевшая завернуться в простыню, гневно сверкала глазами.

— Ладно… — Питер в знак капитуляции поднял обе руки. — Я больше не буду. А вообще предлагаю завтрак в простынях. А что? Ходили же так в Древнем Риме, да и сейчас ходят в некоторых местах.

— А ладно. — Марианна махнула рукой. — В простынях так в простынях. Но умыться все же не помешает. И причесаться.

— Ты прекрасна, как Афродита, — сказал Питер. — А непричесанная еще прекрасней.

— Я все же причешусь. — Марианна направилась в ванную.

Питер в свою очередь пошел на кухню заканчивать приготовления к позднему завтраку.

— Я и не знала, что у меня в холодильнике столько еды! — Марианна появилась на пороге кухни умытая, причесанная и в простыне, повязанной очень элегантным способом.

— Ничего, что я так… по-хозяйски? — немного смутился Питер.

— По-моему, получилось великолепно, — похвалила его Марианна. — У меня просто слюнки текут. Все такое аппетитное.

Она уселась за стол, взяла в руки чашку с кофе и потянулась за рогаликом, разрезанным пополам и намазанным джемом.

— Может, ты и готовить умеешь?

— Конечно, умею, — кивнул Питер. — Я вообще много чего умею. Со мной хорошо и удобно.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Марианна. — Выходит, вчера, когда мы пекли кексы, ты нарочно путался у меня под ногами с таким видом, как будто в первый раз в жизни попал на кухню?

— Нет. — Питер покачал головой. — Вовсе не специально. Во-первых, я вчера жутко волновался, ну просто как мальчишка. А во-вторых, печь я действительно не умею. Совсем.

Питер поглощал рогалики, пирожные и тосты с внушающей уважение скоростью, так что Марианна даже засмотрелась на него, застыв с чашкой кофе в руках. Он заметил ее взгляд, потом посмотрел на опустевшие тарелки и смущенно положил на место пирожное.

— Да ты ешь, ешь, не стесняйся, — подбодрила его Марианна.

— Вообще-то обычно я не такой прожорливый, — принялся оправдываться Питер. — Просто сегодня что-то на меня нашло.

— Мне нравится твой аппетит.

Питер снова взял в руки пирожное. Посмотрев на Марианну, он откусил маленький кусочек. У нее невольно вырвался смешок. Питер снова положил пирожное на тарелку.

— Кажется, я уже наелся, — проговорил он со вздохом и откинулся на спинку стула.

При этом он локтем задел тарелку с пирожным, она накренилась и готова была уже грохнуться на пол, но Питер успел подхватить ее быстрым движением. Тарелка осталась у него в руке, а пирожное все-таки съехало и плюхнулось ему на колени. Питер издал нечленораздельное сердитое восклицание и виновато взглянул на Марианну.

Марианна со смехом протянула ему салфетки.

— Хорошо, что ты в простыне, а не в своих светлых брюках, — сказала она. — Мусорное ведро под раковиной.

Питер встал, направился к раковине, придерживая двумя руками пирожное. Но и на этом пути его подстерегали неприятности: сначала он наступил на край простыни и чуть не растянулся, потом, окончательно запутавшись в складках простыни, чуть не опрокинул мусорное ведро.

— Да что ж это такое творится?! — воскликнул он. — Меня срочно нужно выставить за дверь, пока я окончательно все здесь не порушил. Сам не пойму, чего это я сегодня такой буйный!

— Ну просто как бешеный Колмен, — констатировала Марианна, невозмутимо наблюдавшая за акробатическими трюками Питера.

— Как кто? — переспросил Питер.

— Как бешеный Колмен, — повторила Марианна. — Так сказала бы моя бабушка.

— А кто он, этот Колмен?

— Именно этот, бешеный, не знаю. — Марианна пожата плечами. — А вообще Колмены — это наши соседи. То есть соседи бабушки с дедушкой.

— Бешеные? — поинтересовался Питер.

— По-моему, не очень.

— Тогда я ничего не понимаю, — произнес Питер, снова усаживаясь на стул возле Марианны.

— А, — махнула рукой она, — это долгая история. И неинтересная.

— А мне кажется, интересная. — Питер проявил упрямство. — Ну расскажи.

— Ну хорошо, — кивнула Марианна. — Сам напросился. Началась эта история очень давно, — начала Марианна вкрадчивым голосом и покосилась на Питера. — Лет триста назад, наверное. Или около того.

— Ого! — восхитился Питер. — А ты говоришь, неинтересная!

— По соседству с землями моих предков располагались земли неких Колменов. Граница проходила прямо по реке. По небольшой такой речке, она и сейчас течет на том же самом месте. Жили они себе жили… мои пращуры, Тэмплтоны и эти самые Колмены. Нормально жили, не ссорились. Поначалу. А потом началось. Кажется, началось все с мельницы, которую то ли они вдвоем в складчину построили, то ли кто-то из них сам построил на реке, а другого не спросил… В общем, что-то они не поделили и разругались насмерть. Так, что мельницу эту самую сожгли, пастбища друг у друга потоптали, а уж какими словами называли друг друга… это история умалчивает.

— И что дальше? — спросил Питер, слушавший Марианну с напряженным интересом.

— А дальше эта вражда передавалась из поколения в поколение.

— И до сих пор передается?

— Ага, — кивнула Марианна. — В детстве, когда я на каникулах жила у бабушки с дедушкой, я жутко боялась этих Колменов. Думала, это какие-то жуткие чудища с огромными ртами и лапами, как у Кинг-Конга. А потом поняла, что это обычные люди. Очень удивилась.

— И что, твои бабушка с дедушкой воспитывали в тебе ненависть к этим самым Колменам?

— Да не то что бы… Просто дедушка к месту и не к месту вставлял, что это Колмены, например, всю рыбу в речке выловили или всех зайцев в лесу перестреляли и чуть ли это не их вина в том, что идет дождь или ветер снес крышу сарая. А бабушка использовала их фамилию как универсальное ругательство.

— Да, интересная история, — задумчиво произнес Питер. — А где они, кстати, живут, твои бабушка с дедушкой?

— Недалеко от Дортмура. Вернее, между Дортмуром и Эксетером. Кстати, на следующие выходные я к ним поеду. Там собираются все наши. — И она посмотрела на Питера. Ей бы так хотелось, чтобы он поехал с ней, но она не решилась прямо это ему предложить. — Будет здорово. Приедут мои родители, они, кстати, живут в Эксетере, мои двоюродные братья и сестры, некоторые со своими детьми…

— Соберетесь и пойдете с вилами на Колменов? — спросил Питер с напряженной улыбкой.

— Все может быть, — рассеянно кивнула Марианна. — Кто же нас знает, что нам в голову взбредет.

Она думала о том, как здорово было бы побродить по ее любимым местам вместе с Питером, поваляться на густой травке зеленых холмов, посидеть на берегу журчащей речки.

— А что, твои родители тоже серьезно к этому относятся? — спросил Питер.

— К чему? — очнулась Марианна.

— Ну, к этой вражде с соседями?

— Не знаю. — Марианна пожала плечами. — Мама, пожалуй, нет. Она же не из рода Тэмплтонов. А вот папа — да, — добавила она после небольшой паузы.

— Просто какие-то средневековые страсти, — пробормотал Питер.

— Да глупости все это. — Марианна махнула рукой. — Я думаю, это все больше от скуки.

— Какие у нас планы на сегодня? — спросил Питер, когда они закончили пить кофе, вымыли и вытерли посуду.

— Не знаю, — протянула Марианна. — Я как-то ничего особо не планировала.

— Хорошо, что сегодня еще только суббота, — продолжал Питер.

— Почему это? — заинтересовалась Марианна.

— Потому, — с улыбкой произнес Питер. — Мы можем куда-нибудь съездить.

— Съездить?

— Ну да. Тебе бы хотелось совершить небольшое путешествие?

— Обожаю небольшие путешествия! — воскликнула Марианна.

— Тогда собирайся, а я скоро приеду.

— Ты куда? — растерянно спросила Марианна.

— Хочу взять свою машину. Вчера я приехал на такси. Но ты не волнуйся, я быстро. Одна нога здесь, другая уже там… и снова обе здесь!

— Не стоит так уж сильно торопиться, — пожала плечами Марианна.

— А разве ты не будешь по мне скучать? — хитро прищурившись, спросил Питер.

— Я постараюсь отвлечься.

— А я буду очень-очень скучать. — Питер обнял ее за плечи, зарылся лицом в ее волосы, провел по ним рукой, потом прикоснулся кончиками пальцев к ее шее…

— Может получиться, что мы вообще никуда не поедем, — тихо проговорила Марианна.

— Тоже неплохо, — так же тихо ответил Питер, целуя Марианну в уголок рта.

— Но мне бы хотелось, — сказала Марианна чуть громче.

— Я уже ухожу. — Питер нехотя выпустил Марианну из своих объятий. — Но я обязательно вернусь.

Он сделал шаг назад, помедлил несколько секунд, потом стремительно шагнул к Марианне и запечатлел на ее губах страстный поцелуй.

— Все-все, уже ушел, еще только один последний поцелуй… И еще один, самый-самый последний…

После этого он снова отошел от Марианны, стремительно развернулся и чуть ли не бегом выбежал из квартиры.

Марианна так и осталась стоять, глядя ему вслед и все еще ощущая на своих губах его горячие губы.

— Теперь понятно, почему ты предложил покататься. — Марианна с восхищением разглядывала новенький серебристо-серый кабриолет.

Питер с сияющим видом распахнул перед ней дверцу. Марианна, одетая в бежевый свитер и свободные коричневые брюки, с волосами, заколотыми двумя деревянными шпильками, устроилась на сиденье.

— Мне так нравится эта твоя прическа, — произнес Питер, в свою очередь глядя на нее с любовью и нескрываемым восхищением.

— Так же, как твоя новая игрушка?

— Да это старая. Просто я спилил крышу.

Марианна рассмеялась.

— У тебя получилось очень аккуратно.

— Ну что, погнали?! — с детским задором спросил Питер, поворачивая ключ зажигания.

— Погнали! — в тон ему ответила Марианна.

И они действительно погнали. Сначала по улицам Лондона, где все светофоры, как сговорившись, весело подмигивали им зеленым глазом, а потом — по загородным дорогам. Марианна не спрашивала, куда они едут, ей было все равно. Хоть на край света, лишь бы вдвоем с Питером.

Питер постоянно поворачивался к ней, как бы невзначай прикасался к ее руке или к колену, и эти прикосновения вместе с ощущением скорости, ветра, обдувающего автомобиль, и безоблачным синим небом, простирающимся над ними до самого горизонта, рождали у Марианны чувство такого же безоблачного счастья…

В какой-то момент Питер протянул руку к волосам Марианны и вытащил удерживавшие их шпильки. Волосы рассыпались по плечам и, подхваченные ветром, заструились, как у русалки, плывущей против течения.

— Вообще-то для этого я и купил эту машину, — сказал Питер, дотрагиваясь до струящихся волос Марианны.

— Для чего? — не поняла Марианна.

— Чтобы смотреть, как твои волосы развеваются на ветру, — объяснил Питер. — А еще этот серебристо-серый цвет очень подходит к цвету твоих глаз.

Марианна улыбнулась и положила руку на его ладонь.

Уже через час они были в Брайтоне, прогулялись по набережной и по знаменитому пирсу, а также по древним булыжным мостовым Старого города.

— Тебе здесь нравится? — спросил Питер Марианну, когда они остановились на симпатичном каменном мостике, соединяющем два берега небольшой речушки, впадающей в море.

— Да, — Марианна кивнула. — Нравится.

— Мне тоже очень понравился Брайтон. Я был здесь в мае на фестивале искусств, — объяснил Питер. — Он такой почтенный, такой старинный, от него веет историей…

— В восемнадцатом веке здесь отдыхал весь королевский двор, — заметила Марианна.

— Да, мне рассказывали, — улыбнулся Питер. — Я был на экскурсии. Оказывается, воздух тут целебный. А еще… — он взглянул на Марианну, и в его глазах засветились лукавые искорки, — говорят, что этот мост на самом деле не обычный мост.

— Необычный?

— Да, — кивнул Питер. — Этот мост может исполнять желания.

— Да ну? — недоверчиво усмехнулась Марианна.

— Особенно желания влюбленных, — продолжил Питер, обнимая Марианну за талию. — Нужно загадать желание, а потом поцеловаться.

Марианна смущенно покосилась в сторону довольно оживленной улицы, по которой спешили пешеходы и автомобили.

— Ну что, загадала?

— Загадала.

Питер прильнул жаркими губами к губам Марианны, и вскоре она уже забыла о прохожих, о том, что они стоят посреди моста, забыла даже о загаданном желании, да и вообще обо всем на свете…

Чуть позже, когда они сидели в одном из пабов, где столики благодаря хорошей погоде были вынесены на улицу, Марианна сказала:

— Признайся, ведь ты это все придумал.

— Что придумал? — Питер изобразил на лице искреннее недоумение.

— Всю эту историю про мост, желания и поцелуи.

— Тебе не понравилось? — Он посмотрел на нее таким откровенным взглядом, что у нее запылали щеки.

— Не в этом дело…

— Значит, понравилось?

Марианна уже жалела, что завела этот разговор.

— Ну ладно, — сжалился над ней Питер, видя ее смущение. — Признаюсь. Кое-что придумал. Но про мост и желание — все истинная правда. А вот про поцелуи я добавил от себя. Я думаю, что это правильно. Готов отстаивать свое мнение любыми доступными способами.

— Вынеси это предложение на заседание городского совета Брайтона.

— Я бы с удовольствием, но, боюсь, у меня совсем нет на это времени.

— И чем же ты так занят?

— Я занят самой милой и самой красивой девушкой на свете, — произнес Питер, откровенно любуясь Марианной. — Я уже говорил, что безумно люблю тебя? — Питер накрыл руку Марианны своей ладонью и придвинулся к ней поближе.

— Говорил, — прошептала Марианна.

— Я готов повторять это снова и снова. — Глаза Питера возбужденно горели. — Мне хочется сообщить об этом всему миру.

— Всему миру не обязательно, — тихо произнесла Марианна. — Главное, что это знаю я.

— Ты как всегда права. — Питер, перебиравший ее пальцы, поднес их к губам и осыпал поцелуями.

— Питер, ну мы же здесь не одни. — Марианна попыталась высвободить руки.

— Я все время об этом забываю. Я вижу только тебя, а все остальные как будто не существуют.

— Наш официант точно существует, — указала она глазами в сторону. — По-моему, он боится подойти к нашему столику.

— В английской провинции все такие чопорные, — заметил Питер. — В Нью-Йорке никто бы внимания не обратил на целующуюся парочку.

— Но мы не в Нью-Йорке. А ты не жалеешь о том, что переехал в Англию?

— Ни за что! — пылко воскликнул Питер. — Ведь здесь я встретил тебя.

— А там бы встретил кого-то еще.

— Не говори так! Я не мог встретить кого-то еще. Я всю жизнь искал только тебя. Мы созданы друг для друга. Неужели ты этого не чувствуешь?

— Кажется, чувствую. — Марианна смотрела Питеру прямо в глаза, не отводя взгляда, хотя чувствовала, что ее щеки полыхают. Ну что за детская привычка краснеть от смущения! — А что ты загадал там, на мосту? — спросила она, чтобы ослабить напряжение.

— Не скажу, — отрицательно покачал он головой. — Желания нельзя говорить вслух, а то они не сбудутся.

— Тогда и я не скажу.

— Но… ты можешь написать! — воскликнул Питер.

— А ты?

— Нет, я не могу.

— Ну тогда и я не могу. Могу только сказать, что это желание касается нас с тобой. А твое?

— А мое пусть останется тайной.

— Ты меня перехитрила!

— Сам первый не захотел говорить! Неужели ты относишься к этому так серьезно?

— Нет, но в таком деле любая помощь не помешает, — пробормотал Питер. — Даже помощь непонятных таинственных сил.

Покинув гостеприимный Брайтон, Питер с Марианной поехали в сторону Фалмута через многочисленные курортные городки и поселки: Гастингс, Пул, Борнмут, Истборн… По пути они остановились в одной деревеньке, где проходила осенняя ярмарка, побродили по ней, накупив всякой чепухи вроде вязаных шерстяных гольфов, меховых жилетов, деревянных шкатулок ручной работы и гребней из слоновой кости. В конце они забрели в ювелирную лавку, где Питер купил Марианне очень красивые золотые сережки в форме кленовых листьев. Сережки выглядели очаровательно, и Марианна сразу же их надела. А ближе к вечеру она натянула и меховой жилет, так как вместе с сумерками пришла осенняя прохлада.

— Надень еще и гольфы, — посоветовал Питер, с удовольствием поглядывая на Марианну. — Тогда уж точно не замерзнешь.

— А ты что не надеваешь?

— А мне не холодно. — Мне тоже.

— А у кого руки как ледышки? — Питер дотронулся до руки Марианны.

— У меня всегда руки холодные, — отмахнулась Марианна.

— Неправда, обычно они у тебя теплые, а сейчас настоящие ледышки. — Надевай гольфы или я сейчас заставлю эту машину натянуть на себя крышу!

— Ни за что! Смотри, уже появляются звезды! Так здорово ехать и смотреть на звезды!

— Тогда одевайся, — скомандовал Питер. — Не хватало еще, чтобы ты простудилась.

— Да ты просто тиран какой-то, — проворчала Марианна, — натягивая уютные пушистые гольфы. — Они совсем не подходят к моим брюкам, — капризно произнесла она.

— Тебя это так волнует?

— Да нет, — рассмеялась Марианна. — Честно говоря, совсем не волнует.

Она откинулась на сиденье и залюбовалась темным звездным небом, которое казалось таким близким и таким далеким одновременно, таким таинственным и таким притягательным. Ветерок шевелил ее волосы, на ее колене лежала рука Питера, ногам было тепло и уютно… Что еще нужно для счастья?

4

Родовое гнездо встретило Марианну мелким теплым дождиком, удивительным ароматом опавших листьев и дикими воплями, доносящимися из кустов. Через пару минут вопли прекратились, наступила напряженная тишина, которая заставила Марианну насторожиться, и не напрасно: недалеко от ее уха просвистела длинная стрела с развевающейся красной ленточкой, а из кустов ее обстреляли шишками. Марианна проворно раскрыла зонтик, загородилась им, как щитом, и громко завизжала к восторгу затаившихся в засаде таинственных личностей.

От дома к ней на помощь уже спешил ее кузен, сын папиной сестры, Уилл. Он был самым старшим из ее двоюродных братьев и самым опытным родителем. У него уже было двое детей: восьмилетний сорванец Эдгар и очаровательная пятилетняя Дочка Флоранс.

— Объявляю временное перемирие! — громко сказал Уилл в сторону кустов.

Из кустов в ответ вылетели две шишки. Одна упала к ногам Марианны, а вторая угодила прямо в лоб Уиллу.

— Так, я сейчас кому-то покажу где раки зимуют! — возмущенно закричал Уилл, потирая ушибленное место.

— Больно? — сочувственно спросила Марианна.

— Не очень, — шепотом признался Уилл, косясь в сторону кустов и продолжая растирать лоб.

Из кустов не доносилось ни звука.

— Очень рад тебя видеть. — Уилл оглядел Марианну с головы до ног. — Чудесно выглядишь! Наверное, влюбилась?

— С чего ты взял?! — с притворным возмущением произнесла Марианна.

— Да я просто так сказал.

— Ну что, все уже собрались? — спросила Марианна, складывая зонтик.

— Да, все уже приехали, ты последняя.

— И Маркус?

— Представь себе, да! Бросил все дела, оставил на произвол судьбы всех своих девушек и примчался поглазеть на любимых родственников! Это его слова, — добавил Уилл.

Маркус был ровесником Марианны, руководил крупной страховой компанией и очень редко появлялся на семейных сборищах Тэмплтонов.

— Кстати, он привез огромную коробку с какими-то сладостями, — громко добавил Уилл, явно стараясь, чтобы его услышали в кустах. — Я, правда, ему сказал, что есть их особо некому. Взрослые обычно сладкое не любят.

— Почему это? Я очень даже люблю, — заявила Марианна.

— А еще он привез какие-то игрушки, — продолжал Уилл. — Кажется, что-то стреляющее и грохочущее. Убил бы его за это, — произнес он, понизив голос до шепота. — Но что же мы стоим? Пойдем в дом.

Уилл взял из рук Марианны небольшую дорожную сумку, и они направились в сторону дома. Марианна слышала, что в кустах за их спиной раздалось какое-то шуршание, потом приглушенный спор, снова шуршание и, наконец, послышались робкие шаги. Марианна оглянулась.

— Привет! — воскликнула она.

В ответ раздался нестройных хор голосов, состоявший из трех мальчишеских и одного тоненького девчачьего. Кроме Эдгара и Флоранс присутствовали еще два племянника Марианны, семи и шести с половиной лет, Джордан и Ральф. Компания выглядела очень даже браво и воинственно: все, включая крошку Флоранс, были увешаны ружьями, автоматами, луками и рогатками. Флоранс при этом была одета в розовое платьице в мелкий цветочек.

Марианна с трудом удержалась от смеха.

— Как дела? — обратилась она к честной компании.

— Хорошо, — буркнул Эдгар. — Видимо, он как самый старший был предводителем.

— Мы охотились на диких бегемотов, — добавил Ральф.

Эдгар глянул на него сердито. Возможно, Ральф выдал военную тайну, хранимую в строгом секрете.

— Да, — серьезно кивнула Марианна, — я знаю. Здесь много диких бегемотов. И еще слонопотамов. Когда я была такая же, как вы, я тоже на них охотилась.

— С ружьем? — заинтересовался Джордан.

— Иногда и с ружьем, но чаще с луком или с рогаткой.

— Ты умеешь стрелять из рогатки? — недоверчиво спросил Эдгар.

— Во всяком случае, раньше умела, и неплохо. Правда, я давно не тренировалась. Но я собираюсь наверстать упущенное. Тем более что Маркус приехал, а он в этом деле большой специалист.

— Специалист? — переспросил Джордан.

— Это значит, что он очень хорошо стреляет, — объяснила Марианна.

— У тебя очень красивые сережки, — выпалила вдруг Флоранс.

Марианна улыбнулась. Это были те самые сережки в форме кленовых листьев, которые ей купил Питер, когда они были на осенней ярмарке.

— Мне тоже они очень нравятся, — согласилась Марианна.

— А ты мне их подаришь? — поинтересовалась Флоранс. — Мне недавно уши прокололи. Пистолетом. Было совсем не больно.

— Флоранс, — вмешался Уилл, — так нельзя себя вести. Нельзя выпрашивать подарки.

— Да ладно, не ругай ее. — Марианна махнула рукой. — У меня есть еще одни очень красивые сережки, даже красивее этих, — произнесла она, обращаясь к Флоранс. — Такие маленькие бабочки с разноцветными крылышками. Давай я лучше их тебе подарю. А эти не могу. Мне самой их подарили. А дареное не дарят, ты же, наверное, знаешь.

— Знаю, — кивнул Флоранс. — А какого цвета крылышки у этих бабочек?

— Я же говорю, разноцветные. По-моему, голубые, фиолетовые и сиреневые. Как-то так.

За разговором Марианна успела полюбоваться трехэтажным домом, обвитым плющом, с остроконечной крышей и мансардными окнами. Центральная часть дома была украшена резным карнизом, а по краям располагались небольшие выступающие башенки. К парадному входу вела широкая каменная лестница из пяти ступеней с мраморными перилами.

Они приблизились к дому.

В одном из окон мелькнуло знакомое лицо, потом еще одно, а вскоре на крыльце появились мать, отец, тетя Фелисити, дядя Саймон, кузина Грейс, бабушка…

— Марианна, ну наконец-то! — Мама заключила ее в объятия, все остальные их обступили, соревнуясь за право обнять, потрепать по волосам и чмокнуть в щеку.

Марианна улыбалась счастливой улыбкой. Как хорошо все-таки оказаться среди родных, которые знают тебя лучше всех на свете, любят тебя такой, какая ты есть, и всегда рады тебя видеть!

