Полина Жеребцова

Муравей в стеклянной банке

От издательства

Все, что есть в этой книге, увидела, запомнила и записала Полина Жеребцова, которая родилась в 1985 году в Грозном и прожила там почти до двадцати лет. Свой дневник она начала вести, когда ей было девять. Перед вами – наиболее полное на сегодняшний день издание записей, сделанных в 1994–2004 гг. Текст печатается в авторской редакции, с сокращениями, по материалам, предоставленным издательству в электронном виде в ноябре 2013 г.

Посвящается многонациональному населению Чеченской Республики, которое бомбили с неба и обстреливали с земли.

– Лятт киера, – говорит он, не пытаясь перекричать канонаду.

Я притискиваю колени к животу и стряхиваю с лица сухие комочки грунта, падающего сверху. В некоторых из них остались грязно-белые нити корней.

– Корни неба, – шепчу я, – корни неба, застрявшие в земле.

– Хвара дунея вайн дац – эта вселенная не наша, – говорит он.

– Лятт киера – полости земли, – смеется он, – мы уже ТАМ и просто не заметили перехода.

С. Божко. “Время года – война”

На потертой от времени первой странице моего Дневника написано:

“Подвергай сомнению все. Цицерон”

1994

25.03.

Привет, Дневник!

Живу я в городе Грозном на улице Заветы Ильича. Зовут меня Полина Жеребцова. Мне 9 лет.

26.03.

На день рождения, 20 марта, мама купила торт с орехами. Мы были в центре. На площади много людей. Люди кричали. Были дедушки с бородами. Они бегали по кругу.

Ленин раньше стоял в калошах. Памятник. Потом его скинули, а калоши остались.

Зачем люди кричат? Чего просят? Мама сказала:

– Это митинг!

27.03.

Написала стихи.

Я мечтаю, как все дети,

Плыть на корабле!

И волшебную ракушку

Отыскать на дне.

28.03.

Проснулась. Помыла посуду. Подмела подъезд с четвертого до первого этажа. Стала стирать. Постирала в тазу вещи, читаю книгу.

29.03.

Почему все снежинки, а я нет? Меня нарядили Красной Шапочкой на праздник. Мама из своей юбки пошила костюм. Я хочу быть снежинкой! Все девочки в классе – снежинки.

01.04.

Кот Мишка сидит рядом на подушке. Я читаю “Три мушкетера”. Там есть королева, Миледи и Д’Артаньян. Мне нравится мир, где носят красивые платья королевы. Там мушкетеры и гвардейцы!

Дома скучно.

02.04.

Играли в прятки. Прятались за деревьями и в садах. Я пряталась с Хавой и Аленкой. Это мои подруги. Потом каталась на велосипеде. Но он сломался.

Пока!

18.04.

Я потеряла мышь. Мама купила за хорошее поведение.

Мышь сидела в кармане. Наверное, она упала в траву. Мы искали с Аленкой и Сашкой. Не нашли.

Мама сказала, больше не купит такую мышку-игрушку. Сказала, что я растяпа. Поля

22.04.

Меня пригласили в гости тетя Катя и ее дочка Вера. Они наши соседи с четвертого этажа. Сказали приходить утром. Я встала и пошла в шесть часов. Мама спала. Потом меня все ругали, потому что рано пошла. Сами позвали же! Я сидела на кухне. Тетя Катя меня пустила. Она готовила блины. Потом проснулась Вера, и мы играли.

У Веры есть кукла-мальчик. А у меня нет. У меня девочка. Мы решили их поженить.

Видела бабу Любу и деда Степу со второго этажа. У них смешная собака такса. Зовут Кнопка.

01.05.

Сегодня христианская Пасха!

Мы ходили по городу. Дождь. Мы дошли до церкви. Все соседи поздравляли друг друга. Угощали пирогами. Дети ели крашеные яйца. Баба Зина всем давала. Больше всех съел Ислам из переулка и Магомед. А Васе и Аленке не досталось. Им дала пирожки баба Нина.

Дождь шел с утра. Мама и тетя Аня сказали: это плохо. Когда идет дождь, Бог плачет, потому что много грешников на земле.

05.05.

Ураган. Деревья упали на землю. Все испугались. Потом пошли в сады – собирать абрикосы. Но они еще неспелые, зеленые.

Мне снился страшный сон: в окно рвалось чудовище. У него были клешни, и оно выбило решетку на окне.

15.05.

Мы играли: Патошка, Вера, Ася, Хава, Аленка, Русик, Арби, Умар, Димка, Ислам, Сашка, Вася, Илья, Игорь, Сережа, Денис и я. Сначала в догонялки играли, потом в мяч!

Мама давала нам сок “Юпи” из пакетика. Мы мешали его в ведре с водой. Пили. Мой любимый оранжевый, а у Аленки красный. Клубничный. Потом мама дала нам по жвачке “Турба”. Там машинка есть, картинка. Все очень обрадовались.

Кот Мишка заболел.

21.05.

Я помогала маме торговать печением на “Березке”. На работе маме не платят. С едой плохо. Тетя Катя говорит:

– Это времена такие. Тяжелые.

Мы варили суп из куриных лап и ели. Раньше из курицы варили, а теперь из лап. Лапы продаются на килограмм. Курица была вкуснее. Очень вкуснее.

Мама хочет перевести меня в другую школу.

Старшеклассники одну девочку ударили стулом по голове, она в больнице. Я дружила с Надей с первого класса. Говорила ей секреты.

Я собираю наклейки, и осталось только одну наклеить. Чтобы выиграть куклу Синди! Надя попросила книгу, и я дала. И забыла, что в книге альбом и наклейки! Надя вернула книгу, а альбом нет. Я и мама ходили к ним домой. Они живут в частном доме. Мама просила ее деда, чтобы отдали. Они не отдали. Я плакала. У меня теперь нет альбома и нет подруги.

У них дома я видела маленького поросенка. Он бегал, как собачка. Поля

24.05.

Надя молчит. Не отдает альбом. А Хава сказала:

– Ты ей тоже не отдай что-нибудь!

И я знала, что у меня словарь Нади. И хотела не отдать, а потом отдала. Если она такая, то я не такая.

Мне нравится Елена Александровна – она играет с нами. Это наша учительница. Еще мне нравится Алексей, который сидит за одной партой с Юлькой. Я думаю, что люблю его. Он купил мне булочку в буфете. Еще он не боится прививок. А я и другие девочки прятались в туалете, но нас все равно нашли и сделали в спину уколы. Мы плакали.

Поля

02.06.

…на столе стояло два стакана. Один с едой для рыб, другой с ядом для мышей. Я знала, в каком яд. Но было интересно, что будет, если покормить им рыб. Дала немножко. Они в аквариуме сдохли. Я боялась на них смотреть. Они стали мертвые, а были живые.

Мама кинулась и давай меня лупить.

– Убийца! – Мама дралась полотенцем. – Ты убийца!

Сын тети Марьям, Акбар, расстроился. Это были его рыбы. Тетя Марьям не ругала. Она дала мне бублик и сказала, что выбросит рыб в унитаз.

Мне не было стыдно. Было страшно. Убийца чувствует страх. Поля

16.06.

Мама купила еды.

Купала Мишку в тазу. Аленка помогала. Потом до обеда гуляли. Лежали и смотрели в небо. Я говорила Аленке, что привидения живут в старой котельной, которая стоит во дворе. Она пугалась. Аленка младше меня на целый год.

Потом пришел Игорь и стал рассказывать, что взрослые врут и Деда Мороза нет. Я сказала, что нет Деда Мороза в красной шапке. А существует Дед Мороз, который живет во льдах. Он бродит невидимый, заглядывает в окна зимой. И только детям можно его увидеть. Аленка, Игорь и Хава поверили мне. Я подумала, что он ходит и смотрит в окна. Иначе откуда мне это знать?

Поля

23.06.

Очередь за хлебом, в магазине дерутся.

Я принесла муравья. Он живет в стеклянной банке: там есть земля. Я читала в книжке, что муравьи строят красивые города, и решила посмотреть как. Пусть в банке построит!

28.06.

Свадьба во дворе! Всем давали конфеты. Танцевали лезгинку. Стреляли из пистолета. Тетя Марьям сказала:

– Стреляют, чтобы злые духи убежали!

Мы с Аленкой опять говорили о привидениях. А Ислам сказал, что боится ходить в сады. Потому, что там призраки летают над чесноком и луком.

29.06.

Больше всего на свете я люблю убегать за дом. Мама лупит и не разрешает. Но я хожу. Я стою и смотрю на горы.

Они синие. Я люблю горы. Больше, чем небо и солнце. Они окружают мой город. Я смотрю на них и думаю, что, когда вырасту, пойду к ним. Обязательно пойду!

03.07.

Все боятся землетрясения. Соседи ночевали на улице. А мы на первом этаже живем. Мы дома ночевали.

06.07.

Приходил дедушка Анатолий. Я спросила, как бывает землетрясение. Он взял коробок спичек из кармана. Положил на руку и покачал. Спички упали.

– Так падает дом, – сказал дедушка. – Земля движется.

Потом он открыл коробок, и там были не спички. А жук!!! Большой жук. Крылья зеленым цветом. Дедушка показал мне жука, а потом отпустил. Жук улетел и потерялся в листьях клена.

Мы ходили гулять и видели бомбу за железной дорогой. Бомба с далекой войны с фашистами. Недавно она показалась из земли.

Чапу отравили злые соседи с третьего этажа. Они ненавидят собак. Чапа была добрая собака.

По железной дороге иногда идут поезда. Куда они идут?

27.07.

У тети Марьям, нашей соседки, есть ключи. Они лежат под ковриком у двери. Она всегда их туда кладет. Я взяла и спрятала. Хотела посмотреть, что будет.

Тетя Марьям пришла с огорода, искала. А потом я сказала, что ключи нашла на улице, и отдала. Тетя Марьям опоздала на работу.

Поля

11.08.

Дедушка болеет. Он лежал. Мама купила лекарства. Потом он поехал в свою квартиру.

В его квартире много книжек – их никогда не прочитать! Книги на всех полках, а полки с пола до потолка! Дедушка их покупает и хранит.

Я читала Сервантеса “Дон Кихота”, два тома. Книги старые. Там внутри картины закрыты бумагой тонкой. И я смотрела эти картины и думала, что тоже там путешествую.

Поля

20.08.

Я проснулась и вспомнила дедушку. Позавчера шел дождь. А потом было солнце. Мы пошли по дороге, и дедушка сказал:

– Видишь дерево? Оно – ребенок. Потом дерево станет взрослое, а потом старое. Когда-то исчезнет. Из него сделают стол или растопят печку. Так всегда бывает.

Это была береза. Еще он сказал:

– Не рви листья. Им больно.

Я сказала:

– Нет, не больно.

А дедушка сказал, что листья – это пальцы. И я поняла, что если их сорвать, им больно.

Я больше не буду.

Поля

25.08.

Гуляли по двору и пели песни. Я, Аленка и Хава.

В нашу гавань заходили корабли,

Большие корабли из океана…

Я придумала петь песню. Мы ходили вокруг дома и орали. Соседи хлопали форточками.

Потом пришла луна. И мы удивились. Луна была красная. Мы никогда раньше не видели красной луны! Она была большая, а вокруг красный свет. Я сказала:

– Давайте убежим отсюда. Устроим побег за синие горы!

Хава не согласилась, Аленка испугалась. Мы уже как-то убегали с Аленкой. Недалеко. За две остановки только убежали.

Поля

26.08.

Отпустила муравья. Он так и не построил дворец в стеклянной банке. Наверное, просто не стал. Не захотел для меня. Или не смог один.

Поля

27.08.

Маме на работе не платят денег. Мы торгуем газетами. Ходим и продаем их по улицам с утра до ночи. Кричим: “Газеты! Газеты!” Ноги болят. Нам нужно купить лекарства. Дедушка в больнице.

01.09.

Была на Празднике школы. Сказали, у нас будут уроки кулинарии. Это хорошо. Я люблю готовить. Меня тетя

Марьям учит делать халву и вареники.

08.09.

Играла с Васькой. Это сын тети Дуси.

Я подарила Аленке лошадку. Она подарила ее Ваське. Я вцепилась в ноги лошадке. Не хотела, чтобы Васька забрал. Все ревели.

Потом я видела бабушку Вадика. Ее зовут Аксинья. С Вадиком я дружила. Катала его на санках, когда зима. Он ведь маленький!

А потом вышла как-то, а мне навстречу бегут мальчики: Витя и сын дяди Умара. Кричат:

– Вадик горит! Вадик горит!

Я подумала, сад у Вадика горит. Уже горели сады за домом. Сухо, дождя нет. Пошла к бабке Вадика. Сказала:

– Сад ваш горит.

Она ответила:

– Пусть горит!

Потому что был пожар, и папа Аленки сгорел там: пожар в саду тушил соседям. Вот.

Потом мы пошли гулять: я, мама и Аленка. Были в парке и ели мороженое. Пришли домой, а тут Сашка со второго этажа едет на велосипеде. Кричит:

– Вадика нашли!

Мама не поняла, и я тоже, а Сашка сказал:

– Его заперли в саду в сарае Витя и Васька и подожгли. Он сгорел! Заживо.

Я сказала, что неправда. Я видела Ваську. Он у Аленки телевизор смотрел. А навстречу мне бежали Витя и сын дяди Умара. Светленький чеченец.

Васька не жег никого. Он мультики смотрел! А семья Вадика в милицию написала на родителей Васьки. Потому, что родители Вити – пьяницы. Витя дегенерат. А Васька нормальный.

Вадика похоронили в гробу с закрытой крышкой. Только фото было.

11.09.

На рынке были люди с оружием. Что-то искали. Все испугались.

14.09.

Я пошла в новую школу. В классе много детей. Есть девочка Диана. Ее мама учительница. Диана всех бьет и отбирает завтраки. Рвет тетрадки. У меня тоже порвала тетрадь.

Я так волновалась на диктанте, что перепутала слова. Очень боюсь тройки. Мама может побить.

Зато мое сочинение всем понравилось. Его читали даже старшеклассникам в других классах. Сказали, просто замечательно! Я написала, что пришла осень. Каждый лист живой. Он хранит в себе историю своей жизни.

Поля

16.09.

Наша учительница Людмила Николаевна играет с нами на перемене. Она седая. Мы ее очень любим и при ней не ссоримся. Она попросила нарисовать в тетради славянских мифических существ: домового, лешего и водяного.

Еще в школе учат готовить. Есть такой урок. Мы готовим салаты.

18.09.

Мама забирает меня из школы после торговли на рынке. Мы идем домой.

А сегодня воскресенье. Я пошла помогать ей торговать газетами. Но торговли не было. Мама плакала. Дедушке нужны лекарства. В больнице нету. Нужно купить.

Незнакомая тетя дала нам мороженое.

24.09.

Все хвалили мой доклад о планетах. Я писала о Юпитере и Марсе. Мама помогала клеить картинки.

05.10.

Стреляли! Это было тааак страшно. Я плакала. А дедушка Идрис, наш сосед, сказал, чтобы мы не боялись, что не будет войны. У меня сильно стучало сердце. Взрывы были.

Я боюсь ходить в школу.

09.10.

Кружили вертолеты и самолеты. Низко. Сердце стучит. Они будут убивать нас? Сказала маме.

Мама говорит:

– Нет. Не будет войны. Не будет!

11.10.

Много стариков с бородами. Все что-то говорят. По кругу бегают и читают молитву. Мне кажется это очень странным.

А дед Идрис сказал, что все будет хорошо, и дал конфеты. И тетя Валя сказала. И бабушка Зина. И тетя Марьям.

Не будет войны. Это просто самолеты летают. Смотрят на нас.

15.10.

Стреляют самолеты. Я не хожу в школу. Никто не ходит.

Я и мама проведывали дедушку в больнице. И я увидела свою бабушку Элизабет. Это мама моего папы. Она стара. Она спросила меня:

– Ты будешь за мной ухаживать? Помогать мне?

А потом сказала:

– Ты за дедушкой хорошо ухаживаешь!

Я ее видела всего два раза. Больше никогда. Они с мамой не дружат. Бабушка Элизабет живет в районе Минутка.

Дедушку Анатолия в больнице обокрали. Украли деньги, еду. Ему сделали укол, он заснул, и все украли.

Еды в больнице нет. Нужно приносить еду.

18.10.

Мы были на рынке. Самолет низко летал. Все боялись.

Я раньше смотрела в небо и не боялась, а теперь очень боюсь. И смотрю под ноги.

Стреляют из автоматов на улицах.

19.10.

Взрослые говорят, что на город идут танки. Русские. Ельцин объявил нам войну, чтоб ему!

Дедушка в больнице. Я боюсь, когда бомбят. Я и мама продаем газеты. Они плохо продаются. Один раз я даже просила милостыню с мамой, один раз сама. Руку протягивать не стыдно, стыдно смотреть на людей. Купили лекарства на эти деньги.

26.10.

Мы должны забрать дедушку из больницы. Ему стало лучше. Мы не можем выйти – стрельба. К нам пришли соседи. Они боятся.

27.10.

Маме снилась ее мама. Бабушка Галя. Она умерла недавно. Она сказала:

– Иди. Твой отец ждет, чтоб хоронили.

Мама сказала ей:

– Нет, он жив, он в больнице.

И проснулась. Рассказала мне сон.

Мы не можем добраться до больницы. Стреляют.

29.10.

Мама оставляла меня у тети Вали и Аленки. Тут еще Васька пришел, сын тети Дуси. Мы играли в карты. Света нет, и газа тоже.

А потом пришла мама – дедушку убило. Обстрел. Стреляли, где больница на улице Первомайской. Врачи убежали. Прятались. А больные остались.

Что же делать? Дедушка Анатолий уже неделю лежит мертвый. Мама плачет.

Поля

14.11.

Дедушку хоронили. Меня не взяли. Всюду стрельба. Я слышала, как мама сказала тете Вале:

– Не могли положить в гроб, потому что время прошло.

Мама всем дала соленые помидоры и хлеб – поминание. Соседи уехали из города в села. Но многие остались.

21.11.

Мы ходим с мамой и торгуем. Иначе нечего кушать. Вчера самолет летал низко над рынком, и все пригибались. Он издавал жуткий вой.

Мы торговали дедушкиными удочками и блеснами. У него их много. Никто не верит, что русские станут бомбить. Они ведь люди.

25.11.

Мы с мамой хотели забрать вещи из дедушкиной квартиры. И сказали, чтобы соседи наши тоже взяли, что хотят. На память. И все брали. И тетя Валя, и тетя Дуся, и дядя Адам со второго этажа: он купил квартиру деда Степы и бабы Любы, и многие другие.

Потом пришел дед Шамиль. Он хотел купить квартиру дедушки. Но нам сказали, что дедушкина квартира принадлежит чеченцу одному. Мы не поверили. Дедушка ее не продавал. Но так сказали милиционеры. И сказали, что мама может взять только вещи.

Поля

30.11.

Дома в центре горели.

Мама купила мешок муки. Мы жарим лепешки на костре. Я и баба Нина носим дрова.

01.12.

Мы пошли на рынок. И тут стали стрелять. И все побежали. Все падали в лужи. Я упала.

Кто-то на кого-то напал. И стреляли. Потом убило ребенка у женщины, и она кричала. Очень кричала. Это пуля. Пули были всюду, и все бежали и бежали. И мы бежали.

Мы залезли в автобус. Он поехал, и тут случилось, что вертолеты стали стрелять по автобусу. Они стреляли по нашему автобусу! Все кричали и прятались друг за друга. Вертолеты летали и стреляли. И самолеты летали и жужжали.

Мы вышли на остановке “Нефтянка” и побежали через поле и железную дорогу. Там были дед какой-то и тетя с детьми. Я и мама. Все бежали. А вертолет летел и стрелял пулями в нас. И я бросила сумку и бежала домой первая. А мамы нет.

И я не знала, что делать. Я вынула из полки с книгами старую икону. Там на ней Иисус нарисован. Я упала на колени и стала плакать:

– Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы никого не убили! Пожалуйста! Спаси маму и детей, и дедушку, и тетю!

Малика со второго этажа прибежала:

– Нас убьют! Нас убьют!

Это дочка Нуры. Тут мама пришла.

– Растяпа, что сумку бросила? – говорит.

Малика маму спросила:

– Там стреляли. Кого убили?

– Никого. Все убежали, – ответила мама.

Малика сказала, что их семья уедет из города в село.

08.12.

Почему Ельцин и Дудаев не договорятся? Ельцин – это дядька один, а Дудаев – это наш президент. Ельцин живет в Москве и хочет тут воевать. А Дудаев тут живет. Дудаев красивый!

Поля

11.12.

Мы ходили на хлебозавод. Очень стреляли, и самолеты бросали бомбы. Ухало. Мы принесли хлеба. Дали тете

Вале, бабе Нине и Юрию Михайловичу, дедушке со второго этажа.

Потом я идти не хотела, а мама меня потащила. В центре дом. В него бомба попала. Там старики лежат внизу. Русские. Они с фашистами воевали. Теперь никто не может их достать. Нет подъемного крана. А дом упал. Этажи упали!

Мама меня тащила, а я не хотела. Я боялась, что услышу их крики и не буду спать никогда. Там горели свечи у дома, и была еда в мисочках. Три дня люди слышат крики, а спасти никак не могут. Просто молились. И все плакали. Очень страшно.

Поля

26.12.

Мама была на базаре “Березка”. Там говорили, что русских солдат жители где-то не пускали, и они убили кого-то. С одной тетей что-то плохо сделали. И все теперь испугались.

Самолеты бомбят. Бомбы бросают на нас!

30.12.

У нас живут соседи: им страшно высоко жить. К нам пришли. Баба Оля, баба Зина, Аленка с мамой прибегают и убегают (у них дома старая баба Римма). Из дома напротив пришли к нам баба Нина и ее дочка тетя Варя со светлыми волосами. И дети тети Вари: Мансур, Юрочка и Башир. Башир меня старше на год. Мы ходили с ним в школу № 55.

А Мансур старше меня на пять лет. К ним домой снаряды попали. И стена упала. Теперь им жить негде. Они у нас живут. У нас однокомнатная квартира. Мы спим по очереди на одном диване. По дороге идут танки и стреляют. Мама достала елку. Новый год!

1995

01.01.

Наступил год Свиньи! Зодиак такой.

Всю ночь стреляли по дому. Мы лежали в коридорной нише. Там нет окон. До этого сидели на санках, на полу в ванной. Дом трясся. Горел. Танки шли по трассе, стреляли. Скрежет страшный. Мансур с мальчишками бегал смотреть на танки.

Самолеты бросали бомбы. А потом так бухнули снарядом, что на кухне с окна упала решетка. И упала она на маму, бабу Нину и тетю Варю. Они на полу справляли Новый год. Теперь у них головы разбиты.

Я рисую портрет Мансура. Поля

02.01.

Стреляют, но я привыкла. Не боюсь. Когда близко гремит, баба Нина поет песни или читает частушки с плохими словами. Все смеются и не страшно. Баба Нина молодец!

Мы в подъезде, на печке из кирпича готовим. Я смотрю на огонь и думаю: там живут саламандры.

Мы чумазые, грязные. Все вещи в копоти. За водой ходим за дома, на трубы. Иногда лежим на земле, чтобы не убили. Так надо.

Баба Римма болеет. Это Аленкина бабушка. Я бегаю к ним во второй подъезд. У них буржуйка! А у нас очень холодно. Мы спим в сапогах и пальто. Делаем коптилку в банке: там фитиль и керосин. Так не темно ночью, и можно шептаться, пока самолеты бросают бомбы.

09.01.

Все горит. Бомбы с неба.

Убило тетю в переулке, и с другого дома семью убило. Люди умирают, когда идут за водой, ищут хлеб.

К нам приходил какой-то мужик, просил керосин. Мама не дала.

Нас много. Кушать нечего. Мама и другие люди ходили на базу. База – это такое место, там мороженое в ящиках. Его все грабят. И мама принесла с тетей Валей. Мы разогрели и пили с лепешкой. Очень вкусно.

Снег топим. Только его мало. И он какой-то невкусный. Вот раньше сосульки были вкусные! А этот какой-то горелый, серый. Мама говорит, от пожаров.

10.01.

На остановке “Нефтянка” видели девушку-чеченку с рыжей косой. У нее на голове зеленая лента. А в руках маленький автомат. Девушке лет шестнадцать. Она воюет за Грозный. С ней был мальчик младше нее. Наверное, брат.

Дед на остановке сказал:

– Она защищает Родину. Ты подрастешь, и ты будешь! – и показал на меня пальцем.

А мама сказала:

– Красивая девушка. Дай бог ей удачи! “Рыжая” покраснела и ушла.

Еще я узнала, что маленький автомат называется “тюльпан”. Совсем как цветок!

Еды нигде нет. Хлеба нет. Баба Нина раздобыла капусты. Мы едим капусту! Мне скоро 10 лет.

Поля

12.01.

Мансур показывал ракетницу. Это трубка. Ей подают сигнал. Он нашел ее на улице.

Дядя Султан, папа Хавы из первого подъезда, поймал где-то курицу, сварил ее в большом ведре и давал всем попить бульона. И нам дал. Мы сразу все набросились и съели. То есть попили воды от курицы. О, как здорово! Дядя Султан еще дал две картошки!!!

Хавы дома нет. Она с мамой в Ингушетии.

Поля

14.01.

Пришел через синие горы сын бабы Оли. Она старая. У нас жила. Его хотели расстрелять и солдаты, и ополченцы. Он всем сказал:

– Я иду к маме!

И его не убили. Он – храбрый.

Мы были такие голодные! А он сходил на базу и принес нам пол-ящика кильки! О, как вкусно! Бабу Олю он забрал. Они будут пешком уходить из города.

18.01.

Еды нет. Воды нет. Холодно. Я часто сижу в ванной комнате. Стекол нет. Решеток нет. Снарядами унесло. На полу снег.

С бабкой Ниной ругаюсь. Она книги хочет жечь вместо дров! С Баширом ругаюсь. Он дергает меня за волосы. Противный второгодник! Юрочка дурачится. А я люблю Мансура. Только это страшный секрет! И чтобы никто не знал, я буду прятать тебя, Дневник, за шкаф. Если Башир найдет тебя, мне грозит пожизненный позор. Он всем разболтает.

Мансур храбрый. Он пытается найти еду и не боится обстрелов.

Еще на остановке делали ловушку ополченцы. Подпилили деревья и поймали БТРы и танки. Бросали в них “поджегушку”. Потом постреляли солдат и ушли.

А мальчишки с нашего двора туда побежали. И сказали, что один солдат был еще жив. Он попросил, чтобы его застрелили. У него не было ног. Они сгорели. Он сам попросил. Так сказал Али, который живет через квартал от нас. Али 13 лет. Это он убил.

А затем плакал, потому что убивать страшно. Он убил из пистолета. Бабка Нина крестилась, и все плакали. Али дал тетям письмо. У солдата написано так: “Береги дочек. Мы спускаемся к Грозному. Нет выбора. Мы не можем повернуть, наши танки навели на нас пушки. Если мы повернем – это предательство. Нас расстреляют. Мы идем на верную смерть. Прости”.

Тети хотели выбросить письмо, а мама положила письмо туда, где книги. Обещала отправить по адресу. Улицы и номера дома нет. Сгорели. Но написано: хххxx область. Мне жалко солдата. Я не пойду на остановку, через сады. Там лежит его труп и другие мертвецы.

Поля

20.01.

Военные стреляют в собак. Собаки едят покойников. На улицах лежат мертвые люди и мертвые собаки. Я стараюсь не смотреть, когда иду мимо. Я закрываю глаза. Потому что кричу, когда их вижу и не могу остановиться. А мама ругается. Говорит, я – трус.

Ополченцы воюют с российскими военными. Ополченцы – это люди, которые защищают свою родину. Так сказала баба Зоя.

Внуку бабы Зои пять лет. Его зовут Славик.

Мы с мамой видели дядю Султана. Он ходил по пустым магазинам, искал, может, где еда и дрова. Ничего не нашел.

Бои не заканчиваются. Говорят, в селах много убили людей.

П.

21.01.

Я сижу в коридорной нише на матрасе. Вокруг стрельба. Бьют прямо по дому.

Вчера я спала у тети Вали, мамы Аленки. У нас негде спать. Все спят на полу и на диване. Некуда ноги положить.

Почему началась война? Мы ходили с мамой на Марш мира осенью.

26.01.

Соседку из нашего дома ранило в ноги. Они опухли. В доме рядом дяде оторвало руки.

А когда мы прятались в нише при обстреле, за окном попали в машину снарядом.

Машина хотела уехать из города. Там был мужчина, женщина и дети. Женщину сильно ранило, а другие сразу погибли. Женщина кричала-кричала, а потом тоже умерла.

А я уши закрыла руками и лежала на полу. Я не могла слушать, как она ужасно кричит. Потом сказали, что она была беременная. Их тела унесли. От машины почти ничего не осталось.

30.01.

Летом мы с Аленкой хоронили жуков и червяков. Каждому сделали могилу и поставили памятник из камушка.

Но потом не нашли мертвых. И тогда я убила парочку новых жуков и тоже прикопала. Решила – пусть кладбище будет пышнее. Дура!

Но и это еще не все. Когда я проведывала дедушку в больнице, то сделала один очень плохой поступок. Я обманула его. Обманула. Как это плохо! И Бог покарал меня. К нам пришла война.

03.02.

Во дворе были русские солдаты. Они вывели всех во двор.

Парней раздели догола и смотрели. Мне было очень стыдно. Зачем они сняли с них одежду?

Тетки и бабки ругались. Солдаты сказали, что ищут след. След от ремешка вроде. От автомата. И одного парня куда-то увели. Хотя следа никто у него не видел. Этот парень просто мимо проходил.

У нас документы смотрели.

07.02.

Мы проведали квартиру дедушки. Там русские солдаты. Они полы сняли. Нет паркета. Дырка. Они костер жгли.

Сожгли Пушкина!!! Кошмар! Ужас! Обед варили.

Мама с ними говорила. Ругала. Они покивали башкой. Мама говорит:

– Им лет восемнадцать! Не понимают, что творят!

А так, по-моему, большие дядьки. Один был с усами. Они там живут и стреляют.

В квартиру деда попал снаряд. Она разбита. Телевизор солдаты расстреляли. Почему?

15.02.

Мы были на базаре “Березка”. Там продавались лепешки, сигареты, соленые огурцы.

При стрельбе все бежали, прятались.

Обратно шли, смотрим: бабуля. Везет что-то на санках. Одеялом накрыто. Мама решила, гроб. Еле идет бабуля. Ей лет восемьдесят. Седые волосы из-под платка. Вокруг стреляют. Но она глухая. Не слышит даже.

Мама взялась помочь. Через трассу санки перевезла. И тут ветер, одеяло упало. Мы смотрим, а это вовсе и не гроб, а новый холодильник в упаковке. Бабуля его где-то украла.

23.02.

Все воруют. И тетя Г, и тетя А, и тетя З, и дядя К., и Х, и М! Все с утра берут тачки. Идут. А потом приходят, приносят ковры. Посуду. Мебель. Два-три человека не воруют только. Юрий Михайлович не ворует, и еще несколько соседей не воруют. Другие соседи говорят:

– Русские солдаты воруют!

И это правда.

– И мы будем воровать! Все равно добро пропадет.

И делают так.

Из дома напротив самый неутомимый – дедуля Полоний. Он раньше в тюрьме работал. Надзирателем. Теперь по пять раз в день тачки носит. С ним около десяти друзей. Ругаются иногда, кому чего достанется. Прямо во дворе орут.

А с нашего дома отличаются тетя Амина и тетя Рада.

Мы пошли в центр: я, мама, тетя Валя и Аленка. И тоже зашли в частный дом. Там чай был. Мы взяли по одной коробочке. Потом я увидела куклу. Это был пупсик. И я его взяла. Аленка нашла карандаши. А мама ничего не взяла. Сказала, что ее чуть не убил снайпер. Снайпер стрелял в маму. Ведь стыдно, если убьет в чужом доме, и тебя найдут как вора.

– У нас дома куча своих вещей. Девать некуда! – сказала мама. – Идем домой!

И мы ушли.

25.02.

Мы ходили в церковь. Она за мостом, где река Сунжа. Сунжа грязная, мутная. Церковь от снарядов покосилась.

По ней не раз попадали. Вокруг дома, будто после страшного землетрясения: вроде были дома, а теперь только часть стены.

В церкви давали соленые помидоры и макароны в стаканчиках. Бабушки были русские, и тети-чеченки были. Детей много. Бабки на них ворчали.

Еще я там видела Люсю. Она живет в разрушенных подъездах. У нее убили папу, маму и бабушку. Люся красит губы. Она нашла красную помаду в разбитом доме. Люсе 14 лет.

Мама сказала, что бомба попала в зоопарк и звери погибли. А я видела собаку. У нее осколками отрезало нос. Она без носа теперь. И много убитых собак.

Еще говорили: в дом престарелых попали бомбой, и они погибли.

В церкви тетя-монашка меня водила внутрь, вниз. Там, в подвале, темно, и только свечки тонкие горят у икон. Все молились, чтобы скорее война ушла. Тетя-монашка дала мне рыбу и картошку. И я ела. А мама подмела двор в церкви.

Сказали, что макароны и помидоры дали казаки. Казаки – такие люди, живут где-то далеко и сюда помогают. Потому что война.

Потом мы шли назад. Военные сильно стреляли. Мы лежали на земле. И видели мертвого русского солдата. Его при нас убило. Он лежал, а рядом оружие. Он был одет в синюю форму.

Мама пошла во двор. А там БТР. И сказала:

– Идите, там ваш парень лежит!

А солдаты что-то ели и пили из бутылки. И не пошли. Мы ушли домой.

Дали дедушке Юрию Михайловичу немного помидор и макарон. Он обрадовался!

Поля

27.02.

Танки едут, а на них ковры. Говорят, возят в город Моздок, продают. И в Ингушетию. Там даже рынок есть. Все ворованное покупают.

Соседи грабят, и военные грабят. Двери открыты из-за снарядов и бомб. В домах, если не взяли вещи, то расстреляли: телевизоры расстреливают, стиральные машины.

Мы ходим ищем хлеб. Нигде нет. Мешок с мукой кончился. Я все время голодная, и мама тоже. Наши беженцы чинят стену в своей квартире на третьем этаже. Бегают туда, пока не стреляют.

Был момент, когда русские танки заехали во двор, а мы вышли. Мы ни разу не ходили в подвал, а тут решили пойти. Очень стреляли. Мы вышли и дверь закрыли. Танк навел дуло на подъезд. А в подъезде дети, бабушки и тети. Мы стали бить дверь. Она не открывается. И я закрыла глаза, решила, что он сейчас выстрелит и мы умрем.

Он выстрелил, но промазал. Не попал по подъезду, а попал выше. Из садов по танку начали стрелять ополченцы и кричать: “Ваня, сдавайся!” Танк стал пятиться.

У мамы тряслись руки, дверь не открывалась. А все кричали:

– Лена, скорей! Лена, открывай дверь!

Дверь перекосилась от взрывов. Потом дверь все же открылась, и все упали в наш коридор. И лежали. По двору стреляли из танков.

03.03.

Мама ходит на базу, которая рядом. Ищет дрова. Дров нет, а надо чайник греть на костре.

На базе бои. Русские солдаты и ополченцы бегают. Мансур пошел за дровами, и они стали по нему стрелять. Он еле убежал. Прыгнул со второго этажа.

Мансур носит шляпу. Он пират! Настоящий пират!!! Я не могу сказать ему ни слова. Хотя очень хочу. Но не могу. Стесняюсь. Он нашел где-то тени для глаз и мне принес. Маленькие такие, в коробочке. Сиреневые. Подарок! Мне!

Поля

04.03.

Был праздник Ураза-Байрам! Баба Зина принесла соленых помидор и риса. А дядя Ахмед принес жареной картошки. Целую сковородку! На костре пожарил.

О, как мы счастливы! Мы поделились подарками с тетей Валей и Аленкой.

05.03.

Мама и дядя Султан ушли на базу за дровами. Мне страшно одной.

Я бежала через сады на базу. Побежала одна. А снайпер стрелял по железной дороге. Пули падали рядом. Я хотела найти маму. Бегала, звала ее. Видела убитых людей, но это была не мама, и я не пошла близко. Какие-то тети и дети лежали на снегу. И одна была бабушка в сером платке.

Потом я нашла маму. Дядя Султан уже ушел в наши дворы. Мама все искала дрова. Мы зашли в домик базы, там старые стулья. Тут начали стрелять из танков. И бубубув! Снаряд разорвался. Мы упали. Волна воздуха! Нас засыпало побелкой и камнями. Но не сильно. Мы выбрались и поползли оттуда.

Мама объяснила, ей сказали, что есть такие мины “тепловые”. Они идут за человеком и разрывают его на куски. Я ползла по снегу и думала, что такая мина меня обязательно найдет, будет за мной красться, а потом разорвет на куски.

Мы долго лежали у дороги. Летели снаряды, красные и оранжевые. А потом нам удалось пробежать к домам.

Мы принесли дрова! Поля

07.03.

Мы ходили в поисках пищи. Искали. Пока шли в центр города, прислушивались: если летит мина или снаряд, на землю ложились.

Встретили русскую бабушку. Учительницу! Она ходила в разбитые дома и собирала книги. Не вещи, не посуду. Книги! Складывала на тележку. Плакала:

– Надо спасти историю!

Непонятно, откуда все время стреляли.

Мы не нашли еды, но мама успела рассказать мне о семье Николая II. Особенно запомнилось, как царских детей вели на расстрел и они спускались по ступенькам в подвал. Я шла и думала, что детей в подвалах убивают. Традиция такая, наверное.

Мы в подвал только один раз ходили. Все время дома, все обстрелы. Убьют, так хоть дома. Ненавижу подвалы!

11.03.

У меня порвались сапоги. Ноги мокнут. Нет обуви. Я взяла и зашла в чужой дом. Хотя дала слово маме – не заходить в чужой дом. Но зашла – сапоги посмотреть.

Я не заметила, что крышка подвала открыта. Зашла и сапоги увидела. Они лежали на диване. Я на них посмотрела и … упала. В подвал. Но не совсем внутрь. Если б упала, то умерла. Лестницы не было, а три метра глубина и внизу бетон.

Я руками зацепилась за края. Вылезти не могла. Сил не было. Провалилась по пояс. На помощь никто не шел. Никто не знал, что я пошла сапоги искать. У меня даже пальцы побелели. И тут зашел дед-чеченец. Я решила, он меня спихнет вниз, и я там умру, а он дал мне руку. И я вылезла.

– Что ты тут ищешь? – спросил.

– Я хотела сапоги взять, – сказала я.

– Не стыдно тебе, – спросил дед, – воровать?

Я красная стала, как помидор.

– Не туда твои ноги ходят! Не тот путь нашли! – громко сказал дед. – Грех! Грех!

– Я никогда не приходила искать вещи. Один раз…

– Будет тебе и за один раз! – перебил меня дед. – Позор!

Потом он увидел, что я в рваных сапожках стою. Пошел и взял сапоги. Бросил через всю комнату.

– На! – сказал он. – Возьми. Моих бомбой убило. Дочку, внуков убило. Никто не придет в этот дом жить. Все там! – показал вверх рукой.

Я сказала:

– Извините, – и ушла.

В своих рваных сапожках ушла. А потом побежала бегом. Мне хотелось убежать.

Я наткнулась на труп. Его не было полчаса назад. А теперь лежал! Мужчина лет сорока. Русский. Житель. Он лежал и смотрел на меня синими глазами. Рядом ведро. Он за водой вышел. Наверное, его убил снайпер.

Мама нашла варенье и несла в сумке:

– Где тебя черти носят? – спросила она.

Я сказала. Мама дала подзатыльник. Прямо при покойнике. У меня в глазах просияло от подзатыльника. Очень обидно стало.

– Кроме еды, ничего брать нельзя! – строго сказала мама.

Мама нашла одеяло, которое валялось на улице. Накрыла покойника, и мы пошли домой.

Поля

12.03.

О, что было! Мы ходили в церковь через мост. Мост наполовину упал в реку. Потому что бомба попала. Но по другой половине можно пройти. На другую сторону реки попасть.

Еще там, где мост, рядом президентский дворец битый и разбитая гостиница “Кавказ”. А на мосту стоит пушка и солдаты. Русские. И стулья стоят, и сидят они на стульях. Это теперь их мост.

Вот мы шли с мамой до церкви и были уже на середине моста. И я вижу: на другом мосту, который дальше через реку, бегут ополченцы. Я их сразу узнала – у них на голове зеленые ленты. Они стали стрелять с такой длинной зеленой трубы, которую носят за плечом. И прямо по нам! С того моста – по этому мосту! Кааак бахнуло! Огонь! Все попадали.

Рядом с нами тетя шла с мальчиком, чеченцы. И дедушка с бабушкой, русские. И мы. Все в церковь шли – там продукты иногда дают. Казаки привозят.

Как начали стрелять! Бой! Солдаты стали бить пушкой по ополченцам, по другому мосту. Пушка большая! На колесах! Она стреляет, а земля шевелится, как землетрясение.

Я лежала и кричала от страха. А мама меня потащила за шкирку в разрушенную гостиницу “Кавказ”. И люди с моста тоже прибежали в руины гостиницы. Там лежали на полу. А стреляли сильнее и сильнее. Я так боялась! Я подумала, вот смерть пришла. Никакой “тепловой” мины не надо. Так убьют.

Гостиница разбита. По ней тысячи раз попадали снаряды. Стены, как кружева. Под ногами куча опилок из камня. Мы два часа там лежали. Познакомились.

Мальчик плакал. К тете Асе на руки залез. Она на полу лежала, его обнимала. А дедушка Борис нас утешал. Сказал, что пули не достанут. Ведь так не бывает, чтобы всех сразу убило. У каждого своя судьба!

Потом мы смотрим, а куча мешков в углу шевелится. Там мусор был, пакеты. Вылезают четыре солдата оттуда. Оказывается, они все время там лежали! Мама к ним:

– Что вы тут делаете?!

Они:

– Мы прячемся. Мы не хотим воевать!

Дед Борис давай на них ругаться:

– Что вы тут делаете? Бой идет! А вы за мешками сидите!

А солдаты худые такие. Говорят:

– Мы не хотим воевать! Мы домой хотим! Домой!

Когда тише стало, солдаты нас проводили до другого здания. Мама просила у них бронежилет.

– Дайте, – сказала мама, – один бронежилет. Для ребенка!

Но солдаты не дали. Себе, сказали, мало. По три на себя надели. Боялись очень.

Мы перебежали дорогу, зашли через окна в другой дом. А там выход завален. Нет выхода. Нужно с третьего этажа прыгать. Назад не пойти – опять стреляют. Я прыгнула и упала на большую гору битых кирпичей. Ноги ударила и руки поцарапала.

А за мной все попрыгали: охнув, прыгнула тетя Ася, ругавшись, мама, бабушка и дедушка прыгнули вниз, перекрестившись.

Дедушка Борис сына тети Аси в воздухе поймал.

15.03.

Мансур приходил. Принес муки на лепешку. Его семья ушла от нас. Еще стреляют, но не так сильно. Они жили у нас, пока сильно стреляли.

У Мансура есть друг. Он живет в соседнем доме. Они всегда вместе ходят. И у них есть подружка с длинным светлым хвостиком. Ей лет шестнадцать. Я ее терпеть не могу!

Тетя Марьям приехала, потом уехала. Некоторые соседи вернулись. Сосед Рамзес со второго этажа всю квартиру коврами завалил, не пройти.

А тетя Варя, мама Мансура, пришла и стала говорить, что все плохо. Ее муж давно уехал, ее с детьми бросил. Уехал в командировку и не вернулся. Нашел другую жену. Мама погадала на картах и сказала ей, что он однажды приедет. Надо ждать!

Я написала стихи:

Всю жизнь мечтаю я,

Как в сказке

В безбрежном океане плыть.

Свободной быть.

И вольной быть.

Вдали увидеть остров тайный,

Где изумрудная листва,

Где волны плещутся на берег.

Там все друзья и мир всегда!

18.03.

Мама сдурела. Ночью сильно стреляли. Я несла коптилку и уронила. Взрыв!!! Банка из рук упала и покатилась.

Пол загорелся и диван. А воды нет.

Мы за водой на колодец ходим. Далеко. Там снайпер часто по ногам стреляет. Воды в доме одно ведро. Мама вылила ведро на пол. Дым пошел. А полы воняют и горят дальше. Мы взяли ведро у тети Марьям, еще полили. Пожар! Чуть квартира не сгорела. Я перепугалась. Мама меня избила. А сегодня утром притащила к зеркалу и отрезала мои волосы. У меня волосы были ниже плеча. Каштановые. Она меня обстригла налысо. Сказала:

– Это наказание! Надо быть внимательной! Ты мне паркет загубила!

На паркете всего одна дощечка сгорела. Но мама не простила. Избила и волосы обрезала. Я сидела и плакала перед зеркалом. Подбородок дрожал. Мне было противно смотреть на себя. Потом пришла тетя Валя. Ахнула:

– Ты, Лена, с ума сошла?!

И мне сказала:

– Почему ты к нам не прибежала? Мы бы тебя спрятали!

Теперь я надела большой платок. Иначе все дети будут смеяться и обзывать меня.

19.03.

Мы ходили за водой. Труба далеко за садами, где речка Нефтянка. Были дети, женщины. Все с ведрами, бидончиками. Там иногда сильно стреляют из автоматов, мы падаем и лежим.

Мама не простила из-за коптилки. Когда много детей было, она подошла и стащила с меня платок. Сказала:

– Вот как я ее наказала! Теперь она лысая и страшная, потому что была неаккуратна и огонь попал на пол!

Все дети смеялись. Стали говорить: “Лысая башка, дай кусочек пирожка” и хохотали. А я стояла и плакала. И кажется, что мне лучше умереть, чем жить. Зачем я живу?

Поля

20.03.

Сегодня день рождения. Мне 10 лет!

Я в большом платке, и видно только лицо, как у матрешки. Мама подошла, обняла меня и сказала:

– Я погорячилась, наверное. Вот, возьми!

И сунула немного денег.

– Это тебе на мороженое! – сказала она.

И пошла по делам. А я сижу и думаю, что мне не нужны эти деньги. Мне ничего не нужно. Она не любит меня. Никто не любит.

Пришли тетя Валя и Аленка. Принесли старое варенье из абрикосов. Это – подарок.

02.04.

Мы ходили на консервный завод. Это далеко. Нужно идти пешком часа четыре. Я, мама, Аленка и тетя Валя.

Там можно взять кабачковую икру. Срок годности пропал. Но есть можно, если пережарить. Все носят и едят. Там тысячи банок!

Мы шли через дома и сады туда. Там были сотни людей и корреспонденты. Иностранцы. Они говорили на непонятном языке. Мама сказала, они из Англии и Франции. Эти дяди дали мне и Аленке конфеты!!! Настоящие! Шоколадные! И ушли. Они что-то фотографировали. А мы сразу все конфеты засунули в рот и съели. О, как вкусно!

Мама и тетя Валя взяли много банок икры. Мы будем обжаривать ее на сковороде!

Но было и страшно. Когда мы шли туда, есть дорога, где едут машины. Эта дорога недалеко от консервного завода. Там лежал человек. Не человек, а такой черный скелет. Немного одежды. Лицо и руки скушали собаки. А середину поели, но не совсем. А рядом сгоревший танк. И больше не было трупов.

Мама и тетя Валя отвернулись и прошли мимо. А я и Аленка остановились. Мы смотрели. Я видела его ребра. Они такие были странные, и куски одежды приклеились вроде. Мама и тетя Валя давай на нас орать.

Мы побрели дальше. Потом я Аленке говорю:

– Вдруг он зашевелится?

Аленка завизжала.

Обратно не хотели идти той же дорогой, но пошли. И опять я не испугалась. Посмотрела. Лежит. Все ходят мимо, а он – лежит. Собака подошла, понюхала. Мы отогнали ее палкой.

Решила звать его “танкистом”. Он погиб, сгорел в танке. Он русский. Где его друзья? Почему он лежит на дороге?

06.04.

Ох, и страшный сон! Танкист приснился. И вроде он мертвый – весь черный, горелый, а живой! И шевелится. Ползет куда-то. Я кричала. Маму разбудила. Мама опять дала подзатыльников.

09.04.

Были на “Березке”. Там очередь была. Давали коробку с красным крестом. Гуманитарная помощь.

Я принесла домой. И вижу – сыр. Я так сыра хотела!!! Отрезала кусочек. Пожевала. И фу… Это оказалось мыло.

Я есть хотела, думала, сыр. Мама открыла консерву. Это тушенка. И мы ели ее из банки ложкой.

11.04.

Пыль. Воняет непонятно чем. Стреляют. Все война. Опять ходили на консервный завод.

Икру едим. Противная, гнилая. Но тетя Валя жарит ее на сковороде с маслом, и ничего. Можно макать лепешку и есть. Я ждала, когда мимо танкиста пойдем.

Мама и тетя Валя прошли быстро. И Аленка с ними. Я картонку тащила, чтобы его накрыть. Нашла коробку, разломала, чтобы длинная картонка была. А его нет нигде. Смотрю, а в канаве! Кто-то с дороги в канаву спихнул. Мимо машины едут, люди идут с тачками за икрой кабачковой, а он в канаве лежит. Бедненький! Собаки ножки доели. Вкусно, наверное. Остались только ребра да кости. Страшно смотреть. Но я решила накрыть картонкой.

Мама увидела, как закричит:

– Дура! Дура! Иди оттуда!

Я не знала, что делать, но картонку вниз бросила. Чуть промахнулась. Мама подбежала, за руку схватила. Кричит:

– Собака картонку не снимет, думаешь?! Не трогай и не смотри!

И обратно мы этой дорогой не пошли. Прости, танкист.

Поля

15.04.

Мы с мамой ходим на базар “Березку”. Продаем дедушкины удочки. У дедушки было много удочек. Он был рыбак! На Волге рыбачил. Дядьки покупают. Рыбу будут ловить. Мы покупаем рис, макароны.

Иногда стреляют. Недавно был такой взрыв!!! Взорвали солдат в машине на остановке. А другие солдаты стали стрелять. И все бежали. Падали. Товар бросили. Мы забежали к одной тете в дом и там в сарае сидели. Потом пошли домой. Еще долго стреляли. Я и мама лежали на траве, и я все думала, прилетит мина или нет. Но не прилетела.

Домой пришли, а там Аленка, Васька, тетя Валя и тетя Дуся. Они слышали взрывы, сидели в коридоре. За нас молились, чтобы нас не убило. Спасибо!

23.04.

Пасха!!!!

Я болею. Меня тетя Валя угостила котлетами, и теперь болит живот. Я лежу.

Тетя Дуся и тетя Валя напекли печенья. Приходил сосед дядя Валера. Принес яблоко. А Васька принес в подарок конфету!

26.04.

Удалось поесть. Мама ходила в центр города. Там бесплатно раздавали хлеб с машин. Какие-то добрые люди,

не военные. Все становились по два-три раза в очередь. И брали три-четыре булки. Мама взяла нам и старикам с нашего подъезда. Они ходить не могут. У них ноги болят.

Мы с Аленкой играли в куклы. Мы решили, что будем сестрами и не расстанемся.

15.06.

Я хожу в школу. Раньше это был детский сад, а теперь школа. Она из красного кирпича.

Мою школу № 55 разбило. Остался черный остов. Много людей погибло в подвале. Бомба упала. И другую мою школу, № 32, разбомбили. Там документы сгорели. Но мои бумаги нашлись. Учительница их дома спрятала.

Дети в школе обижают. Обзываются. Один мальчик спросил:

– Ты русская?

Я сказала:

– Да.

Он дал мне пощечину. Я не знаю этого мальчика. Он не из моего класса. Дети обзываются на меня и других нечеченцев: “дохлый Ельцин”, “Исусик”, “гъаски хак” (русская свинья). Что мы сделали плохого?

Эти дети из России приехали – они тут на войне не были, как мы. Теперь говорят:

– Все тут наше. Наша земля. Всех русских убить!

В класс я одна не хожу. Меня бьют. Одежду рвут, за волосы таскают. Я учителя жду. Только с ним захожу в класс. А до этого за дверью стою. Прячусь. Или в туалете закрываю дверь на замок. Мои тетради порвали. Анжи это сделала. Она взяла и порвала. Аслан и Милана меня держали, а Расул меня ногой бил в живот. Я одна в нашем классе, кого считают русской.

17.06.

Забыла написать: зимой умерла бабушка Аленки. Бабушка Римма была строгая. Аленку любила. Ее хоронили на поляне у дома. Бабушка Римма мерзла в войну. Голодала. Она парализованная была.

У Аленки еще и папа умер. Раньше. Он помогал людям тушить пожар и задохнулся. Храбрый был. Теперь остались вдвоем Аленка и мама ее, тетя Валя. Это наши друзья!

18.06.

Я придумала вот что: в ведро налить воды, развести пакетик сока “Юпи”. Потом наливать в стаканы, класть лед и ходить продавать. Я на Центральном рынке продаю. На мне белый платок и белый фартук. А платье зеленое, длинное. Мама в кафе помогает, продает пирожки. За это ей дают пирожки домой и немного денег. Мама работает у чеченцев. У них прозвище “Эдик” и “Арлет”. На самом деле мужа и жену зовут по-другому. Они русскую девочку у себя приютили из семьи пьяниц.

А сок я сама продаю. Деньги отдаю маме. Мало бывает. Можно только хлеба купить и чуть картошки, но я стараюсь.

Сегодня я ходила в ряду, где продают батарейки, часы, кассеты и шоколад, и встретила незнакомую женщину. Она купила у меня стакан сока и заплакала. Потом спросила:

– Как тебя зовут?

– Поля.

– А мою дочку звали Фатима.

И плачет.

– Сколько тебе лет? – говорит.

– Десять, – говорю.

– И ей было десять, – сказала женщина. – Она похожа на тебя как две капли воды. Ее зимой убило в селе. Снарядом. Одна была у меня дочка!

Потом женщина подбежала к столу и купила большую коробку с шоколадом. Отдала мне и ушла.

21.06.

Я люблю учительницу по географии. Она живет на остановке “Березка”, где базар. Худенькая чеченка. Мы иногда вместе ходим домой.

Не люблю математику. Люблю литературу. А учитель один говорит все время в школе:

– Русских будем убивать! Все русские – свиньи!

После его урока меня бьют дети. Никто не дружит со мной. Кричат, обзываются.

В одного мальчика из первого класса кидали камнями. Мальчик русский. Русских детей мало.

Еще в нашем районе убили бабушку и одну семью зарезали. Других избили. Ой, что творится!

Храни нас Бог! Поля

01.07.

Читаю книжки. Мало стала играть. Раньше мы строили города из камней и цветов. Сейчас просто играем в историю. История о том, как что-то случилось. Потом об этом забыли, и оно случилось снова. Мама купила куклу.

Мы ели пирожки на рынке. Мама сказала, что мы не будем уезжать из Грозного.

– Пусть, кто хочет, едет! А мы не поедем. Тут наш дом! – сказала мама.

11.07.

Хорошо, придумали занятия в школе – не придется пропускать год.

Я в пятом классе. Плохо, что английского теперь нет.

Стреляют мало. Война закончилась? Теперь будет мир, и мы будем жить?

В классе дерутся. Я не умею драться и не хочу уметь. Очень обидно, когда ударят за то, что у меня русское имя.

Я люблю читать книги. Другие не любят. И я стала рассказывать истории. Они слушают. Потом не дерутся.

На ночь я читаю молитву святой деве Марии, чтобы она защитила меня. И Ангелу-Хранителю.

15.07.

На первом этаже только две квартиры: наша и тети Марьям. А других квартир нет, потому что рядом овощной магазин. Там тетя Амина торгует. Сахар продает.

Тетя Марьям меня любит. Она – ингушка. У нее много братьев и сестер. Когда на Ингушетию напали, они еле спаслись. Старенькая мама тети Марьям шла с другими людьми через тропу у пропасти. А сверху летал вертолет и бросал бомбы. Много людей убило, детей.

У тети Марьям два сына: Юсуф и Акбар. Оба старше меня.

Тетя Марьям часто говорит легенды. Она рассказала, что однажды приключилось так. Человек пошел ночью через лес. Видит костер. Все селяне ликуют, праздник. Пир горой! Он стал танцевать вокруг костра. А потом вспомнил, что у него пистолет, и, по обычаю, давай палить в воздух. И стало темно-темно. Он оглянулся, а никого нет!

Это духи леса над ним пошутили. Джинны. Злые духи боятся выстрелов. Поэтому на Кавказе, когда рождался младенец, его отец всегда стрелял в воздух из ружья. Чтобы злые духи убежали!

23.07.

Видели учительницу Елену Александровну! Она пригласила нас в гости!

А тетя Марьям сказала, что видела гномов. Это злые духи шутят. Джинны. Надо молитвы читать. Тетя Марьям мусульманские молитвы читает: “Бисми-Ллахи”.

Патошка, девочка с третьего этажа, сказала, надо читать Коран.

05.08.

Много соседей уезжают. Квартиры дешево стоят.

Мама говорит, нашу никто не купит. Бабушка Катя с Верой уезжают. И соседка Аня. И тетя Наташа.

Мне некогда. Я с утра до ночи на рынке. Торгую. Поля

08.08.

На тетю Валю нападают. Хотят ее квартиру отнять. Угрожал дядя Адам из нашего подъезда. Адам и Айшат приехали недавно. Они тут раньше не жили. У них трое детей. Адам на тетю Валю говорит, что та – русская.

Мы были в гостях у тети Вали, а он бил дверь ногами. Аленка испугалась, залезла под кресло. Я выскочила на балкон. У тети Вали второй этаж. Лето – все балконы открыты, но никто не заступается. А дядя Адам ногами двери бьет, но они крепкие. Не ломаются. Я стала кричать:

– Помогите! Помогите! Нас убивать пришли!

Орала пять минут. Никто не вышел. Аленка ревела. Потом тетя Амина, у которой шесть детей и которая недавно заняла квартиру над тетей Валей, вышла в подъезд. Она уговорила дядю Адама уйти. Сказала, ее детям не нравится, как мы орем.

13.08.

Учительница Елена Александровна сказала, что уедет из Грозного. Она полюбила одного русского солдата. Он тут приехал воевать. Она нас с ним познакомила. Он купил мне шоколадку! Мы видели их на базаре “Березка”.

15.08.

Мы ночуем у тети Вали. Сторожим, чтобы ее не убили. Тетя Фатима тайно нам помогает, чтобы никто не знал.

А то ей попадет! Она вечером дверь подъезда запирает. Она живет в одном подъезде с тетей Валей.

Тетю Валю мучает домовой. Он душит ее во сне. И наяву балуется. Она рукой провела по себе, когда задыхалась, и почувствовала что-то шерстяное. Стала молиться – прошло. Поставили домовому блюдце с хлебом и водой.

19.08.

Дядя Адам хотел маму и тетю Валю зарезать. Они шли на базар “Березка”, а я и Аленка стояли на балконе и все видели! Дядя Адам взял нож и побежал по нашему двору. Кричал:

– Зарежу русскую тварь! Как барана зарежу!

Солнечно было. И много людей, соседей. Еще рабочие были. Они стекла в рамы вставляли, потому что стекла от взрывов упали. И никто не заступился.

Аленка плакать сразу. А в зале у Аленки есть икона: дева Мария и Иисус Христос маленький. Аленка плакала:

– Что делать?

– Надо просить! – сказала я.

Мы стали на колени и просили: “Пожалуйста, дева Мария, сделай так, чтобы наших мам не убил дядя Адам. Пожалуйста!”

Потом слышим – дядя Адам идет. Он пришел в подъезд и стал бить ногами дверь. Бил ногами и кричал, что нас убьет. Что мы русские, а всех русских надо зарезать и квартиры забрать себе.

Мы в шкаф спрятались и там сидели. Мама и тетя Валя потом пришли. Нашли нас в шкафу. На нас полка упала, но мы не вылезали – боялись. Вдруг мамы мертвые лежат во дворе? Как посмотреть? Но оказалось, когда дядя Адам побежал за ними, моя мама не стала убегать. Она сказала ему громко:

– Ты трус! Ты не чеченец! Чеченец не будет за женщинами бежать, чтобы ударить ножом со спины. Ты не мужчина. Я сниму свою юбку и одену ее на тебя!!!

Все во дворе стали смеяться. Ведь это позор – ударить со спины! Позор мужчине – надеть юбку! Какие-то люди подбежали и дядю Адама, с ножом в руке отогнали, а мама и тетя Валя ушли. Тогда дядя Адам подождал, пока они уйдут подальше, и пришел нас пугать. Двери бить.

Поля

29.08.

Дядя Адам подговорил алкашей и воров. Они тете Вале угрожают. Тетю Валю защищают дядя Валера, мы и тетя Фатима.

Вчера вечером дядя Адам все-таки сломал замок в квартире тети Вали и ворвался туда. Пьяный. С пистолетом. А мы по телевизору сериал смотрели: я, мама, Аленка и тетя Валя. Мама схватила топор, взяла дядю Адама под руку и вывела из квартиры тети Вали. Сказала:

– Еще раз придешь, я постучу по тебе, как по бревну! И пистолет тебе не поможет!

Адам, пошатываясь, убежал.

10.09.

Я пошла в 6-й класс.

Мама хочет квартиру продать за пять тысяч рублей. Тетя Марьям помогает продать. Но никто не покупает. Дают одну или две тысячи. На это нельзя уехать.

Солнечно.

Я уроки пишу. В школе всякое. Раньше дружили, теперь все враги.

10.11.

Некогда было писать. Мы путешествовали: я, мама, Аленка и тетя Валя. Ехали на автобусе и видели горы! И осла!

Мы были в городе Моздоке. Побывали в двух деревнях Ставропольского края. Там живут русские добрые люди. Мама и тетя Валя хотели купить маленький домик, чтобы мы вместе жили. Мама свою квартиру продаст, а тетя Валя свою. Так решили. И купим один дом! Мы с Аленкой будем всегда как сестры.

Люди в русских деревнях, как только узнавали, что мы из Грозного, сразу звали в гости, кормили, чай давали. Нам игрушки тетя Лизавета подарила и бабушка Ольга.

Обнимали. Говорили, мы можем жить у них какое-то время. Местные люди беженцам помогают. С огородов еду приносят. Вещи собирают. Нам мешки надавали! Мы даже забрать все не смогли.

Мы нашли дом у реки, за семь тысяч. Рыба в реке и грибы в лесу. Нас там в школу берут. Директор добрая. Мне все очень понравилось!

Потом мы вернулись, хотели квартиры продать. Но никто не купил. Тетя Валя подумала и решила, что тут ее муж похоронен, родные. Что, наверное, не нужно уезжать. Может быть, будет мир?

Мама любит Грозный. И мы остались.

21.11.

Приходили в гости дед Шамиль и два его сына. Сказали, что в городе опасно. Много людей хотят воевать. Мама дала им чай и шутила.

Дед Шамиль благородный. У него длинная борода. Он любит книги. Мама много ему книг подарила из библиотеки дедушки Анатолия. Некоторые книги не сгорели. Дед Шамиль полную машину собрал.

Его сыновья взрослые, но когда он говорит – они молчат. Только если он им разрешит, они говорят. Это обычай такой. Мне они принесли халвы и конфет.

Мама красивая в новом халате и зеленом платке.

04.12.

День рождения был вчера у Аленки. Теперь ей 10 лет. Но мне 11 скоро! Я главнее!

Опять свет отключили. Сидим в темноте. Пишу при свечке.

Соседи тетю Валю достали. Хотели влезть через балкон, чтобы убить. А моя мама взяла гвозди и вбила изнутри балкона. И вот сосед Джим из дома напротив и сосед Бауд полезли ночью. Они лестницу с огородов принесли. Приставили к балкону и полезли. Потом как закричат! Все руки порезали гвоздями. Орали! На крик мама проснулась. Мы у Аленки ночевали. Пошла на балкон и пнула их. Они с лестницей улетели вниз. Кричали на весь двор:

– Русские сволочи! Твари! Зарежем!

А мама сказала:

– Хрен вам, а не русская квартира! Подлые гады, не троньте Валю!

Другие соседи говорили маме, чтобы она тетю Валю не защищала. Маму все любят. Зовут ее “Лейла”. Но мама сказала, что не уступит.

Маму “Лейла” называет мой отчим Руслан. Он – чеченец, друг сердца мамы. Мама его спасла. На рынке: приехали БТРы и мужчин хватали. Потом пытают и убивают. Везут в такое место, называется “фильтрационный лагерь”, и там убивают.

Руслан продавал запчасти от машин. Всех в его ряду на рынке схватили: и парней, и дедушек. Мама дала Руслану пустую бутылку для воды и стала кричать:

– С сердцем плохо! Воды! Воды!

Солдатам сказала, что Руслан – ее сосед и ей воды принесет и лекарства. И его отпустили.

Всех, кого забрали, больше никто не видел.

10.12.

Мы делаем ремонт. Побелили потолки. Я красила и белила, как и мама.

Руслан торгует старыми деталями для машин. Хватает на еду.

Не хожу в школу. Бросила. Мама сказала, что я могу год пропустить. Потому что дети пропали из школы. И еще были мины-игрушки. Мы их не тронули, а одному мальчику оторвало руку. Он хотел посмотреть, что там за коробочка.

На Аленку и меня напал маньяк. Голый мужик из кустов. Аленка стала кричать, а я в него камень бросила. Он целый квартал нас преследовал, а потом убежал куда-то. Вероятно, опять в кусты.

Я дома читаю учебники и рисую сказку: Русалочка стала человеком и попала в наш мир. Ее ждут приключения на войне. Ей будет помогать маленький дракон.

16.12.

Мы иногда ночуем дома, иногда у тети Вали.

Мама придумала так сделать: взяли старые радио, отрезали провода. Провода зачистили ножом. Я и Аленка помогали. За окнами дождик шел. Варили макароны. А ночью, когда мы с мамой домой идем, провода на подоконник тетя Валя кладет. “Заземление” называется. А вилку в розетку. Если кто-то через окно пойдет убивать тетю Валю, попадет под электрический ток. Днем провода убираем. Так живем.

Злые люди с гор приехали. Все себе забирают. Много уехало соседей: кого избили, кого прогнали.

Мы остались. У мамы Руслан есть. Ему в России тяжело жить – там чеченцев не любят. Тетя Валя осталась с Аленкой, сосед дядя Валера и старики остались. Им ехать некуда. Родных нигде нет.

23.12.

Скоро Новый год. Мы решили с Аленкой загадать, чтоб больше никогда не было войны. Надо так: написать на бумажке, зажечь ее и бросить в шампанское. Нам шампанское никто не даст, потому мы в чай бросим.

Соседи, которые поселились в домах вокруг, кидают мусор в окна. Огрызки, шкорки. Кричат, дерутся. Недавно во дворе была драка. Старые соседи дрались с новыми. И те, и те – чеченцы. Они били друг друга каким-то пнем, который лежал неподалеку. Мы с Аленкой с балкона смотрели.

У Аленки своя комната, еще зал и комната тети Вали. У них много мебели, как и у нас. Разные вазы, посуда. Я люблю огромное кресло в зале. Мы на нем всегда вдвоем сидим. Я и Аленка.

Еще у моей мамы есть дар. Это когда человек знает то, что никто не знает. Мама пришла вчера к тете Вале и говорит:

– У тебя смерть в доме!

Мы очень испугались. Тетя Валя сказала, что неправда все. Это глупость! Но потом под кровать полезла, а там дохлая мышь.

1996

12.01.

Холодно. Подарков не подарили. Нет света и воды.

Хава приходила, моя подруга. Хава стащила карты у старшего брата. Я ей сказала, что брат пожалуется родителям, а Хава говорит:

– Не пожалуется!

Я удивилась. Как не пожалуется?!

– Это вот какие карты! – показала Хава.

А там, на картах, все женщины голые без одежды.

– Я их стащила! Теперь – мое! – и Хава хотела подарить мне одну, где тетя без трусов. Но мама меня прибьет. Я не взяла.

Хава ушла.

20.01.

Мама торгует пирожками на Центральном рынке. Я торгую товаром: расчески, иголки, ножницы. Мы берем товар под реализацию у азербайджанцев. Они из города Баку. Торгуют тут. У них свои торговые ряды.

Холодно. Но я целый день стою на морозе. Надо работать. Сказку не дорисовала.

Ухает. Опять где-то стрельба.

01.02.

В городе стреляли. Я напугалась. Была на рынке. А машина взорвалась у памятника. Сидела под столом, пока стреляли. Все испугались. Дышала по йоге. Хорошо, потом затихло, и я продолжила торговать.

Дома боюсь быть одна. Дети новых соседей начали бить окна палками и стучать в дверь. Кричат оскорбления. На двери написали “русская сука”. Мама дверь мыла. Руслан ругался. Тетя Марьям сказала, что не знает, кто из детей написал.

Дети новые. По-русски не говорят.

В собак стреляют. Убили собак во дворе.

Поля

09.02.

Торговала. Ужасно стреляли со стороны, где Президентский дворец. Все с рынка бежали.

Мама ходила искать бабушку Элизабет в районе Минутки. Но многоэтажный дом, где жила моя бабушка по отцу, разбит бомбами. Сказали, что все погибли. Никто не выжил.

Поля

07.03.

Идут бои. Пулеметы, автоматы. Самолеты летают, стреляют.

Мы прибежали с нашей остановки “Нефтянка” на остановку “Березка”. Там живет подруга мамы, Иля. Они вместе работали когда-то.

Война проснулась. Тетя Иля по радио слышала, что командир Гелаев и его люди пришли в Грозный, а российские солдаты их не пускали.

13.03.

Убило ребенка. А его маму не убило. Снаряд разорвался во дворе.

Мы стараемся не выходить на улицу. Много убитых.

Видели бабу Стасю с ведром воды. Эта старая бабушка дружит с бабой Ниной. Живет в нашем дворе.

07.04.

Тетя Амина сказала, что в селе Самашки убиты военными много жителей. У нее там брата убило и всю его семью: жену и детей.

Мама сидит и курит сигарету. Как я терпеть не могу сигареты! Она меня бьет полотенцем, если я их ломаю. И тетя Амина сидит и курит. И обе плачут.

А дядя-армянин по имени Эдик исчез. Просто пропал. В его дом поселились какие-то люди. Нерусские.

24.04.

Опять я на рынке торгую. А что делать? Надо жить дальше! С утра наторговала немного. Купила пирожок с картошкой.

Учу чеченский язык. По-русски теперь мало кто говорит. Книжку мне тетя Марьям дала. Там есть слова:

“Ха це ху ю?” – Как тебя зовут? “Хо ху дешь ю?” – Что ты делаешь? И другие.

16.05.

Мамин день рождения! Купила ей бусы. Она обрадовалась.

Хава в гости зашла. Аленка была. Я им рассказала сон. Мне приснилось, будто я хожу по базару “Березка”. Зима. Снег. А навстречу мне идет Дудаев-президент. Он одет в красный длинный плащ и военную зеленую форму. Дудаев меня увидел, засмеялся. Сказал:

– Мы еще повоюем!

23.05.

За домом в садах бывает странное. Вечером туда никто не ходит. Не из-за стрельбы. Ислам и сын Умара, видели там призраков. Не знаю, врут или нет.

Еще на садах сгорели папа Аленки и мальчик Вадик.

А чуть раньше у Аленки умер кот. Черный такой. Мурик звали. Он долго мучился. Отравился. И умер в тазу. Тетя Валя его закопала под черешней. И все.

А потом, мы смотрели у тети Вали телевизор. Я, мама, тетя Валя, Аленка, дядя Валера, баба Надя и тетя Фатима. И еще тетя Амина. Вдруг свет отключился, гроза. И кот как мяукнет. Страх, аж пот полился. Это ЕГО голос! Больше нет котов у тети Вали. Он невидимо ходил и орал по квартире. Все замерли от страха. Никто не знал, как быть. Я плакала и уши закрыла. Кот-призрак ходил по комнатам и орал. Баба Надя стала читать молитву “Отче наш”. Но он не ушел! Тогда моя мама говорит:

– Мурик! Мы тебя любим. Но ты умер. Мы тебя под черешней закопали. Иди туда. Иди! Ты кричишь – дети боятся, плачут. Иди, милый. Мы тебя не видим!

И мяуканье тихо-тихо ушло. И пропало. Все еще полчаса сидели и пошевелиться не могли. Но, слава богу, Мурик нас больше не пугал. Ушел.

03.06.

Попали под обстрел! На базаре “Березка”. Кто-то танк взорвал. Потом военные хватали людей и тащили в машины. Женщины дрались. Не давали забирать. Мама предупредила Варю из дома напротив, чтобы она Башира и Мансура из дома не выпускала.

Башир такой злой стал. Камни в меня кидал, обзывал “русской тварью”. А у самого мама русская. Но он гордится, что у него фамилия папы!

Аленка пришла. Пока!

14.06.

Воды нет. Ходили за водой на огороды. Там колодцы. Я ключи от квартиры уронила.

Не миновать мне тумаков от мамы! Спасибо, Хава и Аленка помогли проволокой ключи достать. Полдня возились. Но достали.

Я до сих пор в косынке хожу. Еще волосы не отросли.

19.06.

Как надоели коровы и козы! Появились стада коз и коров во дворе. Утром люди из частного сектора выпускают их на улицу. Они ходят всюду и срут. Козы сожрали все кусты, маленькие деревья. Коровы все топчут. Их сотни!

Мама поругалась с одной теткой, что ее козы все пожрали. А эта тетка стала угрожать, кричать, что всех русских надо убивать. Дура какая! Никого не надо убивать!!!

Живет эта “крыса” за Красным садом, по дороге на базар “Березку”. Тетя Валя сказала, что русским житья нет – всех гонят, квартиры отбирают. Но дядя Адам тихо сидел и уехал даже на время.

А бабушку Вовки избили и тетю Клару. Они уехали из Грозного. Теперь в их квартире другие живут.

Поля

23.06.

Мы семечки продаем. Приходил Васька. Его мама Дуся и папа Петя живут на третьем этаже, в другом подъезде.

Они не хотят из Грозного уезжать!

Васька принес печенья. Мы проигрыватель слушали. Он старый и там пластинка вертится. Это проигрыватель дедушки Анатолия.

Мансура нет. Говорят, он в тюрьме. Забрали для разбирательства.

Сосед дядя Иса сказал, что русские солдаты друг в друга стреляют иногда. Друг друга ненавидят.

Поля

27.06.

Стрельба! Лежали на траве. А на остановке “Березка” убило тетю и девочку. Прямо у подъезда. Они воду несли в ведрах, а снаряд разорвался.

01.08.