— Ну как твоя работа? — поинтересовался отец.

— Как там, в Лондоне?! — пыталась перекричать его бабушка. — Наверное, стало еще больше народу и совершенно нечем дышать!

— Кажется, твои волосы стали еще длиннее, — говорила тетя Фелисити. — Сейчас это снова модно?

Марианна старалась ответить всем сразу, но ее никто не слушал.

— Надеюсь, мою любимую комнату не заняли? — спросила Марианна, наклонившись к бабушке.

— Я же им сказала, что это комната Марианны. Она всегда тут жила и снова захочет тут жить. Так что поищите себе другие. Комнат, слава богу, у нас хватает.

— Спасибо! — радостно воскликнула Марианна, чмокнула в щеку бабушку и еще кого-то, чья щека оказалась поблизости, выхватила у Уилла сумку и помчалась в дом, а потом вверх по лестнице, в свою любимую комнату, расположенную на самом верху, в башенке, почти на чердаке, и выходящую окнами на реку.

В шкафу висели ее старые джинсы и рубашки, на полках лежали уютные пушистые свитера, а у двери стояли резиновые сапоги, в которых можно гулять даже в самый сильный дождь, особенно если накинуть сверху дедушкин плащ, напоминающий палатку. Кстати, а где дедушка? Он не вышел ее встречать. Значит, чувствует себя неважно. Обострение артрита, наверное. Жутко неприятная вещь. Марианна решила переодеться и первым делом навестить деда.

Она едва успела натянуть джинсы и рубашку, как раздался стук в дверь, после чего она распахнулась. На пороге стоял Маркус, как всегда обаятельный и элегантный, несмотря на то что одет он был в поношенные джинсы и черную футболку с черепом и перекрещенными костями, видимо завалявшуюся в доме со времен его юности.

— Привет, красотка, — произнес он, улыбаясь во весь рот.

— Привет, красавчик, — в тон ему ответила Марианна.

— Прекрасно выглядишь, — продолжал Маркус.

— Давай обойдемся без официальной части. — Марианна дружески похлопала его по плечу.

— Давай, — радостно согласился Маркус и обнял ее так, что у нее кости захрустели. — Ну что, старушка, как жизнь?

— Ничего, помаленьку.

— А ты все-таки стала настоящей красавицей. И вообще… молодец!

Марианна прыснула.

— Если уж говорить откровенно, — Маркус почесал кончик носа, — не скажу, что я так уж часто о тебе вспоминал. Но теперь, когда увидел, понял, что ужасно соскучился.

— Ты в своем репертуаре, — улыбнулась Марианна. — Я тоже очень рада, что ты приехал. Кстати, как это случилось? Тебе пообещали, что здесь будет вечеринка «Плейбоя»? Или все твои подружки разом тебе отказали, когда ты пригласил их провести с тобой этот уик-энд?

— Ну, Марианна, не будь такой язвой, тебе не идет. Конечно, никто мне не отказывал, это просто невозможно. — Он улыбнулся самодовольной улыбкой и задрал подбородок вверх.

Воспользовавшись случаем, Марианна щелкнула его по носу.

— Эй! — возмутился Маркус и схватил ее за руку. — Что, будем драться, как раньше?

— Нет, — Марианна помотала головой. — Как раньше не будем. Теперь у нас разные весовые категории.

— Н-да, — задумчиво произнес Маркус. — Так вот, о чем это я?

— О том, каким ветром тебя сюда занесло.

— Позвонил папаша, как обычно начал возмущаться, что я носа не кажу ни к ним, ни сюда. Дескать, племянники тебя уже не помнят, кузены считают, что ты зазнался, дед совсем себя плохо чувствует, между прочим. Ну я и подумал: какого черта?! Давно пора показать себя хорошим мальчиком. Ну и приехал.

— Понятно, — кивнула Марианна. — А что, с дедом действительно все так плохо?

— По-моему, старик еще нас переживет, — доверительно сообщил Маркус. — Он мне так руку пожал, до сих болит. — Он потер запястье.

— Наверное, он просто… делает вид, — предположила Марианна.

— Хотел бы я тоже так делать вид, когда мне стукнет девяносто.

— Ему восемьдесят восемь.

— Думаешь, большая разница? — усмехнулся Маркус.

— А я уж испугалась, когда увидела, что он не вышел меня встречать.

— Ему какой-то укол делали. Медсестра, кстати, очень даже ничего…

— А ты, я вижу, помогал, — рассмеялась Марианна.

— Что-то вроде того. Ну что, пошли на семейный обед? Я думаю, все уже собрались.

— Обычно всех собрать очень трудно, когда так много народу.

— Соберутся как миленькие. Иначе дед поставит их в угол и лишит сладкого, — улыбнулся Маркус.

За столом царило непринужденное оживление. Марианна сидела между отцом и матерью, пыталась отвечать на их вопросы и в то же время участвовать в общем разговоре. При этом она время от времени поглядывала на деда, который сидел во главе стола рядом с бабушкой и с которым она едва успела перекинуться парой слов. Она не могла понять, действительно ли он стал еще меньше ростом и сухощавее, или ей это только кажется, потому что она давно его не видела.

— Ну и чего ты на меня так зыркаешь? — не выдержал дед. — Удивляешься, что я до сих пор ласты не склеил?

Маркус одобрительно засмеялся, бабушка взглянула на деда с упреком, а Дайана, мать Марианны, тихо прошептала:

— Не обращай на него внимания, он всегда такой.

— Просто рада тебя видеть, — сказала Марианна, ничуть не удивившись выходке деда. Она-то его хорошо знала.

— Ну-ну, — пробормотал дед и налег на большой кусок бекона, лежавший у него на тарелке.

— Тебе нельзя есть столько жирного! — возмутилась бабушка и попыталась отодвинуть его тарелку.

— Пускай твой доктор жует траву, — огрызнулся дед. — А я буду есть то, что положено есть мужчине. Кашки, сухофрукты… Тьфу!

— Старый дуралей! — в сердцах воскликнула бабушка. — Допрыгаешься до инфаркта.

— Марианна, а ты еще не нашла себе жениха? — неожиданно спросил дед.

Марианна застыла с не донесенной до рта вилкой в руках.

— Ну… — выдавила она и опустила глаза. Вопрос деда застал ее врасплох, и она растерялась, не зная, что ответить. Она почувствовала, что ее щеки пылают.

— Ага, значит, нашла, — удовлетворенно кивнул дед.

— Дед, ты слишком старомоден. Сейчас так не говорят. Нужно спрашивать: есть ли у тебя парень? — вмешался в разговор Маркус. — Или бойфренд. Или близкий друг.

— А кто он такой? — с неподдельным интересом спросила тетя Фелисити.

— Он симпатичный? — поинтересовалась кузина Грейс.

— Сколько ему лет? — спросила бабушка.

— А чем он зарабатывает на жизнь? — задал свой вопрос дядя Саймон.

— Ну что вы напали на девочку, — вступилась за Марианну мама. — Когда захочет, сама расскажет.

— Кем бы он ни был, лишь бы не был Колменом, — со смешком произнес дед. — Ведь он не Колмен? — обратился он к Марианне.

Она покачала головой.

— Ну вот и ладно. Ты девочка умная. Я уверен, что нашла достойного парня. Хотя это такое дело… Бывает, что у самых умных мозги от этого набекрень.

— От чего? — с веселым любопытством спросил Маркус.

— От этих всяких лямуров, — буркнул дед и посмотрел на Марианну.

— Надо было привезти его сюда, — сказала тетя Фелисити.

— Чтобы мы посмотрели, у кого мозги набекрень, — с улыбкой произнесла кузина Грейс.

— Никогда не делай этого! — обратился к Марианне Маркус.

— Чего? — спросила она.

— Не привози его в это логово злобных горгулий.

— Ах вот ты как! — кузина Грейс сделала вид, что бросает в Маркуса спелую грушу.

— Разве я не прав?! — воскликнул Маркус. — После общения с вами парень испугается и сбежит!

— Ну-ка хватит! — Дед треснул кулаком по столу. — Устроили тут.

— А ты их не слушай, девочка моя. — Привози своего жениха. Мы его не обидим.

— Все же лучше сделать это тогда, когда здесь поменьше народу, — полушепотом произнес Маркус. — Чтобы поберечь его нервы.

— Кстати, а как поживают Колмены? — спросила Марианна, чтобы сменить тему разговора.

— А что им сделается, живут себе поживают, — сказала бабушка.

— Я слышала, старый Колмен совсем выжил из ума и его собираются отправить в психушку, — сказала тетя Фелисити.

— И где же ты могла такое услышать? — с сарказмом спросил дядя Саймон.

— Мне жена булочника сказала по секрету.

— Бабьи сказки, — проворчал дед. — Старик всегда был себе на уме, и уж если он решил притвориться сумасшедшим, значит, ему это выгодно. Хотя лично я в это не верю. Не похоже это на него.

— Конечно, — вполголоса проговорил Маркус и подмигнул Марианне. — Деду невыгодно, чтобы его главный враг вышел из строя. С кем он тогда будет воевать?

— Саймон, тебе надо было пороть Маркуса, когда он был ребенком, — сердито буркнул дедушка. — Чтобы неповадно было небылицы рассказывать.

— А дед-то вовсе даже и не глуховат, — еще тише произнес Маркус под суровым дедовским взглядом.

— Пожалуй, и сейчас еще не поздно его выпороть, — добродушно произнес Саймон.

— Смотри, как бы он тебя не выпорол, — вмешалась Дебора, мать Маркуса и жена дяди Саймона.

— А еще я слышала, что Колин совсем спился, — продолжила тетя Фелисити.

— Я его встретил на днях, когда охотился, — произнес Стивен, отец Марианны.

— И что? — поинтересовался Маркус. — Вы прицелились друг другу в голову, но оба промахнулись?

— Что-то вроде этого, — отмахнулся Стивен.

— Так он не был пьян? — спросила тетя Фелисити.

— Не больше, чем я, — ответил Стивен.

— И что он тебе сказал? — не унималась тетя Фелисити. — А ты ему?

— Да ничего особенного. Так, пару ласковых, как обычно.

— Он тебе нагрубил?

— Фелисити, успокойся, я в состоянии за себя постоять и ответить на грубость. Если понадобится.

— Софи с мужем постоянно находятся в поместье, — сказал дядя Саймон. — Хотя у них квартира в Лондоне.

— Софи? Кто это? — спросил Маркус.

— Их младшая дочь, ровесница Стивена. — Тетя Фелисити бросила быстрый взгляд на отца Марианны и почему-то смущенно отвела глаза. — Она лет двадцать назад или даже больше уехала за границу, а полтора года назад вернулась. Вместе с мужем и сыном.

— В рядах Колменов пополнение, — усмехнулся Маркус.

— Нас все равно больше, — произнесла кузина Грейс.

— Интересно, этот мальчик в курсе семейной вражды? — задумчиво произнес Маркус.

— Не такой уж он и мальчик, — сказала Джесс, жена Уилла. — Я однажды встретила его на дороге. Очень милый молодой человек.

— Мне ты ничего об этом не говорила, — с подозрением произнес Уилл.

— Забыла, наверное, — отмахнулась Джесс.

— Так, значит, он симпатичный? — Глаза кузины Грейс засверкали.

— Да, — кивнула Джесс. — И, по-моему, совсем не похож на Колменов. Наверное, пошел в отца.

— И о чем вы говорили? — спросил Уилл.

— Он спросил, как пройти к развалинам крепости, и объяснил, что приехал к родственникам и осматривает окрестности. Ну, я сразу догадалась, к каким родственникам и чей он сын.

— Дедуктивный метод, — пробормотал Уилл.

— А ты ему сказала, что ты из Тэмплтонов? — спросил Маркус.

— Нет, зачем, — пожала плечами Джесс.

— Наверное, ему уже рассказали, какие мы ужасные монстры. Он бы шарахнулся в сторону и перекрестился.

— Маркус, ну прекрати уже, не смешно, — произнесла Джесс.

Тут в гостиную вбежали дети, их усадили за стол, дед тем временем поднялся со своего стула и сказал:

— Утомили вы меня своей болтовней. Пойду отдохну. — И удалился, отвергнув помощь дяди Саймона и бабушки.

— По-моему, дед в прекрасной форме, — сказал Маркус, обращаясь к своему отцу — А ты говорил, что у него проблемы со здоровьем.

— У всех проблемы со здоровьем, — вздохнула Дайана. — А уж тем более в таком возрасте.

— Врач говорит, давление скачет, это очень опасно, — проговорила тетя Фелисити. — Да еще и холестерин в два раза выше нормы, и сахар, и артрит обостряется постоянно.

— Пару недель назад у него был приступ, — сказал дядя Саймон. — Давление зашкалило. «Скорую» вызывали, капельницы, уколы, лечение.

— В его возрасте это нормально, — сказала Дайана. — Я уверена, он еще долго проживет. Организм у него довольно-таки крепкий и выносливый. К тому же он всегда вел здоровый образ жизни.

Марианна слушала все эти разговоры и думала о Питере. Интересно, как бы он себя чувствовал, оказавшись здесь? Возможно, нашел бы все это забавным. А вдруг, как говорит Маркус, его бы испугало такое скопление ее родственников, да еще и каждый со своими причудами? Ведь он, как поняла из его рассказов Марианна, вырос только с родителями, без всяких дядюшек, тетушек и кузенов…

Она поднялась к себе в комнату, упала на кровать и взяла в руки телефон, чтобы позвонить Питеру. Но, вместо того чтобы набрать номер, она задумалась, вспоминая последние несколько дней, когда они с Питером встречались каждый вечер, и особенно последний уик-энд, который начался с сожженных кексов, а закончился так восхитительно…

Питер любит ее, у нее нет в этом никаких сомнений, и она тоже полюбила его всем сердцем. Но в последние дни ей стало казаться, что его что-то тревожит. Он иногда смотрел на нее с какой-то непонятной грустью, словно им скоро предстоит расстаться и они долго не увидятся… Откуда эта грусть в его глазах? Ведь никаких поводов для нее нет. Ничто не мешает и не препятствует их безоблачному счастью. Они любят друг друга, они молоды, у них впереди вся жизнь…

Марианна не хотела торопить события и даже себе не признавалась в том, что Питер для нее не просто любовное увлечение. Питер — это человек, с которым она хотела бы провести всю жизнь. Но это все потом, а сейчас у них самое счастливое время: начало любви, когда она особенно яркая и сильная, когда она заполняет всю твою жизнь и всю тебя, когда ты не можешь дышать без своего возлюбленного и каждый день, проведенный без него, кажется пустым. Например, как сегодня.

Она очень рада видеть всех своих, но, боже, как же ей не хватает Питера!

Марианна схватила в руки телефон и набрала номер.

— Привет, — произнес ставший уже таким знакомым и родным взволнованный голос Питера. — Я ужасно соскучился. Хотел тебе позвонить, но боялся, что ты занята…

— Я тоже ужасно соскучилась. И совсем не занята. Только что закончился торжественный семейный обед.

— Торжественный? — Марианна услышала смешок. — Это когда мужчины в смокингах, дамы в мехах, а на балконе играет духовой оркестр?

— Нет, совсем не так! — засмеялась Марианна.

— Ага, значит, не оркестр, а один тромбон.

— Тромбона не было, мехов и смокингов тоже.

— Как жаль, — притворно вздохнул Питер. — Тогда почему торжественный?

— Просто потому, что присутствовали абсолютно все члены клана Тэмплтонов с женами, мужьями и детьми.

— Так много?

— Да не так уж и много. У деда с бабушкой трое детей. У них есть жены, мужья и дети. Всего человек двадцать.

— Ничего себе! — присвистнул Питер.

— Ага. Даже Маркус приехал, мой кузен, который года два здесь не появлялся.

— И чем же вы занимались? Кроме того, что ели, разумеется. Небось обсуждали планы нападения на ваших любимых соседей Колменов.

— Что-то вроде того. Перемывали им косточки. Причем с моей подачи.

— С твоей? — удивился Питер. — И чем же тебе так не угодили Колмены?

— К Колменам я совершенно равнодушна, но мне нужно было переключить их внимание, потому что до этого они перемывали косточки мне. И тебе.

— Мне? А что ты им обо мне рассказала? — Марианне показалось, что он встревожился.

— Абсолютно ничего. Молчала как партизан. Просто когда дедушка спросил, не нашла ли я… жениха, я почему-то покраснела, они обрадовались и напали на меня.

— Бедная моя девочка, — произнес Питер ласковым голосом. — Как тебе из-за меня досталось…

— Ничего, я привычная.

— Как бы мне хотелось тебя сейчас утешить. Погладить по головке, поцеловать в лоб… И не только в лоб.

— Питер, ты меня смущаешь.

— Мне так нравится, когда ты смущаешься. Ты становишься похожа на маленькую девочку. Может, ты приедешь пораньше? — с надеждой спросил Питер. — Я, наверное, не доживу до конца этого уик-энда.

— Не могу. Они все обидятся, если я уеду завтра утром. А чем ты занимаешься, пока скучаешь по мне?

— Пытаюсь отвлекаться работой, — сказал Питер.

— Так ты в галерее?

— Нет, я дома, сижу за компьютером, смотрю картинки.

— Картинки? Я надеюсь не те, которые… для взрослых.

— Марианна! Ну как ты могла такое обо мне подумать! — возмущенно воскликнул Питер. — Это подборки объектов, которые претендуют на то, чтобы выставляться в галерее.

— Интересно, наверное?

— Можешь мне поверить, ни капельки! К тому же у меня перед глазами все время твое лицо, и я не могу толком сосредоточиться на работе.

— Знаешь, мне бы так хотелось, чтобы ты оказался здесь, рядом со мной…

— А как мне бы хотелось быть рядом с тобой! — отозвался Питер.

— Я имею в виду здесь, в «Дубах»…

— В «Дубах»? — переспросил Питер. — Так называется ваше имение?

— Да. Мне бы так хотелось показать тебе все мои любимые места, познакомить тебя с дедом, с родителями, с остальными родственниками…

Марианна напряженно ожидала реакции Питера. Она понимала, что торопит развитие их отношений, ведь знакомство с родственниками довольно-таки серьезный шаг.

— Это обязательно произойдет, — произнес Питер. — Наверное, не прямо сегодня, а чуть попозже.

Марианне показалось, что в его голосе прозвучало сомнение и нерешительность.

— Конечно, не сегодня. Я это и не имела в виду. Когда-нибудь потом, — бодрым голосом добавила Марианна.

— Мне будет очень интересно посетить те места, где ты провела детство. — Голос Питера зазвучал более уверенно. — Может быть, когда-нибудь я тоже покажу тебе места, где я бегал сопливым мальчишкой.

— В Бомбее, Рио-де-Жанейро и на Лимпопо? — со смехом спросила Марианна.

— А почему нет? Разве тебе не нравится путешествовать?

— Нравится, — сказала Марианна.

Позже, сидя в кресле-качалке на зеленой лужайке перед домом, Марианна думала о том, действительно ли Питера встревожило ее предложение посетить «Дубы» или ей это только показалось. Вполне возможно, что это так. Но тогда в чем причина? В том, что он испытывает неуверенность при мысли о двадцати ее родственниках, которые конечно же начнут с пристрастием его оценивать, или здесь что-то другое? Может быть, у него вовсе нет таких далеко идущих планов и их отношения для него не больше чем очередное увлечение? Марианна понятия не имела, сколько девушек было у Питера до нее. Возможно, будут и после.

Впервые за все время их знакомства в душу Марианны закрались сомнения. И все вокруг сразу изменилось. Ей показалось, что солнце светит уже не так ярко, трава не такая зеленая, что она уже начинает желтеть и засыхать, напоминая о начале осени, что птицы щебечут не весело, а скорее назойливо и даже воздух стал каким-то густым и душным.

Но тут она вспомнила слова Питера о путешествиях. Почему-то это совсем вылетело у нее из головы. Он предлагал вместе посетить те города и места, где он провел детство. Наверное, он бы не стал это делать, если бы считал ее мимолетным увлечением? Получается, что он тоже думает об их совместном будущем и у него есть какие-то планы… Марианна сразу воспрянула духом, и солнце снова засияло ярко, и птицы запели замечательную мелодичную песню, скорее всего о любви…

А через несколько минут Марианна подумала: а вдруг он сказал это просто так, чтобы ее успокоить и отвлечь от разговора о совместной поезде в «Дубы»? И ей снова стало невыносимо грустно и одиноко.

— Интересно, о чем ты думаешь? — услышала Марианна рядом с собой голос Маркуса.

Он появился откуда-то справа, на его плечо было закинуто кресло-качалка, такое же, в каком сидела Марианна.

— Все тебе интересно, — пробормотала она.

— Я наблюдал на твоем лице интересную смену выражений. Ты то улыбалась, то хмурилась, то снова улыбалась, а потом опять стала сердитой и недовольной.

Маркус поставил свое кресло рядом с креслом Марианны и устроился в нем с очень довольным видом.

— Интересно, как это ты мог видеть мое лицо? — удивилась Марианна. — Не думаю, чтобы его можно было разглядеть из окон дома. И вряд ли ты мог подкрасться ко мне по открытой лужайке так, чтобы я не заметила.

— У меня глаз, как у орла, — самодовольно объяснил Маркус. — Вижу на двести метров.

— Ну-ну, — хмыкнула Марианна. — Ты всегда отличался скромностью.

— На самом деле я нашел в своей комнате старый военный бинокль. Помнишь, мы раньше постоянно с ним таскались. И даже, кажется, дрались из-за него.

— Вот, значит, где кроется причина твоей зоркости, — рассеянно произнесла Марианна.

— Так о чем ты думала? — снова спросил Маркус.

— Какой ты любознательный, — буркнула Марианна недовольным тоном. — А если я скажу, что это не твое дело?

— Ну, тогда мне останется только смириться. Но я буду очень расстроен и, может быть, даже начну рвать на себе одежды или пойду посыплю голову пеплом. Кстати, ты не знаешь, зачем это древние посыпали голову пеплом?

— Понятия не имею, — ответила Марианна.

— Может, от этого волосы лучше растут? — предположил Маркус. — Наверное, мне стоит попробовать. Кажется, я уже начинаю лысеть.

— Ты?! Лысеть?! — изумилась Марианна. — Да тебе же только двадцать пять!

— И тем не менее недавно я заметил прискорбное поредение волос на макушке. Похоже, это наследственное. Видела череп моего папаши?

— Еще бы не видела. Сверкает как начищенный чайник.

— Меня ждет то же самое, — со скорбным видом произнес Маркус.

— Сейчас это модно, — успокоила его Марианна. — Даже те, у кого волосы на макушке и не думают редеть, сбривают их наголо, чтобы выглядеть брутально и круто.

— Ну, ты меня прямо успокоила, сестренка, — с преувеличенным облегчением выдохнул Маркус.

— Да уж, не волнуйся, девушки от тебя из-за этого не отвернуться. Может, даже наоборот…

— Да ну их, — рассеянно махнул рукой Маркус.

— Что я слышу? — Марианна округлила глаза. — Нашему плейбою надоели девушки! Возможно ли это или я сплю и вижу сон?

— Ты надо мной смеешься, а я, между прочим, очень расстроен и печален.

— Почему?

— Потому. — Маркус неожиданно замолчал и задумался. — Вот твой парень, он… какой? — спросил он через какое-то время необычайно робким голосом.

— Он самый лучший! — вырвалось у Марианны.

— Вот, — вздохнул Маркус. — Ты его любишь.

Марианна не нашлась с ответом на эти слова.

— А я нет, — со вздохом произнес Маркус.

— Что — нет? — не поняла Марианна. — Не любишь Питера?

— Значит, его зовут Питер, — рассеянно заметил Маркус. — Хорошее имя.

— Так кого ты не любишь?

— Никого я не люблю. — Марианне показалось, что в его голосе прозвучала самая настоящая тоска.

— А себя? — поинтересовалась Марианна. — Уж себя-то ты всегда любил.

— И себя не люблю. Какой-то я… пустой и никчемный человек.

— Ну что за настроения! — воскликнула Марианна. — Это совсем на тебя не похоже.