Выходных у меня нет. Торгую. Просыпаюсь в 6.00, ем и собираюсь торговать. На рынке до 18.00. Ем пирожок, если наторгую, если нет – ничего не ем. Потом иду домой и убираю, стираю. Воду приношу с огородов. Потому что в доме воды нет. Аленку не вижу. Мама орет, ругается. Тетя Марьям защищает.

Поля

06.08.

Сегодня около 4.00 утра стали стрелять в нашем Старопромысловском районе. На остановке “Нефтянка”. Сначала далеко, потом близко. Именно – автоматы.

Соседи сначала тихо сидели. Я подушку на голову положила и лежала. Потом соседи стали стучать к нам и в квартиру тети Марьям. Мама поставила табуретки. Все дети сели. Патошка пришла, ее сестра Ася и их бабушка Зина. Они – аварцы. Живут на третьем этаже, в нашем подъезде. За ними пришли к нам соседи со второго этажа, а к тете Марьям с четвертого этажа пришла тетя Тамара, ее дети и племянники.

И так сидим. Опять говорят – война. О, бухнули за окном из пушки!

07.08.

Прибегала Румиса. Чеченка, что живет в доме рядом. Боится, чтобы соседи боевикам не сказали – ее брат спас русского солдата, летчика. Они в армии вместе служили. Теперь его дома прячут. Он сильно ранен. Его зовут Иван. Они называют его “Рамзан” – врут, что он немой брат мужа. Ведь он по-чеченски ни гу-гу!

Мама дала ей валерьянки.

08.08.

Пришла война. Всюду боевики. Они русских военных прогоняют из Чечни. В нашем районе боевиков где-то сто человек. У них есть командир. Маленький такой дядька, шустрый.

Все зовут его “Батя”. Это прозвище. Еще у них есть один боевик лет двадцати. Нахальный. Пошел и где-то мыло украл. А люди пожаловались Бате. Ох, и досталось умнику!

Батя перед всеми во дворе его поставил и давай орать:

– Мы воюем с русскими захватчиками! – потом по-чеченски чего-то, а потом: – Аллах, как мне стыдно за тебя! Харам! Ты не воин, ты – вор!

(Харам – это грех.)

А боевик молодой руки в боки и отвечает:

– Я двоюродный племянник Дудаева. Не смей мне орать! Пошел!

Вот Батя разозлился! Как стал орать на русском и чеченском вперемежку. Но смысл такой: если еще чего тот украдет, Батя не посмотрит, чей он племянник, а выгонит его из отряда с позором! Все соседи обрадовались. Батю благодарили. Остальные боевики тише воды сидят. Никуда не лазают.

А еще боевики в основном поселились в квартиры. Люди их принимают у себя! Кормят.

В первом подъезде живут на первом этаже. Хава прибегала, радовалась. Они с мамой уедут в Ингушетию – там мир, а папа Султан останется вещи сторожить. Ее папа мне нравится. Он никогда не ругает Хаву, все ей прощает. Очень любит!

У тети Марьям в квартире девушка спит. Ее Лайла зовут. У нее длинная коса, а сама она худая-худая. Без платка. Мама и тетя Марьям давали ей еды. Она отказалась. Только кофе выпила чашку. Лайла – боевик. Ей 19 лет. Русские солдаты пытали ее мужа и убили. Они бросили его и других людей на заводе в известь. Мама говорит, кошмар! Сожгли заживо.

И Лайла все узнала. Она оставила ребенка двух лет с бабушкой и дедушкой и взяла автомат. Никогда не держала в руках оружия, а когда убили ее мужа ни за что, она взяла. И теперь воюет.

Еще есть два боевика в отряде шестнадцати лет. Они надели шляпы, как пираты. Перед ними вертятся дворовые девчонки по пятнадцать лет. Одна из них дочка Тамары, с нашего подъезда. Ее прозвище Пушинка. Она ходит легко, как танцует. А другая девчонка из дома напротив. Ее зовут Рита. У нее волосы кудряшками. Они прибегают к этим боевикам, шутят с ними. Хохочут. Вареньем угощают. Варенье на хлеб мажут и дают бутерброд.

А мама сказала боевикам в шляпах:

– Вы – дети! Чего вы шляпы надели и перья на них прицепили? Домой идите!

А боевики в ответ пищат:

– Тетенька, нас все равно убьют. Мы специально оделись красиво. Мы хотим, чтобы нас красивыми запомнили!

Мама моя покачала головой и ушла, а я сижу, записываю. Солнечно! Стрельба всюду, пули летают, а девчонки хохочут с боевиками в шляпах. Варенье едят. Очень нравится Пушинке синеглазый. Его зовут Ратмир.

П.

09.08.

Ночью пошли за водой взрослые. А меня не взяли. Я очень боялась. В квартире тети Марьям сидела с Лайлой. Все боевики куда-то ушли, а Лайла осталась почему-то.

Во дворе много жителей. Детей! А стреляют снарядами прямо по двору. Дети маленькие не понимают, что нельзя выходить.

Я выходила днем и видела Ваську. Он на год младше меня. Играл на улице. Тут стали стрелять, и мы в их подъезде сидели. Дедушка Идрис сказал, что война скоро закончится, и дал нам пряник. Мы пряник поделили.

Видела мальчика Ислама из переулка. Он был с мамой. Они, пригибаясь, бежали под обстрелом мимо забора.

Я взяла мамины духи и побрызгалась. Мама унюхала и так меня избила! Руками и полотенцем. Больно. Сказала, чтобы я ничего у нее не брала. За меня папа Васьки вступился. Но она и на него кричала. Мама кричит и дерется. Почему?

Поля

10.08.

Взрывы во дворе. Я сижу на кухне. Наш дом горит. Все верхние этажи. Дым. Но я не ухожу. Я вздрагиваю, когда залетает снаряд в верхние этажи, но сижу. Не двигаюсь. Не иду в коридор или на улицу.

Мамы нет. Она ушла с людьми на рыбную базу. Там в ящиках рыба. Мама обещала принести рыбы старикам со второго этажа и из дома напротив. Им нечего есть. Мама пошла с другими тетями.

Я сижу на кухне. Я не знаю, как придет смерть, и мне не страшно только когда пишу. Я думаю, что делаю что-то важное. Я буду писать.

К нам на днях приходил дядя Адам. Извинился. Мама ему все сказала за тетю Валю. Адам извинился, сказал, что ему стыдно. Он думал: Валю напугает, и она убежит, а ему – квартира и вещи!

– Я убить не хотел, – сказал дядя Адам. – Только напугать.

Он тоже ходил на базу за рыбой, но никому не дал без денег. Продавал!

Пожар потушили в нашем подъезде, а дом № 88 горит. Ох, горит! Дым черный валит. Всюду стрельба. Куда-то Лайла исчезла. Боевики куда-то делись. Русские солдаты наступают?

Ранило мальчика в среднем подъезде. Ему 7 лет. Все ноги в осколках. Опухли.

Пришла мама. Раздала рыбу. Бесплатно. Нам две рыбки оставила. Мама и соседки попали под стрельбу.

11.08.

Ингуши, родственники тети Марьям, сказали, что пойдут в беженцы. Вертолеты и самолеты стреляют по “коридору”, когда люди идут. Многих убило. Женщина с ребенком долго лежала на трассе, раскинув руки. Тетя Марьям видела.

Мама сказала, мы не пойдем по “коридору” в беженцы. А Барт и Зулва с ребенком, пойдут. А нам они свои ключи дали. Сказали у них в частном доме подвал, чтобы все люди, кто хочет, шли в их дом и прятались. Всю их еду можно брать и есть.

С нами решили пойти Юрий Михайлович и его жена. Они очень боятся бомб из самолетов.

Тетя Валя и Аленка пошли к деду Паше и дяде Саше. У тех частный дом в переулке. Дядя Саша – друг погибшего папы Аленки. Он добрый! Всегда детям раздает подарки, конфеты, когда его зарплата. Мы с Аленкой ждем этот день. Нам он много чего покупал.

Убило стариков в пятиэтажке. Ее ночью обстреляли из танков. Она горела. Люди бежали. Старики не успели.

Полина

21.08.

Буду все писать по порядку. Последние недели самолеты летали кругами. Бросали бомбы. Вертолеты тоже!

Я смотрела на небо и думала, что нам дали 48 часов. Столько по радио сказали – потом всех убьют.

Мы сидели в маленьком подвале. Там не укрыться от “глубинных бомб” – это бомбы, которые стирают в пыль дома и людей. Какая-то сволочь придумала нас убить ими. Мы сидели в темном, душном подвале: я, мама, дедушка Юрий Михайлович и его жена, бабушка Наташа, и ждали смерти.

Дом частный, тех самых людей, которых мы и не знаем толком. Они в беженцы пошли. Пешком. Дорогу обстреливали. И никто не знает, живы они или нет. Мы ели борщ из капусты. Пекли лепешки на костре, когда стреляли тише.

А еще что случилось! Мы с мамой пошли к нам в квартиру вечером – воды принести для цветов. На улице светло было. Там много соседей у подъезда. Затишье. Тетя Тамара, ее дети, и дядя Адам, и много соседей. Песни пели и семечки грызли. Мы сказали “Здрасте!”, и пошли к себе. Только дверь закрыли. Такой взрыв! Меня швырнуло до кухни, через весь коридор. Я полетела на пол! Мама упала. В подъезд снаряд залетел. Откуда-то боевики прибежали. Наверное, с садов – во дворе их давно не было. Они прибежали, стали раненых людей вытаскивать. Гарь, дым в подъезде! Крик ужасный! К нам залетели, кричат:

– Дайте бинты! Куча людей ранена, соседей ваших! Мама схватила простыню, стала рвать ее. Потом видит у боевика нож за поясом.

Кричит:

– Ножом быстрее!

Они стали резать простыню и соседей перевязывать. Я лежала на полу. В ушах звенело. Потом мама говорит:

– Я еще простыни принесу! И жгут. Сильно течет кровь!

И зашла назад в квартиру. И тут еще один страшный взрыв. Это второй снаряд прилетел в подъезд. Все, кто на помощь прибежали, ранены или убиты стали. А мама чудом зашла.

Крики стояли страшные. Наша дверь от взрыва перекосилась. Мы же на замок не закрыли. Она не вылетела поэтому совсем. Я поползла в подъезд, а там… ТАМ части тел людей – куски от них и крови много. И кровь густая, темная-темная. Дядя Адам кричит. Под нашей дверью головой бьет пол. Ему стопу оторвало. Он же в подъезде для соседей на гармошке играл! Выпивший.

Юная Пушинка держится за живот и кричит:

– Ратмир!

Тетю Жанну, соседку, на куски разорвало, а тетя Тамара кричит: ее ранило, а сына ее убило. Ее сын у подъезда сидел. Оказалось, убило Ратмира в шляпе, того, что нравился Пушинке. Он людям на помощь прибежал. Другие соседи ранены.

Мама дяде Адаму, соседу со второго, из нашей грелки жгут на ногу завязала. Он кричал:

– Лена, убей меня! Убей! Мне больно!

А мама:

– У тебя четвертый ребенок на днях родится. Придется жить. Адам, терпи!

Потом какие-то ополченцы-боевики погрузили наших раненых соседей в машины и повезли в больницы. Конечно, они могли так и не делать. Соседи же обычные люди. Но они не бросили их. Затем я пошла по ступенькам, и мои ноги были по щиколотку в крови. Я вся была в крови! Вся!

Во дворе несколько боевиков сделали живой щит из себя и всех женщин и детей (меня и маму тоже) вывели со двора. Из зоны обстрела. Они прикрывали нас собой! Причем мы их раньше никогда не видели!

Дедушка-сосед Юрий Михайлович испугался, когда меня увидел – думал, я сильно ранена. Но все мои вещи были в чужой крови.

Не могла писать сразу. Я просто лежала и смотрела в потолок.

А тут 48 часов объявили власти России. И все. Вот и все. Нам конец.

Боевики на следующий день, после того как разорвались снаряды и в нашем дворе убило много мирного народа, постучали в дом. Тут, где мы живем, частный. Мама пошла открывать. Они не зашли. Просто сказали:

– Мы знаем, ребенок у вас (это я-то ребенок!) и старики. Мы молока принесли.

Поставили две пластиковых бутылки с молоком на землю и ушли. У них еще ящик молока был – они всюду, где дети и старики, разносили молоко.

Мы добрели до Аленки и тети Вали. Они у деда Паши и дяди Саши. Дядю Сашу хотели расстрелять. Он вел дневник, как и я. Писал матом ругательства про военных. Боевики дневник нашли, про себя прочитали и хотели его пристрелить. А он им сказал:

– А вы про русских военных почитайте!

И перевернул страницу. Те почитали, и давай хохотать – такие там ругательства. Отпустили дядю Сашу. Но дневник не отдали. Себе забрали. На память!

Тетя Валя дала нам вареников с картошкой.

Поля

23.08.

Рассказывают, что некоторые русские солдаты перешли на сторону боевиков. И воюют за Чечню. Когда нас перестанут бомбить самолеты? Когда?! Когда нам перестанут давать по 48 часов перед тем, как убить?

Подумала и написала стихи России:

Мне бы росту поболе,

Мне б потверже шаги.

Поле, русское поле!

Мы с тобой не враги.

От твоих колоколен,

Так чиста благодать.

Кто-то сыт и доволен.

А кому – умирать.

Но цветы здесь не хуже!

Небо – даже синей!

Почему мы не дружим?

Вся земля – для людей!

Эту боль, эту память.

Эти роскошь и хлам

Я терзать не позволю,

И топтать не отдам!

Мне бы плечи пошире,

Мне бы руки сильней.

Я для друга могилу

Отыщу средь камней.

И с его автоматом,

Через лес уходя,

Я лесным стану братом.

Я забуду тебя!

28.08.

У нас живет девочка Кристина. Ее сильно ранило. Танки стреляли снарядами. Ей сделали операцию. Другого ребенка не спасли. Мы знаем маму Кристины, тетю Оксану. Она на базаре картошкой торгует. Кристина у нас пока живет. Ей 7 лет. У них в квартиру прямое попадание. Их дом на остановке “Ташкала”.

Мы дверь свою починили.

Сосед Адам в больнице. Ему ногу оторвало от снаряда. У Пушинки осколки в животе, а у тети Тамары в коленке. Еще соседей ранило – кого в голову, кого в ноги. Стреляли с русской части, говорят. Остальных похоронили, кто не выжил.

Поля

02.09.

Хочу учиться. У нас будет школа?

Мама узнала, что ее знакомого убило в августе. Он в своем дворе был. Его звали Алауди. Меня нянчил, когда я была маленькая. Мама расстроилась.

Кто-то убил котят, что жили под лестницей. Расстреляли по одному на глазах у кошки. Я видела их трупики. Тетя Фатима и мама хоронили котят.

11.09.

У моих друзей, Сашки и Эрика, убило папу. Их папа был азербайджанец, а мама русская. Его убило в доме. Когда стреляли и русские, и боевики.

Эрику – 14 лет, а Сашке – 10 лет. Эрик побежал в госпиталь и в него стрелял снайпер. Но он добежал. А его папа все равно умер. Теперь у них только мама и бабушка остались.

Сашка боится стрельбы. Если стреляют, он лежит в коридоре и голову закрывает руками.

Поля

01.10.

Дети меня ненавидят в школе. Камни бросали в меня и Аленку, когда мы шли домой. Я даже их не знаю. Просто они узнали, что у нас русские фамилии, и кричат: “Русские свиньи”. Это новая школа – мой шестой класс.

Один мальчик из десятого класса подошел и при всех меня ударил. Мы стояли в зале – мой класс и учителя. Я от удара упала на пол. На мне белая кофточка вся испачкалась. Он сказал: “Ты русская сука!” – и ушел.

А все отвернулись. Никто мне не помог подняться. Даже учительница ничего ему не сказала.

Я не знала, как быть. Мне стало так стыдно! Я совсем не умею защищаться. И быть “русской” плохо. А раньше так не было.

Поля

09.10.

Меня хвалили из-за сочинения. Его читали перед всем классом. Я написала про парусник. Парусник плывет в океане. На земле войны, а на нем мир. И там все те, кто не хочет воевать. Мне поставили пять с плюсом за сюжет и три с минусом за орфографию. Когда я пишу, то делаю кучу ошибок.

Еще приходил другой учитель. У всех детей спрашивали: кто в их семье боевик? Обещали награду и курорт. Дети говорили, а это все записывали на листочке. Потом раздавали подарки. Мне не дали ничего.

На физкультуре я пошла на улицу, а дети из нашего класса взялись за руки и давай орать:

– Мы не будем с тобой играть! У тебя русское имя! Пошла вон! Убирайся! Русская!

Учитель промолчал. А у меня внутри пусто стало. Почему они со мной так? И я ушла. Сидела одна на скамейке среди деревьев. Недавно там обнаружили труп мужчины в куртке. Его объела собака. Он тут несколько дней лежал.

Поля

14.10.

Сегодня мне впервые признались в любви. Я читала Блока, мое любимое “Демон”:

Иди, иди за мной покорной

И верною моей рабой.

Я на сверкнувший гребень горный

Взлечу уверенно с тобой…

А тут Сашка постучал. Сын тети Али. Постучал и говорит:

– Я тебя люблю, Поля!

Он младше меня на год.

Поля

16.10.

Конечно, я не сказала. Но мне больше нравится его старший брат Эрик. Он очень храбрый. Он бегал спасать папу.

А Сашка маленький.

Когда моя мама орет на меня, ругается, Сашка стучит к нам, будто зовет меня вынести мусор. У нас огромная свалка за домами, похожая на гору Эверест крысиного масштаба. Никто мусор машиной годами не вывозит. Мы берем ведра и идем туда. Так он спасает меня от мамаши и ее тумаков.

28.10.

Я у тети Вали и Аленки. Они живут у деда Паши в частном секторе.

Я пришла домой со школы: дверь открыта, ключи в замке, а мамы нет. Нигде. Побежала до тети Вали. Она говорит:

– Маму твою убили! Всех русских режут, убивают. Пошли искать ее тело.

Мы вернулись к нам домой. Тетя Валя говорит:

– Открывай шкафы! Ищи. Русские военные сдали Грозный – теперь нас всех убьют. Всех.

А я ее слушаю, и у меня руки трясутся. Почему маму убили? При чем тут моя мама? Как мне эта проклятая война надоела!

Мы открывали все шкафы – искали. Тетя Валя сказала, что маму расчленили и в шкаф спрятали. Потом тетя Валя меня к себе забрала. Говорит, что в детдом не отправит. Будем с Аленкой как сестры жить. Уедем в Россию!

Мама пришла. Она на базаре была. Ключи в дверях забыла просто. Как же мы напугались! Я плакала. У меня что-то в горле занемело, и я задыхаюсь.

Мама сказала, что она ходит в платке и у нее длинный кавказский нос – никто не станет ее убивать. А тетя Марьям сказала, чтобы она все-таки осторожнее была.

Тетя Валя хочет уехать, но квартиру не покупают.

Поля

16.11.

Убили стариков-армян. Повесили. Кто-то из-за квартиры это сделал. Убили русскую семью: папу, маму и троих детей на остановке “Автотрест”. Зарезали даже малыша в кроватке. Я думала: как так можно? Наверное, это очень плохие люди пришли и всех убивают.

Почему мы не можем уехать? Мама говорит: некуда – близких родственников нет, жилья нигде больше нет, тут квартиру не купят, идти некуда. Что же делать?

В школе издеваются и обзывают каждый день.

Мама торгует на рынке, чтобы купить еду. Нервная стала такая.

Поля

26.12.

Семья Эрика и Сашки уехала из Чечни. Внезапно. Поехали к своим родным в Россию. Может, те примут?

Не выгонят?

Как же они бросили меня? Одну. Бог мой, я уже начала скучать! Любимые мои соседи. С вами я сидела без света, без воды, в холодном доме. Но как мне было радостно от вас. Как тепло! Возвращайтесь в Грозный!

31.12.

Руслан, мой отчим, уехал в село. Мы с мамой едем к тете Лейле. Она живет в общежитии. Позвала нас справлять Новый год.

Мы дружим. Моя тетя Лейла – ингушка. Они с мамой работали вместе. Стреляют повсюду из оружия и кидают хлопушки. Бог мой, как же я ненавижу эти взрывы! Хлопушки! Это противно. Это – зло!!!

В школе стараюсь с учителем в класс зайти. И за учителем выхожу. Платье порвали. Тетради и портфель одноклассники бросают с третьего этажа через окно. Обзывают. Друзей нет. Аленка в другом классе. Учится редко. Тоже боится.

Я стараюсь читать больше книг по йоге и буддизму.

П.

1997

08.01.

Торгую на рынке. Одна. Пирожками и чаем. Мама болеет. Лежит, не встает. В доме холодно. Нет отопления.

У мамы ревматизм. Я стараюсь заработать, принести еду.

Новый год прошел хорошо. Я поела салат-винегрет и котлеты! Много стреляли. Тетя Лейла пела песни под гармошку. Пришли ее родственники и соседи. Все пили чай с пирогами. А потом кто-то принес бутылку шампанского. Разлили по бокалам, и всем взрослым на самом донышке досталось.

Я тоже стала просить. Я написала на бумажке: “Чтобы не было войны”. Потом сожгла ее и бросила в чашку, куда мне налили целую ложку шампанского! Выпила. Так надо, чтоб сбылось! Но бумажка не сгорела. Прилипла ко дну. Пришлось ее отскребать.

Поля

14.02.

Приехал отчим Руслан. Он ссорился с мамой. Их мирил его друг Шервани, мулла.

Друзей нет. Я одна. Скука.

Сказку о Русалочке дорисовала.

18.02.

Сегодня поругалась с Аленкой. Расскажу из-за чего: мы вместе шли в школу. Обычно и обратно вместе ходим.

Но на этот раз у меня уроки закончились, а у нее было еще четыре урока.

Я выходила в туалет, вернулась в класс, а сумка моя пропала. Кто-то спрятал. А у меня там ключи от дома! У девочки Зули тоже сумка пропала. Ее ненавидят, обзывают. Она – толстенькая. Мы с ней вдвоем кинулись сумки искать. Нам сказали, что вроде наши сумки Линда утащила.

Я прибежала в класс к Аленке, попросила ее поискать со мной. Та отказалась. В трех кварталах от школы я нашла свою сумку в снегу. Ее туда Линда кинула. Слава богу, ключи были на месте!

Вернулась за Аленкой. Она на меня накинулась, так как уроки у нее закончились:

– Полина, где ты была?! Я тебя здесь смотрела! А тебя как корова языком слизала! Ну, что уставилась на меня, тупица?! Где бродила, говори? Я к тебе с хорошим, а ты мне свинью подкладываешь?

Я, хоть и стояла на месте, мысленно подпрыгнула от возмущения, а потом ответила:

– Деревня ты беспросветная! Где ты свинью видишь? (Это я, конечно, специально.) Какая корова?!

И все ей рассказала, думала, она поймет. Но Аленка возмущенно крикнула:

– Неблагодарная! Я слышать ничего не хочу!

На это я ответила:

– Иди к черту, где и раньше была. – И свернула в переулок.

На этом закончилась наша дружба. Обидно.

Полина

19.02.

Нашего учителя по биологии зовут Ходжа Назирович, или попросту Насреддин. Насреддин русских людей терпеть не может. На дух не переносит из-за войны. На уроке “Культура Чечни”, которую он также ведет, всегда рассказывает:

– Дети! Вы никогда с русскими не общайтесь! Они едят свинью – это грязное мясо. Русские любят собак, а это плохие существа. Русские не давали чеченцам покоя никогда. Русские были тварями и останутся ими!

И т. д. Мне хоть на этот урок не ходи. Я молча сижу и думаю: “Я что, взяла автомат и чеченцев убивала? Я ведь всегда всем людям помогала. Нас же всех вместе бомбили!”

И неожиданно сегодня он меня выгнал с урока. Ни за что. За то, что я русская. Но я ведь ничем его не хуже?

Я, правда, время зря не теряла: покаталась на горке около школы.

А все-таки лучше любить собак и быть русским, чем быть таким, как наш учитель. Правда?

Полина

24.02.

В школу не пошла. Болею. Делала во всем доме уборку, читала “Моряк в седле”, о Джеке Лондоне.

И хочу тебе рассказать сон, который видела моя мама. У него нет названия, но я могу придумать. Например, “Конец света”.

Моя бабушка Галина, умершая, явилась во сне и сказала:

– Земля погибает!

– А как же люди? – спросила мама.

– Земля погибнет от огня. Останутся только черные камни.

– Но люди…

– Их переселят.

– Туда, куда все уходят, – спросила мама, – нужно брать вещи? Люди берут!

– Нет, – ответила бабушка. – Брать ничего не нужно – там все дают.

И, словно в продолжение этого сна, мне тоже приснился сон. Я назвала его “Страшное приключение”.

Невидимый голос вещал:

– В 1999 году будет сильное землетрясение. С гор попадают камни, а часть суши захватит океан.

Я вижу себя: бегу впереди обвала, мимо камней с Аленкой, моей подругой. Мы ищем воду. У меня в руках старинный кувшин из серебра!

Впереди пропасть. Здесь, на нашей стороне, я вижу знакомые лица: Аленку, маму, тетю Валю, Эрика, Сашку, Ваську, Мансура, Муслима, Хаву, тетю Марьям, тетю Фатиму… и других.

Нам всем важно перебраться на противоположную часть пропасти. Большая часть людей летит в пропасть, но я, мама, Аленка и тетя Валя перебрались каким-то чудом.

А невидимый Некто опять говорит во сне:

– Потом на планете Земля не будет воды и люди умрут!

Страшно, правда?

Я, раненая, куда-то бреду, спотыкаясь, и вижу в песках большой инопланетный корабль. Он вроде бы прилетел спасти хоть некоторых из нас. На нем я поднимаюсь во Вселенную с теми людьми, кому удалось спастись. И вижу оттуда, как наша планета, словно боевая граната, разрывается на куски. Земли больше нет!

Нет ничего, кроме маленьких осколков-комет. Я реально ощущаю удар взрыва. Инопланетный корабль отбрасывает в пространство.

А по Нострадамусу, говорят, будет атомная война.

Польди

26.02.

Была в школе. Нас пересадили за разные парты. Я села на вторую от учителя.

Мальчик, который давно ко мне пристает с разговорами, вязался и сегодня. Его зовут Мага. Он на год старше меня. Ему двенадцать.

– Полина, а в кого ты веришь? – не без ехидства спросил Мага. – Скажи-ка нам!

– В добрых людей, – ответила я. – В таких, как ты – нет. А что?

– А ты ответь: в Аллаха, например, или в Иисуса Христа? – продолжил он, развалившись на моей парте.

– Тебя это так беспокоит? – сказала я, чувствуя во всем этом разговоре очередную подставу. – Впрочем, отвечу: я верю в Бога, а как он называется, мне лично все равно.

– Библию и Коран читаешь? – уже более милостиво спросил Мага.

– И то и другое.

– Ну, молодец! В рай попадешь! – засмеялся он. А потом добавил: – Если что, ты заберешь меня туда?

– Посмотрим! – я тоже засмеялась. – Но, боюсь, тебе там будет скучновато.

И тут он неожиданно говорит:

– Можно, я тебя домой провожу?

– Зачем зря трудиться? – Это все, на что я нашлась.

– Ну и ладно. Как хочешь!

И ушел. Я несказанно обрадовалась – уж очень надоел. Прямо как мешок с камнями.

После того как Мага ушел, ко мне подбежали девчонки. Одна из них из банды в нашем классе. Ее зовут Линда. У нас есть банда богатых чеченок в классе – элита. Ее возглавляет Лурье-Львица. А Линда – одна из ее служанок.

– Полина, или ты будешь нам подчиняться, или мы тебя убьем! – наклонившись ко мне, сказала Линда. С ней рядом стояли еще пять служанок Лурье-Львицы.

– А я не умру! – весело заявила я, мне все еще было смешно от разговора с Магой.

– Иди к черту! – закричали девчонки.

– Вот как?! – сказала я и добавила: – Без вас ни за что. Отчего я пойду к вашим знакомым без вас?

Они долго соображали, что ответить. Ничего не придумали. Обозлились и ушли. А я сидела и хохотала, пока “Биология” не подступила.

27.02.

Я иду в школу. По-моему, в школе нет ничего хорошего. Но все-таки послушай мой рассказ. Сегодня утром я пришла в класс. Линда меня выгнала с моего места и велела всем, кто не входит в банду, сесть по их усмотрению. На меня она была злая еще из-за вчерашнего. С Линдой никто связываться не стал. Она жуткая пискля и нахалка. Одна из самых верных соратниц Лурье-Львицы.

Остальные в классе, кто не в этой девчачьей банде, “чокнутые” – т. е. подчиняются их приказам. Мальчишки вроде сами по себе, но тоже слушаются Лурье-Львицу и боятся. Это новая школа, и тут, в отличие от трех предыдущих, свои порядки.

Итак, Линда приказала, и все пересели. Я сказала, что все равно сяду на вторую парту, хоть и не у окна, так хоть у двери, и уселась туда. Она набросилась на меня, крича ругательства. Ей подпел Хасик-задира:

– Ты, русская уродка, куда мы, чечены, скажем, туда и пойдешь! – замахнулся он на меня.

Я их послала. На этом разговор утренний закончился и начались уроки.

Учителя в разборки никак не вмешиваются и вообще делают вид, что это их не касается. Есть только один учитель, Султан Магомедович, который, когда в меня на улице бросают камни, ничего не говорит детям, а просто идет рядом и закрывает собой.

С Аленкой мы так и не помирились. Я пришла к ней после школы, но она надулась и засопела, как паровоз.

04.03.

Меня в школе опять пересадили. На этот раз за одну парту с Магой. Он любит делать назло. Я, если что, луплю его книжками; он, правда, тоже в долгу не остается. Вот такие пироги!

Обратно домой шла с Заирой. Эта девочка отличается всякими шалостями. Рассказывает о ххххх, ну, ты понял, надеюсь. Не буду писать, а то мама вдруг найдет тебя и прочтет.

Польди

08.03.

Привет!

У нас гостила тетя Марьям. Мы пили чай с тортом. Я пожаловалась, что мама меня обижает, а тетя Марьям сказала, что у ее родственницы было две мамы. Я спросила:

– Как это?

– А так, – ответила тетя Марьям. – Было у мужа-мусульманина две жены и много детей. И, чтобы дети не капризничали, им сказали, что у них один папа и две мамы. И никогда ни одна женщина не говорила, кто ее ребенок, а кто нет. Вместе жены играли, купали и кормили детей. И одна дочка все время думала, что ее мать добрее, а другая мать “ненастоящая”, потому что одна жалела, а другая все время шлепала. Но родители не выдавали секрета.

В день своей свадьбы девушка пошла к отцу и сказала, что ее сердце всегда говорило ей, что ее мать та, что всегда была рядом, и жалела, и защищала, а не та, что ругала и наставляла.

И она спросила: кто же ее мать на самом деле? Отец ответил:

“Та, что все время ругала тебя – она хотела, чтобы ты была еще лучше”.

С Аленкой помирились! Разговорились и все!

А с мамой конфликты постоянно, и все они глупые. Вот, например. Темно. Нет электричества. Сидим на кухне. А наш кот Мишка мявкает под окном. Он через форточку ходит гулять и приходит обратно. Мама говорит:

– Иди в комнату и зови кота в дом!

– Там темно, – отвечаю я, беря свечу. – Он ведь еще не прыгнул на окно! Надо подождать.

– Пошла! Пошла! А то получишь! – грозно орет мама.

В жизни нет ничего хорошего: вся физиономия в прыщах – стыдно в зеркало глянуть.

Перечитывала книги о подростках. Взялась за тома “Анжелики”. Великая женщина! Как бы я хотела быть корсаром, или встретиться с Жоффрей де Пейраком, или стать любовницей короля.

Ну, пока! Приятных сновидений. Храни нас Бог!

Поля,

Польди,

Паулина.

Паулина – это мое домашнее имя. Руслан – мамин муж, говорит, на арабском это значит “Павлин”.

10.03.

Читала Коран. Какая прекрасная сура о лжецах!

Хулитель

Во имя Аллаха милосердного, милостивого

Горе всякому злословящему хулителю-поносителю,

Который собрал богатство и приготовил его,

Думает он, что богатство сделает его бессмертным.

Нет! Точно, он будет извергнут в Истребляющую кару.

А что дает тебе знать истребляющая кара?

Огонь, Аллаха разожженный который, вздымается

над сердцами

Сомкнется над ними растянувшимися столбами.

11.03.

Когда мы с Аленкой идем из школы, то перед нами маячит пустынная дорога, база с бетонным забором и пустыри. Периодически к нам там вяжутся мальчишки. Но это пустяки – мы их посылаем. Вот и сегодня мы шли к перекрестку по пустырю и болтали.

А недавно была беседа Аленкиной мамы с нами. Она говорила, что девчонок воруют и продают в публичные дома за границу. И хотя и я, и Аленка очень хотим путешествовать за границу, но только не в этот “дом”.

Мы уже дошли до трассы, как вдруг на огромной скорости к нам помчалась голубая машина. И представьте себе: она остановилась именно рядом с нами! Открывается дверь, а вокруг ни одного человека. Поля, пустыри, бетонный забор… Нет, вы только представьте! Аленка сразу стала праздновать труса, а я не успела испугаться, так как из машины вылез здоровенный дядька! Аленка (это ее мама научила) стала убегать и орать:

– На помощь! Скорее! Спасите!

А я остановилась как вкопанная. После того, как метров на десять отошла от машины. Дядька посмотрел на убегающую Аленку, и от удивления его лицо стало похоже на огурец.

– Девочка, – сказал он, – а ты не знаешь, где находится Полонская улица?

– Нет! – ответила я и побежала догонять Аленку.

Мы уже почти добежали с ней до границы пустыря, как видим: машина опять за нами едет.

– Ой, Полиночка, мы влипли, – говорит Аленка. – Ну, прощай, мамочка!

– Дай руку! – сказала я, и мы побежали так быстро, как могли.

Убежали. Аленка уверена, что это был бандит с большой дороги.

– Никогда я больше не пойду гулять по пустырю, – сказала подруга. – Если такое еще случится, я не переживу!

И что вы думаете?! Едва мы дошли до сгоревшей пятиэтажки, которая образует из наших четырех этажных домов верхушку буквы “П”, опять остановилась машина. Из нее выскочил мужик и спросил:

– Дети, где тут живет тетя Зара?

– Не знаю, – ответила я.

Аленка затряслась от страха и, не отвечая ничего, побежала к своей маме.

– Что ты будешь делать, если меня в машину схватят? – поинтересовалась чуть позже я.

– Конечно, бежать подальше, – честно ответила Аленка.

Я чуть в обморок не упала.

– А ты? – на всякий случай спросила она.

– Разобью в машине стекло, сообщу на военные посты. Найдут! – ответила я. – Посты по всему городу. Незаметно не уехать.

– Бесполезно. Лучше удрать!

Я не стала спорить: если человек не хочет бороться, ему все бесполезно.

Поля

12.03.

Опять поссорилась с Аленкой. Мы шли из школы: я, Аленка и Зуля. Зуля – чеченка, но другие с ней не дружат, обзывают. Она из бедной семьи и толстенькая. Вдруг Зуля говорит:

– Аленка, у тебя есть брат?

– Нет у меня в роду братьев, – отвечает Аленка.

– А Лука?! – спрашиваю я, вспомнив, что у нее есть двоюродный брат, в которого она тайно влюблена.

Аленка бегом помчалась вперед и кричит оттуда:

– Какое тебе дело до меня и моих родственников, наглая тварь?!

Я прямо, так сказать, обалдела.

Зуля училась с Аленкой вместе в первом классе, в другой школе. Так что про Аленку она и так все знала. Услышав, как Аленка ругается, Зуля пошла по другой дороге. А я побежала догонять Аленку. Я вовсе не поняла, чем ее обидела.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Ты ей все рассказала!!! – вопит Аленка и в бешенстве ногами стучит. – Как я люблю его, рассказала; что он, когда вырастет, моим мужем станет, рассказала!

– Ничего подобного я не говорила….

– Ах, врешь! Дура! Сволочь!

И идет дальше как ни в чем не бывало. Я ее окликнула, показала ей молча неприличный жест со средним пальцем, который видела в крутом американском кино, и тоже пошла в другую сторону. Ну, не дура эта Аленка? А, может, и я.

Паулина

15.03.

Помирилась с Аленкой. Спросишь: как? Очень просто: она вышла из дома и сказала:

– Поля, прости меня ради бога! – и такую физиономию скорчила, что я стала смеяться и тут же ее простила.

Но оказалось, она попросила прощения, потому что ей тетя Валя повелела. Ну, ничего. Главное – мир!

А вчера произошел такой случай. Просто фантастика! Вначале я с мамой ходила на рынок торговать. Пришла домой, а у меня горло болит. Решила отдохнуть. Растерлась растиркой, выпила таблетки. А моя мамаша отправилась к соседке, тете Марьям. Я заперла за ней дверь, взяла в руки книжку “Рыжик”, о мальчике, свет оставила включенным (чтобы не заснуть), легла и … уснула.

Спала я, наверное, долго, и вот что из этого вышло: мама сидела у тети Марьям в гостях. Туда же пришел мой отчим Руслан. Мама и Руслан захотели попасть домой, но не тут-то было! Я не проснулась бы и от пушечного выстрела. Они с полчаса тарабанили в дверь, но я их не слышала!

Потом, испугавшись, что со мной что-то случилось, тетя Марьям, мама и Руслан начали сочинять истории на тему: “Бедная девочка оставила дверь открытой, и к ней пришли убийцы”. Нет, вы только представьте: “бедная девочка” – это Я!

Тетя Марьям в отчаянии стучала нам в стену (боялись, что стена рухнет), мама колотила руками дверь, а мой отчим Руслан решил влезть через окно. У нас первый этаж! Но в окно он не пролез. Засунул морду в открытую для кота Мишки форточку и давай орать:

– Поля! Поля, открой дверь! Поля, пожалуйста, открой. Это я, Руслан!

И так далее в том же духе. Конечно, тут я уже спать не могла – открыла глаза, поглядела на него, и пришла мне в голову мысль: “Что за страшный сон снится? Черт в окно лезет! Тьфу, нечистая сила!”, – перевернулась я на другой бок и опять захрапела.

Поняв, что я жива, окружающие принялись стучать со всех сторон, с новыми силами. Даже девушка Малика, что живет на втором этаже, колотила молотком по балкону – будила меня! Тут я проснулась окончательно, пошла и открыла дверь. В квартиру ввалились мама, отчим и соседи.

– Поля, ты ничего не слышала?! – кричали они.

– Нет! – честно ответила я.

19.03.

Сегодня много неприятностей, больших и маленьких. И так совпало, что сегодня еще и день рождения Руслана.

Наша кошка Ксюша родила под утро котят, а кот Маркус (которого нам оставили девочки Патошка и Ася) схватил одного и сгрыз. Я кота нашлепала. Котенок, что хуже всего, помирает и мучается.

Еще я узнала, что Аленка и тетя Валя решили уехать из Чечни: жизни тут нет, русских людей убивают. Квартиры забирают люди с гор. Если Аленка уедет, у меня больше нет друзей. Димка, Сережа и другие давно уехали с родителями, побросав тут дома. А моя мама твердит, что любит Чечню и надеется на мир.

Вот что я себе представляю. Я иду, как обычно, в школу. Дождливо. Осень. Вокруг – насмешки, издевательства, оскорбления (будут, как и прежде):

– Русская тварь!

– Мы ее убьем!

– Русская сука, как тебя зовут?

– Уезжай в свою поганую Рассею!

(Что бы я с радостью и сделала. Но у нас нет родных в других регионах, нет никакого жилья. Некуда нам ехать.)

И вот я иду одна через грязь, через насмешки и плевки, а моей подруги, моей приемной сестры, ее – НЕТ!

“Нет” – это очень страшное слово. А еще страшнее: “Прощай навсегда”! И будет дождь, ветер и снег. Оскорбления и насмешки. И я одна, без Аленки. В новую осень, новый учебный год. А завтра мой день рождения.

Поля

26.03.

Мой день рождения был в прошлый четверг. Мне исполнилось 12 лет.

Ничего хорошего нет. Несчастья за несчастьями: тетю Валю оклеветали. Все это сделал дядя Адам, которого ранило у подъезда, когда он пьяный играл на гармошке. Это он написал жалобу. Как будто тетя Валя “сдала” его российским военным, и те “пытали его”, и так он “потерял ногу”.

И командир боевиков Басаев подписал бумагу – убить предателей, даже не разобравшись. А никакие они не предатели!!! Их пришли убивать вечером. Боевики. Четверо. Чеченцы с автоматами. Приказ у них был, печать с волком, и подпись Басаева. Никто не вступился. Все испугались. Убежали. Только дедушка Идрис, ингуш, который тоже на втором этаже жил вместе со своей бабушкой, вышел. Его избили прикладами.

Аленка и тетя Валя успели убежать через балкон, на простыне, в чем стояли. Боевики захватили их квартиру! Тетя Валя не может квартиру отобрать назад. Боится. Прячется у людей. (Нам тетя Фатима все рассказала втайне.)

Мы ведь в другом подъезде живем – и не знали, когда их пришли убивать. Аленка и тетя Валя, если получится живыми уехать из Чечни, уедут. Одни чеченцы взялись помочь их вывезти. Мне мама запрещает ходить к Аленке (их прячут сейчас в частных домах у людей). Ведь если проследят за мной,

убьют их и тех, кто их прячет.

Худо, что Аленка уедет. Но им нужно уехать. Только нет ни документов, ни денег. Мы передали для них хлеба.

Кот Маркус еще одного котенка загрыз. И мы с мамой кота занесли. Оставили на рынке – пусть сам по себе живет, кот-убийца.

Тетя Айшат, жена дяди Адама, мою маму проклинает. Говорит:

– Ты, Лена, его спасла, а мне теперь с калекой жить!

А мама и сама не рада, что спасла.

Поля

02.04.

Пробралась к Аленке. Им помогают уехать. С ними собрался бежать из Чечни и дядя Саша.

Мы сидели с Аленкой на полу – так, чтоб через окна нас не было видно. Мы смотрели старый фильм, снятый по роману Дюма: “Три мушкетера”. Там есть песня:

Скрипит давно потертое седло,

И ветер холодит былую рану.

Куда вас, сударь, к черту занесло,

Неужто вам покой не по карману?

Нам он точно не по карману. Покой. Мы с мамой остаемся тут. Руслан не может жить в России. Там ненавидят чеченцев. Тоже кидаются драться, обзывают. Как тут ненавидят русских.

А все из-за войны. Когда не было войны – был мир.

Поля

26.04.

Вчера приехали друзья: мальчик Сашка, его старший брат Эрик и тетя Аля. Я давно их ждала. Не верила, что вернутся. Когда они в декабре уехали в Краснодарский край, к родственникам, я молила их мысленно каждый день: “Дорогие, любимые соседи, возвращайтесь! Не бросайте меня! Я вас всех очень люблю (особенно Эрика и Сашку). Почему вы так долго не возвращаетесь? Приезжайте, я так скучаю!”

Даже стихи родились сами собой, едва я думала об Эрике.

За окном холодный ветер

Говорит со мной о встрече,

Что тебя увижу снова

Я в чудесный летний вечер.

Говорит, что ты – вернешься,

Но уже другой, чем прежде.

И что он, тот самый ветер,

Унесет мои надежды.

И вчера они приехали. К нам сразу прибежали Эрик и Сашка, в гости. Электричества не было. Мы сидели при свечах и играли в карты. Потом они позвали меня к себе, но я не пошла.

А сегодня я надела свой самый красивый халат и причесалась. Мама это заметила и говорит:

– Поля, как мальчишки приехали, ты стала ухаживать за собой!

– Нет, я даже в гости к ним не пойду, – вылетело у меня (хотя это и неправда).

– А они и не позовут! – отрезала мама.

Не знаю почему, но я жутко покраснела. Наверное, я и вправду к ним не пойду. Сашка по секрету сказал, что они ненадолго – уедут из Чечни через две недели. Они за своей бабушкой приехали. На нее в ее доме напали. Обокрали. Напугали. Она старенькая, жила далеко от нас, в микрорайоне.

“Жизнь – тяжелая штука”. Это точно.

28.04.

В школу не пошла. Ангина.

Вчера опять прокралась к Аленке, в частный сектор. Они так и не уехали. Боевики их искали – напугали расстрелом старенького дедушку Пашу, который прятал Аленку с тетей Валей у себя. Ему стало плохо с сердцем, он умирает.

Боевики заняли квартиру прочно. Не выгнать! Правду о дяде Адаме слушать не хотят.

Уехать из Чечни у Аленки с тетей Валей не получается. Что же делать? Их убьют?!

Видела бабушку Сашки и Эрика. Ее зовут Тося.

П.

03.05.

Мне купили платье! Я сразу пошла в гости к Сашке.

10.05.

Я на рынке торгую соком. Зарабатываю на еду.

Зашла к соседям, Сашке, Эрику и тете Але. Но Сашка отказался разговаривать безо всякой причины и убежал к Баширу. Играть в футбол. А Эрик ушел в гости к Мансуру. Мне пришлось разделить компанию блинов со сметаной, тети Али и телевизора. Больше я к ним не пойду!

Ох, попадись мне этот Башир!

Поля

13.05.

Была у Эрика. Он сразу удрал, а Сашка посидел-посидел и тоже удрал.

Теперь у меня план, как я выскажусь: завтра будет идти фильм “Сердца трех”, и я скажу Сашке, когда он придет за мной: “Зайди-ка сюда. Я к кому иду в гости? К тебе или к тете Але? Почему ты зовешь меня, а потом оставляешь и уходишь гулять? Не хочешь дружить – так и скажи!” Посмотрим, что из этого выйдет.

У мамы скоро день рождения. Купила ей подарочек.

18.05.

Насчет выговора другу Сашке у меня, конечно, ничего не вышло. Он на следующий день прибежал, и я его простила. Но сейчас о другом.

Дневник, я ходила с Эриком и Сашкой за питьевой водой в сады-огороды. В наших домах воды нет. Таскаем ведрами. Мальчишки всю дорогу надо мной издевались, но не злобно, а как бы шутя. Из-за сока “Юпи”. Они говорили, что я его не ложкой в графине размешиваю, а руками развожу. Ну да, у меня рука окрасилась немного.

Потом они насмехались над чулками. Называли меня “Пеппи”. А чулки, к моему ужасу, пока мы шли по грязюке между садами, запачкались, и они посмеялись еще и по этому поводу. Причем Эрик подшучивает, а Сашка ему вторит, не переставая, злодей.

– Когда мы в декабре уехали из Чечни в Россию, мы не знали! – сказал Эрик. – А теперь мы приехали назад и видим: ты – глупенькая маленькая неряха в платочке. У нас там, в русском селе, были настоящие девчонки в мини-юбках! Они танцуют на столе и могут выпить! И целоваться. А ты – глупый ребенок.

Я очень обиделась. Хотела зареветь, но не стала. Эрик это увидел и дал мне щелбан. А я его за волосы дернула. После этого он сказал, что мальчики и девочки драться не должны, а должны кое-чем другим заниматься, но я пойму это лишь года через два. И еще много чего нафантазировал.

Почему он меня учит? Мне 12 лет!

Сашке 11 лет, а Эрику недавно исполнилось 15 лет! И Сашка, который клялся мне в любви и молился о мире в нашем городе вместе со мной, сейчас поддакивал старшему брату.

Мы долго стояли в очереди за водой. Когда туда же пришла какая-то девушка лет четырнадцати, мои друзья ей заулыбались. Начали говорить комплименты, выделываться и заигрывать. А я, набрав воды, пошла домой и страшно обиделась.

Поля

20.05.

Была в школе. Нравится мне Имран. Это мой одноклассник. У него зеленые глаза. Хотя Эрик и Сашка мне тоже нравятся. Я не знаю, Дневник, сможешь ли ты меня понять: что-то я сама себя не пойму.

25.05.

Ходила в школу. У нас была линейка – всех строили классами. Это потому, что у 11-го класса экзамены. Теперь, говорят, в аттестате будет печать с волком. Такая печать только в Чечне. А в других местах ее никто не признает. Нас снимали телекамеры, наверное, по телевизору покажут.

А я закрывала уши руками, и не только я, но и все девчонки. Мальчики прямо под ноги кидали “взрывпакеты” и хлопушки на линейке, но им никто не делал замечания.

Сашка со мной не дружит. Вчера, как только я и мама пришли к тете Але в гости, он сказал:

– Поиграешь с нами в жмурки?

Я ответила:

– Хорошо.

Но тут пришел Башир и позвал Эрика и Сашку играть во дворе в мяч, в “собачку”. Сашка жутко обрадовался и завопил:

– Ура! Ура! Я – собачка, чур, в игре, я – собачка!

Это потому, что тот, кто “собачка”, отнимает мяч у других.

Тут мой отчим пожаловал, и мама пошла домой на наш первый этаж. А я осталась.

Говорю Сашке:

– Можно, я тоже с вами в “собачку” поиграю?

Сашка ответил:

– Не то чтобы нельзя, но тебе будет неинтересно, – и сидит на корточках, кеды одевает.

А Эрик говорит:

– Поля, ты же к Сашке в гости пришла? Куда это он? (Этого вопроса я больше всего боялась.)

– Я… – хотела ответить я, но меня перебила тетя Аля:

– Поля к нам в дом пришла!

Но Эрика было не унять:

– Поля пришла к моему младшему брату Сашке! А он уходит! Почему?

– Что ж, пусть уходит, – ответила я.

(А Сашка одевается как ни в чем не бывало.)

– Это неприлично, ты пришла к нему, а он уходит! – Эрик, видимо, решил меня добить.

– И что? Что из этого? – ответила я (ничего другого мне и в голову не пришло).

А Сашка еще громко сказал своей маме, что я просилась с ними играть в “собачку”! Но мне будет там “неинтересно”. Я чуть со стыда не умерла.

Эрик и Сашка преспокойно ушли во двор.

Поля

31.05.

Нас со школы давно отпустили.

Аленка с тетей Валей все пытаются как-то уехать. Я гадала на картах. Я тоже хочу уехать с ними.

Сегодня Сашка стучал в нашу дверь. Я открыла. Он сказал:

– Поля, пойдешь к нам в гости? Пожалуйста!

– Не знаю, – ответила я, припоминая последние дни.

– Я за тобой зайду через полчаса!

И ушел. Смотрю: через полчаса бежит с Эриком к мальчишкам во дворе – играть в “собачку”. Ага. Какая же скотина!

П.

02.06.

Идет дождь. Он плачет вместе со мной.

Сегодня, если получится, навсегда из Чечни уедут Аленка и тетя Валя. Они обещали написать письмо. Тетя Валя и Аленка передадут письмо другим людям, а эти люди передадут нам, чтобы их не нашли и не убили. Вещи им так и не отдали, но разрешили взять документы.

Вся квартира, все вещи теперь принадлежат какой-то чеченской семье, что помогает им уехать. Но главное – тетя Валя и Аленка живые.

Мои последние слова были: “Мы еще 1 сентября вместе в школу пойдем, Аленка! До свидания!” Аленке я на прощание подарила цепочку с шеи. Она была у меня единственной ценной вещью. И еще мы договорились с ней – не обрезать волосы, пока не встретимся.

Надеюсь скоро обнять свою подругу. Помоги мне, о Бог!

Поля

03.06.

Сашка не разговаривает, Аленка уехала, писем нет. Вчера с тетей Алей смотрела комедию. Кратко включилось электричество. Обычно ни его, ни воды, ни газа с войны в доме нет.

Я прочитала книгу по хиромантии, порылась в блокноте прабабушки, где написано о линиях рук, и составила карту судьбы.

Из риска – победа. Уход от власти – ради искусства. Чуткое сердце. Поэт.

Склонность к чревоугодию, чувственность и лукавство. Опасность по жизни, бунты и войны. Несчастная любовь и счастливый, спокойный брак.

Не музыкальна, но красноречива.

Есть веселье и простота. Эгоизм и гордыня порой портят все, что достигла.

Но спасает философия и юмор.

Уже почти год я занимаюсь йогой. По два часа в день. Делаю упражнения из Хатха и медитирую в позе “лотоса”. Научилась закрывать глаза и видеть свет. Ни о чем не думать. Особенно это помогает после ссор и обид. Это спасает.

Я много читаю о Будде.

Поля

06.06.

Целый день торгую на Центральном рынке. Продаю сок. Ко мне дядьки пристают. Совсем обнаглели, уроды!

Единственная радость: видела на рынке Эрика. Спросил, как дела. Он тоже торгует товаром, маме своей помогает, чтобы продукты домой покупать.

Зарплаты никому не платят. Мой отчим торгует старыми запчастями от поломанных телевизоров. Чинит телевизоры. Мама продает пирожки, я сок. Но еды все равно мало.

Я сегодня заработала 19 тысяч. Это только купить хлеба, масло и банку сайры. А мама 32 тысячи.

Сейчас я читала книгу, а мама вдруг ни с того ни с сего сказала, что у меня рано будут дети. С чего она это взяла? Надо выяснить.

Поля

11.06.

Пропащий я человек! Никто со мной не дружит, никто меня не любит. Мне очень, очень плохо. Я не знаю, жива ли Аленка. Куда их вывезли? Письма нет. Я торгую с утра до поздней ночи соком и жвачками на рынке. Сашка не разговаривает, убегает. Дружит с Мансуром, Баширом.

Поля

19.06.

Дома. Не торгую. Дожди.

Собираюсь все тебе рассказать, Дневник, но некогда. У меня дела: уборка дома, потом долгие медитации. Думаю, не стать ли буддисткой?

Гаутама был великим философом. Он сказал, что любой может достичь просветления. А мне кажется, что тьма вокруг может поглотить меня. Я хочу просветления. Я хочу вырваться из Колесницы и быть свободной.

Вчера приходили Джамбулат и Адар, дети дедушки Шамиля. Им по 20–25 лет. Отчима не было. Они сидели и болтали с мамой.

Их разговоры мне не понравились. По-моему, они изменились, стали употреблять наркотики. Мама их впустила, потому что они сыновья дедушки Шамиля! Иначе бы не пустила. Но без своего отца они вели себя по-другому. Нахально.

У Джамбулата был автомат. Он решил показать, как надо стрелять из автомата. Но когда я взяла автомат в руки, я поняла, что ненавижу оружие. Я ненавижу оружие потому, что оно убивает людей и животных. Потому, что пули попадают в деревья.

Джамбулат еще совсем обнаглел и решил меня обнять, пока показывал, как нажимать на курок. Я его отпихнула и сказала, что все расскажу дедушке Шамилю. Джамбулат очень испугался. Быстро ушел с братом.

П.

21.07.

Привет! Я долго не писала в тебе, Дневник. Для начала создам план:

1. Ссора с Сашкой

2. Ислам

3. Путешествие

4. Магнитофон

5. Патошка

6. Работа/рынок

7. Эрик

Я не видела Сашку восемь дней. Я почти все время его не видела, но сейчас говорю о последней неделе. И вот он явился. Вместе со своей мамой, тетей Алей, и братом Эриком. Им вечером стало скучно, и они притопали к нам на чай. Так ему хватило наглости сказать мне, что он будет встречаться с Патошкой! Девочкой-аваркой с третьего этажа. Она меня на год младше.

Теперь мне кое-что ясно. Это к ней он бегает все последнее время! Зовет ее играть в теннис и в “собачку”! А меня ни разу не позвал.

Но он очень ошибался, что сможет меня задеть. Я сказала ему, что дружу с Патошкой и меня даже мама теперь зовет “Патошка” – как и ее. И он может катиться на все четыре стороны и не оправдываться! Сашка вытаращил глаза и чуть не описался. А потом встал и говорит:

– Прощай навеки!

И ушел. Вот и все.

Ислам – это один мальчик из переулка. Когда я иду мимо, остановится и стоит – смотрит, пытается заговорить.

Путешествие решила устроить тетя Аля. Она, как и моя мама, твердит, что будет мир.

Нужно думать о том, что война прошла. Теперь все будет как прежде.

Она решила отвезти меня на неделю в курортный город Нальчик, если получится. Я и не помню, когда отдыхала. Все торгую на рынке.

Магнитофон купила. Сама! Телевизор давно перегорел и сломался. Мне Эрик помогал выбирать магнитофон и сын тети Марьям, Акбар.

Патошка – девчонка с третьего этажа. Она любит сплетничать и жадина. Мы дружим, но не сильно. Я не знаю, что в ней нашел Сашка. Хотя они друг друга стоят. И, как бы мне ни было обидно, ничем себя не выдам. Главное – сохранить гордость.

Я устроилась на рынке торговать соком на аппарате. Раньше я ходила и торговала всякой всячиной. По всем торговым рядам ходила. Ноги в кровь сбивала. Теперь сижу на стуле и торгую ежедневно с утра до вечера соком из аппарата.

Что сказать об Эрике? И так все ясно. Я люблю его.

П.

29.07.

Эрик, Сашка и тетя Аля у нас были. Тетя Аля, мама и Сашка на кухню пошли, а мы с Эриком сидели на диване. Электричества нет. Свечки. Полумрак. Эрик хотел меня поцеловать. Еще бы чуть-чуть времени! Но тут мама с тетей Алей зашли и как заорут:

– Борщ готов! На кухню, дети!

Вредители!

04.08.

Знаешь, я решила писать в тебе аккуратно. Но что это даст? Я ведь в тебе почти не писала той правды, что творится вокруг. Ее нельзя писать. Если тебя кто-нибудь найдет, то наверняка будет меня шантажировать или смеяться, или убьет. Приходится писать в тебе лишь малое из того, что происходит.

Я уже писала раньше всю правду в дневник, а потом поняла, как это опасно. Правду надо шифровать. Мне очень тяжело на душе потому, что я не могу тебе кое-чего рассказать.

Сашки, Эрика и тети Али нет. Не приходят – прячутся у бабушки в частном доме.

Аленки нет, и, может быть, я вообще ее никогда не увижу? Лучше я буду молчать.

02.09.

Привет! Я только что из больницы. У меня была операция аппендицита. Все случилось двенадцать дней назад. Мне стало плохо, и я мучилась. Мама возила меня в больницу, но доктора не посмотрели. Сказали, просто живот болит. Я не могла ходить. Ходила согнувшись.

Мужчина, у которого шесть детей, чеченец из среднего подъезда, увидел это. Меня и маму посадил в свою машину “Волгу”. Привез нас в больницу № 9. Когда он привез меня как свою дочку, меня посмотрели. Доктор сказал:

– Немедленно в операционную!

Я не хотела. Думала – пройдет.

Мне дали простыню, чтобы я закуталась в нее. Потом положили на стол и сделали капельницу. Я стала засыпать. Но увидела, что доктора хотят снять мою простыню-платье. Крикнула:

– Нет! Я стесняюсь! Не снимайте!

Услышала, как все в операционной засмеялись, и заснула.

Оказалось аппендицит гнойный. Я потом проснулась через день только. Потолок кружился. Из живота торчали трубки. Гной стекал в банку. Так пять дней. Мама сказала – я чуть не умерла на операции.

Швы только сняли. Слава богу, все позади.

В больнице я познакомилась с девушкой. Ей 17 лет. Ее фамилия – Лобазанова. Мы много шутили, говорили обо всем. Нам вместе делали уколы.

P. S. Словно в награду за все мне пришло письмо. Тетя Валя и Аленка живы! Они уехали с дядей Сашей на какой-то русский хутор. Есть речка и маленький дом! Как я за них рада! Слава богу!

Им помогли чеченцы. За это тетя Валя отдала им свою трехкомнатную квартиру, а они бандитов прогнали. Тех чеченцев, что были с автоматами. У этих, добрых чеченцев были пулеметы.

Поля

07.09.

Когда я была в больнице, много чего произошло. Привезли какую-то маленькую девочку, и она умерла. Ее отец и его друзья стреляли в операционной в докторов из автоматов. Кто-то выпрыгнул в окно с четвертого этажа. Кто-то убежал. Страшно.

Хорошо, мама со мной была, когда стреляли. Я лежала с трубками из живота в палате.

Милиции теперь нет. У всех оружие, и каждый сам за себя. Читала книгу “Бегущая по волнам” А. Грина.

08.09.

Привет!

Ночью, когда я проснулась после операции, то сразу вспомнила, что была на пиру Олимпа в космосе. Там были все древнегреческие боги! Афина, Зевс, Посейдон, Амур! Аполлон посвятил мне песню, которую я раньше никогда не слышала.

Ты уйдешь туда,

Где высокая гора.

Где глаза, как лист лучистый.

Где душа и воздух чистый!

И улыбка чище серебра.

Что значит “улыбка чище серебра”?

09.09.

или 10 сентября (я точно не знаю)

О последних происшествиях: в школу я не хожу – болею после операции. Тетя Аля, Сашка и Эрик пропали. Их бабушка тоже. Тетя Валя и Аленка в тяжелых условиях. Жизнь спасли, а как жить? Хорошего мало.

Аленка рада, что есть речка. Купается там. Тетя Валя в отчаянии – их не прописывают и не берут Аленку в школу. Но ей дядя Саша помогает. Денег нет, а это, к сожалению, главное. Но все же я рада за них.

Нам здесь житья нет! Как пришла война, все стали друг друга убивать. Никто уже не дружит ни с кем.

Снились кошмары. Живот болит, из которого трубки убрали. Гноя много текло.

– На час бы опоздали, умерла бы, – врач сказал.

И наркоз переборщили. Сердце чуть не отказало.

Я никуда не хожу из дома. Боль. Лежу. Мама днем на рынке торгует, чтоб купить картошки и хлеба. Ей со мной гулять некогда. А я скучаю.

Еще в Грозном придумали такую штуку – “шариатский суд” называется. И людей теперь расстреливают прямо на улицах. Недавно расстреляли женщину и мальчика шестнадцати лет. Потом еще других будут расстреливать, сказали. Вроде бы они (женщина, ее сестра и этот мальчик) убили какого-то мужчину. Сестра женщины беременная. Ее пока оставили в живых. Ребенок родится – тогда и будут убивать.

В общем, темный лес. Не поймешь, не разберешь!

Поля

11.09.

В школу не хожу. Читала книжку “Алиса в Стране чудес”. Потом пришли Хейда и Хава. Я с ними дружу. Хава – ингушка, дочка дяди Султана, ей 13 лет, а Хейда – чеченка, ей 11 лет.

Хейда с мамой и братиком недавно в Грозный приехали – до этого они жили в русском селе. Хейда говорит, там учителя в школах пьют водку. И кошмар что творится. Нет приличий. А тут у нас есть приличия! Вот они и приехали сюда жить.

Хейда сказала, что в России теперь многие ненавидят чеченцев и унижают. Русские дети в школе бьют детей-чеченцев. Потому что война.

Хава и Хейда сообщили, что со школы почти все ходили смотреть на казнь. Когда убивали по шариатскому суду. Мамы с детьми ходили. Малышей на шею посадили, чтобы тем видно было. А я сказала, что не пошла бы. А Хейда сказала, что было интересно.

Поля

18.09.

Привет, 7-й класс “А”! Уже три дня в школе. Уроков нет.

Учителя обнаглели. Не учат. Прогуливают! У нас много новых мальчиков. Я неизвестно еще за какой партой сижу… Опять разборки. Дела ни к черту.

Пока!

22.09.

Утром шел дождь. В школе не была. Девочки обещали, а сами за мной не зашли. Может, опаздывали? Хотя…

Последнее время все очень странно. Я пришла в гости к чеченцам: девочке Лунет, что живет в доме напротив. У нее была дома старшая сестра Рита. Они меня сами позвали. А потом Лунет сказала:

– Полина, закрой дверь в комнату.

Я пошла и закрыла. Оказывается, за ней еще одна дверь стояла. И дверь на меня упала. Все стали смеяться. Это у них шутка такая была. А я еле встала с пола.

Лунет 11 лет, но ее сестре Рите уже 16 лет!

Я повернулась и ушла. Какая тут дружба? Одна подлость. А Хейда книгу не возвращает.

В классе есть новая рыжеволосая девочка – Касси. Ей скоро исполнится 12 лет. Ее мама русская, а папа ингуш. Над ней тоже издеваются из-за русской мамы. Я решила с ней подружиться. Понесу ей завтра кассету с песнями Аллы Пугачевой.

Мы с мамой поругались. И хорошенько. Мама меня ударила больно. И у меня кровь пошла. Я ей этого не прощу! Хотя не знаю.

К нам приходила Ася, сестра Патошки. Мама ей жаловалась, что я плохо по дому убираю. Насочиняла. Я полы намываю в квартире по три раза, чтоб блестели.

Мама так разозлила меня трепкой и руганью, что я тоже ей ответила обидно. Хотя не хотела, простит мне Бог, и ей тоже.

Мама нервная. Наверное, потому что старая. Я знаю, что, когда она меня лупит, мне обидно только пока больно, а потом боль проходит, и обиды нет. Я знаю, что все можно решать по-хорошему. А у мамы сдают нервы. Все время кричит, дерется.

Касси тоже на свою маму обижается. Все мамы бьют детей. Касси за волосы таскают.

Но я человек не обидчивый. По мне видно.

Польди

23.09.

Была в школе. Уроки сегодня были!

Девочки-соседки опять не зашли за мной в школу. Я пошла с Асей. Она в 10-м классе. В школу мы идем по трассе среди машин. Дороги для пешехода нет. Идти полчаса. Нас в окно своей машины увидел директор школы. Подвез, спасибо.

В классе я и Касси сидели на предпоследней парте. Все хорошие парты заняла банда Лурье-Львицы.

Лурье-Львица – огромная, похожая на тумбочку. Ее служанки худы, красивы, но злы, как ехидны. Все их так и называют – “ее шестерка”. Линда – черные волосы и черные глаза. Носит вещи из натуральной кожи. Малка – русые волосы, коса. Синеглазая. Тара – полная второгодница. Всегда жует жвачку. Собирается замуж! Яха – кудрявая шатенка. Глаза зеленые. Красит глаза и губы, стащив у мамы помаду и тушь. Нима – у нее короткая стрижка. Она блондинка. Хорошо дерется. Глаза серо-голубые. Мила – волосы ниже плеч, светлые. Глаза синие.

Все они из богатых чеченских семей, а богаче всех Лурье-Львица. Они всеми командуют и всех запугали в нашем классе. Мальчишки им тоже прислуживают.

На душе у меня кошки скребут.

Я сделала на завтра все уроки. Со второго класса мама в них даже не заглядывает. Я все делаю сама.

П.

25.09.

Мой отчим Руслан в селе. Работает. Лампочки для телевизоров не продаются. Он решил скупать старые сабли, чистить их и продавать. Но купил всего две. Одной я помахала в зале. С тех пор подвесок у люстры куда меньше, чем было. Мама это заметила и дала мне по шее.

Но потом простила меня и купила мои первые в жизни наручные часы. Маленькие такие, с сердечками. Ася, сестра Патошки, попросила их померить, а потом сказала, что потеряла. Я так плакала! Как можно взять, а через десять минут сказать, что потеряла?

Еще я подралась с Магой. Дело было так. Никаких обещанных уроков не было. Учитель Насреддин заболел. А он один ведет сразу несколько предметов! Банда Лурье-Львицы принесла магнитофон с батарейками в класс. Врубили его и стали танцевать перед мальчиками. Мы с Касси на предпоследней парте сидели и думали: лишь бы они к нам не лезли. А Мага на последней парте сидел. Новенький мальчик – красивый, похожий на Имрана (Имран ушел от нас в другую школу), лежал на стульях неподалеку.

А Мага сказал, кивнув на новенького:

– Девочки, он вам нравится? Вы бы с ним переспали?

Вся банда Лурье-Львицы захохотала восторженно, а сама Лурье-Львица, в короткой юбке, только презрительно фыркнула. Я ужасно разозлилась и говорю:

– Ты, Мага, ничего умнее выдумать не мог? Идиот!

А он взял ноги в ботинках, положил мне на спинку стула и сказал:

– Чего ты вякаешь, русская свинья?!

Я встала и дала ему два раза по морде. Он в долгу не остался: стащил с меня косынку, бросил на пол и потоптал ногами. Новенький мальчик (кажется, его зовут Ахмед) лежал и улыбался.

Все-таки я школу полюбила. Не знаю почему. Там не скучно.

Поля

28.09.

Мне снились сны о Вселенной. Я видела огромные айсберги изо льда, в сотни раз больше Земли.

09.10.

Привет!

Сегодня я впервые подралась. Тумаки, которыми я и Мага друг друга иногда награждаем, не в счет. Я говорю о настоящей драке. Они всегда меня били. Нападали по несколько человек. А я не умела драться и не хотела. И они привыкли оскорблять меня “русской тварью”, потому что у меня русская мама, и командовать.

Мы дежурим по очереди в классе: намываем полы, подметаем. Сегодня должны были дежурить Линда, Нима и Малка. Мы с Касси уже собрались уходить. Но подошла Линда. Ударила меня по лицу и сказала:

– Уберешь вместо меня, русская тварь!

Касси испугалась и отскочила. Линда спокойно пошла к своим, к Лурье-Львице и девочкам. Мальчики с ними болтали в углу. Она даже не подумала, что я могу ответить.

Меня трясло. Но я не знала, как начать драку. Я не хотела ударить сзади, как бьют трусы и подлецы. Я пошла и повернула ее за плечо. Линда так удивилась, что даже ничего не сделала. А я посмотрела ей в глаза, а потом ударила.

Она завизжала и стала царапаться. Тогда я схватила за волосы и ударила ее головой об парту. Парта сломалась, а Линда упала. Никто не набросился на меня. Все стояли и смотрели.

Я сказала:

– Сама грязь убирай. Ясно?

– Я нажалуюсь директору, что ты меня ударила, – сказала Линда как-то не очень уверенно.

– Иди и жалуйся! – сказала я.

Она пошла к директору, но ее даже никто не стал слушать.

Когда меня избивали, я не жаловалась никому, даже когда мне “взрывпакет” в сапоги клали и сумку с окна третьего этажа кидали.

Все смотрели на меня в восхищении. Лурье-Львица подошла и сказала:

– А ты классная!

Поля

18.10.

Иногда мне кажется, что все это – сон. Сон, который когда-нибудь кончится. Что я видела? Войну. Работу. Рынок.

Еще школу, свой ужасный класс. Вот, допустим, у нас сочинение: мне хочется написать что-нибудь хорошее, доброе, а не выходит! Но даже самые длинные кошмары заканчиваются. И я думаю: что же увижу, когда проснусь? Цветы, траву, солнце! Что это? Я лежу на песке, и рядом плещется море!

Парусник с бирюзовыми парусами плывет, качаясь на волнах. Закат. Солнце испускает дух красно-оранжевыми лучами. Чайки кричат. Где я? У меня должен ведь быть отец? И я вспоминаю, что он отправился на вечернюю прогулку. Он на паруснике, далеко-далеко. А мать? Мама готовит варенье вместе с тетей и, кажется, мне что-то поручала. Вдруг из-за деревьев выбегает девушка. Кареглазая, похожая на меня.

– Поля! Я нашла! Нашла!

– Что ты нашла? – спрашиваю я, все больше удивляясь.

– Как что?! Конечно, землянику! – отвечает она.

Я вспоминаю: это моя сестра.

– Пошли! – зовет она за собой.

По дороге я рассказываю ей сон: о том, как я жила в странном городе по имени Грозный, как ходила в школу и какая была война.

Сестра смеется.

– Ну и привидится же такое!

Мы с сестрой бежим дальше. Земляники так много! Скорее нужно ее собрать! Но тут неизвестно откуда слышится звон. Он превращается в гул. Потом это уже настоящая сирена. И голос нашей учительницы, как гром:

– Сдавайте сочинения! Урок окончен!

Ах, это был сон!

П.

19.10.

Привет!

Ты, Дневник, и не представляешь, что тут творится! Объявились тетя Аля, Эрик и Сашка. У них бандиты захватили дом! Ох! Ох! Тот дом в частном секторе, где жила их бабушка!

Я их увидела – подумала, что они привидения, так они были бледны. Что будет дальше, неизвестно.

Тетя Аля, тетя Марьям, моя мама, отчим Руслан, Эрик и я пьем чай (я заодно успеваю записывать, не успевая пить чай). Все решают, как быть.

Мама предложила поехать в дом и поговорить с бандитами. Но у них автоматы. Сейчас у всех бандитов автоматы. У меня болит горло – простудилась. Бог милостив, пройдет.

Я с Эриком веду себя неправильно. Опять стесняюсь и прячусь за Дневником. Ничего не могу с собой поделать.

Из дома их бабушки боевиков не выгнать. Милиции нет. Так что, скорее всего, бабушка Тося, Эрик, Сашка и тетя Аля будут жить в нашем подъезде. У них тут однокомнатная квартира. Ее пока не заняли бандиты.

21.10.

Только что из школы!

У мамы на работе неприятности. Притесняют. Раньше, до войны, такого не помню.

В школе с утра все было ничего, а потом прибежала Касси и рассказала, как мальчишки из 10-го класса затащили ее на чердак! И заставляли курить. И целоваться. Вот!

А несколько дней назад, когда я выходила из школы, то услышала, как десятиклассники, показав на меня пальцем, говорили:

– Эта гъаски?

(Гъаски – презрительное название русских.)

– Да, она – гъаски!

– Точно гъаски? На чеченку похожа! Красивая!

– Гъаски, гъаски!

– Раз гъаски, то с ней все можно.

Касси они поймали вчера и затащили в свое логово. Ее мама и папа на рынке торгуют деталями для машин. Живут они бедно. Она дома и сказать побоялась.

А сегодня я сидела на перемене и разговаривала с худенькой девочкой Тиной. Вдруг подходит к нам “тетя” 17 лет, из 10-го класса! И говорит:

– Полина, пошли со мной.

С какого привета, спрашивается? Я ее в первый раз вижу. До этого только мельком видела, с десятиклассниками.

Она схватила меня за руку и волоком потащила по коридору! А я настолько ошалела от происходящего, что позволила себя несколько шагов протащить. Потом остановилась и говорю:

– Я шагу не ступлю. Куда ты меня тащишь?!

А тем временем парни из 10-го класса пошли в кабинет (а там никого, кроме них, не было) и успели подморгнуть моей “церберке”, которая изо всех сил тащила меня по школьному коридору! Я сразу поняла, что они задумали какие-то гадости!

Она мне говорит:

– Пошли, и без разговоров! Тебя сейчас кое с кем познакомят… И вообще – ты “русская”. Не выпендривайся!

Я вывернулась, вырвалась и побежала. Они это увидели, и за мной. Хорошо, урок начался. Я успела заскочить в класс.

Мне так тревожно. Говорила с Касси, как быть. Но она – типа Аленки: “Если тебя схватят, я убегу”.

Тина худенькая чеченка, вообще страха натерпелась. Теперь со мной даже говорить боится, чтоб не попасть под разборки. Мы с Тиной ходили иногда вместе домой. Но от сгоревшей пятиэтажки она идет в другую сторону, а мне еще два квартала идти одной.

Сегодня с неспокойной душой шла со школы и вижу: стоит новый сосед с нашего дома (который уже неоднократно высказывался, что нас с мамой нужно убить). Этот здоровый мужик стал орать на меня по-чеченски. Я иду, делаю вид, что это он не мне. Ведь я его даже не знаю, что он может мне говорить? Тогда он стал по-русски кричать:

– Русская сука, я тебя зарежу! – и еще чего-то кричал и кричал.

Сейчас я уже дома. Но мне все равно страшно.

Тетя Аля у нас вчера ночевала. А Эрик у Мансура. Они боятся ночевать в своей квартире.

Сегодня мой отчим Руслан пойдет выставлять незваных гостей из дома бабушки Тоси. Руслан по-чеченски другим чеченцам постарается объяснить, что нехорошо выгонять русских стариков на улицу и захватывать их имущество.

Эрик и тетя Аля уедут в другой регион. Навсегда. А что делать? Из их дома захватчики выселяться не намерены. Угрожали. Руслан ничего не смог сделать.

Поля

22.10.

Была в школе. Уроков почти не было. Я рассказала учителю Султану Магомедовичу, как меня десятиклассники хотели затащить в пустой кабинет. Он пошел с ними поговорил. Сказал, наверное, что у меня в роду чеченцы, чтобы они меня не трогали.

Сегодня “Осенний бал” у 8-9-10-11-х классов. Наш 7-й “А” пролетел! Тетя Аля плачет – не хочет из Грозного уезжать. А что делать?

Тетя Аля и Эрик уехали. Мы их обнимали и плакали.

Касси знает мой домашний адрес. Это плохо! Может “сдать”, если ее припугнут старшеклассники. Родители Касси любят выпить. Ей жить тяжко.

Она тоже ведет дневник. Дала мне почитать. Переписываю оттуда страничку: “Пришла с бутылкой водки (кто?) в расстроенных чувствах. Выпила с мамой. Потом пришел папа. Тоже пьяный. Мне было не по себе, и я сидела под кроватью. Звенели стаканы”. О, как! Ее дневник еще круче, чем мой!

А теперь настало время прощаться. Я написала две большие тетрадки Дневника и открою третью. Жаль немного, что расстанусь с первыми двумя. Но впереди новые ожидания, новый рассвет.

С любовью, Поля

23.10.

Приходила в гости Хейда. Она решила стать писателем. Сочиняет роман! Она просила помочь, и почти все сегодня сочиняла я.

Заглядывала Хава. Раньше она в драке всегда побеждала меня. Она на год старше и сильнее. А недавно мы подрались, и она в драке упала на колени. Я надавала ей тумаков. С тех пор она тише воды, ниже травы.

Хава очень красива: зеленые, большие глаза, смуглая кожа и длинные волнистые волосы!

Я занимаюсь йогой и медитирую.

24.10.

Написала рассказ. Он о том, как бандиты пришли убивать хозяев дома. Потом перечитала его и сожгла.

У Хавы моя книжка “Том Сойер”. Хоть бы не потеряла!

Приехала бабушка Тося. Ночует у нас. Кажется, она знает о моей симпатии к Эрику.

26.10.

Пришла со школы. По дороге наслушалась гадостей от подруги Хавы, соседки Малиды, и их одноклассника.

Они все в 8-м классе. Всю дорогу издевались. Обзывали “русской”. А это самый большой позор! Русские бомбили Чечню, а теперь если кто “русский”, то его убивают.

Особенно неизвестный мне мальчик перед Малидой и Хавой выпендривался – гадости говорил. А перед моей мамой Хава и Малида тю-тю-тю – мило так поют! И сумочку помогут донести. Ведь “друзья”. Вот как притворяются!

Снились дурные сны.

Касси пересела от меня за парту к Яхе. Поближе к окну. Я на нее страшно обиделась – быть служанкой у служанки! Но виду не показала.

Яха, как и другие в банде, во всем помогает Львице-Лурье. Дерутся, устраивают разборки за ее интересы. Угнетают тех, кто ей не нравится. Всегда ходят вместе.

Плохо мне здесь, как плохо.

П.

27.10.

Нужно готовить зачеты. Таковы новые школьные правила. Тетя Аля передала весть, что попробует с детьми вернуться в Грозный, в свою квартиру. Больше им жить негде, только на улице. Возможно, Сашку они поселят у нас.

Вчера я и мама отнесли в частный сектор дяде Тагиру письмо. Татарин-сосед это письмо передаст в Ставропольский край Аленке и тете Вале! То-то Аленка порадуется!

Сегодня в школе с Касси приключилась такая история: она подралась с Тарой. За это Линда и Яха оттаскали ее за волосы и надавали пинков. Кричали ей:

– Ты – русская дура!!!

Я нашла ее заплаканную у туалета и сказала:

– Это тебе урок. Подлизывайся к ним больше.

Она спросила:

– А что делать? Как выжить?

– Объединиться! Слабых не так мало, как кажется. Они могут быть сильными!

Я ей сказала, что буду главной и буду все решать. Но они должны меня поддержать: она, Тина, Зуля, Сета и Заира.

Мальчики сами по себе или прислуживают иногда Лурье-Львице. На них полагаться нельзя.

П.

28.10.

Вечер я провела чудно! Эрик приехал. И был со мной нежен и предупредителен. Ухаживал! Подавал чай! Мы играли в карты при свечах, так как электричество отключилось. Оно очень редко бывает в Грозном. Мы ели конфеты. Я смеялась и шутила, и не могла остановиться. Чувствовала себя такой глупой и такой счастливой!

Эрик подсунул мне тест из газеты: “Хорошая ли вы хозяйка?”, после чего смеху и шуткам не было конца.

Сашку тетя Аля оставила у родных, в другом регионе. Но всей их семье у родных не поместиться.

Поля

29.10.

На улице дождь. Я пришла со школы.

Говорила с девчонками. Касси и Тина боятся выступить против правил шестерки. Лурье-Львица диктует события в классе.

Кроме этого, вдруг учителя потребовали с детей плату за обучение! Откуда брать деньги?!

Удивил Хасик-задира. Подошел сегодня и говорит мне:

– Ты за Магой скучаешь? Ты ж его любишь! Он сам мне сказал.

Я чуть со стула не свалилась и сразу возненавидела Хасика-задиру еще пуще, чем прежде.

А Касси и Заира по нему сохнут – называют в своих анкетах его не иначе, как “любимый Хасик”.

Маме я рассказала о новеньком синеглазом Ахмеде. А мама сразу отрезала:

– Тебе его не видать!

Теперь во что бы то ни стало я его закадрю.

П.

30.10.

По математике контрольная работа!

В школе опять разборки и драки из-за моей национальности. Я научилась драться железным стулом и шваброй. Кстати, швабра очень помогает, когда противников несколько. Нужно крутить ее над головой. Тогда у них меньше шансов бросить меня на пол и добивать ногами.

Читала книгу о Шаолинском монастыре. Попасть бы туда!

Сейчас жду подругу Хейду. Она учится не в моей школе, а в другой. Живет в четырехэтажном доме напротив. Я помогаю ей писать роман. Говорю сюжет, а она записывает. Пересказала ей книгу “Король Матиуш Первый” Януша Корчака.

В школе, между учебой и драками, говорила с Ахмедом. Он любит музыку. Пришла тетя Марьям. Мы пьем чай. Она говорит, что дети не понимают, что делают, когда оскорбляют меня. Раньше все народы жили в мире, а теперь война многим повредила мозги.

Рассказала о том, как рядом, на остановке “Ташкала”, отец убил родную дочь шестнадцати лет. Задушил платком и закопал. И все соседи знают. Эту девушку изнасиловал водитель маршрутки, и, чтобы спасти честь семьи, родные ее убили.

Это очень страшно!

П.

02.11.

Заходила к тете Але. Эрик был занят. Мастерил что-то с Мансуром. Я покрутилась и ушла. Делала с Хейдой галушки и вареники. Мы слушали музыку по магнитофону.

В четверти по математике мне поставили тройку. Какой позор!!! Тройку! У меня все пятерки! Я даже растерялась поначалу. Это следует исправить!

С сегодняшнего дня каникулы.

Хава книгу вернула и взяла другую из нашей библиотеки.

Мой отчим Руслан привез мне тетрадки и ручки для учебы и куда-то сразу уехал.

05.11.

Снился сон о кораблекрушении. Я утонула и попала на тот свет к призракам, в мир огромной Луны.

Почему-то стала просить телефон, дабы позвонить Акбару, сыну тети Марьям, и все рассказать.

Сейчас 16.00.Мы пили с мамой чай. Мама говорит:

– Дай-ка мне свою шоколадку!

Я ей дала и говорю:

– Я тоже делала тебе намеки насчет банана, а ты не поделилась.

А она:

– Тонкие намеки на толстые обстоятельства? – смеется.

Поговорка такая. Мне-то ничуть не смешно.

П.

06.11.

Электричества нет. Воды нет. Газ еле-еле работает на печке. Вчера тетя Марьям и тетя Аля сидели у нас. Тетя Аля принесла книжки, которые брала читать. Рассказала, что им кто-то отдал телевизор. А что толку? Мы его все равно смотреть не можем.

Отчим Руслан привел Шервани, своего друга-чеченца, к нам в дом. Друг верит в джиннов и разных духов. Говорит, что духи следят за людьми и сбивают их с пути. В общем, он прав. И нам его жаль.

07.11.

Уборку сделала во всем доме. Читала книги Л. Толстого. У нас двенадцатитомник.

Видела Хейду и Хаву. Хейда говорила о мальчиках, а Хава стерла мою музыкальную кассету, а врет, что и пальцем не трогала.

Мама пришла с рынка – торговала. У нее болят руки и ноги. Она спит.

09.11.

Мешают заниматься. Изучила только учебник истории и физики. 11 ноября в школу.

Заходила к тете Але. Эрик молчит.

Хейда приходила. Ее папа живет со второй женой, а не с ее мамой. Хейда хочет поссорить своего папу и его вторую жену. Она думает, что тогда папа к ним вернется.

Я боюсь находиться дома одна. Странные вещи происходят. Дверцы шкафа стучат, посуда переворачивается сама по себе!

Соседи говорят, раньше на месте дома и садов-огородов было старое кладбище.

Поля

11.11.

Сегодня надо было идти в школу. Но девочки-соседки, обещавшие зайти за мной, опять не сдержали слово. Хаве накануне моя мама сделала выговор из-за кассеты, и она наверняка обиделась. Но извинилась и обещала перезаписать песни.

Патошка с третьего этажа заболела. У нее температура

Пожаловалась маме на отчима. Но мама сказала, что его любит, стала на его сторону, а мне велела заткнуться. Я одна. Никто меня не защитит.

Мое творчество маме тоже не по вкусу. Прочитала ей отрывок своего романа об островах, а она как заорет:

– Ты пишешь свои писульки, а надо дом убирать, на рынке торговать, еду для семьи готовить! Никому твои записи не нужны! Ишь, нашелся писатель!

Потом ей вроде как стало стыдно, и она решила сглаживать сказанное. Но это не сгладишь.

Друзей нет. Что делать? Помоги мне, о Бог!

P. S. Взяла и порвала свой роман. На мелкие кусочки. Все три тетради.

П.

12.11.

Девочки со двора, Ася, Хава и Малида, честно сказали, что им со мной в школу ходить стыдно. У меня мама русская – их обзывать будут. С кем ходить? С кем возвращаться?

Ругалась с Касси. Она объявила, что пойдет на свидание с Ахмедом и потрогает его ТАМ. Я сказала, что она ведет себя, как проститутка, и я с ней больше не дружу. Сета и Заира меня поддержали.

Дома Хейда и я готовили вареники с картошкой. Маме вареники не понравились. А тетя Марьям нас хвалила.

17.11.

Пишу в темноте. Свечки кончились.

У нас в гостях были тетя Аля и тетя Марьям. Сидели, пили чай с мамой и отчимом. Потом тетя Аля поднялась и говорит:

– Пойду играть с Эриком в карты!

Я на нее посмотрела: мне неудобно было проситься, но я очень хотела пойти. Шепнула маме:

– Ма, скажи, чтоб я к ним пошла в гости.

А мама взяла и промолчала.

Тетя Аля ведь знала, что я хочу увидеть Эрика! Я думала, она – мой друг. С Касси я поссорилась. Мама не понимает меня. И Хейда сегодня не пришла. С отчимом ссорюсь.

Взрослым так весело вместе! Они пьют чай, рассказывают друг другу истории. А я с ними, но одна, сама по себе.

Патошку увезли в больницу. Храни нас Бог!

П.

18.11.

Новости из моего родного класса. Рыжеволосая Касси пытается вновь подружиться. Заговаривает.

С девчонками, Сетой, Заирой, Тиной и Зулей, мы решили не давать друг друга в обиду. Теперь, если одну из нас обижают – другие должны заступаться. Иначе нам не справиться.

Сета живет в частном доме с бабушкой. Она сирота. Всегда ходит в большом платке, за что другие дразнят ее “Ваххабистка”. У Заиры старенькие папа и мама. Они бедные. Еды в доме нет, но она мечтает стать знаменитой певицей!

Худенькая Тина в семье девятая дочка. Папа умер, а мама всегда на рынке. Торгует носками. Зуля – толстенькая. Она как ребенок по уму. Но добрая. Они мои соратники.

По дороге из школы домой я увидела девочек-соседок, Хаву и Малиду. Папа Малиды, кстати, возил меня на операцию аппендицита.

Они меня на год старше. Им по 13 лет. 8-й класс! С ними была еще их одноклассница Айзара. Они не хотели, чтобы я с ними шла. Но мне было наплевать. Я не хотела идти одна – опасно. Догнала их, и мы пошли по дороге вместе. Разговор на перекрестке завязался такой:

– А знаете, что… – загадочно произнесла Айзара.

– Да, ты опять про секс! – сказала Хава.

– Чего новенького? – оживилась Малида.

А я промолчала. И вот они стали рассказывать про Россию.

– Там, в России, такое творится! Вай-вай! Это не то, что у нас в Чечне. В Чечне – порядок! – сказала Айзара. – А в России отцы спят с дочками, братья насилуют сестер! Дедушки тр*хают внуков!!!

– Мы, чеченцы, женимся, а потом уже занимаемся этим! – подчеркнула Малида. – А русские – свиньи!

– Отец со своей дочкой каждый день был как с женой, а чтобы она не переживала, сказал: “Не бойся, целка будет в порядке”, – сказала Айзара, а потом повернулась ко мне и говорит. – Ты знаешь, что такое “целка”?!

Я начала было вспоминать труды Л. Толстого, прочитанные недавно, и произведения У. Шекспира. Но в них такого слова точно не было! О, ужас – не было! И я ответила:

– Нет.

Малиду, Хаву и Айзару от моего ответа разбил приступ истерического смеха. Они прямо до слез хохотали и визжали! А потом снова стали рассказывать всякие гадостные истории наперебой:

– В России в школе изнасиловали девочку! Вай-вай! Русские свиньи! Два мальчика ее держали, а один…

Дальше совсем неприлично, пересказывать не буду, а то ты, Дневник, покраснеешь. Я слушала, вытаращив глаза. Айзара это заметила и сказала, показав на меня пальцем:

– При ней неудобно такое рассказывать!

– Поля, закрой уши! – засмеялась Малида. – Взрослые будут говорить!

Будто она меня намного старше, а всего-то на один год: ей только исполнилось 13 лет.

– Бедная Поля, ей надо с малышами ходить, а не с нами, – поддакнула и Хава, чем вызвала очередной приступ смеха.

Но, как только Айзара скрылась за поворотом, а нам надо было еще идти квартал до нашего двора, Хава испугалась.

– Ты не думай, что я с ними. Я не такая. Папе Султану ничего не говори, – попросила она.

Я на это кивнула. Ага, пойду я такое дяде Султану говорить! Со стыда умереть можно.

Малида никак не унималась.

– У тебя, Поля, уже есть менструация? – спросила Малида.

– Нет! – отрезала я.

– Ох, врешь!

– Вру, – согласилась я. – Хватит подобных разговоров!

– Малида! Ты ведешь себя неприлично! – сказала Хава.

– Хочешь, я на весь двор крикну: “Менструация! Менструация!” Мне не стыдно! – завопила Малида, топая ногами.

– Заткнись и не понтуйся! – прошипела Хава.

– МЕНСТРУАЦИЯ!!!!! – заорала Малида на весь наш двор.

У подъезда стояли парни, ходили по двору соседи с ведрами – воду носили с огородов! Стыд. В жизни больше не пойду с ними из школы! Тьфу!

Я пришла домой и вижу: огромная крыса без головы. Прямо у двери. Буду убирать.

Поля

19.11.

В школе все плохо. Новая учительница не говорит по-русски. Увидев мою фамилию, сразу возненавидела. Сказала: “Русские – твари! Русские убивают чеченцев!” Но я никого не убивала! Это моего дедушку убило под обстрелом в больнице!

С Касси я не помирилась, хотя она очень старалась.

Хава и Малида решили заходить за мной в школу. Им ни капли не стыдно!

Приходила в гости девочка Хейда. Принесла свой блокнот – она пишет стихи.

Ей нравится Сашка, сын тети Али. Хейда в Сашку влюблена!!! Хейда читает книги и любит рисовать. Она рассказала, что раньше жила в России, в селе. Ее дядя держал там стада овец. Хейда играла с одним ягненком. Полюбила его. Завязывала ему бантик. А потом дядя его зарезал. Хейда очень плакала.

Неожиданно сегодня мальчик из нашего класса, Алихан, признался мне в любви. И подарил какую-то корягу в горшочке. Вроде кактус.

Я его вообще никогда не замечала. Он молчун.

Ахмед оказался глупым и пустым. С ним продолжает встречаться Мила.

Поля

22.11.

Пришла от тети Али. Проведывала ее. Она помогает мне с математикой.

Эрик сказал всего пару слов.

Я одна. Нет отчима – он уехал, нет мамы – она на рынке.

Я занялась копанием в своей душе. Я не понимаю себя. Что это? Я злюсь на Эрика, потому что не являюсь девушкой его мечты. Потому что он не любит меня. Но почему он должен меня любить?! Но я злюсь. Злость переполняет.

Я сочинила себе идеал, который не является реальностью. Мама говорит, надо воспринимать человека, таким, как он есть.

Я пришла к заключению, что я не права, веду себя плохо (это мама на днях подсказала) и, как ни крути – самая противная девчонка на свете. Мне нужно быть волевой. Сильной. Я совсем не умею жить в этом мире. Но я обещаю исправиться!

Поля

23.11.

Все время думала об Эрике. Как все скверно!

Вчера я сказала в гневе, что Эрик и тетя Аля нехорошие, а бабушка Тося – хорошая. Но мама ответила, что все – хорошие.

– Это ты не умеешь подыскивать интересную тему для беседы, – сказала мама. – Ты скучная!

Как подыскать тему для беседы? О мудрых книгах и греческих богах Эрик не говорит. О танцах на столе я ничего не знаю. Вчера, к примеру, я была в гостях, и Эрик спросил:

– Ты ходила сегодня в школу?

– Нет, – ответила я.

– Почему?

– Сегодня выходной день!

Тетя Аля переспросила Эрика:

– Что Поля сказала?

А он ответил маме:

– Сама у нее спроси, она тут что-то мычит еле слышно.

Я обиделась.

Лучше молчать. Свое сердце можно наполнить или любовью или злом. Я поняла одну важную вещь: никого нельзя считать своей собственностью, и каждый имеет право, чтобы быть.

Поля

24.11.

Притопала сегодня в школу: смотрю, а банда Лурье-Львицы уже караулит кого-то у ворот. Хотела мимо пройти.

Но Мила перегородила мне путь и говорит:

– Полина, ты в Мамеда (или Мехеда – я не поняла точно) влюблена, да?

Сначала я даже слегка испугалась, потому как мне показалось, что она сказала “Ахмеда”.

Я подумала: сейчас будет драка, их шестеро, а моих девчонок нет, и кофта у меня новая, а станет дырявая.

– Так с Мехедом, значит, крутишь? – повторила Мила.

Услышав незнакомое имя, я пожала плечами и сказала:

– Ты совсем, что ли?!

На что Яха, Малка и Нима заявили:

– Конечно, с ним! Он сам сказал!

– Ну, и иди к нему!!! – почему-то истерично закричала Линда и заплакала.

Тара ее обняла.

– Совсем сдурели! – я подвинула их с дороги и прошла. Драка миновала.

Пришла домой, а мама говорит, что этот парень, уж не знаю, как его звать (Мамед или Мехед), наверное, сам нашим девчонкам что-то наврал. Просто издевается, потому что я русская.

П.

26.11.

Была в доме у Хейды. Такая беднота! Сесть некуда, нет даже стульев. Сидят на полу! Одна кровать, и тьма народу в квартире (дяди, племянники, еще кто-то).

Хейда ленится убирать, и ее тетя успела мне нажаловаться, что она “как таракан”.

Видела мельком Мансура. Он пошел к Эрику. Они друзья. У Мансура тоже русская мама, как и у Эрика, как и у меня.

Отчим Руслан стал ко мне придираться сегодня, и мы поругались. Мама его защищает. Кричит на меня. Обидно!

Сочинила стихи. Мама говорит:

– Выбрось их в мусорное ведро! Бездарность!

27.11.

7.00. Вчера мы все страшно поругались. К нам пожаловала тетя Аля и пригласила меня к себе. Мама стала кричать на нее, я на маму, а отчим Руслан на нас всех. В итоге Руслан хлопнул дверью и ушел.

Тетя Аля пошла к себе в квартиру, а мама полночи отрывалась на мне, крича ругательства.

Сейчас мама меня разбудила в семь утра и выгоняет за дверь.

– Иди, торгуй на рынок! Пошла! Пошла!

Сама она дома будет лежать. Ждать, что я деньги принесу.

13.00. Я очень замерзла. Холодно. Снег. Наторговала мало. Куплю перекусить маме. Может, она подобреет?

17.00. Расчет оправдался. Мама поела приготовленный мной ужин и разрешила пойти к тете Але. Мой отчим Руслан дома. Сидит за швейной машинкой. Шьет.

Поля, что жует мандарин

29.11.

Торговала. Познакомилась на рынке с русской девочкой. Ей 11 лет. Ее зовут Вероника.

Отчим обиделся. Ни с кем не разговаривает.

30.11.

Была в школе. Из-за того, что сбежали с уборки, втыка не было.

Я с Хейдой ходила за водой на колодцы. Три часа воду тащили в ведрах. Тяжело.

Отчим ходит, надувшись.

А проклятая соседка тетя Айшат, которой моя мама спасла дядю Адама, лезет с гадостями. Обзывается и желает нам смерти. Как увидит на улице, кричит:

– Зачем спасли Адама?! Я не хочу жить с калекой! У него теперь ноги нет!!! Пусть бы умер!

Она – мать четверых детей.

Поля

01.12.

Эрик и тетя Аля уехали сегодня. Баба Тося осталась. Им не на что жить, и они хотят получить пенсию бабы Тоси.

Пенсию в Чечне не платят, платят в России.

02.12.

Я рисую свечу с натуры. Воск капает прямо на стол.

В наш класс, посреди учебного года, пришла новая девочка. Лурье-Львица не приняла ее в свою “элитную банду”. Мы хотели с ней подружиться, но она сама по себе. Она из горного села. Чеченка. Но у нее русское имя – Арина.

Девочка после школы идет на рынок в центре города и торгует – совсем как я. Она продает мужские рубашки и женские майки. Покупает еду, готовит. Уроки делает ночью. У Арины много сестер и братьев, а она самая старшая из детей в семье. Ей 12 лет.

Касси решила с ней сблизиться. Нарисовала розу, очень красивую, и подарила мне:

– Прости, Полина! Я пересяду к ней за парту! Хочу говорить с ней.

Ну что ж, я не в обиде.

Поля

04.12.

Что творится, ужас! Мама взбесилась. Бьет меня ни за что! И руками, и ногами. Кидает в меня вещи! А все из-за Хейды. Она… Не могу продолжать – мама орет и кидается. Извини.

19.00. Мама ругается и опять-таки нечестно дерется. Говорит:

– Ты проклятая тварь! Скотина! Я тебе покажу! Я выдам тебя замуж за злющего дядьку, вот только закончишь 9-й класс! – и все в этом духе.

Еще мама купила мне набор белья в приданое, а теперь все забрала себе в свой шкаф.

20.00. Ну и досталось! Мама грозилась, визжала и швыряла в меня все вещи, что попались ей под руки. Сейчас затихла (тьфу, тьфу, тьфу). А все из-за того, что у нас в квартире было заземление. Это такие провода от соседей идут, чтоб электричество хоть иногда включалось. А заземление нужно – провод зачищается и один конец на железную батарею привязывается, а другой конец провода в розетку вставляют. И нужно именно в определенное гнездо розетки запихивать конец!

А Хейда пришла к нам и, пока я отвернулась, она вытащила провод и сунула его не в то гнездо! Получилось лихое замыкание! Провода загорелись! Хейда пищит! Дома только я и она! Я хотела руками провода схватить, но вспомнила, что ток может убить человека. Схватила палку деревянную и сумела вытащить горящие провода из розетки.

Мама меня избила за то, что так вышло. И орет. Естественно, завтра я иду на рынок торговать (“без разговоров”), и вообще налагается куча наказаний. Например, мама объявила: “На Новый год я лягу спать, а ты делай что хочешь!”

Если так и случится на Новый год, я буду лежать в кровати с закрытыми глазами. Я представлю себе тетю Алю, Эрика и Сашку. И бабу Тосю! Какая разница, с ними я или нет? Ведь они со мной!

Пришла к нам баба Тося. Я ей обо всем пожаловалась. А дядя Хейды починил провода. Оказалось, ничего страшного не случилось.

Сейчас мама с кухни говорит:

– Поля, идешь пить чай?

– Нет, – отвечаю. За что меня били, спрашивается?

– Идешь?! – орет мама.

– Нет! – ору я.

– Поля, иди, пожалуйста, милая, – просит баба Тося.

Я пошла, а мама меня увидела, и давай пуще прежнего визжать:

– Иди отсюда, мерзкая тварь! Убирайся!!!

Баба Тося робко заступилась:

– Зачем же так?

– Пусть за свои слова отвечает, – кричит мама. – Сказала: “Нет”, значит – нет! Без чая обойдется! Ослиная порода!

– Ну и ладно! – сказала я и ушла.

А мама все орет и орет.

Я села сочинять стихи о кораблях в океане.

05.12.

4 утра!!! Сейчас около 4 часов ночи (или утра?)!!! Меня мама подняла в 2 часа ночи и сказала так:

– Я расстроена. Горло болит. Спать не хочу. И тебе, поганке, спать не дам!

Подняла пинками с кровати. Заставила заново убирать всю квартиру.

Теперь около 4.00 утра, и она разрешила мне, видите ли, поспать до 5.00 утра, а потом – на рынок работать. А я уже спать не хочу.

16.30. Торговала. Купила еды в дом. Видела на рынке Веронику, русскую девочку. Она из неблагополучной семьи. Ночует где придется. Ее руки в язвах. Она ходит по торговым рядам и просит еду. Иногда ей подают пирожок или кусочек хлеба.

Еще я познакомилась с девочкой-чеченкой. Ей 12 лет. Ее зовут Зарема. Она со своей мамой лазают по мусорной куче. Собирают вещи с мусорника, чистят их до блеска у скважины с ледяной водой, моют и продают на рынке, в барахольных рядах. Едят не часто. Могут один-два дня не есть. Хлеба купить не могут. Они хорошие люди, честные и скромные.

Поля

06.12.

9.15. У меня есть открытка – мне ее дедушка Анатолий подарил. На ней изображены горы и долины. Скачут вольные кони. Мустанги. Они не живут в неволе.

Я думаю, если бы дедушка не погиб при обстреле, все бы было иначе. Я могла бы от мамы уйти к нему жить, в его квартиру. Бабушка Элизабет погибла под бомбой.

А другая бабушка Галя и прабабушка Юля-Малика умерли. Папа умер давно, когда я была маленькой. Так мама говорит. Никого не осталось.

22.00. Завтра в школу не иду. Воду дали на квартиру. И тут же прорвалась канализация! Она льется прямо на пол! И у нас, и у тети Марьям. Все вычерпывают ведрами. И я, и тетя Марьям, и ее дети Акбар и Юсуф. Мы-то на первом этаже, а все соседи сверху “стараются”, чтобы у нас была работа. Никто не слушает, что надо перестать пользоваться туалетом!

П.

07.12.

7.00. Выношу канализацию. А Юсуф – лежебока, даже воду у себя не убирает. Слесаря тоже никто искать не идет. А уж если пойдет за слесарем Юсуф, в Африке точно сдохнет слон!

Я всю ночь работала – выносила ведра. Мама и бабушка Тося ушли на рынок по делам. Сказали, что я сама должна разобраться с проблемами. Как выяснилось, виновата в засоре тетя Роза – соседка. Она недавно из горного села и не знала, что в унитаз нельзя кидать мусор!

В школу я не пошла. И хрен с ней! Трубу, которую прорвало, я обмотала пакетами и тряпками. Вода льется в квартиры уже не так сильно.

17.30. А слон таки издох в Африке, и даже случилось землетрясение – Юсуф привел слесаря!!! Но потребовались большие деньги для ремонта. Теперь всем подъездом собирают.

П.

08.12.

Бабушка Тося рассказывала о своем детстве. Про войну с фашистами, про детдом.

– Мне было пятнадцать лет. Принесли радио. Музыка! И мы танцевать пошли. Сказали нам, что война с немцами закончилась! Там парень был, который мне нравился. И я танцевала, кружилась… Вальс! Потом очнулась, а музыки нет! Тишина и все на нас смотрят! А мы в огромном пустом кругу! Все расступились! Оказалось, мы минут десять так танцевали! Без музыки!!! – Баба Тося радовалась и смеялась.

Очень интересные рассказы.

Приходила девочка Хейда. Я ее веселила, как могла. Хейда пришла грустной. Ее старший родственник запретил ей ходить к нам и устроил разнос по поводу дружбы с русскими. Но Хейда мне сказала, что мы – настоящие друзья и будем дружить всегда! Храни нас Бог!

Поля

10.12.

Сегодня выпал снег! Много! Я с Тиной, Заирой, Зулей и Сетой шли домой. Заира пела песни. Мы прыгали и бросали друг в друга снежки! Так здорово!!! Мы все подружились!

Алихан, что подарил кактус, хотел меня проводить до дома. Но я смеялась и ушла с девчонками! Оказывается, он в меня влюбился! Ха-ха! Вот это да! Оказывается, в меня можно влюбиться. Алихан – маленький, худенький чеченец. Молчун. Он рисует картины в тетрадке и засыпает прямо на уроке!

Поля

11.12.

17.00. В школу не пошла. Купила сегодня новый товар: ножницы, булавки, нитки. Сама на рынок ездила. Пойду завтра торговать. Еды в доме нет.

Еще было приключение: я с девочкой со двора ходила мусор выносить. Мусорная куча огромна! Она выше третьего этажа и по размеру – как большое поле. Кучу давным-давно никто не убирает. Летом жутко воняет. А зимой ничего, терпимо. Ее снегом засыпало.

Мусорная куча прячется за сгоревшей пятиэтажкой. Хейда верит, что на ней живут злые духи. Вечером никто не ходит выносить мусор. Боятся. Как-то нашли там труп ребенка новорожденного. Кошмар!

А я сегодня пошла. И еще девочка пошла с братиком. Тоже ведро потащила. Нам идти до мусорной кучи два квартала. Уже высыпали мусор. И назад. А я всегда не до конца шкорки вытряхиваю. А тут машина. А в машине какие-то дядьки. Машина остановилась. Они меня схватить хотели. Я как дам мусорным ведром по башке тому, кто схватил! Дядька как закричит! Нос в крови. А мы убежали.

13.12.

Торговала. Девочку Веронику встретила. Она голодная. Вероника бродила по рынку.

Сейчас я шла по улице и увидела Мансура и Акбара. Поздоровалась. Они в ответ промолчали. Мама говорит, что это они друг перед другом с девчонкой не здороваются. Мансур совсем забыл, как жил у нас в войну с мамой, бабушкой и братьями! Его брат Башир снежками бросается и матом кроет меня и Хейду. Тоже с памятью плохо.

Хейда успела сунуть мне (пока никто не видел) любовный роман из серии “Эротика”. Она его у мамы стащила. Я такого не читала. Интересно, что там? У нас такой литературы в доме нет.

П.

14.12.

Лунет пожаловала. Оказывается, эта книга “о любви” была Лунет! Ну кто бы мог подумать! Мама Хейды обнаружила, что книга пропала, и вот у меня визитер.

Лунет – поганка. Живет в доме напротив. В прошлом году она у Аленки украла книгу о кошках. Воровка! Замуж хочет. Уже всем рассказала, что как будет ей тринадцать лет, ее замуж отдадут! Ждет не дождется!

Книгу я ей вернула. Там такие гадости, что я почитала и решила, что теперь уж точно замуж не выйду. Сроду такой мерзости не читала.

Сижу музыку чеченскую слушаю. Какая хорошая музыка! Вот от чего сердце радуется.

Поля

15.12.

Хейда опять пришла. Говорит, без меня ей не сочинить хороший роман. Я убираю в доме, а ей диктую, что писать. Потому как мне писать теперь не надо. Свой роман я порвала и сожгла.

А вот как придумала для главы ее романа: убийца пришел убить порядочного человека. Дома этого человека не было, а была его дочь. Убийца наставил на нее пистолет и хотел пристрелить. И так бы и случилось, если бы в этот момент не появилась мышь. Обычная серая мышь. Девушка так боялась мышей, что забыла, что перед ней убийца. Она закричала: “Мышь! Мышь! Спасите!”, и кинулась к нему. Убийце стало смешно, он не смог ее убить и ушел.

Я сегодня купила себе куклу на рынке, назвала Ксюша. Мне все еще нравится играть с куклами, будто это мои дочки. Хейда тоже любит играть с куклами, расчесывать им волосы и шить платья.

Поля

18.12.

С мамой скандалю. Она меня несколько раз ударила. Все оттого, что на ее заявление:“Нельзя Поле есть соленые огурцы!”, я сказала бабе Тосе:

– Придумывает. Можно мне их есть!

Странно, но если мама не видит, что я их ем, мне никогда не бывает плохо. Никогда! А если увидит, что я съела малюсенький кусочек, то начнет причитать часами подряд:

– Тебе сейчас станет плохо! Живот у тебя заболит!

И точно: болит, и еще как!

Мама могла бы мне сказать, чтобы я ее не перебивала. Но зачем бить? Зачем издеваться? Еще она не забыла мне сообщить, что я – “дрянь”, “сволочь” и “всем ей обязана”, “сама родила – сама и убью!”.

У меня температура. Наверное, я заболела. Ангина. Я очень боюсь болеть. Мама сильно ругается, что я не торгую, не убираю, когда болею.

19.12.

Села читать книгу, и вдруг тук-тук-тук! Это у нас уговор такой с тетей Алей. Стучать по батарее. Типа, сигнал. Если на них нападут или на нас. Или просто подать знак, что мы живы. Я ответила: тук-тук-тук. И мне ответили: тук-тук. Значит, приехали!!! Ура!

20.12.

Наш кот Мишка пропал. Мы так его любили! Я ходила, звала, искала. Его нет нигде!

Ася и Патошка резко перестали дружить. Они познакомились во дворе с новой девочкой из горного села. Она им сказала: “Или со мной дружите, или с Полиной”. Она ненавидит всех, у кого русское имя. У нее вся семья погибла, когда российские военные стреляли. Патошка и Ася выбрали ее, а не меня.

Зато со мной неожиданно подружилась Лунет. Я, Лунет и Хейда несколько часов таскали воду с огородов для питья. В кране вода на пару дней включалась. Сказали, больше и не включится. Носить воду железными ведрами тяжело, и можно упасть. Гололед. Одна тетя упала, ногу сломала. Открытый перелом!

Я болею, шарфом замоталась. Еле хожу.

К бабе Тосе приехала тетя Аля. Привезла пенсию. Сашка и Эрик остались в России. Тетя Аля сказала, что Сашка в Чечню никогда не приедет, а Эрик, может быть, и приедет когда-нибудь потом.

Я поняла, как сильно их всех люблю. Мне показалось, что нет никого дороже, чем друзья, когда они далеко. Эрик меня не любит. И пусть! Он прав. Я признаю поражение. Но все равно люблю.

П.

21.12.

8.10. Я сегодня в школу не пошла. И ни одна девочка тоже. Хотя занятия есть. Буду убирать, потом носить воду из огородов.

Еще говорят, что опять будет война. Уже третья! Не дай бог война! Меня и так многие люто ненавидят, потому что считают русской. Потому что их родных убили русские военные!

15.20. Мы пошли с Хейдой за водой на огороды, а мальчишки: Ислам, Казбек, Марат, Умар, Башир и другие, набрали льда и стали в нас кидать. Мне попали куском льда по голове, будь они прокляты! Это же так больно! А Хейде по спине попали ледышкой.

Лунет сказала Хейде, что той досталось из-за того, что она – гордая чеченка, у русских слуга. Имелось в виду, что Хейда помогла вчера мне принести ведро воды. Хейду хотят со мной рассорить. А все никак не выходит!

Потом они снова стали забрасывать нас льдом. Мы побежали. Лед бьет очень больно, до крови, если попадет в лицо. Они ведь не снежки бросали!

22.12.

Электричества нет, воды нет. Из батареи течет какая-то гадость по полу. Счастья нет в этой квартире и в этом городе.

Вчера сестру Лунет, шестнадцатилетнюю Риту, украли замуж. Уже все соседи друг с другом поругались! Оказывается, Пушинку сосватали. Пушинке жених нравился. Их даже познакомили перед свадьбой, что нечасто бывает! Бывает, сами родители договорятся и все. А дети должны жениться, молча подчиняясь.

Взяли “калым” – деньги за невесту. И, по обычаю, Пушинка, наша соседка, дочка Тамары, должна была выйти на угол дома, и ее там друзья жениха “похищают”. Запихивают в машину! А самого жениха нет. По обычаю, он вообще через три дня после свадьбы объявится!

И вот Пушинка пошла на угол. А ее подружка Рита узнала, где на углу нужно стоять. Она очень-очень замуж хотела. Она побежала раньше и сказала, что она – Пушинка, и украли ее, а не дочку Тамары. Ой, что было! Пушинка плакала! Ей одного жениха в августе 1996-го убило, а сейчас такое!

Ее мама Тамара и мама Риты и Лунет, ездили к семье “жениха”. Но ничего исправить нельзя: Риту вернуть домой – позор, нельзя – уже ведь украли замуж. И что с “калымом” делать, неизвестно! Кому он теперь принадлежит?

Раньше тетя Тамара и мама Риты дружили, а теперь рассорились в пух и прах!

Хейда опять притащила книгу о любви, из серии “женский роман”.

– Эротика! – шепчет Хейда и хитро подмаргивает.

Это дружба с Лунет повредила ей мозги.

23.12.

В школе было два урока.

Я, Заира, Сета, Тина и Зуля играли в догонялки и жмурки. Было весело!!! Мы так смеялись. Когда замерзли на улице, пошли в класс. Отопления нет, но в здании не так холодно. Мы стали играть на классной доске в крестики-нолики. Когда вошли, забыли изнутри запереть класс на швабру. Мы всегда так делаем обычно, потому что опасно – может кто-нибудь ворваться и пострелять.

А тут вломились парни из 11-го и 10-го классов. И давай орать по-чеченски, что другие из их класса сказали им, что меня зовут Касси и что со мной “все можно”, потому, что я – “русская”. Намерения утащить меня на чердак у них были самые серьезные, а учителей поблизости ни одного. Да разве кто вступится? Но меня выручили мои девчонки! Заира, Тина и Зуля стали стеной и сказали про меня:

– Вы ошибаетесь! Она не русская! Ее зовут Фатима. Ее отец – чеченец! Она – чеченка! Касси – это другая девочка. У нее тоже русская мама, а папа – ингуш. Не трогайте их!

Парни по-чеченски стали спорить, но фраза, что у меня отец – чеченец, их испугала. Девочки были готовы защищать меня до конца. Тина схватила железный совок, Зуля деревянный стул, а Сета в большом платке – швабру! Тогда парни поняли, что у них ничего не выйдет, и ушли. Мы скорее заперли класс. Руки дрожали от страха, и не только у меня.

– Почему так происходит? – спросила худенькая Тина.

– Они думают, что Полина русская! Русские – не люди. Рабы! Твари! Они нас бомбят! – громко сказала Зуля-Толстушка. – Полина должна всем говорить, что ее отец – чеченец, иначе ее убьют! Мы не всегда бываем рядом!

– А почему ты сказала, что меня зовут Фатима? – спросила я Заиру.

– Не знаю, – ответила она. – Просто это первое, что пришло мне в голову. Так звали дочь Пророка Магомеда.

Когда я брела домой из школы, видела Имрана. Он теперь ходит не в нашу школу, а в школу-интернат. Недавно он мне снился.

Гадалка-цыганка нагадала мне, что в меня многие будут влюбляться. Если это дар от Бога, то я с радостью приму его, а если нет, то мне он не нужен.

Я помню свой недавний сон о том, как ко мне пришел Дьявол. Он был в черном плаще. А с ним были два его спутника. Он сказал мне:

– Отдай свою душу мне! Я дарую тебе такие знания, о которых люди не имеют понятия!

Я очень испугалась. Стала молиться, но он не уходил. Спросил, верю ли я в Бога? Я ответила: “Да”. Тогда он сказал, что я нарушила десять заповедей и вру, потому что если бы верила, то не нарушила бы. Я сказала, что это не так. Я не нарушала! Но он показал мне, как я нарушила, и выяснилось, что это так. Нарушала. Я убивала муравьев, я воровала яблоки, я не почитала свою маму и т. д. Но все равно я решила, что он не получит моей души. Я крикнула:

– Моя душа принадлежит Богу!

Дьявол взвыл и исчез.

Теперь, после этого сна, я очень боюсь загубить душу и слежу за своими поступками.

Маме этот сон рассказала.

Господи, помоги, чтобы сбылись все хорошие мечты и сны, а плохие нет.

Поля

24.12.

Я пришла со школы. Девчонки Сета, Тина и Зуля меня проводили до самого дома. Охраняют.

Хейду не вижу несколько дней.

Вчера вечером к нам приходила тетя Аля и пила чай с мамой. Я им рассказала про то, как парни из старших классов затащили Касси на чердак и заставляли целоваться с ними и курить сигареты!

Моя мама сказала:

– Это они на ней учились.

А тетя Аля:

– Не поздно ли? Скорее ее учили!

Я думала, они осудят, возмутятся, а тетя Аля просто сказала:

– Вот мы поехали в русскую деревню, а там девочки в 10-м классе уже беременные. С бооольшими животами ходят!

Тогда неудивительно то, что мне Сашка еще в прошлом году рассказывал – о том, как они с мамой пришли в русской деревне к родственникам домой, а Эрик там с четырнадцатилетней девчонкой голый в кровати “дружит”! Все это меня смущает и отталкивает. Фу!

21.00. Все говорят, что праздника “Новый год” больше не будет! Никогда! Это потому, что теперь у нас – мусульманская республика! Не положено. У кого увидят елку и игрушки – могут расстрелять. Говорят: “Обычай язычников – елку наряжать!” Дошли до абсурда.

Хейда приходила. Шутила с Акбаром, сыном тети Марьям. Он ей немножко нравится.

Нашего котика Мишки так и нет. Пропал, бедняга.

У меня сломался магнитофон. Он работал на батарейках.

25.12.

Нас отпустили на каникулы до 11 января!

В разговорах Лурье-Львица говорила слово на букву “к” и смотрела неприличные журналы с голыми людьми. Я спросила у Тины, что это за слово. Она сказала, что очень неприличное слово и значение его объяснять стыдно. Интересно, что это?

Мы шли с Тиной до моего дома. Мальчишки обстреляли нас снежками.

13.20. Хейда трижды сегодня заставила меня почувствовать, что наши отношения ухудшаются.

Первое: она, дурашливо хихикая, не объяснила мне слово на букву “к”, а именно “кондом”. Второе: она не отдала книгу из библиотеки моего деда о Платоне и Аристотеле. Третье: не пошла со мной выносить мусор. Это после нападения на меня! Мой отчим Руслан разузнал: люди-чеченцы думали, что мне 14 лет, и хотели украсть меня замуж. У них, как выяснилось, были честные намерения! Теперь они в обиде за свой разбитый мусорным ведром нос!

Пойти со мной к мусорной куче, после того как Хейда рассказала, что там “воруют замуж”, взялась девочка Лунет из дома напротив. Ну что ж. И то хорошо. А то воняет помойное ведро.

Поля

27.12.

Тетя Аля боится, что их могут убить. Они ведь русские. Тайно она приезжает в Грозный и уезжает. Больше жить негде!

Хейда приходила ко мне. Сломала бусы. Ну что за человек!

Сын тети Марьям, Акбар, пытался “накидушкой” провести откуда-то электричество. Но ничего не вышло.

Думаю об Эрике. Наверное, он веселится с друзьями, балуется с девчонками.

На днях я перечитала трехтомник рассказов А. Чехова. Мой любимый рассказ “В овраге”, о женщине по имени Липа. Очень жалко ее. Я всегда плачу так, будто это мой ребенок умер.

28.12.

Мальчишки со двора, Ислам и Казбек, не дают покоя. Дело такое: Хейда и Лунет пришли к Акбару. Он дома.

Набирают у него воды. Почему-то в квартире тети Марьям, на первом этаже, вода капает, а у нас нет. И на верхних этажах воды нет. Все идут к ним за водой. Очередь с ведрами в подъезде.

А Ислам и Казбек пошли за девчонками и давай к ним приставать. Лунет обрадовалась, а Хейда в ужасе заскочила ко мне. Спряталась. Казбек и Ислам стали ломиться в нашу дверь. То воды попить попросили, то елку увидели. Говорят:

– Почему у вас елка стоит нарядная?! Не положено!

– Всегда стояла елка на Новый год и будет стоять! – вытолкала я их.

Потом они постучали и ввалились опять.

– Я не выйду! – говорит Ислам.

– Убирайся! – кричу я. – Пошел вон!

У меня уже руки болят их выталкивать из своей квартиры.

А он:

– Я к вам в гости!

– Убирайся, а то я с мамой к вам в гости приду! – говорю.

– Пинка получишь!

А я:

– Это ты получишь пинка! – и ударила его прямо по морде.

Он как взвоет:

– У вас в квартире сигаретным дымом пахнет!

– Конечно, пахнет, – говорю. – Ты же сюда зашел! – и как дала ему пинка. Ислам и Казбек стремглав вылетели за дверь.

Хейда так и не смогла выйти за своими ведрами. Сидит у меня. Мальчишки ее у моей двери ловят. За ноги хватают.

16.00. Я и Хейда решили жаловаться тете Ислама и Казбека. Они – поганцы.

16.30. Ходили мы с мамой к тете этих мальчишек. Хейда забоялась жаловаться. Решила остаться “хорошей”.

Еще к нам какой-то мужик на днях в дверь стучал. Очень подозрительный.

29.12.

История с Исламом продолжается!

Сейчас мама пошла на рынок – в кафе, на работу. Там пирожки пекут и продают.

Открыли мы свою входную дверь, а она – вся в грязи. Сразу видно: кто-то ноги в кроссовках об нее вытер! То, что вчера Казбек и Ислам нам на дверь плевали и сморкались, я сразу убрала, отмыла. Так что это “новый привет” от соседей! Значит, когда мальчишек дома поругали старшие, они решили отомстить. Разозлились – пришли, побили нам дверь, предварительно узнав, что нас нет дома (мы были у тети Али на втором этаже и слышали удары). А ночью еще и грязью вымазали!

Поля

30.12.

Сколько работы мне сегодня! Ужас!

А вчера, как всегда, не было электричества, и мы сидели в темноте и болтали. Я рассказала маме о школе и своих влюбленностях. О друзьях в классе и о банде Лурье-Львицы. Я рассказала, что скучаю за Имраном, которого родители отправили в школу-интернат.

Пришла мама с рынка. Завтра она не пойдет на работу в кафе продавать пирожки. Она купила мне шоколадного гномика. Это подарок на Новый год.

Девочки со двора: Лунет, Патошка, Ася и другие, бесятся с Исламом и другими мальчиками. Бросают у подъезда “взрывпакеты”, хлопушки и орут.

Хейда сидит дома. Не выходит, как и я.

Поля

31.12.

Убираю с мамой. Хоть бы самой искупаться. Грязная, как чушка! Ну и ладно! Перемою всю посуду и все приготовлю, потом искупаюсь в тазу. Нужно еще воды натаскать с огородов…

1998

01.01.

Ночевали у бабушки Тоси. Сашки, Эрика и тети Али, конечно, не было. Но все же мы скрасили бабе Тосе вечер.

Мы принесли ей салат-винегрет и торт, а она приготовила тефтели.

Электричество на десять минут включали. Неожиданно так включили! Баба Тося метнулась к телевизору, а там шел фильм “Иван Васильевич меняет профессию”, по пьесе М. Булгакова. Смешная такая комедия! Песня звучала:

Вдруг как в сказке скрипнула дверь.

Все мне ясно стало теперь.

Столько лет я спорил с судьбой.

Ради этой встречи с тобой…

Тут свет снова погас, будто и не включался вовсе, и мы опять сидели в темноте.

Баба Тося завела будильник, чтобы не пропустить 12 часов ночи. И в полночь я написала желание на бумажке, сожгла ее, бросила в чай и выпила. Это нужно успеть сделать за минуту, пока часы бьют бом-бом-бом! Я полагалась на старый будильник бабы Тоси. Надеюсь, он правильно показывал время.

Мое желание: “Жить. Радоваться. Не погибнуть здесь”. Я выпила этот чай до капли и бумажку сжевала.

P. S. Выпал снег!

Поля

02.01.

Мама не торгует на рынке пирожками. Ведь теперь Рамадан – особый месяц, а значит, всем мусульманам днем нельзя есть.

Мама пошла к тете Марьям. Они были на базаре “Березка”, за одну остановку от нас.

Хейде мама сделала подарок. Купила шоколадку и дала мелких денег. А Хейда мне подарок не принесла.

03.01.

Приходила красивая тетя Лейла. Соседка из дома напротив. Мы так ее и зовем – “Красивая Лейла”. У нее есть кот по имени Фрэнк Синатра.

Зашел разговор о христианстве и мусульманстве. Мама сказала, что все могут жить в мире. И Руслан подтвердил:

– Я, хоть и чеченец, а прочитал Библию. И Коран читаю! Все люди должны почитать Бога и прекратить войну!

А Красивая Лейла рассказала историю об одной женщине, которую знала лично. Эта женщина была верующая христианка. Потом ее украли замуж. Она не хотела замуж, но не смогла ничего поделать. Ее муж был мусульманин и приказал ей принять ислам.

Она плакала – очень боялась мужа. Родила ему десять сыновей и четыре дочки.

– И ходила молва, что лучше жены нет в селении. Дом ее полная чаша! Она готовит еду лучше всякого повара! Мать она замечательная. Все дети выросли честными и достойными людьми, – рассказывала Красивая Лейла. – А юным девушкам старейшины села говорили брать с нее пример: всегда она покрывала голову большой шалью и не пропустила ни одной молитвы. Ни одного намаза! В месяц Рамадан держала она пост тридцать дней. Кушала только ночью, а днем постилась. А потом умерла она. Старая стала. Заснула и умерла. Сказали: “Бог чудо явил!” – умерла она, не мучаясь. Похоронили ее всем селением, как достойную женщину. Затем года через три стали капитальный ремонт делать в ее доме. Частный дом был, большой. Полы решили менять, сняли доски… А на том месте, где она каждый день делала намаз и читала молитвы, под полом, нашли икону. На иконе дева Мария с младенцем Иисусом!

– Как же это? – спросила я.

– Она всю жизнь была тайной христианкой! Несмотря на то, что ее заставили принять ислам! – сказала Красивая Лейла: – А мы еще на нее равнялись в детстве!

04.01.

Около дома мальчишки стали обзываться, когда я с тяжелыми сумками брела с рынка. Я их послала. А мама услышала. Как даст мне пощечину! Кричит:

– Дура! Идиотка! Не смей так с людьми разговаривать!

Я еще возразила против платка. Не хочу его носить! У меня волосы отрасли, каштановые такие. Уже прическа получается. А мама:

– Надеть огромную косынку немедленно! Косынка тебя спасает от нападок! Ходи, как самые скромные девушки-чеченки ходят!

07.01.

Сегодня христианский праздник Рождество.

Мама с утра надавала мне тумаков. Но на этот раз хотя бы не просто так – я не убрала полку в шкафу.

Лунет пригласила меня и Хейду к себе в гости.

В школе за диктант по чеченскому языку я получила четверку.

12.01.

Свободное время, а у меня его немного, я провожу с бабой Тосей.

Тетя Аля и Эрик не приехали. Они в России у дальних родственников.

Почти все время я торгую на Центральном рынке с утра до ночи. Это такой огромный рынок! Там сотни рядов. Его за один день трудно обойти. Там продают вещи, золото, молочные продукты, зелень, сигареты, технику. Есть на нем “барахоловка” – там старики и дети торгуют старыми книжками и тем, что найдут в руинах или на мусорнике. Я многих знаю в лицо. Здороваюсь.

13.01.

Я и Хейда ходили очень далеко. За разбомбленную школу № 55. Там живет ее подружка. Так далеко мы ни разу сами не ходили. Мама не знает.

Я в школу не пошла, хотя поставили уроки. Мама заболела. Поведу ее к доктору. Нужно зуб вырывать.

Еще мама из-за постоянного холода в квартире застудила нерв в руке. От боли плачет. Рука у нее не шевелится. Ну, хоть лупить меня не сможет какое-то время.

Ищу во всем плюсы. Поля

14.01.

Мне снился Эрик. Я гадала по старинному обычаю: расчесывала волосы, ни с кем не разговаривала, клала расческу под подушку. И засыпала. Тогда приснится жених. Жених должен прийти и волосы расчесать. А мне приснился Эрик. Он сказал, что хотел бы пройти со мной через реку. Но мост был сломан.

15.01.

Не знаю, что и думать: снова “приключения” с 10-м классом – тем самым, где учится сестра Патошки, Ася. Думаю, именно она сказала своим одноклассникам мое имя. Касси была слишком напугана, чтобы говорить им про меня.

Парни из 10-го класса вяжутся теперь, орут мое имя, хватают за руки в коридоре. Говорят откровенные гадости. В школьный коридор не выйти. В классе я со своими подругами. Более-менее обстановка ничего, потому что мы все друг друга защищаем. С бандой Лурье-Львицы не связываемся, но и они к нам не лезут, так как получали уже несколько раз по шее.

Поздний вечер

Маме плохо. Она не может ходить и шевелить руками. Такое с ней впервые! От холода застудилась. Плюс приступ ревматизма. Мама нагнулась и упала. Не знаю, что делать. Когда я пришла со школы, я еще об этом не знала.

Мама лежит на кровати. Я буду за ней ухаживать. Теперь, когда она заболела, я поняла, как сильно ее люблю. Я не буду ее огорчать, буду слушаться.

Мне хочется плакать. Где все мои друзья? Аленка, тетя Аля, Сашка, Васька? Мне трудно поверить, что где-то сейчас веселье, праздник. Мама болеет.

Поля

16.01.

В определенные дни месяца теперь, после того как застудила ноги, испытываю сильную боль. У других девочек, которые не мерзли в войну, все не так больно.

Маме лучше. Это ясно по тому, как она ругается и отдает команды, лежа на кровати.

Хейда пришла ко мне. Подруга гадала на картах. Нагадала всякую ерунду!

А злодейка Лунет и Малида, подруга Хавы, заманили Хейду на днях к себе в гости. Лунет нарочно это сделала – ее брат попросил. Ему Хейда нравится.

17.01.

Опять я гадала на замужество. Мне приснился незнакомый мужчина со светлыми волосами и синими глазами.

Много моря и солнца.

Еще я отчего-то вспомнила, как летом ребята в нашем дворе играли в бадминтон. Мансур играл с Казбеком. А я стояла в подъезде, чтобы меня никто не заметил, и любовалась Мансуром. Он этого не знал. Где ему!

И тут его напарник бросил воланчик высоко-высоко. И воланчик упал около нашего подъезда. Я выбежала, схватила воланчик и подала Мансуру. Посмотрела в его глаза и замерла. А потом убежала домой. Сидела и слушала, как стучит мое сердце. Целых два часа.

А он этого не знает. И не узнает.

Почему я такая глупая? Мне совсем не везет в любви! Но зато, как говорит Хейда, в картах везет.

Я сегодня после школы, только учебники занесла домой, торговала на рынке. Потом купила еду. Отчима нет. Он куда-то уехал.

А мама к вечеру оживилась и отобрала у меня рыбу в консервной банке. Сказала:

– Ты на вилку много набираешь рыбы! Отдай!

Я ответила:

– Тебе столько же достается… А она:

– Ты думаешь, я жадина?! Я думаю про завтрашний день! Завтра тоже есть захочется! Надо чуть-чуть есть с хлебом!

Настроение у меня хреновое. Зачем я это все записываю? Будто в этом есть смысл.

Пойду к бабе Тосе. Обещали свет дать. Может быть, посмотрю кино. Должен идти фильм “Комиссар Каттани”.

18.01.

В школе обзываются. “Русская свинья!”, “Русская тварь!”, “Твоя фамилия – позор”, “Русских убивать!”. Что я им сделала? Они ведь меня совсем не знают! Почему они думают, что я русская? Спросила маму. Мама говорит, всякие люди в нашем роду есть: и русские, и кавказцы; и религии у предков разные. А те, кто обзываются, просто глупцы.

– Ты в Грозном родилась. Это – твоя Родина. Тут твой дом, – говорит мама.

Она болеет, встать не может. Родственников у нас нет. Была в Ставрополе двоюродная тетушка, но адрес давно утерян, и мама с ней никогда не роднилась. Уехать нам некуда. Тут будем жить.

Дай бог, чтобы наступил мир!

Хейда пошла в магазин и потеряла деньги. Ей тетя дала на еду. Потом Хейда плакала, так как ей досталась трепка. Она пришла к нам жаловаться. И ушла домой. А вечером такие разговоры во дворе, что Хейда потеряла деньги оттого, что со мной дружит! Потому, что я русская. А я и деньги-то эти никогда не видела. Хейда к нам пришла уже после домашней взбучки!

У меня голова болит после всего. Какая несправедливость!

П.

19.01.

Сегодня я просто открываю книгу жалоб.

В школу явился Мага. Тот самый, крутой, с которым мы то дружим, то деремся. Он сразу шуганул Алихана, рисовавшего для меня в тетрадке кораблик, и передал через Хасика-задиру, что зовет меня на свидание.

После этого окрысились не только все из банды Лурье-Львицы, но и мои девчонки из класса, с которыми я дружу! Смотрят косо.

Мама заявила, после того как меня на днях побили десятиклассники и выкрутили руку, что я сама виновата – плохо дерусь. И чтобы ей я больше не жаловалась и решала свои проблемы сама.

Спасибо, девчонки Касси и Тина помогли мне отбиться в последней драке. А то не знаю, чем бы все закончилось.

Видела дворовых мальчишек: Ислама и Казбека. Пробормотали что-то злобное и прошли.

Пойду-ка я к Хейде.

22.01.

Мама сказала, что таких, как я, девчонок на каждом углу. И не то чтобы кому-то понравиться, но даже просто смотреть в мою сторону никто не будет.

Как мне жить?

Я иду в школу. И не знаю, вернусь ли.

23.01.

Перечитываю Некрасова “Кому на Руси жить хорошо?”. И отвечаю:

– Никому!

Иногда я представляю себя псом Шариком, которого нашел профессор Преображенский (“Собачье сердце” М. Булгакова). Шарика хоть в теплый дом взяли! Где есть отопление и свет. А мне и туда дорога заказана. Таких, как я, “много на каждом углу”!

Сегодня я почистила банки, которые нашла грязными на помойке, вымыла их и продала на рынке. Тетки берут для варенья. На деньги купила всего на суп: лук, морковку, картошку. Буду варить суп из риса.

Как-то давала тебя маме почитать, милый Дневник. Больше не дам. Обещаю.

П.

24.01.

Нужно делать уроки! Завтра в школу. Задают мало. Уроков два-три. Пишем в перчатках. В классе изо рта идет пар. Мальчишки грызут карандаши и выделываются, будто у них сигареты.

Я с Касси на спор взялась держать Уразу. Это пост. Ни пить, ни есть днем нельзя! Месяц Рамадан. Только ночью можно кушать. Держат или три дня, или шесть, или девять, или все тридцать дней поста.

Лунет приходила. Звала меня вынести мусор. Ох, и хитрюга!

С Хейдой нас искусственно ссорят. Как же: не чеченке с русской дружить! Во всяком случае из-за тех денег, которые она потеряла где-то и которые я не видела в глаза, мне почему-то врут. Я прихожу к ней, стучу в дверь. А ее родные говорят:

– Хейды нет!

Все время так отвечают. А она дома. Я ее в окно видела. Всему конец! Дружбе конец! Лезут дурацкие мысли.

Я тут подумала и решила написать для себя правила. Они очень трудные, и думаю, сразу не получится.

1. Никогда не трусить.

2. Хорошо драться.

3. Быть находчивой в любых ситуациях.

27.01.

Выиграла спор с Касси. Я тоже могу держать пост и не есть днем!

Сегодня понесла на рынок, в район барахолки, наши старые кастрюльки и чайник. Товара нет. До этого я пустыми банками торговала. Теперь из дома решила продать что-то. Еды нет. А мама просит поесть!

Метель. Я заледенела. Где-то вдалеке из автоматов стреляли. Никто ничего не купил. Я стала про себя молиться, чтоб Бог увидел меня. Я знаю, что всем хочется есть. Но я не могу прийти домой без хлеба. Мне хлеб очень нужен! Хоть маленькую булку!

Темнеть начало. Все уже домой собирались. Смотрю, а прямо у моей ноги деньги лежат в снегу. Много денег! 105 тыс. р. В рулончик скатались. Я сразу их в карман положила. Потом мне стыдно стало, ведь деньги-то чужие! И я спросила у соседей по барахолке – русского хромого дедушки и бабушки-чеченки, не теряли ли они денег.

– Нет у нас денег! – сказали они. – Мы домой пешком пойдем шесть остановок. На автобус даже нет!

Я дала дедушке 5 тыс. р. из тех, что нашла на снегу, а бабушка отказалась наотрез:

– Нет! Не возьму! Купи себе пирожок!

Поля

28.01.

Каникулы в честь мусульманского праздника Ураза-Байрам! Я делаю уборку во всем доме.

Хотела правды, а ее нет. Хотела, чтобы все было хорошо, радостно, счастливо. Но творятся лишь несчастия, обиды и гнев. Почему? Почему все устроено так?

Мама орет на меня, обзывает. Требует, чтобы я отдала ей все деньги до копейки. А я купила на них еды в дом и на остаток хотела купить себе маленькие недорогие часы. Решила ее разрешения спросить!

– Дура! Тварь! Скотина! Отдай мне все! – орет в бешенстве мама. – Ты – ничтожество! Ты должна все мне отдавать! Никакие тебе часы не нужны! Давай сюда деньги!

Я так плачу. За что мне это? Ведь я хотела как лучше! Я ведь все-все делаю по дому, учусь сама, работаю. Почему мама со мной так поступает? Мама кричит и кричит, не переставая. Я слушала это несколько часов подряд. Сейчас пошла и говорю:

– Бери! Бери! Только оставь меня в покое. Только замолчи, пожалуйста. Не оскорбляй меня дальше, не мучь мою душу. Забери все, и чтобы я больше о деньгах этих ничего не слышала.

В ответ на это мама сказала, что вот будет мне шестнадцать лет, она просто выгонит меня из дома, и чтоб я провалилась или сдохла. После чего забрала оставшиеся деньги и спрятала под подушку.

Я добрый человек, и вот что из этого получается. Есть поговорка, что доброта – хуже воровства.

Пришла баба Тося. Принесла нам в подарок булку хлеба! Говорит:

– Мои приехали! Аля и Эрик!

А мне так плохо, так обидно – я и порадоваться не могу, хотя так их ждала! Но я знаю. Я все знаю! Это Бог послал мне в подарок встречу с ними.

30.01.

Наша новая встреча с Эриком меня огорчила. Он стал красивым и взрослым. Он живет в другом мире, очень далеком от моего. Эрик занялся каратэ.

Про Сашку тетя Аля рассказала, как в новой школе, в России, все его полюбили в классе. Девчонки называют его не иначе как Сашенька. Все с ним дружат!

В России учитель по физкультуре (у нас ее давным-давно нет. Как, впрочем, и остальных уроков) сказал Сашке:

– Все делают зарядку! И ты ложись на пол и делай!

А Сашка очень удивился:

– Как? У меня ведь одежда чистая!

Все смеялись – Сашка после Грозного даже не понимал, что делать на уроке физкультуры.

П.

31.01.

Вчера был самый большой мусульманский праздник Ураза-Байрам! Он по значению может сравниться с христианской Пасхой.

Мы были у тети Али. Пили чай и пытались смотреть телевизор. Но свет “мигал”, и с телевизором не вышло.

Эрика не было. Он отправился к друзьям. У Эрика много друзей ингушей и чеченцев. Они с ним дружат, несмотря на то, что у него русская мама – тетя Аля. Я думала даже, он – счастливый человек и у него нет врагов. А сегодня узнала, что есть. И опасные. Как-то напали – чуть не убили. Привязались из-за товара, который он продавал на рынке. Узнали, что он не чеченец и хотели убить.

Еще тетя Аля ссорится со своей мамой, бабушкой Тосей. Мне бабу Тосю очень жалко. Я не понимаю, почему они кричат друг на друга. Все из-за дома бабы Тоси. Вроде бы бандиты, которые захватили дом, ушли. Тетя Аля ждала, что они уедут и дом можно будет отобрать назад.

Поля

02.02.

Я думала, может быть, мама изменит свое решение и купит мне дешевые часы? Но она не купила.

Маме легче, и она ходит. Помогла растирка.

Эрик обещал записать мне в подарок музыкальную кассету. Он кассетами торгует. Записывает дома на магнитофоне и продает, обложки сам делает. Все мальчишки к нему приходят, покупают. Это у него бизнес такой.

Мне он сказал вчера, что у меня куча комплексов, а вот в России у девушек нет комплексов. А что нужно, чтобы от них избавиться?

Маму спросила. А мама давай поучать:

– Ты это забудь! Мало ли что мальчишка болтает! Тебе никогда нельзя будет надеть короткую юбку! Всегда должна быть скромной! В огромном платке!

Это, вероятно, из-за ненормальных на всю голову, которые понаехали с гор.

– Могут убить! – мама сказала. – Ты дочь Чечни и должна соблюдать обычаи!

А мне так хочется просто жить нормально. Как Сашка.

04.02.

Пришла со школы.

Позор! Там про меня говорят, что в меня влюбился Мага. Он сам эти вести распространяет по классам. А ведь я “русская”. Раз “русская”, значит, “шлюха” и “тварь”, которая никакой любви не достойна. Ведь хуже всех из-за национальности!

Мага живет в большом красивом доме. Он единственный сын у своих родителей. Остальные дети (их около десяти) – все девочки! У отца Маги есть машины. Они богатые люди.

Многие из моего класса хотят за Магу замуж. Хотя он ингуш, а не чеченец. Ему сейчас 13 лет, а скоро будет 14!

Мои подруги, Зуля, Касси и Заира, со мной после “новости” Маги разговаривать перестали. А Яха, Линда, Тара, Малка, Мила и Нима меня поймали за школой, и Яха на меня плюнула, сказав:

– Тебе, русской твари, мы Магу не отдадим!

Я раньше очень боялась и стыдилась, когда они обзывали меня “русской тварью”, а теперь мне все равно. Они – идиоты. И я сообщила им об этом. После чего покатилась с Малкой по асфальту. Лупить меня ей помогали Яха и Линда – остальные не вмешивались.

Потери были примерно равные: клок волос выдрали у меня, а я огромный пучок выдрала у Линды. Очень ее ненавижу! Другие меня в драке особо и не интересовали. Хотя и Яху поколотить удалось.

Домой со школы я шла с Тиной и Сетой. Они – все, что осталось от моего большого “союза”. Они мальчиками вообще не интересуются. Сета худенькая, маленькая, как и Тина. У Тины на руках восемь сестренок – все младше ее. А Сета читает Коран и помогает бабушке на огороде.

– Как жаль, что нас не было рядом, когда на тебя напали! – сказала Сета. – Мы бы дрались за тебя до конца!

Неожиданно возле нас остановилась машина. В ней сидели боевики. Спрашивают меня по-чеченски:

– Красавица, как тебя зовут?

О, ужас!

– Фатима, – сказала я. – Мы со школы идем домой!

– Хорошо, сестренки, – ответили дядьки с автоматами и, дав по газам, уехали.

Поля

06.02.

Мама вышла на рынок. Торгует. Слава богу, еда есть! Отчим приехал из села. Тоже подрабатывает.

Эрик починил магнитофон. Мне кажется, что он мне нравится, но не так, как раньше. Я ненавижу его жизнь “без комплексов”, но я люблю его за то, что он хороший, заботливый по отношению к своей маме и бабушке. Он добытчик в семье, хотя ему всего 15 лет. Он так старается выжить, прокормить и одеть семью, зная, что его отца убили на войне в августе 1996-го. Эрик никому не отказывает в помощи.

Теперь прости, милый Дневник, у меня нет тетради. А эта закончилась. Я не знаю, когда смогу продолжить наш разговор. Но знай, что я всех люблю на самом деле, даже тех, с кем ссорюсь. Потому, что в каждом человеке есть добро.

Поля

07.02.

С мамой поругалась. Она, как война началась, стала сама не своя. Раньше, когда мир был, мы в парк ходили: на качелях катались, мороженое ели. А сейчас мама дерется, бьет меня. Вот и сегодня побила, да так, что рука моя была в крови. Она по ней линейкой ударила. Все из-за ящика со школьными тетрадками. Я его перевернула – искала пустую тетрадь, а назад сложила все неаккуратно.

– У тебя в голове проклятый дневник! – кричала мама. – Не хватало, чтобы ты еще на него школьные тетрадки переводила. Только и думаешь о дневнике и мальчишках. Ты некрасивая, тебя все равно никто не полюбит!

Сейчас она пошла к тете Але. Жаловаться. А я сижу в темноте. Ни свечки, ни коптилки. Извини, что пишу такие каракули.

Поля

09.02.

У меня есть мечта: я хочу найти Друга. Друга, который меня никогда не предаст.

Вчера у бабы Тоси посмотрела фильм. Мальчик загадал желание стать взрослым и за одну ночь превратился в мужчину. Он попал в невероятные приключения, но все время искал, как же ему обратно превратиться в ребенка. Я бы тоже хотела стать на пару недель взрослой, а потом превратиться в маленькую. И чтобы в Грозном был мир и фонтаны, как раньше.

В школе ко мне вязались десятиклассники. Болтали глупости и всякие гадости. Я говорила учителю. Но тот притворился глухим и не стал с ними связываться.

Мага, поняв, что я не пойду с ним ни на какое свидание, обозвал меня “гъаски хак” (русская свинья) и был таков. Не стал даже сидеть на уроках.

С дворовой девочкой Хавой мы уже не дружим, как раньше. Вчера я пришла к ней домой. Но она меня не запустила. А Лунет и Малиду запустила.

– Это потому, что ты – русская! – прошипела мне Лунет из Хавиного окна. – Мы русских не пускаем!

Хава тоже живет на первом этаже, только у нее другой подъезд. Спасают меня только медитация, зарядка по йоге да книги о Будде.

Мы с Хейдой ходили в ее школу № 61. Это очень далеко. Гололед страшный. Я два раза упала, поскользнувшись, и чуть голову не разбила. Поход в одну сторону занял два часа.

Я говорила с ней об Агни-йоге, а Хейда завела разговор о любви. Она сказала, что верит в любовь.

– Любовь – это прекрасный сон! – бормотала Хейда, прижимая к груди руки в варежках. – Когда парень и девушка женятся и у них бывает первая брачная ночь, сам Бог радуется! Ведь на земле любви становится больше! И людей становится больше! И люди поклоняются Богу и делают добрые дела!

– Нет никакой любви! – сказала я ей. – Любви не существует! Это сказочки для дурачков! Бывает либо дружба на долгие годы, либо времяпровождение, и все!

– О, Полина, это не так! Сердце мое говорит, что существует любовь! – спорила со мной Хейда. – Это так прекрасно, когда парень и девушка любят друг друга! А когда у них рождается ребенок, все ангелы приходят на него посмотреть!

– Какой ребенок?! Кому он нужен?! Мать бьет его линейкой, если он не убирает ящики с тетрадками, а в школе его называют “гъаски хак”! – неожиданно выпалила я.

Хейда засмеялась:

– Да ты шутишь!

Но я не шутила. Нет никакой любви! Нет! Да и кому она нужна, эта любовь? Хейда глупенькая одиннадцатилетняя девочка. Быть бы и мне, как она. Но увы.

Ах, зачем нам Шекспир рассказал о Джульетте?

12.02.

Вчера в классе у меня стул отбирали. Малка и Линда. Им помогал Хасик-задира. Подралась с ними. Победила. Но в драке старый деревянный стул хрустнул и полностью сломался.

В школе стульев мало. Железных стульев почти не осталось, а деревянные поломанные, и каждый подписан. Ножами имя свое дети пишут. Потом, если стул пропадет, легко найти. Ремонт в школе много лет не делали. У меня теперь и стула нет. Сижу на подоконнике. То на учителя гляну, то вниз с третьего этажа. Так уроки и проходят.

15.02.

Вчера на час дали свет. Посмотрела кино “Дракула”. Всю ночь не спала. Боялась закрыть глаза.

В школе ко мне бывшая соратница Заира подкатила. С тех пор как новость о любви Маги пронеслась по школе, она со мной не разговаривала, а тут подошла.

– Давай, – говорит, – выясним, кто будет с ним!

– Чего? – спрашиваю. – Ты спятила, что ли?!

– Мы будем драться! Ты и я! Кто победит – тот и с Магой!

– Я вообще не с ним. Я сама по себе.

– Будем драться!

– Потренируйся сначала, – говорю. – Как я буду с тобой-то драться? Я йогой и зарядкой каждый день занимаюсь. А ты?

Заира задумалась. А потом обиделась:

– Ты сама жалости достойна!