— Не похоже, — повторил Маркус. — Тебе этого не понять. Ты влюблена, живешь полной жизнью. Радуешься, мучаешься, страдаешь…

— Ты завидуешь тому, что я мучаюсь?

— Да, — кивнул Маркус. — Завидую.

— Но почему? Что в этом хорошего?

— Это настоящее. — Маркус прямо посмотрел ей в глаза таким серьезным взглядом, какого Марианна никогда у него не видела. — Ты мучаешься по-настоящему, любишь по-настоящему… А у меня все какое-то поверхностное. Игрушечное. Недолговечное. Если бы ты знала, как мне это все надоело!

Марианна молчала, задумавшись над словами Маркуса.

— Даже если твоя любовь закончится… — продолжил Маркус.

Марианна вздрогнула от этих его слов.

— Все равно она у тебя была, — договорил он.

— А у тебя? — тихо спросила Марианна.

— Кажется, я никогда не любил по-настоящему.

— Наверное, ты боялся, — предположила Марианна.

— Наверное.

— Но, я уверена, у тебя еще все впереди.

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал Маркус и снова замолчал.

— Может, пойдем в дом? — предложила Марианна через некоторое время. — Становится прохладно. — И она поежилась.

5

Дни тянулись за днями, недели за неделями. Марианна и Питер встречались почти каждый вечер и вместе проводили уик-энды, кроме тех случаев, когда у Питера в галерее было какое-нибудь важное мероприятие или когда Марианна уезжала на очередную конференцию, которая длилась обычно два-три дня.

В это время Питер обычно звонил ей чуть ли не каждый час, а вечерами они говорили по телефону допоздна, пока их не прерывал сон. Питер всегда приглашал Марианну на все открытия выставок, проходивших в его галерее, но она не всегда приходила. Вернее, она старалась появляться ближе к концу, чтобы не отвлекать его. Если она присутствовала с самого начала, то Питер бросал всех гостей и уделял внимание только ей, а Марианна понимала, что это не очень хорошо для его дела.

Марианна уже несколько недель не была в «Дубах» и собиралась в ближайший уик-энд туда поехать. Она очень хотела взять с собой Питера, и ей казалось, что он тоже будет рад такому предложению. Тем более что, как она знала, в галерее было затишье и он вполне мог позволить себе уехать на пару дней.

— Завтра я еду в «Дубы», — сообщила Марианна в. четверг вечером, когда они с Питером пили чай у нее на кухне.

— Завтра? — Питер выглядел расстроенным. — А я так хотел провести этот уик-энд с тобой. У меня даже есть кое-какой план, — продолжил он с заговорщицким видом. — Я уверен, что тебе понравится.

— Мне, может, и понравится, — ответила Марианна. — Но по своим я тоже соскучилась. И они по мне.

— Понимаю. — Питер был явно раздосадован.

— Мне бы очень хотелось, — осторожно начала Марианна, — чтобы ты поехал со мной.

— С тобой? — Питер выглядел растерянным. — Да, это было бы неплохо. Только я подумал…

— Что? — Марианна уже предчувствовала, что с этого момента все пойдет не так.

— Я подумал, надо бы и мне навестить своих родителей. Мама давно жалуется, что забыла, как я выгляжу.

— Да, — кивнула Марианна, — стараясь скрыть разочарование. — Конечно, поезжай к родителям. Нельзя заставлять их волноваться.

Так и получилось, что на уик-энд Марианна поехала к своим родственникам, а Питер — к своим. Расстроенная таким поворотом событий, Марианна даже не спросила, где именно живут родители Питера. Кажется, он говорил, что у них квартира в Лондоне, но сейчас им больше нравится жить где-то в деревне, в тех местах, где родилась его мать и где находится дом ее родителей.

Когда Питер позвонил Марианне на следующий день и предложил подвезти ее на вокзал, она холодно отказалась. Потом она жалела о своей холодности, но все-таки так и не позвонила первой. Уик-энд получился грустным и безрадостным: все время шел дождь, родители приставали с расспросами, дед капризничал, бабушка ругалась, Питер не звонил…

Через какое-то время этот инцидент был забыт, хотя у Марианны остался неприятный осадок. Когда она снова собралась на уик-энд в «Дубы», то решила не звать с собой Питера. Она вовсе не желает быть навязчивой.

— Этот уик-энд я собираюсь провести со своими родными, — сказала она непринужденным тоном. — У бабушки день рождения, соберутся все родственники…

— Жаль, что у меня открытие выставки, — пробормотал Питер.

— Да, жаль, — кивнула Марианна.

Странно, подумала она, что до этого момента он и не заикался ни о каком открытии.

Их отношения дали трещину. Марианна разрывалась на части от противоречивых эмоций. В те моменты, когда она не видела Питера, то готова была даже к тому, чтобы разорвать их отношения. Марианна не терпела лжи, притворства, недомолвок… Она была уверена, что он соврал тогда про выставку и, возможно, это была не единственная его ложь. Возможно, он постоянно ее обманывает. Но зачем? Если он разлюбил ее, то почему не скажет об этом прямо, не унижая себя и ее двусмысленностью ситуации?

Марианна считала, что человек не станет говорить неправду без причины. Значит, у него есть причина не знакомиться с ее родителями, не ездить с ней на уик-энд в «Дубы», врать ей, в конце концов… Может, у него есть другая? Нет, это невозможно! Хотя… Тот, кого обманывают, обычно узнает об этом последним и ничего не подозревает до самого момента разоблачения.

Но все эти мысли мгновенно улетучивались под взглядом Питера. Когда она его видела, ее сердце сжималось от любви и от боли. Она не могла представить, как будет жить без него. Без его улыбки, без его шоколадных глаз, без его мягких шуток и сильных, ласковых рук…

Она смотрела в его глаза, и ее сомнения исчезали. Она видела любовь, нежность и… безмерную грусть. Он говорил, что любит ее, и ничего не говорил о причинах своей грусти и своего странного поведения. Они встречались, гуляли, ходили в театры и в клубы, пили вино в уютных ресторанчиках или крепкий чай на кухне у Марианны, они любили друг друга, но что-то стояло между ними как невидимая, но непроницаемая стена.

Наконец Марианна решила, что не может больше этого выносить. Она была измучена сомнениями, бессонницей и своей любовью. Раз Питер не хочет сам объясниться, то она начнет этот разговор. Она спросит его прямо, что происходит. Она спросит, почему он говорит ей неправду. Она скажет ему, что любит его, но не переносит лжи в отношениях. Что готова услышать правду, какой бы та ни была, и что настаивает на том, чтобы он прекратил ее обманывать.

Марианна шла на очередную встречу с Питером с твердой решимостью осуществить свое намерение, но все вышло совсем не так, как она планировала.

Она долго не знала, с чего начать. Они сидели в своем любимом кафе на одной из центральных площадей Лондона, сидели возле окна, наблюдая за тем, как на город медленно опускается ночь, расцвечивая его огоньками. Мимо их окна то и дело проходили смеющиеся парочки, держащиеся за руки, и их вид отзывался в сердце Марианны болью. Не так давно они с Питером были такими же счастливыми и беззаботными. Что же случилось? Что за черная тень нависла над ними?

Разговор перескакивал с предмета на предмет. Марианна ловила на себе взгляд Питера, полный глубокой печали, и не знала, как подступиться к тому, что она задумала. Ее решимость постепенно улетучивалась, она не могла взять себя в руки. Она сама не заметила, как они заговорили о своих родителях и других старших родственниках.

— Мой дед и оба мои дяди заядлые охотники, — произнес Питер. — А меня охота совершенно не привлекает. Вот разве что рыбалка.

— Мне тоже иногда нравится посидеть с удочкой, — заметила Марианна.

— Когда я был у родителей в последний раз, мы ходили с отцом на рыбалку. Мама тоже с нами увязалась, но долго не выдержала. Сказала, что у нее не хватает терпения часами сидеть и смотреть на этот злополучный поплавок.

— Я ее понимаю. Меня тоже обычно надолго не хватает. А ты говорил родителям обо мне? — неожиданно для самой себя спросила Марианна.

Питер вздрогнул, как будто его ударили, помолчал несколько секунд, потом выговорил еле слышно:

— Нет, не говорил. Но, по-моему, мама о чем-то догадывается. Матери обычно все замечают, — добавил он уже более непринужденно. И даже бросил на Марианну нерешительный взгляд.

— Да, — кивнула Марианна. — Матери обычно сразу видят, когда с их детьми что-то не так. Знаешь, я, наверное, пойду, — добавила она и встала.

— Куда?! Почему?! — воскликнул Питер.

— Что-то я себя неважно чувствую. Пойду домой, лягу спать пораньше. — Марианна уже начала отходить от их столика.

— Подожди, — вскочил Питер. — Я тебя провожу.

— Не надо, я возьму такси. — Марианна попыталась обойти его.

— Я не отпущу тебя одну!

— Ты не можешь меня не отпустить, — буркнула Марианна, направляясь к двери.

Питер ухватился за ее сумочку. Марианна резко дернула ручку своей сумочки. Ручка осталась в руках Марианны, а сумочка — в руках Питера.

— Ох! — вырвалось у Питера. — Извини, я не хотел…

Он протянул сумочку Марианне, она схватила ее и пулей вылетела из кафе.

Марианна толком не помнила, как поймала такси, как доехала до дома. Очнулась она только перед дверью квартиры, когда не смогла найти ключи. Только сейчас она разглядела изувеченную сумочку, у которой с мясом была вырвана ручка, и неожиданно расхохоталась. Усилием воли она заставила себя прекратить этот истерический смех, нашла наконец ключ, открыла дверь, прошла в гостиную и не раздеваясь рухнула в кресло.

Только после этого из ее глаз потекли слезы.

— Все. Это все, — шептали ее непослушные губы.

И дело вовсе не в том, что он ничего не сказал о ней своим родителям, а ее родные уже давно обо всем знают и постоянно пристают к ней с дурацкими вопросами. Хотя и в этом, наверное, тоже, призналась себе Марианна. Просто она вдруг почувствовала, что это конец. Что больше она не хочет ничего слышать. И не нужны ей никакие объяснения. Все — значит все. Неважно почему.

Марианна не помнила, сколько она так просидела до того момента, как раздался звонок. Она вздрогнула от неожиданности, потом поднялась с кресла и медленно направилась к двери, пытаясь придать лицу нормальное выражение. Кто бы это мог быть? Наверняка Джанет. Пришла рассказать ей об очередной любовной неудаче. Теперь и мне есть о чем рассказать, мрачно усмехнулась Марианна. Но говорить об этом совсем не хочется. Поэтому она скажет Джанет, что собирается лечь пораньше, и предложит встретиться как-нибудь в другой раз. Джанет поймет. Она всегда все понимает…

Марианна открыла дверь и чуть не отпрянула от неожиданности. На пороге стоял Питер. Лицо его было мрачным и решительным, а в руках — огромный бумажный пакет.

— Извини, если помешал, — начал Питер. — Я все равно войду, даже если ты против, — добавил он, так как Марианна не пошевелились, чтобы его пропустить.

— Ладно, входи, — произнесла она безжизненным голосом.

— Нам нужно поговорить, — сказал Питер, входя в гостиную.

— Может, уже и не нужно, — пробормотала Марианна.

— Но я все-таки скажу, все, что должен сказать, — решительным тоном проговорил Питер.

Он усадил Марианну на диван и сам сел рядом с ней, поставив пакет у ног.

— А это что? — поинтересовалась Марианна, указывая на пакет.

— А, это… — Питер махнул рукой и достал из пакета дамскую сумочку. Она была такого же цвета, как сумочка Марианны, голубовато-серая, но другой формы. Питер положил ее на пол, после чего снова запустил руку в пакет и достал… еще одну сумочку. Она была похожа на предыдущую, хотя отличалась некоторыми деталями. Потом Питер извлек из пакета темно-серую сумочку, затем черную, но такой же формы, как пострадавшая сумочка Марианны, потом серебристую, не похожую ни цветом, ни формой, и, наконец, большую бежевую сумку с карманами.

— Что это? — прошептала Марианна, от изумления едва не потерявшая дар речи.

— Я не мог найти такую же и купил что-то похожее, — извиняющимся тоном произнес Питер.

— По-твоему, эта похожа? — спросила Марианна, указывая на маленькую серебристую сумочку. — Или эта, — добавила она, беря в руки и разглядывая бежевую сумку.

Марианна отвлеклась и почти забыла, зачем Питер пришел и обо всем, что произошло.

— Эти я просто так захватил, подумал, что они могут тебе понравиться, — объяснил Питер.

Марианна с удивлением заметила, что улыбается.

— Да этих сумочек хватит на целый гарем!

— Не нужен мне никакой гарем, — сердито буркнул Питер.

— Не нужен?! — с вызовом спросила Марианна.

— Я люблю тебя, и только тебя! — пылко произнес Питер. — И всегда буду любить. До конца жизни.

Марианна опустила глаза. Она была в растерянности и в смятении. Она не знала, что думать и что говорить.

— Марианна, ты… выйдешь за меня замуж? — Голос Питера прервался.

Марианна смотрела на его взволнованное лицо, в его глаза, кажется еще больше потемневшие от волнения, на его нервно сжатые губы и чувствовала, что к ее глазам подступают слезы. Она попыталась ответить, но голос ее не слушался, и она смогла только кивнуть, едва заметно.

— Нет, подожди, — остановил Питер то ли ее, то ли самого себя.

Марианна судорожно вздохнула.

— Я не должен… То есть, наоборот, я должен… — Он вдруг запнулся.

— Что? — спросила она одними губами.

— Сначала я должен кое-что сказать тебе. Я должен признаться.

Марианна замерла. Что он хочет сказать? Какую ужасную тайну хочет ей открыть? Она стиснула ладони.

Питер молчал.

— Ну говори же! — вырвалось у нее. — Раз должен, — добавила она тихо.

— Понимаешь, когда я об этом узнал… Это было так странно. Вроде бы забавно, а с другой стороны… Короче, я чуть с ума не сошел от всего этого. Это похоже на пьесу Шекспира. Только происходит не в театре, а на самом деле.

— При чем здесь Шекспир? — Недоумение Марианны увеличивалось с каждой секундой.

— Дело в том, что я… Колмен… — Питер произнес это на одном дыхании, глубоко вдохнул и с тревогой взглянул на Марианну.

— Ты… кто? — В первое мгновение до Марианны не дошел смысл сказанного.

— Я Колмен, — повторил Питер.

— А я думала, что твоя фамилия Логан, — растерянно произнесла Марианна. — Как ты можешь быть Колменом, если ты Логан. И вообще, при чем здесь все это?

— Я действительно Логан. — Питер машинально смял бумажный пакет и отбросил его в сторону. — Но моя мать — Колмен. Софи Колмен. Она вышла замуж за моего отца и стала Логан. И я тоже. То есть… О боже, какую чушь я несу! — воскликнул Питер и схватился за голову — Не знаю, что случилось с моим языком. Я не могу просто и понятно объяснить…

— Да нет, все понятно, — задумчиво произнесла Марианна. — Теперь мне все стало понятно.

— Марианна, ты… — начал Питер. — Ты не сердишься на меня?

— Сержусь, — сказала Марианна и посмотрела на него с улыбкой.

Питер тоже улыбнулся. Сначала робко, а через мгновение уже более уверенно. Он взял ее ладони в свои и притянул ее к себе поближе.

— А ты… сильно сердишься? — спросил он.

— Сильно, — кивнула Марианна, опуская голову и пряча улыбку. — Надо было сразу мне сказать.

— Но я боялся… думал, твоя семья так важна для тебя…

— Конечно, важна, но все это… эта вражда… Ты же не думал, что я отношусь к этому серьезно?

— Я не знал. — Питер пожал плечами. — Никак не мог понять. И очень боялся, — повторил он. — Боялся потерять тебя.

— Из-за того, что наши прадеды не поделили мельницу? — со смехом спросила Марианна.

Питер пожал плечами, потом поднес ее руки к своим губам и нежно поцеловал.

— Я, пожалуй, еще раз спрошу. Ты согласна стать моей женой?

— Да, — серьезно ответила Марианна. — Я согласна.

— Теперь я самый счастливый человек на свете! — воскликнул Питер. — И еще я самый последний идиот, — добавил он, судорожно ощупывая свои карманы. — Чуть не забыл… — Он достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку, открыл ее и протянул Марианне. — Вот теперь, кажется, все правильно, — прошептал он.

Марианна, полюбовавшись колечком с одним большим бриллиантом и несколькими маленькими, осторожно вытащила его из коробочки. Питер взял колечко из ее рук и надел ей на палец.

— Может, сходим в театр? — предложил Питер Марианне. — Я видел афишу, идет «Отелло»…

Они находились в квартире Питера, сидели на диване в его большой гостиной, где было очень мало мебели и очень много свободного пространства, что безумно нравилось Марианне. Прошло несколько дней, которые Марианна и Питер провели, практически не расставаясь. Марианна была счастлива. Она любит и любима, они с Питером скоро поженятся и всю оставшуюся жизнь проведут вместе. Все замечательно, но… Чем больше Марианна думала о том, как сообщить эту новость своим родным, тем яснее понимала, в какую непростую ситуацию они попали.

— Нам бы больше подошла пьеса «Ромео и Джульетта», — грустно улыбнулась Марианна.

— Марианна, ты… беспокоишься?

— Да. — Она виновато опустила голову.

— Думаешь, твои родители будут против?

— Я не знаю. — Марианна пожала плечами. — Хотя… я почти уверена, что Дайана будет на моей стороне. В конце концов, она не Тэмплтон и к этой вражде, как мне кажется, относится с некоторой иронией.

— Это хорошо. Значит, у нас будет союзник.

— Раньше я не очень об этом задумывалась. Я имею в виду, об этой вражде. В детстве я думала, что это серьезно, потом мне это стало казаться глупой привычкой, а сейчас я и сама не знаю.

— А твой отец? — спросил Питер. — Неужели он действительно ненавидит Колменов?

— Я правда не знаю, — ответила Марианна. — Помнится, совсем недавно он говорил что-то о том, что встретил в лесу одного из Колменов и они сказали друг другу пару ласковых. Не представляю, что бы это могло значить. Тогда я не придала этому значения.

— Ну, во всяком случае в больницу никого из моих родственников не увозили, — попытался разрядить обстановку Питер.

— Еще чего не хватало, — пробормотала Марианна.

— Понятно, что на радушный прием у твоих родных мне рассчитывать не приходится, — задумчиво произнес Питер. — Хорошо, если пулю не всадят между глаз. Из охотничьего ружья. — И он робко улыбнулся Марианне.

Марианна попыталась улыбнуться в ответ, но у нее не очень получилось.

— Вот мы все говорим о моих родственниках, а ведь есть еще и твои, — поделилась она своими невеселыми мыслями.

— Да, но я не думаю, что они… — начал Питер.

— Не думаешь? — с недоверием спросила Марианна.

— Я ведь тоже толком не знаю, как они себя поведут, — признался Питер.

— В свое последнее посещение я все время пытался переводить разговор на Тэмплтонов. Возможно, кое-кто из них даже удивился этому. А может, и не придали значения. Ведь они не знали, как это для меня важно.

— И что? — взволнованно спросила Марианна.

— Они говорили о Тэмплтонах так, как и положено говорить о давних врагах. Но мне показалось, что они это делали больше по инерции. Настоящей злобой и ненавистью там и не пахло.

— Может, тебе это только показалось?

— Думаю, нет, — произнес Питер с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

— И все-таки мне было бы очень не по себе, если бы пришлось предстать перед твоими родственниками.

— Тебе нечего бояться! — воскликнул Питер. — Неужели ты думаешь, что я отдам тебя на растерзание? — добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно. — Я познакомлю тебя с ними только тогда, когда буду уверен, что они встретят тебя со всем радушием, которое, между прочим, очень даже свойственно клану Колменов.

— А если ты никогда не будешь в этом уверен? — спросила Марианна и внимательно на него посмотрела.

— Если ты прямо задаешь этот вопрос, то я так же прямо и отвечу, — сказал Питер и взял руки Марианны в свои, серьезно глядя ей в глаза. — Если предположить, что все наши дипломатические усилия потерпят неудачу и мне придется выбирать между согласием родственников и нашим будущим, то я, конечно, выберу наше будущее. Я хочу сказать, что вполне готов пойти против воли своих родителей и всех остальных Колменов. В конце концов, когда я уезжал из Нью-Йорка в неизвестном направлении, родители тоже были против.

— Но это не совсем одно и то же, — тихо произнесла Марианна.

— Конечно нет, — кивнул Питер. — Ты для меня в миллион раз важнее каких-то там путешествий.

— Но родители… — неуверенно начала Марианна.

— Да, — кивнул Питер, — они тоже для меня важны. Но я уверен, что никаких проклятий не будет и со временем они оттают. Им просто некуда будет деваться. И потом, если они так цепляются за какую-то идиотскую трехвековую вражду, то сами виноваты! — патетически закончил Питер.

Он обнял Марианну, прижал ее к себе, и они застыли в молчании — каждый со своими невеселыми мыслями.

— Ты, наверное, ждешь, что я скажу то же самое, — выговорила наконец Марианна.

— Нет, я… вовсе не жду, — перебил ее Питер.

— Так вот, я все-таки скажу. Я бы тоже так поступила, если бы пришлось.

— Марианна! — воскликнул Питер, потрясенный до глубины души. — Я вовсе не хочу таких жертв! Я знаю, как ты любишь своих родителей, какие у вас близкие отношения и как для тебя все это важно. Поэтому я так долго боялся признаться тебе.

— Да, я люблю их. Но тебя я люблю… совсем по-другому. И не представляю, как бы я смогла жить без тебя. Ох, но почему все так сложно! — вырвалось у нее. — Почему именно наши с тобой родственники оказались врагами! А как было бы здорово, если бы они жили где-нибудь в разных концах страны и никогда друг о друге не слышали!

— Абсолютно с тобой согласен. Но выбирать не приходится, и я обещаю тебе, что мы найдем выход из этой ситуации.

— Хорошо бы, но какой?

— Наверное, стоит сначала меня познакомить с твоими родными, — предложил Питер.

— Ты не хочешь отдавать меня на растерзание, а я тебя отдам?! — воскликнула Марианна.

— Я мужчина, — произнес Питер, выпятив грудь.

— Нет, это не то. — Марианна задумалась. — Знаешь, ведь с тех пор, как я узнала, что ты из клана Колменов, я ни разу не была в «Дубах» или у родителей.

— И что? — с интересом спросил Питер. По блеску глаз Марианны он понял, что у нее родилась какая-то идея.

— Раньше я никогда не пыталась понять, как на самом деле мои относятся к Колменам. Я должна поехать туда и разобраться. Может быть, на что-то намекнуть, как-то подготовить почву. Возможно, даже кого-то посвятить в свою тайну. В нашу тайну, — поправилась она.

— И кого же, например? — недоверчиво спросил Питер.

— Ну, например… Маркуса. Ему я могла бы сказать. Но он вряд ли там будет. Уилл, конечно, тоже вполне достоин доверия. Так же, как и его жена Грейс. В общем, там видно будет.

— Будем действовать по ситуации. — В голосе Питера зазвучал азарт.

— Боюсь, на этом этапе мне придется действовать одной.

— Ничего подобного! — воскликнул Питер. — Я тоже еду.

— Куда? — испуганно спросила Марианна.

— Я буду недалеко от «Дубов», в известном тебе имении «Клены».

— У Колменов?

— Да, — кивнул Питер. — У твоих страшных и ужасных соседей, которые, как назло, все сплошь мои близкие родственники.

— Но… — начала Марианна.

— Хочешь спросить, что я там буду делать? То же, что и ты. Разведывать обстановку. Прощупывать почву. Разрабатывать стратегические планы. К тому же ты будешь недалеко и мы сможем видеться, — сказал Питер, все больше и больше воодушевляясь.

— Как… видеться?

— Тайно, разумеется. Найдем какое-нибудь секретное местечко.

— Питер, по-моему, ты…

— Заигрался?

— Что-то вроде того.

— Может быть, — пожал плечами Питер. — Но это не значит, что я забыл о серьезности поставленной перед нами задачи. Я не забыл и не забуду об этом ни на минуту.