И убежала.

Бандитки из “шестерки” залезли на парты с ногами и сидели – рассказывали неприличные анекдоты. Веселили Лурье-Львицу. Она, как всегда, была одета в костюм с короткой юбкой. Волосы длинные, глаза немигающие. На вид лет пятнадцать с гаком! Что она делает в нашем 7-м классе?! Вроде как дитя юристов. Больше ничего о ней не известно. Она смотрела на своих девчонок, прищурив глаза, и только кивала им, даже не улыбаясь. Малка, Линда, Нима, Мила и Яха очень старались ее рассмешить.

16.02.

Помирилась с Хейдой! Мы вместе ходили на огороды за водой. Иначе нечего пить. Нужно и на суп принести воды, и чтобы помыться. Из-за того, что нужно было натаскать воды, мы не пошли в школу. Походы за водой занимают по пять-семь часов. Холодно. Очереди большие. Набираем на огородах. Там из трубы понемногу вода течет.

Лунет намекала, что Хейда у меня “слуга” – раз ходит повсюду со мной. Но поссорить нас еще раз ей не удалось!

Поля

17.02.

Сделала блины! Три часа над печкой стояла. Газ дали!

Понесла блины тете Але, Эрику и бабе Тосе. А они даже не попробовали! Говорят:

– У тебя блины на простой воде и без сахара. Мы на молоке делаем! Сахар и масло кладем!

Я так старалась. Сделала из того, что было. Очень обидно.

В школе играла в прятки с Тиной и Сетой. Холодно. Стекол нет. Уроков обычно всего два-три. Мы прятались по пустым кабинетам.

Все боятся, что будет землетрясение. Я хочу жить.

Поля

18.02.

Патошка с утра явилась. Дружить. Видимо, ей понравилось у нас. Вчера заходила, учуяв блины. Я к ней привязалась с йогой, стала книжку показывать. Она о йоге знать ничего не знает. Но вдруг раз, и села в настоящую позу “лотоса”! А это непросто!!! Я год тренировалась!

20.02.

Вчера дали электричество. На весь вечер! Смотрели фильм “Титаник” у бабы Тоси. По ее старому телевизору. Теперь это мой любимый фильм. Я плакала, когда парень погиб, а девушка спаслась!

У Хейды сегодня глаза красные, и она плохо видит. Ревет белугой.

Лунет себе руки поцарапала в истерике, а Хава держится. Только чуть-чуть плачет в платок.

Патошка пробовала доказать, что в кино “все неправда”, а Хейда сказала:

– Такой корабль на самом деле существовал!

Патошка после этого стала задыхаться и попросила воды.

Поля

22.02.

Была в школе. Ни с кем не подралась! Удивительный день! Хейда и Патошка были у меня весь вчерашний вечер. Лунет тоже прибегала ненадолго. Угостила их хлебом с вареньем. Они бесились, играли. Сломали мамину расческу! Ох, и попадет же мне!

Еще к нам ломился местный бандит, друг Джима, Бауд. Отчима дома не было. Мы дверь не открыли, так как про этого бандита ходят очень плохие слухи. Он попинал нашу дверь и ушел.

23.02.

Сегодня день выселения чеченцев и ингушей с их родных земель в 1944 году. Это день траура! А в России – праздник.

Электричества нет. Мама ушла на рынок.

Акбар и Юсуф, дети тети Марьям, опять думали, как бы сделать, чтобы электричество не гасло… Мечтатели!

Я боюсь, что будут стрелять с разного оружия, как всегда бывает в такие дни.

Дяди Адама и тети Айшат со второго этажа не видно. Они уехали. Дело в том, что Адам сказал каким-то людям, чтобы они попросили командира Басаева – сказали, что дядя Адам (алкаш и вор) – боевик. Вроде ему пенсию за это бы дали. И люди пожалели его и сказали Басаеву, что он – боевик. А он – сволочь, на тетю Валю наврал, что она его “сдала” российским солдатам, и те его пытали, и он потерял ногу.

Дядя Адам думал, тетю Валю и Аленку убьют, а ему квартира и все вещи бесплатно! Но когда боевики пришли, вмешался ингуш, дед Идрис, и его побили. А тетя Валя и Аленка убежали. Боевики захватили квартиру. Дедушка Павлик, отец дяди Саши, спрятал тетю Валю у себя в доме. Но боевики ворвались к нему, хотели расстрелять старика, пугали. У него сердце больное было. Он умер.

А тетя Валя и Аленка через огороды ползли ночью и попали в чужой богатый дом. Люди, что там жили, спасли тетю Валю и Аленку. Они тоже были круты и с пулеметами. Они оставили квартиру тети Вали себе, а ей помогли уехать из Чечни. Дядя Адам и тетя Айшат получили дырку от бублика. А те, кто помогал дяде Адаму, отвернулись от него.

Поля

25.02.

Была у Патошки. У них большая семья: папа, мама, бабушка и дети.

Тетя Аля и Эрик опять поедут в Россию из Чечни. Они уезжают и приезжают тайно. Об этом даже говорить и писать нельзя. Они боятся. Потому что тетя Аля русская, внешность славянская. Могут убить.

Мансур подарил Эрику в честь предстоящего дня рождения военную рубашку. Эрик ее носит. У Эрика день рождения в начале марта.

Баба Тося останется одна. Она квартиру сторожит.

26.02.

Я в школу не хожу. Горло болит.

Мама купила будильник. Мы поставили его на кухне. Будем знать время!

Мне была взбучка из-за того, что мы с Хейдой крутили волосы на бигуди и не подошли к входной двери, когда туда постучали. А это были тетя Аля и Юсуф. Они за ключом приходили!

Сегодня орут и мама, и тетя Аля на меня весь день. Эрик даже высказал предположение, что меня обязательно следует наказать!

– Например, запереть одну в комнате и никуда не выпускать! – сказал Эрик задумчиво.

И я еще ему симпатизировала. Думала, он – мой друг! А он вот как! Баба Тося за меня робко вступалась, но тетя Аля велела ей закрыть рот. Моя самая близкая и милая подруга – это Хейда. Хоть мы иногда и ругаемся. Она не злая и не подлая.

Поля

27.02.

Пришла от Эрика. Он сам позвал в гости. Дома были баба Тося, тетя Аля, моя мама и он. Эрик уезжает в воскресенье. Каждый раз не ясно, насколько – может быть, навсегда.

Эрик будет справлять свой день рождения весело. Он сказал, что пойдет с друзьями на дискотеку. Там будут девчонки, которые умеют танцевать на столе.

Я его не ревную. А может быть, просто лгу себе потому, что так легче. Поля

02.03.

Занимаю себя уборкой и работой. Торгую.

С Хейдой кормлю бездомного щенка. Мы его прячем, чтобы не убили соседи. Собак здесь не любят, убивают.

А в школе на моей парте крупными буквами кто-то написал: “ПОЛИНА – РУССКАЯ ТВАРЬ И ШЛЮХА”. Я стерла это, как могла, и зачеркнула пастой.

Девочка Арина, увидев, как меня трясет, угостила халвой. И сказала:

– Среди нас, чеченцев, много идиотов. Но есть и хорошие люди. Мне очень стыдно за тех, кто это написал.

Поля

03.03.

Опять приставали парни из 10-го и 11-го классов. Говорили:

– Все знают, кто ты! Не выделывайся!

– А кто я? – спросила я.

– Русская!

– Кто это сказал?

– Все знают. Отца нет, а мать у тебя русская!

– И что?

– Значит, ты – наша рабыня! Мы будем с тобой делать, что пожелаем!

– Ага, щас, – я на всякий случай показала им нож, который ношу в сапоге. Мы им дома хлеб раньше резали. Старый нож.

Но парни отшатнулись.

– Только троньте! – сказала я. – Узнаете!

Они еще поорали на меня всякие гадости, но не полезли. Домой поехала с Тиной. За ней на машине приехал дед.

Полина

04.03.

У бабы Тоси дверь в квартире заклинило. Пришлось выбивать. Помогали сыновья тети Марьям и я.

Еще баба Тося ездила в свой дом в микрорайоне. “Хозяева”, что захватили его, куда-то уехали.

В школе десятиклассники опять подсылали свою девушку. Она мне угрожала. Типа, я должна понять свое место: “русские все всегда – шлюхи”, подчиняться, и со мной “все можно”, иначе они меня просто убьют.

Касси боится – в школу не ходит. Тина одна не вмешивается. У Сеты бабушка заболела. Она не учится. На остальных полагаться нельзя. Трусливы.

Со мной только старый нож для хлеба. Я сшила для него чехол из куска кожи. Ношу в сапоге. Если они меня поймают, то бросят на землю. Но единственное, что я смогу сделать, – ударить хоть одного. И я это сделаю.

Все время думаю: идти ли мне завтра в школу?

П.

05.03.

Эрик далеко, в России. Там никто не стреляет по домам и людям, как у нас.

В школу ходить опасно. Они не оставляют меня в покое. Сегодня опять вязались. Хотели утащить в машину. Еле вырвалась.

Сижу у бабы Тоси в квартире, в нашем подъезде, на втором этаже. Сюда же ко мне приходила Хейда. Ей скоро 12 лет. Она в школе учит арабский.

Мама пронюхала про подарок на 8 марта. А я так люблю делать сюрпризы.

Поля

07.03.

Непонятная сыпь. Многие ей покрылись. Все тело пятнами. Взрослые говорят, это оружие такое на нас испытывают. Вроде как “эксперимент”. Пятна появляются, потом сами исчезают. Мази не помогают. Так с 1995 года.

Мама поругалась с бабой Тосей. Из-за того, что та не пришла вовремя и мне пришлось сидеть сторожить ее квартиру.

Баба Тося боится оставлять квартиру без кого-то. Ведь зайдут и захватят! Если стучат в дверь (а стучали, и не раз), я по-чеченски спрашиваю:

– Хъо мил ву? (Кто там?)

Бандиты уходят. Думают, что эту квартиру уже захватили.

Мне снились кошмары. Всю ночь. Мне снилось, что я пленница и мне отрезают голову. Куда ночь, туда и сон! Поговорка такая – чтоб не сбылось.

15.05. Нам бьют двери кулаками и звонят в звонок. Я спрашиваю: кто там? Мне отвечают какие-то парни:

– Откройте! Живо откройте!

Знают мое имя. Кто им сказал? Я, разумеется, не открыла и даже близко подходить не стала: были случаи, когда стреляли через дверь. Побили нашу дверь и ушли.

Чьи это проделки?! Я скоро совсем с ума сойду в этом аду!

Поля

08.03.

Еще вчера я подарила маме шоколад и печенье. Хейда уехала к своему отцу.

И очень плохая новость. Сын тети Марьям, Юсуф, нашел нашего кота Мишку в подвале под домом. Кто-то коту перерезал горло ножом. А потом, мертвого, его уже бросили в подвал. Говорят, последний раз кота видели в подъезде, когда там были парни из чеченской семьи со второго этажа.

Поля

09.03.

Приходит сейчас девочка Лунет и говорит:

– Там тебя один парень зовет. Выйди! Я очень удивилась и, конечно, не поверила. Спрашиваю:

– Какой еще парень?

Лунет отвечает:

– Я его не знаю.

Закрыла свою дверь. Наверное, это те парни, что уже ломились.

Все же я надеялась, что тогда кто-то из знакомых баловался, а оказывается, все куда хуже, чем я предполагала. Эти люди подослали Лунет, глупенькую сплетницу. Значит, хотят меня выманить.

Я приникла к двери и услышала их разговор с ней. Они спрашивали о моей маме: когда она приходит с рынка? Бывает ли дома мой отчим-чеченец? Когда кто-то из наших соседей начал спускаться с верхних этажей и загремел ведрами, парни мгновенно смылись, попрощавшись с Лунет. По голосам их было четыре-пять. Они взрослые.

Уже был случай в доме напротив, когда подослали соседа к другим соседям (русским). Тот постучал в дверь. Русские соседи открыли. Сосед-чеченец ушел к себе, а вооруженные люди ворвались – решив всех убить.

Потом напишу подробнее.

Опять приходила Лунет. Я посмотрела в глазок – рядом с ней никого. Открыла дверь. Лунет рассказала, что несколько взрослых парней уже четыре дня ходят в наш двор. Ищут меня! Говорят, что знают – я без отца и русская (!), рассказывают, что я была “шлюхой” еще три года назад (то есть едва мне исполнилось 9 лет!). Про мою маму говорят во дворе, что и она шлюха и пьяница.

– “Других русских просто не бывает!” – процитировала Лунет новых знакомых. – Они сказали, что, наверное, твоя мать по улицам пьяная валяется.

– Моя мать никогда не пьет спиртного. Оно у нас в доме под запретом, как страшный грех. Ты видела мою маму выпившей хоть раз?

– Нет! Не видела никогда. Но они сказали…

– Как же тебе не стыдно повторять за ними?

– Но они сказали, что твой отчим Руслан женат на чеченке, а с твоей мамой гуляет, и он вам не защита. Если вас убивать, он не вступится! Они за ним следили, знают даже, что он подстригся недавно!

– Это ложь, как и все остальное! Никогда он не был женат ни на ком, кроме моей матери.

– Еще они ходили в твою школу № 50, – не останавливалась Лунет. – Спрашивали, в каком ты классе.

Что за наглая ложь?!

Почему добивают последних русскоязычных людей?! И даже к нам, которые ходят в платках и у которых в роду кавказцы, – вяжутся!

Поля

10.03.

11.45. Стучат в двери! Ломятся. Какие-то парни. Я одна дома. Ни мамы, ни отчима. Эти люди кричат:

– Открой! Ты же меня всегда запускала. Ты – русская собака!

Что мне делать? Мне страшно. Я не знаю, как быть. Я одна. Бьют ногами двери. Никто из соседей не выходит, хотя слышно на весь подъезд. У них может быть оружие. Мне так страшно.

Я пошла в ванную комнату. Когда российские военные стреляли по домам из пушек, мы сидели в ванной на низеньких старых санках с мамой, как на табуретке. Я села сейчас здесь и положила рядом нож. Но дверь трещит. Вдруг они ее сломают и ворвутся? Боже, что мне делать?

Их много.

12.50. Они ушли.

Я попросила соседок тетю Марьям, что живет за стенкой, и тетю Тамару с четвертого этажа выходить, если к нам придут выбивать двери. Хоть что-нибудь сказать. Но тетя Марьям ушла на базар “Березку”.

– Если увижу – обязательно вступлюсь! – пообещала она.

А тетя Тамара, которая раньше с нами дружила, после того как в августе 1996 года убило ее сына, а дочку ранило снарядом с российского поста, теперь еле разговаривает.

Мы как бы русские, а значит, как бы виноваты! Тамара не вступится, даже если будут убивать.

Но мне они сказали, что эти парни узнали от какой-то женщины во дворе, что есть “русская квартира”, и теперь пытаются нас уничтожить, чтобы забрать жилье себе, как принято сейчас. Что же это за люди такие?!

Поля

11.03.

10.20. Я и мама дома. Ночью кто-то стучал, бил нашу дверь. Мы не открыли. Сейчас тихо.

Заходил дядя Язид, молодой родственник соседа Султана. Недавно Язиду исполнилось 26 лет. Он женат, у него двое детей. Приезжает иногда в гости к дяде Султану и его дочке Хаве. В войну он всем помогал – делился со стариками и детьми едой. Тогда он жил в Грозном. С ним дружили тетя Валя и Аленка, и старики из дома напротив.

Мама сказала Язиду, что отчима Руслана нет. Руслан в селе – проведывает мать-старушку. Язид пообещал разобраться с подонками. Мама разрешила ему прийти и покараулить их, сидя в нашей квартире.

Бабушка Патошки сегодня поведала, что эти парни очень нехорошие и рассказывают про меня, маму и отчима всякие мерзости в нашем дворе. Но никто не знает, кто они и откуда прибыли.

03.00. Язид, родственник дяди Султана, сидел у нас. Его моя мама попросила покараулить преступников! Как же! Мол, он спортивный, приличный, на стороне добра, мусульманин.

Мама ушла на рынок. А я сидела на диване и играла с ним в шахматы, чтобы гостю не было скучно. А потом мы играли в карты. И вдруг он полез ко мне целоваться и обниматься. Ко мне! Какой ужас! Я о таком читала только в книжках. И то в паршивых книжках, которые Лунет Хейде подсовывает. Я начала отбиваться от него и кричать, но это не помогало. Язид разорвал мой халат, и я не могла его остановить. Его руки… О, какой ужас! Он трогал меня, целовал против моей воли, а я ничего не могла сделать. Он был сильнее меня! Я кричала: “Мама!”, так, что уши заложило и я сама перестала слышать свой голос. Но он не отпускал. Я помню, как боялась, и больше ничего. Он мог делать со мной все что угодно. Мне еще никогда не было так страшно.

Потом я как будто провалилась под воду, и все стало восприниматься иначе. Время пошло и медленно, и быстро. Я видела каждый миг, но была секунда – подумать. Я увидела за головой дяди Язида серебряный подсвечник. Этот подсвечник дедушка Анатолий купил когда-то в антикварном магазине. Я из последних сил тянулась к столику, на котором стоял подсвечник. Не знаю, как мне удалось схватить его. Но именно им получил дядя Язид по голове!

Дядя Язид рухнул, и мне пришлось выбираться, с большим трудом отпихивая его тушу.

Какая мерзость! Я вскочила и побежала к двери, не думая даже, что халат разорван. Но замки в двери были закрыты, я стала открывать их трясущимися руками. А дядя Язид очнулся, подскочил и толкнул меня. Я отлетела на пол, так и не открыв дверь. Увидела, что мой нож лежит на полу у тумбочки, и схватила его.

– Ради Аллаха, уходите! – сказала я.

Но дядя Язид не напал. Он прошипел:

– Те, что уходили, еще вернутся!

Открыл замки нашей двери и выскочил во двор. Подъезд заливало солнечным светом.

У меня истерика приключилась. Я сидела на полу, плакала и кричала. Тетя Марьям услышала и забрала меня к себе. На кухне у нее кушала тетя Золина, жена дяди Сулеймана из дома напротив. Золина вытаращила глаза, а тетя Марьям ее сразу выпроводила, объяснив:

– У ребенка горе. Упала, наверное. Вечером приходи!

И закрыла за ней дверь. Обнимала меня. Принесла мне чистые вещи, дала чай. Я ей все рассказала. Тетя Марьям сказала, что все это – тайна. Никто не должен знать. Даже мама. Никто. Иначе меня могут убить, как ту девушку на “Ташкале”, которую убил отец. Или просто никто не женится потом.

– А с мамой твоей я сама поговорю, – сказала тетя Марьям.

Со мной что-то случилось. Я не могу кушать ничего. Только воду пью. Я все время задыхаюсь. Меня трясет, и мне очень страшно.

Я вот мечтала, что если меня кто-то поцелует, то это будет Эрик. А что теперь? Как хорошо, что я дотянулась до подсвечника!

Я думала, мама пойдет разбираться с дядей Язидом, будь он проклят! А она пришла и сидит тихо.

Поля

12.03.

9.00. Я поехала с бабой Тосей в ее частный дом. Там раньше жили другие люди – они дом захватили.

Но потом уехали, а баба Тося выждала и вернулась в дом, где всю жизнь прожила с мужем.

Мама за меня боится. Поэтому отправила подальше. Мама сильно болеет, денег нет, родных нет. А за нашу квартиру денег дают меньше, чем стоит оплата грузовой машины до ближайшего русского села. А там мы будем жить в чистом поле? Ведь беженцам не дают домов. Ничего. Поэтому мы никуда уехать не можем. Так мама сказала.

Я за маму переживаю. Вдруг дядя Язид вернется и ее напугает?

15.20. Спала. Бродила по огороду бабы Тоси. Играла с кошкой. Все хорошо.

20.00. Мама и Руслан помирились. Он приехал. Что-то выясняли все время. Руслан пошел разбираться к дяде Султану из-за дяди Язида. Но дядя Султан ничего не знал: его родственник, спешно собрав вещи, скрылся. Неужто стыдно стало?

А мама Руслану просто сказала, что дядя Язид плохо пошутил со мной. То есть сказала, но не все, как было. А я подумала, что куплю пистолет, найду и пристрелю дядю Язида, чтобы он больше ни с кем так не сделал.

Поля

13.03.

Втык от мамы тут как тут! С утра пораньше. Орет, как бешеная. Впечатление, что она забыла или ей все равно, что со мной случилось. Она занята только своими делами. Даже не хочет поговорить со мной. Мне так тяжело. Я начала было говорить с ней. А она:

– Некогда дурака валять! Займи себя делами по дому и замолчи уже!

16.03.

Эти дни никто нам двери не бил ногами, и я даже успокоилась немного. А сегодня кто-то подошел и бух-бух кулаком в дверь. Раньше, чем я подошла к двери, вышли из своей квартиры тетя Марьям и ее сын Акбар. Слышу, женщина какая-то их спрашивает:

– Мой Ибрагим ходит в “русскую” квартиру?

Соседи отвечают:

– Какой еще Ибрагим?! Не видели такого ни разу!

– А мне сказали, тут русские живут. Наверное, плохие люди.

Тетя Марьям давай на нее ругаться:

– Ты что придумываешь?!

Я в глазок посмотрела: это к нам стучала тетка с базара, сплетница и врунья. Чеченка. У нее муж-алкаш, она его все время ищет. Видимо, опять нам “привет” от дяди Адама и тети Айшат. Они никак не забудут, что “русская квартира” тети Вали уплыла у них из-под носа! Мне опять снились кошмары.

19.03.

Завтра у меня день рождения. Ни тети Али, ни Эрика. Никого.

Мама подарила колготки и пузырек духов.

Поля

20.03.

Вот мне и стукнуло 13 лет! Мой день рождения! Мама и отчим подарили мне шоколадку.

Хейды нет. Она уехала жить к своему отцу и его второй жене.

Ко мне вечером, на чай с пирогом, придут две подруги: бабушка Тося и тетя Марьям. Хоть бы электричество было. Иначе будем сидеть в темноте.

Поля

26.03.

Мы с мамой у тети Марьям смотрели сериал “Роковое наследство”. И туда пришла чеченка двадцати пяти лет.

Позвала мою маму. Попросила погадать. Моя мама раньше гадала. А теперь Руслан запретил, и она перестала гадать. Всем отказывает.

Мама и ей отказала. Девушка стала громко плакать и причитать. Она рассказала, что у нее была сестра. Вышла замуж в соседнее село и ждала на шестом месяце беременности ребенка. А потом сестра пришла как-то из села в город и говорила, что дядя ее мужа пристает к ней. Просила защиты. Но родители ничего не сделали. Не поверили ей. Через время дядя мужа объявил, что она его совратила. После чего родные мужа посадили ее в машину, беременную на восьмом месяце, и увезли куда-то. Никто ее больше не видел.

– Я уверена, они ее убили, – плакала девушка. – Наша семья не стала разбираться. А я хочу знать.

Мама все равно сказала, что на картах больше не гадает!

– Ну, сделайте хоть что-то, – просила девушка.

– Давай фото, – сказала мама. Она тоже уже так не делает. Но она умеет. Посмотрит на фото и знает, жив человек или умер. Есть аура или нет.

Мама сказала, что она завтра скажет, жива ее сестра или нет. Но что бы мама ни сказала, девушка должна это выслушать и уйти и больше к нам не приходить!

Девушка попрощалась, а мы с мамой обратно к тете Марьям пошли. Мама к телевизору – сериал досматривать, а я на кухню с фото. Мне всегда хотелось увидеть, есть ли аура у человека. Но сколько я ни щурилась и ни смотрела на фото, я так ничего и не увидела. Фото было маленьким, черно-белым. На паспорт. На нем была девушка лет восемнадцати. Я просто сказала ей, как будто видимому человеку:

– Приснись мне и скажи, что с тобой случилось! Обязательно приснись мне!!!

– Что ты тут болтаешь?! – пришла мама, отобрала фото и сунула в карман.

27.03.

Утро

Ох, сон привиделся. Незнакомка с фото пришла.

Вроде как я спускалась от остановки “Нефтянка” и ее встретила. Осень, грязь такая, и она идет навстречу. Волосы у нее длинные-длинные. Сама худенькая, большеглазая. Смотрю, а волосы у нее все в грязи.

– Что случилось с тобой? – спрашиваю.

– У меня красивые волосы были, – говорит она. – Но люди их запачкали. Грязью вымазали. В луже мою косу намочили. А потом сказали, что волосы грязные и я сама в этом виновата. А я не виновата. И убили они меня и моего ребенка. И никто не вступился. Муж мне не поверил.

– Постой! – говорю. – Чем тебе помочь?

– Ты помогла. Ты меня послушала и поверила. Спасибо.

И пошла дальше, волоча по земле грязную мокрую косу каштановых волос.

Вечер

Явилась девушка, что вчера приходила. Мама ей торопливо сунула фото. Сказала:

– Извини. Сестра твоя мертвая.

Девушка заплакала, стала деньги давать. Мама не взяла.

– У нее каштановые волосы были? – я спросила.

Мама давай орать:

– Иди отсюда! Тут взрослые говорят!

А девушка сказала:

– Да, у нее была длинная коса. Почти до земли! Мы очень гордились, что у нее такие волосы. Последний раз в октябре соседи видели, как ее в машину посадили: муж, его дядя и брат мужа. Она вырывалась, не хотела с ними ехать.

Девушка все ждала:

– Вы не знаете, кто убил?

– Мы договорились, что вы уйдете. Я много лет не гадаю.

Мама подвигала ее к двери, а я хотела что-то еще сказать, но не сказала. Но точно я знаю, люди оговорили ее сестру.

30.03.

Сильный ветер. Ураган!

Мама ушла. Буду убирать в доме. Одной мне как-то не по себе. Опять в квартире чепуха какая-то: мебель стучит, шаги, и никого…

Тетя Марьям жаловалась, что видела кошку, а потом та растворилась в воздухе! И все жалуются на какую-то чертовщину. Молимся – проходит, а потом все заново. Дядя Хамзат носит “Джейн” – это молитва такая, чтобы злые духи не шутили с человеком.

И мне Руслан написал. Я тоже ношу “Джейн”. Ее зашили в кожаный треугольник. Туда же мама положила крестик. Это мне так сделали после сна о смерти, когда она меня преследовала.

Хоть бы никто не пришел бить наши двери! Я перечитала книги о созвездиях.

Поля

02.04.

Снились страшные сны. Я кричу и просыпаюсь. Снова снится война. Самолет бросил бомбу, а я под завалами, как те русские старики, в центре города. Камни давят на грудь, я кричу. А вылезти не могу. Начинаю умирать, медленно задыхаюсь. Просыпаюсь в холодном поту.

Я ходила домой к Хейде. Но мне сказали:

– Хейды нет!

Все врут. Я уже стала бояться за нее. Пойду в ее школу. Расспрошу ее одноклассников: может, они что помнят или видели? Где она?

Мама опять не торгует, лежит дома. У мамы больное сердце.

Поля

03.04.

12.30. В Хейдиной школе сказали, что она у отца, и дали мне адрес. Я нашла его дом. Он живет по улице

Бородина. Вышла вторая жена:

– Нет здесь Хейды! Уходи.

Пошла опять в дом, напротив – в квартиру, где Хейда жила у дяди с мамой и братиком. Дядя ее мне ответил:

– Она здесь больше не живет!

И хлопнул дверью.

Значит, я больше ее никогда не увижу? Что же делать? Помню, она говорила, какие-то дальние родственники ее живут в Октябрьском районе, но точный адрес их неизвестен.

Если Эрик тоже не вернется, то это будет выстрел в упор. Хейда, вернись. Пожалуйста. Вернись в мою жизнь.

22.00. Я заболела. Патошка принесла таблеток, а потом позвала играть в прятки.

Вышла на улицу. Солнечно. Красиво! Во дворе играли в прятки: Ислам, Казбек, Патошка, Хава и мальчик Ильяс. Поиграла с ними немного. Мальчишки уже взрослые, а все как малыши. Бегают, пищат.

Лунет сегодня с ними не играла, и поэтому Патошка позвала меня. За ней всячески ухаживал Ислам. Патошка на него злилась, так как бегает на свидания с Ильясом. Но Ильяса любит Лунет из дома напротив, и поэтому Патошка с ней поругалась.

Хава уныло сообщила, что у нее никого нет. Смех просто. Хава – самая красивая девчонка в нашем дворе.

Поначалу, когда я пришла играть в прятки, народ возмутился против “русской заразы”, но неожиданно Ислам стал за меня заступаться. Он водил, когда была моя очередь, обращался ко мне “сестра” и всячески угождал Патошке. Ведь это она меня пригласила!

Лунет злобно выглядывала с балкона. Думаю, она завтра появится. И меня уже никто не позовет.

04.04.

В школу не хожу. Температура. Горло болит. Страшно трещит голова от жара. Лежу в кровати. Мама ругается.

Патошка помирилась с Лунет и не пришла ко мне. Мир стал подлее.

Поля

07.04.

(хотя я не уверена)

Ухо болит. Инфекция. Высокая температура. Мама орет, не переставая, и выгоняет из дома, и ругает, и ничего не делает, чтобы мне помочь. Я у нее “неблагодарная скотина” и “зараза”. Именно из-за меня она не купила себе новую куртку. Ведь она разорилась, покупая мне лекарства из-за ангины! А я пошла играть с Патошкой и “еще сильнее заболела и сама виновата”. Еще мне в упрек было сказано, что денег я ей не приношу. Не торгую на рынке из-за болезни. А я обязана покупать еду и содержать дом! “Как дети в царское время” – цитирую родительницу. В общем, концерт по заявкам.

Сегодня я сама кое-как встала и поплелась за четыре остановки пешком в больницу № 9. Зашла. Люди так удивленно смотрели, что девочка одна пришла, без родителей.

Я постучала в какую-то дверь и сказала, что мне нужен врач. Меня приняли. Посмотрели горло и уши. Спросили, есть ли у меня деньги на лекарство. Я сказала, что нет. Я ведь не работаю сейчас, не торгую на рынке, денег нет ни копейки. Меня посмотрели – сказали, в горле и ушах сильное воспаление, и нужно в больнице лежать, спросили, есть ли у меня родственники, которые это оплатят. Я молча поплелась на выход. Девушка-медсестра догнала меня в коридоре. Сказала:

– Спрячь! А то мне попадет от врача. Это пенициллин! Попроси кого-нибудь, пусть тебе уколы делают!

Медсестре лет восемнадцать, она чеченка. Я сказала ей:

– Баркалла. (Это по-чеченски “спасибо”.)

К пенициллину нужно еще специальную воду, чтобы разводить. Денег у меня нет, а мама не дает. Пойду завтра на рынок – продам свои книжки. Куплю воду, чтобы разводить лекарство.

Все сильно болит.

Вечер

Приходила Хейда!!! Мой самый большой друг. Она не побоялась прийти, узнав, что я заболела. Все это время Хейда была в горном селе. Учила арабский.

– Немного и английский знаю! – похвалилась она.

Завтра Хейда навсегда уезжает. Родные где-то купили дом ее матери, ей и братику. Далеко-далеко. Хейда пришла ко мне попрощаться. Но я обрадовалась очень – даже температура прошла. Я верю, что, если не подохну, мы обязательно увидимся еще когда-нибудь! Хейда, милая, я всегда буду помнить, как мы дружили. Как нас ссорили, но мы мирились назло всем! Я верю в удачу. Может быть, и в любовь когда-то поверю.

До встречи с тобой, Хейда!

П.

12.04.

На улицу не выхожу. Никого не вижу. Ни друзей, ни врагов.

Мама взялась делать уколы. Делает. Еще три и “ура”!

На бабушку Тосю вчера на улице напали – отобрали все ценные вещи. Твари!

А мама, делая мне очередной укол, объявила вот что:

– Эдик и Арлет – хозяева кафе – нашли тебе жениха. Богатый чеченец! Гостиницу свою строит. Машина у него есть! Руслан согласен. Как закончишь девять классов, выйдешь за него.

– Что?! – у меня даже слов не нашлось. – С ума сошли?! Я его ни разу в глаза не видела!

– Это ничего, – мама говорит. – Главное – он на тебя издали посмотрел, слово дал, что женится. По обычаю. Муллу пригласят. Глаза у него зеленые, кстати, а сам брюнет. Ты смотри не позорь нас – все выполняй по дому и ни в чем ему не отказывай.

– Да прекрати сейчас же! – заорала я. – Не хочу слушать! Не выйду я!

Но мама упрямо повторила, что через два года я в квартире ей не нужна – у них тут “своя жизнь”, а меня пристроят замуж, как водится.

– Тебе уже будет 15 лет! Девять классов закончишь и пойдешь замуж, как все девочки! Без возражений!

Не согласна я. Не согласна! Я не знаю этого человека. Мне противно и говорить об этом. Что же, мне будет 16 лет, а я буду беременная, с огромным животом, как дочка Сациты, что живет внизу на остановке “Березка”?! Вот позор! Позор! Какая ужасная глупая тема опять овладела мамой! Отчим ей, что ли, подсказал?

И пойти мне некуда – родных нет. Почему дедушка погиб? Где ты, счастье?

Поля

13.04.

Оказывается, эта шуточка с замужеством – вполне так серьезно. Во всяком случае отчим подсказал, а мама крепко вбила себе в голову. Как же! Меня ведь можно будет выгнать из квартиры. Какая красота!

А когда я заявила им, что не выйду замуж и не послушаю их приказов, мама объявила вот что:

– Я тебя лично выставлю, выпихну за дверь! Тебе уже давно детей рожать можно, а ты выпендриваешься!

Что за глупость? Ни за что не соглашусь. Отчим приманивает “гостиницей” и “машиной”. На какой черт мне богатства, если я не люблю и не знаю этого человека? Лучше я удавлюсь. Ведь, став моим мужем, этот неизвестный мне человек, будет со мной ххххх.

Ни за что!

Может, Хейда поможет мне бежать? Но куда?

П.

17.04.

Сильный ветер за окнами, пыль.

Пришла ко мне сейчас баба Тося и поругала. Оказывается, тетя Аля и Эрик приехали. Стучали мне в дверь, а я им не открыла.

Я действительно слышала стук, но не подошла к двери. Нам часто стучат в дверь и орут ругательства незнакомые люди. Они злые из-за войны и ненавидят всех, у кого русское имя. Стараюсь не подходить к двери.

Но оказалось, баба Тося оставила у нас ключ от своей квартиры и поэтому так кричала. Мама ушла, а я и не знала про ключ.

Сделают меня таки “козлом отпущения”, как пел Высоцкий.

Я сказала бабе Тосе, что спала. Не услышала. На самом деле мне просто страшно было подойти к двери.

Мне снился сон о чертежах межгалактических кораблей. Кто-то во сне мне объяснял, что, если построить корабль круглой формы, он будет быстрее перемещаться в пространстве на семьдесят световых лет.

П.

19.04.

Сегодня христианская Пасха.

Мама торговала на рынке. Я делала уроки. Вечером пошли к бабе Тосе. Я увидела тетю Алю и Эрика! Мы говорили обо всем. Я набралась храбрости и притащила свой поломанный магнитофон Эрику, чтобы он починил его.

Узнав о том, что мама и отчим намереваются отдать меня замуж, тетя Аля сказала, что это – бред. А Эрик возмутился:

– Вы что?! Он поиграет с ней и вышвырнет как котенка! Как можно? Ей нужно учиться! Закончить институт!

Этим Эрик сразу приобрел в моих глазах образ настоящего героя.

Еще я запомнила замечательную поговорку: “Загадывая желание, подумай: а вдруг оно сбудется?”

20.04.

С утра шел дождь.

Мальчик Ислам притащил собачку. Маленькую. В коробке. Куда нам собачку? У нас уже коту перерезали горло. Ислам упрашивал маму собачку спрятать, но мама не согласилась. Сказала:

– Возьми ее себе! У вас частный дом, есть двор!

Ислам сделал вид, что ушел. А мы открыли дверь через некоторое время, а собачка пищит в коробке. Не знаем, что теперь делать.

21.04.

Были у тети Али. Она шутила, моя мама, как всегда, со всеми спорила, бабушка Тося смеялась. Эрик слушал то музыку, то нас.

Он разобрал мой магнитофон. Сказал, ремонту такое не подлежит. Это ерунда, я сама его починю. Взяла у Акбара паяльник. Найду, где соединить провода.

24.04.

Эрик уезжает завтра. Он прибыл в Чечню ненадолго. Мы почти не общаемся.

Сегодня в школе произошло вот что: в конце учебного года в наш 7-й “А” пришла девочка в парандже. Она ни с кем не стала разговаривать. Молча села за последнюю парту. Банда Лурье-Львицы к ней повязалась-повязалась и перестала.

У нее коричневый рюкзак с книжками и паранджа черная. Паранджа так отстегивается, что лицо видно, а потом она опять закрывается, и видны только глаза!

У нас в классе скромно одеваются Касси, Тина, Сета и я. Платки и длинные юбки. Остальные наряжаются и даже некоторые, из банды Лурье-Львицы, носят мини-юбки и красятся!

В парандже впервые кто-то пожаловал. Поля

27.04.

Сегодня пошли после уроков гулять. Я, Тина и Касси.

Ходили, стихи читали друг другу. Идем обратно мимо школьного забора, и я вижу – что-то неладное творится на поляне. Старшеклассники и банда Лурье-Львицы окружили нашу новенькую в парандже. Их человек пятнадцать, а она одна. Полукруг сужается, и вот-вот драка начнется.

Тут я поняла, что я ни на чьей стороне, кроме той, где кому-то нужна помощь. Не могу смотреть, как бьют.

– Пошли, – говорю. – Поможем ей!

– Что ты! Что ты! – попятились Касси и Тина. – Драться?! Пойдем отсюда быстрее, пока нас не заметили. А то надают по шее о-го-го как!

И, пригнувшись, они быстро засеменили вдоль забора к домам. Я одна перелезла через школьный забор и побежала на поляну, успев на ходу подобрать огромную ветку с земли.

Новенькая стояла в парандже – видны были только глаза. На нее со всех сторон наступали десятиклассники с бандой Лурье-Львицы.

– Ваххабистка! Ваххабистка! – кричали они. – Покажи нам лицо! Мы сорвем с тебя эту тряпку! Ты ваххабистка! Мы тебе покажем! Ты не будешь ходить в нашей школе в парандже!

Окружающие размахивали кулаками, а Мила с Линдой даже камни успели взять в руки. Новенькая неспешно пятилась, но ничего не говорила и лица не открывала.

Когда я подбежала, случился затор. Народ вроде как очнулся и окривел.

– Ты чего, Жеребец, здесь забыла? – вышла вперед остальных Лурье-Львица. – Это наши разборки! Уходи!

– Пошла вон! Убирайся отсюда, русская тварь! – завизжали ее служанки из банды.

Старшеклассники молчали.

– Вас много, а она одна. Это нечестно, – сказала я, размахивая веткой, чтобы не дать им подойти близко к себе. Новенькая оказалась за моей спиной. Мы медленно отступали к забору.

– Она сама за себя ответит! А тебя, русская гадина, мы прикопаем в канаве, – сказал уверенно десятиклассник и плюнул на мою туфлю.

Вроде как я должна была испугаться, но на меня будто что-то нашло. Будто в голове что-то взорвалось. Я остановилась и сказала:

– Вы можете меня убить. Да. Но я буду драться до последнего вздоха. Я не сойду с этого места и кинусь на первого, кто сделает шаг!

Махнула веткой перед их лицами. Ветка просвистела. Народ дрогнул и отшатнулся.

– Вам лучше убить меня. Потому что, если не убьете, я вас покалечу. Я проткну вам глаза и расцарапаю щеки. Нечего мне терять! Ничего у меня в жизни нет! Но я могу хоть ее защитить!

– Ты чокнутая! Сумасшедшая! Ты же даже имени ее не знаешь! – сказала Лурье-Львица, а потом отдала приказ своим: – Уходим отсюда. Жеребец взбесился!

Линда бросила камень. Но мимо.

– Вот наглая русская тварь! Чтоб ты сдохла! – заорали Яха и Тара, но покорно пошли за Лурье-Львицей.

Остальные пошли за ними. Старшеклассники посмотрели, что наши бандитки уходят, пожали плечами и тоже стали расходиться. Новенькая стояла в парандже и все так же молчала.

– Как тебя зовут? – спросила я по-русски.

Она не ответила. Я решила, что она не понимает по-русски.

– Ха це ху ю? – спросила я по-чеченски (“Как тебя зовут?”).

– Латифа, – ответила девочка.

– Почему не убежала? Тебе не было страшно?

– На все воля Аллаха, – сказала она.

“Вот кто сумасшедший”, – подумала я и пояснила:

– Они могли тебя избить!

Она повторила:

– На все воля Аллаха.

И пошла к школьным воротам. А я осталась стоять столбом. Уже выходя из ворот, девочка обернулась и крикнула:

– Баркалла! (Спасибо!)

П.

02.05.

За бабой Тосей гоняются, чуть не убили ножом – еле увернулась. Из-за ее дома. Дом опять себе забрали какие-то чеченцы. Ехать бабе Тосе некуда. Эрика и Сашку еле пристроили у родных. Негде жить. Ни комнат, ни помощи власти не дают.

Баба Тося ночевала у хороших соседей-чеченцев. Они ее спрятали. Не дали убить.

Сейчас она ждет моего отчима Руслана. Он объявился. Опять поедет разбираться за бабу Тосю с теми, кто захватил ее жилье и имущество. С Русланом обещали пойти дети тети Марьям и Мансур.

Что думает тетя Аля? Уехала с детьми, а свою старую маму оставила. Ведь ее могут в любую минуту убить! Баба Тося плачет и трясется.

По поводу того мужика, что ломился и орал, удалось выяснить: оказалось, его прислала с маминой работы, из кафе, женщина Хадиджа. Это ее любовник.

По мнению некоторых, всех русских надо убивать, а квартиры себе забирать. Хадиджа настроила своего любовника против моей мамы. Мама узнала это от тети Марьям и тети Тамары. Пошла к Хадидже и устроила скандал. Сказала, что Руслана к ее детям пришлет. Пусть постучит в двери и попугает их.

Чеченцы Эдик и Арлет, хозяева кафе, мою маму поддержали и сказали, что всякие горные бараны понаехали и теперь всем нормальным людям житья нет.

Поля

04.05.

Баба Тося и Руслан возили меня к доктору в больницу № 9. Уши и горло доктор посмотрел: воспаление проходит. Слава богу!

Бабе Тосе Руслан разрешил жить у нас. Сам ходит ночевать к другу в нижние дома. Она очень боится.

05.05.

Была в школе. Пошла утром с Лунет, Патошкой и Хавой. Не специально, конечно. Просто дорога одна и школа одна. Так и пошли.

Хава успела сообщить всем, что папа моего папы – чеченец и поэтому мы с ней снова подруги. Бред, конечно. Патошка – аварка, Хава – ингушка, Лунет – чеченка.

Лунет, как всякая вредина, стала задираться. Навстречу шел наш сосед дядя Валера. Я поздоровалась с ним, а остальные девочки – нет. Лунет давай высказываться:

– Он тебе кто? Зачем с русским здороваешься?! У тебя русский друг! Ха-ха!

А я ответила:

– Это наш сосед. С соседями, чтоб ты знала, нужно здороваться, а не быть невежами.

После этого Патошка стала оправдываться, что она дядю Валеру не заметила, а Хава схитрила – она молча кивнула. Лунет разозлилась.

– А твои соседи: тетя Марьям и ее дети – ваххабисты! – бодро сообщила она.

– Что за бред?!

– Они водку не пьют и не воруют! Значит, ваххабисты! – продолжала визжать Лунет все сильнее.

– Нет!

– А вот и да!

– Кто такие эти ваххабисты?

– Бандиты! Мне мама сказала! – пищала Лунет. – Их можно вычислить сразу. Если видишь, что человек не пьет водку и не ворует, а молится все время, это ваххабист!

– А в чем опасность?

– Они хотят изменить мир! Это они придумали, чтобы не было елки на Новый год, а был шариатский суд!

– А при чем тут мои соседи?

– Ну… Они не пьют водку. Это подозрительно. А вот мой дядя пьет. Мы – нормальные люди!

В общем, ерунда какая-то. Так мне толком не удалось выяснить, что это за обзывание такое – ваххабисты – и в чем подвох. Я осталась при своем мнении, а остальные при своем мнении.

Не внушает мне доверия эта Лунет с ее пьющим дядей.

П.

06.05.

Привет!

Начинаю новую тетрадь словами: Мои поступки и дела

14.00. Пришла со школы. Меня уже караулила баба Тося. Обедать хотела. Я покормила ее.

Баба Тося невероятную вещь провернула, оказывается. Когда в последний раз “захватчики” бабу Тосю зарезать собирались, она туда не зря вернулась. Она знала, где спрятаны документы на дом! Нашла их, а “захватчики” не нашли. Баба Тося уже собиралась бежать с важными бумагами, как явились те, кто там сейчас живут, и бросились на нее с ножом. Но не догнали.

И теперь баба Тося продала свой дом! Другим чеченцам. Она взамен на деньги отдала им документы как хозяйка. И одни чеченцы теперь выгоняют других, а баба Тося продолжает прятаться в нашей квартире. Пока мы все это обсуждали, кто-то явился и стал в нашу дверь стучать. Я открыла – думала, мама или отчим, а там незнакомый мужик. Баба Тося его увидела и побежала бегом мимо него на второй этаж, в квартиру своей дочки Али. Там спряталась.

А я осталась одна. Сказала мужику:

– Я вас не знаю. Уходите!

Захлопнула дверь. Он орет на весь подъезд:

– Ты что, меня не знаешь? Я с твоей матерью вместе работаю!

Вот врун! С мамой одни тетеньки работают – пирожки жарят и продают в кафе. Хозяйка, Арлет, с ними, а дядя Эдик только воду, масло и муку привозит.

Что нужно незнакомцу? По-моему, это опять женщина Хадиджа с маминого кафе кого-то прислала. У нее нет дома в Грозном, только в горном селе, и она со своими дружками хотят напугать какую-то русскую семью, а квартиру в Грозном себе забрать.

Прошло 20 минут! Пишу я, значит, тебя, Дневник, и слышу в нашем подъезде, как соседка тетя Марьям с дядькой ругается. Пошла, дверь открыла. Тетя Марьям говорит:

– Вот, пошел он!

Я:

– Кто он?

– А который от Хадиджи!

Мужик услышал, назад повернул и как заорет:

– Я вам головы оторву!

А я этого человека первый раз вижу!

– Что вам нужно? – спрашиваю.

– Хадиджа – хорошая, Хадиджа меня прислала…

– Какая еще Хадиджа?!

– Твоя мать знает, какая!

– Вы ненормальный! Не смейте нам стучать и угрожать!

– Я вам покажу, какие теперь в Чечне порядки! – заорал мужик.

– Мой отчим Руслан с вами поговорит.

Услышав о Руслане, неизвестный мужик опрометью выбежал из нашего подъезда, сел в свою машину и быстро уехал.

Точно. Это его наглая дура с гор прислала. Запугать хочет. Не выйдет. Именно она знала, что мама сегодня на работе, поэтому и подослала опять своего дружка.

А баба Тося так и не отозвалась, хотя я постучала по батарее – наш старый сигнал, когда есть опасность. Она бросила меня одну с этим незнакомцем. Спасибо, тетя Марьям шла мимо.

На тете Марьям сегодня красивое платье! И новый прозрачный шарфик, в тон к платью.

Поля

07.05.

Латифа и Сета хотят взять у нас котят. Их недавно родила кошка Ксюха. Котята черные с белым, красивые, как покойный Мишка.

Девочка Арина сегодня проводила меня до самого дома. Сама Арина живет за несколько остановок в другую сторону. Это она просто, чтоб на меня никто не напал.

Бабушка Тося опять прибежала. Деньги свои за проданный дом прячет, даже не достает. Почему не уезжает? Странно все как-то.

Баба Тося говорит, чтоб я ужин готовила.

У меня до сих пор уши болят и горло, но уже меньше. Из-за проблем болезни кажутся неважными.

Бабушка Нина и тетя Варя, ее дочка, торгуют на базаре “Березка”. Тем и живут.

Поля

08.05.

Шифруюсь, ибо нельзя писать, как есть. Сегодня б. Т. у. на. По. Р. Ш. К. М.

Приходила в гости женщина с нашего района. Веселая такая! Ее зовут Зарган. У нее сынок есть, Тима. Балованный мальчик! Она его любит и очень балует.

10.05.

Мама пришла с рынка очень уставшая, пирожки плохо продаются. Денег совсем нет.

Я хотела ей прочитать свои новые стихи, но она пошла спать.

Я написала “Морскую поэму”:

Сапфирово-темное море.

Здесь скала тихо шепчет во сне,

Что обманчивый северный Ветер

Изменил серебристой Луне.

Тут далекие яркие звезды,

Нам с высот выдают ведения:

Что не ведаем мы Вселенной,

Что не верим мы в силу Творенья.

Южный крест светит ярко в небе,

Кораблям указав дорогу.

А на дне спрут стучится в домик

К восьмирукому осьминогу.

Тот фонарик зажег лениво,

Темный глаз приложил к окошку.

И, увидев старого друга,

Он обрадовался немножко!

Нереиды смеются и пляшут

И резвятся в воде дельфины.

Тут, на дне морском, среди башен,

Темно-красным сверкают рубины.

У Нептуна грозы всех морей,

У владыки подводного царства

Пир объявлен среди друзей.

Все пришли, не замыслив коварства.

Вот из темных озер и болот

Водяные приплыли в гости.

И притопал старик-Кашалот,

Опираясь на ручку трости.

Тут русалочек целый рой

С волосами лазурной пены.

И по лунным тропинкам пришли

В белых платьях на праздник Селены.

Аполлон тронул струны кифары

И несчастье исчезло, как пар.

Дионис подливал всем в бокалы

Из кораллов шипящий нектар.

И запел удивительный голос.

И послышались шутки и смех

А Амур, из-за трона Нептуна,

Хитровато рассматривал всех.

И пускал свои острые стрелы

Он из меткого лука в сердца

Чтоб не смолкли тритонов напевы,

Чтобы счастье не знало конца.

Афродита – дочь моря и солнца

Ослепляла своей красотой.

Каждый, кто ее встретит случайно,

Навсегда потеряет покой.

Свет играл на колье изумрудном

И пурпуровым платьем шурша

Все, что ей нагадала Наяда,

Она слушала не дыша.

И сверкали в прическах алмазы,

От улыбок светился весь зал.

И кто знает, что он там не лишний,

Может смело явиться на бал!

Если хочешь, пойдем со мною

Я ведь тоже спешу туда!

Мы пойдем по тропе, под Луною,

Нас, сияя, проводит звезда.

13 лет.

Поля

13.05.

Теперь про бабу Тосю подробнее. В общем, я шифровала, что она у нас, но собирается удирать в Россию, и ей помогать будут соседи (мы и тетя Марьям). Но сегодня выяснилось, что баба Тося что-то скрывает, поэтому не уезжает и прячется. Что-то происходит еще, о чем она не говорит.

15.05.

Сегодня утром мама мыла мне голову. Это происходит так: сначала я приношу с огородов воду в ведрах. Там вода в старых колодцах. Очередь нужно отстоять! Потом мы воду греем. Тащим ведра в ванную комнату, смешиваем горячую воду с холодной, и мама поливает мне на голову, а я мылом ее мою. Шампуня нет давно.

Все так и было сегодня, пока мама не задумалась, не набрала кипятка (вместо теплой воды) и не ошпарила мне голову! Я, конечно, завыла. Больно! Мама не разобралась, чего это я вою, разозлилась и ударила меня по голове жестяным ковшом! Я же осталась виноватой!

Теперь голова в том месте вздулась. Огромная шишка под волосами, ближе к уху! Хорошо, что она мне череп не проломила. Неизвестно, чем все теперь кончится – голова болит страшно, шишка просто огромная! Целый день прикладываю холодное к голове, в надежде, что опухоль спадет. Убираю, стираю молча, чтобы опять не влетело.

Бабе Тосе пожаловалась – она, как увидела шишку, прошептала: “О боже!”, схватила свою сумку и убежала к себе на этаж. Не решилась у нас остаться.

P. S. С мамой я разговаривать не буду. Она все равно только ругается. Кричит, что я болела (уши и горло), и на меня она потратила деньги. Хотя мне бесплатно лекарство дали в больнице, а до этого мама отобрала, что я нашла на рынке, и так и не купила мне часы – даже самые дешевые. Бессовестная!

Ой, как больно. У-у-у-у-у-у

Поля

17.05.

Вчера был мамин день рождения. Я впервые ей ничего не подарила. Обычно всегда готовлю подарок, мастерю его. На 8 марта в этом году, помимо сладостей, еще и открытку сама рисовала.

В школе с девчонками мы говорили о “Титанике”. О том, как через много лет, после его гибели, плыл другой корабль и услышал сигнал о помощи. Он ринулся к ближайшему крейсеру, но оказалось, что тот в полном порядке. Тогда решили узнать, откуда идет сигнал? Ведь кто-то зовет на помощь? И оказалось, что этот сигнал идет с давно утонувшего “Титаника”. Идет сигнал, несмотря на то что корабль глубоко под водой.

Вчера мы легли спать, и вдруг кто-то стал нам двери бить. Отчима опять нет. Мама и я. Я пошла, посмотрела в глазок: незнакомые мужчины. Я постучала половником в стену к тете Марьям (сигнал о помощи). Сыновья тети Марьям только начали свою дверь открывать, а эти мужики незнакомые смылись. Убежали!

Вот скажите на милость, кому мы жить мешаем?

Поля

20.05.

Просто ужас и позор! У нас в школе вот что придумали. Всем детям дать путевки, у кого в семье есть кто-то, кто воевал против России, то есть – боевик! Приходят со списком, и каждый ребенок говорит про дядю, папу или брата. Это в список записывают!

А ведь многие дети врут. Просто они хотят поехать на море! Ведь путевки в г. Сочи! Дети записывают ИФО родных, дату рождения, где живут, вроде те – боевики, а учителя эти списки собирают для кого-то.

Опасно, глупо, страшно. С нашего класса все записались, и давай на меня орать, чего это я не записываюсь.

Но кого мне записать в боевики, маму?! Она меня по голове ковшом ударила. Так мама пирожками на рынке торгует! Отчима? Этот и с телевизором справиться не может – не то что с какими врагами.

Нас тетя Марьям от злодеев защищает, которые на русских нападают. Тетя Марьям работает в котельной и сильно хромает после давней аварии.

В общем, как девчонки из класса меня ни уговаривали, так я и не смогла ничего придумать. Одна со всей школы в Сочи не поеду. И пусть.

Поля

26.05.

Все с нашей школы летом едут в Сочи. Мне обидно.

Я просила учителей, чтоб меня тоже взяли, что у меня дедушка Анатолий под обстрелом в больнице погиб. Мама болеет, нервная такая после войны. Но учителя сказали:

– Не положено! Только детям боевиков путевки в Сочи!

Уехал поезд ту-ту-ту.

Подралась с Лунет. И еще ей надаю. Потому, что сегодня она подкралась ко мне и ударила, я ей дала сдачи. Но она еще раз подкралась – ударила и смылась.

Вчера она хвасталась Хаве с нашего двора, что меня поколотит, потому что я дружу с ваххабистами, а именно с девочками Латифой и Сетой.

Во-первых, они – мои одноклассницы; во-вторых, что значит слово “ваххабист”, мне до сих пор неизвестно, зато известно, что Латифа и Сета не красятся, не воруют и всегда делают уроки! А в-третьих, не собачье дело Лунет, с кем я разговариваю на перемене! Пусть следит за своим дядей, который пьет водку.

Лунет, как выяснилось, выдвинула теорию, что раз я разговариваю с девочками в больших платках, то сама стану их подобием. А вот и нет! У меня даже крест есть из православной церкви.

– Я бы посоветовала тебе шваркнуть ее как следует! – сообщила мне Хава. – Пусть на всю жизнь запомнит!

Я пообещала, что запомнит.

27.05.

Сочинила стихи:

Над морем летела чайка

И брызги от волн сверкали

На крыльях ее,

Как роса.

01.06.

Уже четыре дня торгую на рынке. Толку мало. Денег нет. Никаких каникул мне не светит.

Вчера была жуткая гроза. Гремел гром, грохотали раскаты, с неба словно вылилось целое озеро, и в момент на рынке воды оказалось по колено! Я боюсь грома и молний. Говорят, это дурная примета. Грома и молний боятся грешные люди. Но я боюсь его потому, что он напоминает мне взрывы. Я промочила ноги! А ведь еще до конца не выздоровела. Все мучаюсь с ушами и горлом. Голова болит.

Насчет выяснений между дворовыми девчонками: все в конце концов поняли, что я говорю правду, и отлупили сплетницу и врунишку Лунет. Но не сильно. По-дружески дали тумаков для развития сознания.

У меня разработан план, как заработать и купить в дом необходимые вещи. Но торговля пока идет совсем слабо.

Поля

03.06.

На рынке меня спасают книги. Если не ходить с коробкой по рядам (иногда я хожу, разбивая за день ноги до крови), а стоять за столом (у нас нет своего, а чужой, свободный, редко находится), то я обычно читаю книги. Я прочитала все книги по физике, химии, астрономии. Сейчас читаю художественные. “1001 ночь”. Мне ее Хава принесла.

Про бабу Тосю и тетю Алю ничего не слышно. Они внезапно пропали со своей сумкой.

Лунет приходила мириться. Помирились.

07.06.

Писать некогда. Жара! Надо торговать. Встаю в 05.00 – зарядка. К 07.00 я уже на рынке. Домой иду в 19.30.Готовлю ужин и спать.

Я решила продавать сок на аппарате. Ношу воду, сама заливаю. В аппарате сок охлаждается, и я продаю его в стаканчиках. Собираю потихоньку деньги на свой план: купить в дом новые вещи. Маме каждый день отдаю только часть выручки. Остальное – секрет.

Хозяин аппарата на рынке хороший. Это чеченец средних лет. Ему нравится, что я хожу в косынке и длинной юбке. Он зовет меня “Патошка” или “Фатима”. А мне хочется придумать себе какое-то имя из арабской книжки “1001 ночь”.

Покрасила волосы хной. Блестят. Рыжие. Но из-под косынки видны только несколько прядей.

На рынке, в ряду недалеко от меня, торгуют азербайджанцы. У них свои торговые ряды. Есть мальчик Топик с папой. Топику 15 лет. Он смешной.

А мама познакомилась с девушкой Луизой на рынке, она помидоры продает и подрабатывает в кафе. Пишет рассказы. Хочет быть писателем!

У нас подросли котята. Их зовут Кузя, Седа, Лучик и Чипс. Даже жалко их отдавать. Чипса я оставлю себе!

Поля

11.06.

Центральный грозненский рынок огромен! Люди, как муравьи.

Помимо сока я еще торгую нитками, булавками. Женщина, что дает их под реализацию, азербайджанка Аня, подарила мне цепочку. Месяц со звездочкой на кулоне блестит. Мусульманский знак.

В нашем дворе объявилась баба Тося. Сказала, что деньги увезла в Россию и скоро приедут тетя Аля и Эрик. У них ведь еще есть квартира в нашем подъезде. Но я Эрика давно не жду. Он стал совсем чужим.

Зато Топик предложил встречаться. Ох, насмешил! Самого от земли не видно.

К вечеру падаю. От усталости мне плохо. Дневного заработка хватает только на еду.

Где ты, радость? Где ты, Хейда? Отзовись, счастье, побудь немного со мной.

Поля

12.06.

Сегодня выходной. Мама сказала, можно отдохнуть раз в месяц.

Я вчера на рынке чуть в обморок не упала. Жарко. А я не ем. Худая.

Но выходной от рынка означает, что нужно вымыть и убрать весь дом, плюс натаскать воды. Так что мне и тут “весело”.

С полчаса назад ко мне в дверь постучал мальчик Тамерлан – сын Красивой Лейлы, что живет в доме напротив. Тамерлану 8 лет – он маленький. Говорит:

– Поля, тебя там зовут, на улице. Какие-то парни – говорят, что твои друзья. Иди.

Я отвечаю:

– Никуда я не пойду. У меня нет друзей, кроме пары девчонок со двора. Скажи этим людям, что меня нет дома.

Не знаю, почему я сказала мальчику, что меня нет дома, но это первое, что пришло мне в голову. Он ушел. А я посмотрела в дверной глазок: и правда какие-то парни. Я их первый раз вижу! Дали ребенку шоколадку. Что-то опять просят. Тамерлан обратно стал стучать ко мне в дверь. Из соседней квартиры вышел Акбар. Покрутился в подъезде и зашел домой. Я дверь больше не открыла.

Какой ужас!

P. S. Мне снился сон об Имране, с которым я раньше вместе училась в школе. Мы бродили по какому-то древнему городу и попадали в приключения.

Поля

06.07.

Собираемся на рынок торговать. Сегодня я опять буду ходить по всем торговым рядам с коробкой в руках.

Я хожу и кричу:

– Кому булавки и нитки? Покупайте!

Поняла, что, когда вечером сдаю товар, меня обманывают. Поймала на этом одну из азербайджанок. Весь день ходила, торговала, записывала, а потом она посчитала мне как бы дополнительный товар, который я утром у нее не брала. Спорить бесполезно. А то вообще не даст товар. Азербайджанка Аня уехала.

Денег зарабатываю только на еду. Ни копейки отложить не могу.

Где прошлая тетрадь дневника, не знаю. Я ее потеряла. Поэтому не писала так долго.

Вчера я попробовала торговать товаром Арины. Но не пошло. Вернулась к своей картонной коробке, которую таскаю целый день на руках.

Мама без работы. Кафе закрылось. Мама не может найти работу. Иногда даже берет подаяние, если кто-то дает ради Бога.

Думала, может, на рынке, где-то продают пистолеты. Хотела посмотреть. Нигде не нашла. Говорят, только в магазине “Охотник и рыболов”, за Биржей.

Поля

08.07.

Непонятные вести гуляют по нашему рынку. Будто готовится штурм Республики Дагестан, и снова будет война.

10.07.

Вчера ночью прочитала изумительную книгу “Я в замке король!”, про двух мальчиков – злого и доброго. Зло победило, и добрый мальчик покончил с собой.

Нас преследует злой рок. Умер котенок. Он недавно родился, а я неуклюже взяла его за шею и слегка придушила. Теперь в его смерти моя вина. Бог мой! Как мне жаль. Как страшно! Какая я глупая и неуклюжая.

Топик на рынке заигрывает, уже получил тумак. Торговли нет. Арина грустная.

Милу, как выяснилось, из нашего класса выдали замуж. За дядьку какого-то. А она так любила Ахмеда.

Поля

11.07.

Вспоминала сегодня семью мальчика Вадика, что сгорел в садах. Они жили в доме напротив. Потом бежали из Чечни.

Их приходили убивать бандиты с автоматами. Днем, часов в 16. Сосед, брат Рамзеса, постучал им в дверь, и они открыли ему как соседу, а ворвались бандиты. Сказали, что зарежут. А если они сами отдадут деньги и золото, тогда расстреляют в виде снисхождения.

А дома были бабушка Аксинья, и еще девушка, и дядя Игорь. Дяде Игорю 25 лет. Он сказал: “Хорошо, сейчас достану деньги”, и полез в диван. Бандиты ему разрешили. А он вытащил оттуда боевую гранату. И объявил, что сейчас они все вместе взорвутся.

Бандиты очень удивились: они думали, что пришли в русскую семью и те испугаются и будут молить о пощаде.

Бабушка Аксинья, правда, испугалась и прыгнула с балкона второго этажа – ногу сломала. А дядя Игорь вывел под руки бандитов из своей квартиры, и сел с ними в машину. Граната могла взорваться, а во дворе много детей. Бандиты на своей машине возили дядю Игоря у пустыря, а он руку не мог разжать. И пришлось бандитам шутить! Веселить его! Через два часа он смог разжать руку и кинуть гранату.

Потом бандиты-чеченцы привезли Игоря домой и сказали, что они очень уважают его за храбрость, убивать семью не станут и теперь придут защищать, если кто другой нападет. Благородный поступок!

Бабушку Аксинью соседи отвезли в больницу. Наложили гипс. Помогла соседка с нашего подъезда, тетя Тамара.

После этого случая русская семья быстро уехала.

Поля

12.07.

Отчим в селе. Там у него старая мать. Он ей помогает по хозяйству. Его мама в двадцать шесть лет осталась вдовой. Муж утонул. Чтобы детей не отняли (как тут водится по чеченскому закону), она замуж никогда больше не вышла и ни с кем не встречалась. Ведь если бы стала встречаться, люди бы сказали, что она плохая женщина, и родные мужа отобрали бы детей навсегда.

15.07.

Вчера гостила у тети Али. Эрик окончил школу. В Чечню не стремится. У него есть постоянная девушка, с которой он вместе живет. Они любят друг друга.

Я же ничему не верю в этой жизни. Ведь загадала на Новый год “радоваться” – думала, что обрадуюсь, когда он заметит меня. Но теперь другая называет его “любимый”!

Мне не обидно. Мне больно. Он так и не заметил меня, моего чувства. А нравился мне больше всех!

Тетя Аля хвастается романами сына.

Перехожу к новостям дня. Сегодня в г. Гудермес был бой. Говорят, напали ваххабисты. Это такие люди-боевики, но не обычные чеченцы. А чеченцы и арабы. Война! По-моему, и в Грозном скоро что-то затевается.

На рынке видела женщину в парандже. Чеченки и русские подходили к ней – трогали ткань, спрашивали, почему так оделась. Женщина ответила, что она жена араба, живет очень богато. Купила продукты и ушла.

25.07.

Ночью стреляли. Я почти не спала. Булавки и нитки никто не покупает.

Было на днях покушение на президента Чечни, Масхадова.

Стрельба.

Буду мыть посуду.

Маму водила в поликлинику. Ей вырвали зуб.

03.08.

Работаю. Ноги в мозолях, руки устают. Ссорюсь с Ариной.

Парень с рынка, Саундин, очень хороший, добрый, сегодня навсегда уехал. Азербайджанцев стали на рынке притеснять местные торговцы. Саундин подарил мне на память часы. Это память о нем. Чуть не плачу.

22.08.

Вчера я купила магнитофон “Техникс”. Мне помог выбрать Акбар, сын тети Марьям. Акбар скромный, всегда говорит только по делу и сразу уходит. Но в походе за магнитофоном у нас все же случились приключения. Мы потерялись. Потом купили магнитофон, а он не работал. Пришлось менять.

А баба Тося и тетя Аля смылись из Чечни. Оказалось, они облапошили две чеченские семьи. По крайней мере, так эти семьи рассказывают! Что русские взяли у них деньги, а документы отдали частями. Чуть-чуть документов в одну семью, чуть-чуть в другую. Вот чего они тут крутились. Надурили чеченцев. У всех чеченцы квартиры отбирают, а эти сами оказались хитрецами. Между чеченскими семьями теперь война за этот дом.

29.08.

Не ходили на рынок.

Многое изменилось, но писать об этом не могу. Только шифром.

Сегодня у мамы опять встреча с доктором. Мы зовем его “Куколка”, как героя книги “Шутка Мецената”. Он изящный. Занимается йогой, голодает. Чеченец. Мама у него зубы лечит. Мы обмениваемся книгами о медитациях и буддизме. Его адрес дал нам папа Хавы, Султан. Это его друг.

Экономика изменилась. Что-то невероятное с деньгами. Доллар резко подскочил. У нас, правда, никогда ни одного доллара не было. Но люди говорят, что все теперь подорожает. Как жить?

Хава уходит из нашей школы, а Патошка и Ася уезжают жить в Дагестан. Я в школу буду ходить совсем одна.

Под ногами пищит котенок Чипс и мурлычет.

Поля

02.09.

Была в школе. Подралась с Яхой.

Девчонки Сета, Тина, Заира и Латифа мне обрадовались. Сета и Латифа взяли у нас котят, которые выжили.

09.09.

Обиделась на маму. Плакала. Она очень жесткий и злой человек. Как я этого раньше не замечала? Когда налаживается жизнь – есть еда, она бывает веселой, хорошей. Но едва трудности, всю злость срывает на мне. Сегодня она сказала мне, что я – врунья. Она лазила в моих вещах и нашла мелочь.

– Это деньги! Ты их прячешь!

А я их ей на новогодний подарок собирала. Уже заранее готовлюсь: купила платок и заколку для нее. Хотела еще купить коробку конфет.

Я стала плакать, так как очень обидно. Она же сказала мне, что это глупо – плакать.

В школе пока больше ни с кем не дралась. Арина оказалась врединой – рассказала о том, как я торгую с коробкой в руках, банде Лурье-Львицы. Даже изобразила, как я хожу и кричу: “Расчески! Ножницы!” Народ ржет. Но мне плевать.

П.

10.09.

Пришла со школы.

Девчонки некоторые из класса засватаны. Меня спрашивают:

– А ты замуж не вышла? Или на тебе никто не женится из-за русской мамы?

Чуть не поругалась из-за этого с Тиной и Зулей.

А Мага, сволочь, подкрался и стащил с моей головы платок. Я у него отобрала косынку и надавала ею прямо ему по роже. Он полез драться, обзываясь “русская свинья”, а я его оттолкнула и послала к черту. Но мне и крыть нечем. Он – свой, я – чужая. Он всех в классе собрал и орет: “Полина – русская. Позор! Позор!”, и все за него. И все согласны. Даже Сета, Латифа и Тина. А Касси и вовсе спряталась!

Мага пообзывался-пообзывался, а потом взял и поставил свои ноги в грязной обуви прямо на мою парту. Тогда я взяла книжку по литературе и хорошенько постучала ему по голове. После этого он ноги убрал и давай орать:

– Ты замужем?

Какая тварь! Я его послала. После чего Мага стал мне угрожать и сказал дословно следующее: “Мой брат служит в военной части, вот я ему скажу, и он тебя поймает!” Орал всему классу.

Из всех за меня заступилась только Зуля. Девочка, которая отстает в развитии и толстенькая (над ней все потешаются и ее ненавидят). Она тоже взяла в руки книжку и дала ему по физиономии. Но Мага не успокоился и продолжил кричать матерные ругательства в мой адрес.

Как-то незаметно прошли уроки.

Красивая Лейла, что живет в доме напротив, дала кассету с песнями.

Ее сын Тамерлан часто приходит к нам. Я рассказываю ему сказки. Он их любит. Всегда внимательно слушает.

Хорошо, когда можно кому-то поверить в этой жизни, но люди на это не способны. Не стоит и требовать.

На руках у меня появились красные пятна, как в 1995 году. Давненько не было. Может, что-то распыляют над Чечней? Что-то в воде?

Поля

16.09.

Сегодня Мага опять лез. Обзывался. Я сказала ему, что, без шуток, пойду, постучу в огромные ворота его дома-дворца, где живет он, его отец, мама и множество его сестер. Потребую отца и все ему расскажу. Мага вытаращил глаза и притих.

Домой после уроков шла с Латифой, Тиной, Касси, Сетой, Зулей и Заирой. Латифа открыла лицо и уже не носит паранджу, просто носит большой платок. Дорога длинная. Мы придумывали, какой у нас будет дом, когда мы вырастем. Каждый должен был в мельчайших деталях описать обстановку.

Латифа, Сета и Тина хотели скромные дома, маленькие. А рядом с домиком – огород, чтобы выращивать капусту и картошку. Не голодать. Касси решила, что ей нужен дом на колесах, чтобы в любой момент уехать. Зуля, как ни думала, так ничего не придумала. “Лишь бы быть здоровой!” – сказала она.

А я и Заира, мечтающая стать знаменитой певицей, прямо-таки пыжились друг перед другом.

– У меня будет большой дом и машина! – сказала Заира, которая живет со стариками-родителями в крохотной хибаре.

– А у меня будет двухэтажный дом с бассейном и мраморной лестницей! – не отстала и я.

– И красивый садовник! – твердила Заира. – Я видела такое в кино!

– Подумаешь, садовник. И шофер! И повар! И массажист!

В общем, мой придуманный дом оказался куда круче.

Потом мы ели орехи под большим деревом, и Заиру понесло рассказывать, как она будет любовью заниматься со своим мужем. Будущим.

– Я тут книжку нашла с картинками! Я вас научу, как надо правильно целоваться!

И пошло, и поехало. Все глазищи вытаращили. А Заира:

– У мальчика нужно брать нижнюю губу, а он должен брать верхнюю!

Латифа и Сета с криками:

– Фу! Харам! Тебя шайтан смущает! – закрыли уши.

Тина последовала их примеру. Зуля засмеялась, Касси пододвинулась поближе, а я думала, как все это запишу, и старалась ни слова не упустить.

– Я хочу заняться любовью с Хасиком-задирой! – неожиданно выпалила Заира. – Только нужно предохраняться. Понятно?

Может, она ждала, что мы что-то ответим, но мы все онемели: это ж надо такое сморозить!

Заира еще полчаса вещала о своих фантазиях, что и как у нее с Хасиком-задирой случится, но потом я ее все-таки перебила.

– Конечно, мы никому не расскажем про тебя, – пообещала я. – Но когда всей нашей школе расскажет об этом сам Хасик-задира, случится величайший позор!

– А мне наплевать! – храбро ответила Заира. – Я его люблю.

В общем, милый Дневник, я сегодня много от нее узнала о сексе. В нашей семье о таком никто не говорит.

Поля

17.09.

Я начинаю новую тетрадь № 6. Мои приключения не в стране чудес. Пусть будешь ты счастливей предыдущих!

Заира + Зуля + Сета + Касси + Арина + Тина + я = Друзья.

Утром первыми в наш класс на третьем этаже пришли: Касси, Сета и Арина. Я как раз поднималась по лестнице вслед за ними. Теперь, когда я хожу одна, без дворовых девчонок-соседок, то никогда не опаздываю.

Вот что предстало перед нашими глазами. На столе стояла бутылка из-под водки, рядом лежала пробка от нее, помидоры, крошки от хлеба, лук (который кто-то погрыз) и виноград. В общем, полный бардак!

Парты были перевернуты, мусорник на полу, а на школьной доске написано: “Лурье-Львица, Линда, Нима и Тара – шлюхи и твари! Я вас еще трахну. Берегитесь! 11-й класс”. Ну и еще много чего в этом роде написано. Плюс картинки очень гаденькие. Это все про нашу крутую банду девчонок, которые после уроков оставались с парнями из 11-го класса.

Большинство народа в нашем 8-м “А” стали на сторону банды и пообещали 11-му классу разборки. А мы с Касси решили все сложить и вычесть и посмотреть на результат. И вот что вышло.

Во-первых, сегодня утром Лурье-Львица, Тара, Нима и Линда явились прямо к первому уроку (!), а не в середине дня. Все были с опухшими лицами. Быстро убрали все объедки и бутылку. И молча стерли все гадости со школьной доски. Во-вторых, какой дурак станет приносить водку и закуску, сам есть все это в нашем классе, потом разбрасывать шкорки и писать имена девчонок?! В-третьих, кое-что могу доказать именно я. Вчера, хотя Лурье-Львица и ее компания клянется и утверждает, что ни с кем не оставались после уроков, я их видела лично!

Мы с девчонками собирали орехи в школьном дворе, а потом ходили на базар – купили семечки. Домой не хотелось, и мы проводили время на солнышке. А когда часа через два шли мимо школьного двора, далеко-далеко на скамейке, среди деревьев, я видела Лурье-Львицу, Ниму, Тару и Линду с какими-то парнями.

Я не могу утверждать, что парни эти были из 11-го класса. Расстояние огромное – не разглядишь. Но я могу утверждать, что уроки в школе два часа как закончились, а наши бандитки не уходили домой!

Вот три факта. А факт есть факт – тут уж ничего не поделаешь. Лично мое мнение такое: вчера Лурье-Львица, Тара, Нима и Линда с неизвестными мне парнями (из 11-го класса), после того как другие школьники разошлись по домам, вернулись в наш класс. Поели. Выпили. А когда парни стали к ним приставать, девчонки смылись! Те разозлились и, чтобы их опозорить, написали гадости на школьной доске. Но так как я не Шерлок Холмс, это лишь мои предположения.

Поля

18.09.

Я на рынке. Торговля не идет совсем. Но я купила себе стаканчик мороженого.

И еще: вчера Мага написал на школьной стене: Мага + Полина = Love.

Вот зараза!

20.09.

У мамы болит аппендицит. Придется, наверное, вести ее в больницу. Она боится. Думает, что поголодает и пройдет.

Арина сегодня в школу не явилась, и я сидела на ее месте. Так как мой стул пропал. Подралась с мальчиком из класса. Его зовут Сулим. Он меня дернул изо всех сил за заколку, ну мы с Зулей за ним. А он мне руку выкрутил и опять бежать. Я его догнала и пинков отвешала. После этого Сулим пообещал меня зарезать со старшим братом. Алихан, Касси и Зуля кинулись, его скрутили и заставили извиняться. Сказали, что пустят его собакам на корм, если он меня еще хоть пальцем тронет.

Алихан уезжает от нас в Москву – столицу России. Его родители не хотят жить в Чечне – говорят, тут бардак.

Маги сегодня не было.

П.

21.09.

В школе не была. На рынке торговала, ходила с коробкой товара. Вначале торговли не было, а потом пошла. Видела Арину. Она тоже торговала.

Завтра встану пораньше, зайду к Заире. Вместе пойдем в школу. Сосед Рамзес вчера сказал, что мы – красавицы. А моя мама нам сказала, чтобы мы ему не верили. Этот парень уже прославился в нашем дворе тем, что поймал девочку с четвертого этажа, дочку тети Федоты, и стащил с нее трусы. Дочку тети Федоты зовут Лика. Ей 15 лет. Это наши русские соседи. Лике удалось убежать. Они теперь из Грозного уехали. Боятся тут жить.

А по моему мнению, Рамзесу надо было набить морду, а никак не молчать или убегать.

Поля

22.09.

Из этой школы дурацкой надо уходить, пока не поздно! Ни уроков, ни учителей! Ничего.

Я убедилась, что с Заирой лучше не дружить. Она ведет себя нахально: сестру, которая старше ее на двадцать лет, называет “сука, блядь, сволочь”, посылает ее куда захочет.

С матерью-старухой ругается – страшно слушать. Моя мама еще говорит, что я, бывает, плохо себя веду! Посмотрела бы она на Заиру и ее стареньких родителей-чеченцев, что они терпят!

Из-за Хасика-задиры Заира совсем спятила. С ума сходит! Мы с Тиной просто диву даемся ее дури.

У мамы опять болит правый бок. Аппендицит. Пойду-ка я делать упражнения по йоге.

П.

Мы с мамой торговали. Купили еды. Денег всегда хватает на один раз – поесть макарон или риса.

В школе дралась. Мне “забили стрелку” за школой. Тина, худенькая маленькая девочка-чеченка, пришла и встала рядом со мной, хотя я ее не звала. Мы дрались вместе против старшеклассников, пригрозивших меня прибить за “поганое русское имя”. В общем, мы вдвоем их тоже нехило отколошматили. Не зря я учила Тину стойкам каратэ из своей книжки!

28.09.

Сегодня после уроков я с девчонками бесилась у Заиры дома. Я показывала им элементы йоги, говорила о том, что все люди должны жить в мире и что все религии хорошие: и христианство, и мусульманство, и иудаизм, и учение буддизм!

Тина училась фехтовать палкой, Заира пела нам песни. Оказывается, старшая сестра Заиры больна душевно.

Сейчас у нас в гостях тетя Марьям и тетя Золина, жена дяди Сулеймана. Мы ждем еще в гости Красивую Лейлу с сыночком Тамерланом. Будем пить чай и рассказывать истории из книг.

Мой отчим очень гордится, что чеченец, а знает и Коран, и Библию!

В школе учитель Султан Магомедович, за шкирку схватив, выгнал из класса Тару. Она обзывалась на него и вела себя нагло. Не знаю, кто и как это прочувствовал, а я почувствовала благодарность. Молодец человек! Не стал рабом хамства!

П.

03.10.

Дети совсем не развиваются. Каждый сам по себе. Когда я была совсем маленькой, были клубы, и там детей учили рисовать, танцевать. Теперь такого ничего нет.

Маме купила на Новый год дешевые духи на рынке. Это сюрприз.

Баба Тося снова явилась. Говорит, что деньги ее семья поделила неправильно и ее прогнали. Но мы-то тут при чем? Дали ей бутерброд с чаем.

П.

04.10.

Мне приснился доктор Фауст. С ним был его друг. Он представился:

– Шульц-Ветер.

В большой комнате, с множеством книжных полок и карт, они показали мне макеты космических станций и кораблей. Шульц-Ветер показал свои зарисовки.

– Современная техника людей никуда не годится, – сказал он. – Люди сильно отстают в развитии.

На зарисовках Шульца-Ветра были самые быстрые космические корабли. Один из них имел форму ската и хвост!

– Он “разрезает” собой любое пространство, – объяснили мне. – А то, что ты посчитала за “хвост”, это многофункциональный отсек, который имеет особое вращение.

Проснулась и тут же по памяти зарисовала все, что запомнила. Поля

06.10.

Повсюду бандиты с оружием захватывают квартиры, убивают друг друга и просто жителей. Все очень боятся. Никто никуда не лезет, не заступается.

Недавно мама и тетя Марьям говорили, что кого-то пытали на третьем этаже в нашем доме. Мужчину. Он кричал от боли. Но никто не вступился. Я этого не слышала, слава богу! А то бы все ногти себе обгрызла. Грызу ногти, когда страшно. Плохая привычка.

А вчера я сама видела, как один бандит среди белого дня полез по нашей оконной решетке, зацепился руками за балкон тети Али, а оттуда на третий этаж.

Раньше на третьем этаже жили люди, что отравили нашу собаку Чапу, теперь какие-то бандиты. Я дома была! Представь, ужас какой: сижу, а мужик ноги на наше окно спокойно ставит! У него был автомат. Я напугалась, думала – он убивать идет кого-то. Но обошлось.

Слушаю песню о Золушке. Рисую Золушку и Принца. Они такие красивые.

П.

07.10.

Мага каких только гадостей сегодня не делал! И обзывался, и плевался, и угрожал убить прямо в классе – за то, что я ему не подчиняюсь и не “его рабыня”. Я с ним разругалась, и с Заирой, и Сетой.

Девчонкам досталось потому, что они не поддержали меня: я решила сходить в большой красивый дом, где живет отец Маги. Если отец узнает о поведении сына, он может поговорить с ним и привести его в чувство – я так думаю. Но Заира и Сета испугались идти со мной и отказались. Одна я тоже не решилась постучать в пятиметровые ворота особняка. Кто его знает, что за люди родители Маги?

Поля

10.10.

На рынке я и мама ругались. Нас выгнали со свободного стола! У нас нет “своего места” на рынке. Ходим, ищем, где пустой стол. Но оттуда могут прогнать.

14.10.

Учительница в школе придирается, кричит. Ненавидит всех с русской фамилией. Что делать? Я устала от ненависти.

Мага на уроке родного, чеченского языка отколол такую штуку. Крикнул:

– Полина!

Я обернулась, и он меня сфотографировал. Ты бы видел, Дневник, как все побелели от зависти. Даже Заира.

15.10.

Мага не давал прохода. Пел песни на уроке, кричал, что я самая красивая, и в итоге его выгнали за дверь.

Но на следующем уроке “песнопения” продолжились.

Сета и Тина выясняли у Хасика-задиры, где работает отец Маги, но Хасик-задира лучшего друга не предал и ничего не сказал.

Зато вот что я узнала насчет Маги: он родился в год Крысы, 1984-й. По знаку зодиака – огненная стихия. У Маги множество сестер. Он в семье единственный мальчик. Сестры учатся в нашей школе.

Латифа и Арина ходили к ним в старшие классы, сказали:

– Мага совсем обнаглел! Не дает прохода Полине!

На что сестры Маги ответили:

– Жеребцовой?! Да мы уже про нее все знаем. И в какой кофте в школу пришла, и какую оценку получила! Он нам дома всем надоел! Но сделать ничего не можем.

А потом давай смеяться:

– Влюбился, ха-ха-ха-ха!

Так что вся семейка в курсе! Его папа, если что, не сильно удивится, увидев меня на пороге.

С одиннадцатиклассниками плохо – опять вяжутся. Везет мне на дураков. Меня защищает хороший учитель-чеченец Султан Магомедович.

Поля

20.10.

Мне приснился странный сон о Летучем Голландце – большом парусном корабле, который перевозит души умерших людей на Луну. Я видела: среди них были мои бабушки, и дед Анатолий, и почему-то милая тетя Марьям, моя живая соседка. Корабль был огромным, деревянным. Он летел по воздуху над домами! А потом полетел к Луне. Мне сказали, что души сначала бывают на Земле, а через время есть рейс на Луну. Как это прекрасно – лететь на таком корабле! Я стояла и махала им вслед.

Полина

22.10.

Утром я пошла к тете Фатиме, что живет в среднем подъезде. Мы договорились, что я буду брать с собой в школу ее дочку. Она пошла в первый класс. Но тетя Фатима, увидев меня, сделала большие глаза и сказала:

– Мне сказали, ты в школу не пойдешь.

Даже не почувствовав подвоха, я отправилась в школу в гордом одиночестве. Придя туда, сразу подралась. На меня напали мальчишки и стали бить, приговаривая, как они всех русских ненавидят, а у меня русская фамилия. Напали вчетвером: Хасик-задира, Гайрбек, Сулим и Абдула. Все из нашего класса.

Хасик-задира порвал мне цепочку на шее, а Сулим разорвал рукав платья. Мне удалось отбиться еле-еле: Абдуле я попала куда надо, а Гайрбеку дала в нос кулаком – он побелел и отбежал. Хасика-задиру немного поцарапала. А вот к Сулиму у меня теперь должок: он, гад, совсем безнаказанно меня избил.

После этого начались уроки.

Некоторые девочки на занятия не ходят: может, замуж вышли. Тара сегодня вязалась – отбирала у меня книгу, – их банда по-прежнему наглеет. Я ничего ей не отдала и сказала, что не боюсь и готова с ней встретиться за школой. Она быстро отстала.

Моих никого нет – одна Касси, и та трясется, как мышь. Дежурила со мной в классе сегодня. Мы ходили с ней в подвал и там пописали – дело в том, что в школе туалеты давным-давно не работают и воняют. А на улице сходить мы побоялись.

Мага чего-то бормотал весь день в школе, но это – ерунда, если сравнить с утренней дракой. Синяки еще не скоро пройдут.

После школы я пошла к тете Марьям. Она, узнав, как утром я заходила за малышкой Фатимы, сразу сообразила:

– Это Лунет все подстроила! Она зашла к ним утром и забрала девочку. Сказала, что ты не пойдешь в школу.

Сижу теперь и думаю, с каким удовольствием набью Лунет рожу.

Поля

25.10.

Электричества нет. Пишу пока не темно, чтобы различать буквы.

По моему мнению, у Маги нет никаких принципов. Он живет, точнее, существует в бурном потоке событий. Его несет то в одну сторону, то в другую. Сегодня его занесло очень сильно и еще, видимо, головой ударило. Он с утра вел себя нормально, а потом начал курить на уроке. Когда ему запретили курить, он грыз и плевал спички на пол, а в довершение ко всему встал со своего места, подошел и меня обнял. Я не растерялась и давай его лупить тетрадкой по наглой морде.

Ни увещевания учителя, ни ругательства окружающих, ни шлепки тетрадкой Магу не уняли, и он весь урок простоял позади моего стула. Периодически лез обниматься и подвывал (вызывая смех даже у тех, кто пытался его оттащить):

– Полина, как я люблю тебя! Что мне делать? Мне плохо!

Причем все это он совершал с физиономией истинного страдальца.

Как только урок закончился, я побежала домой. У ворот мне встретились одиннадцатиклассники. Один из них крикнул:

– Эй, Касси, привет тебе от Рустама!

На что я ответила:

– Дурак! Я не Касси, я – Фатима!

– Ну, привет, Фатима, – уже менее уверенно продолжил семнадцатилетний дылда. – Ты же Рустама знаешь?

– Не знаю я никакого Рустама! – сказала я.

Что им от меня нужно?!

С Заирой не знаю, как поссориться. Вот влипла! Она лезет в дружбу. Тина по страшному секрету рассказала, что Заира как-то завела ее к себе домой и заставила поцеловаться языками. На черта мне такая “подруга”?

Буду учить чеченский язык – иначе тут не выжить.

Поля

27.10.

Что сегодня творилось! Я, Касси и Сета играли в жмурки за школой. К нам приставали мальчишки – мы их отгоняли. А потом нечто совсем невообразимое началось: у нас в классе есть новенький парень-чеченец. Он нас на две головы выше. Здоровый, как слон, и жирный, как свинтус. Глаза рыбьи. Голосок смешной, как у мыши. Два раза оставался на второй год. Все дружно стали звать его “Кабан”, что его нисколько не оскорбило, а наоборот, обрадовало. Видимо, его и раньше так звали, в других школах.

Сегодня он подошел ко мне и ударил. Молча! Я еле на ногах устояла – такая он туша. Говорю:

– Ты чего дерешься?

Кабан стал что-то пищать тонким детским голоском и еще раз меня ударил. Я ему тоже врезала и сказала:

– Поговорю с директором. Надо тебя со школы гнать!

После этого он вытаращил глаза и неожиданно сказал:

– Извини.

Но минут через десять забыл о том, что извинился и опять полез.

Я не могу заниматься, слушать уроки! Кошмар! Другие мальчишки, увидев Кабана и его действия, тоже стали ко мне придираться. Абдула плюнул на меня: правда, он хотел попасть на Заиру, но попал мне на ботинки. Я за ним погналась. Худенький Абдула юркнул в неработающий туалет, но не успел закрыть за собой дверь. Оставшись без друзей, один на один со мной и старым поломанным унитазом, он преисполнился угрызений совести и, заплакав, стал клясться Аллахом, что более не причинит мне зла. Я даже колотить его не стала, отпустила.

Мы так и пошли вместе из туалета. Идем назад и видим, как Мага и Хасик-задира смеются-веселятся и Кабан хохочет с ними. Мага меня увидел и как заорет:

– Я люблю тебя!!!

Ага. А я в ответ:

– Очень приятно.

Он:

– Скажи, что я должен сделать?

Я:

– А ты докажи, что меня любишь!

Все как взвоют со смеху: им на ум разные неприличности пришли – согласно воспитанию.

Когда я уже после уроков домой шла, Мага меня подкараулил у ворот:

– Если я тебе цветы буду носить, ты ведь их не возьмешь?

– Нужны мне твои цветы! – ответила я.

– Надо было за Полину подраться с Кабаном, – сказала Заира, которая как раз мимо проходила.

Но Мага не подрался. Кабан больше его в три раза. А меня громаднее раз в десять.

Заира увязалась за мной и, всю дорогу потирая руки, шептала:

– Он любит тебя. Я знаю! Я смотрела взрослые фильмы! Вам нужно спать в одной постели!

Вот чокнутая кретинка!

29.10.

Со всеми дружу, то есть стараюсь не ссориться. Мага молчит. Сулим сегодня лез ко мне, обзывался самым грязным матом. Маге сказали:

– Иди, защити Полину!

А он не пошел. Я и Сета сами ответили наглецу. Мага же потом целый день придирался к Сулиму и подстраивал ему всякие разборки. Мага очень умный: всему свое время, и он это знает. Не ведется на провокации и мстит, когда страсти поулягутся.

Конечно, теперь все лезут ко мне – с надеждой, что он бросится меня защищать и будет потеха, но нет. Зато потом Мага их достает целый день, и вроде бы это никак не связано со мной, но именно этим ребятам и достается.

Я и представить себе не могла, что Враг с большой буквы станет похожим на друга. Наша дружба хрупкая, как первый лед. Надо подождать – пусть мороз укрепится. Я хочу, чтобы он стал моим другом.

Света нет, лишь свеча освещает мой дом.

Поля

01.11.

Вчера купила колоду карт и всем в классе гадала. Народ визжал от восторга – все у всех совпало.

Мага в школу не пришел, говорят, опять сломал в драке руку.

А Касси подсмотрела, что в моей тетради написан его день рождения, и радовалась. Кричала:

– А я знаю секрет!!!

Сдала контрольную работу. Все мысли о Маге. Скорее бы он вернулся и только бы не обзывался.

02.11.

С Заирой Тина, я, Сета, Латифа и Арина поссорились. Я сказала, что если Заира продолжит свои старые “фантазии о мальчиках”, нашей дружбе конец! А ее “накрыло” как раз.

С Магой, говорят, случился несчастный случай: вроде как он с одиннадцатиклассниками подрался, и они его спустили с лестницы. И вроде как из-за меня. Его в школе не было и сегодня. Хасик-задира всех напугал, сообщив, что Мага в больнице.

Тара и Яха, прислужницы Лурье-Львицы, все время пытаются возродить старые придирки и унижать меня. Вчера обе схлопотали моей сумкой по рыльцу.

Сама Лурье-Львица сидит и журналы для взрослых читает, лениво отдавая приказы своим служанкам.

10.11.

Света, как всегда, нет. Мама орет – истерит. В нее словно демон вселился. Опять нервный срыв. Мой отчим куда-то пропал. Теперь она то выгоняет меня из дома, то грозится убить, когда я засну.

Я маме ничего не отвечаю, потому что, когда у нее истерика, она ничего не понимает. Что-то в этот момент объяснять бесполезно. Я стараюсь не говорить с ней, завариваю чай с мятой. Она такая злая в истерике, проклинает всех и вся, желает смерти! Это после войны появилось в ней.

Хочу сообщить, что торгую на рынке пакетами: сама их купила оптом, теперь продаю в розницу. Если продать штук десять, можно купить макарон и сыра. Хватает поесть на два раза, и мама утешается, когда поест.

П.

16.11.

Сегодня пришел Мага. Это правда – он подрался из-за меня с парнями из 11-го класса. Они угрожали сделать со мной всякие гадости, а Мага услышал. У Маги сломана кисть руки.

Он пришел со своим другом Хасиком-задирой в школу. Все сразу ко мне полезли, мол, что я чувствую – он же за меня дрался. Защищал! Спрашивали, а сами злились. Ведь еще ни за кого так никто не дрался!

Мага принес в пакете пряников. Говорит со мной вежливо, спокойно и тихо. Куда-то исчезла его грубость и наглость. Дал пряники, а я отшвырнула их назад.

На всех уроках Мага смешил в классе народ и строил из себя шута горохового. На уроке “Вайнахской этики” нам объясняли условные знаки вайнахов (ингушей и чеченцев). Например, если парень моргает тебе глазами, то он тебя любит и будет ухаживать только за тобой.

Как только Мага услышал слова учителя, весь класс стал заливаться хохотом, потому как Мага вопил:

– Полина! Полина!

И как только я поворачивалась к нему, он моргал мне обоими глазами. Я ему сказала, что он сумасшедший. Но было очень весело.

17.11.

Уроков сегодня не было, и мы зря ждали учителей до 11.00.

Помирилась с Заирой. Я стараюсь приучить ее к книгам и йоге.

Еще я подумала, что люблю Магу. Очень люблю. За то, что он не струсил и подрался. Все девчонки его полюбили и, не стесняясь, признаются ему в своих чувствах – одна я молчу. Хотя он мне жуть как нравится. Но опять сегодня пришлось дать пощечину: подкрался, обнял и хотел поцеловать! Я просто хочу с ним дружить, но он этого как раз не понимает. А девчонкам придется объявлять войну: и друзьям, и врагам. В любви пощады нет.

Когда мы шли домой с Заирой, Тиной и Сетой, Мага бросил компанию друзей, догнал меня и спросил:

– Где ты живешь?

А Заира влезла в разговор и все испортила.

Он ушел с друзьями: Хасиком-задирой и Кабаном в другую сторону. Я оглянулась около пяти раз и каждый раз видела: он тоже оглядывается.

Пойду-ка я вымою голову и накручусь. Платок как бы случайно завтра упадет с моей головы. На войне как на войне!

Полина

18.11.

Тина сказала, что Тара была влюблена в Магу с 3-го класса. Они ведь все в одной школе учились, это я – “путешественница”.

Мои школы разбомбили, где раньше училась. Уроков мало. А я так хочу, чтобы нам рассказывали учителя больше интересного. Но учителей почти нет. Насреддин перестал преподавать. Зарплату давно не платят. Он теперь мороженым на углу торгует. Зато Султан Магомедович ведет сразу шесть предметов: и рисование, и физику, и географию… Ему 25 лет. Он тоже без зарплаты. Не дай бог, уйдет из школы. Тогда ее закроют. Преподавать будет некому.

Я сегодня весь день с Магой разговаривала. Оказалось, он разбирается в музыке и знает старые кавказские легенды. Заира без конца встревала в наш разговор. Мешала, как могла. Подбегала все время! Но Бог ее наказал. В очередной раз, когда она решила подбежать и сказать глупости, она поскользнулась, упала и порвала куртку!

П.

22.11.

Сегодня неприятности с утра: парни из 11-го класса опять приставали и лезли. С ними была та самая девка, что они не раз подсылали. Я узнала, что ее зовут Золима.

Маги не было в школе. Ему, наверное, операцию будут делать: кроме сломанной кисти, еще пальцы повреждены.

Дома новости не лучше: неожиданно пожаловали в гости сыновья дедушки Шамиля. Они теперь в местной милиции работают. У них опять были автоматы. Мне не понравилось, что вели они себя довольно нахально и заявили, что знают, где я учусь, и вообще нечего мне учиться, а надо замуж выходить.

Мама после их ухода сказала, что мне придется бросить школу. По дороге украдут замуж, и она ничего не сделает. Но я не могу бросить школу! Я не могу уйти из школы! Я хочу учиться! И еще там есть Мага.

23.11.

Сегодня Мага пришел в школу. Он на уроках пел мне песни. Смешные. Например:

Днем и ночью плохо сплю,

Потому что я тебя люблю,

Потому, что я давным-давно тебя люблю…

Все злились. Особенно Заира и Тара.

Кабан ехидно вспомнил, что я – “русская тварь”, за что тут же схлопотал от Маги по морде. У Маги одна рука здоровая, и ее хватило. Хасик-задира поддержал друга. Кабан с позором ретировался.

Заира одиноко пошла домой, заявив девчонкам, что ее Хасик-задира “самый сексуальный”. Вот дурная башка!

П.

28.11.

Я дома. Клею обои. Белю потолки. Завтра в школу!

30.11.

Осень, листья и холодное солнце. Мы бродим по аллее, и Мага говорит мне обо всем. Он очень боится, что может что-то произойти такое, что разлучит нас. Его семья может уехать жить в Ингушетию.

Тара и ее подружки злятся. Сплетничают, врут. Но мне это все равно.

Домой я пошла одна. Без чокнутой Заиры, с ее гадостями, без хороших девчонок, которые ждут лишь моих рассказов о Маге. Я шла и сочиняла стихи.

Заира подружилась с крутой Лурье-Львицей и ее бандой. Поет им песни.

А мне думается, что я полюбила Магу. Если он уедет, я умру.

Поля

03.12.

Кажется, что все хуже и хуже. Мага грустный и молчит. Заира со мной разругалась (чему я очень рада). Она хотела, чтобы я пошла с ней в гости к Таре из банды, но я отказалась. Заира всячески пытается сдружиться с подружками Лурье-Львицы. Одновременно лезет к Маге, заигрывает с ним. Ей он отвечал сегодня, а мне нет. Не пойму, что случилось.

Зато Касси прожужжала все уши о том, что Ниме предложил Абдула и что та ответила.

Пока!

04.12.

У мамы плохо с работой, надо что-то придумывать – еды нет.

Снились кошмары.

P. S. У Маги умерла бабушка. Царство Небесное! Вот почему он грустный.

05.12.

Снег выпал 1 декабря. Холодно. Дома нет еды. Работу не могут найти ни мама, ни отчим. Мама пойдет сегодня просить подаяние на рынке, а я торговать. Попробую взять под реализацию сигарет и пакетов. Перепродать. Может быть, куплю хлеба.

Всю ночь спала на бигудях. Думала, пойду в школу и будут видны кудряшки, а теперь?

10.12.

Привет!

Я на рынке.

В школе было принято разделить наш класс на два. Мы уже в одном не помещаемся – 40 человек. Непонятно, кто и где будет.

Мага решил быть с Заирой, как я поняла. Лурье-Львица с бандой опять начали меня доставать и издеваться. Касси от всех этих событий сбежала в параллельный 8-й класс “Б”.

Я тоже пошла в “Б”, подумав, что не выдержу постоянных драк и разборок: вся банда Лурье-Львицы, Мага, Хасик-задира, Заира – остаются в “А”. В класс “Б” уходят: Абдула, Гайрбек, Сулим и Латифа. Но, просидев там один урок, решила не поддаваться на слабости: я не могу сдаться перед трудностями. Я вернулась в класс “А”. Будь что будет!

Поля

15.12.

Сегодня было четыре драки.

Первая с Лурье-Львицей. Давно она не лезла. А сегодня, сказав: “Ты вернулась в “А”? Совсем не боишься нас?!” – ударила меня в живот. Я выдала ей сдачи. Роста мы одинакового, но она шире в плечах. Никто никому не уступил. Оплеухи были равными. Она отскочила первая. Банда не вмешивалась. В общем, расстались мы почти друзьями.

Вторая драка была с одиннадцатиклассником. Он обозвал меня “русской сукой” и толкнул. Очень удачно я вмазала ему ногой кое-куда.

Третью драку затеяли Линда, Тара и Яха. Щека поцарапана, ну ничего: свой портфель выкинуть в окно я не дала, и волосы их поредели прилично.

А четвертая драка вот как случилась: я уже уходила, как прицепилась ко мне Заира.

– Мой Мага! Не отдам! Я люблю! – сказала она. (Хотя врала все время, что Хасика-задиру любит.)

– И что?! – ответила я. – Он будет целовать тебя, а видеть во сне меня!

После этого Заира молча вцепилась мне в руку зубами. Прокусила платье и оставила огромный синий синяк. Ага. Я не растерялась. Тоже вцепилась ей в руку (так, что она заорала на всю школу). И синяк вышел огромный и черно-красный!

– Я к директору пойду жаловаться! – вопила она.

– И синяк, не забудь, покажи! – сказала я.

Все таращили глаза.

– Я тебе сделаю! – сказала Заира.

А я послала ее.

Хасик-задира услышал это и произнес:

– Как круто! Молодец, Жеребец!!!

П.

17.12.

Магу я не видела всю неделю. Но теперь я точно знаю, что он мне нужен. Заира его отнимает, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Она наряжается в красивые платья и красит глаза. Она пристает к нему!

Заира помирилась, сказав, что синяки нас будут роднить. Но несла бред о том, что “Мага тебя не любит. Он изменит тебе все равно, он матерится и курит. Он – плохой. Отдай его мне! Отдай!” Тоска.

Дома я делаю ремонт квартиры и украдкой читаю французского писателя Ромена Роллана “Кола Брюньон”. Веселая такая книжка, про смешного старичка.

18.12.

Маге исполнилось 14 лет! Он на год старше меня. Такой взрослый. И да, он курит.

Мы с мамой перестали ссориться – делаем вместе ремонт. От краски щиплет глаза. Мы красим двери и батареи.

Думала над тем, что иногда я своим недоверием обижаю людей.

19.12.

Сегодня я и мама красили полы на кухне.

Мама верит, что наступил мир и войны больше не будет. А я жду, когда наступит завтра. Ведь если повезет, я пойду в школу и увижу Магу. И, если очень повезет, оттащу за шиворот от него Заиру. Я сделала все уроки и выучила вперед несколько глав по учебнику.

Совсем скоро Новый, 1999 год!

20.12.

Ужасно! Хоть плачь! Что он со мной сделал… Как оскорбил! Придя в наш класс, поганый Мага поздоровался со мной вежливо. Но тут же выяснилось, что он подарил огромные дорогие коробки с шоколадом (!) Лурье-Львице, Линде, Таре, Яхе, Ниме и Малке! То есть Лурье-Львице и всей ее своре! Они были очень рады. Еще бы!

А я?! Каково было мне! Он же твердил, что меня любит! Конечно, это нельзя было рассматривать серьезно, но он же подрался… И я – поверила.

От радости, поедая конфеты, девчонки принялись перед ним пританцовывать.

А Заира просто легла на парту! (Хотя ей конфет никто не давал.) Мага улегся рядом с Заирой и лежал довольный, как кот. В общем, кошмар! На меня НОЛЬ внимания. Лежал на парте – обнимал Заиру!

Кабан, который, к слову, тоже в “А” классе, подкрался и ударил меня, увидев, каковы настроения. Я вцепилась ему в горло. Он испугался, вырвался, сказал, что я бешеная, и убежал.

Вышла в коридор. Меня трясло. Я хотела плакать. Я знала, что не смею плакать, но почти плакала. Просто стояла у окна. Там Мага и поймал меня. И сказал… вернее, вначале я спросила:

– Почему?

А он ответил:

– Ты поняла? Теперь поняла?! Ты не обращаешь на меня внимания! Почувствуй, каково это!

Я сумела еле-еле промямлить:

– Нет, я обращаю на тебя внимание.

Мага усмехнулся:

– Нет. Не обращаешь.

Мы пошли в класс. Мне не нравится, как он со мной разговаривает – как с маленькой девчонкой! Спросил, когда мой день рождения. Обещал подарок. А напоследок сказал:

– Теперь, если я принесу тебе подарок, ты не швырнешь мне его в лицо, как было с пряниками. Ты больше так не поступишь!

Повернулся и пошел к Заире. От счастья она сияла. Он рассказывал ей, как катается на машине своего отца, и обещал ее покатать. Спросил адрес. Она написала ему на бумажке!

Прощай, моя любовь! Я попросила отдать мое фото. То самое, что он сделал тогда на уроке. Сказала, что ухожу в другую школу. Но Мага не купился.

– Ничего! – сказал он. – Я и там тебя найду! Любовь – сильная штука. Какой же ты, Мага, злой и жестокий.

Полина

23.12.

Мага продолжает не обращать на меня внимания. Теперь мне одни мучения – мы сидим с Заирой за одной партой. Он подходит, смотрит на меня стеклянными глазами и начинает рассыпаться ей в комплиментах. Я не пойму, правда или нет? Может, разлюбил? Только зачем тогда со своим лучшим другом, Хасиком-задирой, подрался? Что это значит? За одну только шуточку в мой адрес!

А какая драка сегодня у него была с Кабаном! Кошмар! Мы думали, Мага Кабана убьет старым ржавым совком. А все из-за того, что тот меня на днях ударил, и потом пошел хвастаться одиннадцатиклассникам, что “проучил русскую тварь”. Пришлось спасать Кабана. Оттаскивали Магу я, Заира и Лурье-Львица.

П.

24.12.

Подлая измена! Кабан нажаловался! Магу могли исключить из школы!

Я попросила Заиру пойти со мной к директору. Защитить Магу. Нужны были свидетели. Заира согласилась с одним условием: Мага отныне и впредь принадлежит ей. Выбора не было. Я согласилась. Мы пошли и рассказали, что Кабан меня ударил – как все было. Директор обещал, что Магу не исключат.

28.12.

Ура! Мага меня ревнует!

Сегодня был субботник. Все убирали, мыли полы в школе – уборщиц давно нет.

Я рада, что осталась в 8-м “А”.

Мага внешне на меня внимания не обращает, но злится, если я с другими ребятами разговариваю. Сегодня он целый день внешне ухаживал за Заирой, которая выгнала меня со своей парты и не разрешила даже рядом сидеть. Хотя у нас по трое тоже за партами сидят.

Мебель в школе старая, разбитая. Холодно, сидим на уроках в пальто. Мага принес из дома инструменты и починил мою парту! Теперь за ней можно сидеть!

Я кокетничала с Арби, который подарил мне недавно крем для рук и принес яблоки. Арби приехал в нашу школу из села. Там он пасет баранов и ухаживает за огородом. В городе живет только когда нужно в школу ходить. Арби синеглазый, и его волосы каштановые, а у Маги черные глаза и черные волосы. Мага поначалу презрительно скривился, увидев, что я болтаю с Арби. Но, когда услышал, что я разрешила Арби проводить меня до дома (бедный Арби и не подозревал, в чем участвует), Мага просто обезумел. Начал рвать и метать. Арби сильно досталось. Мне его жаль.

Мага слишком распущенный, его не волнуют философия и литература. Он лезет со всякими дуростями: то обниматься, то целоваться, за что получает от меня тумаки, а от других девчонок – восторг. Но их восторг почему-то снова и снова меняет на мои тумаки! Получив очередную оплеуху за попытку поцеловать, Мага заявил:

– Выделываешься, тварь! А сама русская! Если бы не я, уже бы давно тебя… (а дальше всякие гадости).

Я промолчала. Он, как всегда, прав. Такая я. Потом Мага потер щеку, куда получил, и сказал:

– Как я тебя люблю! Ты молодец!

И ушел.

Это будет мне страшный враг или лучший друг. До 10 января каникулы.

Пока!

Полина

1999

03.01.

Под Новый год мне снились плохие сны – тряслась земля и обваливалась слоями.

Сейчас я все время работаю на рынке. Взяла под реализацию товар у сына Ферузы-армянки. Ножницы, прищепки, ситечки. Торговля слабая, но, может быть, чего-нибудь купим.

Деньги изменились: вместо тысяч теперь рубли.

P. S. Вчера при свечах мы с мамой сидели и говорили о семи чудесах света. О пирамидах, статуе Артемиды, храме Зевса. О садах Семирамиды, мавзолее, о Колоссе Родосском и Александрийском маяке.

05.01.

Объявился Руслан. Принес еды.

Света не было и нет. Теперь его раз в месяц включают. Красивая Лейла принесла свитер, красный. Подарила. Маге конец!

10.01.

Зуб вырвала! И выиграла пари. С мамы 5 рублей! Я даже не пискнула, когда вырывали зуб. Доктор Куколка не взял с нас ни копейки.

П.

17.01.

Я по наивности делилась секретами с Касси. Рассказывала ей все. А мы же с Заирой Магу делили. Заира подлезла к Касси, прикормила ее, и та выложила мои рассуждения: Заира узнала, что я вовсе не дура! И вижу, как она перед мальчиками лежит на парте. Понимаю, сплетни ее брехливые. Так-то! Она разозлилась жутко. Чего только не наврала, чтобы всех со мной поссорить.

Остались верны мне: Арина, Тина, Латифа и Сета.

Маги в школе не было. Говорят, он на отцовской машине перевернулся, но я не верю. А даже если перевернулся, он живучий, как волк.

Дай Бог, чтобы все было у нас хорошо. Аминь. Я скучаю. Помни.

П.

19.01.

Сегодня Ураза-Байрам! Праздник!

Я гадала по священным книгам. Придумывала вопрос, а потом открывала на какой-нибудь странице, например, в Библии. Спросила: будем ли мы с Магой вместе? И вышло так: “Ни высота, ни глубина”. Спросила: что ждать мне от Заиры? “Вражда, ссоры, зависть, гнев, распри”. Далее решила я спросить: в этом новом году мне постараться подружиться с Заирой? И ответила книга: “Зачем вы пьете с грешниками?” Тогда, может быть, мне отомстить ей? – задала я мысленно вопрос. И вышло: “Бога беру в свидетели, что, щадя вас, я до сих пор не приходил”. Положила я книгу на место. К книгам нужно относиться уважительно.

П.

20.01.

Второй день Ураза-Байрама!

Вчера мы проходили мимо христианской церкви. Но меня туда совсем не тянет – не то что раньше.

Мы шли через мост над рекой Сунжей, и я закричала, увидев на мосту мертвую собаку. Мертвые собаки часто валяются на тротуарах.

Мне перестали нравиться люди – особенно русские почему-то. Они выглядят испуганными и всех боятся, а я хочу быть сильной.

Мы были на пиру у соседки Азы, в доме напротив. Объелись пирога с капустой. Потом я отправилась к Красивой Лейле. У нее дома был сын Тамерлан и дети тети Золины. Они смотрели мультик “Король Лев”. Я тоже стала смотреть и так плакала, когда погиб папа львенка, что мне воды приносили. Прямо истерика сделалась.

К вечеру я и мама отправились к тете Марьям, и она угощала нас вкусностями и научила меня делать хрустящую сладкую халву.

П.

24.01.

Хасик-задира неожиданно написал на листке молитву и мне подарил.

Во имя Аллаха, Всемилостивого и Милостивейшего!

Хвала – Аллаху, Господу миров

Всемилостивому, Милостивейшему,

Царю в день суда!

Тебе мы поклоняемся и Тебя просим помочь!

Веди нас по дороге прямой,

По дороге тех, которых Ты облагодетельствовал, не тех,

которые находятся под гневом, и не заблудших.

28.01.

На внеклассном чтении я рассказала стихи чеченского поэта Умара Яричева. Очень красивые стихи!

Родине (Даймохк)

Даже камень становится прахом.

Но преданья до нас донесли,

Как монголы на землю вайнахов

Покорить эти горы пришли.

И не знали, что в крае орлином

Неподвластны железу оков

Уходящие в небо вершины

И живая вода родников.

…

Годы мчались, как быстрые кони,

К опаленным судьбы берегам…

Я беру эту землю в ладони,

Подношу, как святыню, к губам.

02.02.

Вчера я дала пощечину мерзопакостному существу (это новое имя Маги). А все потому, что он, договорившись с Кабаном, огромным придурковатым дылдой, запер Зулю в нашем классе.

Зуля – полненькая девочка-переросток, над которой многие смеются из-за ее детских рассуждений. Она в нашем классе, хотя старше нас на три или четыре года. Я последнюю неделю с ней сидела за одной партой. Другие ее гонят и не дают садиться рядом. Так вот, Кабан попросил Магу запереть ее в классе, а сам ее там зажимал. Мага, заперев класс и оставшись под дверью в коридоре, веселился вовсю, слушая, как она визжит! Зуля пищала на всю округу. Учителей не было в школе. Все уже разошлись, только у нас была физкультура на улице.

Я случайно решила вернуться с улицы, чтобы попить воды. Вода в сумке. И застала эту картину. Я стала требовать открыть дверь класса, но Мага только смеялся и сказал, чтобы я не лезла, а то плохо будет. Тогда я дала ему пощечину. Со всего размаха. Он побелел. Он намного выше меня и сильнее, и я думала, он станет драться, но он не кинулся.

Поняв, что я не заставлю его открыть дверь (а судя по визгу Зули, дела у нее были не очень), я помчалась обратно на улицу – звать на помощь – и столкнулась с Лурье-Львицей. Обычно мы никак не общались – сохраняли независимость, а тут я ей все сказала. Она поддержала меня. Мы помчались обратно, скрутили Магу, отобрали ключ и открыли дверь класса. Как хорошо, что мне встретилась именно Лурье-Львица. Она очень храбрая!

Зуля ревела, Кабан, после нескольких увесистых тумаков от меня и Лурье-Львицы, скатился с лестницы и был таков. За ним убежал и Мага. Честно говоря, я подумала: не придет ли Маге такая же идея по поводу меня? Хотя вроде нет.

Сегодня с утра Мага делал вид, что что-то про меня знает, и злился. Лурье-Львица собрала свою компанию, устроила разборки и, выяснив, что каким-то образом (уж каким, интересно?) во вчерашнем случае замешаны Тара и Заира, хорошенько им надавала. И правильно сделала.

Заира тут же вышла из банды, притащилась ко мне и стала подлизываться. Но тут ее поймал Мага и тоже засветил по физиономии, сообщив, что она никому не друг.

Кстати, Заира и Тара остаются с парнями после уроков.

К середине дня Мага начал вести себя лучше и даже как-то виновато выглядел. Больше молчал.

Поля

04.02.

В школу не пошла. Утром наша дверь не открывалась. Ее после землетрясения перекосило. Брат тети Марьям, добрый дядя Хамзат, выбил наш замок и освободил нас из заточения. Моя мама зудит и привинчивает новый замок с видом знатока. Видимо, придется ей помогать или звать на помощь Акбара, сына тети Марьям. Иначе будем жить с открытой дверью.

05.02.

Сегодня я убираю весь дом.

Смотрела вчера передачу о “солнечных зайчиках”: их наводят из космоса на какую-то территорию Земли, и там становится светло. Взрослые сразу сказали:

– Ничего это не в мирных целях. Наведут, и народ подохнет безо всякой бомбы. Вот что правительство удумало!

Но вроде как эксперимент завершился неудачно: запустили в космос эту хреновину, а она там за что-то зацепилась и рухнула в Тихий океан. По другим новостям передали, что эта штуковина в атмосфере сгорела. А на канале ОРТ до сих пор надеются, что она благополучно падает. Кто-то врет.

18.02.

Все время защищаю Зулю. Она рассказала, как на нее напал маньяк, когда она ходила в 3-й класс. С тех пор все смеются над ней – ведь она пришла домой в тот день без колготок.

Маньяк местный. Он живет на Карпинке. Часто гуляет в плаще по дороге в школу. Предлагает детям конфетки в кустах покушать. Нам как-то предложил. Мы его камнями прогнали: я, Латифа и Заира. А Зулю он когда-то поймал… Власть у нас меняется, а этот маньяк так и ходит по одной и той же дороге, в плаще.

Поля

24.02.

Мага меня по-прежнему любит, но молчит. Я все время делаю так, чтобы мы были вместе. Сегодня, например, сбежала с двух уроков и ждала его на скамейке за школой. Он пришел и молчал. И я молчала, потому что стеснялась. Нужно первой заговорить!

Сета подсказала, что надо написать записку и подбросить Маге и Хасику-задире, типа давайте, приходите на “трубу”. А самим спрятаться и ждать: придут они или нет? Если что, записку писали не мы, и концы в воду.

“Труба” находится по дороге в школу. Под ней пропасть в три метра и бетонные плиты внизу. Сама она тонкая и длинная, как канат. Заира сказала, что все мусульмане после смерти пойдут по мосту и он будет тонкий, как лезвие бритвы. Кто делал плохие дела, упадет в пропасть, а кто хорошие – не упадет. А внизу будет огонь.

Потом мы ходили по “трубе”. Это очень опасно. Упадешь головой на бетон – насмерть, если рукой или ногой – сломаешь их. Заира прошла до конца по “трубе”, а я дошла до половины, и тут на меня такой ужас нашел, что я назад поползла. Длина трубы – метров пять. А Сета хотела пройти, но побоялась и даже не встала на трубу.

26.02.

Отчим дома. Чинит мебель.

Видела на рынке, пока торговала, Мурзилку и Ужа. Это два парня четырнадцати и шестнадцати лет. Чеченцы. Я раньше тебе, Дневник, о них не писала. Итак, кратко: это местные рыночные воришки. Их иногда ловят и лупят. Живут они в разрушенном доме. Родителей нет. Убило в войну.

Мы познакомились в сентябре. Я слушала их болтовню (они всегда так “работают”: кто-то отвлекает, а кто-то ворует товар со стола) и делала вид, что не замечаю их действий, а потом сказала:

– Положите на место! Я знаю, что вы воры.

Они очень удивились. Сказали, что у меня дар видеть людей. С тех пор подходят иногда поговорить. О том, что воры, сами рассказывают, доверяют. У меня ничего не воруют. Жалуются, когда их бьют. Я смеюсь, говорю, что им торговать надо, а не воровать. Но им товар никто не дает, и денег у них нет. Они воруют хлеб и сыр. Еще придумали смешную штуку: на палку приделали спицу для вязания и так воруют у торговцев апельсины и лимоны из ящиков. Когда я болела ангиной, они подарили мне лимон с дыркой от спицы.

П.

02.03.

Привет!

Сегодня я в первый раз прошла по “трубе” до конца. Внизу три метра и бетон! Классное ощущение! Голова кружится, и так необыкновенно стучит сердце! Ты можешь упасть или не упасть вниз. Как повезет. Наверное, на том Главном мосту мусульман будет здорово!

Переписала из “Махабхараты”:

Да возвысит человек сам себя,

Да не унизит он себя сам;

Ибо только он один себе друг.

И нет большего ему врага.

Чем он сам себе.

03.03.

Все сдают деньги на праздник 8 Марта – будут веселиться. А я не пойду. И денег не дам. Лучше домой куплю еды и мать покормлю.

Мама и я иногда сочиняем стихи: я первую строчку, а мама вторую. Выходит смешно! Например:

Я:

Будут снежинки, вокруг шуб кружиться.

Мама:

И нам на босые ноги ложиться.

04.03.

Я любуюсь в книге картинами Айвазовского. Так люблю море! Более всего мне нравится “Радуга”. Когда автор дает надежду выжить тем, кто потерял свой корабль.

И завораживают меня лики Мадонны. Одна из самых, на мой взгляд, великих картин нарисована Эль Греко, “Святое семейство”.

09.03.

Недавно так случилось, что я потеряла свой крестик. Он лежал в мусульманской молитве “Джейне”. Я пришла в школу, и вдруг на уроке пожилой учитель сказал:

– Это еще что такое?!

Все посмотрели, а у него в руках крестик. Сразу стали смеяться и показывать на меня пальцем, что это мой, кричать, что я “русская свинья, раз втайне ото всех ношу крестик”. А я потрогала арабскую молитву “Джейн” (она у меня в кармане лежала, а мой крестик там). Я точно его почувствовала! Подумала, что одноклассники нарочно подбросили в класс другой крестик, чтобы насмехаться надо мной.

Учитель спросил меня:

– Это твоя вещь?

Я, твердо зная, что мой-то в кармане, ответила:

– Нет!

И учитель выбросил его при всех в мусорное ведро. Когда я пришла домой, то еще раз в кармане посмотрела, а моего крестика нет! Я назад побежала – все ведро с мусором перерыла и не нашла. И потом мы с Сетой и Касси искали на мусорной куче за школой. Но ничего не нашли.

В нашем роду много как верили люди. Были: христиане (католики, православные, староверы), мусульмане, буддисты. Я решила, что стану язычницей. Мне нравятся древние боги Греции. Я вижу их в своих снах.

Поля

11.03.

Сегодня Мага бежал за мной по улице и твердил:

– Я тебя люблю! Люблю! Ты меня любишь? На что я ответила, слегка замедлив шаг:

– Нет!

Конечно. А чего он ожидал? Я была уверена в себе: новый красивый платок, из-под него локоны каштановых волос, и еще я подкрасила глаза маминой тушью!

Поля

12.03.

Сон. Тысячи лет до н. э. Идет строительство пирамиды на берегу Нила. Приближается ночь. Хрустят под волнами камушки и ракушки. Люди развели костры. Все устали. Последние лучи исчезают на горизонте, сверкая темно-синим.

Нечто привлекает мое внимание, и я начинаю вглядываться вдаль. Это приближающийся силуэт мужчины. Он идет по воде, издалека. На душе становится тревожно. Просыпается страх. Мы – строители пирамиды – знаем, что на днях произошло неприятное событие: в ссоре работник убил свою подругу. Убийцу покарали, но труп девушки здесь, погребен под камнями. И, вглядываясь в силуэт незнакомца, я вижу детали: он невероятно высокого роста, в темно-синем плаще. У него арабская смуглость, а рост в высоту метров сорок. Я бы назвала его Иешуа, Исой или Иисусом… Но в нем было что-то истинно арабское. Он приблизился, и мы стали пылинками рядом.

– Люди! – раздался его голос. – Когда вы достроите Пирамиду, придет Смерть. Никто из вас не останется в живых.

– Как ты докажешь, истина ли это? – закричали с берега маленькие люди.

– Я оставлю вам кое-что на память, – сказал огромный человек с ликом Иисуса.

Он бросил через наши головы огромного сфинкса, вынув его из-под плаща. Сфинкс был в виде льва, но с ликом пришедшего. Перевернувшись в воздухе, сфинкс встал на лапы. Великан навел руку на сфинкса, и глаза его стали открываться, а из них вырвались белые лучи неизвестного огня. Все люди, попавшие под этот белый огонь, обратились в пепел. Но постепенно взгляд приобрел неподвижность и угас. Исчез и пришелец: на водной глади не осталось и следа.

С тех пор прошло тридцать лет, и великая Пирамида была построена нами. Наступил праздник Завершения. Все гуляли и пели до поздней ночи, горели костры, и мы радовались, что дожили до праздника Завершения.

Но вдруг я почувствовала удушливые страхи, безумные желания, которые пробегали в уме. Постепенно по всему телу стал ощущаться жар. Глянув на горизонт, я заметила Его. Он приближался. Только одна мысль посетила меня в тот миг: “Бежать!” Скача по ступенькам внутри Пирамиды, я едва понимала, что делаю. После трехсот ступеней мои ноги еле могли передвигаться. Я стремилась наверх – туда, где была маленькая комната и открытый саркофаг.

В полном отчаянии я легла в него и уже хотела накрыться крышкой, которая была на удивление легкой (но ей обычно не пользовались), однако услышала Его смех. Как он смеялся! Он видел меня каждый миг, и это вызывало необъяснимое веселье с Его стороны.

Я пришла в себя и вышла из Пирамиды. Никого не было. В стороне пустыни возвышались пирамиды и черный сфинкс. А с воды был виден небольшой остров и Он, уходящий вдаль.

Все погибли, как и было предсказано. Темнота постепенно рассеялась, собравшись в складках Его плаща, и исчезла. Наступал яркий, солнечный рассвет!

Поля

18.03.

Записала интересный диалог на рынке:

– Мы думали, что ты уже умер!

– А разве я похож на живого?

21.03.

Приветик!

Мне исполнилось 14 лет! Тетя Лейла подарила 50 р.! Тетя Фатима халат! Мы пировали, был чай и торт!

Я пошла к Красивой Лейле и ее сыночку и посмотрела у них фильм “Внутреннее пространство” – это фантастика для детей.

Тетя Марьям подарила мне кошелек, и в кошельке деньги! Ура! Руслан подарил калькулятор, чтобы я на рынке считала прибыль и убыль. Мама отдала мне свой шарф.

Но плохие новости тоже есть: возле Дома правительства был взрыв. Бабахнула машина. Раненые и убитые есть.

23.03.

Я нарисовала портрет нашей кошки. Ее зовут Таня. Иногда мне кажется, что ее мордочка лучится от света.

Мага опять твердит, чтобы я его простила. Устраивает розыгрыши, танцует и машет руками. Чего только не вытворяет, чтобы смешить меня.

Мы писали изложение. Как жаль, что уроки русского языка только раз в месяц. Мы так мало знаем и так много делаем ошибок.

Я помогала Арби написать изложение. Арби подрался с Заирой, и мне пришлось его выручать: я пошла к директору и заступалась за него.

В школу не нужно ходить до 5 апреля. Нас отпустили. Я буду скучать за всеми. И пусть в классе холод, сидеть негде, и уроков мало, и драки. Все равно буду скучать за девчонками и мальчишками, врагами и друзьями.

А тут еще Хасик-задира признался, что я ему нравлюсь. Как все интересно! И некстати – каникулы.

Поля

25.03.

Я смотрела новости по ТВ. Снова где-то война. Корабли США вышли в залив. Почему люди воюют и воюют? Зачем?

31.03.

Были у доктора Куколки – он лечит зубы маме.

Читаю “Антологию Мудрости”. Там есть стихи Абулькасима Фирдоуси:

Все в мире покроется пылью забвенья,

Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья:

Лишь дело героя да речь мудреца

Проходят столетья, не зная конца.

P. S. Мамаша злится, ноет о посуде: мол, не помыла вовремя я, будет мне по шее. Немедля печку чистить! И стирать носки. А я, негодница, сижу, пишу стихи.

04.04.

Мама сегодня просто ошалела: меня из дома выгоняла. Это наказание такое. Мне было еще года три-четыре, когда она за провинности меня выгоняла и закрывала дверь. Я рыдала в подъезде. И меня утешала соседка тетя Марьям.

Вот и сегодня тетя Марьям нас мирила, мамашу ругала. А мамаша сказала, что у нее стрессс и даже малейшее мое непослушание она выносить не намерена. Я должна и работать на рынке, и носить длинные одежды с платком – всегда в скромном виде, и молчать на любые замечания и даже затрещины, делать абсолютно все по дому – тогда мама и Руслан меня будут терпеть в доме до моего замужества. Так и сказала! Затем мама отправилась к доктору Куколке.

Я торговала на рынке, но не наторговала даже на зубную пасту и боюсь, что теперь меня ждет очередной нагоняй!

Завтра в школу.

Поля.

12.04.

Приветик!

Столько новостей! Жуть! Был у меня инцидент с учительницей по литературе, которая меня не жалует. Она мне заявила, что я “гъаски” (презрительное название русских), а я сказала, что нет – у меня в роду много разных национальностей!

Потом Заиру я предупредила, чтобы называть меня скотиной и дурой не смела. А то совсем обнаглела! Если я расскажу всем, что у нее дома творится – все от нее отвернутся. И она притихла.

Потом, помимо этого, в автобусе какой-то мужик стал хватать меня за руку. Я ему сказала:

– Совсем сдурел? А ну-ка перестань!

Так он вышел на моей остановке и еще шел за мной почти до самого дома. Мерзавец! (Пришлось идти в обход, чтобы не показать свой подъезд.)

С Магой шутили. Опять ведет себя нормально.

Мама забрала у соседских детей голубя – они развлекались тем, что забивали его палками. Сейчас голубь у нас дома – лежит в тазу с тряпками. Наверно, умрет. Я поила его водой.

Твержу про себя стихи Н. Гумилева как мантры. И мне легче существовать тут.

Доктору Куколке угрожает местный криминал, требует платить дань – он ведь работает на дому. У нас все зубные доктора принимают дома пациентов. И в центре города есть такой кабинет, но там очень грязно. А у Куколки дома чисто, и есть кресло, где больному зубы выдергивают. Куколка боится бандитов – наверное, будет платить им дань.

7 апреля был христианский праздник Благовещение.

Полина

15.04.

Пошла я сегодня в школу. Заира после предупреждений как в рот воды набрала. Молчит. Все поняла.

Зуля, Касси, Латифа и Сета были мне рады!

Мага спрятал мою сумку, чтобы я не ушла домой, а Хасик-задира мне ее отдал (вытащил из портфеля Сулима). А пока творилась суматоха, Кабан запер дверь класса на ключ (это его Мага попросил). И мы таки остались с Магой одни. Мага тут же начал допрос: “Где я живу? Как зовут мою тетю? Кто мой отец? Уеду ли я из Чечни в Россию?” По-моему, это ни к чему и очень глупо с его стороны. Мы сидели на окне и смотрели вниз с третьего этажа.

Он сказал мне, что искал меня – ездил на машине отца и смотрел на всех улицах. На это я ответила, что он не найдет мой дом, пусть лучше приходит на рынок, где я торгую – там можно болтать сколько угодно. Зачем я это сказала?

Еще я спросилам на его торжественное “Я тебя люблю!”: где его прежние оскорбления и ненависть? Он ответил, что делал это со злости: ведь я никогда не замечаю его всерьез. Я сказала, что хочу быть его другом, но не больше. И на это мы оба согласились.

Пришла я домой: мамаша веселая. Зубы вставила.

16.04.

Занятия медитациями и йогой приносят свои плоды.

Раньше я не была столь внимательной, а теперь мое воображение рисует мне в брызгах краски, в узоре листа картинки, лица. Я слежу за игрой тени и света и вижу чертенят или ангелят. Вот с утра на шторе увидела чертика: в его глазах часы и стрелки идут в разные стороны. Забавно.

28.04.

Мне кажется, что нужно все забыть: хорошее и плохое. Я читала “Чучело” В. Железникова. Это почти про меня.

Мне нравится смотреть на звезды и думать, что когда-то Циолковский их видел. И мечтал. И рисовал будущие ракеты.

Поля

29.04.

Опять драка. На этот раз с Хасиком-задирой. Вот что на него нашло? Сегодня на уроке географии, которую преподает его тетя, он стал обзываться. Вспомнил, что я “русская падла” и много чего еще… Потом ударил меня по голове тетрадкой. Мага, эдакая сволочь, решил с лучшим другом не спорить (тут выяснилось, что Хасик-задира теперь ему еще и дальний родственник).

А я от такой несправедливости прямо взбесилась: ведь учительница даже не сделала замечания племянничку! Я вскочила и направилась к Хасику-задире сама. Видимо, он что-то понял, так как рванул, перепрыгнув через парту к выходу из класса. Я за ним. Стулья и парты полетели в стороны.

Народ оживился. Хасик-задира выскочил за дверь класса, начал ее держать с другой стороны изо всех сил. Но меня не так-то просто остановить. Я открыла дверь ударом ноги. Хасик-задира упал на пол, вскочил и метнулся в туалет – прятаться. Там я его и поймала и отлупила безо всякой пощады, как только смогла (аж сама задохнулась от усердия). Перед моей яростью он не отвечал, а только жалобно скулил. И стерпел все побои! (Вероятно, поняв, что они заслужены и справедливы.)

На урок я не вернулась. Наши все вылетели с урока и стояли в коридоре. Мага хотел меня вернуть на урок, но его не пустили.

Обо всем узнал Султан Магомедович и так Хасика-задиру отругал, что тот весь дрожал!

– Больше к Жеребцовой не лезь! – сказал Султан Магомедович. – А то и от меня получишь! Усек?

Хасик-задира послушно кивал. Однако, когда учитель ушел, прошипел:

– Да что он мне сделает!

04.05.

Оказалось, что мальчишки в нашем классе пробуют наркотики! И это не шутки! Мало того, что многие из них курят сигареты и жуют насвай (это такая зеленая гадость – она продается у школы, как семечки), так еще и наркотики!

Их принес в класс Бобби-Н. Буду так его называть, хотя раньше называла иначе. И много о нем тут писала. Все эти дела очень скверны. Бобби-Н, как ты понимаешь, это тот же парень из моего класса. Он что-то знает про Магу, и поэтому Мага ему во всем стал уступать.

08.05.

Пришла толстенная соседка Аза из дома напротив. Она в августовскую войну 1996 года всем у нас во дворе помогала – была медсестрой. Уколы делала, перевязки. Рассказывала, как боевикам помогала оружие прятать. Эта тетя Аза хочет взять нашего котенка Седу себе. “Седа” по-чеченски “Звездочка”.

Руслан с ней не разговаривает и не дружит – тетя Аза чеченка, а курит сигареты и выпивает. Какой грех! Зато мама дала ей чаю – мама хочет пристроить котенка.

Мой отчим на это обиделся, уткнулся и смотрит в книгу. Другая новая соседка, тетя Роза, как-то зашла к нам, увидела Руслана и стала читать молитву – она испугалась. Ей показалось, что Руслан – джинн. Вот смех! Просто она не ожидала, что у моей мамы муж чеченец, и, увидев Руслана, приняла его за джинна.

П.

10.05.

На меня произвела сильное впечатление книга Дюма “Граф Монте-Кристо”. Я взяла ее у тети Марьям и перечитала два раза. Буду стараться быть похожей на Эдмона Дантеса: он не забыл ни о друзьях, ни о врагах, и все получили по заслугам.

13.05.

Красивая Лейла подарила моей маме кольцо с платиной за то, что мама спасла ее кота Фрэнка Синатру. Кот отравился и лежал с пеной в пасти. Мама каждый час заливала ему в пасть лекарство. Кот выжил!

И, конечно, это кольцо никогда бы не перепало мне, если бы не мой тонкий палец и не мамин толстый. Так что, по праву тонкого пальца, кольцо было передано в мое распоряжение и составит компанию клипсам! Ура!

На рынке мы познакомились с женщиной – ее зовут Кусум. Она увлекается йогой и обещала мне книгу под названием “Женская йога”. Еще у нас есть соседка по рынку, пожилая чеченка – она несколько раз разрешала нам торговать на своем пустующем столе. Сегодня она прибегала с вопросами: “Как меня зовут? В каком я классе?” Я ей ответила, и она тут же доложила обо всем своему племяннику – высокому светловолосому чеченцу по прозвищу Вандам.

Вандам подбегал поболтать. Сероглазый, здоровый как слон, учится в институте.

День выдался интересным. Мимо нашего торгового ряда пробегали Уж и Мурзилка, а за ними гналась толпа, но они убежали, крепко держа в руках батоны и колбасу.

16.05.

Пришла со школы. Оказывается, Мага меня не разлюбил. Вчера приносил фотографию, сделанную когда-то.

На ней я в белой кофточке. И все спрашивал у Зули, почему меня нет. А я не приходила в школу, потому что заболела. Говорил всем, что меня любит.

Когда я вошла сегодня в класс, новости так и посыпались, а ведь сегодня у моей мамы день рождения! Я и Зуля пошли покупать ей подарок. Мы купили большую шоколадную плитку в киоске, а на обратном пути столкнулись с Магой и его сестрами. Я очень обрадовалась. Мы ведь четыре дня не виделись! Думала, что Мага при сестрах промолчит. Но они издали закричали:

– Привет, Полина!!!

И сразу стало так хорошо на душе.

После уроков я и Зуля ждали Магу на остановке, а потом пошли через школьный сад – покататься на качелях, которые кто-то привязал к старому дубу. Но он об этом, конечно, не знал, и, разумеется, мы не встретились.

Как же я всех люблю!

Вечер

Я поздравляла маму с днем рождения. Умяли вкусности. Пришел и отчим Руслан. Принес цветы. Тетя Марьям шьет халат для мамы.

Полина

18.05.

Завтра экзамены в нашем 8-м “А”.

Заира со мной не общается: ее больная психически сестра очень страдает – ее избивают за малейшее непослушание. Бедная!

Мага хитро смотрит, как кот, и чего-то придумывает. Мы долго смеялись, когда он всем рассказал свою мечту о том, как в восемнадцать лет женится на мне и я буду жить в их большом и красивом доме.

– Я у отца единственный сын! Я его упросил! Он разрешит! – радовался Мага. – У нас будет десять детей! И все они будут похожи на тебя, потому что ты самая красивая из всех девушек в мире!

Еще Мага сказал, что я очень стеснительная, но потом подрасту и не буду так стесняться, и тогда сразу соглашусь выйти за него замуж, а он позовет муллу, и тот прочитает над нами молитву – так положено по закону ислама.

Мага перестал дружить с Бобби-Н и пригрозил ему, что, если тот продолжит баловаться “дурью”, расскажет все родителям.

Алихан прислал письмо из Москвы: они живут там и очень рады, что уехали, но он все равно скучает за нашим городом Грозным. Он прислал нарисованный на бумаге вертолет.

Сулим, с которым дрались неоднократно, сегодня решил извиниться и сказал, что ему очень стыдно за свое поведение и он больше никого не будет обзывать “русской тварью”.

– Потому, что иногда бывают и хорошие русские люди! – заявил Сулим, чему я очень удивилась.

Полина

21.05.

С раннего утра шел дождь, а теперь выглянуло солнце. Школа подходит к концу – прощай, 8-й класс!

Видела Заиру, она расстроена: Мага так и не стал принадлежать ей, как она мечтала. А я все думаю, ей нужно замуж, поэтому с ней такое творится.

Мы стояли у большого окна в школьном коридоре и смотрели на дождь. Я, Касси, Арина, Тина, Сета и Латифа. Касси пообещала принести клевер. Есть поверье, что он защищает от злых духов.

– Клевер нужно прибить над дверью, и в доме всегда будет счастье, – сказала Касси.

Арби услышал разговор и пообещал, что в новом учебном году привезет клевера целый мешок!

– Я кормлю им кроликов в селе. У меня его много! Я всем подарю счастье!

Арби – хороший друг.

Мы с Тиной поехали домой на автобусе: редко в наших краях едет автобус, а тут появился. Я сидела у окна и смотрела на капли дождя, и вдруг увидела Магу. Он шел по улице. Он тоже меня заметил и замахал руками, запрыгал!!! Но автобус проехал мимо, в гору, и я спрятала за шторой свое смущение и радость.

Проводив Тину, я зашла домой к Зуле, так как она уже не приходит в школу, и все ей рассказала обо всех событиях. Она меня понимает, но говорит, что ее удел – смириться и следовать воле родителей, не стремиться к учебе. А я сказала, что буду учиться назло всем, подарила ей стихи собственного сочинения и ушла.

Дома мамаша опять журила меня, что я и на человека-то не похожа, и не умею жить, как окружающие, – чем только обидела меня, как обычно.

Руслан написал мне новый “Джейн” – мусульманскую молитву от злых шайтанов, а я нашла красивое место, где много цветов, и втайне хожу туда молиться Афродите – богине любви. Я прочитала в древних книгах, что ей поклонялись, принося в жертву лепестки роз и печенье. У меня тоже был бутон розы и усохший бублик. Лепестки я рассыпала. Покрошила на траву бублик, и его съели птицы. Я попросила Афродиту дать мне такую любовь, чтобы я запомнила ее навсегда.

У нас с Магой осталось всего два дня перед летом.

Поля

24.05.

Учительница по химии, молодая девушка, вчера отказалась принять мою контрольную. Просто сказала: “А у тебя не приму!” Я и сегодня к ней подходила – она меня прогнала.

Я написала контрольную работу на “отлично”. Я даже к директору ходила, но его как всегда не было. Интересно, мама на это что-то скажет?

Теперь о другом. Зуля прокралась из дома и подарила мне карту. Это карта из колоды, посвященной фильму о корабле “Титанике”.

– Это ты и Мага! – сказала Зуля.

На карте изображены главные герои фильма, когда они танцуют, не подозревая о приближающейся трагедии. А сама карта эта – Joker.

Я в ответ подарила Зуле дедушкину монету в 5 центов 1961 года. Canada.

Последние два дня ключ от нашего класса потеряли, и мы из 8-го “А” переехали в 8-й “Б”.

Все наши девчонки, особенно банда Лурье-Львицы: Малка, Яха, Линда, Тара и другие, надевают мини-юбки и красятся. А Яха до того сдурела, что сегодня в школу пожаловала в лифчике! Мага сразу разлегся с ней на парте и давай шутить и обниматься. Всё как всегда.

Я, Тина, Зуля, Касси, Арина, Сета и Латифа скромно одеты.

Не обошлось без происшествий: в окнах старые рамы, и сегодня одна из них вывалилась и дала по голове Тине. Мы очень испугались. Понесли ее в комнату, где когда-то был буфет: обтирали ей голову мокрым платком и поливали ее водой. Хорошо, она открыла глаза.

Мага на всех уроках курил сигареты. Дикий кошмар! Может, ну ее, эту школу?

После сегодняшних школьных дел мы с Сетой пошли не домой, а на холмы, через сады. У девочки Сеты, как оказалось, тоже есть в роду русские, но она стесняется и никому об этом не говорит. Она делает намаз и носит большой платок, который закрывает не только волосы, но и грудь.

Однажды, когда Сета сильно испугалась хлопушки, она быстро перекрестилась со словами: “Спаси, Аллах!” Я спросила ее, почему она перекрестилась? Она сказала, что не знает. А потом выяснилось, что у нее была русская мама, но это – страшная тайна, и где ее мама, Сета не знает, потому что ее забрали у матери и живет она с бабушкой по отцу.

Мы шли в сады, и был такой волшебный воздух! Мы поднялись метров двадцать на холмы и смотрели вниз, и все казалось нам каким-то другим: и солнце, и трава. Невероятное ощущение! Может быть, когда-нибудь мы снова вернемся сюда?

Поля

25.05.

В школе “последний звонок”. Понятное дело, без звонка и без всяких торжеств. Мага молчал. Лурье-Львица принесла старый магнитофон на батарейках, и он кряхтел в углу. Мы немного под него покружились на полу.

26.05.

Опять все собрались в школе. Я ходила по классам и нашла на полу книгу о древних мудрецах. Ее кто-то потоптал ногами. Я почистила и взяла себе. Всюду валяются огрызки, мусор.

Мага как был, так и останется моим на всю жизнь. Он сказал, что женится на мне и все будет хорошо, главное – чтобы не было войны.

Яха, Лурье-Львица, Линда и Заира сказали, что они учиться в школе не будут – родители запретили: пора замуж.

Кабан опять вел себя по-скотски: побил Заиру.

01.06.

Привет, печаль!

Я дома. Ухаживаю за кактусом в горшке, что живет на моем подоконнике. Делаю зарядку по йоге и не забываю крошить бублики в тайном месте. Ведь я – язычница.

02.06.

Свой новый дневник я начинаю стихами Джеймса Томсона.

И связь всеобщую вещей

Открыв, легко мы подытожим:

Когда касаемся цветка –

Звезду далекую тревожим.

03.06.

Мы на рынке. Торгуем. Мама болтает с Кусум о йоге. Кусум рассказывает о своем сыне Дауде. Он любит кошек и книги. Занимается восточными единоборствами. Его взяли в клуб единоборств бесплатно. С ее сыном я познакомлюсь.

05.06.

На рынке встретился хозяин аппарата, где я когда-то продавала сладкую воду: он неожиданно обнял меня и поцеловал в щеку! Все вокруг засмеялись, а я в ужасе толкнула его и сказала:

– Какой вы ненормальный!

Но этим дело и ограничилось.

Знакомая девушка пятнадцати лет выходит замуж. Я познакомилась с ней зимой. Она из села. Девушка всегда выручала меня и покупала ненужную ей мелочь из моего товара, чтобы я могла принести домой хлеба.

Сейчас я подружилась с девочкой Зурхан. Ей 11 лет. Она в 6-м классе. Тоже торгует на рынке с отцом, которого я вначале приняла за ее деда.

Мы разговаривали с женщиной, которая продает полудрагоценные камни и делает из них бусы. Она сказала, что мне подходят горный хрусталь, сердолик и нефрит. А для удачи нужны: лазурит и бирюза.

Я читала стихи мудреца Юсуфа Баласагуни:

Порою зоркость нам нужней, чем сила,

Беспечность многих сильных погубила.

07.06.

Мы спим, и цепь рождений рвется в сон.

Нам будущее с прошлым вместе снится.

Сон этот навевает нам Самсон

И будет утром Эос колесница.

Мы спим. И наша жизнь – всего лишь сон.

Один из многих снящихся ночами.

Когда ж внезапно оборвется он,

Апостол Петр укажет путь ключами.

Эти стихи я написала утром.

Сегодня я торговала на рынке в будке Вандама. Там есть скамейка, где можно сидеть! Он сам все построил, своими руками!

Тетя Кусум разделила с нами стол – она торгует лекарствами. Ее сына я видела мельком. Тетя Кусум хочет отправить его учиться в Москву и дать ему с собой жену лет четырнадцати. Над этим, вероятно, мне следует подумать – так сказала тетя Кусум.

Мне очень хочется клубники. Я ни разу ее в этом году не ела. Все хлеб да каши. Еще у нас долги 200 р. Мама все ругается, кидается с тумаками ко мне.

Касси меня поссорила с Ариной. Что-то насплетничала. Они обе торгуют на рынке. Я сегодня дернула Касси за хвост – чтобы не сплетничала.

Тетя Кусум сказала, что человеку прощаются все грехи, если произнести: “Субхана-Ллахи ва бихамдихи” – что означает “Слава Аллаху и хвала ему”.

10.06.

На рынке у нас хорошие соседи-чеченцы. Мы все время шутим, смеемся. Кажется, что вражда между народами стала проходить. Знакомый парень-чеченец женился на русской девушке, и все их поздравляли.

12.06.

Какая драка была на рынке! Пьяный старик бросился на парня с ножом. Оба – чеченцы. Они перевернули столы, бутылки с лимонадом. Крик был страшный! Поганый старик выхватил нож и уже собирался всадить в парня, но тот увидел это и как дал ему ногой раз, раз, раз… Пнул его как следует!

Ко мне разные мужчины подсылают то тетю, то маму – все хотят познакомиться, поговорить о замужестве. Много беременных девочек в 14–15 лет. Все уже замужем. Я стараюсь отшучиваться и не знакомиться.

Электричества нет, воды нет. Мы живем так с войны.

Мне снился погибший дедушка Анатолий, просил поддержки. Царство ему Небесное!

А потом, под утро, я увидела сон: будто сижу и читаю книгу, а кто-то меня тронул за плечо. Я поднимаю глаза, а это Магомед из моего класса! Мага! Мы так и бросились друг другу в объятия. Интересно, снилась ли ему я?

Вчера я долго медитировала и видела индейскую маску внутри сознания.

Торговли не было. Нам дали 10 рублей и сказали:

– От покойника!

Мы ответили:

– Спасибо!

И положили денежку в кошелек.

Шутка. На самом деле просто поминали и, конечно, плохо зная русский язык (многие-то с гор), неправильно выразились.

18.06.

Сегодня на рассвете я видела сон. Космический корабль с группой исследователей был затянут искусственной планетой в ее недра через сильное притяжение. Погибло много лунных людей и женщины с Земли. Капитан погибающего корабля попросил меня проснуться и все записать. Для него это было очень важно.

21.06.

Рядом с нами на рынке торгует музыкальными кассетами парень. Прозвище “Буратино”. Мы подружились. Я купила у него кассету. Парень, узнав, что я много читаю, подарил мне две книги, купив их у русской старушки в конце ряда.

“Анжелика в Берберии” и “Мастера детектива”. Читала до часа ночи.

Вечер

Сбылась моя мечта! Буратино принес мне книгу “Шаолинское ушу” – читаю, перечитываю, не могу оторваться! Теперь я буду учиться драться по этой книге! Мне всего 14 лет – я еще могу научиться, хотя дети учатся с 6–7 лет. Также Буратино принес мне книги о звездах, строении Вселенной и пророках. Но самая интересная, конечно, про ушу!

26.06.