— Но я собиралась пробыть там некоторое время, — добавила Марианна. — Моя начальница уходит в отпуск, и я тоже могу отдохнуть неделю или даже две.

— И ты думала, что я смогу без тебя так долго?! — возмутился Питер. — Да я же зачахну от тоски, и ты по возвращении найдешь только мою высохшую мумию.

— Не надо, — непроизвольно вырвалось у Марианны.

— Конечно, не надо, — согласился Питер. — Мы едем вместе. Я тоже вполне могу себе позволить оставить галерею на моего компаньона. В конце концов, я же выручал его весной, когда он уезжал в Аргентину. Уверен, он справится. В крайнем случае есть телефон и я всегда могу приехать. Так что вперед, навстречу приключениям!

— Мне, конечно, нравится твой настрой. Хотя, с другой стороны, твой энтузиазм меня даже немного пугает.

— Не бойся, малышка! Вдвоем мы справимся, даже если оба клана объединятся против нас.

— Я все же надеюсь, что этого не произойдет, — пробормотала Марианна.

— Может, все-таки сходим на «Отелло»? — весело спросил Питер через некоторое время. — А то, я смотрю, ты совсем завяла.

— Только африканских страстей нам не хватало! — со смехом воскликнула Марианна.

— Африканских? — спросил Питер, протягивая руку и расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке Марианны. — А как это?

— Не знаю, но, по-моему, там кто-то кого-то задушил из ревности.

— Ого! — Питер продолжал расстегивать пуговицы. — Можно попробовать…

— Что? — с притворным испугом спросила Марианна.

— Душить я тебя, пожалуй, не буду, — произнес Питер страшным голосом. — Лучше я тебя съем!

Марианна вскочила с дивана и со смехом бросилась наутек. Как она ни петляла, Питер быстро поймал ее и произнес хриплым шепотом:

— Все, теперь я тебя никуда не отпущу…

— А как же пьеса? — робко пискнула Марианна.

— Какая еще пьеса? Не знаю никакой пьесы. Я думаю, сейчас здесь будет гораздо интереснее, чем в какой-то там пьесе…

6

Марианна надела плащ с высоким воротником, шляпу и темные очки. Губы она накрасила темно-красной помадой, после чего, повертевшись перед зеркалом, осталась довольна: в таком виде ее точно никто не узнает, даже если увидит в машине Питера. Ни в коем случае нельзя забывать об осторожности. Будет совсем некстати, если кто-нибудь из Колменов или Тэмплтонов или даже их друзей и знакомых увидит их вместе, а потом в самый неподходящий момент задаст неподходящий вопрос — и все их с Питером старания разведать обстановку и подготовить почву пойдут прахом.

Раздался звонок, и Марианна распахнула дверь.

— О! — вырвалось у Питера. Он остановился в дверях, рассматривая ее. — Черт, на какое-то мгновение я подумал, что ошибся дверью!

Марианна улыбнулась с сияющим видом.

— Значит, у меня получилось?

— Что получилось? Я что-то не совсем понимаю, к чему сейчас такая конспирация. Или ты решила поехать со мной в «Клены»?

— Конечно нет! — испуганно возразила Марианна. — Просто кто-нибудь может увидеть нас вместе… раньше времени.

— Ты имеешь в виду, кто-нибудь из твоих или из моих?

— Вот именно.

— Ну это вряд ли.

— Не забывай, что у них есть знакомые, что кто-то из них наверняка знает тебя в лицо или твою машину, а главное, помни, что новости в деревне разносятся моментально. Это тебе не город, где никому ни до кого нет дела.

— Да, об этом я не подумал, — растерянно развел руками Питер.

— А я подумала! — произнесла Марианна, очень довольная собой.

— Конспираторша ты моя… — Питер чмокнул ее в кончик носа. — Ну, где твоя дорожная сумка? — спросил он деловым тоном.

— В гостиной, — махнула рукой Марианна, поправляя перед зеркалом воротник и пытаясь надвинуть шляпу на самые брови.

— Вот это все ты берешь с собой? — услышала он вопрос Питера.

— Конечно. Ведь мне, возможно, придется задержаться там на неделю. А то и на две. Нужно быть ко всему готовой.

— А ты у меня, оказывается, запасливая и предусмотрительная, — произнес Питер, выходя из гостиной. В каждой руке он держал по чемодану, а через его плечо была перекинута большая дорожная сумка.

— Так разве это плохо? — спросила Марианна, отрываясь от своего отражения.

— Это замечательно, — ответил Питер улыбаясь. — Но тебе придется открыть мне дверь.

— Послушай, а может, мне тоже нужна какая-то… конспирация? — спросил Питер, когда они, загрузив багажник, уселись в серебристо-серый кабриолет и двинулись по лондонским улицам в сторону выезда из города.

— Бесполезно, — уверенно произнесла Марианна.

— Но почему?

— Твоя машина очень заметная. А если это твоя машина, значит, в ней ты.

— Логично.

— А если в твоей машине будет кто-то другой, это тоже привлечет внимание.

— Понятно. А если твои наблюдательные друзья потом скажут тебе, что незадолго до свадьбы видели меня в машине с незнакомой девушкой? — лукаво спросил Питер.

— Потом это будет уже неважно, — улыбнулась Марианна. — Для нас главное, чтобы никто ничего не узнал именно сейчас, раньше времени. А потом… я могу даже сказать им, что это была я в конспиративном костюме. Вот смеху-то будет… — Марианна задумалась. — Неужели это когда-нибудь закончится, и закончится благополучно?

— Даже не сомневайся. — Питер положил руку ей на колено. — Все будет хорошо. С моей решимостью и твоей предусмотрительностью… мы их сделаем!

Марианна весело засмеялась, вдруг почувствовав веселую бесшабашность и дух авантюризма, обычно совершенно ей несвойственный. Но у каждого человека бывает в жизни момент, когда он становится не похожим сам на себя…

Они довольно быстро доехали до Эксетера. Даже слишком быстро, как показалось Марианне. По предварительной договоренности Питер должен был высадить Марианну на вокзале, где она собиралась взять такси до «Дубов». Марианна ни в какую не соглашалась на то, чтобы он подвез ее к дому.

— Это слишком опасно! — пылко возражала она. — Любой из моих родственников может в этот момент оказаться поблизости от ворот и увидеть тебя.

Питеру пришлось согласиться с ее доводами, хотя ему очень не хотелось расставаться с ней так рано.

Когда они подъехали к вокзалу, Марианна произнесла:

— Ну все, быстро высаживай меня и уезжай. По легенде я приехала на поезде.

— Я найду тебе такси, — настаивал Питер.

— Кто-нибудь может нас увидеть!

— Да, но вряд ли кто-нибудь узнает тебя во всем этом. — Он показал на шляпу Марианны.

— Наверное, ты прав, — согласилась наконец Марианна.

Питер ушел искать такси, а Марианна осторожно огляделась, чтобы убедиться, что поблизости нет никаких знакомых. Вроде бы все было спокойно и никаких причин для волнений не существовало.

Вскоре появился Питер, и сразу вслед за ним подъехало такси.

— Ты специально нашел самого старого таксиста во всем Эксетере? — с улыбкой спросила Марианна, выбираясь из автомобиля Питера.

— Конечно. А ты бы хотела поехать с молодым и симпатичным? — спросил он с показной ревностью.

— С молодым и симпатичным я сегодня уже каталась. Покатаюсь для разнообразия со старым. — Вдруг она застыла, с ужасом глядя через плечо Питера. — Не оборачивайся, — прошептала она, подходя к нему как можно ближе и судорожно надевая темные очки, которые она за несколько минут перед этим сняла, так как день был не очень-то солнечным.

— Что там? — встревоженно спросил Питер, еле удерживаясь от желания обернуться.

— Это машина моего отца, — проговорила Марианна еле слышно. — Она остановилась рядом с такси…

— Спокойно, — твердым голосом сказал Питер. — Тебя не видно и невозможно узнать, а меня он никогда не видел.

— Он выходит… — Марианна осторожно высунулась из-за плеча Питера и спряталась снова. — Ой! — испуганно вскрикнула она. — Он идет в нашу сторону!

Но отец просто обошел свою машину и открыл пассажирскую дверь.

— Мама! — воскликнула Марианна. — Она тоже здесь. Не могу поверить…

— Бывают же такие совпадения, — добавил Питер.

— Подожди! — перебила его Марианна. — Из машины выходит кто-то еще… О, это мисс Липсток. Мамина коллега. А она-то что здесь делает?

— Эй, молодые люди, вы будете брать машину? — неожиданно обратился к ним таксист.

— Да-да, — произнес Питер не оборачиваясь. — Подождите еще пару минут.

Таксист хмыкнул и начал крутить ручку радиоприемника.

— Они уходят, — прошептала Марианна. — Идут к поезду. Папа несет чемодан. Куда они собрались, хотелось бы мне знать?

— Может, они провожают эту… мисс Липсток?

— Да, похоже на то. Они уже отошли достаточно далеко. По-моему, нам пора.

— Ты прыгаешь в машину, а я загружаю багаж! — скомандовал Питер.

Он обернулся всего на мгновение, задержав взгляд на трех удаляющихся фигурах, быстро подвел Марианну к пассажирскому сиденью и распахнул дверь. Марианна юркнула внутрь, уселась и только собралась облегченно перевести дыхание, как увидела, что одна из трех фигур развернулась и направилась в обратную сторону. Марианна еле удержалась, чтобы не вскрикнуть, быстрым движением подняла воротник до самого носа и попыталась поглубже втянуть голову. В зеркале дальнего вида она увидела, что Питер открыл багажник и укрылся за ним.

Отец быстрыми шагами приближался. Сердце Марианны билось все быстрее и быстрее с каждым его шагом. Еще мгновение — и оно совсем выпрыгнет из груди. Отец, находившийся в двух метрах от Марианны, вдруг свернул, подошел к своей машине со стороны заднего пассажирского сиденья, открыл дверцу, пошарил на сиденье и… отправился обратно. В руках его появился темно-зеленый зонт. Марианна с шумом втянула воздух.

Шофер посмотрел на нее с удивлением.

— Что-то он там больно долго возится, этот ваш приятель, — проворчал он.

— У меня много багажа, — попыталась оправдаться Марианна.

Крышка багажника захлопнулась, и в окошке возле Марианны показалось раскрасневшееся лицо Питера.

— Ну, похоже все в порядке, — произнес он, многозначительно глядя на Марианну.

— Да, — кивнула она. — Мне пора. — Она с тревогой вглядывалась в том направлении, куда ушли ее родители и мисс Липсток.

— Позвони мне, как только сможешь, — сказал Питер.

— Обязательно.

— Я уже скучаю, — добавил он с грустной улыбкой.

— Я тоже.

Машина тронулась, а Марианна еще долго оглядывалась, не в силах оторвать глаз от удаляющейся фигуры Питера.

— Жених? — спросил таксист, покосившись на Марианну.

— Д-да, — еле выговорила она.

— Ну-ну, — непонятно чему ухмыльнулся он.

По мере приближения к пункту назначения таксист с удивлением наблюдал за превращениями Марианны. Сначала она сняла темные очки, избавилась от шляпы и распустила волосы, потом расстегнула плащ и отогнула его воротник и, наконец, достав из сумочки зеркало и влажные салфетки, стерла с губ темно-красную помаду и нанесла привычную светло-розовую.

— Ну и ну, — хмыкнул таксист, останавливаясь возле старинного особняка.

Марианна расплатилась с ним и вышла, загадочно улыбаясь. Из дома уже выскочили ее племянники и Уилл, который помог занести в дом чемоданы.

— Я смотрю, ты надолго, — обрадовался Уилл.

— У меня отпуск, — объяснила Марианна. — Я пробуду здесь неделю или даже больше.

— Здорово! — воскликнул он. — А как же твой жених? — спросил он.

— Какой жених? — не растерялась Марианна.

— Ну, не знаю. Говорят, у тебя есть жених.

— Кто говорит? — строго спросила Марианна.

— Ну… Грейс говорит. И Фелисити.

— Действительно? — рассеянно произнесла Марианна и вошла в дом.

Цель, ради которой Марианна приехала в «Дубы», оказалась чрезвычайно труднодостижимой. Марианна чувствовала себя шпионом в стане врага, и это было очень странное чувство. Раньше она могла бы вполне непринужденно заговорить о Колменах, да и без ее участия они часто становились темой общих разговоров и упражнений в остроумии. Но только не в этот раз…

Родители Марианны появились в «Дубах» примерно через час после ее приезда, объяснив, что провожали на поезд мисс Липсток.

— А ты когда приехала? — спросил Марианну отец.

— Недавно, — ответила Марианна.

— На поезде? — спросила Дайана.

— Ага, — кивнула Марианна и почувствовала, что ее лицо заливает горячая волна.

— Если бы мы знали, то могли бы тебя встретить! — воскликнула мама. — Почему ты не позвонила?

— Но я ведь не знала, что вы будете на вокзале, — пробормотала Марианна.

— Ах, ну да, — спохватилась Дайана.

— Обед через полчаса, — объявила тетя Фелисити, появляясь в дверях.

— Хорошо, — отозвался Стивен, и родители Марианны отправились к себе, чтобы принять душ и переодеться.

А Марианна умчалась в свою комнату, запрятанную под самой крышей, чтобы отдышаться и привести в порядок свои растрепанные чувства. Как все-таки нелегко притворяться перед близкими людьми!

За ужином произошел инцидент, имевший очень неприятные последствия для Марианны. Что самое обидное, она сама была во всем виновата. Как можно быть такой рассеянной, это просто уму непостижимо! На обед подали запеченную форель со свежими овощами. Марианна присоединилась к дружному хору голосов, расхваливавших искусство поварихи миссис Кармайкл. Она уже много лет готовила для Тэмплтонов и практически стала членом семьи.

Совершенно неожиданно внимание всех сидевших за столом переключилось с форели на Марианну.

— О! — громко воскликнула тетя Фелисити. — Что я вижу! Марианна! Почему ты молчишь?!

— А что? — Марианна даже вздрогнула от громкого возгласа Фелисити.

— Вот это да! Наша малышка помолвлена!

Марианна растерянно хлопала глазами, застыв с поднятой вилкой в руке. Она видела, что все устремили на нее изумленные взгляды.

— Красивое колечко, — произнесла Грейс, сидевшая рядом с Марианной.

И только тогда до Марианны наконец дошло, в чем дело и почему ее тайна оказалась раскрытой. Причем раскрытой самым банальным образом. Она забыла снять кольцо, подаренное Питером! Она как-то сразу к нему привыкла, как будто оно всю жизнь было у нее на пальце, и ей даже в голову не пришло, что это очень серьезная улика. Тоже мне, конспираторша!

Марианна смущенно опустила руку с кольцом.

— Нет, зачем же ты его прячешь?! — воскликнула тетя Фелисити. — Я как раз хотела рассмотреть его получше.

— А где твой жених? — спросила бабушка. — Почему ты его до сих пор не привезла сюда, не познакомила с семьей?

— Ну, родители-то наверняка с ним знакомы, — произнесла Фелисити.

Марианна бросила виноватый взгляд на отца с матерью. Дайана изо всех сил пыталась выглядеть невозмутимой, но у нее это плохо получалось. Она была не на шутку встревожена. Зато у Стивена получилось великолепно. Он всегда умел владеть собой.

— Мой жених, — произнесла Марианна твердым голосом, — уехал. Надолго.

— Как это уехал?! — воскликнула тетя Фелисити. — Сделал предложение и испарился? Интересные дела.

— А чем он занимается, этот твой кавалер? — спросил дедушка.

— Он работает в области искусства. В основном его интересует живопись. Иногда скульптура.

— Художник, что ли? — фыркнул дед.

— Нет, не художник. У него галерея в Лондоне, где проходят выставки и аукционы.

— Галерея — это уже лучше, — проворчал дед.

— Надеюсь, там не выставляются эти новомодные… инсталляции. — Последнее слово тетя Фелисити произнесла с отвращением. — Это когда поставят на пьедестал какую-нибудь консервную банку, напишут табличку и ходят ей поклоняются.

— Да нет, — еле скрыла улыбку Марианна, — ничего подобного я там не видела.

— Так когда он вернется, этот твой жених? — спросила бабушка. — Очень уж хочется на него посмотреть.

— А как его зовут? — спросила Грейс.

— Он и сам точно не знает, когда вернется, — на ходу сочиняла Марианна. — Ему пришлось срочно уехать в командировку. В Аргентину, — добавила она неизвестно почему. Последний вопрос Грейс Марианна проигнорировала.

— Ох уж эти мне командировки! — снова подала голос тетя Фелисити. — Когда мужчина часто ездит в командировки, хорошего не жди.

— Ты парня еще в глаза не видела, а уже наговариваешь на него невесть что, — вступился Уилл.

Марианна посмотрела на него с благодарностью.

Через минуту миссис Кармайкл внесла десерт, и все снова забыли про жениха Марианны, к ее величайшей радости.

После обеда Марианна постаралась незаметно исчезнуть. Она сбежала в свою комнату, вместо того чтобы выйти в сад и насладиться прекрасной погодой, как предлагал всем Уилл.

Марианна с ногами забралась в большое уютное кресло, стоявшее у самого окна. Она смотрела на реку, вспоминая случившееся за обедом, ругала себя за непредусмотрительность и хвалила за то, что смогла так ловко выкрутиться из этой неловкой ситуации. Это она хорошо придумала, с командировкой. Теперь никто не будет настаивать на том, чтобы она привезла своего жениха в «Дубы». Это, конечно, временная мера, но что тут поделаешь… Тем более именно это ей и нужно — временную отсрочку.

Но, избавившись от приглашений, она все равно не избавится от расспросов. Того и гляди кто-нибудь вроде тети Фелисити накинется на нее с расспросами: как его зовут, кто его родители и где они живут. Нужно продумать, что отвечать. Впервые за всю сознательную жизнь Марианне захотелось сбежать из «Дубов». Но она не должна забывать, зачем она здесь. Они будут расспрашивать ее, а она будет расспрашивать и готовить их. Интересно, кто кого?

В дверь постучали и почти сразу же Марианна услышала:

— Можно к тебе?

Мама! Марианна судорожно вздохнула. Это не тетя Фелисити, которая может проглотить целую кучу отговорок, не переставая задавать вопросы. Мама — это совсем другое. Марианна никогда ей не врала, разве что иногда умалчивала о некоторых событиях своей жизни, чтобы не волновать понапрасну. И она очень не хотела начинать врать сейчас.

Марианна, конечно, знала, что должна как-то объясниться с родителями, но была совершенно к этому не готова.

— Конечно, можно, — выговорила она.

Дайана вошла, неуверенно огляделась и села на кровать.

— Чем занимаешься?

— Да так, ничем. Сижу, смотрю в окно, думаю…

— О чем?

— О разном, — нехотя ответила Марианна. — Думаю, как незаметно наступила осень. Листья скоро совсем опадут.

— А я люблю осень, — поддержала светскую беседу Дайана.

— Я тоже. Только мне больше нравится ее начало, чем конец.

— Марианна… — Дайана наконец решилась на серьезный разговор. — Я никогда не лезла в твою жизнь…

— И я очень тебе за это благодарна, — подхватила Марианна.

— Но все-таки помолвка — это серьезно. Честно говоря, мне… нам с отцом немного неприятно, что мы узнали это не от тебя, а… таким образом.

— Мам, извини, это получилось случайно. Я собиралась вам сказать, просто не успела. А про кольцо я совсем забыла.

— Папа очень беспокоится.

— А почему он сам не пришел, чтобы поговорить со мной по-мужски? — улыбнулась Марианна.

— Ты же знаешь отца. Он боится таких разговоров. Он думает, что будет лучше, если я поговорю с тобой… по-женски.

— Мам, все в порядке, вам совершенно не о чем волноваться.

— Ничего себе, не о чем! — вырвалось у Дайаны. — Ты у меня единственная дочь, между прочим, и я первый раз в жизни в такой ситуации. Я, конечно, знала, что ты когда-нибудь выйдешь замуж, а перед этим будешь помолвлена, но это случилось так неожиданно.

— Для меня это тоже явилось неожиданностью, — разоткровенничалась Марианна.

— А вы давно знакомы?

— Давно, — кивнула Марианна. — Уже почти полгода.

— Полгода… разве это давно?

— Мне кажется, я знаю его всю жизнь!

— Мне так хочется, чтобы ты была счастлива! — воскликнула Дайана. — И я так волнуюсь за тебя. Может быть, я не права, но у меня такое ощущение, что… у вас какие-то проблемы. Может, вы поссорились?

Марианна промолчала.

— Я ни в коем случае не хочу на тебя давить. Если ты не желаешь ни о чем рассказывать, я не буду настаивать. Хотя, честно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы ты была со мной более откровенной.

— Мне бы тоже этого хотелось, — тихо проговорила Марианна. — Но сейчас я не могу. Мне нужно… все обдумать.

— Ну хорошо. — Дайана поднялась, подошла к Марианне и погладила ее по голове. — Думай. Но если тебе понадобится совет… Или просто поддержка…

— Я знаю. — Марианна смотрела на мать с благодарностью, — Я знаю, что вы меня всегда поддержите. Но я пока сама справляюсь. И передай, пожалуйста, папе, что я уже взрослая и умная девочка.

— Он в этом нисколько не сомневается, — улыбнулась Дайана. — Он очень тобою гордится, — добавила она и направилась к двери. — Вечером увидимся?

— Конечно.

Марианна осталась сидеть в кресле.

Чуть позже она достала из сумочки телефон и, предварительно закрыв дверь на защелку и отойдя к окну, позвонила Питеру.

— Радость моя, ну наконец-то! — услышала она восторженный голос Питера. — Я уже начал волноваться.

— Боялся, что они узнали о наших планах и заперли меня в темном чулане? — со смешком спросила Марианна.

— А такое возможно? — заволновался Питер.

— Конечно нет! — воскликнула Марианна.

— Ты уверена? — не унимался Питер.

— Уверена.

— А все-таки, если ты долго не будешь звонить и отвечать на мои звонки, я, пожалуй, отправлюсь тебя выручать.

— Ты меня пугаешь.

— Да, я очень грозный. Как у тебя дела? Есть какие-нибудь успехи.

— Нет, — вздохнула Марианна. — Никаких успехов. Скорее наоборот.

— Как это — наоборот?

— Я такая бестолковая! — воскликнула Марианна.

— Не надо на себя наговаривать. Ты у меня умница. И красавица. А еще…

— Питер, не отвлекайся, — перебила его Марианна. — Я бестолковая, потому что совсем забыла про кольцо.

— Ох, — выдохнул Питер. — Они заметили?

— Еще бы. За обедом только и говорили о моей помолвке. Замучили вопросами.

— И что ты им отвечала?

— Я как-то выкрутилась. Сказала, что мой жених уехал в Аргентину и неизвестно, когда вернется.

— В Аргентину? Интересно, почему именно в Аргентину?

— Сама не знаю. Как-то само вырвалось. А потом еще мама пришла ко мне в комнату, чтобы поговорить по душам.

— Да, это уже сложнее, — с пониманием произнес Питер.

— Все прошло не так уж плохо. Я сказала, что у меня все в порядке. Но она, по-моему, подумала, что я со своим женихом поссорилась. И приехала в «Дубы» залечивать раны.

— Может, это и хорошо, — задумчиво произнес Питер. — Меньше будет вопросов.

— Может, и так, — согласилась Марианна.

— Я очень хочу тебя увидеть, — произнес Питер страстным шепотом. — Очень-очень. Давай встретимся где-нибудь.

— Только не сегодня. Будет очень подозрительно, если я исчезну в первый же вечер. Так что придется отложить нашу встречу на завтра.

— Я не доживу до завтра, — простонал Питер.

— Думаешь, мне легко? Кстати, а как дела у тебя?

— Да пока никак, — вздохнул Питер. — Наверное, я действовал слишком осторожно, разговоры заводил издалека. Никто даже приблизительно не догадался к чему я веду. Так что успехов никаких. Но сегодня вечером, раз уж мы не можем увидеться, я постараюсь добиться хоть каких-нибудь результатов.

— Я тоже, — решительно произнесла Марианна.

— Я тебя люблю с каждым днем все сильнее, — прошептал Питер. — Даже не знаю, как такое может быть.

— А я… — начала Марианна и замолчала. — Мне так грустно без тебя, — выговорила она еле слышно, — что хочется плакать.

— Не надо плакать, — испугался Питер. — Давай я сейчас же приду.

— Питер, ты забыл?!

— В какой-то момент забыл.

— Я не буду грустить, — решительно произнесла Марианна. — Я буду действовать. И начну прямо сейчас.

— Ну, тогда удачи тебе!

— И тебе тоже.

Марианна решила не ходить вокруг да около, а сразу взять быка за рога. Она подсела к деду, который наслаждался своей трубкой в кресле возле дома.

— Послушай, дед, а с чего началась эта вражда с Колменами? Что наши предки не поделили?

— А тебе зачем? — Дед повернулся к ней и посмотрел на нее с подозрением.

— Просто интересно, — спокойно ответила Марианна. — Мне вообще интересна история нашего рода. Может, я даже займусь исследованиями. Сейчас это модно.

— Модно, — проворчал дед. — А если модно будет штаны на голову надевать, ты тоже будешь так делать?

— Ну ты сказал! — рассмеялась Марианна. — При чем здесь штаны?

— А при чем здесь Колмены?

— Не хочешь, не говори, — надулась Марианна. Когда она была маленькой девочкой, ее надутые губы всегда действовали на деда. — Если это какая-то страшная тайна, то мне совсем не интересно.

— Так уж и не интересно, — подмигнул ей дед.

— Ты специально меня дразнишь?! — воскликнула Марианна.

— Есть немного, — согласился он. — На самом деле никакой тайны нет. Мой прапрадед построил на реке мельницу. Чтобы не ездить зерно молоть за десять миль. А Колмен ему и говорит: «Я тоже буду на твоей мельнице молоть». На что наш ему отвечает: «Мели на здоровье, с тебя как с соседа буду за это брать меньше, чем с других». А Колмен: «Да твоя мельница одним своим углом на моей земле стоит! Так что она частично моя. И молоть я на ней поэтому буду бесплатно!»

Марианна с интересом наблюдала за воображаемым диалогом, представленным дедом в лицах.

— Видала, какой фрукт! — продолжал дед, — Колмены всегда хитрые были. Себе на уме. Ну, слово за слово, дошло у них до драки. «Не будешь ты на моей мельнице молоть!» — кричит наш. «Не будет твоя мельница на моей земле стоять!» — орет Колмен. Тут и сыновья их подоспели, и другие помощники. Настоящая война началась. Кому глаз подбили, кому нос расквасили. В конце концов ночью Колмены мельницу подожгли. А наши потом их амбар спалили. С тех пор и враждуем, — закончил дед.

— И что, никогда никаких перемирий не было? Так три веки и враждовали без передышки?

— А ты как думала! За такие-то дела… В то время у Колмена дочка была, красавица, говорят. Так сын Тэмплтона за ней ухаживал, жениться собирался. А после этого случая с мельницей какая уж женитьба.

— И что с ними стало? — с тревогой спросила Марианна.

— С кем? — не понял дед.

— С сыном Тэмплтона и с дочкой Колмена?

— А что им сделается? — Дед пожал плечами. — Он потом вроде бы на другой женился, а она в монастырь ушла. Тогда так принято было.

— Да уж, — вздохнула Марианна. — Просто триллер какой-то.

— А ты думала, — горделиво произнес дед. — В былые времена много разных историй случалось. Как-то рассказывал мне мой дед…

— И что, — перебила его Марианна. — Вот ты, например, до сих пор по-настоящему злишься на Тэмплтонов за ту мельницу?

Дед посмотрел на нее с удивлением.

— По-твоему, мельница — это хухры-мухры? Это же… построить надо, камня сколько привезти, жернов, стены, наладить все… А потом все равно пришлось за десять миль ездить. — Он покачал головой.

— Дед, да это было триста лет назад! — воскликнула Марианна. — А ты рассказываешь так, будто сам эту мельницу строил!

— Сам не строил, но очень хорошо представляю, — проворчал дед. — А ты чего на меня накинулась? — подступился он к Марианне. — Ты на стороне Колменов, что ли?

— Да нет, — пробормотала она. — Просто мне кажется, это глупо…

— Ишь ты, умная какая выискалась! — вспылил дед. — Глупые мы, видишь ли, для нее.

— Я этого не говорила.

— Совсем молодежь распустили, — продолжал дед. — Никакого понимания и уважения.

— Да я тебя уважаю, — Марианна встала и похлопала деда по плечу. — И понимаю. А вот ты меня никогда не поймешь, — добавила она тихо, уже отойдя от кресла деда.

Они встретились с Питером на следующий день возле старой часовни. Марианна, знавшая окрестности как свои пять пальцев, объяснила ему, как туда добраться.

— Что-то ты невеселая, — сказал Питер, обняв и поцеловав Марианну.

— Веселиться особо не от чего, — со вздохом произнесла она.

— Плохие новости? — встревожился Питер.

— Ну, не то чтобы плохие. Но хорошего тоже мало. Мне начинает казаться, что это безнадежно. Во всяком случае мой дед точно безнадежен. И вряд ли кто-то или что-то сможет его убедить, что человек из семейства Колменов нормальный человек, а не злодей, сжигающий на своем пути все мельницы.

— Мельницы? — переспросил Питер.

— Да. Я вчера пристала деду с расспросами, и он поведал мне мрачную историю о том, как твой пращур сжег мельницу, которую построил мой.

— Ага, значит, вот как, — с непонятным сарказмом произнес Питер. — Мой, значит, сжег, а твой построил.

— Да, — кивнула Марианна. — Именно так дед мне и рассказал.

— Я тоже вчера расспрашивал своего деда. И он тоже рассказал мне эту старинную байку. Так вот… — Питер многозначительно помолчал, — в его версии все было совсем наоборот. На сто восемьдесят градусов.

— Как это? — не поняла Марианна.

— А вот так. Он сказал, что это Колмен построил мельницу, а Тэмплтон ее сжег.

— Не может быть! — воскликнула Марианна.

— Да, мутная история, — согласился Питер. — Им нужно согласовать свои версии.

— А твой говорил, что мельница была частично построена на соседской территории и за это сосед требовал бесплатного пользования? — спросила Марианна.

— Да, что-то такое было, — кивнул Питер. — Значит, в чем-то версии совпадают. А твой дед случайно не утверждал, что все Колмены чрезвычайно хитрые и коварные типы, которым совершенно нельзя доверять?

— Ага. А еще он говорил, что вы себе на уме.

— Понятно. А мой говорил то же самое о Тэмплтонах.

— Хоть в чем-то они сходятся, — вздохнула Марианна.

— Это бы было смешно, если бы не было так грустно, — добавил Питер.

— А еще он рассказал мне по-настоящему грустную историю.

— Грустную?

— Да. Еще до того, как начались все эти разборки с мельницей, сын тогдашнего главы семейства Тэмплтонов полюбил дочку Колмена. Они собирались пожениться. Но после начала этой дурацкой войны им пришлось расстаться.

— Они сами так решили или их разлучили насильно? — спросил Питер.

— Не знаю, — пожала плечами Марианна. — История об этом умалчивает. Дед сказал только, что он потом женился на другой, а она ушла в монастырь. Так что мы не первые пострадали от этой вражды.

— Мы еще не пострадали! — воскликнул Питер. — Наша история закончится хэппи-эндом, лично у меня в этом нет никаких сомнений.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнула Марианна.

— Все будет хорошо. — Питер прижал ее к себе. — Пойдем прогуляемся. Ты мне покажешь свои любимые места. Помнишь, ты об этом мечтала?

— Мечтала, — повторила Марианна. — Но я не думала, что это будет при таких обстоятельствах.

— Ну, выше нос! — Питер ласково прикоснулся к кончику ее носа. — Ничего страшного не произошло. Мы любим друг друга, и мы вместе.

Марианна посмотрела на него с благодарностью.

— И я совершенно уверен, что тебе не придется уходить в монастырь.

Марианна улыбнулась, вдохнула свежий осенний воздух полной грудью и… помчалась вперед, петляя между деревьями.

— Ты куда?! — вскричал Питер. — Хочешь от меня сбежать? Я же тут совершенно ничего не знаю и могу заблудиться!

— А ты не отставай! — прокричала Марианна. — Я тебе покажу наш местный водопад и дуб, которому пятьсот лет, а еще развалины древней крепости…

7

Когда уик-энд закончился, в доме, кроме дедушки с бабушкой, остались только Марианна, тетя Фелисити, которая после развода с мужем жила в «Дубах», и Грейс с малышкой Флоранс.

Марианна много времени проводила с Питером. Они гуляли по лесу, сидели на берегу речки, бросая в воду мелкие камушки, или ездили на машине Питера в такие места, где их не мог увидеть кто-нибудь из знакомых. Домашние Марианны, по-видимому извещенные Дайаной о том, что она переживает ссору со своим женихом, не донимали ее расспросами. Она говорила, что ей хочется сейчас побыть одной и… уходила на свидание с Питером.

В первые несколько дней Марианна и Питер были так счастливы, наслаждаясь обществом друг друга на лоне природы, что чуть не забыли, зачем вообще сюда приехали.

— По-моему, мы никуда не движемся, — заявил Питер.

Это было в четверг. Они с Марианной сидели с удочками, которые принес с собой Питер, на берегу речки.

— Ну, я бы так не сказала, — лениво произнесла Марианна, растянувшаяся на траве.

— Я хочу сказать, что мы совсем не занимаемся подготовкой твоих родных к сообщению о нашей помолвке.

— А твоих?

— С моими все ясно, — вздохнул Питер. — Придется поставить их перед фактом. С отцом проблем не будет, я уверен. Он не придает никакого значения этой вражде, считает ее чем-то вроде шутки.

— Вот как?

— Да, — кивнул Питер. — Он не верит, что адекватные взрослые люди могут всерьез заниматься такой ерундой.

— Как я его понимаю! — воскликнула Марианна. — Я думаю, мы с ним найдем общий язык.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. — Питер с теплотой взглянул на Марианну. — Я даже сейчас готов обо всем ему рассказать, но, боюсь, ему будет сложно держать это в секрете от матери. Во всяком случае я бы не решился этого от него требовать, — добавил Питер.

— Значит, твоя мама относится к этому серьезно, — задумчиво произнесла Марианна.

— Похоже, что так. — Питер выглядел расстроенным. — Да и все остальные тоже. Особенно дед.

— О! — неожиданно воскликнула Марианна, указывая рукой на прыгающий поплавок. — Что это с ним?

— Да у тебя же клюет! — Питер подбежал к удочке, резко дернул ее вверх, и Марианна увидела, как в солнечных лучах переливается серебристая чешуя небольшой рыбки.

— Вот это да! — воскликнула она. — Мы поймали форель!

— На форель, по-моему, не похоже, — с сомнением в голосе сказал Питер. — Сейчас посмотрим поближе…

Он начал сматывать леску, пытаясь схватить рыбку, но у рыбки, похоже, были другие планы. Она резко взмахнула хвостом, дернулась и плюхнулась в воду, подняв небольшой фонтанчик брызг.

У Питера и Марианны вырвался дружный возглас разочарования.

— Сорвалась! — сердито произнес Питер.

— Ну и ладно, — успокоила его Марианна. — Она была совсем маленькая. Пусть еще поплавает. Мы ее в следующий раз поймаем. Ой, кажется, твой поплавок тоже дергается!

В следующие полчаса Питер был охвачен самым настоящим рыбацким азартом. Он вытаскивал рыб одну за другой, его глаза блестели, а руки действовали умело и проворно. Марианна тоже попыталась вытащить одну рыбешку, но у нее ничего не получилось: рыбешка выпрыгнула прямо у нее из рук, быстрыми скачками допрыгала до воды и уплыла, помахав на прощание хвостом.

— Ну и плыви себе, — пробормотала Марианна и стала с удовольствием наблюдать за разгоряченным Питером, не сводившим глаз с поплавков.

Улов получился на славу: целое ведерко. Но возникла проблема. Питер пытался вручить свой трофей Марианне, а она ни в какую не соглашалась.

— Как ты себе это представляешь?! — эмоционально возражала она. — Я же ушла из дому без всяких удочек, только с маленьким рюкзачком. Что я скажу? Что наловила рыбы голыми руками?!

— Можно и так сказать. Некоторые африканские племена так и делают.

— А я очень похожа на африканку?

— Не очень, — улыбнулся Питер. — Просто скажешь, что встретила знакомого с удочками и он разрешил тебе порыбачить.

— Ты не знаешь тетю Фелисити. Она не отстанет, пока не выяснит, что это за знакомый, откуда я его знаю, чем он зарабатывает на жизнь, кто его родители и… всю его родословную до десятого колена.

— Да, тяжелый случай, — сокрушенно произнес Питер. — А мне так хотелось подарить тебе собственноручно выловленную добычу.

— Считай, что ты мне ее уже подарил, — сказала Марианна. — Мне очень понравилось за тобой наблюдать. Ты был такой азартный и такой… дикий.

— Да, я настоящий дикарь. — Питер выпрямился и расправил плечи. — И, если надо, смогу прокормить свою женщину тем, что сам добуду.

— Ого!

— Да. А ты знаешь, что настоящие дикари делают со своими женщинами после того, как положат к их ногам свои трофеи? — спросил Питер и с грозным видом приблизился к сидевшей на траве Марианне.

— Ой, мне страшно, — пропищала она тоненьким голоском и немного отодвинулась в сторону.

— Ты правильно делаешь, что боишься. — Питер сгреб ее в охапку. — Я буду неистовым и необузданным, как самый дикий из всех дикарей…

— Я уверен, что не стоит больше откладывать, — решительно произнес Питер.

Марианне показалось, что он настроен почти воинственно.

Прошло еще два дня, и они встретились в заброшенной часовне. Наступил уик-энд, рано утром приехал отец Марианны. Мама задерживалась на работе и должна была приехать чуть позже.

— Мы должны пойти к твоим родителям. Завтра же. А лучше сегодня.

— Нет! — вырвалось у Марианны.

— Почему нет? Сколько можно тянуть? Может быть, ты вообще не хочешь…

— Я хочу, Питер, конечно хочу, ты же сам прекрасно знаешь…

— В последнее время я в этом совсем не уверен.

— Я хочу попытаться их подготовить, — произнесла Марианна.

— Мне бы очень хотелось на это посмотреть. — В голосе Питера звучал скрытый сарказм. — Как ты это себе представляешь? Ты скажешь им что-то вроде: «Я собираюсь познакомить вас со своим женихом, но он совсем не тот, кого бы вы хотели видеть рядом со мной… Так что будьте готовы».

Марианна хмыкнула.

— На самом деле я и сама не знаю, — призналась она. — Буду действовать по ситуации. Мой отец… с ним точно будет очень нелегко. Так же, как и с твоей матерью.

— Давай я пойду с тобой, и мы вместе будем действовать по ситуации. Можно не сообщать сразу с порога, что я из стана врагов. Потом, когда они поймут, что я нормальный парень и что очень сильно тебя люблю и хочу сделать счастливой…

Марианна посмотрела на него с теплотой и взяла за руку.

— А можно поступить еще хитрее, — с лукавой гримаской сказала она. — Я скажу им, что мой жених из итальянской мафии. Или что ему семьдесят пять лет. Или что он… рок-звезда. Они будут в панике.

— А после этого ты им сообщишь, что я всего лишь Колмен. Да они будут просто счастливы! — Питер засмеялся и поцеловал Марианну в губы. — Ты у меня такая выдумщица.

Напряжение, возникшее в начале встречи, рассеялось. Питер, который сначала был серьезным и даже мрачным, повеселел, и у Марианны отлегло от сердца. Конечно, нельзя бесконечно откладывать объяснение, но так хочется отложить его еще на чуть-чуть.

— Может, съездим на побережье? Посидим в каком-нибудь кафе, подумаем. Накормим тебя мороженым. — Питер робко улыбнулся.

— Давай, — ответила Марианна. — Мороженое — это хорошо. Охладиться сейчас не помешает.

— Ты такая сладкоежка, — с нежностью произнес Питер.

— Можно подумать, ты — нет.

— Самая вкусная и самая желанная сладость на свете — это ты, — сказал Питер, обнимая Марианну за плечи.

— Мороженое все-таки лучше. Пошли. — Она потянула его за руку.

Отец Марианны, Стивен Тэмплтон, бесцельно бродил вдоль реки, поднимался на холмы, спускался в овраги. Он очень любил «Дубы» и их окрестности. Это место наполняло его покоем после утомительной рабочей недели и всегда заряжало энергией. И он был счастлив, что Дайана, его жена, тоже всем сердцем полюбила «Дубы». Они часто проводили здесь уик-энды и всегда возвращались в город отдохнувшими и посвежевшими. Особенно удачными получались те выходные, когда их единственная дочь Марианна тоже приезжала. В такие моменты Стивен особенно остро чувствовал, что он счастливый муж и отец и что в его жизни все хорошо и правильно.

Но сегодня Дайаны нет, она заканчивает какие-то важные дела на работе. Марианна, которая гостит в «Дубах» вот уже вторую неделю, с утра исчезла в неизвестном направлении. Фелисити говорит, что она всю неделю бродит по окрестностям в одиночестве. Видно, у его любимой дочери что-то не так. Как ему хотелось бы помочь ей, защитить ее от всех неприятностей, но разве это возможно? Есть вещи, перед которыми он совершенно бессилен. Несчастная любовь, например. Сердце Стивена сжалось от переживаний за Марианну.

Нужно поговорить с ней, решил он и невольно ускорил шаг, направляясь в сторону дома. Как трудно ему всегда давались такие разговоры! Когда Марианна была маленькой девочкой, все было просто и понятно, но сейчас, когда она стала взрослой девушкой, он иногда терялся и не знал, как себя вести, особенно если дело касалось каких-то деликатных вещей. Что он ей скажет? Что все пройдет, что у всех случается несчастная любовь, что не стоит переживать по этому поводу? Это звучит очень глупо.

Стивен пошел медленнее, а через некоторое время совсем остановился. Потому что услышал голос Марианны. Он доносился из старой часовни, возле которой оказался Стивен. Потом он услышал еще один голос, мужской.

Несколько минут Стивен стоял как громом пораженный. У него было такое чувство, что земля уходит у него из-под ног. То, что он услышал, было так неожиданно, так невероятно… Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он еле успел спрятаться за раскидистым кустом, когда заговорщики обнявшись вышли из часовни. Он долго смотрел им вслед, не в силах пошевелиться.

Стивен Тэмплтон нервными шагами мерил библиотеку. Надо что-то делать! — вертелось у него в голове. Но что? Софи. Он должен поговорить с ней. Цифры домашнего телефона Колменов всплыли в его памяти, как будто и не было тех двадцати пяти лет, которые прошли с тех давних пор. Неужели так много? — удивился Стивен.

Его одолевали сомнения. А если к телефону подойдет кто-то другой? А ведь скорее всего именно так и случится. Если бы только узнать номер ее сотового. Но как это сделать? Это слишком сложно и слишком долго, а у него нет времени. Нужно торопиться. Стивен решительным шагом направился к телефонному аппарату, стоявшему на массивном письменном столе. Он твердой рукой набрал нужные цифры и стал прислушиваться к гудкам, стараясь унять учащенное сердцебиение.

— Алло? — раздалось в трубке.

Это она! Неужели действительно она? Стивен Тэмплтон прокашлялся.

— Алло? — раздалось в трубке уже нетерпеливо.

— Софи, — произнес Стивен.

— Стивен?! — воскликнула Софи, не скрывая изумления.

Стивену было очень приятно, что она сразу узнала его.

— Софи, нам нужно поговорить.

— Поговорить?

— Да, это очень важно.

— Что ж, я тебя слушаю.

— Не по телефону, — твердо произнес Стивен.

— Стивен, ты меня пугаешь! — воскликнула Софи.

— Да нет, ничего страшного, просто… нам нужно встретиться. Если ты не против, давай на нашем старом месте.

— В заброшенной часовне?

— Да.

— Но, Стивен…

— Я все объясню тебе с глазу на глаз.

— С глазу на глаз?

— Да, хотя… Если ты боишься или… чувствуешь себя неуверенно, приходи вместе с мужем. Но только не с кем-то из Колменов.

— Стивен, да в чем же дело, объясни, в конце концов!

— Через полчаса успеешь? — спросил Стивен, не обращая внимания на возглас Софи.

— Я буду там через двадцать минут, — твердо произнесла она. — Одна. Крис сейчас дописывает статью, которую ему нужно срочно отправить в журнал, к тому же мне совершенно нечего бояться. — И она положила трубку.

Стивен невольно улыбнулся. Софи все такая же… Решительная и бесстрашная.

Стивен шел очень быстро и оказался у часовни первым. Он заглянул внутрь, обошел вокруг и в конце концов уселся на полуразрушенную каменную скамью, увитую плющом. Софи показалась через пару минут. Она шагала, глядя прямо перед собой и размахивая руками. Ее походка совсем не изменилась, впрочем так же, как и она сама. Только в волосах появились тонкие серебристые нити, а вокруг глаз — мелкие морщинки, говорившие о том, что она часто улыбается. Но сейчас ее лицо было серьезным и напряженным.

Стивен встал ей навстречу.

— Стивен! — воскликнула она. — Что за фокусы?!

И Стивену Тэмплтону снова показалось, что не было этих двадцати пяти лет…

— Здравствуй, — произнес он. — Я очень рад, что ты пришла.

— Сначала он пугает меня своими непонятными разговорами, заставляет бросить все дела и мчаться неизвестно куда, а потом здоровается! — возмутилась Софи.

— Если бы я не поздоровался, было бы лучше? — произнес Стивен, пряча улыбку. — А ты совсем не изменилась, — добавил он.

— Ты тоже все такой же болтун, — буркнула Софи. — Надеюсь, ты позвал меня не для того, чтобы сообщить, что хорошо выгляжу?

— Нет, — как бы очнувшись, произнес Стивен. — Конечно нет. Это касается твоего сына…

— Питера?! — резко вскинула голову Софи. — С ним что-то случилось?

— Да нет, все в порядке. Не волнуйся.

— Так в чем же дело?

— Ты знаешь, что у него есть девушка?

— Ну… я догадывалась. Хотя он не слишком со мной откровенничает. Но в последнее время просто невозможно было не заметить. Его глаза сияют, он стал задумчивым и постоянно улыбается. И еще он все время куда-то исчезает, хотя сообщил, что приехал, чтобы побыть с нами.

— А ты знаешь, что он уже сделал ей предложение? — продолжал Стивен. — И она, между прочим, согласилась.

— Да?! — изумленно воскликнула Софи. — Вот это действительно неожиданность. Я и представить себе не могла, что он настолько мне не доверяет… — Ее лицо было растерянным. Она протянула руку и сорвала желтый лист с куста бузины. Потом неосознанно разорвала его на мелкие кусочки и выбросила. — А ты откуда все это знаешь? — Голос Софи звучал резко и напряженно.

— Я узнал сегодня. Случайно услышал.

— Что-то я не понимаю… — Софи скрестила руки на груди. — Какое тебе до всего этого дело?

— Видишь ли, эта девушка, невеста твоего сына… моя дочь Марианна.

— Что?! — Софи всплеснула руками. Выражение растерянности и недоверия на ее лице сменилось изумлением. Она потерла виски пальцами, пытаясь сосредоточиться и осознать только что услышанную новость.

— Давай присядем, — предложил Стивен и, взяв ее за локоть, подвел к скамье.

Софи рухнула на сиденье и обхватила голову руками.

— Но как это могло случиться?! — воскликнула она. — В Англии сотни тысяч девушек. И сотни тысяч молодых людей, — добавила она. — Как они могли встретиться и… и… — Она замолчала и посмотрела на Стивена.

— Видимо, это судьба, — спокойно сказал он.

— Ты так спокоен, как будто не понимаешь, чем это грозит!