К нам приезжала тетя Лейла. Меня ругала. Сказала во всем маму слушать. А мама очень капризная.

Снился странный сон. Я шла в джунглях и нашла древний храм. Вокруг были статуи тысячи Будд и белых мраморных слонов. Этот храм искали многие люди и погибали.

Я была путником в тропическом лесу. Мне встретился Дух, обладающий невиданной силой. Сказал, его зовут Рассалан. Он провел меня в храм и показал Волшебную Вазу. Часть ее была черной, часть красной, часть зеленой.

– Она исполняет любые желания! – сказал Рассалан.

Потом мы вошли в комнату храма, и я увидела сотни маленьких фресок, похожих на квадратики.

– Тебе подарили две судьбы, – объявил Рассалан: – Это большая честь для человека. Ты можешь выбрать любую!

– А кто подарил? – спросила я.

– Жена Шивы. Ты ей очень нравишься.

И Дух показал мне две фрески. На одной из них была очень красивая девушка: она танцевала с бубном. Развевались ленты. Она была полуодета и танцевала индийские танцы. Много мужчин смотрели на нее с восхищением и хлопали ей. А на второй табличке женщина была другая. Она была с ног до головы закутана в зеленую ткань. Были видны лицо и кисти рук. Женщина строгая и неприступная. Мусульманка?

– Это игра – сказал Рассалан: – Какую ты выберешь судьбу?

– Мне очень хочется выбрать эту, – я показала на девушку, что танцевала. – Но я возьму эту! – и я ткнула пальцем в закутанную женщину.

– Почему? – спросил Дух.

– Она лучше. Я вижу.

Он отдал мне табличку, улыбнулся, и я проснулась. Поля

29.06.

Вчера гремела гроза. Дул ветер. Мы прятались с Буратино в Вандамовой будке. Эти дни мы там торговали. Но сегодня Вандам на работу, кажется, придет.

А кумушки сплетничают на рынке, аж слюни пускают. И все обо мне. Буратино угощал сладкой водой и булками. Так что всем в округе было о чем толковать.

О, Буратино! Славный чеченец из г. Урус-Мартана. Смешной и отважный. Не женат. Он увлекается йогой и каратэ. Верит в духов воды и солнца. Я купила у него кассету VIVA ENIGMA VANIA. Под нее медитирую.

А Вандам вчера подходил к нам – увидел, что мы подружились, и злится. Никогда не забуду вчерашний дождь. Я пищала от грома и молний. Они сыпались на наш рынок, казалось, по воле Зевса. А Буратино мотался под дождем и собирал свои кассеты.

09.07.

Была 7-го числа у доктора Куколки. Забрала несколько наших книг. Он рассказал мне о новой медитации.

Странных девушек в нашем торговом ряду прибавилось. Они без платков и сильно накрашены. Две все время крутятся рядом с Буратино. Мы прозвали их Ящерица и Рыжуха. Ящерица ходит в зеленом, ей лет шестнадцать. Черноволосая. Рыжуха чуть старше, красится в рыжий цвет, синеглазая. Тоже чеченка.

Они уже с Буратино ночевали! О чем он похвастался парням из торгового ряда напротив. Они шлюхи!

Вчера я шла мимо стола, где торгует Буратино: он прижимал к себе Ящерицу, а та громко, зазывно смеялась.

Наше место на рынке было сегодня занято, и мы торговали возле тетушки Кусум. Старушка защищала меня от нападок “охотников” – те так и норовили знакомиться и подсылать родных, видя меня в большом платке.

Тетушка просит обратить внимание на ее сына Абдуллу. Бог мой, как надоели! Она уговаривает меня – говорит, у меня будет много золота и платьев. Но я помню:

Прекраснее грубых нет в мире одежд

Сужденье по платью – сужденье невежд!

Низами

11.07.

Буратино целый день болтал с Ящерицей и Рыжухой.

Но книжки не забыл: принес мне “Богатство внеземных ресурсов”, “Вселенная”, “Удивительная гравитация”.

С Ди Каприо вышел инцидент. Мы с этим мальчиком-чеченцем играли – обычно стреляли друг в друга из шприцев водой и из водяных пистолетов.

И вдруг сегодня является этот вышеупомянутый и меня и мою маму обливает с ног до головы. Кружка на полтора литра! Я, конечно, за такое нахальство на него наорала, и мы поссорились. Но к вечеру снова стали играть.

А вчера из ряда, где торгует муж нашей соседки, многодетной Фатимы, приходили мама и сестра другого мальчика-чеченца (он тоже все время меня водой поливает, играется). Просили меня в жены! Ему, мальчику, 15 лет! Мы дали ему прозвище Малыш. Моя мама посмеялась и сказала, что еще рано.

Буратино узнал, что я зову его Буратино, и обиделся страшно. Ага. Но потом успокоился и придумал мне прозвище Чипполино.

Шел дождь и опять поливал нас всех!

Видели русского мальчика Димку (дружка Касси). Он собирает бутылки по рынку и сдает. Так его семья покупает хлеб!

Пока.

12.07.

Оказалось, что у Буратино есть жена! Каков врун (всем на рынке рассказывал, что нет)! Мы будем звать ее Мальвина. Она – худенькая скромная чеченка с большими глазами. Есть сын, маленький.

Сегодня Буратино купил сыну кепку. Очень хорошенькую. Мне так жаль, что он, увы, такой взрослый. И такой врунишка! Но, несмотря ни на что, он мой друг!

Видела воришек Мурзилку и Ужа. Уж стал подрабатывать грузчиком. А Мурзилка по-прежнему ворует. Мама и я пожурили их, как смогли. Они быстро откланялись.

P. S. Отчим Руслан дома. Опять у него нет работы. Когда он не зарабатывает денег, он стесняется кушать. Только чай пьет. Ничего не ест. Он считает, что, если мужчина не может принести в дом еду, он не должен есть. Как его мама ни уговаривает, он стоит на своем. Упрямый! Чеченец!

Поля

13.07.

Мама познакомилась с Ящерицей и Рыжухой. Они попросили у мамы денег на пирожок. Мама дала. Они рассказали по секрету, что были замужем, а теперь никому не нужны и занимаются древней профессией. У них есть “хозяйка”. Она собирает таких девушек и подсылает к мужчинам на рынке. Они отдают “хозяйке” все деньги, а она немного распределяет им на еду – сколько сама посчитает нужным. Они все время голодные и очень худые.

Какая страшная жизнь!

P. S. Мой отчим уверял, что в дом вчера влетела молния и он ее видел. Но она не причинила ему вреда. Теперь он грустный. Он говорит, что это знак.

15.07.

Пришел друг моего отчима. Тот самый, что верит в джиннов. Сидит с Русланом, пьет чай. Мама им бутерброды подает. А они расселись, точно короли, и рады!

Буратино признался моей маме, что влюбился в Ящерицу. Ведь она падшая, и, если узнает жена, Ящерицу могут убить! Ее никогда не разрешат взять второй женой, ведь она “такая”. А Буратино ее жалеет: муж избивал Ящерицу – она ушла от него, а родные не приняли обратно, и она попала к “хозяйке”.

Ведь у нас девушки отдельно от родных не живут – это позор! Если семья откажется от тебя, ты словно прокаженный, словно битое стекло, и каждый может сделать с тобой все что угодно.

17.06.

У Ящерицы был день рождения! Нам сообщил Буратино. Исполнилось “старушке” 15 лет! Она всего на один год старше меня! Мама передала для нее пирожок с капустой, а Хабиба, которая всегда называла Ящерицу потаскухой, втайне передала для нее красивую помаду и кусочек торта.

Старая тетушка Кусум утерла слезу, но промолчала. А я хотела что-то сказать, но увы. Постеснялась.

Но я не понимаю Буратино. Ведь дома жена и ребенок! А он волочится за… Ладно. У нее день рождения!

02.08.

Видели мы сегодня “хозяйку” этих несчастных девушек с рынка. Оказывается, помимо Рыжухи и Ящерицы, много девушек живет у “хозяйки”. Они называют эту крашеную, толстую, противную тетку “мамой”. Кошмар!

Во дворе девочка Лунет всем говорит, что на днях выйдет замуж. А ее сестра Рита, которая села в машину жениха Пушинки, вернулась домой к родителям. В семье были скандалы. Не помогло и рождение ребенка – муж ее не любил.

07.08.

Я тут выяснила, что мой отчим и моя мама договорились с еще одним чеченцем: он хочет взять меня в жены. Он старый, и я назову его Лев. Мне он совершенно не нравится! Он приходил разговаривать. Приводил свою маму-старушку, сестру, сноху и брата! Брат его вдвое моложе и красивей! Но меня сватают за Льва.

Мама с Русланом шепчутся, обсуждают. А я решила, что в подобную дурость не буду играть с этими взрослыми – села и стала сочинять роман о звезде Сириус. Мама что-то бормочет про учебу. Что мне учиться надо! Ага. Добрый знак.

До встречи с Магой 23 дня.

11.08.

ЗАТМЕНИЕ! Сегодня день затмения! Жители испугались. На рынок не пришли торговать! Все говорили о том, что Солнце погаснет и будет вечная ночь: люди накупили свечей, чтобы ходить с ними теперь по улицам. Если бы они прочитали книги о Вселенной, то знали бы, что свечи им никак не помогут, если Солнце погаснет!

Никто из наших знакомых не явился торговать или просто на рынок: все сидели в домах, многие задернули шторы!

Затмение было всего один час. Мы пришли на рынок и торговали в будке Вандама, но покупателей не было, как и продавцов, хотя обычно на рынке тысячи людей. Мы смотрели сквозь очки на солнечный диск. Кто-то стрелял из автоматов и пулеметов. Была страшная стрельба.

Вандам – единственный, кто подбежал к нам на несколько минут, глянул через очки на солнечный диск и убежал, сказав, что стрельбой прогоняют джиннов, затмивших солнце.

Я, видя, что торговли не предвидится, рисовала восточную красавицу и зеленого дракона.

19.08.

Ночью была адская жара – никто не мог спать. Грозный находится в котловане.

В полубреду мне виделся мой роман о звезде Сириус и макеты межпланетных кораблей. Они могут летать по отдельности, а могут соединяться в огромный круг. Межпланетные корабли крепятся подобно лотосам, проникающим сквозь друг друга. Они могут набирать огромную скорость. Как проснулась, я все зарисовала.

Вчера, 18 августа, когда мы шли с рынка, я увидела вокруг луны красный свет. Я смотрела вверх и любовалась: Красная луна – это же чудеса! Неожиданно в небе появился светящийся объект, который будто слетел с красной луны и мигал всеми цветами радуги. Он прыгал и вертелся по небу. Стал снижаться к нашему дому на большой скорости.

Мы как раз подходили ко двору, где стоят наши четырехэтажные дома. Навстречу шел муж Красивой Лейлы. Мы обратили его внимание на странный объект.

– Наверное, это НЛО! – сказал муж Красивой Лейлы.

Через некоторое время странный объект исчез, замигав зеленым и так и не долетев до нас.

Поля

22.08.

Вчера было у нас приключение. Мама и я пошли выносить мусор к дому № 88. Дело в том, что та гигантская куча, что росла с каждым годом за сгоревшей пятиэтажкой, воняет так, что приблизиться к ней отныне уже нереально. Теперь мы ходим выносить мусор за пару кварталов, к чужому дому.

Улица была пустая. Мы быстренько выкинули пакетик (предварительно оглянувшись – ведь жители дома № 88 ругаются страшно: им самим давно некуда кидать мусор) и засеменили по дорожке мимо садов к остановке. На мусорной куче я заметила нескольких убитых собак, с проволокой на шее, без глаз! И ужаснулась: сколько же в людях зла.

Мы уже подходили к железной дороге, что является границей между садами-огородами и пустырем с транспортной остановкой. Заметили, как стоит на путях женщина с ребенком. Откуда-то издалека она несла в ведрах воду и отдыхала – путь ведь не близкий!

Но в тот миг, когда мы перешагнули пути, мы услышали за спиной визг тормозов: на бешеной скорости летели белые “жигули”, падали ведра, визжала женщина. Не обращая на это никакого внимания, из машины вышел парень лет двадцати пяти, в черных очках, в форме боевика. Он ловко перебежал через пути, и в тот миг, когда мы обернулись, мы увидели дуло винтовки, наставленное прямо на нас! Он прицелился. Поглядев с полминуты друг на друга: мы – удивленно, он – озадаченно, мы повернулись спиной и пошли, а он побежал к машине, сел в нее и с визгом поехал обратно.

Мы живы исключительно с помощью Ангела-хранителя. Это был убийца. Скорее всего, “привет” от Адама и Айшат! Все не могут простить, что им не удалось убить тетю Валю и Аленку!

Потом, когда мы спускались к остановке, мама сказала, что в нашем роду были и христиане, и мусульмане. И бывает так, что одни из них убивают других. Ни за что. Просто так.

И мне стоит подумать, как правильно молиться, чтобы выжить. Мой ответ, что я язычница, маме сильно не понравился. Тогда я сказала, что перечитаю Коран: я давно умею делать намаз – нам в школе рассказали, как надо молиться по-мусульмански.

– Когда тебя принесли в церковь, ты вырывалась и плакала, священник испугался даже. Может, я зря хотела тебя крестить? Ты вольна выбрать, как молиться, – сказала мама. – Раньше я боялась, что родные отца отнимут тебя.

Читаю книгу по айкидо. Я хочу быть сильной. Я не буду сдаваться.

Ди Каприо на рынке обзывался, что у меня русская мама, и запустил в меня огрызок от яблока. Злится, что я его не замечаю.

Вечер. Я читаю новеллы О. Генри. Мои любимые: “Пока ждет автомобиль”, “Третий ингредиент”, “Боливар не вынесет двоих”.

P. S. Руслан, мой отчим, выяснил, что машина, где был парень с винтовкой, принадлежит родственникам дяди Адама и тети Айшат. Но парень не смог выстрелить. Наверное, у него все-таки есть сердце.

Поля

23.08.

Сильнейший ураган! Такого урагана я не припомню в Грозном! Все на рынке летело, товар катился по рядам, и люди сшибали друг друга. Товар терялся и улетал! Но самое главное не это. Под вой ветра, сверкание молний и грохот грома, когда все терялось, вертелось и куда-то летело… я увидела Буратино. Он тоже меня увидел и подбежал ко мне. Я схватила его за руку и сказала:

– Не уходи! Не оставляй меня одну!

(Представь, Дневник, прямо ТАК и сказала! И за руку схватила!) Буратино остолбенел: я подозреваю, замер он от блаженства! Я это живо заметила и, со свойственной мне сообразительностью, тут же всучила ему сумку, чтобы он собирал наш товар. Он собирал разлетающиеся нитки, иголки и ножницы и бормотал:

– Как хорошо!

Это несмотря на дождь с градом, бьющий по башке. Я опомнилась и сказала:

– Извините меня! Я не знаю, что на меня нашло.

Но Буратино возразил:

– Никаких извинений! Это честь для меня!

Тут появилась мамаша, которая в этот момент уходила на рынок за картошкой, но потерялась в урагане, и сразу испортила всю малину. Мама стала надо мной смеяться.

Ехали мы домой под гром и молнии. Бежали через сады-огороды по грязному океану луж!

Несмотря на это чудное происшествие, была сегодня и ссора: парень лет девятнадцати в кафе привязался ко мне (хотя я была в платке и длинных одеждах). Он заявил, что я – “русская”, и моя мать русская, и чтобы я “убиралась в Россию”. На что я ответила, что у него отец – “наркоман”, раз он вырос таким дураком, и чтобы он сам убирался в Россию, а тут мой дом!

27.08.

Вчера Буратино сказал:

– Патошка, ты мне снилась!

А я сказала, что он мне тоже снился. Это правда. Я видела инопланетный корабль, другую планету. Случилась авария, дул сильный ветер, мы стремились выжить. И, конечно же, Буратино был в этом сне моим возлюбленным. Когда я рассказала свой сон, Буратино вытаращил глаза. Я спросила, что ему снилось. А он хитро ответил:

– Продолжение твоего сна!

29.08.

От камеры хранения (где товар) был утерян ключ, и Буратино не смог торговать. Приходили любители музыки в наш ряд, но, увы, торговца музыкальными кассетами не было. Мы с мамой объясняли покупателям, чтобы завтра пришли.

Впереди ужас: надвигается школа, и рынок я буду видеть урывками. Мне придется ходить по трассе совершенно одной – могут запихнуть в машину, украсть. Страшно. Придется опять со всеми ругаться и драться в классе.

Я говорила с русской женщиной – она торгует. Бабушка Ира. К ним ночью вломились боевики. Выломали дверь, стали ходить по комнатам, смотреть вещи.

Она была со своим стариком-мужем. Тот слепой. Думали, их убьют. Бабушка Ира испугалась, но решила дать незваным гостям чаю – по кавказскому обычаю. Она принесла поднос, поставила перед боевиками. Те поговорили что-то на чеченском. Потом сказали на русском, что уходят и убивать не станут, потому что бабушка Ира приняла их должным образом, угостила.

Бабушка Ира и ее муж решили выбираться из Грозного. Но им некуда даже поехать, только ночевать на скамейках в парках России. Она пытается заработать на билет на автобус до ближайшего русского города. Продает вещи из дома.

31.08.

Я умею “видеть”. Это игра такая. На воображение. Медитируешь, закрываешь глаза, а потом представляешь кого-то и смотришь в реальном времени, что этот человек делает. Ну как бы что-то может совпасть. Я провела несколько экспериментов – получается.

Видела Куколку и тетю Кусум. Тетя Кусум тоже интересуется игрой на воображение и пытается угадывать предметы и действия других людей.

01.09.

Ух! Какой бардак!

Ходила я сегодня в школу. Наши в классе пошептались, что я поганая “гъаски” – т. е. русская. Но поздоровались, когда я громко сказала им: “Салам Алейкум!”. Это, как выяснилось, действует!

Видела Сету, Тину и Касси. Издали – Магу! Школа начинается 10 сентября.

Я провела эксперимент с тетей Кусум: я ведь не знаю, где она живет. Вечером закрыла глаза и спросила: что тетя Кусум делает? И как бы увидела, что она читает книгу в синей обложке! Сегодня мы встретились, и она сказала, что сидела и в это время (договорное) читала голубой журнал!

Опять тот парень из кафе вязался и обзывал меня из-за национальности, кричал гадости, грозился меня убить.

Дома я читала пьесы господина Мольера в двух книгах от 1913 года из нашей библиотеки.

07.09.

Почему я не сыщик? Эти мысли посетили меня после того, как я провела эксперимент с Буратино. Я медитировала, потом закрыла глаза и увидела на стуле у его кровати – пистолет. А на следующий день, то есть сегодня, Буратино сам подошел к нам и разговорился. Самое удивительное, что у него действительно есть пистолет! Старый, с барабаном, как я описала из “игры на воображение”. Это значит, что у меня есть некий дар. Ведь я не знаю даже улицы, где живет этот парень.

Буратино был так шокирован, что выложил свою историю, она непростая. Его мать бросила в три года и вышла замуж за другого мужа, оставив ребенка, как и положено, тут, с отцом. У матери от другого мужа родился сын, которого она любит и считает родным, а Буратино не считает, ибо бросила его сама, когда была еще юной девушкой. Сейчас сводному брату Буратино 24 года. Отец Буратино сразу, как выгнал жену, взял новую. Мачеха с первых дней невзлюбила чужого ребенка: она колотила его и пинала, как только видела. Своих детей мачехе Бог не дал, но она решила отобрать дом! Она настраивала отца против сына, как могла, всю жизнь.

Ее мечта: продать дом и уехать. А когда Буратино привел себе молодую жену, мачеха издевалась над его женой, а та не смела противиться по местным обычаям: это была не жизнь, а ад. Но Буратино решил не уступать и не уходить из дома, где родился. Однако отец стал любить его меньше из-за науськиваний жены.

Однажды в грозу сломалась антенна телевизора, и Буратино полез на крышу чинить ее. Отец, увидев это, тоже полез на крышу их дома. Отец давно жаждал скандала. Он ударил Буратино так, что перебил на руке сухожилие и хлестанула кровь.

– Ты мой отец! Но не смей бить меня! Я уже взрослый! – сказал Буратино и нагнулся чтобы хоть как-то починить антенну.

А отец ударил его в шею. Как бывший боксер, он знал места, куда бить запрещено. На шее вздулись вены, и Буратино начал терять сознание под дождем на крыше! Но не потерял. Из последних сил он собрался и тоже вдарил папаше – старому чеченцу. Отлупил его так здоровой рукой, что тот заплакал! Потом несколько дней Буратино пролежал в больнице. У него до сих пор на руке шрам!

Отец с мачехой заявили в шариатский суд, что Буратино хотел убить отца. Требовали, чтобы его казнили! Шариатский суд разобрался и не нашел ничего, за что Буратино следовало бы наказать! Мачеха подсылала несколько раз к нему убийц, но те не справились. Именно поэтому Буратино купил себе пистолет в магазине “Охотник и рыболов”. Жену напугали так, что она не живет в доме отца Буратино. Сбежала.

Этот дом словно проклятый. Ночью Буратино не спит: он прислушивается ко всем звукам и шорохам. Пистолет лежит рядом на стуле. Если эта тяжба за дом продлится, он может окончательно спятить и попасть в сумасшедший дом.

P. S. Я видела старенького профессора-чеченца Нунаева. Мы дружим. Он не уехал из Грозного. Приходил поговорить. Мы обменивались книжками.

Поля

09.09.

У нас, наверно, скоро будет война. В селах вокруг Грозного уже бомбит российская авиация. Война в Дагестане.

В школу мне 11-го числа.

Мы с мамой торгуем, чтобы хоть как-то выжить. Рядом женщины торгуют капустой, сигаретами, цветами. В соседнем ряду продается халва и конфеты.

Я купила себе заколку на волосы, чтобы платок красивее облегал голову.

20.09.

Пока не бомбят. Торгую. Хватает на еду.

Рынок бедный: женщины да дети. Мужчин почти нет – разъехались. В нашем ряду бабушки с внуками торгуют хлебом и молоком. Мы дружим с Хабибой, Закой и Хурман. Девочка Зурхан торгует с папой.

Мне снился Мага. Он был красивый!

Отчим уехал к другу. Тот переезжает. Надо помочь погрузить вещи: семья хочет выехать в Ингушетию.

P. S. Ислам – последняя религия, ниспосланная людям. Тетя Кусум и я говорили про это. Она сказала, что, когда человек выбирает свою религию, проливается кровь. Так всегда бывает, если человек раньше грешил. Кровь смывает с человека все предыдущие падения, и он становится чистый, будто снова родился.

21.09.

Ливень окутывал город.

Мы торговали. И случались истории. Я их записывала.

Истории под дождем

Мы встретили русскую женщину Ингу – она торгует журналами. Клеенчатая крыша над ее столом протекала, и она пошла торговать к русской женщине Ане, что торгует пачками чая рядом с Биржей. Обе замужем за чеченцами. Биржей называют дом недалеко от рынка. Там продается оружие в магазине “Охотник и рыболов”. Говорят, что можно купить пистолет или автомат, но я смотрела и нигде не видела. Вероятно, можно купить, если знать у кого. Вокруг Биржи торговцы продают товары: хлеб, масло, платья и сигареты. После “переселения” Инга решила купить себе теплые носки и попросила меня последить за ее столом с журналами. Я согласилась.

История № 1

К столику подошли двое: пожилая женщина-чеченка и долларщик – мужчина, что меняет деньги. Они спросили разрешения воспользоваться краем стола под навесом. Я, разумеется, не возразила старшим. И вот на моих глазах старая женщина вытаскивает из сумки пачки денег, перевязанные резинками. Знаешь, сколько там было? Миллион! Я в первый раз в жизни видела столько денег!

Я спросила женщину:

– Вы так пришли? Вы без охраны?!

В ответ бабуля показала мне пику своего зонтика и говорит:

– Я вот специально железный наконечник заточила. Как дам вору в лоб!

Сама она выглядела худой и была одета, как бомж. Потом взялась ругать дядьку-долларщика:

– Ты чего с резинками неосторожно обращаешься?! Я их каждый день покупать не могу!

Сама сложила доллары в большой прозрачный пакет за 1 рубль (так, что все было видно) и ушла. Мы гадали: откуда столько денег?!

История № 2

Как только таинственная бабуля удалилась, появились два молодых человека. Чеченцы. У меня они ничего спрашивать не стали, а молча подошли к столу под навесом, и один другому отсчитал 10 000 долларов. После чего они пожали друг другу руки со словами: “Ты мой брат!” и “Да воздаст тебе Аллах”. Неожиданно тот, который получил деньги, задумался:

– Подожди-ка, а ведь ты мне еще пять рублей должен!

– Как?! – искренне удивился другой. – Ты ведь только что 10 000 долларов получил!

– А ты что, забыл?! Ты у меня весной занимал! На мороженое!

Порылся “брат” в кармане. Отдал ему монетку.

История № 3

Напротив стола Инги кафе. Двери открыты. Мне видны два молодых парня. Воспитанных. Они сидят и вежливо разговаривают.

Записываю их беседу. Первый:

– Мне должен один парень и не отдает. Плохо делает.

Второй:

– Ты ничего не предпринял?

Первый:

– Да, было как-то. Стрелял по его машине. Не попал!

Второй:

– Плохи дела! Ничего, у меня есть машина. Вечерком…

Тут подошла девушка-официантка. Убрала чашки. Насчет денег парни вежливо сказали, что сдачи не надо. Выходят и договаривают.

Второй:

– Он дома один? Один. Сегодня, если не отдаст, совершим веселую прогулку.

Первый, пожимая ему руку:

– Ты – мой единственный близкий!

P. S. Слава богу, пришла Инга. Биржа – какое-то жутковатое место. На рынке ничего подобного я не слышала и не видела.

П.

23.09.

Война в Чечне.

Сегодня, в 10.25 дня, когда мы выходили торговать на рынок, началась бомбежка. Самолеты кидали бомбы на аэропорт. Дыму! Ужас!

Все соседи с нашего двора, занятые в основном протиранием штанов на скамейках, заохали, завыли от страха. А мы с мамой сели в автобус и поехали на рынок.

Там в 15.00 тоже начали бомбить. Некоторые поудирали сразу. Хватали вещи и бежали. Но мы, тетушка Хурман, что продает сладкую воду, девочка Зурхан с папой, соседка Хазан, тетя Кусум, остались торговать. Какая разница, где умереть?

В конце концов, у всех одна судьба:

Смерть ждет и властелина и раба.

Самолеты жужжали стаями. И герои превратились в трусов. Произошла главная метаморфоза! С дочкой Хурман, маленькой Тисой, я ела конфеты и рассказывала ей сказку о Снежной королеве. Мимо, словно ветер, пронесся Буратино, крикнув, что война ему по душе. Дурачина!

А у женщины, что торгует молоком, в этом году умерла дочь восемнадцати лет, а сейчас остались одни дома двое детей (3 и 5 лет). Они заперты на четвертом этаже, рядом с аэропортом, где российские самолеты бросают бомбы! Бомбили Комсомольский колхоз, Андреевскую долину и обещали – Карпинку (район частного сектора), где живут семьи девочек из моего класса: Арины, Заиры, Тины и Зули.

Тетя Марьям говорит, что дома было не лучше, чем на рынке. Тоже бомбили.

Это уже третья война в моей жизни. В Первую войну мы жили с семьей бабы Нины, тетей Варей и ее сыновьями. В Летнюю войну мы прятались в подвале родственников тети Марьям, с дедушкой Тунзиным и его супругой. Новая, третья война. И все эти войны с Россией из-за нефти.

Странное и страшное было после бомбовых ударов. Над Центральным рынком Грозного появились причудливые облака, каких еще никто никогда не видел. Из облаков являлись картины (суеверные люди боялись смотреть в небо), а я зарисовала их, как смогла. Вначале из-за здания Биржи появилось как бы пламя из облаков. Огонь. Потом пламя и вода. Будто огромные волны накрыли рынок.

24.09.

10.05. Нас немножко бомбили сегодня. И соседи уже не пошли на работу, оттого что боятся. А я с мамой пойду на рынок – торговать. Я ей помогаю. В моей школе слух о ее закрытии.

Все говорят: “Война”.

14.05. Слышен рев самолетов. Они бросают бомбы, но пока – далеко. В центре Грозного, где находится рынок, я ощущаю лишь дрожь земли. И все. Никуда не ухожу. А куда мне идти? Я тут.

Полина

25.09.

Дралась сегодня в очереди за хлеб. Азербайджанцы, которые привозили в наш город свой товар, уехали. Торговать нечем!

Еще решила написать рецепт пышек с сыром. Они такие вкусные! Я испеку их, когда будет мир.

26.09.

На рынок мы не пошли – засорилась канализация в доме.

Кто-то из соседей засорил и не признается. Мы вызывали слесаря. Слесарь был русским, пьяным, и ему стало плохо – пришлось бежать за медсестрой и делать ему уколы. Он чуть не умер от сердечного приступа. И забитая канализация продолжила свое существование.

27.09.

В нашем Старопромысловском районе бомбили остановку “Березка”, это от нас совсем недалеко. Бомбили с утра.

Буду читать Шекспира. У нас в библиотеке его 12 книг. Книги старинные, изданные в начале ХХ века. Их покупал мой дедушка-журналист. Он погиб в 1994 году, в начале Первой войны, в момент обстрела больницы на улице Первомайской.

Сегодня ночью мне снились жуткие сны.

29.09.

Бомбят. Моя любимая тетя Марьям уехала в Ингушетию.

30.09.

Бомбили мосты. По радио передали, что ориентировочно 10 октября будут заходить танки федеральных войск.

Я подумала и решила, что, если уж война, надо пойти и купить себе черное белье, чтоб не стирать так часто.

Взяла хлеб в драке. Люди словно сошли с ума.

01.10.

Вчера и позавчера – бомбили. По слухам, попали в больницу № 7. Местное радио передало: убито 420 человек, ранено около 1000.

Город полнится слухами. Часто эти “сведения” противоречат друг другу. О том, что будет новый виток войны, в августе нас предупреждал профессор В. Нунаев – знакомый врач-кардиолог. Мы ему не поверили. Закупили новый товар.

6 августа мы узнали: из Грозного выехала вдова погибшего президента Д. Дудаева. Столько информации! Верить можно только тому, что увидел сам, своими глазами. И ни в коем случае не доверять ушам.

30 сентября нас опять затопила канализация. Вызвали слесарей, но никто не пришел. Мучились сами. А “дорогие” соседи продолжают все лить вниз. Мы выносим за ними ведрами.

На рынке люди менялись адресами, кто с кем подружился. На случай, если сильно будут бомбить или если разбомбят совсем, чтобы было куда уйти, где жить. Нам адрес дал Назар. Он вместе с женой торгует продуктами: Микрорайон, улица Косиора, 8, квартира 66. Автобус № 29.

Также адрес дала русская женщина, имя ее – Леля. Сказала: “Вдруг вы в центре города будете и начнется авианалет? Бегите по проспекту Победы, к дому № 5 “А” (это рядом с рынком), у нас во дворе есть большой подвал”.

Сразу погибнуть, наверное, не так страшно, страшно лежать в завалах и мучительно умирать. Я помню, так умирали русские старики в 1994 году в центре Грозного. Не было техники разгрести бетонные плиты. Их дом разбомбил самолет, а они были на верхних этажах и оказались внутри завала. Люди разных национальностей тогда приходили, плакали у этой горы плит, слыша их стоны. Так прошло несколько дней. А потом все стихло. Это очень страшная смерть.

Еще я думала над разными религиями. Все они по-своему хорошие, только люди плохо выполняют законы Бога.

У Фатимы – соседки из среднего подъезда нашего дома, умер сын, совсем маленький мальчик.

05.10.

Пока живы! Газа давно нет. Бомбят. Наш четырехэтажный дом от сотрясений стал оседать. В комнате отошли стены от потолка. Сегодня самолеты кружили над рынком. Многие убежали. В том числе здоровый светлый парень – Вандам, который учится на юридическом факультете. Он периодически разрешает мне и маме торговать в его деревянной будке. Это удобно под дождем. Но я его не люблю.

Дома мы варили картошку в электрическом самоваре. Электричество бывает, но уже не всегда. Газ отключили. Это на случай обстрела, чтобы было меньше жертв. Дома горят, люди гибнут.

11.10.

Воюют. Далеко слышны раскаты, похожие на гром.

Мы решили торговать газетами. Тетя Таня и ее дочь Юлька злятся. Они торгуют печатной продукцией. Теперь мы – конкуренты. У нас выхода нет. Товар не идет. На еду денег не хватает.

Позавчера я пошла и экспромтом познакомилась с женой Сулима. Человека, что привозит газеты и журналы оптом. Приврала, что дружу с Юлькой. Когда-то мать Юльки работала с моей мамой. Только дружбы нет. Знакомство. Женщина представилась – Соня. Сразу дала мне под реализацию журналы. Вчера соседка по рынку Кусум подошла к нашему столу с товарищем сына. Незнакомый парень подарил мне красивую маленькую книжку.

Кусум пытается подружить меня со своим сыном. Ее сын очень высокий, потому сутулится. Он скромный, стеснительный. Зовут Дауд. Ходит на подготовительные курсы. Готовится в Нефтяной институт. Всегда учебники по химии в руках. Дауду 21 год, а мне – 14 лет.

Мама говорит, что замуж мне еще рано. Твердит: “Надо учиться!” Кусум соблазняет:

– Ты единственная девушка, на которую мой сын обратил внимание. Если ты станешь его официальной невестой, мы подождем, пока окончишь 9 классов школы. По чеченским меркам, это лестное предложение.

Я вижу: парень хороший! Но мне больше понравился его друг, тот, что подарил книжку. Мать Дауда купила мне красивую летнюю майку и торжественно вручила.

– Как первой девушке, которая понравилась сыну! – так она объяснила свой подарок.

Нашего соседа, веселого гуляку Буратино, не видно несколько дней. Пусть с ним все будет хорошо!

Патошка

12.10.

В школу не хожу. Занятий нет. Помогаю маме.

Кто-то позавчера, под проливным дождем, облил дерево керосином и поджег. Вот идиот!

Получился кострище! В это время как раз прилетел самолет и долго кружил. Люди боялись. Вдруг он сбросит бомбу? Но обошлось.

Кусум познакомила меня со своими сестрами. Говорит, я всем нравлюсь. Но мне нужно ходить в платке, чтобы не узнали, что у меня мама русская, лучше ко мне относились.

Эти взрослые – разговорчивые. Всегда что-нибудь дарят. Может, я не буду одинока? У меня появятся друзья?

Я люблю косынки и платки. Мне не нравятся эмансипированные женщины Запада. Любая одежда с шарфом в тон – романтика, нежность и тайна.

Носить платок мне советовал друг мамы. Объяснял: “Тогда я смогу за тебя заступиться. Ты взрослеешь. Тебе защита нужна!”

Они не знают, что отец моего отца – чеченец. И если считать по мужской линии, то я чеченка. Мамина фамилия у меня потому, что за семь месяцев до моего рождения мама рассталась с моим отцом. Мириться не захотела. Позднее мама достала у врача справку, что я – семимесячный ребенок! Записала меня на себя. Забавнее всего, что мать моего отца, моя бабушка Элизабет, еврейка. Значит, он еврей? Ха-ха. А у них считается все по материнской линии. Поэтому я считаю, что я дитя мира.

Своего отца я ни разу не видела. Мне с детства твердили: “Папа умер!” – а мне хочется верить, что это неправда.

Сегодня к нам подошла моя дорогая тетя Лейла. Это она привезла из роддома меня новорожденную и мою маму к дедушке. Лейла всегда помогала нам. Она когда-то работала с мамой на большом заводе “Красный молот”. Лейла пообещала принести варенье. Она предложила на рынке звать мою маму на чеченский манер. Теперь и на рынке, и дома все зовут маму “Лейла”.

Давняя мамина подруга, едва подошла к нам, стала уговаривать уехать. Мама и ухом не повела. Говорит:

– Я не знаю, где какие люди. Как живут в других местах? Ни обычаев, ни правил. У меня нигде нет близких родственников! Знакомых тоже нет. Здесь вся моя жизнь прошла! Здесь – две родных могилы, бабушки и отца. Свое жилье, что важно. Руслан есть. Защита. Уеду с ребенком. И что? Бомжевать буду?

Лейла качала головой:

– Покоя нет. Жить не дают. То одни! То другие! Хотелось бы, чтоб наша девочка рано замуж не пошла. В домашнее рабство не попала. Впрочем, неизвестно, где лучше? Наша молодежь скромнее.

У Лейлы родная дочь живет в семье отца. Они видятся редко. Лейла второй раз вышла замуж, но своих детей больше нет. Поэтому она меня любит. Считает меня своей дочерью.

13.10.

По ночам слушаем орудийную канонаду. Днем торгуем.

Поругалась с Таней и с Юлькой. Соня стала относиться к нам хуже. Не знаю, это я ей надоела своими просьбами? Или наши конкуренты что-то наговорили?

Теперь я ношу платок, как тетя Кусум. Кусум меня хвалит. Подсядет к нам на рынке и волосы мне расчесывает. Зовет:

– Пойдем, сделаем тебе завивку!

Друг Дауда снова подходил. Купил мне мороженое. Я ему понравилась? Знала бы об этом Кусум, мать Дауда! Этот парень спросил меня:

– Сколько тебе лет?

Услышав, что четырнадцать, удивился:

– Ты такая маленькая! Я думал, ты взрослее. Знаешь, ты очень похожа на царевну Будур из моей любимой сказки!

Тогда я осмелела и заявила, что он – Аладдин! Мы долго смотрели друг на друга и молчали. Я удивилась своей смелости. Раньше с парнями я помалкивала, только слушала, а тут – заговорила. У Аладдина красивые глаза. А волосы – черные, кольцами, до плеч.

Он действительно как принц! Я вспомнила, что видела его во сне! Давно. Когда была ребенком и еще не ходила в школу.

Аладдин сообщил: ему 23 года. У его отца – другая семья. Есть мать и сестра. Они живут в селе. Смутившись, Аладдин долго рассматривал свои туфли и, не прощаясь, ушел.

Полина

14.10.

Утром я проведала школу. Возможно, учиться мы не будем до весны. Из школы поехала на рынок.

Мама ждет моего отчима. Он ушел помочь с отправкой вещей другу давно, 19 сентября. С тех пор мы ничего не знаем о нем.

Главное – распродать товар. Забрать новую одежду, любимые книги и уехать. Наша торговля еле дышит. Покупаем еду, а отложить ничего не можем.

Тревожат газетные статьи о том, как беженцы половину дороги идут пешком, сгибаясь под своими вещами. Как они мерзнут. О том, что машины с ними расстреливают по дороге. Путь из города очень опасен! Денег, чтобы надолго снять себе “в беженцах” квартиру, нет. Мы по закупочной стоимости отдаем свой товар. Лишь бы собрать денег!

Вся молодежь надела военную форму. Многим форма идет! Но оружия в руках нет. Только рации. Автоматы у взрослых мужчин. Кому 30 лет и больше.

Кусум плачет, рассказывает, что ее сын ушел из дома. Просит мою маму помочь его вернуть. Просит разрешения сказать, что я согласна выйти за него замуж. Только бы он оставил своих новых знакомых! Вернулся домой!

Мы поддержали идею Кусум. Я предупредила, что потом уеду, но обязательно помогу. Однако Кусум не решилась брать меня в дорогу. Поехала к нему одна. Но вернулась без сына. Дауд заявил ей, что у него надежные товарищи. И что он не оставит их до конца. Мы все плакали.

Царевна Будур

20.10.

Снился обвал в горах. Погибло много людей! Я видела, как летели огромные каменные глыбы. Давили, рушили.

Я пряталась, бежала, падала. Мелкие камешки больно ударяли меня. Проснулась в ужасе. Долго лежала не шевелясь. Занемели руки и ноги. Ну и натерпелась же я страха во сне!

А потом был сильный обстрел в реальности. Но все в порядке.

22.10.

Нас с мамой ранило 21 октября. Так неожиданно и страшно сбылся мой сон. Я видела: за столом сидела убитая женщина. Раненые прятались в кафе и в подъездах домов. Мужчины – добровольные спасатели – подбирали жертв обстрела, распределяли по машинам. В первую очередь – тяжелораненых.

А началось все неожиданно, около пяти часов вечера. Мы собрали свой оставшийся товар: две сумки. Одна мне, вторая маме. Тут встретили Кусум с маленьким ребенком. Стояли, разговаривали. Вдруг яркая вспышка осветила еще светлое небо. Последовал сильный грохот. Мы от испуга перекатились за свой стол. Присели между железными ларьками. Другого укрытия рядом не было. Взрыв! Потом еще. Похоже на то, что одно и то же взрывается много раз. Мы побежали, теряя свой товар, во двор Дома моды. Это самый центр Грозного. Улица Розы.

Когда я бежала, огромный осколок, словно эхо очередного взрыва, просвистел совсем рядом. Он рассек не меня, а время, словно теплую воду, которая ушла куда-то вниз, и я стояла в сухом русле, сразу поняв, что ни мама, ни другие люди не могут спасти меня от смерти, если я закричу о помощи.

Смерть и я – только мы оказались связаны друг с другом в этом мире. Нет ничего, что могло стать между нами и закрыть собой. Мне стало смешно и не нужно все – вещи, сумки и всякие ценности. Я поняла, что ничего, совсем ничего не возьму с собой Туда.

Сильный удар и… время вернулось вместе с огненными искрами, которые осколок высек из кирпичной стены дома рядом с моей головой. А ноги мне рвали чьи-то маленькие металлические челюсти, но я по инерции продолжала бежать. Только спустя несколько шагов – упала. Меня подняли.

Мы бросились в подъезд жилого дома, но там вместо второй двери была решетка. Выбежали во двор, в шоковом состоянии, метнулись в другой подъезд, в жилой дом, рядом. Там, где раньше был магазин “Рыболов”. Когда я присела, забившись в угол, пронизывающая боль в ногах дала о себе знать. В этот же подъезд мама и Кусум втолкнули, забросили девушку – чеченку. У девушки разворотило колено. Я впервые увидела, что кость внутри белая. Она была в шоке и говорила только:

– Больно! Больно! Больно!

В подъезде были женщины и дети. Мама сказала, что у нее дырочка в кармане пальто и горит бедро. Другой осколок попал к маме в карман. Когда в наш подъезд заглянули мужчины, то все закричали, что первую надо увозить девушку без ноги. Она потеряла много крови. На вид девушке было 17–20 лет. Ее увезли.

В подъезд снова заглянули добровольные спасатели. Молодые парни. Среди них был Аладдин. Меня решили доставить на перевязку в аптеку, на проспект Победы (в бывший хлебный магазин). Аладдин нес меня на руках и шептал:

– Не плачь, моя царевна! Не бойся! Помощь будет!

Маму вели сзади. Не забыли и наши сумки с товаром – не растерялись в суматохе. Наш путь лежал через двор Дома моды. В нем я как-то жила с мамой у моего деда-журналиста.

Когда меня тащили под обстрелом, я увидела троих убитых. Они лежали отдельно друг от друга. Их кто-то накрыл картоном. Одна была женщина, один – мужчина, а кто третий, я точно не поняла. По-моему, ребенок.

Нас отнесли в аптеку, и незнакомая женщина вытащила осколок из бедра у мамы. А мне только перевязали ноги, так как один осколок был глубоко внутри, а другие тоже вынимать было больно. Аладдин меня жалел, гладил по голове и грыз пряник.

Решили, что нужно домой, что в больницах все переполнено ранеными людьми, так как на рынке торгуют в основном старики, женщины и дети. Мужчин там очень мало. Практически нет. Мы ведь были далеко от эпицентра, почти за три квартала. Сколько же там убитых? Нас доставили домой на своей машине какие-то совершенно незнакомые люди.

Я частично оглохла на оба уха – был сильный звон, состояние полуобморочное. Все вокруг плыло. Я услышала, как кто-то несколько раз сказал:

Кто сделал Полинке добра – увидит его,

Кто сделал Полинке зла – увидит его.

По-моему, это часть молитвы. И на самом деле звучит так:

Кто сделал на вес пылинки добра – увидит его,

Кто сделал на вес пылинки зла – увидит его.

Но в ушах звенело, и мне слышалось в полубреду свое имя в этих словах. К утру боль в ноге усилилась. Я пила обезболивающие таблетки и снотворное. Но боль становилась все страшнее. Едва я задремала, как наша кошка, почувствовав сквозь бинты кровь, пролезла под одеяло и вцепилась зубами мне в правую ногу. Это было ужасно. Я ее прогнала тумаками.

Едва мы позавтракали, мама стала просить соседей отвезти меня к врачам. Верхние жильцы согласились. В их “шестерке” мы отправились в больницу № 9. Врачи сразу объяснили:

– Нужен рентген. Его нет. Отключили электроэнергию, а дизель куда-то пропал в суматохе.

Но меня все равно направили в операционную. В операционной, грязной и темной, на первом этаже гулял полосатый кот. Он терся о ножки стула и мурчал. В распахнутых дверях, на пороге стояли заплаканные люди. Все было в крови. Обрывки одежды, какие-то простыни. Бегали люди. Они искали своих родственников и знакомых. Легкораненые ждали в очереди к врачу со вчерашнего дня. Сидя на полу и на стульях. Глухо стонали близкие тех людей, которые уже умерли в больничных стенах. Страшно кричала какая-то чеченка. У нее убило детей. Женщина средних лет просила денег на операцию сыну, на лекарства. Ей подавали.

Врач, который смотрел меня, устал. Он еле стоял на ногах. Он рассказывал, что ночью, в момент операций, несколько раз отключали электричество, что прооперировали десятки человек. Много умерло.

Молодой корреспондент-немец в очках и в клетчатой рубашке спрашивал докторов о количестве пострадавших и умерших ночью. Каких ранений больше? А меня о том, страшно ли было. Врач называл цифры. Говорил, что в суматохе не записали всех. Оттого такая путаница и многие не могут отыскать потерявшихся людей. Я не запомнила эти данные точно, поэтому указать их не могу.

Мне забыли сделать обезболивание, когда обрабатывали рану. Я заревела. Кричать было стыдно. Врач спохватился и сделал мне уколы. Все лекарства и шприцы тут же, в ларьке, купила моя мама. Дополнительно – прививку от столбняка. Осколки искали, но не нашли.

– Без рентгена помочь не можем. Расковыряем ногу зря, – повторяли врачи. – Ищите, где работает рентген.

Удалили только мелочь. У мамы к этому моменту на бедре стоял пластырь. Она ходила. Мы приобрели болеутоляющие средства, много бинтов, хирургических салфеток и зеленку.

Будур

23.10.

Вчера произошло замечательное событие! Во второй половине дня к нам, совсем неожиданно, явились Кусум и Аладдин! Это Аладдин нес меня раненую через двор моего детства! Адреса у них не было. Нас нашли, опрашивая о пострадавших от взрыва. Они знали только район города. Пришлось долго искать. Оба сильно устали. Мама подала чай.

Кусум принесла фрукты. Аладдин дал 70 р. на бинты. Больше денег у него не было. Он все время молчал. Я – тоже. Друг на друга мы не смотрели, отводили глаза.

Говорили взрослые – моя мама и тетя Кусум.

25.10.

Я плачу. По вечерам моя раненая нога болит сильнее. И со второй ногой непорядок! Царапины на ней воспалились! Припухли. Мама утешает:

– Прививку сделали. Это пыль попала. Пройдет!

Все дни соседи из дома напротив ходили в центр по ночам. Среди них были Сулейман и его жена Золина.

Многие описывают большую ракету без хвоста. Говорят, что там, где она лежит, сильная радиация! В городе много иностранных корреспондентов. Сумели пробраться! Кто-то счетчиком замерял излучение. Люди специально приезжают на рынок, смотреть “ракету-смерть”.

Я прошу маму:

– Уговори соседей свозить меня туда! Хочу узнать, как выглядит гадость, которая принесла мне боль.

Российская сторона отказывается комментировать обстрел рынка. Но у чеченцев таких огромных ракет нет. Говорят, тех, кто был вблизи ракеты, разорвало на кусочки, и теперь родные узнают их по частям вещей: пуговицам, заколкам и кусочкам одежды.

Сегодня Резван, младший сын соседки Нуры, после обеда возил нас в больницу № 4. Свет был, но не вышел на работу врач-рентгенолог.

Мама купила несколько батонов хлеба. Раздала всем соседям, стоящим у нашего подъезда, “за мое выздоровление”.

Мама нашла палку прабабушки Юли-Малики. Это коричневая деревянная клюка, как у сказочной Бабы Яги. Я учусь с ней ходить по комнате.

Мама ноет, что мы все деньги уже прокатали, за операцию и за лекарства платить нечем. Сегодня она торговала до 12.00 и ракету видела!

Будур

26.10.

Рано утром, пока мало людей (я стесняюсь ходить с клюкой), мы с мамой пошли на рынок. Я посмотрела на “останки” ракеты. Очень большая! По ракете лазили мальчишки. Они сообщили, что она “заразная”, поэтому ее должны убрать. Ракета смела вокруг все. Плакали люди, которые ничего не нашли на тех местах, где стояли их мать, дочь или сестра. Абсолютно ничего! Собирали, искали лоскуты от одежды родных.

Некоторые знакомые пришли торговать. Они раскладывали свой товар и спрашивали о моем самочувствии:

– Осколки достали?

Мама просила допродать наш товар, тот, что мы не растеряли до конца, чтобы он не пропал. Но люди боялись и не согласились.

– Сильное воровство, – объяснили они. И рассказали очень подробно о том, что было после взрыва:

– Двенадцать человек расстреляли прямо на месте из-за хищений! Мародеры лазили и днем, и по ночам! Забирали с убитых вещи, золото и плащи, обувь, одежду, косметику. Это делали под видом поиска пропавших членов семей. Некоторые приходили воровать с детьми! Папа с ребенком “искал” маму. А мама с другим отпрыском “искала” отца. Не сразу дежурные-чеченцы поняли эти хитрости. Начали проверять документы. Многие из числа раненых были обкрадены!

Одного знакомого ранило в грудь, и он крикнул, падая от боли: “Помогите!” А пробегающая мимо женщина выхватила у него сумку с кошельком. Другая наша соседка по рынку отличилась невиданной храбростью. Сама она русская, светленькая и торговала недалеко от нас, в параллельном ряду. После взрыва ракеты она на руках тащила раненую чеченку, а в это самое время воришки украли весь ее товар. Но она нисколько не жалеет об этом. Я с ней говорила. Она – молодец!

Сейчас рынок стал маленьким. Утром всего два ряда. Столы расставили вдоль проспекта Мира. Люди решили – здесь кафе, парикмахерские, жилые подъезды. Можно успеть в укрытие. Увидев меня с палкой-клюкой, прохожие и торговцы шутили: “Молоденькая бабушка!” Все желали быстрейшего выздоровления.

Репродуктор в районе проспекта Мира, который летом звучал музыкой, повторял одно и то же: “500 человек пропали без вести. Около 1000 человек раненых. Учета людей, вывезенных в села и в сельские медпункты, нет”.

Мы расплакались, узнав, что в киоске для продажи конфет погибла девочка – моя ровесница. Ее старшая сестра и ее мама ранены! Убита соседка по рынку Роза, продававшая капусту на восьмом месяце беременности. У нее остались сиротами семь детей.

Заплаканные, мы купили хлеб, поехали домой. В автобусе ревели не мы одни. Пришли. Разогрели чай. Почти сразу явился Аладдин. Говорить не хотелось. Он сказал, что был у сестры. Говорил с ней обо мне. Сестра пообещала сделать мне подарки. Пересмотреть те платья и халаты, что купила себе недавно, летом.

Аладдин стал прощаться. Неожиданно моей растерянной маме он успел вложить в руки конверт:

– На операцию и на лекарства, – сказал он. – Или на питание, на крайний случай.

– Мы вернем! – крикнула я, когда он выходил.

Нам было стыдно. Понимали, что брать у малознакомого человека деньги нехорошо. Но выхода у нас не было. Без денег не лечат. В конверте оказалось 200 рублей!

Аладдин попросил меня, чтобы я называла его “старшим братом”. Мне понравилось, я согласилась.

Вечером, совсем поздно, пришла тетя Кусум – мать Дауда. Она подарила мне черную юбку с красивыми карманами. Мы хотели оставить гостью у себя, так как на улице было темно. Но тетя Кусум заявила:

– Кроме Бога я ничего не боюсь!

Рассказала:

– Днем бомбили в центре. Снова есть погибшие.

Вовремя мы ушли!

Еще Кусум сказала, что решила держаться рядом с Даудом, а своего младшего сына она оставит у родных. Ее старший сын ей особенно дорог. Вторая попытка увезти его не удалась! Даже Москва и обучение в столичном вузе не соблазнили его. Дауд заявил, что он все равно сбежит к своим друзьям! В случае насилия над его волей и над личным его решением он навсегда забудет о семье.

После ухода тети Кусум в нашу дверь постучала Фатима, та женщина, у которой умер маленький сын. Она принесла нам вкусный суп, на помин его души.

Сейчас канонада. Мама ушла за водой. Я сижу и глажу кота Чипса.

Надеюсь снова увидеть Аладдина.

Царевна Патошка-Будур

27.10.

Утром настроение подняла тетя Марьям. Она опять с нами. С ней мама дружит с первого дня проживания в этом доме, с декабря 1986 года. Марьям расцеловала меня, пообещала:

– Ты очень скоро поправишься! Только немного потерпи!

Она подарила мне головной платок, кремовый с нежной каймой. Пудру! Мы вместе позавтракали. Марьям предупредила, что вывезет часть своих вещей в Ингушетию. А рядом с нами, на первом этаже, поселит семью из дома напротив. Мы будем не одни! А если найдет возможность, то приедет сама или пришлет за мной и за моей мамой кого-то из своих сестер. Поможет нам выехать!

Днем мы прокатились в больницу № 4. Снова зря. Электричества нет, а дизель украли. Рентген мне не сделали. Возил сосед Резван. Столько денег и времени потеряли, а толку нет! Маленький осколок прорезал кожу, вышел сам. Мне советуют делать компрессы из теста с медом. Оказывается, у меня мелкие осколки, а не порезы! Мы насчитали 15 штук, всюду, где нашли что-то твердое под кожей. А шестнадцатый осколок – глубоко. Он большой и рядом с костью в ноге. Этот – хуже всех! Он перемещается. Блуждая внутри, режет мою ногу! От него самая сильная боль.

К нам заглянула соседка – тетя Варя из дома напротив. Она с тремя сыновьями и со своей пожилой мамой жила у нас в Первую войну. Тогда мне было 9 лет. Я тайно симпатизировала ее сыну – Мансуру.

Кстати, мы заделали деревяшками часть окна – на случай осколков. Ко мне приходила маленькая дочь Золины, играть.

Поля

28.10.

Мама ходила к дальним колодцам за водой. У нас очень холодно. Сегодня она собралась на рынок. Решила поторговать до обеда и купить еду. Наши запасы кончились. А газеты устареют и пропадут. Опять потеряем, вместо того чтобы заработать! Мы быстренько позавтракали, сложили в два нетяжелых пакета журналы и газеты. Хотя кому они теперь нужны? Мама – наивный человек!

И тут начался ужасный обстрел! Загрохотало! Как раз в стороне центра города и рынка! Небо там мгновенно стало красным от пожара. Маме моей – по фигу. Говорит:

– Ерунда!

А тут бежит Аза, соседка, и кричит:

– Рынок бомбят! Попали в рынок!

Потом навстречу побежала какая-то женщина с соленой капустой в ведре. Плачет и сама себе бормочет:

– Опять все в крови! Все разбомбили! Рынок горит!

Мама ее остановила, дала воды. Женщина отдышалась в нашем подъезде, стала рассказывать:

– Не орудия это. Самолет! Бомбил рынок! Убитых много! Он попал туда, где угол Дома моды, где женщины хлебом торгуют!

Она ушла, плача. Мама спохватилась:

– Активизируются! Мы – без еды! В нашем районе пока тихо! Давай сходим на базар “Березка”. Возьмем продукты. Те, которые дешевле: макароны, картофель, хлеб, тебе – бинты. Вдруг развоюются? Совсем не выйти будет.

Мама очень упрямая.

Я быстренько собралась. Страшную клюку не взяла. Дорога недальняя. Пошла, опираясь на маму. Мы благополучно миновали свой двор. Перешли дорогу. Обогнули Зеленый детский сад. И стали двигаться по большому чужому двору. Тут загудели самолеты! Раздались первые разрывы бомб. Мы бросились в частный сектор, через дорогу. Нашли подвал, но маленький. Пять человек уже стояли в нем, прижавшись, друг к другу. Войти некуда.

Назад! В подъезд жилого дома! Хорошо, он не закрыт изнутри. Присели в углу, под чужой дверью. Взрыв! Еще взрыв! Закричал мужчина в доме напротив. Загорелись верхние этажи. Другой мужской голос уговаривал раненого:“Потерпи! Потерпи! Сейчас перевяжу. Улетят – отвезу в больницу”, но раненый орал не своим голосом. Видимо, было очень больно!

Самолеты сместились в сторону частного сектора и стали бросать бомбы туда. Мы вышли на улицу. Дом справа от нас стоял без угла. Из-под его крыши валил черный дым.

Дом напротив того, где мы прятались, горел на верхних этажах. Это там кричали. Мы из-за маминого упрямства отправились дальше. Пришли на маленький базар. Никого не видно. Товар на столах, а продавцов и покупателей нет! “Они в магазине!” – догадалась мама.

Самолеты пошли на новый круг. И мы вошли в магазин. Внутри было много людей. Взрослые и дети. Люди присели за объемными колоннами из мрамора и молились. Весь пол в стеклах! Витрины разбиты вдребезги! Часть продавцов, покупателей и прохожих, вбежавших с улицы, спустилась в подвал магазина. Мы тоже пошли туда. В подвале горели свечи. Граждане сидели на пустых деревянных ящиках. Женщины угощали друг друга семечками и водой. Молились на русском и арабском. Совещались: “Если придется здесь ночевать – мы отдадим свою одежду детям. Разложим ее на цемент, чтоб дети могли спать”. Люди переговаривались тихо, как будто их могли подслушать. Посидели и мы с народом часа два – пока бомбили. Все были напуганы. Никто не хотел идти наверх, в первый торговый зал и тем более на улицу, пока не кончились взрывы. Наконец вышли!

Мы купили все, что смогли. И по нижней стороне, той, где магазин, отправились домой – на случай бомбежки, там легче спрятаться. И у нас в подъезде было полно народа. Под нашей дверью сидели: Нура, ее дочь Малика, тетя Варя и ее сыновья, другие соседи, незнакомые люди с улицы. Мама сказала им, что подъезд, где одна тонкая дверь, – не защита! Опасно, так как окна на всех этажах. Лучше забегать в квартиру, в угол коридора. Тогда получается две стены. Она показала, где у нас лежит ключ от входной двери.

Мы зашли к себе. Следом вошла соседка – Хазан. За ней – десятилетняя девочка Зара. Они рассказали, что здорово испугались! А моя мамуля удалилась за водой, опять к колодцу. Она завтра собирается на рынок. Боится – пропадет товар. Уехать будет не на что.

Приходили люди, рассказали:

– Ракета, которую бросили на рынок (когда меня ранило) прилетела с Каспия. Журналисты это раскопали. Только через пять дней российские военные призналась в своем промахе. Целились в другое место – в здание Биржи, но промазали. Попали на мирный рынок.

Никак не могу поверить, что это третья война в моей маленькой жизни!

Первая – в 1994 году (мне 9 лет).

Вторая – летом 1996 года (с 6 по 22 августа, мне 11 лет). Ох, сколько тогда соседей погибло!

И вот – третья. Осень 1999 года (мне 14 лет).

Что же нам делать? “Старший брат” не пришел. Еще сегодня сосед – дядя Валера удивил меня. Он передал мне подарки от парня Муслима (из первого подъезда). Платок белый с голубой каймой и серые осенние туфли.

Муслим – внук добрейшей женщины, Зулай. Я говорила с ним всего один раз. Давно, прошлой весной. Однажды Муслим повстречал меня по дороге из школы. Сказал, что я ему нравлюсь больше, чем Хава, его соседка. Он понимает – мне нужно учиться! Но если бы мне исполнилось 16 лет, то он посватался бы ко мне! Так положено тут. Я была удивлена. И вот теперь, неожиданно, я получила его короткую записку: “Если ты меня помнишь – пожалуйста, молись за меня!”

Я закрыла глаза и сразу увидела его. Нежное лицо. Светлые глаза, а волосы – темные. Муслим постоянно стоял в дверях своего подъезда, чистый и скромный. Мне захотелось плакать. Вот нервы! Не годятся никуда! “Зря ты, Муслим, считался с мнением старших во дворе! Боялся осуждений! Все потому, что моя мама – русская”, – бормотала я. И растерянно смотрела на подарки. Показалось – мы могли бы подружиться! От его записки мне стало так хорошо на душе! Сразу легко и свободно.

“Муслим! Я не забуду твое имя в своей молитве! – обещала я молча. – Но, прости, туфли оказались мне малы. Я сразу подарила их маме Мансура. Только головной платок оставила себе”.

Будур

31.10.

Была бомбежка. “Долбили” частный сектор – Карпинку. У нас дома прятались дети.

Громко пищала и плакала десятилетняя девочка – Зара. Мансур, сын тети Вари, всех успокаивал, сидя у нашей двери. Я молилась. Все остальные заглядывали к нам в комнату с лестничной площадки.

Я под страшный грохот обстрела написала стихи:

Ты помнишь бои в нашем Грозном?

Как нас обстрелял вертолет?

Как плакали дети серьезно,

Труп кошки, найдя у ворот.

Моя мама, “Злючка-колючка”, была на базаре! В такое время! Правда, рядом (от нас одна остановка транспорта) – на “Березке”. Купила: хлеб, картошку, лук. Запасается! Бегом, под бомбежкой, “прилетела” домой.

Хамзат, брат соседки Марьям, принес мне лекарство от боли. Это анальгин. Мой самый большой осколок “взбесился”. Он как бы бродит внутри и режет мягкие ткани. Нога сильно болит. Я лежу в кровати.

Брат девочки Зары бегал, пока взрослые люди боялись и прятались, в брошенные сады. Собрал виноград. Много! Мы все ели. Он младше своей сестры, но поступил как взрослый мужчина. Стучал в квартиры, где остались жить люди, угощал виноградом. Раздал все.

Я, пока было затишье, рассказывала детям сказки. Зара и ее брат – это дети Золины, женщины из дома напротив. Сейчас темно. Свеча погасла. Где-то ветерок. Потому каракули. Я пишу в темноте.

Полина

02.11.

Сегодня рано утром мы с мамой и с тетей Варей вместе ходили за водой. Там промоина, из которой можно брать питьевую воду. Это далеко, через дорогу и еще почти квартал за Зеленый детский сад и за тот дом, где кричал раненый. Там я нашла котенка. Назвала – Рысь. Теперь вместе с ним у нас шесть кошек! Котенок рыжий. Напуганный и дикий!

Вчера издали видела Аладдина. Он кивнул. Был не один. С мужчиной старше себя и с молодым парнем. По вечерам я рассказываю детям волшебные истории Гауфа. Все меня внимательно слушают. Дети – это Зара, маленький Ваха, ему семь, и девятилетняя Алиса. Алиса – племянница Тамары с четвертого этажа.

Мне весной исполнится 15 лет. Конечно, если я буду жива. Мансур рассказал во дворе, что я его невеста. Пояснил:

– Это я нарочно. Чтобы не обижали и не приставали.

А сам тут же спрашивает:

– Ждать будешь?

Я молча кивнула. Вот дурдом!

Пока отсутствует отец, в семье Мансур за старшего. Не однажды он улаживал конфликты между нами трудной зимой 1995 года. В нашем “военном” домашнем общежитии.

С моей мамой общаться невозможно. Постоянно спорим, ссоримся. У нее сдают нервы из-за стрельбы. Она стала нервная и злая.

По ночам бомбят.

Снился сон. Я побывала на планете, где живые существа прозрачные. Состоят из солнечных зайчиков! Из бледно-золотого огня. Невероятно,

но я там была! И эти существа возвели меня в четвертую степень по моим знаниям!

Еще в своем сне я видела Пророка Магомеда! Он ругал меня за мои занятия йогой. Говорил, что и йога, и все знания принадлежат Аллаху.

Осколок изнутри колет, режет мою ногу. Мешает мне ходить.

Будур

04.11.

Золина, жена дяди Сулеймана, собирается уезжать. Денег у них нет. Соседи решили собрать кто сколько может, потому что у них маленькие дети. Мама тоже дала. Мало, только 20 р. Жалко детей!

Ночью была пушечная канонада. Снаряды через наш дом пролетали, куда-то в сторону Заводского района. Было светло, как днем. Наверное, там не осталось ни одного целого дома!

Брат Марьям, строгий и славный дядя Хамзат, говорит, что в ясную погоду русских солдат видно на горах. Он полагает, что в городе война окончится примерно через месяц. Но вообще будет продолжаться долго.

Поля

07.11.

Вчера, 6 ноября, приходил “старший брат” – Аладдин. Он предложил учить меня арабскому языку. Я согласилась. Сейчас школы нет. Историю, весь учебник, я уже прочитала дважды. “Старший брат” подарил два платья. Одно, голубое, он вручил мне. Такое же, но зеленое, – моей маме. Еще принес мне большой белый платок из Мекки! О таком я мечтала давно! У нас самые богатые женщины покрывают такими голову! Платок белый и вышит белым. Он очень большой, как шаль. Аладдин притащил книги. Разные. Говорит:

– Вы читать любите, а за книгой время быстрее идет. Здесь детективы.

Он такой непредсказуемый!

Это события вчерашнего дня. А сегодня беру тетрадь, где я пишу арабские буквы, открываю, а там деньги! Они неожиданно сыплются на меня. Я едва в обморок не упала! Всего 160 рублей! Зачем?! Мы ему и так рады. И всю нашу жизнь будем благодарны за свое спасение. Это лишнее! Неужели я совсем ему не нравлюсь? Аладдин обращается со мной, как с маленькой. Дружелюбен, и только.

Вчера бомбили. Мы с мамой “прогулялись” за хлебом. Попали под обстрел. Прятались у женщин внизу, на “Березке”, в большом доме на первом этаже. Женщин было три. Все молодые чеченки. Одинокие. Красивые. Они, как и мы, пускали посторонних людей с улицы спасаться от стрельбы. Одна из женщин твердила: “Нас всех тут положат!” – и плакала. Вторая жаловалась моей маме: “Не знаем, что нам делать? Какая торговля между войнами? На один, два дня, на еду! На дорогу средств нет. За сумки с одеждой платить нечем! Наверное, мы возьмем, что у кого есть, и пойдем в подвал. Тот, где общежитие от четвертого Хлебозавода. Это недалеко. Два квартала от нашего дома. Там вода рядом. В подвале уже живут люди!” Мы пересидели обстрел. От чая отказались. Вернулись домой.

12.00. Какой сейчас был обстрел! Дальнобойные снаряды летели через наши дома и в зоне видимости разрушали частные постройки. Грохот адский! Некоторые из снарядов, наоборот, не долетали. Попадали в сады. Один разорвался совсем близко от дороги, в крайнем саду.

В это время трое: Султан – отец Хавы, высоченный дядя Валера и седой Николай, возвращались с рынка. Обстрел застал мужчин на пустыре. Какой-то снаряд упал в нескольких метрах от них. Мужчины успели повалиться на землю, на секунду раньше. Спаслись! Никого не ранило. Затем соседи дружно прыгнули в свежую воронку.

Мужчины понадеялись, что дважды в одну точку не попадут. Другие снаряды падали рядышком. Соседи живы и продукты целы. Они вернулись домой!

В этот момент мы с мамой сидели в коридоре, в своей нише за дополнительной стеной от окон. Наши несчастные коты спрятались под ванну! Они сильно испугались стрельбы. Мяукали. Осколок мой болючий “замолчал”, дал мне передышку. Сегодня 7 ноября – революционный праздник бывшего СССР. Наверное, потому всем “весело”!

Патошка-Будур

(из страшной сказки о Грозном)

08.11.

Вчера вечером был ужасный тарарам! Ракеты и снаряды летели во двор. Били минометы и пулеметы. Стены нашего дома ходили ходуном. У всех вылетели остатки оконных стекол. У нас они много раз заклеены бумагой “крестами”, потому остались! Когда мы клеили, некоторые из жильцов, потешаясь, ехидничали: “Кресты, как у русских на могиле!” Мама не реагировала. Она давала добрые советы: “Фильмы про войну с немцами смотрели? Какие там окна? Для сохранности все заклеены крест-накрест. Делайте так же!” Единственное, что почерпнули из ее подсказки окружающие, сразу стали называть русских военных “немцами”.

К вечеру пришел Аладдин. Он явился весь в глине. Объяснил, что когда шел – обстреляли наш пустырь. Ему пришлось с какой-то серой кошкой полежать в пустом окопе. Кошка вырывалась. Она его оцарапала. Оказалось, это мой кот – Чипс! Аладдин спасался вместе с ним. Мы нагрели воды, чтобы наш гость на кухне мог помыться и помыть голову. Постирали его одежду. Мама заявила, что все мокрое и в ночь она его не отпускает. Он сопротивлялся для приличия, но просиял и остался!

Нам с мамой пришлось тесниться на бабушкиной кровати, а гостю мы одолжили диван.

Мы рассказали “старшему брату”: временно рядом с нами живет семья с четвертого этажа. Чеченцы. Раньше с молодой веселой женщиной из этой семьи мы дружили. Особенно в Летнюю войну. Но теперь времена переменились. Соседка и ее родственники держатся надменно. С неприязнью к нам и другим русским людям. Терпим. Помним их горе. В дни Летней войны у подъезда погиб сын соседки 19 лет! Пушинка и Тамара были ранены.

Мы в этом не виноваты, но… вина на нас, так как стреляли по двору из русской воинской части. Аладдин объяснил:

– Неприязнь и ненависть – неизбежны! Вы должны быть к этому готовы. Понадобится много терпения, чтобы вынести незаслуженные обвинения и обиды.

И признался:

– Мои знакомые не понимают меня, когда я говорю, что иду проведать русскую семью. Рассказываю о том, что подружился с вами. Что вы нормальные. Мне не верят!

Вечером в тишине я, соскучившись по улице, выглянула во двор. Увидела там осколки величиной с руку! Такой пополам рассечет. Они как большие поленья для растопки печи.

Царевна Будур

09.11.

Мой “старший брат” Аладдин ночевал у нас! Мы долго говорили. Он кормил меня конфетами. Брался убирать в квартире, вообще вел себя как родственник. Я многое о нем узнала. О его детстве, школьных проказах. Потом на него “нашло”. Произошли резкие перемены. Он начал ругать меня за то, что я неправильно ем, неправильно ношу головной платок. Очень медленно складываю буквы, когда читаю Коран. Я поняла. И его тоже временами раздражает моя славянская кровь. Мама вступилась. Заявила полушутя, что он “нудный”. Добавила:

– Когда гость делает замечания хозяевам – его пора выгонять!

Аладдин обиделся. Ушел. Но я знаю – вернется!

Он не хочет привыкать к нам, а все равно привыкает. Мама его жалеет. Аладдин зовет ее “матушка!”, а она его “мой сынуля!”.

Утром я повторяла правила по русскому языку. Мы с мамой писали диктант. Сейчас мама дремлет. Я сижу тихо.

Уезжает женщина из дома рядом. За ней приехали на машине, торопят. Женщина предложила нам купить у нее сигареты “Астра”, самые дешевые и паршивые. Всего 96 пачек, по 30 копеек за одну. Мама купила. Говорит:

– Продадим – на хлеб будет. Много не набавим – стыдно! Один-два рубля. На рынке сигареты дороже. И наверняка еще подорожают.

Будур

10.11.

Вчера выпал снег. Это была метель, как в феврале! Все деревья белые.

Маме плохо с сердцем. Советую ей поспать. Хлеба нет, но есть вареники с травой из огорода. Научила делать Раиса. Раиса – молодая женщина, армянка. Раньше мы не дружили. Не знали друг друга. Теперь в спокойный промежуток времени, без стрельбы, Раиса приходит. Читает книги. А мы гадаем ей при помощи карт. Раиса помогает мне делать перевязки – компрессы. Эта женщина живет в соседнем четырехэтажном доме, рядом.

Зашел попрощаться мужчина из нашего дома. Он не постоянный житель. Нет одной кисти руки. Весь двор зовет его “Черная перчатка”. Впервые он обратил на нас внимание несколько дней назад. Случайно увидел, как меня, раненую, вынесли из машины домой. Мы не были знакомы с этим человеком. Потому он представился, сказал, что приехал из Греции.

Черная Перчатка знал со слов соседей: мы занимаемся йогой. Разгадываем сны. Он попросил дать объяснения тому, что ему привиделось. “Гонятся собаки! Большие и маленькие. Хотят разорвать. Я то бегу, а то нет. Растерян! Не знаю, что делать? Мне страшно! Собак очень много, целая стая!” – рассказал гость. Мы поняли его сон так: “Враги. В большом количестве. Остаться означает гибель. Надо быстро уезжать. Идет охота!”

Прощаясь, у самой двери мужчина тихо произнес:

– Я вернусь сюда. Лет через пять-шесть. Там у меня семья.

На столе мы увидели плитки шоколада.

Чувствую головокружительную надежду: все будет хорошо! Так дети ждут подарки от Санта-Клауса. Или в море, когда гибнет корабль, вдруг, за пеленой дождя и шторма, люди различают берег.

14.35. Маме плохо с сердцем. Она напилась таблеток. Не помогают. У нее стынут губы, кисти рук, ноги. Дала маме в руки бутыль с горячей водой – замена грелки. Вторую, такую же, положила к ее ногам.

Перед глазами у меня – Аладдин! Я веду с ним воображаемую беседу. Сижу на диване. Стреляют. Пока далеко. Из установки “Град”. Уже в третий раз заряжают! Это оружие типа “катюши” в Отечественную войну. За хлебом мы не пошли. Слышу: воет самолет. Звук близится. Сосульки за окном, словно маленькие сталактиты.

Небо ясное, синее. Аладдин пообещал мне принести котенка с синими глазами, белого-белого, как вчерашний первый снег.

Ночью я видела сон: в темном подвале я веду бой со Смертью. Она черная, в плаще с капюшоном, в кисти руки ее – меч, а под ногами у нас – топь. И столько народу уже по грудь в топи – им не вырваться и не спастись. Никому. Я размахнулась и ударила Смерть тростью по голове. Я ощутила реальный удар, будто ударила что-то живое и настоящее. Она отшатнулась, и я сумела выскочить из подвала на свет. Рассказала сон маме. Она посмеялась и сказала:

– Значит, в эту войну ты не умрешь!