— Поверь мне, пару часов назад, когда я, возвращаясь с прогулки, проходил мимо этой часовни и услышал их голоса, я тоже не был так спокоен.

— Так они тоже встречаются в этой часовне?! — Софи выпрямилась и оглянулась на полуразрушенное здание. — Надо же…

— Когда я понял, о чем они говорят и кто этот молодой человек, — продолжал Стивен, — я испытал примерно то же, что и ты сейчас.

— А теперь? — спросила Софи.

— У меня было время подумать. — Стивен помолчал несколько секунд. — И я пришел к выводу, что ничего страшного в этом нет. И что во всяком случае я сделаю все, чтобы с ними не произошло того, что произошло когда-то с нами. — Он прямо посмотрел ей в глаза.

— О, Стивен! — воскликнула Софи. — Я надеюсь, ты не… Я хочу сказать, то, что было тогда…

— Сейчас это уже неважно, — горько усмехнулся Стивен. — Будем считать, что все к лучшему. Я встретил Дайану, полюбил ее… Я очень дорожу своей семьей. И у тебя тоже все в порядке. Сын такой замечательный. И муж, я надеюсь, тоже…

— Да. — Софи опустила глаза. — У меня все прекрасно. С мужем у нас полное взаимопонимание, я уважаемая мать семейства… Хотя сейчас мне кажется, что я все еще двадцатилетняя девушка, — добавила она. — Эти места делают меня моложе.

— Тебя долго здесь не было.

— Да, мы путешествовали, потом жили в Нью-Йорке. Возможно, сначала я просто хотела убежать, а потом мне понравилось.

— А я часто здесь бываю.

— Но мы не о том говорим! — воскликнула Софи.

— Да, конечно, мы немного отвлеклись.

— Теперь мне понятно, — задумчиво проговорила она, — почему Питер в последнее время так заинтересовался историей взаимоотношений нашей семьи с Тэмплтонами…

— Да, — кивнул Стивен. — Я тоже припоминаю, что Марианна часто заводила разговоры на эту тему.

— Что же делать? Я не представляю. Это так сложно. Если отец узнает… А ведь он уже старый человек, у него слабое сердце. Мне бы не хотелось, чтобы он из-за этого… О боже, это ужасно!

— Да, ситуация непростая, — согласился Стивен. — Мой старик тоже не в такой хорошей форме, как ему самому кажется. И я боюсь, что любое волнение может оказаться пагубным. А эта новость его, несомненно, взволнует.

— Ты что-то придумал? — с надеждой спросила Софи. — Раз выглядишь таким уверенным.

— Честно говоря, никакого конкретного плана у меня нет, — признался Стивен. — А спокоен я потому, что принял решение им помочь, и еще потому, что как управляющий банком просто обязан всегда выглядеть спокойным, — добавил он с улыбкой. — И я не сомневаюсь, что мы что-нибудь придумаем.

— Это хорошо, что ты не сомневаешься. Мне бы твою уверенность, — добавила она со вздохом.

— Хорошо хотя бы то, что теперь мы об этом знаем и сможем предотвратить катастрофу. Мне показалось, что мальчик настроен очень решительно, и я не знаю, сколько еще Марианна сможет удерживать его от того, чтобы заявиться прямо в логово Тэмплтонов и открыто объявить всем желающим его слушать о своих намерениях. Знаешь, а ведь, похоже, они считают меня чуть ли не главным своим врагом. Тебя, кстати, тоже.

— Интересно, почему?

— Ну, честно говоря… — Стивен запнулся, — я иногда позволял себе разные выпады в сторону этого ужасного клана Колменов. Даже не знаю зачем. Сначала я, наверное, действительно злился на них, особенно на твоего старика. А потом продолжал просто по привычке. Так что Марианна думает, что меня действительно волнует эта давняя вражда.

— А на самом деле нет?

— Нет, — покачал головой Стивен. — Но по-настоящему я это понял только сегодня.

— Должна сказать, что я тоже, — сказала Софи с раскаянием в голосе.

— Что — тоже?

— Тоже высказывалась не очень лестно о наших жутких соседях Тэмплтонах.

— Ого! — воскликнул Стивен. — Ругала последними словами?

— Ну, не совсем так…

— А что ты думаешь теперь? — спросил Стивен.

— О чем?

— Я забыл спросить тебя. Ведь ты не против того, что твой сын и моя дочь собираются связать свои судьбы и быть вместе в горе и в радости… и так далее?

— Кто в таком деле спрашивает мнения матерей. — Софи пожала плечами. — Тем более в наше время. Да нет, конечно я не против, раз они любят друг друга. Я не сомневаюсь, что твоя дочь достойная девушка.

— Надеюсь, вы с ней скоро познакомитесь.

— Как бы мне хотелось, чтобы все было хорошо! — воскликнула Софи. — Чтобы не было никаких ссор, угроз, разбирательств.

— Погонь, слез, выстрелов из дробовика, — добавил Стивен.

— Побегов и насильственных возвращений, — продолжила она.

— И клеветы, — закончил Стивен. — Как было у нас.

— Да. — Софи прямо и серьезно посмотрела ему в глаза. — Мы этого не допустим.

— Предлагаю обменяться номерами сотовых и держать друг друга в курсе событий. Если они начнут что-то затевать… В общем, мы должны наблюдать за ними. Пока не решим, что делать.

— Подслушивать и подглядывать?

— Нет, но… просто держать глаза открытыми. И еще. Нужно хорошенько подумать. Ты посоветуйся с Крисом. Я расскажу все Дайане. Еще не успел, она сейчас в Эксетере. Две головы хорошо, а четыре лучше.

— А потом нужно еще раз встретиться. Всем вместе.

— Да, — кивнул Стивен. — На нейтральной территории.

— И как можно быстрее, — добавила Софи. — Это нельзя откладывать.

— Записывай мой номер! — скомандовал Стивен.

— Есть, мой генерал! — усмехнулась Софи. — Операция «Колмены плюс Тэмплтоны равно общие внуки» начинается! Надеюсь, она пройдет успешно.

Стивен, осознав смысл произнесенного, впал в задумчивость.

— Вот это да, — произнес он растерянно. — Об этом я и не подумал.

— О чем? — спросила Софи, которая уже приготовилась записывать телефон.

— О внуках, — потрясенно произнес Стивен.

— Эх вы, мужчины!

Новости с линии фронта поступили очень быстро. Не успел Стивен прийти домой и переодеться, как зазвонил его мобильный. Увидев, что это звонит Софи, он не на шутку разволновался.

— Насколько я поняла, Питер собрался идти к вам, — услышал Стивен встревоженный голос Софи. — То есть он уже вышел. Хочет поговорить с тобой. Я услышала, как он говорил об этом по телефону со своим другом.

— Пешком? — спросил Стивен.

— Что? — не поняла Софи.

— Он идет пешком? — нетерпеливо переспросил Стивен.

— Да.

— Понятно. Я уже выхожу. Что-нибудь придумаю.

— Позвони мне! — успела прокричать Софи, прежде чем Стивен положил трубку.

Питер идет, чтобы поговорить со мной! — проносилось в голове Стивена. Значит, меня не должно быть дома и он должен об этом узнать. И как можно быстрее. Страшно подумать, какой переполох начнется, если Питер сейчас заявится. Ведь все домашние немедленно об этом узнают!

Стивен взбежал по лестнице и постучался в спальню дочери.

— Я уезжаю в Эксетер, — заявил он с порога.

— Хорошо, — рассеянно произнесла она, не отрываясь от книги, которую читала, лежа на кровати.

Стивен захлопнул дверь, но остался стоять возле нее. Почему она не звонит Питеру и не сообщает, что я уехал? — думал он. Скорее всего потому, что ничего не знает о его планах. Иначе она не выглядела бы такой спокойной. Видимо, парень решил действовать на свой страх и риск.

Он подождал еще несколько секунд, прислушиваясь. Тишина. Только шелест переворачиваемой страницы. Значит, план Б. Стивен помчался в гараж и завел машину. Вероятнее всего, что Питер подойдет к дому по центральной аллее. Так удобнее. И он должен увидеть, как Стивен уезжает из дома. А если отца невесты нет дома, то ему будет не с кем вести свои откровенные беседы. Не пойдет же он к девяностолетнему старику, чтобы заявить, что собирается жениться на его внучке. Да и другие родственники мало подходят для такого заявления. Так что Питеру придется уйти ни с чем. Во всяком случае в этот раз. А потом они решат, что делать, и, наверное, сообщат детям, что им уже все известно и они на их стороне.

Стивен вывел автомобиль на центральную аллею, пристально вглядываясь в даль. Как жаль, что у него нет союзника! Если бы Дайана сейчас была здесь, она могла бы наблюдать за дорогой из окна и предупредить его при появлении молодого человека. А сейчас приходится обходиться своими силами, что очень нелегко.

Через несколько долгих минут Стивен начал терять терпение и решил проехать еще немного вперед. Потом еще немного. Питера все не было. Стивен уже оказался за пределами видимости из окон дома. С одной стороны, это хорошо: никто не узнает о визите молодого Колмена, а с другой — Стивен не увидит Питера, если он все же выбрал другой путь.

Наконец Стивен увидел вдалеке одинокую фигуру. Питер! Теперь нужно проехать мимо него медленно, так, чтобы он успел разглядеть, кто сидит за рулем. И тут в голову Стивену пришла ужасная мысль. А знает ли Питер, как я выгляжу? Конечно, он мог видеть какие-нибудь семейные фотографии, но ведь мог и не видеть. Или Марианна могла показать Питеру своих родителей издалека. Но ведь могла и не показать! Что же делать? Как дать понять Питеру, что он отец Марианны и что он уезжает?

Автомобиль неумолимо приближался к молодому человеку. Поравнявшись с ним, он остановился.

— Я Стивен Тэмплтон, — произнес Стивен, стараясь выглядеть естественно. — Здесь частные владения.

— Я знаю. — Питер выглядел взволнованным. — Я как раз хотел… Хорошо, что я вас встретил, — добавил он.

— Извините, я очень спешу, — перебил его Стивен. — Опаздываю на чрезвычайно важную встречу. Он нажал на педаль газа, машина взревела и резко тронулась с места, сразу набрав скорость. В зеркало заднего вида Стивен видел Питера, растерянно глядящего ему вслед.

Стивен поехал в Эксетер. А что ему оставалось? Если он вернется через полчаса, Марианна удивится, да и Питер может его увидеть и повторить попытку. Лучше уж он поедет домой и расскажет все Дайане. Может, она предложит что-нибудь дельное. Во всяком случае успокоит его и снимет его нервное напряжение. Староват он уже для подобных шпионских историй! Она, наверное, над ним посмеется. Эх, побыстрее бы оказаться дома!

Вечером того же дня Питер говорил Марианне:

— Он вел себя очень странно, твой старик.

— Не могу поверить, что ты действительно решил с ним поговорить, не предупредив меня! — воскликнула Марианна.

— Я хотел поговорить с ним как мужчина с мужчиной, — упрямо произнес Питер.

— Но почему ты мне ничего не сказал?

— Ты бы снова стала меня отговаривать, просить подождать еще немного…

— Да, но…

— Вот видишь! — с упреком произнес Питер. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой!

— Я тоже этого хочу. Правда.

Она уткнулась в его плечо, и Питер, не в силах больше удерживать на лице обиженное выражение, обнял ее и поцеловал.

— Так что было странного? — спросила Марианна.

— Сначала он ехал медленно, — задумчиво произнес Питер. — Очень медленно. Как будто совершенно никуда не торопился. Потом поравнялся со мной, представился, сказал, что это частные владения, а когда я попытался ему сказать, что хочу с ним поговорить, он быстро пробормотал, что торопится и умчался.

— Может, он действительно куда-то опаздывал, — пожала плечами Марианна.

— Сначала было не похоже.

— Ну, не знаю. Может, он просто хотел предупредить тебя, что это частные владения, он же не знал, кто ты такой. Думал, просто какой-то незнакомец случайно забрел.

— Я сказал: «Хорошо, что я вас встретил», и он сразу уехал. Ты бы слышала, как взвизгнули покрышки.

— Могу предположить только, что он тебя не расслышал, — рассеянно проговорила Марианна. — И что действительно опаздывал, поэтому и уехал. Вообще-то он обычно ведет себя вполне адекватно.

— Не сомневаюсь. Возможно, это у меня уже развивается паранойя.

— Наверное, все-таки хорошо, что ты с ним не поговорил. Хотя, может, и нет.

— Что я слышу?! — воскликнул Питер. — Ты наконец-то созрела для решительных действий.

— Не знаю. — Марианна вздохнула. — Я тоже устала от этой таинственности. Ну почему у всех родственники как родственники, а у нас с тобой кровные враги! — воскликнула она.

— Ничего, мы со всем справимся, обещаю тебе.

— Я не сомневаюсь, но…

— Никаких но! Давай прямо сейчас поедем в Эксетер к твоим родителям и все им расскажем. Или к моим.

— Давай не сейчас, — испуганно посмотрела на него Марианна.

— Ну вот опять! Мой маленький страусенок прячет голову в песок?

— Я не страусенок!

— Страусенок!

— Нет!

— Да!

Питер покрывал лицо Марианны быстрыми и легкими поцелуями, крепко прижимая ее к себе. Марианна прильнула к нему, закрыв глаза и отдаваясь на волю захлестнувших ее с головой восхитительных ощущений.

Как она любит его! Он просто стал ее частью, частью всей ее жизни, частью ее самой. Она не представляет, как раньше жила без него, и даже боится думать о том, что когда-нибудь может остаться без Питера. Нет, только не это! Они обязательно будут вместе, вместе навсегда. А все глупые и нелепые препятствия, которые по какой-то злой прихоти судьбы оказались у них на пути, развеются как дым. По-другому и быть не может, потому что они созданы друг для друга…

8

Совместное совещание враждующих сторон было назначено на понедельник. Местом встречи был избран малоизвестный широкой публике трактир, где редко наблюдалось большое скопление народа.

— Ну что ж, предлагаю начать наше секретное совещание, — с усмешкой произнес Стивен, когда все присутствующие были представлены друг другу.

Они сидели за самым дальним столиком. Стив и Дайана возле окна, Крис и Софи — напротив.

— Да уж, — хмыкнул Крис. — Кто бы мог подумать… Неужели все так серьезно? Мне трудно в это поверить.

— Это потому, что вы здесь недавно, — произнесла Дайана. — Я вот уже давно знаю семейство Тэмплтонов и могу вас уверить, что все действительно очень серьезно. К сожалению.

— Да, — поддержала ее Софи. — Конечно, мой отец и отец Стивена уже не молодые люди и не будут гоняться за влюбленными с дробовиком…

— Но их почтенный возраст только осложняет положение, — закончил Стивен.

— Да, наш старик уже пережил один инфаркт, — произнес Крис. — И повторение ему совсем не нужно.

— У нашего инфаркта не было, но давление тоже зашкаливает, да и вообще…

Дайана развела руками.

— Ситуация непростая, — подытожил Стивен. — И что делать, совершенно непонятно. Может, у вас возникли какие-нибудь идеи? — Он вопросительно посмотрел на Логанов.

— Мы долго думали, — сказала Софи, — но тоже не придумали ничего путного. Тем более что Крис никак не может понять, насколько это все серьезно. — Она с неудовольствием посмотрела на мужа.

— Да нет, теперь я, кажется, начинаю понимать всю серьезность положения, — проговорил Крис с раскаянием в голосе. — Когда ты рассказала мне об этом, я, честно говоря, думал, что ты немного преувеличиваешь…

— Ни капли, — перебила его Софи. — Я ни капли не преувеличиваю.

— Теперь я это понимаю, — успокаивающе произнес Крис. — Действительно, пожилым людям очень нелегко расстаться со своими… э… предрассудками. А нервное потрясение может пагубно сказаться на их здоровье.

— Понятно, что действовать прямо нельзя, — сказал Стивен. — Если я приду к своему отцу и скажу, что моя дочь выходит замуж за одного из Колменов… за сына Софи… он, наверное, выставит меня из дому. По крайней мере попытается. И как это отразится на его здоровье, трудно даже предположить.

— Но Питер все-таки не Колмен, а Логан, — заметил Крис. — Он не только сын Софи, но и мой сын. А к Логанам он, наверное, никакой ненависти не испытывает. Может, сыграть на этом?

— В крайнем случае можно попытаться, — задумчиво проговорил Стивен.

— Но это не самая блестящая идея, — закончил за него Крис.

Стивен взглянул на него с благодарностью.

— Наверное, нужно все-таки посоветоваться с врачом, — сказала Дайана.

— С врачом? — переспросил Стивен.

Все посмотрели на Дайану с удивлением.

— Я имею в виду, что нужно спросить мнение нашего семейного врача, доктора Грея, и вашего… о том, как на их пациентах отразится неожиданное потрясение.

— А если они скажут, что нормально, то можно без лишних раздумий сообщать правду-матку, — сострил Стивен.

— Я не это имела в виду.

— Дайана права, — поддержала ее Софи. — Проконсультироваться не помешает. Хотя это не решит наших проблем, но всегда лучше владеть полной информацией.

— Значит, пункт первый: проконсультироваться с докторами, — подытожил Стивен.

— Может, нам стоит вести протокол собрания? — улыбнулся Крис.

— Может, и придется, если предложений будет очень много.

— А давайте поженим детей тайно от стариков, — предложил Крис.

— Как ты себе это представляешь?! — воскликнула Софи.

— Это невозможно! — поддержала ее Дайана.

— Значит, в любом случае старикам придется переварить эту горькую пилюлю. А нам остается придумать способ, как ее подсластить.

Все замолчали и глубоко задумались.

Дальнейшее общение показало, что Крис очень остроумен, Стив — деловит и практичен, Софи обладает сильным характером, а Дайана — мягкая, но целеустремленная женщина. А еще выяснилось, что все они очень любят своих детей, считают их самыми лучшими и конечно же хотят видеть их счастливыми.

Время пролетело незаметно.

— Уже очень поздно! — воскликнула Дайана.

— Да, — поддержала ее Софи. — Пора расходиться, ведь завтра не выходной.

— Мы так ничего толком и не решили, — разочарованно произнес Стивен.

— Ну, во всяком случае мы всесторонне обсудили ситуацию. Это тоже какой-то прогресс, — сказал Крис. — Есть над чем поразмыслить на досуге.

— Мы должны встретиться снова через пару дней, — заявила Софи.

— Непременно, — кивнула Дайана.

На том и порешили.

— Это здесь, — сказал Питер, пропуская Марианну вперед. — Я один раз обедал в этом ресторане с родителями. Я помню, что здесь есть очень уютные отдельные кабинки с окнами, выходящими на набережную. Уверен, тебя понравится.

Питер с Марианной прошли в глубь зала мимо столиков, расположенных в центре, большинство из которых были свободны. В ресторане было совсем немного народу, видимо потому, что время было раннее. Марианна огляделась по сторонам. Ей понравился солнечный интерьер, наполненный воздухом, простором и голубым цветом. Голубыми были скатерти, шторы на окнах, абажуры светильников, стоявших на столиках, и даже костюмы официантов.

Хорошее место, чтобы расслабиться и забыть обо всех проблемах. В последнее время ситуация, кажется, только ухудшилась. Марианна не могла понять, что происходит, но у нее было стойкое ощущение, что что-то не так. Она постоянно ловила на себе странные взгляды своих родителей. Кроме того, они постоянно уединялись в своей спальне и о чем-то яростно спорили или вовсе куда-то исчезали. Конечно, это никак не связано с ее помолвкой. Просто у них появились какие-то проблемы или какие-то секреты, в которые они никого не хотят посвящать, даже ее. У нее тоже есть свои тайны. А ведь раньше все было так легко и просто! Неужели прежние доверительные и открытые отношения никогда не вернутся? Ей бы этого очень не хотелось.

— Вот здесь, кажется, свободно. — Питер распахнул двери отдельной кабинки, расположенной в самом дальнем углу.

Но кабинка не была свободной. За столом, уставленным закусками и бутылками с вином, сидели… Питер не мог поверить своим глазам! Он стоял моргая, как будто надеялся, что это невозможное видение исчезнет, но оно не исчезало. За столом сидели его родители и родители Марианны. Ее отца он узнал сразу, а мать — по фотографиям, которые видел у Марианны. Все четверо застыли в неестественных позах, глядя на Питера и Марианну, словно те были привидениями, внезапно появившимися из стены. Питер услышал рядом с собой возглас Марианны и крепче сжал ее руку. Он посмотрел на нее и увидел, что она побледнела, а на лице ее застыло такое же испуганное и удивленное выражение, как и у сидевшей за столом четверки.

Наверное, у меня такое же дурацкое выражение лица! — пронеслось в голове у Питера. Больше ни о чем он думать не мог.

Первым из состояния оцепенения вышел Крис.

— Привет, сынок, — сказал он. — Присоединяйтесь к нашей теплой компании. А это и есть Марианна? Очень приятно. Только что-то она побледнела… — Крис поднялся со стула, усадил на него Марианну и, выглянув из кабинки, громко проговорил: — Официант, принесите, пожалуйста, еще два стула.

После слов Криса все зашевелились, поставили на место бокалы и вилки, которые несколько мгновений держали на весу, и стали переглядываться друг с другом. Стулья появились почти мгновенно.

Питер уселся, осознав, что у него слегка дрожат коленки, и усадил Марианну рядом с собой.

— Что это вы тут делаете? — наконец задал он мучивший его вопрос.

— Обсуждаем вашу свадьбу, что же еще, — легкомысленно произнес Крис.

— Но как… — начал Питер. — Но почему… — попытался он продолжить и замолчал.

— Мы уже давно все знаем, — произнесла Дайана и, протянув руку, погладила Марианну по волосам.

— И вы… не против? — спросила Марианна очень тихим голосом и робко посмотрела на Стивена.

— Конечно, не против, — ответил тот. — Мы хотим, чтобы вы были счастливы.

— Но как вы узнали?! — воскликнул Питер. — И почему ничего не сказали нам? И почему вы не поубивали друг друга, в конце концов?! Марианна предсказывала, что так и будет. Да и я, признаться, опасался худшего.

— Давайте по порядку, — начал Стивен. — Узнали мы случайно, это было не так уж и давно. Всего несколько дней назад.

— Но как? — спросил Питер.

— Я же говорю, случайно. Я услышал ваш разговор. Сначала я… не знал, что и думать по этому поводу. Но потом решил, что надо отбросить все глупые предрассудки и не мешать счастью детей.

— Но почему ты сразу не сказал мне об этом, папа? — жалобно произнесла Марианна.

— Да, — поддержал ее Питер, — избавили бы дочь от нескольких бессонных ночей.

— Ну, от бессонных ночей еще никто не умирал, — усмехнулся Стивен. — А я не мог принять такое решение единолично. И собрал совет.

— Но как тебе удалось… — начала Марианна и замолчала.

— Ты имеешь в виду, как мне удалось убедить вражескую сторону? Должен сказать, что особых проблем не возникло. Крис вообще не понимает, из-за чего весь сыр-бор и что мешает нашим детям открыто объявить о своей помолвке, а Софи… Софи разумная женщина.

— И как разумная женщина, — продолжила Софи, — и как любящая мать я, конечно, ни за что не стала бы мешать счастью своего сына.

— Но ты говорила… Мне показалось, что ты настроена не очень дружелюбно по отношению к нашим соседям. Более того…

— Не надо об этом, — быстро перебила его Софи. — Все это я говорила только в присутствии твоего деда, как ты, наверное, заметил.

— Честно говоря, не заметил, — признался Питер.

— Значит, никакой вражды нет?! — воскликнула Марианна. — Вы тут сидите вместе, пьете вино…

— К сожалению, не все так просто, дочь, — вздохнула Дайана.

— Кажется, мы забыли налить молодежи вина, — заметил Крис и наполнил бокалы, принесенные официантом. — Предлагаю выпить за прекращение старой вражды! — торжественно провозгласил он.

Все чокнулись и выпили. Марианна сразу почувствовала, как напряжение, копившееся в ней все последнее время, медленно ее отпускает.

— Так, значит, — повторила она, — вражда закончилась.

— В том-то и дело, что не совсем, — произнес Стивен.

— Как это не совсем?! — воскликнул Питер. — Мне показалось, что вы поладили…

— Мы-то поладили, в этом нет никаких сомнений, — успокоила его Софи. — Но ведь есть еще старшее поколение. Мы же не можем сыграть свадьбу тайно от бабушек и дедушек.

— И от ваших дядей, тетей, кузенов и племянников, — добавила Дайана.

— Почему не можем? — спросил Питер.

— Потому что не можем, — твердо сказала Софи.

— Об этом не может быть и речи, — поддержала ее Дайана.

— Я не думаю, что мои кузены, — возразила Марианна, — будут иметь что-нибудь против Питера.

— Джек с Луизой тоже не будут возражать, я уверен, — быстро добавил Питер.

— И дядя Саймон, наверное, тоже не будет, — задумчиво продолжила Марианна. — А может, и будет. Даже не знаю.

— Дядя Колин может что-нибудь выкинуть, — проговорил Питер. — Никогда не знаешь, чего от него ожидать.

— А вот тетя Фелисити точно будет. Но ее можно убедить. Или как-то на нее воздействовать. Но главное, конечно, дед, — сказала Марианна и испуганно посмотрела на отца. — Он этого не переживет.

— Вот это-то нас больше всего и беспокоит, — кивнул тот.

— А наш дед ведь тоже ни за что не согласится, — сказал Питер. — Да какое там не согласится… Не удивлюсь, если он нас из дому выгонит и пошлет куда подальше.

— И заработает второй инфаркт, — упавшим голосом закончила за него Софи.

— Хотя бабушку, я думаю, можно уболтать, — произнес Питер. — Но это не решит проблемы.

— А наша бабушка всегда поддерживает деда, — грустно вздохнула Марианна.

— Так что все остается почти так же, как до того момента, как мы сюда ворвались и чуть в обморок не свалились от удивления, — подытожил Питер.

— Ну, не совсем так, — робко произнесла Марианна. — Все-таки очень приятно, что наши родители нас поддерживают.

— Да, — Питер с довольным видом оглядел всю компанию, — очень приятно. Теперь можно уменьшить конспирацию, — добавил он.

— Предлагаю за это выпить! — провозгласил Крис, и все дружно подняли бокалы.

— Кстати, а как вас сюда занесло? — спросил Стивен. — Вы что, следили за кем-то из нас?

— Ну ты придумал, — фыркнула Марианна. — С чего бы это мы стали за вами следить?

— Мы сами не знали, как от вас от всех спрятаться, — добавил Питер.

— И решили спрятаться в этом ресторанчике? — догадался Крис.

— Ну да, — кивнул Питер. — Я вспомнил, как мы с вами здесь обедали, — произнес он, обращаясь к родителям. — Мне тогда понравилось.

— Самое смешное, что я тоже вспомнила об этом ресторанчике, когда мы выбирали место встречи! — воскликнула Софи.

— Видимо, это судьба, — произнесла Дайана.

— Ну и видок у вас был, когда вы появились в дверях! — давился смехом Крис.

— Можешь мне поверить, вы выглядели не лучше. — Питер посмотрел на Марианну, и они рассмеялись.

— Я думала, у папы челюсть сейчас окажется под столом, — хихикала Марианна. — А мама выглядела как статуя в твоей галерее.

— Кто бы говорил! — отбивался от нападений Стивен. — Ты так побледнела, что я был уверен: ты грохнешься в обморок.

— Побледнеешь тут, — пробормотала Марианна. — Возможно, это было самое сильное потрясение в моей жизни.

— Давайте выпьем за то, чтобы больше подобных сильных потрясений наши дети не испытывали! — провозгласил Крис очередной тост.

Встреча была чрезвычайно веселой и оживленной. Официант то и дело приносил новые бутылки с вином. Вскоре Марианна уже весело хохотала над шутками Криса, а Питер обсуждал с Дайаной тенденции современного искусства.

— Мы опять ничего не решили! — воскликнула Софи через некоторое время.

— Решать надо на трезвую голову, — высказался Стивен. — Боюсь, что сейчас это невозможно.

— Но зато мы очень хорошо провели время, — успокоила ее Дайана, с удовольствием оглядывая Питера и Марианну. — И познакомились с детьми друг друга.

— По-моему, они прекрасная пара, — растроганно прошептала Софи. Глаза ее блестели от выступивших слез.

— Они великолепно смотрятся вместе, — согласилась с ней Дайана. — Питер такой высокий и мужественный…

— А Марианна такая хрупкая и женственная, — добавила Софи.

И они с признательностью посмотрели друг на друга.

— О чем это вы там шепчетесь? — спросил Питер.

— Не бойся, мы ничего против вас не замышляем, — ответила Софи. — Мы просто любуемся тобой и Марианной…

На следующее утро Марианна проснулась от громкого стука. Она долго не могла понять, в чем дело. Ей снилось, что началось землетрясение, ее завалило обломками дома и она зовет Питера, а он ее не слышит…

Наконец она проснулась, поняла, что кто-то колотит в дверь ее комнаты, и, нехотя поднявшись, открыла дверь.

— Ну что такое, — сонно пробормотала она. — Пожар, что ли?

— Не пожар, но тоже ничего хорошего, — произнесла появившаяся в дверях Дайана.

Марианна окончательно проснулась и заметила, что мама выглядит бледной и встревоженной, что ее волосы непричесанны, глаза покраснели, а пуговицы на халате застегнуты неправильно. Марианна сразу поняла, что случилось что-то чрезвычайное, раз ее мать, всегда тщательно следившая за собой, расхаживает по дому в таком виде.

— Что случилось? — испуганно спросила она.

— Деда увезли в больницу, — устало выговорила Дайана.

— Что с ним?! — воскликнула Марианна. Ее охватила тревога, близкая к панике. — Неужели сердце? Он узнал… — догадалась она.

— Нет, — покачала головой Дайана, — дело совсем не в этом. Похоже на отравление.

— Отравление?! — изумилась Марианна. — Ты хочешь сказать, что его отравили?!

— Марианна, не говори глупостей! Ты, кажется, еще не проснулась до конца. Никто его не травил, но, похоже он съел что-то не то. Доктор Грей подозревает копченого лосося.

— Подозревает лосося? — переспросила Марианна.

— Его никто, кроме деда, не ел, — продолжала мама. — А все остальное ели все. Кажется. Ты, кстати, нормально себя чувствуешь? Не тошнит? Живот не болит?

Марианна прислушалась к своим ощущениям.

— Да нет, вроде все нормально. А куда его повезли? И кто с ним поехал?

— С ним поехала Фелисити, они больше никого не взяли. А повезли его в госпиталь Святой Марии. Это недалеко. Мы с папой сейчас тоже туда поедем.

— Подождите меня! — воскликнула Марианна. — Я с вами.

— Ты еще даже не завтракала, — возразила Дайана. — И потом, ты вряд ли сможешь чем-то помочь.

— Можно подумать, вы с папой сможете! — возмутилась Марианна. — Все, что нужно, сделают врачи. А вы будете просто волноваться. А я хочу волноваться вместе с вами, а не здесь, одна!

Марианна не теряла времени. Она уже натянула джинсы и майку, а теперь искала подходящий свитер.

— Ты здесь будешь не одна. Грейс и Джесс остаются с бабушкой.

— Я уже готова, — сообщила Марианна, представ перед матерью.

— Умойся хотя бы, — сказала та. — И причешись.

— Тебе бы тоже не помешало причесаться, — заметила Марианна.

— О боже! — воскликнула Дайана и схватилась за голову. — Я ведь даже не одета!

Через четверть часа Марианна, ее родители, а также Уилл и Грейс сидели автомобиле, который мчался больницу. Все выглядели встревоженными и серьезными и почти не разговаривали друг с другом. Хмурое серое утро только усиливало гнетущую атмосферу, которая казалась Марианне почти невыносимой.

Вчерашний вечер казался далеким и нереальным. Неужели это было на самом деле? Ее родители, Крис, Софи… все смеются и радуются, что знакомство наконец-то состоялось, строят самые фантастические планы свадьбы, шутят, произносят тосты… Может, это ей приснилось? Сейчас, в это неприветливое осеннее утро, Марианна готова была поверить, что все это она придумала сама. Если бы в машине не было Уилла и Грейс, Марианна обязательно поговорила бы с родителями о вчерашнем, чтобы убедиться в его реальности, но сейчас это было невозможно.

Медсестра заверила их, что с мистером Тэмплтоном все будет в порядке. Конечно, сейчас он еще очень слаб, но ему сделали промывание желудка и он вне опасности. Она добавила, что он очень хорошо держится для человека его возраста.

— Когда мы сможем его увидеть? — спросила Дайана.

— Сейчас он спит, — сказала медсестра. — Я думаю, посещения будут разрешены только после обеда. Так что вам незачем здесь оставаться.

— Пожалуй, мы все же останемся, — заметил Стивен. — Я бы хотел увидеться с его лечащим врачом.

— Доктор сейчас занят, — произнесла медсестра недовольным тоном. — К тому же все утро его буквально преследовала какая-то ваша родственница… насколько я поняла.

— О, это Фелисити! — воскликнула Дайана. — Мы должны найти ее. Наверное, она что-то узнала.

— Да, она не успокоится, пока не выведает все, что можно, — добавил Стивен.

— Это один из редких случаев, когда ее талант раскапывать все подробности может быть по-настоящему полезным, — с улыбкой произнес Уилл.

— Я пойду поищу тетю Фелисити, — произнесла Марианна. Ей было невмоготу стоять на одном месте.

— Я тебе помогу, — вызвался Уилл.

— Давай разделимся, — предложила Марианна. — Ты пойдешь налево, а я направо.

Марианна шла по коридорам, пересекала просторные холлы с удобными диванами, на которых располагались посетители больницы, заглядывала в комнаты отдыха, но Фелисити нигде не было. Телефон ее тоже не отвечал. Марианна спустилась на первый этаж, где находилось небольшое кафе. Ей пришло в голову, что Фелисити вполне могла захотеть выпить чашку кофе после всех выпавших на ее долю в это утро волнений.

Поворачивая за угол, Марианна налетела на что-то мягкое и пушистое. Она вскрикнула от неожиданности.

— Эй, поосторожнее! — услышала Марианна знакомый голос. — Это больница, а не стадион. Перед ней стояла тетя Фелисити, закутанная в пуховую шаль. — О! — воскликнула она. — Марианна! Что ты тут делаешь?!

— Я приехала вместе с мамой, папой, Уиллом и Грейс, — отчиталась Марианна. — Они наверху, возле палаты дедушки. А меня отправили на ваши поиски. Ваш телефон не отвечает.

— У меня разрядилась батарейка, — объяснила Фелисити. — И я ходила выпить кофе.

— Я так и подумала.

Марианна смотрела через плечо тети Фелисити туда, где возле стойки регистратуры толпились люди. Ей показалось, что она увидела в толпе знакомый силуэт. Но Питер конечно же не может быть здесь. Ей померещилось. Наверняка он еще спит этим ранним утром.

— Ну как там дедушка? Вы его видели? Что говорит врач? — Марианна забрасывала тетю вопросами.

— Ну что ты тарахтишь как из пулемета, — недовольно проворчала Фелисити. — Я так устала, просто с ног валюсь.

— Вы можете вызвать такси и поехать домой поспать, — предложила Марианна. — А мы побудем здесь, пока дед не проснется и нас к нему не пустят.

— Я не хочу отдыхать! — пылко возразила Фелисити. — Да и потом, я все равно не смогу уснуть, пока не буду уверена, что со стариком все в порядке.

— Но медсестра говорит, что опасности нет, — произнесла Марианна, снова вглядываясь в толпу. Ей снова показалось, что она видит знакомую светлую голову и даже, кажется, профиль.

— Что она понимает! — воскликнула тетя Фелисити. — Все-таки ему уже не тридцать лет и даже не пятьдесят.

— А что говорит врач? — спросила Марианна.

— Да ему бы только отделаться! «Состояние стабильное, прогноз благоприятный», — передразнила она доктора. — Да что ты там все время высматриваешь?

— Я… э-э… ничего, — пробормотала Марианна.

— Ну что, идем наверх? Только не по лестнице. Хватит с меня лестниц. Пошли к лифту.

— Вы идите, — быстро произнесла Марианна. — Я вас догоню. Только выпью чашечку кофе. У меня глаза слипаются. Там, кажется, есть кофейный автомат.

— Ладно, иди, — недовольным голосом проговорила Фелисити.

Марианна быстро ускользнула, пока тетя не передумала и не увязалась за ней. Она хотела убедиться, что возле регистратуры нет Питера и он ей просто померещился.

Она пробиралась через толпу, оглядываясь по сторонам. Питера нигде не было. Ну что ж, она убедилась, что это просто игра воображения. Может, позвонить ему? Хотя наверняка он еще спит. Зачем его будить, ведь он все равно ничем не сможет ей помочь, только встревожится. Но ей было бы приятно услышать его успокаивающий голос. Когда он говорит, что все будет хорошо, ей сразу становится так спокойно.

Погруженная в свои мысли, она подошла к кофейному автомату и, порывшись в кармане куртки, опустила в него монету. Когда у нее в руках оказался бумажный стаканчик с напитком и она уже собиралась сделать первый глоток, у нее за спиной раздалось:

— Марианна!

Она вздрогнула и чуть не расплескала кофе.

— Осторожнее, — произнес Питер, забирая у нее из рук стаканчик. — Тут не очень хороший кофе. Пойдем лучше в кафе.

— Питер! — Изумлению Марианны не было предела. — Как ты здесь оказался?

— Мне бы очень хотелось задать этот же вопрос тебе, — сказал Питер, увлекая ее за собой.

Он усадил ее за столик кафе и попросил принести две чашки крепкого кофе.

Глядя на Питера, Марианна заметила, что его лицо, обычно уверенное и спокойное, сегодня очень напряженное, а его улыбка какая-то вымученная, будто он улыбается через силу.

— Что ты делаешь в госпитале? — спросила она.

— Мой дед при смерти, — сказал Питер.

Марианна заметила, что эти слова дались ему с трудом.

— О боже! — воскликнула она и непроизвольным движением прикрыла рот рукой.

— Не все так плохо, — попытался успокоить то ли Марианну, то ли самого себя Питер. — Хотя хорошего мало. — Он махнул рукой.

— А что с ним… случилось? Это не из-за нас? — Марианне в голову пришла страшная догадка.

— К счастью, нет. Это было бы ужасно, — покачал головой Питер.

— Сердце? — спросила Марианна.

— Копченый лосось, — с невеселой усмешкой проговорил Питер.

У Марианны вырвался непроизвольный возглас.

— Не может быть!

— Почему не может? Оказывается, может. В этом лососе обнаружили какие-то бактерии. Не представляю, как такое возможно. Мы всегда покупали продукты в магазине Карпентера и все было в порядке…

— Мы тоже покупаем продукты в этом магазине, — сказала Марианна. — И лосося, видимо, купили там же.

— Лосося? — встрепенулся Питер. — Надеюсь, ты его не ела?

— Нет. — Марианна покачала головой. Я не ела. У нас его любит только дед.

— Твой дед?! — воскликнул Питер. — Так вот почему ты здесь! Он тоже?

— Кажется, он легко отделался. Врач говорит, что он вне опасности. Помогло промывание желудка.

— Ну и дела. — Питер покачал головой. — Наш дед тоже обожает копченого лосося, хотя ему нельзя. Не слушает никаких запретов.

— Наш такой же, — усмехнулась Марианна.

— Наверное, наш съел больше, — предположил Питер. — И теперь лежит в реанимации, — добавил он сокрушенно.

— Это так… ужасно! — Марианна сжата руку Питера. — Хуже всего осознавать, что ты ничем не можешь помочь.

— Да, — кивнул Питер. — Но я хотя бы должен быть рядом.

— Конечно! — воскликнула Марианна вставая. — Мне тоже нужно идти. Позвони мне потом, когда сможешь.

— Обязательно позвоню.

— Я думаю, он выкарабкается, — сказала Марианна на прощание. — Люди их поколения очень выносливые. И сильные духом.

Они попрощались и разошлись в разные стороны, каждый со своими невеселыми мыслями.

9

— Они сделали мне клизму! — возмущенно заявил старый Тэмплтон, как только родственники вошли в его палату. — Два раза!

Марианна смотрела на деда и улыбалась. Он выглядел похудевшим и осунувшимся, цвет его кожи отдавал желтизной, а под глазами залегли нездоровые тени, но при этом взгляд его метал молнии, а глаза воинственно сверкали.

— Чего ты скалишься? — обратился дед к Марианне.

— Я рада, что ты себя хорошо чувствуешь, — ответила Марианна.

— С чего ты взяла, что я себя хорошо чувствую? — буркнул дед и рухнул на подушки.

— А что, плохо? — заволновалась Марианна.

— Было бы лучше, если бы они оставили меня в покое. Уколы, капельницы, да еще и эти… клизмы. — Дед скорчил гримасу отвращения.

— Тебе нельзя волноваться, — вступила в разговор Фелисити. — Так что ложись и отдыхай. Ишь, развоевался.

— Я уверена, что здесь очень хорошие врачи и они все делают как надо, — заметила Дайана.

— Им только дай волю, — буркнул дед. — Я есть хочу, — добавил он.

— Медсестра сказала, через пятнадцать минут принесут завтрак, — сказала Фелисити.

— Завтрак, — фыркнул дед. — Знаю я их завтраки. Пусть сами едят свою овсянку на воде и гренки без масла. Я хочу яичницу с беконом.

— Ты с ума сошел! — воскликнула Фелисити.

— Это совершенно невозможно, — одновременно с ней произнесла Дайана.

— Тебе сейчас такое нельзя, — вставил Уилл.

— Чего раскудахтались? — накинулся на них дед. — Нельзя, нельзя… Да я от этой каши ноги протяну через пару дней.

— Ты и так чуть ноги не протянул, — вставила Фелисити.

— А копченого лосося тебе не хочется? — с усмешкой поинтересовался Стивен.

— Представь себе, хочется. — Дед сердито сверкнул глазами.

— Вот это здоровье! — восхищенно произнес Уилл.

— Скорее упрямство, — еле слышно добавил Стивен.

— Кстати, заболел я не от лосося, а от каких-то бацилл, которые в нем были, — сказал дед. — Мне медсестра объяснила.

— Это одно и то же, — сказал Уилл.

— Надо подать в суд на этого торговца. Или на производителя. Не знаю, кто там виноват, — с возмущением проговорила Фелисити.

— Возможно, наш дед не единственный, кто пострадал, — заметила Дайана.

— Да, еще… — начата Марианна и туг же закрыла рот.

Все посмотрели на нее вопросительно. Она пробормотала что-то нечленораздельное и опустила глаза. Надо же, она чуть не проболталась в присутствии деда, тети Фелисити и Уилла! Нужно быть осторожнее.

Весь день Марианна не находила себе места от волнения. Это не могло укрыться от проницательных глаз Дайаны.

— Что-то случилось? — спросила она, когда они остались вдвоем.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, ты о чем-то беспокоишься. А ведь с дедом почти все в порядке. Вернее, скоро будет в порядке, — поправилась она.

— Да, — кивнула Марианна. — Не только он пострадал от копченого лосося.

— А кто еще? — Дайана не на шутку встревожилась.

Марианна рассказала ей о своей встрече с Питером в холле больнице.

— О господи! — У Дайаны вырвался глубокий вздох. — Надо же было такому случиться! Ты говоришь, он в тяжелом состоянии?

— Да. Питер обещал позвонить, как только сможет.

— А больше из их семьи никто не ел этого злополучного лосося? — спросила Дайана.

— Нет. — Марианна покачала головой. — Питер говорит, что этого любимое лакомство его деда, а все остальные члены семьи к нему совершенно равнодушны.

— Как они все-таки похожи, наши старики, — вздохнула Дайана.

— А ты с ним знакома? — поинтересовалась Марианна.

— Ты имеешь в виду старого Колмена? Конечно, официально мы с ним не знакомились, как ты сама понимаешь. — Она улыбнулась, но улыбка у нее получилась невеселой. — Но я много раз его видела, а также миссис Колмен и других членов их семьи. Я даже здоровалась с ними, если никого из Тэмплтонов не было поблизости. Некоторые отвечали мне тем же, но старый Колмен всегда меня игнорировал. Это даже казалось забавным…

— То есть, когда ты познакомилась с папой, все было так же, как и сейчас?

— Может, даже хуже.

— А почему? Для этого были какие-то причины.

— Ну, не знаю. Может, и были. — Марианне показалось, что мать о чем-то умалчивает.

В комнату вошел отец, прервав их беседу.

— Ну как там она? — спросила его Дайана.

— Нормально, — ответил отец. — Собирается завтра поехать к деду.

— Может, ей все-таки не стоит…

Марианна поняла, что они говорят о бабушке.

— Завтра посмотрим. А чего это вы такие… печальные?

Дайана рассказала ему о том, что случилось со старым Колменом.

— Ну и дела, — задумчиво произнес Стивен. — Кто бы мог подумать, что у стариков одинаковые вкусы. Похоже, старому Колмену досталось больше этой заразы. Или здоровье у него послабее, чем у нашего деда. Я все же надеюсь, что он выкарабкается.

— Мы все на это надеемся, — заметила Дайана.

Питер позвонил только вечером. Марианна моментально ответила на звонок, так как телефон весь вечер лежал у нее на коленях. Она сидела в своей комнате в кресле у окна и сходила с ума от тревоги.

— Питер! — произнесла она в трубку срывающимся голосом. В одном этом слове было столько всего: и радость оттого, что он наконец позвонил, и вопрос, и тревога, и надежда на хорошие новости…

— Ничего плохого не случилось, — сразу сказал Питер, понимая волнение Марианны.

— А хорошего?

— Честно говоря, хорошего тоже.

— Как он?

— Состояние тяжелое, но стабильное. Так сказал врач.

— Все-таки это уже лучше, — робко заметила Марианна.

— Да, — согласился Питер. — Он уже не на грани. Но, насколько я понял из слов врача, который был очень осторожен в прогнозах, все еще может вернуться.

— Ох, — сокрушенно вздохнула Марианна. — Он без сознания.

— Да, — ответил Питер.

— Значит, он хотя бы не чувствует боли. А как твои? Как мама?

— Держится. Но по ней видно, как ей тяжело. Я стараюсь как-то ее успокоить, но что я могу?

— Ты можешь просто быть рядом, — произнесла Марианна. — Это тоже очень важно.

— Да, — согласился Питер. — Мне бы так хотелось увидеть тебя, но…

— Но лучше сейчас этого не делать, — закончила за него Марианна. — Время сейчас совершенно неподходящее.

— А может, все-таки…

— Питер, — твердо произнесла Марианна. — Тут дело даже не в приличиях. Но я буду чувствовать себя неуютно, зная, что твой дед при смерти, а мы за его спиной делаем то, чего бы он не одобрил.

— Я понимаю, но… Я просто хочу увидеть тебя. Хотя бы на несколько минут.

— Питер, давай пока забудем о нас. Вот когда твой дед выздоровеет, а я не сомневаюсь, что он обязательно выздоровеет, тогда…

— Деду придется собраться с силами и побыстрее выздоравливать, — попытался шутить Питер. — Долго я не выдержу.

— Я тоже, — шепотом произнесла Марианна.

Через несколько дней произошла случайная, но знаменательная встреча враждующих кланов в холле госпиталя Святой Марии.

Тэмплтоны только вошли, а Колмены уже собирались уходить. Они заметили друг друга, и в первые несколько секунд все растерянно молчали и не двигались. Марианна переглядывалась с Питером, одновременно наблюдая за лицами давних противников. Она заметила, что Крис Логан улыбается, Софи растерянно моргает, в то время как другие их родственники, с которыми Марианна не была знакома, уже через несколько минут надели на лица маски непроницаемости. Фелисити выпятила подбородок, Уилл опустил глаза, Грейс и Джесс растерялись, а ее родители бросают осторожные взгляды на родителей Питера.

Звенящую тишину прервал голос Криса, который произнес очень дружелюбно:

— Добрый день!

— Добрый день! — сразу же ответил Стивен.