Царевна Будур

12.11.

Клянусь! Я не верила, что останусь жива. То, что сейчас я пишу, – восьмое чудо света! Дело вот в чем. С утра мы пошли на “Березку”. Надеялись найти картофель. Хотя бы килограмма два. Если увидим, решили – купим хлеб. У нас мало муки. Меньше половины мешка. Мука – на экстренный случай.

Мы миновали первый от нас Зеленый детский сад, вошли в злополучный двор, в котором нам всегда достается! И тут начали бомбить! Мы забежали в подъезд на первый этаж большого пятиэтажного дома. В одном подъезде никого не оказалось – спрятаться было негде, и мы забежали в другой подъезд, а там русская старушка. Она сказала, что живет совершенно одна. Больше никого нет. Но у нее ключи от всех квартир. Хозяева доверили на случай пожара. В том числе и от квартиры на первом этаже. Мы вошли. Бомбить продолжали – самолет кружил прямо над двором.

На наших глазах стекла из окон, затем сами окна и остатки от стены вылетели на улицу. Образовался проем. Две широкие кровати, без колес, на ножках, поехали на нас! Белый дым, похожий на пар или туман, проник в окно. Стало плохо видно. Душно. Появился неприятный, едкий запах! Я услышала голоса. Во дворе громко разговаривали. Я подошла к другому, уцелевшему окну. Посмотрела вниз и увидела двух парней в джинсовых костюмах. Они сидели на мокрой снежной скамье. Один обхватил голову руками и выл, как зверь. Второй повторял:

– Ты чего? Ты с ума сошел? – он бил первого по лицу, посыпал его голову снегом.

Где-то кричали раненые. Жутко! Русская старушка, кругленькая и неунывающая, говорит:

– Живы! Значит, о живом думать надо! Моя квартира на третьем этаже. Дочь недавно умерла. Было ей 29 лет. Помянуть хочу! Ее пальто заберите! Оно новое.

Мы пошли к доброй женщине на ее родной, третий этаж. Зашли. Я померила драповое пальто цвета бордо. Мне подошло. Мы свернули подарок, стали класть в пакет и благодарить бабушку. Мама сказала:

– Живем рядом. Вдруг разбомбят, а вы живы останетесь. Приходите! С нами перезимуете. Мы недалеко.

Мама записала ей наш адрес на обоях. Тут оглушительно прогремел взрыв. Это бомбил самолет! Пятиэтажный дом шатнуло, и он накренился. От страха я перестала соображать. Смотрела на распятья на стенах и на кресты. Стекла летели с частями балкона вниз. И от взрывной волны дверь вылетела на лестничную клетку. Поволокло дымом. “Только бы здесь не умереть, на третьем этаже”, – мелькнула мысль. Я прошептала, садясь на пол:

– Мама!

И тут поняла, что голос у меня пропал. Бабушка принялась молиться, бить поклоны. Мама обреченно заявила:

– Кажется, нам конец. Давай обнимемся!

Но тут мы услышали крик в подъезде. Мужчина, которого ни я, ни мама не знали, перескакивая через ступени, бежал к нам. Он размахивал руками, громко кричал:

– Дом горит! Сейчас обрушится стена! Скорей! Бегите! Ну, быстрее же! В подвал! Через дорогу!

С ним был один из двух парней со двора. Второй потерялся. Мы ринулись вниз. Осколки жутко резали мою правую ногу. Боль была адская. Помчались в уже знакомый двор с маленьким подвалом, под вой самолетов. Где-то стреляли с автомата – наверное, именно по самолетам в небе.

Подвал оказался закрыт! На двери висел большой замок! Тогда мы вчетвером побежали к Красному детскому саду. Я упала от страшной боли в ногах, и меня потащили волоком за капюшон. Несколько бомб мы переждали в детском саду. Без окон и без дверей. “И без кафеля!” – успела заметить я. Кто его ободрал?! Кто успел?

Самолеты улетели. Мы вышли. К удивлению мамы, в руках я держала свою коричневую клюку – палка не сломалась! Я так вцепилась в нее, что потемнели пальцы! Мы успели перейти дорогу и войти в следующий двор. Услышали знакомый скрежет. Так предупреждает о себе “Град”. Мама и я мгновенно шагнули в подъезд дома, того, что был слева. Постучали наугад. Нам открыли. Впустили в квартиру первого этажа. Женщина-чеченка и ее сын, мужчина примерно тридцати лет. Тут бабахнуло!

– Мы у вас отсиживались, – сразу вспомнил молодой хозяин.

Мне стало плохо с сердцем, и они дали мне валидол. Часть таблеток я оставила маме. Хозяйка дала нам воды с валерьяной. Моя мама уместилась на табурете. А я сидела в чужом коридоре прямо на баке с водой. Все замерли, ожидая очередного удара.

– Где-то потерялись мужчины, – вспомнила мама. – Они пытались нам помочь.

– И русская бабушка! – вторила маме я. – И кажется, я посеяла пальто!

Мама махнула рукой.

Зашатались стены. Сильнейший взрыв разломил часть потолка. Мы сплотились, прячась друг за друга. Нас обсыпало штукатуркой и щепками. Словно огонь прошел сквозь нас – так стало горячо. Еще один мощный взрыв странно, снизу, толкнул полы. Он свалил маму с табурета, а мужчину на четвереньки. Обстрел из “Града” быстро закончился. Больше эту махину не заряжали. Мы ждали. Но скрежета, характерного для подготовки к вылету новой порции снарядов, слышно не было. Все вышли на улицу. Мужчин и старушки не увидели. Увидели сгоревшую квартиру рядом, на втором этаже. Дыра, как дополнительное окно, показала нам мебельный гарнитур, спальню. Туда попал снаряд. Там дымился пол.

– Смертельная тишина! – произнес сын укрывшей нас женщины.

Мы поблагодарили наших спасителей на чеченском и на русском языках. Простились. Пошли вниз. На базар. Он был пуст. Магазин рядом закрыт. Цепь и замок. Если обстрел – укрыться негде.

– Быстро! Домой! – скомандовала мама и потащила меня изо всех сил. У садика из красного кирпича мы нашли пакет с пальто. Когда шли через двор, в окне второго этажа увидели знакомую бабушку. Она помахала нам рукой. Часть стены и крыши в этом доме исчезли.

С третьего и с четвертого этажей валил густой черный дым. Мужчину и высокого парня в джинсах мы не встретили. Тот, что выл, лежал у скамьи. Он был не… целый, осталась только его верхняя часть. Под ним огромным пятном темнела кровь. Мы побоялись и не подошли. Частный сектор смело. Даже кирпичей не осталось! Щебень по земле. И отпечатки на том месте, где стояли заборы. Огромные ямы! Исчезли дома и сады. Целая улица стала пеплом.

А тут мы смотрим, идут с “Березки” седой дед Николай и Хавин папа, наши соседи. Оказывается, они так напугались авианалета, что лежали все это время, закопавшись в снег, и не шевелились. Они тоже ходили искать, где купить хлеба.

Дома у наших дверей нас ждала старая бабка Стася. Она стучала к нам. Ей, естественно, не открывали. Из-под нашей двери шел дым! Мы вошли. Одновременно горели: окно, штора, ножки полированного стола и пол. Пришлось выливать всю воду. Носить растаявший снег и грязь в комнату.

– Хорошо, все отсырело! Слабый огонь, – радовались мы.

Управившись со своими делами, обнаружили, что у нас поменялись соседи. Родственники Тамары с четвертого этажа уехали. Заселились, как обещала тетя Марьям, люди из дома напротив: бабушка Нина – 73 года, три ее внука и молодая светловолосая женщина Варя, ее дочь.

Я и мама повеселели. Это же та семья, с которой мы переживали Первую войну! Ссорились. Мирились. Дружили. Помогали друг другу. Они жили у нас как беженцы.

Опять бьют “Градом”. Если я не погибну, Дневник, встретимся утром!

Полина

13.11.

Не пойму, как мы будем жить дальше?! Хлеб подорожал! Вначале до 6 р. А сейчас многие торговцы просят за булку 10 и 15 р.! Мука у нас старая, с привкусом гнили. Ее мало, на одну неделю.

Пришел Аладдин! Мы с ним говорили о том, как прожили предыдущий день. Я читала. Сегодня он меньше меня ругал. Но я, как назло (!), стеснялась и заикалась. Не могла спокойно заниматься. Постоянно отвлекалась, когда он сидел рядом. Мне хотелось не читать, а дышать его дыханием. Не слушать, что он говорит, а просто – слышать его голос. Колдовство! А он посчитал, что я невнимательная. Обиделся и ушел домой.

P. S. Опять стреляют. Когда же это кончится? Я трушу. Какой позор!

Полина

14.11.

Пришел Аладдин. Не один, с другом. Друга зовут Артур. Пили остатки кофе. Я чувствую – я не из своего времени. “Старший брат”, кстати, показал мне фотографию девушки Лолиты, из Микрорайона. Красивое лицо. Длинные черные волосы. Сказал, что она его любит, но родители увозят ее из города. По чертам лица Лолита красивей, лучше, чем я! Но на снимке у нее сильно подведены глаза. А я не пользуюсь косметикой.

На фигуру лучше я, несмотря на то что моложе. Аладдин сказал, что эта девушка старше него. На снимке Лолита выглядела ухоженной, знающей себе цену. Я не обиделась за рассказ Аладдина о подруге. Не расстроилась. Доверие – это здорово! Мое самолюбие не страдало. Я была коварна! Знала: мне есть, что рассказать и что показать Аладдину в ответ! Сосед Мансур тоже подарил мне свою фотографию. Подписал, что это он и слова: “На память, с пожеланием удачи!” “Старший брат” сильно приревновал к снимку соседа! Он даже не прятал свое раздражение! Так я выяснила: Аладдин не умеет скрывать чувств. Если обманет – сразу будет понятно!

Сегодня он принес кофе и баночку сгущенных сливок. Мама сделала лепешку – пирог с вареньем. Мы наслаждались редкой по военным временам вкуснятиной! Нам от Лолиты они принесли пачку печенья – подарок. Ребята грустно сообщили, что их знакомая уезжает. Ее семья попытается вывезти в Ингушетию имущество. Надо помочь при погрузке вещей. С этим Аладдин и Артур откланялись. Главное – он жив! И я – жива! Вдруг мы доживем до следующего дня?

Полина-Будур

15.11.

Сильно не бомбили с самолетов, но били “Градом” и стреляли из танковых орудий. А с самого утра было тихо. Мы ходили за водой. Варя, бабушка Нина и я с мамой. Я участвовала в походе, несмотря на ранения! Принесла два бидона по три литра.

У нас была в гостях Раиса. Ели вареники с остатками капустных листьев и с листьями бурака. Объеденье! Пили драгоценный кофе.

Заглянула тетя Варя с Баширом. За ним по возрасту следует Мансур. Еще в этой семье есть сын Юрочка. Его решили оставить с бабушкой.

– Необходимо следить за квартирой! Соседи в доме напротив ненадежные, – заявила Варя. Все они дружно “откушали” кофе. Расслабились и вели светскую беседу.

Мне стало скучно. Еле дождалась, пока ушли. И это несмотря на то, что я их очень люблю!

Аладдина нет! Ходили с мамой на “Березку” за хлебом. Обошлось без приключений.

Башир, которому 15 лет, делает нам из выварки печь для дров. Обогреваться в квартире. Мы с его помощью присоединим печь к трубе от газовой колонки и к дымоходу. Будет “буржуйка” конца XX века!

Я дважды сыграла с ним в шашки и оба раза позорно проиграла. Виноваты мысли. Я в придуманной, счастливой жизни без войны.

Я начал жизнь в трущобах городских,

И добрых слов я не слыхал.

Мы тоже, видимо, долгое время будем жить в трущобах и на свалках. От моего любимого города мало что останется!

Ура! Пришел Аладдин!

Поля

16.11.

Вчера у нас были Аладдин и его товарищ Артур. Я читала, они слушали. Артур проговорился: все, что я выучила за две недели, им с трудом поддалось за полгода! Аладдин ткнул его в бок. Артур ойкнул, и мы смеялись.

Когда их девушка уезжала, то оставила Аладдину письмо с подписью: “Прямо в лапы тигра”. О том, что он ей дорог, но не как друг, а она его любит! Понимает: чувство пришло не вовремя. Помнит – она старше. Ей – 27! Ему нужна другая. Лолита желала Аладдину счастья, жену и детей. “Меня ты больше не увидишь!” – гордо завершала она письмо.

Мама “тигра” отругала:

– Письмо личное. Показывать нехорошо. А хвастаться совсем непорядочно! Такие вещи хранят и молчат. Письмо – бесценно!

Аладдин на этот раз не пришел без лампы! Он принес и керосин. Теперь ламп у нас две.

Светло и на кухне, и в комнате. Если поставить их рядышком, можно читать! Окна всегда плотно занавешены – ведь стреляют на свет. Аладдин подарил мне еще одну очень хорошую вещицу[1], но о ней я промолчу и маме пока не покажу. Потому что секрет!

Сегодня утром мы с мамой обогнули наш дом и пошли в чужие огороды, пока нет обстрела. Сколько же там было руин! Мертвая сгоревшая собака лежала на дорожке. Мир ей в иных мирах!

Мы нашли бурак, а капусту нет. Пришлось путешествовать на рынок. Все купили, вернулись. И тут мама надумала сбегать в гости к тете Азе, в дом напротив.

– Мы еще не завтракали! – сказала я. – А уже обед!

Но мама заявила:

– Аза болеет. Проведать ее – человеческий долг!

Меня брать с собой не захотела. Ругалась самыми скверными словами! Материлась! Пожелала мне смерти, сказала, что, если меня не убьют, она сама меня прибьет. Кричала всякие гадости при младшем сыне тети Вари, Башире! Какой стыд!

Мама собрала гостинцы Азе: печенье, макароны “Ролтон”.

Я сразу вспомнила все ссоры и жестокое воспитание. Вот Аладдин спросил меня вчера: почему я такая нервная? А как объяснить, что маленькой я мечтала потерять сознание, когда меня били дома головой о стенку, если я получала в школе двойку! Поэтому, наверное, я такая теперь. Мама у меня очень жесткий человек.

Мама ушла. Я знаю – ее жизнь не сахар. Знаю – она хотела покурить, чтобы я не видела! Я ненавижу дым сигарет! Не терплю, когда курят женщины! Давно, совсем маленькой, я узнала: соседка Валя учит маму курить. Я решила сбежать из дома в знак протеста. Убежать подговорила и Аленку (шестилетнюю дочь той самой соседки). Скрыться нам удалось на сутки. Прятались в чужих подъездах (из дома прихватив одеяла и конфет). А вернулись оттого, что Аленка забыла любимую куклу. Тут нас родители и заловили. Но бить ремнем не стали.

Позднее Аленка с матерью были оклеветаны! Приказом с печатью волка, за подписью Ш. Басаева, они стали врагами чеченского народа. И были приговорены к расстрелу. Однако другие чеченцы защитили русских! (Правда, практически задаром получив их квартиру.) Но не убили, а спасли.

У меня странное ощущение, что прошлое похоже на стеклянный шарик. Что-то есть внутри. Можно даже разглядеть. Но уже не коснуться.

Опять бьют из “Града”.

Мама вернулась. Ей полегчало.

Полина

16.11.

Были Аладдин и Артур. Принесли батарейки для маленького магнитофона. Теперь я буду слушать музыку!

Пришел Мансур. Мы познакомили ребят. Они рядом. А я их рассматриваю. Артур – высокий, широк в плечах. Мужественный! Черты его лица благородны, спокойны. Он выглядит старше своих лет. Правильно выговаривает слова. Находчив! Отличный друг!

Мансур – светлоглазый. Глаза у него узкие, удлиненные к виску. Волосы по цвету пепельные, вьются. Он похож на морехода-путешественника. Аладдин – черноволосый и черноглазый. Золотая, необычная смуглость кожи. Нервное, постоянно меняющееся лицо. Он стремителен в движениях, в поступках. Он всегда спешит! Непредсказуем. Смел. И ослепительная улыбка! Все мои друзья любят слушать песни под гитару, немножко поют.

Артур старался сбить некоторую напряженность первых минут знакомства. Он подшучивал над собой и над Аладдином. Был веселым, невоенным. Аладдин заваривал кофе. Делал бутерброды. Предлагал угощение, как хозяин.

Мансур говорил о войне. О том, что мы не все выживем.

– Хорошо бы увидеться весной, ближе к лету! – предложил он.

Еще Мансур пожал Аладдину руку и сказал, что в обиду меня не даст ни одним, ни другим.

– А личную судьбу каждого из нас решит Всевышний!

Последние его слова я не очень поняла, но почувствовала – они важны. Драгоценные минуты этой встречи я хорошо запомню.

P. S. Аладдин приносил подзорную трубу. Он нашел ее на чердаке. За окном буря. Я так и не увидела Луну.

Царевна Будур

17.11.

Утро

Рядом ударил “Град”. Я слышала, как его заряжали. Опять взрыв! В наше домашнее укрытие я не иду. Жить не хочется. Хочется погибнуть над этой тетрадкой. Специально очень подробно пишу обо всем. Вдруг мой дневник найдут, как дневник девочки из г. Ленинграда? Прочтут! Поймут, что нельзя устраивать войну в своей собственной стране! Здесь наша Родина! Мы крепко связаны: детством, дружбами, своими родными. Общей для этой земли культурой. Невидимые нити сильны.

Запишу припев песни на память. Она нам всем нравится – Мансуру, Аладдину, Артуру и мне:

Туман над горами встает,

Пожары вдали полыхают,

Здесь снова сраженье идет,

Опять непокорных карают.

Поет бард чеченского народа – Тимур Муцураев. Его песни раскупают быстро. Люди разной национальности и веры.

Вчера два друга обнаглели. Они разбили кассету Мансура, сказали: “нечаянно”. Хочу верить! Но не получается.

Было другое событие: младший брат Мансура меня здорово выручил. Произошло это так. В наш подъезд зашли взрослые вооруженные чеченцы. Очень спортивные, крупные. Все были с черными бородами и в черной форме. Один заявил, что давно наблюдает за нами. Я ему понравилась! Он хочет забрать меня себе в жены (!). Но не насильно, а по-хорошему. Моей маме он заплатит золотом (по обычаю) за то, что она меня выкормила и вырастила. К счастью, Башир был в подъезде.

Спорить с этими людьми было бесполезно. Но мой пятнадцатилетний сосед, сын тети Вари, сообразил все как надо. Он по-чеченски сказал, что он мой брат! Что я дала слово и жду человека, который ушел на войну. Вышла моя испуганная мама. Она произнесла благодарность за оказанную нам честь. Хорошо, маме на чеченском языке вспомнилось слово “жених”. “Пришельцы” в черном раскланялись и ушли. Помогла находчивость.

Уже много раз мы слышали об арабах. Они забирают себе девушек – готовить и стирать.

Рассказывали, что в частном секторе, примерно недалеко от нас, боевики вошли с оружием и забрали русскую девочку. Я ее лично знаю. Ее зовут Катя. Худенькая, светлая. Ей 15 лет! Через двадцать дней девочку вернули. Такого никто не ждал! “Меня не обижали и не приставали”, – рассказывала она. Те, кто ее привел, обратились к старикам: “У вас почтенный возраст. Вам одним нельзя!” Сообщили, что уходят из города.

Мансура дома не было. Но когда он узнал о “пришельцах”, велел мне не выходить на улицу. Хочу погулять – только в подъезде! Выходить молодым девушкам опасно. Мансур – рыцарь и джентльмен! Сегодня я была у них в гостях и еще раз убедилась в этом. Он сам все подавал на стол, угощал. Поддерживал общий разговор. Мягко, никого не обижая, шутил. Мансур рассказал, что есть вариант быстрой войны: открыть или взорвать дамбу. Затопить город. Тогда, как в древности, на месте г. Грозного будет море.

Царевна Будур

20.11.

12.25 – время молитвы. Уже несколько дней в нашем дворе прекрасный молодой голос читает “Азан” – призыв к молитве. Человек нам невидим. Он находится непонятно где, а голос идет мощно, как будто с неба. Может быть, его голос усиливают развалины. Видимо, в дальних больших домах обосновались новые жильцы.

А вчера утром, пока враждующие стороны спят, я ходила с Баширом на чужие огороды за капустой. Еды ведь нет. И случилась забавная история. Нам попался огород с большой чугунной калиткой и невскрываемым замком. Это было странно: все калитки давно распахнуты и разбиты. А эта – закрыта. И сквозь решетку видно, овощей на грядках полно! Мы долго и бесполезно толкали калитку. Пытались открыть ножом. Не смогли.

Тогда Башир ловко перелез через забор. Он стал подавать мне разные овощи. А я складывала их в пакеты и торопила его:

– Давай быстрее! Тишина – ненадолго. Может начаться обстрел!

Башир начал спешить. Он уже вылезал обратно, весело шутя в ответ, когда вдруг – шлеп. В сады прилетела мина. Раздался взрыв! Бедный, он сорвался и зацепился штаниной брюк за верхнюю пику на калитке (высота метра три). Повис вниз головой, а я ничего не могла сделать! Снова прилетела мина. Снова раздался взрыв! Уже ближе.

– Медлить нельзя! Мы умрем! – кричу я и быстро своим ножом отпиливаю кусок его штанины. Он падает вниз головой на мою сторону! Мы – спасены! Мы – с урожаем! И прямо в этот счастливый момент калитка сада беспрепятственно открылась. Штаны были уже отрезаны! Какое веселье! Калитка, вероятно, открывалась не в ту сторону. Мы, пригнувшись к родной земле, поползли к дому. В наших руках главное – пакеты с едой! Уже за домом, ближе к своему подъезду, мы оборачиваемся, видим: пожар в садах. Успели!

Я отдала маленькую тыкву соседке – старушке Мане.

21.11.

Новостей слишком много, чтобы все записать! Но кое-что, думаю, удастся. Я придумала Артура называть Джинном.

Раз есть Аладдин, а у него есть друг, значит, это Джинн. Как в настоящей сказке! Артур не против.

Сегодня я плохо спала ночью, потому задремала прямо при ребятах. Очнулась, как только Джинн укрыл меня пальто. Аладдин обозлился и Джинну при нас не сказал за весь вечер ни слова. Зато внезапно скатал полотенце жгутом и будто шутя ударил меня! А я вырвала полотенце из рук Аладдина и хорошенько отхлестала его. Ох, он надулся!

Джинн и Аладдин принесли маленькую курочку. Мама и тетя Варя очистили ее от перьев. Сварили. Варе мы дали ножку, отлили бульон. Извинились, что мало, ведь нас – четверо! Оказалось, есть лепешка, но нет хлеба. Ребята явно психанули из-за этого. Сходили за хлебом на ближний базар. Но они были очень недовольны! Пришли, отдали и тут же стали собираться уходить. Мы расстроились. И действительно почувствовали себя виноватыми. Но не показали этого. Мама, наоборот, громко заявила:

– Мы никого не зовем! И никого силой не держим!

Ребята ушли. На прощанье Джинн предупредил, что уезжает в Ингушетию, к матери.

– Будем живы – увидимся! – пообещал он.

Я увидела испуг и удивление на лице у “моего” Аладдина.

Башир весь вечер веселил нас шутками. Мы хохотали от души! Он также использовал затишье и облицевал для дополнительной защиты подъездную дверь. Нашел одинаковые по размеру и по толщине доски. Укрепил дверь с обеих сторон! Многим оставшимся на военное время жильцам он бесплатно сделал печки-буржуйки. Из старых ведер и выварок для белья.

Пока, Дневник!

Будур

24.11.

Ночью обстрелы. Вчера сильно бомбили и стреляли из многих видов оружия. Мы боялись быть одни. Ночевали с мамой у соседей – тети Вари и бабушки Нины. Спали в коридоре на полу. Аладдин же вчера ушел, обозлившись на меня и на маму. На прощанье он заявил:

– Моей ноги здесь больше не будет! Никогда! – и внимательно посмотрел на меня.

Я произнесла свое обычное:

– Пока!

Даже бровью не повела. Джинн не выдержал – хихикнул.

Переночевав в квартире у своего знакомого на четвертом этаже, “старший брат” хорошенько натерпелся страха под обстрелом. Рано утром Аладдин снова стучал в нашу дверь! Одумался! Мы-то живем на первом! Он как ни в чем не бывало поел маминого борща, курицу и ушел.

Мансур запасает своей бабушке и нам дрова. Пилит и колет целый день! Его братишка – замечательный! Утром успел найти деревянную дверь. Сам эту махину дотащил до нас. Говорит:

– У соседей напротив ночью двери в щепки разбили! Их подъезд открыт. Нужно иметь двери про запас. Иначе одни или другие войдут. Устроят бой! Разобьют наш дом!

У бабушки Нины уже несколько дней живет ее подруга – Стася. Она спустилась вниз со своего высокого этажа. Боится одна.

Сегодня все наши соседи расстроились. По радиоприемнику передали, что нас будут бомбить при помощи “Акул”. Это военные вертолеты с ракетами. Какой ужас!

Страшно уезжать в беженцы. Автобусы обстреливают – люди гибнут, сгорая живьем.

До свидания, Дневник!

Царевна Будур

25.11.

День прошел отлично! С утра мало стреляли, и к вечеру соседи вышли “погулять”, это значит – постоять у подъезда и подышать воздухом, смешанным с гарью. Но не тут-то было! “Град” начал бить по нашему двору. Мы все опрометью залетели в квартиру тети Марьям, к Варе и бабушкам. Так мы бегали из квартиры соседей к себе (как заряжают – слышно, и куда летит, тоже!). Потом из нашей квартиры бежали к соседям, смотря с какой из сторон били по дому.

Под обстрелом к нам заскочил Султан. В этот момент нас уже обстреливали орудиями с земли и бомбили с воздуха! Наш двор – из нескольких четырехэтажных домов с мирными жителями – обрабатывали два самолета и один вертолет. Дом шатало. Гарь пожара мешала дышать. От взрывной волны с окна слетело одеяло, вылетели доски, и я увидела брюхо низко летящего вертолета и подумала, что он похож на злую стрекозу. Это продолжалось с 18.00 до 20.00.

Башир смотрел на меня так, будто хотел запомнить навсегда.

Тут (!) постучал сосед Сулейман – отец маленького Вахи и девочки Зары. Сулейман был сильно пьян. Видно, где-то нашел бутылку вина и налакался! Его жена и дети уехали.

Он совсем один в своей квартире на третьем этаже. Но не в нашем доме, а в доме напротив. Сулейман много читает. Добродушный, веселый человек. Я никогда не видела его жестоким и злым. Видела беззащитно-слабым. От выпитого спиртного он приобрел храбрости и начал звать нас выйти и посмотреть на пожары в садах. Это под адским обстрелом?! Все дружно послали его далеко-далеко. Мы попытались затащить Сулеймана к себе, но тот отчаянно вырывался и ушел! Ушел смотреть пожары.

– Я кайфую! – кричал Сулейман в пустом дворе.

В неимоверном грохоте ему приходилось серьезно напрягать голосовые связки.

– Я кайфую! – слышали мы, лежа на полу в коридоре.

Его голос был то вдали, со стороны садов, то у своего подъезда, совсем рядом:

– Я служил в Советской армии. ВДВ! Я не боюсь.

Мансур пробрался к буфету и включил песни Т. Муцураева. Сделал сильный звук. Наш испуганный шепот, взрывы, звуки выстрелов и голос певца вдруг объединились. Стали музыкой войны!

Раздался торопливый стук в дверь. Пришел Аладдин! Я подумала, что схожу с ума. Что это мерещится. Он живым прошел через этот ад! Как?! Такая бомбежка! А он добрался из горящего центра в наш район! Думал – мы голодаем! (Лежал по дороге в какой-то канаве, весь грязный.) Он раздобыл и принес нам темный “кирпичик” военного хлеба! Аладдин был весь в грязи, в колючках, рассек руку. Но он – дошел! Честно говоря, умирать мне совсем расхотелось!

Царевна Полина-Будур

26.11.

Вчера под бомбежкой мы поели. Не один раз, а два! Потом чистили и частично стирали одежду своего гостя.

Аладдин, разумеется, ночевал на диване, а мы теснились с мамой на ее кровати, под окном. Хитрость заключалась в том, что кроватные ножки мы давно убрали. Наша защита – стена и батарея. Уровень кровати получился значительно ниже подоконника, почти на полу.

На узкий подоконник, баррикадой, мы пристроили полки с книгами (от осколков!). Получилось: всегда темно. Зато безопасно! Проснувшись, мы занялись перестановкой. Дружно, втроем сдвинули книжный шкаф, загородили им диван. Конечно, от снаряда шкаф с книгами не спасет, только от железной “мелочи”.

После утреннего завтрака мы занимались. Писали грамматические упражнения, заучивали слова. Я пыталась читать на чеченском языке. Затем на арабском. Аладдин внимательно слушал. Наконец он похвалил меня!!!

Потом он рассказал, что несколько лет не жил дома. Часто находился отдельно от семьи – в интернате. Пожаловался, что этой осенью застудил почки, болеет. Мама растерла его мазью от радикулита. Велела обвязать поясницу платком. Схитрил он или нет, но разжалобил мою маму. Я заметила: она плакала в кухне. И бубнила себе под нос: “Бедные дети! Жизни не видели! И жизни нет!”

Утром Аладдин ходил за мамой хвостом. В коридоре уткнулся носом в ее плечо, как маленький. Потерся щекой и сказал:

– Если честно – я очень жить хочу. Я боюсь! Я даже не женат еще.

Мама ничего не успела ответить – раздался стук в дверь. Очень зловещий – я сразу это почувствовала. Я вышла. В подъезде стояли соседи. Они объяснили: вечером бомба попала в дом рядом. Она пробила два этажа. Соединила их! Погибла Раиса – армянка, которая приняла ислам двенадцать дней назад. Она стояла на молитве. Не прервала ее.

Пожилая чеченка, которая учила Раису азам исламской веры, была с ней. Но испугалась. Выскочила на лестницу, стала спускаться вниз. Эта женщина спаслась! Она всю ночь просидела на куске лестницы. Ее сняли только утром родные, ночью они были в подвале. Пожилая женщина частично потеряла дар речи.

Зеленый осколок попал Раисе в висок. Раису похоронили в свежей воронке, в саду. Через дорогу от ее же дома, под вишней. Аладдин и другие соседи прочитали над ней молитвы.

Необычный приятный запах распространился до погребения от ее тела. Он присутствовал после предания тела земле! Волшебное явление могли бы подтвердить все люди, присутствующие на этих похоронах.

Придя домой, я почувствовала этот запах вокруг себя. Я плакала. Мне все страшнее кого-то терять на этой войне. Аладдин дотронулся до моей руки и сказал:

– Раиса в раю! Прежнее снято с нее в связи с переменой веры. Я уверен! На земле хуже, чем на небе. Не плачь, царевна!

Он попрощался и ушел.

Помогали на похоронах: русский сосед Николай, брат Азы Шахрудин, сыновья чеченочки – соседки, у которой Раиса временно жила. Также Аладдин и Тагир из частного сектора. Были все проживающие в ближайших домах женщины и мужчины. Около двадцати человек!

Стася забрала себе обручальное кольцо Раисы. Сняла с пальца покойной, на память. Я заметила, как горько усмехнулась моя мама, и еще сильнее расстроилась. Столько различной помощи людям успела оказать людям Раиса! Как красиво она умела петь. Своей трагической гибелью она потрясла меня.

Я боюсь потерять Аладдина! Я боюсь остаться без мамы! Я – боюсь!

Днем зашел Джинн. Сказал, что выехать из города не удалось. По шоссе стреляли из орудий с нескольких сторон!

Я погадала ему на картах. Получилось: та дорога, о которой он думает, – будет.

Джинн выпил чаю с печеньем и ушел.

Я молилась о душе Раисы. Молилась о благополучии Аладдина. О беспрепятственной дороге Джинна. Я вспомнила и помолилась о Муслиме, который умеет собирать цветы, внуке женщины Зулай из первого подъезда.

Царевна Будур

27.11.

8.50. Джинн у нас. Говорит, что пока не увидит своего друга, не может окончательно уехать. Погода ясная.

Солнечная. Значит, в любой момент возможен авианалет.

Вот так, милый мой дневничок! Мы можем с тобой проститься навсегда. Кстати, когда летят тяжелые бомбардировщики и тяжело, будто усталые шмели, гудят, я слышу в этом музыку из нотной тетради Смерти.

Ночью бомбили. Не у нас, а в центре города и частный сектор, ближе к району заводов. Джинн просил нас на улицу не выходить. Предупредил:

– Большая вероятность внезапных уличных боев. Опасно!

Он принес настоящий, белый, большой хлеб!

9.10. Бомбят. К счастью – далеко. По приемнику старушек-соседок передают: в Чечне идут “ковровые” бомбардировки. Это когда совсем ничего и никого не остается?!

Аладдина нет. Мы встретимся, если Богу будет угодно.

Царевна Будур

29.11.

28 ноября, вчера, приехала сестра тети Марьям, Лиза.

Она сказала, что деньги у нее на вывоз одного человека и что она специально приехала за мной как за раненой. Марьям и ее семья умеют выполнять обещания! Мама заявила, что останется дома. Сторожить имущество. Я заупрямилась. Уезжать отказалась. Боялась бросить маму. Она ведь пропадет без меня.

– Благодарю! – произнесла я. – Тебя и Марьям! Но моя жизнь в разлуке с теми, кого я люблю, мне не нужна.

Вместо нас в дорогу, в беженцы, быстро собиралась мать Мансура – Варя. Она решила: вывезти хотя бы Башира, саму себя и телевизор. На дорогу сыну деньги у нее были. Второе место в автобусе, для Вари, оплатила Лиза.

Умеют люди ориентироваться! Мама пыталась уговорить меня уехать. Она даже собрала легкий пакет с одеждой. Но я не поеду! Это – решено! Мама проводила соседок и моего веселого друга.

Автобус сегодня должен был подъехать к 07.00. Он задержался на час. Мама помогла нести одеяла, подушки. Рискуя жизнью, она возвращалась домой, через пустырь, под обстрелом. Я молилась за маму. У меня был шанс остаться полной сиротой. Неожиданно в мое одиночество постучался Аладдин. Спросил:

– Все ли в порядке?

Бросил в меня пачкой печенья. Сообщил:

– Я спешу! У меня пара минут. Нужно срочно отыскать ребят. Предупредить их об одном деле.

И добавил:

– Раз ты не уехала, я буду к вам заходить! Не грусти!

Сегодня у нас хлеба нет. Продуктов – тоже. Ближе к вечеру я и мама сходили на рынок. Ничего не купили, кроме пакета риса. У продавцов были сигареты и шоколадки. На рынке женщины рассказали: в 15.00 обстреляли автобус с беженцами. Автобус направлялся в Ингушетию. Продавщицы назвали данные этой трагедии: сорок человек убито, четверо получили ранения.

Господи! Как там наши?

Полина

30.11.

Вчера вечером пришел Аладдин. Он сообщил:

– Джинн потерялся!

Признался, что они поссорились. Объяснил мне причины:

– Джинн не должен был говорить с тобой. Ты – с ним.

Аладдин был злым и растерянным. Вдруг он сообщил мне и маме, что много думал и решил: он не станет портить мою жизнь. Но он очень хочет сейчас, в войну, жениться!

Его спутницей станет взрослая женщина. Которая была замужем. В случае его смерти такой жене не так страшно остаться одной, как это было бы мне. Я спокойно выслушала этот сумбур. Однако мое сердце мгновенно стало тяжелым, как камень. Итак, на взрослой женщине. Как оказалось, мы ее знаем.

– Кусум! – сразу сообразила моя мама.

Аладдин кивнул. Но имени жены не произнес. Попытался объяснить:

– Она – мать моего друга. Дважды была замужем. Эта женщина старше меня, как в книге о пророке Мухаммеде. Я ходил к ним в дом. То, что Кусум влюблена в меня, – моя вина! А ее сын твердит о тебе. Говорит – будет жив, придет за тобой! Получается некрасиво! Нечестно! Кусум религиозна! По мнению общих знакомых, наш брак – проверка веры!

Я твердо ответила:

– После таких действий ты меня не увидишь! Чужой муж нам в доме не нужен!

Мама одернула меня:

– В это жуткое время о нем будут заботиться! Ты должна понять: у него в детстве был интернат, голод, холод. Наконец появится семья. Не думай о себе. Думай о нем!

Царевна

03.12.

Бомбят самолеты. Уже сорок минут! Лежим с бабушками Ниной и Стасей в нашей нише, на полу. Бомбят с раннего утра. Нам не дают передышки.

Сегодня день рождения Аленки. Я думаю о ней. Где она? Скитается по глубинкам России. Но хотя бы не здесь, где повсюду смерть.

Я лежу с подушкой на голове от возможных осколков и пишу. Мне трудно дышать – так болит моя душа. Город бомбят с 08.00.

Патошка-Будур

04.12.

Бомбят мало. Больше бьют по нашим домам из орудий. Появились боевики. Скромные парни-крестьяне.

На русском языке говорят с акцентом. К бабушкам постучали, спрашивают:

– Дадите мыло? Не хотим сами лазить.

Представились. Они – из Наурского полка. Будут ходить в наш двор за водой, в пожарные колодцы. Обосновались в здании Института, за пустырем. Сказали, что здесь прикрывают вывоз раненых. Боевики притащили легкую пушку. Поставили ее у нашего подъезда. Пальнули! Все женщины и я с мамой собрались и группой, без мужчин, подошли к ним. Попросили:

– Уходите! Из-за вас наши дома разобьют. Вы в воздух стреляете, между зданиями, а в ответ – прицельный огонь. Из орудий! Или бомбы. По нашим домам! У нас старики, больные и дети!

Боевики поняли. Сказали:

– Подойдите к командиру. Мы сами не решаем.

Все дружно пошли. Командир разрешил им отойти от наших домов. А боевики пообещали:

– Разрядим пушку и уйдем. Заряженную тащить нельзя!

Ушли. Всего их было пять-семь человек. В другие дни мы видели, как эти парни таскают свою пушку-игрушку с места на место. По брошенным садам, по пустырю. Они делали вид, что их много. Вызывали огонь на себя. Стреляли в пустое небо, задрав ствол своего мини-орудия перпендикулярно к земле. Объяснили жителям:

– Пушка берет 7–8 километров. Мы никого не достаем.

В ночь на сегодня мне снилась погибшая соседка Раиса. У нее на лбу лента. На ленте арабские буквы. Текст: “Нет Бога, кроме Аллаха”. Она улыбнулась, сказала:

– Война окончится. Ты останешься среди живых.

Сегодня осколок в правой ноге мешает. Он двигается. Режет изнутри. Страшная боль. Я молюсь. Ежедневно! Прошу, чтобы ни с кем, кого я знаю, ничего плохого не произошло.

Будур

08.12.

Вчера, пока мама была на кухне, мы поцеловались. Я счастлива! Я – умру счастливой!

Мама вошла, а Аладдин стоял на коленях у дивана. Он просил прощенья, твердил, что любит меня. Мама сразу дала ему подзатыльник и сказала:

– Я доверяю тебе и твоей вере. Не подводи сам себя!

Он кинулся к маме обниматься и несколько раз повторил:

– Я дурак!

Неожиданно Аладдин уткнулся заплаканным лицом в ее плечо.

– Совсем дурак, – пошутила мама и погладила его по волосам. – Встряхнись, сынок! Время все распределит. Расставит по углам. Спасибо тебе! Только не сбивай мою девочку с толку! Не обижайся, но я рада, что все именно так получилось. Ты сделал правильный выбор, в настоящий момент ей только 14 лет.

Мама выскочила в кухню, чтоб не плакать при нем.

– Дети! Мойте руки! Я кушать вам несу, – бодро, почти обычным голосом крикнула она оттуда.

Мы все сели ужинать традиционные вареники с травой. Потом мама улеглась на кровать и делала вид, что спит. А мы проговорили всю ночь! Аладдин взял меня за руку. Он целовал мои пальцы. Аладдин несколько раз сказал, что любит меня. Он окликнул мою маму. Повторил ей свое признание. Оправдывался, говорил, что женился, чтобы меня сохранить. Обещал, что в случае моего согласия стать его женой он найдет причину – разведется! Аладдин был ласковым и нежным! Мой любимый Аладдин.

Царевна Будур

13.12.

Нет тепла. Газа давно нет. Лютый холод. Руки красные от холода, и пальцы не слушаются, когда пишешь.

Вбежал суматошный Джинн. Сразу предупредил:

– Я на несколько минут.

Признался, что не понимает Аладдина, его поступков. Сказал, что на трассе его ждет машина. Он попытается сейчас выехать в беженцы.

– До двух часов дня мораторий! Не будет обстрелов! Не будет бомбовых ударов! Это последний шанс выйти из города! Потому я заехал. Я хочу забрать тебя с собой! – обратился Джинн ко мне. – Ты согласна? Я поселю тебя у своей мамы!

Я не посмела. Тогда Джинн пообещал – он обязательно напишет! Через людей или почтой (когда эта почта будет?) он пришлет весть о себе и об Аладдине. Постарается приехать! Джинн подтвердил, что Аладдин женился. Сообщил, что Кусум – 40 лет! Аладдину – 23 года. И добавил, что его друг родился 24 сентября.

– Сегодня, вероятно, с ночи начнется штурм города! – повторял Джинн, – Поедем!

Я отказалась еще раз. Мы простились, как настоящие друзья.

Я села в нишу. Буду делать записи в дневник, пока жива. Храни, Аллах, Аладдина! Моих друзей! Стариков и детей, которые останутся в городе!

Я учусь правильно держать Уразу. Правда, у нас и так еды нет. Но под обстрелом или под бомбежкой будет ли возможно ночью перекусить?

Царевна Будур

15.12.

Сегодня с утра наши соседи показали истинное свое лицо.

Они струсили! Не защитили собаку Лайду. Дворового друга детей Сулеймана.

В собаку стреляли чеченцы в форме боевиков. Мужчины из нашего дома отшатнулись в сторону. Не проронили ни слова. Рядом, у их ног, уничтожали живое существо! Они молчали! Это Сулейман, он собаку Лайду кормил. С ней постоянно играли его сын и дочь. Дядя Султан и старик Николай, тот, что живет с парализованной матерью. Вступилась моя мама. Сказала, что так поступают жестокие дети, а не мужчины на войне! Боевики навели на нее пистолет. Мама не сдвинулась с места. Говорит им:

– За меня с вас спросят! – и нагло стоит руки в боки.

Тогда боевики ответили:

– Мы зайдем к тебе, тетка!

Мама совсем разозлилась. Кричит им:

– Я жду! И дверь закрывать не стану!

Я вышла. Лайду мы занесли в самый близкий от нее подъезд. Тот, где квартира бабушки Стаси. Перевязали, поставили воды и ушли. Собака большая! Дворняга. К себе мы бы ее не донесли. Она тяжелая.

Когда стемнело, явились эти парни. Попросили у мамы уксус. Извинились! Сказали, что мужиков нашего двора через эту собаку они проверили на “вшивость”:

– Гнилые у вас мужчины! Пьют и воруют. Воруют и пьют! Мы видим, кто какой! Если помощь нужна, мы ночуем в среднем подъезде у Азы. Обижать будут – зовите! Придем!

Они ушли. А я и мама, используя затишье, отнесли раненой собаке кусок лепешки. Долго гладили ее. Собака была жива!

У нас умирает кошка, которую все хотели взять себе, сразу две соседки. И в конце концов никто не взял! Несчастливая она. Кошечка по имени Седа. Она ничего не ест! Умирает от голода. У моего кота Чипса еле двигаются лапы. Однажды его спас Аладдин.

В ночь на сегодня мне снилась Кусум. Моя несостоявшаяся свекровь!

Нина и Стася слышали по своему скрипучему радио: к нам, в Чечню, приезжает ОБСЕ. Но пушечная канонада не прекращается.

Будур

16.12.

Аладдин! Аладдин! Пришел вчера вечером! Подтвердил, что женился. Через час заявил: “Это неправда!” Путался, врал, говорил о том, что он хотел проверить меня. Спрашивал, пойду ли я замуж за него второй женой. Болтал глупости, в которых мы с Кусум якобы можем быть подругами. Я ответила:

– Да! Пойду! Второй женой, когда мне будет сорок лет. А пока мне четырнадцать! Я не хочу замуж. Я буду учиться! Закончу школу. Потом вуз. И вот тогда я возьму себе в мужья того, кого захочу! Выберу сама!

Аладдин вытаращил глаза. Такой злой и непокорной он меня еще не видел. Он попросил, чтобы я не торопилась, подумала.

– Уже дважды побывавшая замужем женщина окрутила тебя! – вставила свое мнение моя мама. – Но… Для нас так лучше.

Аладдин побежал за мамой на кухню. Говорил, что запутался. Что по книгам нужно в первую очередь жениться на разведенных женщинах, чтобы уменьшить среди людей внебрачные связи и разврат.

– Это мудро! – согласилась мама. – Но если ты женат, ты не должен заходить к нам. Так?! Это тебе позор. Нам – грязь! – Поставила она последнюю точку в разговоре.

Аладдин сник. Мама явно злилась. Он стал ее раздражать. Аладдин стал прощаться. Выложил все деньги, что были в его карманах, даже мелочь.

– Вам на еду, – пробормотал он и вышел за дверь.

А я перенервничала. Стало невыносимо больно внутри! Я выскочила за ним во двор. Окликнула его. Аладдин дошел до среднего подъезда нашего дома. Не выдержал. Оглянулся! Потер пальцем левый глаз. Переносицу. А затем, не останавливаясь, быстро зашагал и исчез за поворотом.

Оставшись одна, я рыдала, не в силах остановиться. Плохо понимала, где я нахожусь, жива я еще или уже нет. Я давала какие-то клятвы и проклинала себя и весь мир. Война показалась мне глупой, совершенной пошлостью рядом с моей потерей. Наверное, это самый страшный день в моей жизни! Но внешне я ничем не выдала себя. Даже маме.

Ночью раненую собаку кто-то добил камнем. Камень лежал рядом, в ее крови. Утром мы прибежали ее погладить, перевязать. Все это увидели.

– Лаяла! Мешала лазить по чужим квартирам! – быстро сообразили соседки-бабушки. – Мы видим! По ночам в подъезде напротив – свет от фонариков! То в одной квартире, а то в другой! У нас дырочка в одеяле на окне. Мы в нее наблюдаем, – признались они.

Собаку Лайду похоронили Николай и ее хозяин Сулейман.

Николай нас ненавидит. Ворчит гадости и грязь. За наглое обращение ко мне в пьяном виде Аладдин уже делал однажды ему замечание. Потому дед Николай злой. А мама открыто зовет его пьяницей и вором.

Ночь. Канонада за окнами. Я написала Аладдину письмо. Письмо, которое он не прочтет. Я не посмею отдать его. Гордость моя не позволит. Я пришила письмо к твоим страницам, Дневник. Вот оно:

Аладдин!

Да будет доволен тобой Всевышний и хранит тебя на твоем пути. Я молю его о том, чтобы не была наша разлука слишком долгой, и очень скучаю. Скучаю по тем мгновеньям, когда ты был рядом. Жду тебя. Твою улыбку и свет от нее в нашем доме. Мне всего 14 лет, это так мало, но за них я не встречала человека лучше и добрее тебя.

Мне никогда не забыть наши уроки под бомбежкой и твою заботу обо мне, словно я и впрямь была твоей сестренкой.

Я желаю тебе избежать смерти, пожить на земле и побыть счастливым. Всегда помни, что наш дом – это твой дом.

15.12.99 г.

Царевна

18.12.

В наши дома пришла большая группа людей. Женщины и дети. Предводитель у них – мужчина лет сорока. Все его слушаются, он отдает распоряжения. Эти люди рассказывали, что шли пешком из Микрорайона. Раньше все жили в одном многоэтажном доме. В их коллективе в основном русские и чеченцы. Но есть армянка, татары. Им необходимо найти, где ночевать сегодня. Временно обосноваться, не разлучаясь. Погреться. Переодеть сырую одежду. Нужна посуда, инструменты. Разумеется, продукты. Лучший вариант – большой частный дом. Где все это есть.

В стихийной “семье” есть молодая женщина по имени Кира. Она сразу подружилась с Азой. С Кирой пришел ее сын. Он младше меня. Бойкий! Сам подошел, представился: Миша! В первый день они отнеслись к нам неплохо: сочувствовали моему ранению. Физической слабости моей мамы. Я попросила топор (у них инструментов было много) – наш старый очень тяжелый. Миша заявил: “Одна секунда!” Позвал меня с собой. Мама разрешила. Мы пошли искать мне топор. Нашли. Маленький и легкий. Как раз для моей руки! Мужчина, главный в их “команде”, подарил маме канистру с соляркой.

Все эти люди внешне походят на бомжей. Знаю, они не виноваты. Несчастны. Бездомны. Но я с трудом скрываю свое отвращение. Взяв чужой топорик, я выживаю. И они выживают! Нас всех сделали грязными, голодными и учат воровать. Как это мерзко! Люди этой “команды” идут по чужим дворам, как саранча. Дети-подростки отработанными движениями осматривают карманы чужой одежды. Бегают по подъездам. Воруют. Всюду, везде они.

После обстрела некоторые этажи в нашем доме просели, соединились. Так же получилось и в доме напротив. Из-под крыши валит черный дым. Но в крышах давно провалы. Пламя медленно гаснет само. Стены сырые, не топлено. И внутри нашей комнаты идет то снег, то дождь.

21.12.

Вспоминаю Аладдина. Последний раз мы виделись позавчера. Он пришел ко мне в десять утра. Мы стояли под снегом, держась за руки. Чудесное ощущение! Он не хотел уходить. Он так смотрел на меня! Но попрощался и ушел. Вот и все. Письмо я так и не отдала.

Царевна

24.12.

Толстая Аза наговорила сплетен новоприбывшим. Теперь Мише не разрешают общаться со мной. Не пускают к нашему подъезду. Главарь группы, проходя мимо, проворчал:

– Мы с вами разберемся!

Непонятно, что мы им сделали, в чем виноваты? Наверное, в том, что не пьем. Не участвуем в беспределе. Терпим голод, не ходим грабить чужие дома. А еды нет.

В пожарном колодце с водой плавает дохлая кошка, но воду пили, и ничего. Никто не отказался и никто не заболел. Живы. Сейчас чаще топим снег и пьем. Только с ведра снега – стакан воды. У соседок-бабушек – мешок макарон. Они не делятся.

Перед уходом из дома макароны принес Мансур. В тот момент его мать щедро отсыпала нам ценное угощенье. Теперь наши соседи едят свои макароны сами.

Маманя моя – дура. Она всех подкармливала осенью. В том числе и Азу. Тогда у нас были продукты. Теперь ничего нет, кроме килограмма гнилой муки. Сегодня сильно стреляли из орудий. Горели верхние этажи, и часть из них рухнула. Взрывной волной сломало запертые двери на втором этаже. Мама связала их между собой и одновременно привязала к перилам лестницы. Но в наш подъезд пришли Аза, Лина, дядя Валера и другие соседи. Они сказали:

– Голод! Идет голод! – и стали искать еду по квартирам.

Мы нашли банку варенья. Я ела варенье ложкой, пока меня не затошнило. Наша основная еда – стакан воды, одна ложка муки и покрошенный туда лук. Выпиваем и ложимся.

Пять кошек у нас уже умерли. Мама хоронила их в садах-огородах за домом. Над каждой рыдала, как над ребенком. Остался один кот. Большой и полосатый. Он, как и новые люди, явился из другого района города. Мы зовем его Хаттаб. Кот очень хочет жить! Ест соленые помидоры! Грызет полусырую, без масла, лепешку. (Рецепт прост: сода, вода из снега, гнилая мука и разогретая на костре под обстрелом пустая сковорода.) Кот приносит убитых обгоревших птиц. У кого-то периодически ворует сушеную рыбу. К счастью, он везучий – не попадается! Вчера мы отняли у кота Хаттаба кусок рыбы и мгновенно съели!

Во дворе жители поставили круглую большую сеть. Насыпали крошек. Ловят голубей в самодельную западню. Ловят, ловят… Только голуби не ловятся.

Сегодня настойчиво били по нашему дому из пушек. С одной и с другой стороны. Мы принимали соседок с внуком у себя в спасительной нише коридора. Временами, наоборот, сами перебегали в их коридор – посидеть на полу. Обстрел длился несколько часов. Снаряды стали попадать к нам во двор.

Каким образом мы живы?! Своей эрудицией мне заниматься некогда. Ранний подъем, в 04.00. Ищем, колем, пилим дрова. Готовим в подъезде или дома. Все делаем, пока не рассвело. Чтобы не был виден дым. По дымовым точкам бьют! Думают – боевики. Как же. Тут полно мирных жителей!

Патошка-Будур

25.12.

Аза и Лина – лжецы и абсолютные негодяйки! Вышли на свой подъезд и кричат, что мы у них украли муку.

Как будто мы ходим в их дом. Или вообще в их подъезд?! Мама даже не ругалась, говорит:

– Кто хочет, пусть идет и смотрит, что мы едим. Какая у нас мука!

Разумеется, смотреть желающих не было. Но “кино” было сделано. Снова общественное мнение направлено против нас! Почему такая ненависть? Я ничего не понимаю. Наши окна не выходят во двор. Мы редко видим соседей. Их “походами” не интересуемся.

Я не выдержала и крикнула толстой Азе:

– Эй ты, дрянь! Зря моя мама носила тебе еду. Проведывала, когда ты болела! Ты врешь, чтоб с себя грехи снять?

Аза не смолчала, обозвала меня блядью. Пообещала избить. Мама пыталась затащить меня в подъезд, но я уже разозлилась и продолжила:

– Свою боль ты получишь за клевету! Мой защитник – там! – Я указала пальцем на небо. Последовала тишина.

Лина что-то зашептала Азе на ухо. Увела ее в подъезд. Они воровки! Я видела! Помню, было затишье. Нас не бомбили. Но с улицы раздавалось странное жужжание, скрежет. Я высунулась из подъезда, бормоча под нос:

– Интересно, что за новое оружие. Как нас будут убивать?

И увидела следующую картину: эти соседи шли из чужих нижних домов, груженные мешками, а в руках держали веревку, на которой было множество пылесосов, связанных между собой! Пылесосы ехали на колесиках! Именно этот “паровозик” издавал характерное жужжание. Соседи не обратили на меня никакого внимания, совещаясь, кому какой цвет больше нравится и кому что достанется при дележке. А я подумала, что люди совсем сошли с ума, раз не думают о смерти, а думают о пылесосах в городе, где одни руины.

Стреляют из орудий. Мама зовет меня в квартиру, в нашу нишу, говорит об опасности. Я не иду. Стою и смотрю на дом напротив. Туда, где скрылись две женщины, оскорбившие нас ложью. Я вижу: рушатся его этажи. Горят пожары. Весь дом в черном дыму. Он черен! Его не видно! На месте дома – пустота.

Где ты, Аладдин?

Не могу продолжать.

Царевна Полина-Будур

26.12.

Днем я плюнула на все и решила поспать. Нас продолжали обстреливать из пушек. Зато когда я проснулась, стояла полная тишина!

К нам прибегал дядя Валера из среднего подъезда и рассказывал военный юмор нашего двора. Под обстрелом трое “героев” решили выпить: дядя Султан, дед Николай и дядя Вовка из частного сектора (его дом на углу уже два раза горел). Собрались в квартире Николая. Но не в комнате, где лежала его парализованная старушка-мать, а в кухне. Выпили. Закусили. Снова выпили. И в этот момент по нашему дому долбанули из пушки. Стена одной из комнат в их квартире вывалилась с вещами на улицу! Старенькая мама Николая выехала на кровати из комнаты в коридор! Попадали полки с посудой. Из мебели сохранился один шкаф! Остальное превратилось в щепки. (В это время я спала!)

Но на трех друзьях попадание в квартиру не отразилось. Никто не ранен! Обошлись даже без царапин! Из курток мужчины дружно вытряхивали мелкие осколки и штукатурку.

– А главное, – приплясывал дядя Валера, – не разбилась бутылка водки, крепко сжатая в руках Николая! Всех спасла стена между комнатой и кухней!

Николай с больной мамой сразу переселились в подъезд к Азе. В дом напротив. Мужчины на новом месте продолжили свой праздник жизни! На радостях, что все живы и не ранены, они угостили соседа Валеру рюмкой, а Валера прибежал к нам рассказать об этом приключении. Вот какие чудеса!

Мама злится все сильнее и сильнее. Ее характер совсем испортился. От голода, наверное. Я стараюсь не огрызаться. Я, наоборот, рассказываю маме что-то отвлеченное. Постоянно болит желудок. Постоянно хочу есть. Мне мерещится кусочек настоящего белого хлеба. Кажется, ничего нет вкуснее. Съесть бы его, и уже не так страшно умирать.

Из ноги при помощи пареного лука вышли сразу две осколочные крошки! Нога красная. Опухла.

Соседи бродили по дворам. Нашли парней, убитых в гаражах. Человек десять. Надеюсь, Мансура там нет. Среди убитых есть кто-то из наших домов. Но нам не говорят.

Полина

28.12.

Аладдин в последний раз был у нас 19 декабря. Я уже девять дней живу, ничего не зная о нем.

Обстрел идет с ночи без перерыва. Спать нельзя. Видимо, “кафирам”, так здесь называют русских военных, дали обманные сведения, и они мочат своих же. Мы спасаемся в коридорной нише. Лежим на матрасике, на полу, который уже частично провалился в подвал.

Снился Мансур. В шляпе. С длинными волнистыми волосами. Он спросил меня:

– Помнишь, что я люблю тебя? Ждешь меня?

Я посмотрела в его прекрасные глаза и сказала:

– Да!

Я видела: за ним высоко в небе горели две звезды. Яркие! Большие! Утром я спросила маму: что и почему? Мама откликнулась:

– Мансуру тяжело. Но ему даны две удачи! Две радости! Волосы длинные, значит, жизнь продолжается! Возможно, сейчас он думает о тебе. В его жизни будет две любви.

Кстати, всех с наступающим! Еще я сочинила стихи:

Самолеты летят бомбить,

Над домами клубится дым,

А так хочется просто жить,

Быть любимым и молодым!

Орудийный обстрел ведут прямо по нашим домам! В наш подъезд снаряды попали не меньше тридцати раз. Соседи-старушки с больным внуком у нас. Прячутся. С их стороны бьют прицельно по окнам. О! По подъезду снова попали. Дым! Все в дыму.

P. S. Буря! Скоро, наверное, опять пойдет снег.

Царевна Будур

29.12.

Не могу понять, почему стреляют из танков по окнам?

Сейчас где-то в нашем доме пожар. Мы не спали всю ночь. Идут жуткие бои. Верхние этажи нашего дома провалились, прочно сцепившись между собой. Полностью цел пока только первый этаж. В доме напротив картина та же. Голодаем. Продуктов нет.

Сегодня я поздравляю тебя, Дневник! С Новым, 2000 годом! Поздравляю тебя, мой любимый! Мой Аладдин! Мой принц и мое несчастье. Тебя, моя измученная мама! Мой привет тебе – Мансур! Я скучаю, сосед. Я желаю тебе удачи. Надежных друзей! Я очень хочу, чтобы все, кого я знаю, даже те, с кем я враждую, были живы! Обязательно!

Нашего последнего кота – полосатого Хаттаба – разорвали голодные собаки. Мы не успели помочь ему. Он только жалобно вскрикнул по-кошачьи в последний миг жизни.

Снег лежит черный от пожаров. Его надо процеживать через ткань, чтобы пить. Ветер и белая метель. Но очень скоро все становится серым! Мы растапливаем снег на печи, в железном ведре. Фильтруем через тонкое чайное полотенце. Из полного ведра получается две-три кружки воды. Только для питья. Мы грязные как черти. Собираем снег рядом с родным подъездом. Ночью или ранним утром. Далеко не ходим. Страшно! Обстрелы двора внезапны. Спим на полу. Снег можно соскребать прямо с пола, так как стекла вылетели. Но долго держались. Никто не верил, что они вообще продержатся до ноября.

Под окнами вчера, как призраки, прошли русские мужчины. Они были в старых гражданских куртках. Но сразу видно – военные! Налепили “жучков” под подоконники. Теперь бьют туда, где слышны шаги и где разговор.

Как жить? Стреляют по окнам. В своей собственной квартире мы ходим на четвереньках! Голова ниже уровня подоконника! Как собаки. Нам не дают подняться в рост! Мы загородили окно всем деревянным, что нашли у себя, и книгами. Сегодня добавили ко всем загородкам старый матрац. Он послужит звукоизоляцией. Все дни мы лежим в нише коридора. Часто вместе с бабушками – Стасей и Ниной. Мешки со своей одеждой и с постельным бельем мы подтащили к входной двери. Вдруг пожар? Удастся спасти?

Скоро Новый год! Мама раскопала в груде хлама искусственную серебряную елочку. Поставила ее рядом с коптилкой, нарядила. Елочка “заиграла” блестками на слабых веточках. В темной, холодной, с закопченным потолком комнате она, на мой взгляд, лишнее сокровище.

Будур

30.12.

Судя по реву моторов, по трассе идут большие машины или танки. При помощи проклятых “жучков” теперь стреляют на все шорохи и звуки. По нашим домам и по подъездам. Опасно выходить!

Но запас дров на кухне у нас большой. Еды нет. Разводим муку с водой и пьем. Чтоб не сильно болел желудок. Мука с привкусом гнили. Очень противно! Кроме соленых помидоров, у нас ничего нет. И соленые помидоры заканчиваются.

Аза и Лина применились к обстоятельствам. Дружат с боевиками. Некоторые у них ночуют. Женщины пекут для них хлеб. Поэтому сыты. У них и масло, и мука! Лина к Новому году дала нам немного муки. В мисочке.

Иногда в нашем подъезде пахнет дымом сигарет (с верхних этажей). Но в дверь подъезда никто не входит! Посмотреть, есть ли кто-то наверху, бабушки не решились. Мама подумала и одна не пошла. Не стала рисковать. Говорит:

– Нас не трогают, не обижают, зачем лезть?

В ночь на сегодня двое неизвестных ночевали в какой-то из квартир. Пахло едой! Не знаем, кто это. Русская разведка? Боевики? Лучше не соваться! Делать вид, что мы не заметили. Утром, сделав сальто через голову, один парень выпрыгнул со второго этажа. По голосам – ночевали двое.

Будур

2000

04.01.

С наступившим Новым годом!

Мы два дня подряд пекли по одной маленькой лепешке. Я ела ее! Горячую и сырую! Кричала: “Вкусно!” Потом мы опять перешли на воду с мукой, с покрошенным в стакан луком. Меня тошнит.

– Лук необходим для десен, – сказала мама. – Иначе потеряем все зубы!

У меня все зубы шатаются.

Рано утром, пока не стреляют, держась ближе к домам, ходим к колодцу. Он через один дом от нас. Живущие рядом люди ссорятся с нами. Воды немного. Она с мусором.

Оказывается, дальше в доме живут русская бабушка и ее муж-чеченец. Одни! На четырехэтажный и трехподъездный дом!

Появились новые люди. Тоже муж-чеченец, жена русская и дочка.

К колодцу, рискуя жизнью, приходят жители частного сектора! Сегодня светловолосый чеченец спросил у мамы:

– Где вода?

Ему на вид лет семнадцать, в военной форме, без оружия. Помогает старшим: колет дрова, носит воду, готовит еду. В их группе боевиков – его родственники. Автомат ему не дают! На шее у парня светло-зеленые четки. Он веселый! Шутил на русском языке и на чеченском. Помог поднять из дальнего колодца маме и старым бабушкам ведра! Парень отругал тех, кто хотел прогнать нас.

– Вода есть? Значит, для всех! Где живут люди? Какой национальности? Это роли не играет! – звучало его нравоучение бездушным и наглым гражданам.

Скоро мы увидели его товарищей. Плотные молодые мужчины. Они сказали жителям:

– Ставьте ведра у колодца и уходите. Мы воду нальем. Каждому по два ведра. Потом заберете! Не рискуйте! Рядом прикрытия нет!

Колодец действительно расположен так, что подъезд ближайшего дома далеко. Шагов семьдесят. Все стояли в подъезде. Боевики налили воду. Когда разливали – повторяли слова: “Биссми Ллахи!” (Ради Аллаха!) Среди них есть голосистый парень! Это он читает азан (призыв к молитве). Чудный, высокий голос! Мужчины рассказали:

– Когда мы пришли в ваш район, поселились в большом четырехэтажном доме. Но, осмотревшись, решили: надо держаться дальше от людей. Слишком много жителей! Потому ушли в частный сектор. У нас есть котел, тепло. Есть подвал. И если случится решающий бой – он будет безопасным для мирных жителей.

Наверно, по этой причине мы не видели их.

Баба Стася долго благодарила помощников, называла их “родненькими сыночками”. Мама шепнула мне:

– Вчера, когда Стася увидела парня – самого молодого и веселого, она пожелала ему смерти. Показала кулак за его спиной. Бурчала: “Не все еще подохли?!” А сегодня? Видишь, как кланяется!

Я увидела: на пальце правой руки у Стаси было обручальное кольцо. То самое! Снятое с пальца Раисы. Женщины, что погибла на молитве, когда нас бомбили.

– Это похоже на правду! – ничуть не удивилась я.

Будур

07.01.

Сегодня совпадают два светлых праздника! Православное Рождество и волшебная ночь перед Ураза-Байрамом.

Завтра – Ураза-Байрам. Завтра следует угощать гостей и не запирать дома. Двери мы давно не запираем – боимся сгореть. Жаль, угощать людей нечем. Лук закончился. Мука осталась самая гнилая, на дне мешка.

Сегодня с утра не выйти. Минометом бьют по двору. Временами “работают” пушки. Танки видны на холмах. Они и с одной, и с другой стороны. Мы – посередине. Квартиры горят. Здорово грохнуло во дворе. Закричали. Мама вылетела в подъезд. Четверо мужчин в военной форме с ведрами шли в сторону колодцев.

– Вы куда?! – заорала мама. – Бесстрашие показывать? О женах, о матерях не думаете? Переждите в подъезде!

Обстрел усилился. Попадания во двор стали частыми. У бабушек-соседок все чаще раздавались взвизги и крики. Мама вышла, постучала к ним в дверь, позвала к себе. Уложила соседей в нашей коридорной нише.

Мужчин из подъезда мама пригласила в комнату переждать стрельбу. Они вошли. Удивленные. Нерешительные. Спросили, как у нас дела с едой. Мама молча показала на пустой мешок, в котором на дне отсырела мука. Боевики предложили:

– Через дом за подъездной дверью стоит мешок муки! Вечером заберите себе.

Мама обрадовалась:

– Вы нас спасли! Мы голодаем. Парень, что помогал нам медикаментами и продуктами, ушел. Положение таково: нас двое. Ноги у дочери в осколках.

Помните, в октябре ракета на рынке? Убежать, спрятаться в случае опасности она не сможет. Я одна ходить искать – не рискую.

– А мы думали, у вас все есть! – удивились чеченцы. – Ваши соседи со двора всюду ходят. Однажды их в частном секторе поймали! Не мы. Другая группа. Одна женщина – чеченка. Другая – даргинка. Еще с ними прихватизировали чужое добро муж с женой – русские. Они испугались. Объясняли: “Ищем еду!”, а в мешках был хрусталь! Расстреливать не стали. Грех на себя брать. Паспорта отобрали, и все. Решили: потом, после войны разберемся. Мужчины вспомнили:

– Месяца два назад парень к нам приходил. Сказал: здесь на первом этаже его девушка – раненая. Просил, чтобы мы заступились, если арабы захотят ее забрать. Но арабы очень скоро ушли. Они жили недалеко. Ходили в черном, с черными бородами. Наверное, вы их видели. Подождите! Получается, это вы?!

Повеяло теплом.

– Меня зовут Будулай, – представился старший мужчина. – Питаемся просто. Хлеб печем сами. К женщинам мы не ходим. Нам надо держать себя в чистоте.

Я узнала его. Этот человек чаще других разливал воду в ведра мирных жителей. Всегда повторял: “Бисми Ллахи!” Рыжеволосый, светлоглазый и плотный. “Чеченец, а похож на русского богатыря из сказки”, – удивилась я.

К вечеру мы привезли себе муку. Незамедлительно явились бабушки. Мама отсыпала им муки. Сказала:

– Поздравляю! С русским Рождеством и с “чеченской Пасхой”!

Стася и Нина обрадовались. Пообещали подарить стакан макарон и две картошки! Но не принесли. Обманули.

Сегодня нам полностью разбили подъездную дверь. Грохнуло! Сама дверь и укрепляющие ее доски мгновенно разлетелись в щепки. Хорошо, в подъезде никого не оказалось! Ранило несколько собак. Одну убило. Ей оторвало голову и лапы. Завтра утром, пока темно, следует навесить новую дверь и прибить к ней задвижку изнутри.

Ходят вооруженные люди (под видом боевиков). Грабят.

У Вовки с Ольгой их дом в частном секторе окончательно догорел и завалился 31 декабря, в новогоднюю ночь!

Будур

14.01.

Старый Новый год! Мы с мукой! Спасибо ребятам! Сегодня день рождения моей прабабушки Юли-Малики. Она родилась в 1900 году 14 января. Жила в Ставрополе. Ее покрестили подростком, и она стала носить имя Юля. По своему отцу она была мусульманкой. Мы досмотрели ее, парализованную. Похоронили в Грозном. Через год, на этом же Карпинском кладбище, мы похоронили моего любимого деда Анатолия.

Помню: ухаживать за прабабушкой было трудно. Мама ушла с хорошей работы. Из старшего товароведа большого завода она превратилась в уборщицу общежития. Каждые два часа нужно было подходить к нашей лежачей больной. Но со временем к прабабушке вернулась речь. Она стала вставать! Это после парализации, в 92 года! Моя прабабушка много рассказывала о своей юности. Ровесница века. В то время я пошла в первый класс. Мне было 6 лет. Несмотря на все трудности, бабулю Юлю, мать маминой мамы, мы очень любили!

Знать бы о грядущей войне! Тогда не бросили бы квартиру-коммуналку в г. Ростов-на-Дону. А мы, наоборот, перевезли в Грозный имущество: предметы старины, книги, посуду. Жилье в Ростове-на-Дону сдали домоуправлению. В Грозном наша семья имела две квартиры в центре города – двухкомнатную и однокомнатную. Обе они располагались в районе Центрального рынка. И у нас с мамой своя однокомнатная квартира, по улице Заветы Ильича.

Теперь наша ванная, вернее, пол в ней, провалилась. Канализации нет, засорена и повреждена. Стены, потолок – все черное, в жирной копоти. Сможем ли мы отремонтировать свое жилье? Устоит ли наш дом? Как мы будем жить дальше? Слабость сильная. Пилить дрова трудно.

В подъезд заглянул парнишка с четками на шее. Он один из тех, что дали нам муку.

– Тетя, – попросил парень мою маму по-чеченски. – Ты брюки мне постираешь? Я не умею. Старших мужчин просить мне стыдно и нельзя.

Парень задал свой вопрос издали, стоя в дверях подъезда. Своим поведением он понравился.

– Давай, неси! – согласилась мама. – Только у меня сердце больное. Всем стирать не смогу. Одному тебе.

Он ушел и быстро вернулся. Ведро воды. Узкая баночка от кофе со стиральным порошком. В пакете грязные брюки. Все оставил у двери. Мама постирала. Рано утром этот паренек забрал мокрые вещи. Сказал, что досушит их в подвале дома, где они живут. Поблагодарил. Пожелал здоровья и удачи.

– Можно, я еще приду? – выходя на улицу, спросил он. – Пожалуйста! Вдруг меня убьют? Чтобы я в чистых вещах был.

Мама кивнула.

Зашла одинокая старушка Маня. Сказала, у нее нет муки на лепешки и деньги заканчиваются.

– Денег и у нас нет. Всего сто рублей, – покачала головой мама. – А лепешку мы дадим! Надо – и завтра приходи.

Она протянула Мане половину от той, что была у нас самая большая! Маня расплакалась. Сказала:

– Если завтра будет тихо, я схожу за хлебом на базар “Березку”. Вам что-нибудь купить?

– Нет! Спасибо! – отказалась мама.

Маня попросила у мамы прощенья. И ушла. Мы долго не могли понять, что именно мы должны простить старой Мане. Вспомнили не сразу. Давно, до войны, был случай: Маня прибежала к нам с внуком Витей. У них дома случилась драка! Бабушка и внук, перепуганные, прятались у нас. После ухода незваных гостей мы обнаружили пропажу. “Испарились” в большом количестве сладкие шоколадные вафли. Вафли лежали в коробке под кроватью, на которой ночевали гости. Тогда мы торговали шоколадом, печеньем, разными сладостями. Поскольку пропала еда, мама даже говорить об этом не стала.

18.01.

Вчера по нашим домам палили из пушек. Один снаряд совершил редкостную подлость: он влетел в окно на первом этаже, к брату Азы. Все в квартире разнесло на мелкие щепки! Брата ранило в голову. Он всю ночь не приходил в сознание. Утром Шахрудин скончался на руках у своей сестры – Азы. Во дворе этого человека звали по-простому – “Шахид”.

Похоронили у подъезда. Могилу тщательно закрыли большими ветками от голодных собак. Они могут выкопать труп и сожрать. Брат Азы был хорошим человеком. Мирным, тихим. Очень жаль! Он был безвреден. Ценное качество, особенно в военное время.

Попадание в жилое помещение на первом этаже – редкость. Обычно “сносит” верхние этажи: третий, четвертый и выше.

Могилу для Шахида, рискуя своими жизнями, копали мужчины нашего двора. Им, как и в прошлый раз (для Раисы), помогал сосед Тагир из частного сектора.

16 января старушка Маня погибла при обстреле улицы из установки “Град”. Маня шла за хлебом на рынок. Мы не знаем, кто похоронил ее. Где? Искать квартирные документы, остатки пенсии и рыться в ее вещах приходили женщины из дома напротив. Значит, они видели тело. Маня болела. У нее были язвы. Однако даже этот факт не остановил любителей наживы.

P. S. Осколки в ногах причиняют мне сильную боль. И болит сердце. Я чувствую, как кружится голова, и приходится держаться за стены, иначе ведь можно упасть. Упасть на пол от голода. И тогда уже очень трудно встать, вы мне поверьте.

Полина-Будур

20.01.

Вчера утром, 19 января, нас вывели из дома русские военные. На моих часах было начало десятого.

– Быстро! Очень быстро! – приказали они. Маме не дали взять ее паспорт и пакет, куда она сложила фотографии умерших родных. Они сказали:

– Паспорт тебе больше не понадобится.