Марианне показалось, что она слышит в его голосе облегчение.

Фелисити метнула на Стивена гневный взгляд. Уилл, Грейс и Джесс пробормотали то, что можно было бы принять за приветствия, родственники Стивена, не меняя выражения лиц, тоже что-то пробурчали, а Дайана подошла к Софи.

— Мы слышали о том, что произошло с вашим… с мистером Колменом, — произнесла она. — Как он сейчас?

— Ему уже лучше, — ответила Софи.

— Очень рада это слышать, — сердечно проговорила Дайана.

— Завтра его переведут в отделение реабилитации, — продолжила Софи.

— Значит, он действительно идет на поправку, — обрадовалась Дайана.

— Старик обладает прямо-таки нечеловеческой выносливостью, — с улыбкой заметил Крис.

Члены клана Колменов бросали на него гневные взгляды.

— Это не мои слова, так сказал врач, — ответил он на их невысказанный упрек.

— Удивительно, что и с мистером Тэмплтоном случилось то же самое, — сказала Софи.

— Оказывается, вкусы у стариков совпадают, — сказал Стивен.

Фелисити не отводила взгляда от беседующих, при этом ее глаза метали невидимые молнии.

Воспользовавшись суматохой, Питер приблизился к Марианне и собирался что-то сказать, но она быстрым движением приложила палец к губам.

Члены враждующих кланов разошлись, как ни странно не вступив в рукопашную и не причинив друг другу никакого вреда. Правда, тетя Фелисити всю дорогу до палаты деда шипела на родителей Марианны, но Стивен твердо сказал ей, что в данной ситуации совершенно неуместны проявления вражды и не нужно демонстрировать свои дурные манеры.

— Но это невозможно! — услышала Марианна громкий голос Софи, как только они вошли в госпиталь.

Сегодня они пришли к деду втроем: мама, папа и она. Они были встревожены уже у входа, где висел плакат с крупной надписью «Карантин. Посещения больных временно запрещены». В холле толпились многочисленные родственники больных, но Марианна сразу увидела Софи, которая стояла у стойки регистратуры. Вид у нее был не просто взволнованный, а прямо-таки ошарашенный. Рядом с ней находились Крис и Питер, и выглядели они не намного лучше.

Марианна указала на них своим родителям, и они быстро пробрались сквозь толпу к семейству Логанов.

— Здравствуйте, — произнес Стивен. — Что здесь происходит?

— Это катастрофа, — прошептала Софи, оборачиваясь к вновь пришедшим.

— Вы имеете в виду карантин? — в недоумении спросила Дайана.

— Я имею в виду то, что нашего деда перевели в отделение реабилитации, — произнесла она трагическим голосом.

— Но это же замечательно! — воскликнула Дайана. — Значит, с ним все в порядке.

— Было в порядке, — сказала Софи, не меняя тона.

— Ну не надо так драматизировать. — Крис успокаивающе погладил ее по плечу. — Все будет в порядке.

Тем временем Питер уже стоял рядом с Марианной, держал ее за руку, и они смотрели в глаза друг другу, совершенно забыв о том, где находятся и что вокруг них происходит.

Вернул к действительности Марианну громкий голос Стивена:

— Объясните, пожалуйста, внятно, что случилось.

— Старого Колмена перевели в отделение реабилитации, — сказал Крис.

— Это мы уже поняли, — буркнул Стивен.

— В двухместную палату, — веско добавил он.

— Ну? — Недоумение Стивена нарастало.

— Мы только что узнали, что его сосед старый Тэмплтон, — закончил Крис.

— О нет! — воскликнула Дайана.

— Черт! — вырвалось у Стивена.

— Вот именно, — сказал Крис серьезным тоном.

— Что же теперь будет?! — воскликнула Софи.

— А тут еще этот карантин, — сказал Крис. — К больным никого не пускают.

— Боюсь даже подумать, что там сейчас происходит, — сказала Дайана.

— Думаете, они там поубивают друг друга? — спросила Марианна.

— Я все-таки считаю… — начал Питер.

— А какая у них палата? — спросил Стивен. Его тон стал неожиданно уверенным и деловым.

— Сто двадцать седьмая, — сказала Софи.

— Это на первом этаже, — произнес Стивен. — Кажется, я знаю, куда выходят окна.

— Ты предлагаешь… — начал Крис.

— Ага, — кивнул Стивен.

— Женщины остаются здесь в ожидании известий, — скомандовал Крис. — А мы идем на дело.

— На какое дело? — спросила Дайана.

— На шпионское, — ответил Стивен.

— Хотите заглянуть в окно? — догадалась Софи.

— Но окна первого этажа довольно высокие, — произнесла Дайана.

— Ничего, мам, мы как-нибудь справимся, — ответила ей Марианна.

— По-моему, женщинам было велено оставаться, — сказал Стивен, глядя на Марианну.

— Я не останусь! — возмущенно произнесла она.

— Марианна может нам пригодиться, — вмешался Питер. — Я посажу ее себе на плечо, и она сможет заглянуть в окно.

— Ладно, пошли, — скомандовал Стивен.

Они обошли правое крыло больницы и оказались перед длинным рядом высоко расположенных окон.

— И как узнать, какое окно палаты сто двадцать семь? — растерянно спросила Марианна.

— Очень просто, — ответил Стивен. — Это отделение реабилитации. Палаты в нем начинаются с номера сто десять. Значит, семнадцатое окно от левого края то, что нам нужно.

И они начали отсчет. Когда искомое окно было найдено, Питер, крепко обхватив Марианну руками за талию, усадил ее себе на шею. Сначала Марианна ничего не видела, кроме штор.

— Подвинься вправо! — скомандовала она Питеру. — Только не резко.

Питер подвинулся.

— Ну, — громким шепотом спросил Крис, — что они там делают?

Марианна осторожно высунулась из-за шторы.

— Ой! — вскрикнула она.

— Ну говори быстрее, что там такое, — взволнованно произнес Стивен.

— Они… играют в карты, — растерянно сказала Марианна.

— Что?! — изумился Стивен. — Ты хорошо их видишь?

— Я вижу их прекрасно. Они сидят на кроватях, на них смешные одинаковые пижамы в крапинку…

— Не отвлекайся на пустяки, — перебил ее Стивен. — Что они делают?

— Я же сказала, они играют в карты. Дед, кажется, выигрывает. Вид у него очень довольный. А ваш дед… он, кстати, сидит ко мне спиной, — продолжала Марианна свой репортаж. — Похоже, замыслил интересную комбинацию. У него в руках два туза…

— Марианна, что ты несешь, какие тузы?! — нетерпеливо воскликнул Стивен. — Ты уверена, что они там не пытаются поубивать друг друга?!

— Совершенно уверена. Видимо, они решили выяснить отношения более цивилизованным способом.

— Нет, я не могу в это поверить! — воскликнул Стивен. — Может, это не они? Не могли мы случайно перепутать палаты?

— Палаты, может, и могли, — обиженно возразила Марианна. — Но уж своего деда я ни с кем не спутаю.

— Но, может, тот, с кем он играет, вовсе не Колмен? — предположил Крис.

— Дайте-ка я посмотрю, — предложил Питер, опуская Марианну на землю.

Он ухватился за подоконник и подтянулся на руках, упираясь ступнями в стену.

— Тебе бы в десанте служить, — пробормотал Стивен, глядя на акробатические трюки Питера.

Крис с гордостью смотрел на сына и на окружающих.

— Это точно он, — произнес Питер спрыгивая.

— И что, они действительно играют в карты? — спросил Стивен.

— Ага, — кивнул Питер.

Все растерянно смотрели друг на друга.

В этот момент из-за угла вышли запыхавшиеся Дайана и Софи.

— Ну что? — спросили они, встревоженно глядя на их растерянные лица. — Мы не смогли больше там оставаться. Все так плохо? Да не молчите же!

— Да нет, все не так плохо, — произнес Крис.

— Что они там делают? — спросила Софи.

— Играют в карты, — произнес Питер.

— Что?! — хором воскликнули женщины.

— Да, они играют в карты, — подтвердил Стивен. — Я, правда, сам не видел, но Марианна и Питер в один голос утверждают именно это.

— Я должна это увидеть, — решительно произнесла Софи.

— Дорогая, ты собираешься карабкаться на стену? — Крис удивленно поднял брови.

Софи взглядом прикинула расстояние до окна.

— Ни за что! — провозгласила она. — Я собираюсь войти через дверь.

— Но к ним же никого не пускают, — возразил Питер.

— Меня пустят, — произнесла Софи с еще большей решительностью.

— А как же карантин? — спросила Марианна.

— А как же там ходят врачи и медсестры? — парировала Софи.

— Они ходят в защитной одежде и в масках, — констатировала Марианна.

— И мы поступим так же, — сказала Софи. — Если надо, я хоть скафандр натяну, лишь бы пустили.

Она развернулась, взяла под руку Дайану, и они направилась обратно. Все засеменили за ними следом.

Через двадцать минут странная компания из шести человек в белых комбинезонах, шапочках и масках на лицах неуверенно двигалась по коридору в сторону отделения реабилитации.

— Вот это женщина, — утирая пот со лба, пробормотал смотревший им вслед главный врач больницы. — Ее бы энергию да в мирных целях!

— Электрические лампочки зажигать? — весело поинтересовался его ассистент.

— Что-то вроде того, — пробурчал главный врач и удалился в свой кабинет. — А вы проследите, чтобы все было нормально, — сказал он ассистенту.

— Будет сделано, — ответил тот и направился вслед за компанией.

Вскоре странная процессия остановилась у двери сто двадцать седьмой палаты отделения реабилитации. Одна из фигур решительно положила руку на ручку двери.

— Подожди, — прошептал голос, искаженный маской. — Давай сначала заглянем.

Первая фигура осторожно приоткрыла дверь.

— А вот тебе, старый чертяка! — услышали они громкий голос. — Получай!

— Нет, это ты получай! После этого ты уж точно не очухаешься!

— Ну, мы еще посмотрим, кто кого!

— А чего тут смотреть? Вот тебе!

Встревоженные родственники распахнули дверь и увидели премилую картину: двое стариков в пижамах и с всклокоченными волосами сидели друг против друга на кроватях и с остервенением бросали карты на тумбочку, стоявшую между ними. Они были настолько поглощены этим занятием, что не сразу заметили вошедших, тем более что те вошли практически незаметно, ступая медленно и осторожно.

Но старики все же через какое-то время ощутили присутствие посторонних в комнате.

— Ох ты, мать честная! — воскликнул дед Тэмплтон. — Кого это черти принесли! И откуда вас столько лезет?!

— Чтоб меня разорвало, это же Софи! — воскликнул старый Колмен, вглядываясь в лицо под медицинской маской.

Софи сдвинула с лица маску и смущенно улыбнулась.

— А это, кажется, Стивен! — догадался Тэмплтон, и Стивен тоже снял маску.

Вслед за ними все остальные тоже стянули с лиц маски и замерли, неуверенно оглядываясь по сторонам.

— А чего это вы так вырядились? — с усмешкой спросил старый Колмен. — Вроде еще не Хэллоуин.

Они с Тэмплтоном переглянулись и весело рассмеялись.

— И чего вы так уставились? — спросил старый Тэмплтон. — Никогда не видели пожилых джентльменов в пижамах? Считайте, что мы тоже приготовились к маскараду.

И они засмеялись еще громче. Вскоре все остальные тоже заулыбались, с облегчением ощущая, как исчезает царившее в воздухе напряжение.

10

— Ты, кажется, хотела о чем-то со мной поговорить? — сурово спросил дед.

— Я? — Марианна почувствовала, что ее бросило в жар. — Вовсе нет, я…

— Ты что, держишь меня за идиота?! — дед сердито посмотрел на Марианну.

— Но… почему ты так решил? — спросила она растерянно.

— По глазам вижу.

— Я не понимаю… — пролепетала Марианна.

— Может, ты сбежать собираешься? — не унимался дед.

— Сбежать? Куда? От кого? — Марианна ничего не понимала.

— Некоторые девицы сбегают, чтобы выйти замуж, — объяснил дед.

— Замуж? — Марианна растерянно хлопала глазами.

— Думаешь, я не заметил, что вы держались за руки с этим мальчишкой Колменом?

— Ох! — Марианна выдохнула и прикрыла рот ладонью.

— А я не думаю, что моя внучка будет держаться за руку парня, если это не ее жених…

Марианна застыла, испуганно глядя на деда и не в силах вымолвить ни слова.

— Ну и где он? — грозно спросил дед.

— Он… здесь… в коридоре, — еле смогла выговорить Марианна.

Они с Питером отменили запрет на встречи и теперь почти не расставались. Все родственники, кроме бабушек и дедушек, уже были в курсе их отношений и вели себя по-разному: кто-то радовался за них, кто-то недоумевал, а некоторые, вроде тети Фелисити или дяди Колина, не скрывали своего недовольства. Но Питеру и Марианне не было до них дела, тем более что родители горой стояли за них. Теперь осталось самое трудное: сообщить самому старшему поколению. Родители влюбленных считали, что это нужно сделать после того, как стариков выпишут из больницы.

Поэтому Питер и Марианна навещали стариков по очереди. Сегодня они пришли в госпиталь вместе. Питер сходил на разведку и сообщил, что его деда медсестра увела на процедуры. И Марианна, которая под взглядом старого Колмена чувствовала себя неуютно, отправилась навещать своего деда, который с самого порога набросился на нее с каверзными вопросами.

— Ага, значит, в коридоре. Так я и думал. Давай, тащи его сюда.

— Но, дед…

— Давай, говорю! Она еще спорит.

Марианна выглянула в коридор и увидела там Питера, который прислонился к стене, засунув руки в карманы. Она вышла из палаты и прикрыла за собой дверь.

— Не вздумай сбежать! — раздался ей вслед громоподобный голос. Трудно было представить, что он принадлежит ее тщедушному деду.

— Что случилось? — Питер резко выпрямился и подошел к Марианне.

— Он… хочет тебя видеть. — Голос Марианны прервался.

— Ты ему сказала? — спросил Питер, делая шаг по направлению к палате.

— Нет, но он знает. Говорит, что видел, как мы держались за руки, когда пришли в тот раз, с родителями.

— Не волнуйся, все будет в порядке, — сказал Питер и решительно открыл дверь.

Марианна прошмыгнула в палату вслед за ним.

— Ага, — удовлетворенно произнес дед, бесцеремонно разглядывая Питера. — Значит, это ты.

— Да, это я, — кивнул Питер, ничуть не смутившись от такого приема.

— Какой смелый, — фыркнул дед. — А ты случайно не наглый?

— Думаю, что нет, мистер Тэмплтон, — спокойно ответил Питер.

— Точно? — переспросил дед прищурившись.

— Точно, — кивнул Питер.

— А тогда как это называть? — спросил дед суровым голосом.

— Что именно?

— Значит, ты собираешься жениться на моей внучке?

— Да, — твердо ответил Питер. — Я люблю ее всем сердцем. — Он взял Марианну за руку.

— А она?

В этот момент дверь палаты открылась и в проеме появился старый Колмен.

— О! — воскликнул он. — Все в сборе. Ну-ну.

Питер подошел к деду и хотел проводить его до кровати, но дед бросил на него недовольный взгляд и пробурчал:

— Что, считаешь, что я сам не в состоянии дойти?

— Нет, не считаю, я просто… — начал Питер.

— Здравствуйте, мистер Колмен, — произнесла Марианна.

— Хоть кто-то обладает хорошими манерами, — усмехнулся старый Колмен, поудобнее устраиваясь на подушках. — Так на чем вы остановились?

— Я сказал, что собираюсь жениться на Марианне, — с вызовом произнес Питер, прямо глядя на своего деда.

— А он у тебя смелый, — сказал старик Тэмплтон, подмигивая Колмену.

— Есть такое, — произнес тот с довольным выражением на лице.

Марианна и Питер в недоумении переглянулись.

— А что говорит юная леди? — спросил Колмен, обращаясь к Тэмплтону.

— Пока молчит, — пожал плечами тот.

— Я не молчу, — подала голос Марианна. — Я тоже… очень люблю Питера.

Она почувствовала, как Питер крепче сжал ее руку, и ответила ему благодарным взглядом.

— Свадьба будет весной, — безапелляционным тоном заявил старый Колмен.

— В апреле, — добавил Тэмплтон.

— Тогда у нас будет почти полгода на подготовку, — добавил Колмен.

— Все должно быть на высшем уровне, — произнес дед Марианны. — Мы же Тэмплтоны… и Колмены, а не какие-нибудь там оборванцы.

Марианна чувствовала, что у нее в голове все перемешалось. Неужели это все происходит в реальности? И она действительно сейчас слышит то, что слышит?

— Чего стоите? — спросил Колмен.

— Идите, идите, — добавил Тэмплтон. — Нам еще многое надо обсудить. До весны рукой подать.

Питер потянул Марианну за руку, она шагнула за ним, как во сне, не в силах собраться с мыслями…

Они пулей выскочили во двор больницы и только здесь смогли отдышаться и прийти в себя. Сначала они, особенно Марианна, не могли поверить в реальность происходящего, а потом хохотали, изображая в лицах только что произошедшую гротескную сцену.

— Даже если бы мы с тобой не собирались пожениться, нам бы теперь пришлось, — произнесла Марианна, глядя на Питера с радостным изумлением.

— Как это, не собирались? — изумился он.

— Я говорю: если бы. Ведь старики вообще ни о чем нас не спрашивали.

— Я заметил, — улыбнулся Питер.

— И все выводы сделали только из того факта, что мы с тобой держались за руки, — продолжила Марианна.

— Может, они заметили, как я на тебя смотрел, и все поняли…

— Это просто невероятно! — воскликнула Марианна и счастливо засмеялась.

— А какой напор! — присоединился Питер к ее смеху. — Знаешь, я рад, что нам не пришлось противостоять им. Это было бы непросто.

— Страшно даже представить.

— Мы бы, конечно, справились. — Питер остановился и взял Марианну за руки. — Ты не сомневаешься? — спросил он.

— В том, что мы бы справились? Или…

— Во всем, — произнес Питер. — Он выпустил ладони Марианны и, обхватив ее за плечи, притянул к себе и поцеловал в губы.

— Теперь не сомневаюсь, — прошептала Марианна.

Весеннее солнце играло ласковыми лучами в волосах Марианны, освещало ее улыбку, отражалось в ее больших серых глазах, которые смотрели на Питера с любовью и доверием. Несколько минут назад она ответила «да» на вопрос священника, и теперь была его женой перед Богом и людьми. Питер нежно обнимал ее за талию и, наклоняясь к ней каждые несколько минут, шептал на ушко слова любви.

Они принимали поздравления, стоя возле арки, сооруженной в саду Тэмплтонов из первых весенних цветов. Цветы были везде: на клумбах, в огромных вазах, на столиках, на колоннах навеса, который соорудили на случай дождя, в волосах девушек и в руках невесты. Марианна в своем изящном белом платье, расшитом мелкими жемчужинами, походила на прекрасную белую лилию, а Питер в темном смокинге и с бабочкой был ее верным стражем.

Все присутствующие признавали, что они очень гармоничная и очень красивая пара, любовались ими и радовались за них. Давние враги, как выразился Питер, закопали топор войны. Марианна надеялась, что это навсегда. Она поискала глазами деда. Так и есть! Он сидит на белом диване и раскуривает трубку, чего ему делать категорически нельзя, а радом с ним сидит старый Колмен и что-то ему объясняет, очень эмоционально взмахивая рукой. В другой руке у него сигара… Видели бы их бабушки!

Но бабушки их не видят, потому что они заняты маленькой Изабеллой — племянницей Питера, которая появилась на свет пять месяцев назад. Они заглядывают в колясочку, поправляют одеяльце, лепечут что-то и с удовольствием обсуждают все проблемы, связанные с воспитанием маленьких детей.

— Эта девушка с рыжими волосами твоя подруга? — спросил Маркус, неожиданно возникший перед Марианной с двумя бокалами шампанского в руках.

— Где? — Марианна всматривалась в пеструю толпу гостей.

— Вот там, возле колонны, — уточнил Маркус. — Стоит, как на подиуме, и смотрит на всех свысока.

— А, да это же Джанет, моя соседка. И вовсе она не свысока на всех смотрит. Тебе показалось. Она очень душевный человек. — Марианна с интересом оглядела Маркуса.

— Она первая девушка, которая сразу послала меня куда подальше! — с восторгом произнес Маркус.

— Джан? — удивилась Марианна. — По-моему, это на нее не похоже. Хотя я ведь не знаю, как она обычно ведет себя с парнями. Что, прямо так и послала?

— С указанием точного направления? — вмешался в разговор Питер, который стоял рядом с Марианной и бережно держал ее за талию.

— Без указания, — ответил Маркус, — но было и так понятно. Особенно по ее взгляду.

— Ну, раз без указания, то у тебя еще есть шансы, парень, — произнес Питер.

— Ты думаешь? — с надеждой взглянул на него Маркус и перевел взгляд на Марианну.

— Поверь мне, — ответил Питер.

— Что ж, тогда я пошел, — произнес Маркус. — Надеюсь, это шампанское не окажется у меня на роже.

— Удачи! — крикнула ему вслед Марианна.

Они с Питером посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Интересно, о чем это моя мать так увлеченно беседует с твоим отцом? — спросил Питер, указав глазами на парочку, стоявшую отдельно от других гостей.

— Какие-то тайны? — предположила Марианна.

— Семейные секреты, — прошептал Питер. — Надеюсь, они ничего не замышляют. От этих профессиональных заговорщиков всего можно ожидать.

— Да, можно, — произнесла Марианна и рассмеялась, вспомнив немую сцену в отдельном кабинете ресторана, когда они с Питером обнаружили родительский заговор…

— Кто бы мог подумать, — говорил тем временем Стивен Софи, — что когда-нибудь произойдет нечто подобное.

— Да, — кивнула Софи. — Мне бы никогда и в голову не пришло, что наши дети могут встретиться и полюбить друг друга.

— Хорошо, что им не пришлось выбирать между своей любовью и семейными узами, — задумчиво произнес Стивен.

Софи быстро взглянула на него и отвела глаза.

— Неизвестно, чем бы все закончилось у нас с тобой, если бы наши родители нам не мешали, — тихо проговорила она.

— Ты хочешь сказать… — Стивен поднял брови.

— Я хочу сказать, что препятствия только разжигают чувства, особенно в молодости. Если бы они нас поощряли, то, возможно, мы бы наскучили друг другу через неделю.

— Все может быть, — задумчиво сказал Стивен.

— Я думаю, все, что не делается, все к лучшему, — с улыбкой произнесла Софи и оглянулась на Питера с Марианной. — Они выглядят такими счастливыми…

— Я полностью с тобой согласен. — Стивен тоже оглянулся на молодоженов. — Все к лучшему. А ты не рассказывала Питеру… о том, что было четверть века назад?

— Нет, — покачала головой Софи. — Об этом знает только Крис.

— Дайана тоже знает, — сказал Стивен. — А нашим детям, наверное, совсем не обязательно знать эту печальную историю.

— Должны же у нас быть какие-то секреты, — добавила Софи.

— А как же! — согласился с ней Стивен. — Ну что, пойдем поищем Криса и Дайану. И поможем им исполнять роль радушных хозяев.

— Они явно что-то замышляют, — произнесла Марианна, не отрывая глаз от отца и Софи. — Видишь, они о чем-то договорились, а теперь идут к твоему отцу и моей маме, чтобы посвятить их в свои планы. У них от нас какие-то секреты! — воскликнула она.

— У нас тоже есть секрет, — тихо произнес ей на ушко Питер и осторожно погладил ее по животу. — И наш секрет, я уверен, гораздо интереснее и важнее, чем их секреты.

— Нашему секрету всего две недели от роду, — смущенно прошептала Марианна и повернулась к Питеру.

Ее глаза были влажными и сияющими, а улыбка, тронувшая ее губы, таила в себе бездну нежности и умиротворения. Питер на мгновение залюбовался ею, а потом наклонился и поцеловал в соблазнительные, чуть приоткрытые губы…

Content

Натали Старк
Семейные секреты

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10