Бабушка Нина вышла на снег в домашних тапочках. Переобуться она не успела. Решила: проверят квартиры, посмотрят документы и вернемся домой. Так ведь уже было в 1995 году. Но на этот раз всех жильцов, кого вывели из квартир, собрали в среднем подъезде дома напротив. В нем живут Аза с Линой. Я видела, когда проходила через свой двор, яркое солнце и белый искрящийся снег. Красиво! Только осколки, которые уже четыре месяца жили в ноге, кололи изнутри, и идти было больно.

На лестнице, ведущей вниз, было много пачек мыла в красной упаковке. Оно рассыпалось из огромной коробки! Я подняла одну пачку и спрятала в карман. Вдруг пригодится – руки мыть? Еще, пока мы шли через свой двор, я видела, как военные выносили коробки, как оказалось – с хрусталем. Потом они открывали их, ругались матом и били хрусталь прямо во дворе, на глазах у всех. Только непонятно – зачем? Потом нам велели спуститься в подвал, а разговаривать запретили. Болтунам пообещали гранату.

Мы сидели в подвале около трех часов. Беззвучно общались, едва шевеля губами. Все боялись, что бросят гранату. Взрослые говорили, что такие случаи бывали. Было тесно, сыро и очень душно. А Юрочка, у которого повредился рассудок, внук бабки Нины, шептал мне про НЛО. Что солдаты ненастоящие, что вместо них прилетели убийцы-пришельцы с другой галактики. А он ждал “своих друзей, русских”, но совсем не пришельцев.

Наконец нам велели выходить. Тетя Аза и тетя Лина вылезли на свет и сразу стали собирать красивое красное мыло. Объявили, что им его оставили на хранение какие-то соседи. Мне было стыдно, но свой единственный кусок я не отдала.

– Разрешите зайти в свою квартиру! Паспорт взять. Как же я без паспорта? – Мама волновалась.

– Нельзя! Паспорт вам не нужен. Вещи не брать! Двери не запирать! Вперед! С сопровождающим.

Аза дала моей маме черное кожаное пальто.

– Ты мне хоть это спаси! – неожиданно попросила она.

Люди из двух домов шли цепочкой. Я увидела одиннадцать человек.

За углом, при выходе со двора, обстрел был сильнее. Шуршали и свистели мины. Недалеко разорвался снаряд. Полыхнуло прямо перед нами. Мы и военные шли вместе. Свои били по своим. Солдат слева кричал матом в рацию. Но часть его речи я разобрала:

– Эй вы, пермяки! Мы это! Мы уже здесь! По своим бьете!

Мы шли первые: бабушка Стася, мама и я. Стася еле шла. Мы взяли ее в серединку, и все держались друг за друга. Я сама еле двигалась от голода и усталости. Когда раздавался шуршащий визг мины, все падали. А потом опять шли. Нас подвели к обрыву. Я взглянула вниз. Там липкая глина и снег. Юрочка трясся, крестил солдат и бормотал что-то типа:

– Кыш! Кыш! Улетайте отсюда!

Кто-то из военных пальнул короткой очередью из автомата, чуть повыше наших голов. Я испугалась и почувствовала, что падаю. У меня закружилась голова. Мама поддержала меня. А блуждающий осколок в правой ноге проснулся и резанул со страшной силой. Старая бабка Стася упала на колени и стала кричать:

– Что вы делаете? Мы свои, мы русские! Не стреляйте!

Мама стояла молча. Солдаты засмеялись. Тот, что был круглый, как колобок, махнул рукой:

– Свободны! Катитесь вниз! А домой не смейте являться – у нас тут зачистка!

Мы его послушались. Действительно покатились вниз по глине и по снегу. Военный, тот, что ругался в рацию, крикнул вдогонку:

– А насчет расстрела это мы пошутили.

Мы брели неизвестно куда, то и дело заскакивая в чужие гаражи от обстрела. Сопровождающий указал нам на дом без окон и дверей, но с крепкими кирпичными стенами:

– Здесь пока пересидите. За нами другие части идут. У них жестче. Это мы добрые – москвичи, у нас люди даже из вузов есть!

Он был высокий и очень худой.

Скоро подтянулись наши соседи. Дом, в который нас привели, был совершенно пуст. Только стояла в середине комнаты одна кровать с железной сеткой без матраца и одеял. Все по очереди сидели на ней остаток дня и всю ночь. А я села на пол и в очередь не пристраивалась. У меня в кармане оказалось два малюсеньких кусочка сахара. Черных от копоти и похожих на угольки. Я давно их хранила. Хотела съесть перед смертью, думая, что она все равно неизбежно настигнет меня, но забыла. Сунула руку в карман – а они там. Предложила людям, но все отказались. Только бабка Стася взяла. И, подавившись ими, закашлялась.

Утром все отправились искать другой дом, целый и чтоб в нем было на чем спать. Мы не ели. Ни вчера, ни сегодня. Зато нашли дом! Там есть двери! Есть оконные рамы. Даже кухонный стол! И диван! Наши лица, наверное, осветились счастьем, и все перестали ворчать. Быстро разбились на маленькие группы и отправились искать клеенку, чтобы закрыть ею оконные рамы. Так будет теплее. Наша охота была удачной. Мы принесли инструменты – гвозди и молоток! Решили не разделяться! Держаться всем вместе!

Мы заняли крайнюю комнату со старым зеленым диваном. Оказалось, нас в комнатке шестеро: я с мамой, бабушка Нина с больным внуком, старенькая Стася и бабушка Мария из частного дома, сгоревшего на углу. Для Нины с внуком Юрочкой я и мама откопали из-под снега железную ржавую сетку от кровати. Еще мы придумали для сетки подпорки – кирпичи. Кто-то нашел мужские ботинки и переобул бабушку Нину, мокрые ноги которой сильно распухли. Старой Стасе притащили кровать, как в больнице, с высокими спинками. Нам единогласно уступили зеленый диван, и мы с мамой удобно разместились на нем. Правая нога очень болит. У меня температура.

Повезло, что в разбитом шкафу за стеклами нашлись лекарства – аспирин и валидол. Еды мы не нашли. К вечеру мне всегда хуже. Вообще я хожу нормально, но вдруг появляется резкая, страшная боль, я падаю на снег и кричу.

22.01.

Аза с Линой принесли из соседних домов теплые одеяла и спали спокойно. Моя мама постеснялась ходить по чужим домам. И мы мучились, мерзли. Я заплакала утром, не выдержав голода, и сказала маме:

– Да с них пример брать надо! Люди ориентируются в обстановке, а мы!

Она сказала:

– Да ладно, – и безвольно махнула рукой.

Какие-то русские солдаты пожалели нас, дали две банки своей пайковой тушенки. Сказали:

– Все, что вам нужно, ищите сами. Закрытых дверей в Грозном вроде нет!

Пошли искать, но ничего не нашли, кроме муки. К трем часам дня сварили суп с галушками, наконец поели! К вечеру кто-то обнаружил немного риса, кто-то стакан макарон. Ура! Будет макаронно-рисовый суп.

Наш дом, вероятно, уже сгорел, и паспорт мамы тоже.

Вовка и Аза где-то купили для военных водку. Это зачем? Я не поняла. Вовкина жена тетя Оля постоянно хихикает и шепчется с солдатами. Говорит, что старается ради еды. Командует всеми, кричит, а сама таскает в свою комнату чужой хрусталь и ковры. Наши комнаты разделяет кухня. Во второй комнате поселились четверо: Оля с мужем, Аза и Лина. Куда потерялся сосед Николай со своей парализованной мамой?

Когда нас выгнали на зачистку, мы видели, как военные вытаскивали мать Николая, а он все твердил, что ее нельзя трогать.

У меня болят пальцы рук. Вчера, когда несли сетку от кровати для бабушки Нины, пальцы приклеились к мерзлому железу. Варежек нет, я забыла их дома на холодильнике.

Сегодня мама нашла мешок, а в нем примерно ведро-полтора темной муки! Он лежал в яме на углу улицы. Мама взялась нести мешок, а какая-то чеченка громко заорала:

– Мое! Отдай! Он лежал возле моего дома. Я старая! Я не ела три дня!

Маме стало стыдно и жаль бабку. Она отдала ей муку. Как орал на маму пьяный Вовка!!!

– Я вас кормить не буду! Кто ничего не принесет – еды не получит!

Мы молчали. Знали – виноваты. Пока искала дрова, сочинила стихи:

На снег, в Крещенье, 19-го,

“Из дома – вон! Не запирать!

С собою вещи – не вытаскивать!

И ног не смейте обувать.

Идите – вон! Вперед! Без паспорта!

Он вам не нужен! Вон! На снег!”

Мы смотрим – перед нами в маске

Военный русский человек.

Полина

23.01.

Вовка пьян с вечера до утра и с утра тоже. Нина и ее сумасшедший внук колют и пилят дрова. Носят их в дом, делают запас на случай обстрела. Мы с мамой переделали окно. Еще раз затянули его клеенкой, ведь зима, январь, а мы, считай, на улице.

Сегодня Вовка поставил в кухне железную печь. Вывел трубу в окно. Надеюсь, что перестанут мерзнуть мои ободранные пальцы и ноги.

Я хожу в старом, длинном пальто. Я в нем спала, когда нас вывели из дома. Под ним еще две кофты и дырявая куртка. Чтобы ко мне не приставали, мама сделала мне по подбородку капли из теста, вроде прыщи. Припудрила их тертым красным кирпичом. Получилось как зараза. Я так хожу. Ведь мне 14 лет! Мама боится за меня. Много пьяных мужчин вокруг. Люди сказали, что в военный госпиталь мне лучше не обращаться для операции. Почему?

Сейчас Вовка напомнил маме, что она растяпа, так как отдала старухе, “которой подыхать пора”, муку. Мама не выдержала критики и ревела. Наш “обед” почему-то задерживается. Куда делись трое: жена Вовки Ольга, Аза и Лина? Уже половина пятого вечера.

Оказывается, они все трое ездили на БТРах к нам, в наши дома, вместе с солдатами. Никому ничего не сказали! Договорились с военными, и тю-тю. Привезли какие-то большие мешки. Объяснили: там, в наших домах, расположилась другая воинская часть. И они спасали свои вещи. Мешки занесли во вторую комнату. И сразу закрылись. Мы ждали. Я была очень голодная, но еще сильнее я желала узнать, как там наш дом. Путешественницы рассказали:

– Вход в ваш подъезд завален кирпичами. Войти можно, но только из других подъездов. Через дыры, прорубленные в стенах квартир. Все квартиры в доме теперь соединены через внутренние перегородки! Но такой путь требует времени, а мы спешили.

– Что же документы нам не привезли? Необходим паспорт! – волновалась мама. – Мой паспорт – в пустом холодильнике! Он спрятан на случай пожара!

– На хер он кому нужен! – огрызнулась чеченка Аза.

А ведь мама недавно спасала ее плащ! Какие стали все злые! С этого дня в соседней комнате прижились красочные термосы и новый сервиз.

– Если честно, очень завидую, что вы смогли увидеть наш дом! – призналась я.

И сразу увидела, как скривилась тетя Оля.

– Там, у входа к вам, мусор и гора кирпичей. Не пробраться.

– Что-то из вещей, наверное, останется, – успокоила маму Лина. Она добрее. И на том спасибо!

У меня болит сердце, и очень хочется домой.

Женщины рассказали, что те военные, с кем они приехали, сильно ссорились с теми, кто был там, в наших домах. С другой воинской частью. Они едва не подрались и не постреляли друг друга.

Полина

24.01.

Снаряды из пушек теперь падают совсем недалеко. Пушки стоят на горе, рядом с пожарными колодцами, по дороге в мою школу № 50. Хорошо видно, как загорается и рушится дом. Грохот. Гарь. Часто снаряды пролетают прямо над нами. Так военные развлекаются. Они стреляют чуть выше наших голов, пока мы набираем воду.

В чужих разбитых домах бывает вода, но она замерзла и не всегда можно оторвать ведро от пола. У нас печка. Лед в ведре тает. А снег топить трудно. Он всегда с копотью – черный. Спим мы, как и раньше, в пальто, но теперь не так мерзнем.

Сегодня повезло – нашли соленые помидоры в баллонах. Едим мы раз в сутки. Примерно в три часа дня. Но наши соседи нашли и принесли муку. Потому сегодня у каждого есть лепешка. Хочешь – жуй сразу, а хочешь – спрячь на вечер.

Я постоянно хочу есть. Болят ноги. Это все из-за осколков ракеты.

Только что был ужасный, свинячий скандал. Пьяный Вовка бил и душил бабку Стасю. Он кричал:

– Проклятые твари! Еду ищите себе сами! Я всяких старых блядей кормить не обязан!

За Стасю вступилась Аза:

– Она же еле ходит!

Вовка ударил и ее! Аза сильно покраснела, заплакала. Вот сволочь! Жаль, у меня сил нет набить ему наглую морду! Тоже мне, великий благодетель.

Некоторые русские солдаты пожалели нас – выселенных. Из своих пайков дали консервы, 1–2 банки. Это на всех!

– Нам и так дают половину положенного пайка, – признался один из военных. – Остальное начальство на сторону продает, боевикам. Но вы возьмите. Смотреть на вас тяжело. Вы же голодные!

Все продукты Вовка и тетки Лина, Аза и Оля сразу сортируют. То, что качественней, прячут. Едят втихую, по ночам, а бабушкам и мне с мамой не дают.

Ежедневно ругаюсь с кем-нибудь. Это, наверное, потому, что мне постоянно мешают делать мои записи, мешают сочинять стихи, читать. Они вряд ли верят в Бога или в правду. А в кого вообще тут можно верить?

Я поняла наконец! Все дни наши сожители по дому просто мародерствуют. Они специально во весь голос кричат на нас. Чтоб люди на улице слышали и ошибочно думали, что старым бабушкам и нам нужен хрусталь. А у нас дома посуды – валом! Мне она вообще не нужна. Я вспомнила, что один философ скитался по свету, имея только чашу для воды. А когда пришел к ручью и увидел, как мальчишка-пастух пьет воду из горсти, то разбил свою чашку о камни!

Я постоянно чувствую запах смерти. Она пахнет металлом.

Мама, если мы идем в “поход”, не разрешает заходить в жилые комнаты. Главное – еда! Еду брать не грех. Обязательно мы посещаем ванную комнату. Там бывают аптечка, вода, мыло. Нам сегодня крупно повезло – нашли лекарства. Обезболивающие! Я выпила сразу две таблетки. Когда боль в моей ноге прошла, мы пошли на соседнюю улицу, просить у жителей варежки для меня. Никто не дал.

– Ищите сами. Или у своих просите. Вон “хозяева” ваши хозяйничают, – они указали на русских военных.

– Конечно, поищем! – огрызнулась мама.

Надо было спросить на чеченском языке, тогда бы дали. А так ругнулись, и все. Варежки мы искали, но не обнаружили. Невезучие мы!

Сегодня был вкусный обед. Суп с картошкой! Старались дежурные: тети Аза и Лина. После обеда я хотела полежать, но пришла Лина и сообщила:

– Я уже один раз принесла воду и помидоры. Что я, гробиться на всех должна?

Старенькая Стася спала. Нины с безумным внуком не было. На свою беду, мы взялись помочь – принести еду и воду.

В кирпичном частном доме были российские солдаты и какой-то дед-чеченец. Я взяла ведро воды и вышла. Мама также подхватила ведро с водой и баллон варенья. Потом она увидела в баночке острую приправу и тоже сумела взять ее. В большой красный бак из пластмассы солдаты ставили себе баллоны и банки с консервами, видимо, на весь свой коллектив. Дед-чеченец крутился там же, с мешком. Он тоже запасался едой. Никто никому не мешал! Наоборот, царили понимание и сочувствие. Следом за нами вышла Лина. Бабушка Нина шла мне навстречу. Она помогла занести ведро с водой по ступенькам.

– Мы с внуком лук нашли и спички! – успела похвастаться она.

Едва мы вошли, к нам ворвались русские военные. Они кричали, что мы украли у них фонарь! Что сейчас за это они расстреляют нас всех! Они тряслись от гнева и злости. Все наши соседи молчали, замерев от страха, так как два автомата были сняты с предохранителей и нацелены на нас.

Фонарик я действительно видела. Он был в том доме, откуда мы только что пришли. Фонарик стоял лампочкой вниз на подоконнике в кухне. Я вышла вперед и сказала об этом. Уговорила разгневанных людей не стрелять, подумать! Вернуться. Посмотреть внимательно. Сказала, что я не брала. Они поняли – я не вру. Плюнули и ушли. Если бы не я, возможно, остались бы одни трупы! А впрочем, наши соседи-воришки это заслужили. Кто же подставил нас так подло? Старик или Лина? Скорее всего, украла именно она.

Царевна

25.01.

Утром рассказали, что двух девочек российские военные увели из дома от матери. По возрасту они школьницы.

Их мать искала, у кого можно купить ящик водки, чтобы вернуть детей, иначе их ей не отдадут. Аза и Оля принесли чужие красивые полотенца, пояснили:

– Это вместо салфеток.

И сразу забрали в свою комнату.

Днем я увидела: в нашем дворе свежая могила. Взрослые объяснили:

– Это сосед. Убило в доме рядом.

Надо же! А я не заметила.

Ночью сильно стреляют, но никто не уходит в подвал под домом. Спим каждый на своем месте. Больной внук бабы Нины приносит откуда-то книги. Лучшие из них Лина забирает себе. Когда обстрел, он страшно пугается и всегда твердит:

– Господи! Неужели я маму больше не увижу?! Ее убили? Давайте спрячемся в канализационный люк!

Его бабушка шутит:

– Увидишь маму, если слушаться будешь!

На самом деле тетя Варя и Башир стали беженцами. И никто не знает, живы ли они. Ведь места в автобусе стоили очень дорого. При этом еще и обстреливали. Так убило всю семью беженцев из дома № 88. 46 человек сгорело, когда в автобус попал снаряд. Спасся один ребенок.

Маме плохо с сердцем. Я давала ей капли. Она попросила закопать ее в огороде, если она умрет. И чтобы это сделала именно я, а не кто-нибудь еще из ближайшего окружения. Она объяснила, что даже после смерти ей будет противно принять от них помощь. А я ответила, что не смогу ее закопать, так как земля мерзлая.

– Тогда сожги, – предложила она.

Я попыталась представить себе, словно увидев это сверху, мерзлую землю, медленно расплывающееся черное пятно вокруг костра и ее тающее в огне тело. Но, видя, как ей плохо, пообещала:

– Сделаю, как ты просишь.

И пока она не видит, вытерла слезы.

P. S. Наши молодые соседки стали исчезать по ночам куда-то. Женщины, а не боятся! Оля как уйдет – ее муж Вовка все больше пьет.

Царевна Полина-Будур

26.01.

Обнаглели соседи из второй комнаты! Спят вповалку и там же курят и пьют. Это в такое время! В войну, когда жизнь на волоске! Дым идет к нам. Мы задыхаемся: дети и старики. Сейчас получилось еще круче: нашу комнатную дверь закрыли, задвинули стульями.

Сидим все шесть человек, как наказанные, взаперти. В туалет не выйти! А в кухне наши “девушки” пируют с русскими военными! Мирно беседуют и жуют. Наварили что-то вкусное. Запах! Обалдеть! Хотя продукты наверняка дали на всех. Мы – голодные. А они – пьют! В дырочку от замка нам хорошо видны баллоны с красным вином.

Русские военные услышали шорохи, спрашивают:

– Что, тут еще люди есть?

Тогда Вовкина жена и тетя Аза стали раздраженно повторять:

– Какие там люди?! Это у нас комната для калек. Мы их кормим!

Мама как услышала, расплакалась. Сказала:

– Мы отделимся. В продуктах и в дровах. А печь я сама себе с решеткой во дворе сделаю. Битых кирпичей много.

Я обрадовалась и зашептала:

– Давай уйдем от них совсем!

Но уходить из дома мама не решилась. Женщина и девочка – явная мишень. Тем более что у нее постоянно болит сердце. Бабушки нас поддержали и хором сказали:

– Да! Мы согласны! Мы тоже отделимся и уйдем.

Но прошло несколько минут, и они испугались собственного своеволия. Стали петь совсем другое:

– Надо терпеть! Гордость ни к чему. Вы не умеете жить в коллективе.

Явное предательство и трусость. В конце концов получилось, что отделились только я и мама. Наши соседки из параллельной комнаты продолжают исчезать по ночам. Кто-то светит им фонариком в окно и свистит. И у наших дам тоже появился фонарь!!!

Маме лучше. Мы с ней нашли в чужом доме сухие носки и переобулись. Варежки опять не нашли.

В одном доме, на диване, увидели убитого мужчину. Немного крови на голове и стакан чая в руке, лежащей на подлокотнике. Он был словно живой. Только в воздухе висел запах металла. Почему от убитых пахнет металлом и пеплом? И детские вещи, лежащие рядом с ним, и кроватка малыша. В этом доме мама не разрешила брать даже еду. Она суеверная. Говорит, что у мертвых ничего брать нельзя.

Потом мы искали муку и сахар. В другом доме я заглянула в комнату. О! Что там было! На столе стоял открытый чемодан! В прозрачном пакете рядом лежала новая куртка из кожи! Я попросила маму взять куртку. Моя совсем износилась. Дырявая. Но мама не разрешила. Ругалась. Вот зануда! Как будто не видит: вокруг все и все забирают. Ходят группами. Взрослые и дети, военные и мирные жители, соседи и случайные попутчики.

Вечером мы с мамой вышли, пока нет обстрела. Видим – нет того дома с курткой. Одни головешки и фундамент. Я сказала:

– Никогда не смогу поносить такую куртку.

Мама обняла меня:

– Чтобы в нашей квартире хоть что-то осталось, мы с тобой, кроме еды и лекарств, ничего брать не должны! Есть час добрый, а есть – недобрый, особенно в войну.

Позднее ночью я едва не погибла. Вышла около 23 часов во двор. Темно. Звезды. Мороз. Я спрятала кусок лепешки, чтоб покормить бездомную собаку. Из-за собаки, собственно говоря, и вышла. Позвала ее и стала кормить. Неожиданно раздался выстрел. За ним второй! Рядом со мной по стене чиркнула пуля. Кто-то захохотал пьяным голосом.

Стреляли в меня. Явно используя ночной прицел. Наверное, сквозь него мы кажемся снайперам призраками, которых интересно убивать. Я дернулась, спряталась за угол. Присела на корточки. Простояла, как утенок, минут пять. Так же, на корточках, не поднимаясь, взобралась по лестнице домой! От боли в ногах я до крови искусала губы.

Дома, при свете керосиновой лампы, мы с мамой рассмотрели пулевое отверстие в моем шарфе.

Еще когда я кормила собаку, то отчетливо слышала разговор Лины, Азы и Ольги о русских солдатах. Речь и сигаретный дым лились из окна их комнаты. Женщины хохотали и обсуждали, кто лучше как мужчина. У кого какое “богатство” и всякие грязные вещи. Какая низость.

Время за полночь. Только что я поругалась с Олей, женой Вовки. Я наконец решила помыть голову, а то уже чешется (не мыла неделю!), а Оля начала кричать:

– Хочешь понравиться военным?! Шлюха!

Это с моими-то взглядами? И с моими ранеными ногами? Я ответила:

– Бог уже всех вас проклял! Шлюхи живут в соседней от меня комнате.

Ольга прошипела, что ненавидит меня и с удовольствием бы убила, после чего скрылась среди мешков в их комнате. Крыса! Она что, на самом деле думает, что я в 14 лет такая же, как и они?!

Патошка

27.01.

Сегодня ненаглядные соседки снова “смотались” в наши дома. На военных машинах с солдатами. У них БТРы, как автомобили. Это второй раз после выселения! Ни мамин паспорт, ни ее трудовую они не привезли. Хотя обещали. Зато втащили много больших сумок. Отличились Оля и Аза. Возможно, они врут, и были совсем не в наших домах? Я давно перестала верить рассказам этих ненасытных людей. Оля принесла своей матери на выбор стопку головных платков. Бабушка Мария со словами: “Господи, помилуй!” – отобрала те, что ей больше понравились.

Вовка был пьяным, матерился на меня и говорил откровенные пошлости. А я сказала ему, что младше его дочери и что совести у него совсем нет. После этого он заткнулся.

Потом, когда все поели, прибежал дедушка Халид, чеченец, местный житель.

– Помогите! Горит дом моей дочери. Спасите вещи!

Не поднялся никто. Выползли только я и мама. Дед показал на большой дом. Пожар был несильным, но тушить его все равно было нечем. Мы вытащили две подушки и большую синюю кастрюлю литров на пятьдесят. Какие-то старые пальто. Несколько ведер. Все это вместе с дедом занесли к нему во двор. Дом, в котором полыхал пожар, был почти пуст, видимо, основное имущество дочь с зятем успели вывезти.

Старик пообещал отблагодарить, дать нам вермишели. Мы забыли предупредить его, что питаемся отдельно. Халид не обманул. Он принес то, что обещал. Но явно пожадничал. Принес очень мало. А говорил – у него мешок! Нашу вермишель перехватила Аза. Она мгновенно спрятала ее в своей комнате. Мы с мамой остались с носом. Я страшно разобиделась!

Чтобы не показать свою боль и свое бессилие, я вышла на улицу. Слепило солнце. Болела раненая нога. Я не заметила, как заплакала. И в этот момент кто-то протянул мне плюшевую игрушку – зайца. Я не запомнила лицо этого человека. Вернее, увидела только его глаза! Это был русский военный. Он писал сухой поломанной веткой на белом снегу: “Нам пора домой!” Игрушка маме понравилась. Она разрешила ее оставить. Заяц желтый, красочный! Я лягу с ним спать.

Еще новости, Дневник! Наши “дамы” принесли красивые платья. Я была удивлена подаркам. Но как только соседки вышли от нас, мама повесила все за шкаф и сказала:

– Уж не знаю, хитрости ли это или нет, но домой к себе мы эти вещи не понесем. Сделаем вид, что взяли. Чтобы не обидеть.

Я вытащила все наряды обратно и стала примерять. Больше всех мне понравилось розовое платье. Я пыталась уговаривать маму разрешить оставить хотя бы его! Но мама была непреклонна.

– Ты глупая! Это не подарки. Это чтоб свои дела на нас свалить! У нас родных нет. Уезжать нам некуда. Мы останемся. Вот и будут люди думать, что воровали мы. Ненависть к русским в этом поможет.

Я поняла – мама права.

Питаться эти дни мы стали гораздо лучше. Обследуем чужие подвалы и кухни. Что отыщем, то едим. Иногда два раза в день! Нашу долю продуктов соседи от военных получают, но мы ее не видим.

– Раз сами отделились – вам ничего не положено! – заявила Вовкина жена.

Остальные поддержали Ольгу, чтобы еды их коллективу было больше. Мы не спорили. Решили не нервничать. Нужно помнить историю с макаронами и с дедушкой Халидом!

Мы обходимся без помощи военных, сами. Правда, мне постоянно хочется есть. Иногда мы угощаем старых соседок по комнате и “общего” внука. Они с нами дружат, когда “оппозиция” не видит. Даже жалуются потихоньку, а при “своих” не разговаривают. Игра какая-то. Странные взрослые люди.

Царевна

28.01.

Начались общие сборы. Нам с мамой дали: ведро муки, лук, один баллон помидор и (ура!) десяток картошек. Дополнительно выделили две баночки: варенье и аджика. Под кроватями у наших соседей много разной еды. Но старым бабулям Стасе и Нине с больным внуком дали такую же маленькую порцию, что и нам.

Я стащила для своего дома много полезных вещей: спички, вату, валидол и книжку “Прекрасная второгодница”.

Мама выбросила некогда красивую, а теперь грязную, закопченную уличной печкой, кофту. Она переоделась в мужской свитер, который нашла в кухне. Он совершенно чистый! Свою желтую кофту она положила на место свитера.

– Это еще зачем? – спросила я.

– Ее можно постирать, когда вода будет. Пусть видят – выхода не было.

Мама сразу похорошела. Свитер ей идет!

Сегодня мы впервые обратились к военным. Попросили наполнить бутыль соляркой или бензином. Они дали. Сделаем дома “коптилку”!

Домой! Домой! Ура-а-а-а!

Вечер. Коптилка. Мы дома.

Мы совершили свой переход. Шли по глубокому снегу, по дороге, ведущей вверх. Впереди всех – бабушка Стася. Она несла свою долю пайка в какой-то сумке. Все время спотыкалась. Оборачивалась, смотрела на нас, ждала помощи. Иногда она смешно повизгивала. Иногда стонала. За Стасей шли мы. Мама починила поврежденную ручную коляску. Установила на нее деревянный ящик и сложила нашу еду.

Я несла сумку в цветной горошек. Это моя находка! В сумке у меня расположились: желтый заяц, банка с вареньем, вата, разные лекарства, книжка о школьниках и еще красный свитер. Подарок тети Лины. Мама его не видела. Вдруг дома совсем ничего нет, а надо переодеться? Кратковременно, к возвращению домой, отношения между всеми наладились. Наши соседи перестали драться и ругаться.

Платья, подаренные мне, я оставила, развесив их за шкафом. Все они были пошиты по индивидуальному заказу, что подтверждало мамину версию о хитростях.

Сразу за нами по снежной дороге шли баба Нина и ее больной внук. Внук нес две стопки книг, перевязанных бинтом. Бабуля тащила свою долю еды. Малорослая, полная, она проваливалась в глубокий снег и трудно дышала. За Ниной тянулись остальные. Жена Вовки тащила сразу две тачки: по одной в каждой руке. Вовка тоже вез две нагруженные тачки. Лина завершала шествие. Ее тачка была почти пустой. Шла она бойко и легко. Эта женщина красива. Рыжие волосы до плеч, яркие голубые глаза. Лина всегда аккуратна! Даже в войну! В сорок лет выглядит молодой спортивной студенткой. По дороге домой выяснилось, что оставили бабушку Марию. Охранять какое-то имущество. И Аза осталась с ней.

– Там у нас много вещей. Бросать нельзя! – проговорилась Ольга.

Спровоцировали ее бабули простым вопросом:

– А где же все остальные?

– Придется еще за Олиной матерью идти, – сделал грустное лицо хитрющий Вовка.

Действительно, пока мы убирали битый кирпич, чтоб войти в свой подъезд, все жильцы из дома напротив – укатили за бабушкой, прихватив с собой пустые тачки. Вот поганцы! Из дома ведь все вышли в чем были, без вещей. Бабушка Нина – в тапочках… на снег. Я лично в старых маминых калошах. Без сапог. А чеченка Аза спасала свой единственный плащ. Увидев нас, подошли соседи из четырехэтажного дома рядом. Того, где погибла Раиса-армяночка. Они рассказали:

– Когда Николая с парализованной матерью вывели из дома, его старая мать начала умирать у военных машин. Кто-то из военных не выдержал. Приказал отвезти их в госпиталь. Через два дня Николай осиротел. Он бросил остатки своих вещей! Уехал в беженцы или к дальней родне. Остаться ему было негде. Одна из стен его квартиры на втором этаже рухнула еще до Крещенья.

Наконец, когда стемнело, мы расчистили тропу к своей двери. Но самой двери не оказалось! У входа нас встретил наш расстрелянный холодильник. Его оторванная дверца лежала рядом. Мы вошли и увидели: простыни в крови. Магнитофона и телевизора нет! Исчезли вещи: посуда, постельное белье.

Нет даже нижнего белья – переодеться! Квартира накренилась окончательно. Коридор с кухней провалились в подвал. Документов и фотографий нет. Многих старинных вещей, привезенных от бабушки из г. Ростова-на-Дону, тоже. Есть голенища от моих новых сапог. Низ кто-то отрезал. Все загажено. И вещи, и подушки дивана.

Мы так устали, что просто надели на себя то, что смогли найти. Снег летел в комнату через окно. Плевать! Мы дома! Мама соорудила коптилку из баночки от детского питания. Мы накрылись старым потертым ковром и заснули в коридоре на матраце. К утру сильно замерзли руки. Свои перчатки мы не нашли. Не было даже самых старых.

П.

29.01.

Утром увидели, что осталась старинная ваза, спрятанная в дровах! Сохранилась часть книг. Тарелки от любимого маминого сервиза, валялись по двору. Нашлось несколько бокалов! Нет нашего столового серебра! Никем не найден большой магнитофон. Последнее приобретение предвоенного лета.

За стеной в квартире ингушей снова поселились две подруги – Нина и Стася. Бабушка Нина с раннего утра кричит на внука. Он требует еду и рвется что-то искать.

Соседи из дома напротив и сегодня с тачками. Они трудятся. Перевозят к себе чужое добро, дав операции кодовое название “Бабушка”.

За окнами то тихо, а то стреляют. Низко летают самолеты. Нам следует срочно найти нашу дверь. А самое главное – найти документы.

Полы нашей комнаты поднялись горой. А по углам, наоборот, опустились в подвал. Примерно сантиметров на тридцать-сорок. Из подвала веет холодом, слышен писк крыс. Они тоже голодные. А я никак не могу согреться. Сижу у пахнущей отбросами “буржуйки” на кухне и мерзну. Она не греет.

Сегодня на грязном снегу во дворе мы нашли мои детские фотографии. Они были потоптаны ногами. Мы сушили их возле печки, сделанной из выварки. В коридоре, рядом с туалетом, у бабушек-соседок оказался мамин паспорт! Это самое ценное!

Занавесили одеялом окно. Меньше холода будет. Обходить дом и чинить окна опасно. Из садов через дорогу все время стреляют. Ну, ничего, потерпим, переждем.

Царевна Будур

30.01.

Мы спим без двери, прямо на полу. У входа ставим табурет, на него – выварку для белья с дровами. Свою дверь нашли, но скручены петли. Необходимо их заменить. Неизвестные украли муку, ту, что дали боевики. Унесли ее вместе с большими кастрюлями. В муке были остатки нашего товара и музыкальные кассеты.

Я уже обнаружила большие гвозди и молоток для ремонта. Из садов, что за нашими окнами, периодически стреляют. Только что громыхнуло под окном! Короткая вспышка, порыв ветра. Я выглянула и быстро спряталась. Увидела – появилась яма на асфальте. Нас защитил простенок.

Русские солдаты расстреляли пушистого кота Лины, пустив ему пулю в лоб. Она плакала. А дворовую собачку Белочку, которую я спасала от обстрела в подъезде, пулей ранили в шею. Но не добили. Она промучилась три дня, а потом, задыхаясь, умерла. Моя мама взяла ее на руки и похоронила в кустах у дороги. Наши коты и кошки еще поздней осенью умерли от голода.

Будур

31.01.

Мерзну. Еды почти нет. Сегодня я должна дочинить входную дверь. Я уже поставила ее на место. Теперь нужно подточить ее снизу, чтобы она закрылась. Ведь полы у порога вздыбились! Будем уходить – забьем квартиру на гвоздь, а щипцы возьмем с собой. Иначе мы умрем голодной смертью.

Бабушки обманули нас. Попросили муки на лепешку. Сказали, что внук много ест. И у них муки совсем нет. Пообещали в обмен дать макарон, но опять не дали. А мы каждый день едим кусочки вареного теста, крошим на них лук.

Болит живот и правый бок.

Один раз в день мы печем лепешку. Без масла (его нет). Состав: сода, вода из снега, мука. Лепешка всегда сырая, но вкуснее “галушек”. Однажды, когда бабки-соседки готовили в подъезде суп на кирпичах, то на минуту отбежали, так как рядом разорвалась мина. Я воспользовалась этим и, зачерпнув ложкой их суп, съела огненные макароны. Не хочу умереть с голода.

Сходили за дровами. Ими нам служат доски и перила балконов, упавшие вниз после обстрела верхних этажей. Постоянные трудности с водой. Топим снег. Фильтруем от копоти. Получается очень мало – только пить. Бродим мы грязные, чернее ночи. В колодцах воды нет.

Мы вышли за дровами и… спаслись! В нашу квартиру залетела “железная птичка”. Когда вернулись, намели с пола полный совок осколков!

На обеденном столе лежала Зеленая книга. Ей, в отличие от нас, не повезло. Она оказалась вся изранена. Рядом с ней мелкие осколки. Эту книгу я сохраню. Ее надо сдать в музей против войны! Надеюсь, когда-нибудь такой будет!

В стене, общей с соседками, появилась дыра! Царевна

06.02.

Холодно. Мы дома. Спим, надевая на себя сразу по нескольку старых пальто. Я не снимаю обувь неделями.

На окнах – тонкая фанера и старые покрывала. Выварка-печка не греет помещение без стекол. Изо рта валит пар, как на улице. Руки от холода красные, словно гусиные лапы.

Моя правая нога с утра не болит. Большой осколок упокоился с миром. Спи спокойно, мой железный товарищ!

К нам приходили военные. Смотрели документы. Всех записывали. Строго сказали:

– Если от ваших домов или из садов будут стрелять по нашему посту, мы вас всех расстреляем!

– Кто стрелял, те давно ушли – ответила мама. – В наших домах только замученные войной мирные люди! Есть старики, дети. Никаких боевиков тут нет!

Военные нам не грубили. Оказались трезвыми.

Теперь стреляют только ночью. По садам из пушек – “на всякий случай!”. Снаряды разрываются через дорогу от нас. Ночью постоянный мерцающий свет за окном. Горят заборы. Горят дачные домики. А к нам только залетают осколки. Днем же “играются” снайпера. Идешь, а они пугают. Стреляют под ноги или над головой. Прострелили мне бидон, когда я несла воду с нижней улицы. Я испугалась, бросила его на железнодорожном полотне и убежала. Мама громко выругалась русским матом. Вернулась и взяла бидон. Сказала:

– Хоть половинку, а принесем!

Здорово! Бидон превратился в водяную мельницу. Хорошо, что по ногам не попали. Только жалко воду!

Еще в походе за водой я видела труп пса на дереве. Он висел очень высоко, распяленный между ветвей на самой верхушке. Туловище частично истлело. Осталась бело-серая шкура. И печальная собачья морда, глядящая на людей сверху. Сначала я не могла понять, как его занесло туда? Собаки ведь не кошки. А потом догадалась – его забросило туда взрывной волной!

Ищем доски со стороны двора, где расположены подъезды. Стены родного дома делают нас невидимыми для тех, кто стреляет. Одну женщину недавно ранили. Она переходила дорогу к Зеленому детскому саду с ребенком на руках. Мы боимся ходить через эту дорогу. Но кушать нечего. И мы рискуем! Перебегаем трассу на скорости и “зигзагами”.

Мир, в котором мы блуждаем, обуглен и исхлестан железом. Мы заходим в разбитые чужие дома без дверей и окон. Там страшно! Особенно когда спускаемся в подвалы в поисках еды, консервов. Мы знаем, что подвалы часто заминированы и люди взрываются в них, протягивая руку к банке с вареньем или запинаясь за растяжку. Постоянно мы натыкаемся на убитых, и почти всегда это люди средних лет, женщины, мужчины в домашней одежде. Найти еду очень трудно! Но иначе не выжить.

Продукты давно разобрали голодные люди: мирные жители и те, кто защищал город друг от друга, – боевики и русские военные. Ведь кушать хотели все! И по возможности – разнообразно! Несколько дней мы вообще ничего из продуктов не находили, и я ела снег, набирая его, где почище. Но наконец нам повезло! Вчера мы нашли соленые помидоры в банках. Целых пять банок принесли. Я сразу съела одну, и заболели желудок и печень. Еще я нашла спички и баночку с остатком кофе на самом дне. А мама недавно нашла мокрую гречневую крупу в целлофановом пакете. Не знаем, сгнила она или нет? Может быть, она окажется съедобной?

Царевна Будур

09.02.

Ходили за водой. Вернулись, а у нас дома “гости”. Роются в наших вещах и в шкафу с книгами. Едва мы зашли, они щелкнули затворами автоматов и напряженно поинтересовались:

– Вы кто такие?!

– Мы здесь живем! А кто вы? – спросила у русских военных мама.

Она зашла и сразу села.

Мы очень устали, так как путь был неблизким. У дальнего колодца с водой всегда большая очередь! Разумеется, свои документы с пропиской мама им показала. Паспорт и свидетельство о моем рождении – тоже.

– Как на территории большой тюрьмы, – грустно пошутила она.

– Мы хорошую библиотеку у вас обнаружили. Периодически заходим и книги берем! – просто объяснили военные.

Мне сразу вспомнилась Первая война и сожженное на костре из паркета, прямо посередине дедушкиной квартиры, дореволюционное издание Пушкина. Это солдаты готовили себе обед! “Тогда они просто жгли костры из книг прямо в квартирах, сейчас читают – это хорошо”, – подумала я.

Они продолжали что-то искать, прямо при нас. И одновременно с этим занятием решили познакомиться. Выяснилось: один из них Саша, а второй сказал, что его зовут Капитан.

– Правильно! Лучше читать, чем пить водку день и ночь! – ворчала на “гостей” мама. – Но когда входная дверь заперта, не надо ее ломать! Лучше по-человечески, подождать хозяев.

Мама, словно библиотекарь, показывала им полки, где расположились фантастика и детективы, где стояли книги по истории, письма, мемуары, дневники.

– Здесь посмотрите! – незаметно для себя увлеклась она. – У нас тут расположено веселое и забавное чтение: “12 стульев” Ильфа и Петрова, и Аверченко, и Козьма Прутков. – А потом вдруг неожиданно предложила: – Я подарю вам то, что станет со временем вашей памятью! Чтобы вы знали, где побывали. У нас, на Кавказе – особенная, неповторимая культура! И легенды – замечательные! Мой отец русский. Он был влюблен в этот край! Учил местные языки. Чтил обычаи! Многие из них внедрил в домашний быт.

Мама достала с самой верхней полки большой красочный альбом под названием “Чеченцев древняя земля” и отдала тому, кто был Сашей. “Капитану” она предложила книгу воспоминаний Аллы Дудаевой – вдовы первого президента Чеченской Республики. Русские военные оказались довольны.

– Не слушайте античеченскую агитацию! – сказала мама. – Не думайте, что тут живут безграмотные “чурки”. Почитайте стихи! Посмотрите картины! Интересны темы и исполнение! Вот, например, брошюра с выставки детского рисунка. Дети-чеченцы прекрасно рисуют! Они склонны к танцам и спорту. Очень музыкальны!

Военные наконец смутились, пообещали:

– Вещи, что мы у вас забрали, поищем! – они закашлялись. – Спросим у своих ребят.

Потом оба порылись в рюкзаке и синхронно достали по банке тушеного коровьего мяса! При взгляде на него мне стало плохо – затошнило, и закружилась голова. Я сразу поняла, что мама не хочет брать у них еду. Но промолчала.

А Саша и Капитан сказали:

– В части всем внушали: в городе мирных жителей нет! Есть только бандиты! Нужно уничтожить всех! Мы были так поражены, когда вошли в город и увидели, сколько в разбитых домах и подъездах проживает стариков и детей! И как вы только уцелели?! Мы же долбили прямо по вам?!

– Сами не знаем, – вместе с ними удивилась моя мама. Наконец подвела итог встречи: – Ладно! Возвращать нам ничего не надо. Эти книги – вам память. Что раньше унесли – того нет! Мы не в обиде. Пусть у нас с вами будет товарообмен! – Она указала на две банки с консервами.

Я облегченно вздохнула и вышла в квартиру тети Марьям. Но тут меня начало странно трясти. Озноб. Пришла слабость от мыслей о еде. Я услышала, как мама сказала Капитану и Саше:

– Не обижайтесь! Но не надо к нам больше заходить!

Военные что-то поняли, потому что кивнули, хотя, возможно, не совсем то, что имела в виду моя мама. Они вежливо попрощались и вышли. В подъезде их уже караулила бабка Стася.

– Родненькие! Сыночки! Дайте бабушке что-нибудь! – раздался ее громкий голос. – Кушать или денежку!

Мы с мамой расхохотались. “Надо же! Опять у нее родные дети!” – веселились мы.

Будур

10.02.

Мы счастливые! Поели вчера после долгой голодовки.

А потом пошли искать бесплатную столовую. Упорно идут слухи – такая есть! С остановками на отдых – каждые два квартала – мы за полтора часа пути добрались до остановки “Катаяма”. Обещанной столовой не нашли.

На шоссе были чьи-то окровавленные куртки. Кто вытряс из них их хозяев? Или военные, не разобравшись, покидали их после “зачистки” в БТР, а когда пригляделись, то побрезговали и выкинули. Поняли: лучше идти между домами. Хоть какое-то прикрытие! На трассе военные посты. И возможен внезапный бой, куда мы попадем, как мелкие камешки в мельницу. Мы передохнули. Полежали на снегу. Мои ноги болели так, что идти дальше я не могла и чуть не потеряла сознание. А потом, замерзнув в сугробе, все же поднялась и поплелась домой вслед за мамой, подталкивая себя мыслями о горячем кипятке.

Оказалось, пока мы ходили, у нас неизвестные опять сломали замок на двери. Он валялся в коридоре. Соседки сказали нам, что спали и ничего не слышали. Мы обнаружили, что унесли наш большой магнитофон (спрятанный под дрова).

Саша и Капитан зачастили к подругам Азе и Лине, в дом напротив, как раньше осенью 1999 года совсем другие люди. Мы видели книги в руках федеральных военных. Видели коробки с солдатскими пайками. Аза и Лина благородно угостили такими консервами бабушек Стасю и Нину.

А мы все-таки узнали: бесплатная столовая уже неделю работает на остановке “Автобаза”. Рядом с ней расположился госпиталь МЧС, где помогают мирным жителям!

Еще есть новость: сегодня незнакомая девушка шла в район частного сектора проведать своих родственников. Одета хорошо, но в домашних тапочках. Ноги промокли на снегу. Мама ей предложила:

– Пойдем к нам! Дам тебе калоши и сухие носки.

Девушка поблагодарила, но зайти отказалась. Она разговорилась и показала нам фотографию своего брата. Рядом с ее братом со снимка на меня глядел Аладдин! Девушка радостно сообщила:

– В январе оба были живы! Ребят вместе выводили из города!

Ура-а-а! Мы обнялись, как сестры, и простились. Мама плакала на улице. Вспоминала, как под бомбежкой Аладдин принес нам черный хлеб!

Царевна Полина-Будур

11.02.

Вчера к нам явился Вовка, муж Ольги. Пьяница и грубиян. У него горе! При ночном орудийном обстреле погибла его старенькая мама, жившая на остановке “Автобаза”. Снарядом срезало угол дома. Его мать была в своей угловой квартире одна. Она лежала и перед сном смотрела фотографии родных. Сын похоронил ее сам. Во дворе своего сгоревшего дома, в яме. Пропали все документы на квартиру матери и паспорт погибшей. Видимо, как и у нас во дворе, там побывали ближайшие соседи!

Вовка сильно напился с горя и неожиданно явился к нам, поговорить. Было поздно. Около 21.00. Мама забыла ссоры и обиды. Зря! Она раскурила с ним сигарету! Налила Вовке в стакан одеколона из флакончика, и он выпил! Ругал сам себя за то, что не забрал свою мать к себе. А я подумала, что ему грабить чужое было куда интереснее, чем заботиться о собственной матери.

Тут пьяный русский сосед обнаглел и стал протягивать ко мне руки, приставать и говорить, что я выделываюсь. А куда можно уйти в ночное время? По двору стреляет снайпер. Видны трассирующие пули. Я отшатнулась от этого человека и от его пьяных слез. Вышла из комнаты. Час сидела одна в своей разрушенной кухне. В темноте, с крысами. Я молча молилась, чтобы Всевышний помог мне и Аладдин вернулся! Я решила, что соглашусь стать его женой! И второй, и третьей! Лишь бы жить чисто, а не так, как живут остальные люди здесь, вокруг меня.

“Аладдин! Приди и спаси меня! Забери меня отсюда, поскорей!” – беззвучно звала я, вспоминая свой сон. Мне снилось, что Аладдин погиб и лежит среди развалин. Не дай Аллах, чтобы это оказалось правдой!

В комнате слышался мат Вовки и глупые разговоры. Свою мать в этот момент я почти ненавидела. Наконец Вовка пошел к себе в дом напротив – спать. Было слышно: на него кричит женский голос. Обзывает его грязными словами. Это его родная жена.

P. S. Сегодня утром при посторонних людях во дворе Вовка придрался к моей маме. Он послал ее на х… А я не вступилась, не стала ее защищать.

Так ей и надо! Нечего дружбу с “грязью” водить! Нечего пускать эту свинью к себе в дом!

Будур

12.02.

Приехала мама Хавы. Кинулась к нам. Спросила, где ее муж Султан. Мы рассказали:

– Султан после похорон брата соседки Азы пошел проведать ваш дом, в частный сектор. Утром 19 января нас выселили на зачистку. Но с нами твоего мужа не было!

Мама красавицы Хавы сразу заплакала. Ее настойчиво позвали Аза и Вовка. Сказали, что знают, где лежит Султан, и увели.

Как потом выяснилось, Аза, Ольга, Вовка и Лина, блуждая в поисках наживы, давно нашли отца моей подруги. Его расстреляли, и не одного. Рядом с ним на снегу лежали еще два человека.

– По этой улице и выше, – рассказывали местные жители, – шли федеральные части с осетинами. Это был кошмар! Ингушей они особенно ненавидели после конфликта в 1992 году из-за спорных земель. Расстреляли их втроем. Были местный русский парень, чеченец, и привели этого ингуша. “Чтоб был интернационал”, – смеялись российские военные. А хоронить тела не отдали.

Недалеко от этого места расстреляли старую женщину, в ночной рубашке и в теплом платке на плечах, и ее дочь. Дочь была полностью раздета, лет тридцать. Примерно через два квартала и выше, если подниматься от нас по частному сектору в гору, расстреляли девочку-чеченку семи лет с ее матерью и с теткой. Люди с этой улицы рассказали, что старшую сестру расстрелянного ребенка, девушку примерно моего возраста, военные увели с собой.

В подвал общежития от Хлебозавода военные бросили гранату. Погибли и чеченцы, и русские люди, которые прятались там от обстрелов. Много людей! Были дети. Мать одной из убитых женщин, по имени Галина, мы встретили на базаре “Березка”. Вероятно, там и погибли молодые чеченки, у которых однажды мы прятались от бомбежки в районе “Березки”. Во всяком случае они втроем собирались именно в этот подвал.

19 января нас вывели из родных домов. Мы скитались девять дней на территории, где уже закрепилась часть федеральных войск. Тогда мы все считали: с нами поступили жестко и несправедливо. А на самом деле нас спасли! Я вспомнила фразу одного из военных: “Другие части идут. У них – жестче!” Значит, мы ошибались! Они только играли с нами, уже зная, как будет с теми, кто останется в своих домах. Их прикончат те, кто придет потом.

Голодные собаки давно перешли на мертвечину. У Султана, примерного семьянина, мирного жителя, отца двоих детей, были обгрызены лицо и рука. Его завернули в большой ковер и увезли на тачке. Вдову проводили Лина и Аза. Вернулись и рассказали, что на военных постах спрашивали:

– Что, ковры везете?

А жена показывала ноги мужа в ботинках. Случайно им встретились иностранные журналисты. Взяли интервью, пообещали: “Будет документальный фильм!”

Бедная Хава! Она так любила своего отца! Жутко! До чего дошли люди!

В голове моей звучит музыка и слова песни Виктора Цоя:

Две тысячи лет война!

Война без особых причин.

Война – дело молодых,

Лекарство против морщин.

P. S. Мы, наверное, уедем куда-нибудь – нельзя же жить в руинах. Мне нужно закончить школу. На зеленом заборе сгоревшего детского сада я обязательно напишу: “Аладдин! Будур уехала…” и свой примерный адрес. Если он жив, найдет меня. Я его люблю.

Царевна

13.02.

Постоянно ругаюсь с мамой. Она говорит гадости, кидается с кулаками. У меня с ней были сложные отношения с младенчества. А в последнее время, видимо, в связи с войной, ее душевное состояние ухудшилось и надломилось.

Вчера к вечеру я почувствовала себя плохо: болели печень, желудок, сердце. Я ведь одна делаю всю работу – рублю дрова, готовлю, стираю, несмотря на ранения. А едва я падаю от слабости или боли в ногах, она кидается ко мне и кричит, что поднимет меня за волосы, если я не буду все делать по дому. Бьет меня по лицу и ругается.

С тех пор как я стала взрослеть, она просто свирепела с каждым днем. Думаю, а я редко ошибаюсь, что у нее была очень сложная и печальная женская судьба, и теперь, видя мою молодость, она втайне боится, что мне повезет и я найду свое счастье, любовь. Я очень прошу Бога дать мне терпение и мужество это все пережить. Мне не так страшна война, как конфликт с матерью. Я боюсь за ее рассудок.

П.

14.02.

Были на остановке “Иваново”. Люди говорили – там дают гуманитарную помощь, но это оказалось неправдой. Зато нам встретились тетя Таня и ее дочь Юлька. Мы были конкурентами по продаже печатных изданий на рынке. Рыдая, они пересказали нам подробности гибели отца. Их сосед успел спрятаться за кирпичную стену, лежал там и все видел! Их отца военные убили потому, что он, несмотря на то что был пожилым русским человеком, не сбрил бороду в суматохе войны и был причислен к боевикам. Таня осталась одна с тремя детьми! Ее старший сын под обстрелом нес на себе тело отца почти двенадцать часов через небольшой двор в несколько десятков метров. Дело в том, что двор обстреливали, и он полз медленно, часами лежал на щебне, прячась за руинами!

Мама забыла о былых конфликтах. Пригласила их в гости. Советовала приходить летом за фруктами в наши сады. Мы долго стояли на шоссе.

Таня и Юлька уже побывали в бесплатной столовой. Они посоветовали сходить и нам. Взять с собой бидон. Объяснили:

– Очередей несколько. У каждого котла – отдельная. Поэтому путаница! Можно плотно поесть там. И взять кашу домой!

Едва мы вошли в свой двор, Аза и Лина позвали нас помогать собирать вещи Султана. Объяснили так:

– Нам поручила все подготовить вдова погибшего.

Первым делом мы вынесли кухонную мебель и сложили ее в другой квартире, рядом. По словам наших соседок, именно так распорядилась хозяйка. Лина и Аза аккуратно сняли хрустальную люстру. Унесли ее.

– Иначе украдут! Мы спасаем! – уверяли они.

Явилась помогать Ольга. Я увидела, как под ее курткой исчезла красивая кастрюля, стоявшая на полу в ванной комнате. Я спросила ее:

– Ты что это?!

Тогда притвора-Ольга произнесла: “Жалко Султана”, и выскочила во двор, делая вид, что плачет.

Я попросила, если хозяевам не нужны, дать мне старые учебники по разным предметам, чтобы заниматься вперед. Ведь школьная программа не сильно изменяется. Аза и Лина разрешили. Мне понравились деревянные книжные полки, но Лина отказала мне. Она заранее договорилась о них с мамой Хавы для себя. Нам эти женщины дали полбаллона искусственного меда. За помощь. Он стоял открытым, засох, и никто на него не польстился. Какая-никакая, а сладость!

П.

16.02.

Мы были в госпитале МЧС на “Автобазе”. Там такой интересный рентген! Меня положили на стол, и я смотрела на большой белый экран вверху – там все сразу видно. Смотрели осколки. Один просто огромный. А почти вся “мелочь” вышла сама.

– Надо срочно его удалить, тот, что в правой ноге, наверняка уже начал окисляться! – настаивал хирург.

Мне стало страшно. Но я подумала: рядом со мной Аладдин, и он говорит: “Надо!” Я согласилась на операцию. Пусть Бог мне поможет. Мне назначили операцию. Я очень боюсь. И анестезию вводить не надо, кажется, что я замру от страха, потеряю сознание и ничего не почувствую. Врачи посмотрели мою маму. Послушали ее сердце. Сделали укол и бесплатно дали несколько таблеток валидола и валерьянку.

Царевна Будур

17.02.

Утром попили чай с лепешкой и пошли в сторону госпиталя на мою операцию. Но, когда мы уже проделали большую часть пути, оказалось, что русские военные перекрыли дорогу. Заявили:

– Сегодня проход закрыт! На весь день! Без возражений! Пошли прочь!

Пришлось поворачивать.

Я в душе даже обрадовалась.

Я в аду! Началось все с того, что мама меня ударила. Я спросила ее:

– Что случилось?

Она принялась лупить меня веником и заодно пояснила:

– Ты вчера делала на столе лепешки и не убрала за собой муку!

Но я вчера делала лепешки не на столе, а подстилая на стол бумагу. Значит, муки там быть не может! Я пошла, посмотреть на стол: там, правда, есть пятна от чая, но муки нет. Взяла тряпку и вытерла.

– Ты подняла такой скандал вместо того, чтобы вытереть стол? – спросила я ее.

– Ах ты, тварь! – раздалось в ответ, и, схватив нож, она кинулась ко мне.

На меня вдруг такое равнодушие нашло от человеческой подлости, что я совершенно спокойно стояла и смотрела на нее с ножом. Она постояла так немного и отошла.

Пока я мыла тарелки в тазу, мама примостилась рядом, сложив на груди руки, как полководец, и кричала, что ненавидит меня за мою внешность (!), за мой голос (!) и вообще за все.

Я ее молча слушала и совсем не уловила тот момент, когда она этим воспользовалась и, подкравшись, со всей силы ударила меня по лицу. Я ее оттолкнула от себя со словами:

– Я тебя слушаю как дочь, а ты!

Это ее разозлило еще больше, и она продолжила меня лупить, не переставая выкрикивать ругательства. Мне опять пришлось бежать. Я даже на несколько минут выскочила под обстрел, с мыслью, что тут мне и настанет конец. Но потом вспомнила о тебе, Дневник, одумалась и зашла обратно. Мамаша кричала, что смерть – избавление! От голода и болезней. Избавление от недостатков и пороков! У нее случилась истерика! Она говорила чужим, незнакомым голосом:

– Не могу видеть людей. Никого! Никаких!

Твердила, что хочет в лес или на остров. Туда, где цветы, деревья и ласковые звери, песок, вода. И главное – нет людей! А у меня после всего еще сильнее заболели сердце и печень. Я еле двигаюсь. Сил нет! Очевидно, в госпиталь мы поплетемся завтра.

Царевна

18.02.

Солнце. Тает снег. Настоящий весенний день! Я сделала зарядку: дышала по системе йогов. Для такой жизни нужны крепкие нервы. Страх словно рассыпался и пропал. Потом мы выпили чай с кусочком обгоревшей лепешки без масла. Я еле-еле прожевала ее, позавчерашнюю. Вчера не пекли. Лепешка твердая, как обувная подошва. Я взяла свою палку-клюку. Пора в путь!

Будур

19.02.

Вчера, 18 февраля, мне сделали операцию. Врачи снова “фотографировали” мою ногу. Сделали метки-ориентиры зеленкой. Вокруг стреляли, где-то шел бой. Я чувствовала уколы, их было четырнадцать: “блокада из новокаина”. Но мне было больно, и я кричала. Поэтому, помучившись, не удалив осколок и разрезав ногу в нескольких местах, врачи МЧС все-таки решились на полный наркоз. Они боялись делать его первоначально из-за сердца, думали, что оно не выдержит. Операция длилась около двух часов.

Пока меня готовили к наркозу, я познакомилась с худенькой медсестрой Наташей и моим хирургом Сулейманом-Бауди. Он доктор из московской больницы № 9. Врач – чеченец. Медсестра – русская. Оба из Москвы.

Единственное, что оказалось плохо, – я требовала свой большой осколок. Но его мне не отдали. Зато дали справку о ранении с печатью МЧС. Потом нам немножко повезло: “скорая помощь” везла какую-то женщину в город Моздок, в госпиталь. Больную спасали. Врачи на ходу делали ей уколы. Поэтому на обратном пути машина подвезла нас ближе к дому. Высадили за три квартала – дальше не могли проехать из-за завалов. Мы передохнули на скамье, под горячим солнышком и поплелись домой.

Доктора предупредили:

– Через день следует приходить, менять повязку!

Дали салфеток и бинтов. Бесплатно! Сказали:

– На случай боев, если не сможете добраться к нам.

К ночи обезболивание ушло. Горели раны! Я принимала лекарство. Мама одна пошла за кашей. Она попросит для меня питание – домой.

Все в порядке. Мама пришла. Еда еще теплая. Можно не греть. Бабушкам мы дали в честь моего выздоровления какао с молоком, а соседу Валере – немного каши на тарелке.

Будур

21.02.

Сынишка пожилой чеченки, которая учила Раису молитвам, оказался русским! Он усыновленный. Ему 23 года.

Принял ислам в 1993 году. Работал на стройках. Этот парень слышал от дворовых кумушек об Аладдине. Рассказал, что никогда не думал обо мне, но однажды я явилась в его сон и представилась: “Я – царевна Полина-Будур!” Его ночное виденье особенно поразило меня. Об этом имени знали четверо: Аладдин, я, Джинн и мама.

Алкаш Вовка сегодня отколол такую штуку: взял и поцеловал мою маму в макушку. Какой позор! Невыносимо терпеть такое нахальство! Мама рассмеялась и почесала это место.

Подруга Аладдина

24.02.

Швы мне не сняли. Сделали перевязку. Доктора посмотрели ногу и сказали:

– Там большая пустота. Нельзя поднимать тяжести, много ходить опасно.

В другой палатке пластырем на указательный палец руки приклеили маленькую батарейку, как от часов. Объяснили:

– Она ускорит заживление. Точка на твоем пальце соответствует ране на ноге!

Мне сделали укол с сердечным лекарством, и мы отправились в столовую. По справке получили четыре баночки паштета. Они очень маленькие! Но как раз по две, удобно делить.

О моем новом друге позволь, Дневник, замолвить слово: Алик – его чеченское имя. Он человечен. Много рассказывает о себе. О прошлом. О наркотиках. Тюрьме. Алик признался, что несколько раз был доведен до крайнего отчаянья отношениями в семье своих русских родителей. Пытался покончить с жизнью. Вскрывал вены. Вешался. Его чудом спасли.

Будур

26.02.

Вчера у нас сидел Алик. Мне было скучно! Временами жаль его.

Сегодня я поссорилась с мамой. Вернее, не ссорилась. Просто так получилось. Мама долго искала ручку. Не могла ее найти. А “писатель” в доме – только я. Она рассердилась! Сразу покрыла меня матом. Когда мы вышли за кашей – продолжила свою речь на улице. Я прошла с ней рядом немного, потом плюнула и повернула назад, домой. Полезла под кровать, ища проклятую ручку, а там здоровенная дохлая крыса! Но ручку я нашла!

Сосед Алик проследил – мамы нет. Явился в гости и заговорил со мной про “замуж”. Я честно сказала:

– Нет! Но приходить и общаться – можно.

Алик заявил, что не настаивает. Будет проведывать нас как сосед. Хорошо, что он есть. Мне не так одиноко. Спасибо ему за это.

Мама “прогулялась” в столовую. Устала и не цепляется ко мне. Еду принесла. Опять пришел Алик. Мы, перебивая друг друга, рассказали Алику мой сон. Снился сказочный гном. Он был серьезным и строгим. Вошел и сказал:

– В одном из брошенных садов лежит убитый. При нем есть клад. Если вы найдете его – клад будет ваш. Но вы обязаны человека похоронить. Не обнаружите убитого (молодого мужчину) – его отыщут Аза с Линой. Они ценность заберут. Хоронить погибшего не станут. Человек, лежащий в садах, хочет, чтобы вы нашли его.

Мы с мамой ходили. Искали. Но не обнаружили. Правда, в глубину сада, к железнодорожным путям идти побоялись. Там можно напороться на выстрел или растяжку, и тогда – конец! А самое худшее – конец, который наступит не сразу.

– Сон есть сон! – ворчала мама. – Зря мы восприняли все буквально.

Но попросила Алика, чтобы он осмотрел сады.

– Дело не в “кладе”. Человеческой душе помочь надо! – убеждала его она.

– Сделаю! – пообещал Алик.

Будур

28.02.

Сегодня день рождения бабушки Галины. Она умерла. Я жила когда-то у нее в городе Ростове-на-Дону. Первая мысль: как помянуть сегодня бабушку – художницу и актрису? Это она научила меня любить хорошие книги! Дарила мне радость общения с театром!

– Вот! Ты добрым словом уже помянула свою бабушку! – заглянула ко мне через плечо мама.

Алик никого не нашел в садах.

Завтра я точно иду снимать швы, а сейчас буду варить суп.

Сегодня еще был черный юмор у наших соседок, в квартире Марьям. Бабка Стася вставала со стула и оперлась на ножку от чугунной печки. И в этот миг поржавевшая ножка хрустнула и надломилась. Стася плюхнулась задом на горячую печку! Она сильно обожглась и стала кричать:

– Вот бля! Караул! Спасите! Пожар!

Ее подруга бабка Нина взялась ее тушить. А дым валит! Усиливается! Старые кофты на Стасе тлеют. Тогда больной, сумасшедший внук Нины оттолкнул свою бабулю, схватил ведра с ледяной водой и вылил их с размаха на Стасю. Как она визжала! Завоняло старой шерстью. Стася матюкалась и лупила чужого внука из последних сил. Ее подруга Нина орала, как бешеная, на обоих:

– Идиоты! Воды в доме больше нет! Ни капли! Мы три часа под обстрелом ее несли домой, паразиты!

Повсюду растеклись лужи. И возникла острая перепалка между спасенной и спасателями. Мы слышали отборный мат, звуки крепких шлепков и обиженное ойканье.

Мама подарила соседкам полный чайник воды. Помогала бабкам разгонять дым полотенцами. А я смеялась и не могла остановиться.

Ходили за кашей. В меня стрелял снайпер. Снайпер расположился в пустой сгоревшей пятиэтажке в трех домах от нас, к перекрестку. Я услышала свист пули и мгновенно нагнулась. Если бы я этого не сделала, то в тебя, мой Дневник, я ничего не смогла бы уже написать. Пуля прошла слева от меня. Уже на излете. Пролетев несколько метров, камешком стукнула по асфальту за моей спиной. Мама и бабка Нина были рядом в тот момент и очень испугались. Даже говорить об этом на посту запретили. А я хотела подойти и спросить: зачем так делать?

Царевна Будур

01.03.

Мы были на остановке “Иваново” в администрации. Это от нас очень далеко.

Мне срочно нужен паспорт! Паспорта теперь – с 14 лет! А мы жили себе тут спокойно и не знали. К моему свидетельству о рождении придираются.

А на паспорт и на фотографию к нему деньги нужны! Где же мы их возьмем? Как заработаем? На брошенных пустых бутылках из-под водки? Разве на этом заработаешь?

Ходили за кашей. В большущей очереди я познакомилась с девочкой Наташей, которая учится во Владикавказе. Она стала беженкой в 1999 г. Их семью обстреляли при выезде из города вертолеты. Они бросились под свою машину, забились под нее и лежали там, прячась за колесами, пока машина превращалась в металлолом. Потом улучили момент, скатились с дороги на обочину. Пробыли там несколько часов. Дождались ночи. А в темноте отползли к лесу. Уцелели! Наташа не хочет жить в разрушенном Грозном. Она не любит его. Решила: окончит обучение, сразу поступит в училище еще раз, на другое отделение. Чтобы продолжать жить в общежитии. Потом она постарается выйти замуж. Все равно за кого, лишь бы не возвращаться сюда.

Русские солдаты убили черную собаку в нашем дворе, пока меня не было. Аза показала им собаку и попросила ее убить. Сказала, что та – людоедка. Она злая ведьма, а не женщина! Разве так можно?! А баба Нина сказала:

– Выдумки! Вранье на собаку! Трупы она не ела. Она бросалась на мародеров. Не пускала чужих людей в пустой дом в частном секторе, где раньше жила. Большая, круглая ходила.

У нее должны были родиться щенки. Застрелили солдаты ее у нашего подъезда. Говорят, Алик пришел и убрал, чтобы я на нее не смотрела. Он меня пожалел. Не могу прийти в себя после этой смерти. Пытаюсь отвлечься, а мысли упрямо возвращаются к очередному негодяйству нашего двора.

05.03.

Я с мамой последнее время не ругалась. А тут ей стало плохо с сердцем! Она не может встать. Говорит, что когда ночью сильно стреляли в садах, то у нее возникла сильная боль в груди. Кладу бутыли с горячей водой к стопам ее ног и к рукам. Я делаю укол лекарством кордиамин каждый час. У меня осталось шесть ампул. Есть лекарства валидол и нитроглицерин – их дали в госпитале.

Вечер

Я очень боюсь! Дождемся ли утра?

Сейчас нашла книги профессора В. Нунаева. Читаю. Тут сказано, что нужны витамины для мышцы сердца. Уколы следует делать каждые три часа. Я завтра обойду все палатки госпиталя МЧС! Решила: в настоящий момент главное – разговаривать с мамой. Не дать ей замолчать, потерять сознание. Иначе я могу не увидеть в полутьме комнаты, когда ей станет хуже. Мама едва слышно рассказывает мне о том, что она видит.

– Говори! – прошу я ее.

Мама рассказывает:

– В нашей квартире несколько прозрачных существ. Они пришли за мной. Я вижу женщину в тюбетейке, в бархатном платье. На ней надет короткий жилет. Она сидит на коврике. Рядом черная кошка. Волосы женщины заплетены в косички.

А прямо напротив, у своих ног, мама видит мужчину. Описывает:

– Волосы темные. До плеч. Он в белом. Лицо, глаза закрыл руками. А сейчас он убрал свои руки от лица, но стоит. Боком. Не поворачивается. Так хочется рассмотреть! Мужчина одет в просторную одежду. Подпоясан.

По правую руку от кровати моей мамы – трое. Она объясняет:

– Знакомые силуэты. Мама, бабушка. Стоят очень близко друг к другу. Все в длинной одежде. Цвета их нарядов едва различимы.

У самой кровати мама видит, как крутятся гномы. Они в черных костюмах и в черных шляпах с полями!

Мама отключилась. Я испугалась и стала молиться. Прогонять смерть. Мама едва слышно шепнула:

– Не вижу ничего.

Я сделала маме два укола.

Мама пришла в себя. Я заставила маму выпить очень горячую воду с сахаром. Сейчас я все записала, чтобы не забыть.

Рассвело.

Мама сказала:

– Он ушел!

Я наклонилась и услышала:

– Мужчина в белом. Тот, что стоял у кровати. Ушел, – повторила мама.

Мама говорила с трудом. Но мне она смогла объяснить, что, когда молилась, увидела: из угла комнаты, там, где наша дверь, на нее стал струиться золотистый поток лучей. Она почувствовала – свет вошел в нее. И эту же минуту наступило облегчение!

Я попросила соседей, чтоб они посидели с мамой. Показала им, где лекарства. Почти бегом, минуя посты, я направилась в госпиталь. Меня могли пристрелить. Был комендантский час. Но проскочила. Я вернулась с пакетом лекарств и с медицинской сестрой. Врача в госпитале не было. Сестра маму послушала, посмотрела, сказала:

– Надо вас везти в город Моздок! Там реанимация. Там специалист! Необходимы электрокардиограмма и снимок сердца. У вас, скорее всего, микроинфаркт!

Но мама отказалась. Сказала:

– Мне уже лучше.

Без сна я провела три дня и три ночи. На четвертые сутки я уснула сидя и грохнулась вместе со стулом. Чем всех в нашем подъезде испугала. В садах через дорогу началась бешеная стрельба.

Бабушки приносили суп. Жалко, пропали талоны! Нине тяжело нести, потому наши порции она в столовой не взяла. Я сходить туда не могу. Маму опасно оставлять одну. Сосед Валера пришел. Принес четыре картошки! Посидел минут десять и ушел.

Будур

08.03.

Маме еще плохо. Не может сидеть. Даже облокотившись спиной на две подушки. Спасибо, Алик помогает. Пилит и колет мне дрова.

Иногда я думаю, что мама умрет. Соседи притихли. Люди не верят, что моя мама поправится. Некоторые приносят еду, понемножку поддерживают нас. Спасибо!

Мама почти не ест. А когда ест – теряет сознание. “Боже, сделай так, чтоб мама поправилась! Пришли свою помощь! Спаси нас от голода! Ты – правишь миром. Ты знаешь, как тяжело жить на земле!” – твержу я свою просьбу несколько раз за день.

Будур

20.03.

Сегодня мой день рождения! Мне исполнилось 15 лет.

Мы с мамой были на остановке “Иваново”. Собрались идти пешком, но проезжали знакомые с рынка на машине. Предложили подвезти. Конечно, мы обрадовались и поехали. Я получила удостоверение в комендатуре. Жуткая очередь, но мы пролезли через забор, объяснив солдатам, что у мамы плохо с сердцем и еще сегодня мой день рождения. Документы и фотографии я сдавала заранее. Мне объяснили, что вначале выдадут временное удостоверение. Затем, через шесть месяцев, мне вручат постоянный, мой первый в жизни паспорт! Надо на него еще найти денег. На дорогу обратно мы потратили четыре с половиной часа.

Вчера, 19 марта, приехала соседка с третьего этажа. Это бабушка моей подружки Патошки. Она дала мне куртку, светло-голубую. Видит, что надеть мне нечего. Спасибо! Привет, март!

Патошка-Будур

21.03.

Был Алик. Он сказал, что я ему очень нравлюсь. И он будет ждать моего решения целый год. Сегодня Алик был особенно внимателен из-за моего дня рождения. Он нашел в развалинах маленького зайца. Игрушка. Приятно, что хоть кто-то подумал обо мне.

Вчера, 20 марта, в с. Знаменку тетя Аза увезла огромный рефрижератор с какими-то вещами и мебелью. Но это еще не все! Она вернулась и сказала, что много вещей у нее осталось!

Алик только ушел. Он признался мне, что у него нет документов. Потому он не может уехать из этого истерзанного города. Сейчас Алик прибился к объединенной войной группе людей. Они проживают в том доме, где погибла армянка Раиса. В настоящее время там же ютятся русские пожилые женщины Лида и Галя с крохотной комнатной собачкой.

Там же живет старушка-чеченка, что учила Раису мусульманским молитвам. И два ее сына: родной Бауд и приемный Алик. В другую квартиру переселились мужчина-чеченец и его русская жена. Прибились в эту “компанию” два неизвестных парня. Имен их не знаю. Парни часто пьяны.

Скелет, оставшийся от четырехэтажного соседнего дома, опасен, он едва стоит. Часть балконов верхних этажей повисла, как гирлянда, над пропастью, а квартиры давно рухнули вниз. Пенсионерка Галя перед войной жила на самом верхнем, четвертом этаже и очень благосклонно относилась к вторжению федеральных войск.

– Вы не понимаете! – кричала она на весь двор патриотические речи. – Российские военные не будут уничтожать наши дома! Они наносят точечные удары только по боевикам!

Интересный факт: когда в начале войны бомбили – самой первой рухнула вниз именно ее квартира. Галя (выйдя из подвала дома) долго тогда стояла во дворе и молча плакала. А ее рыженькая собачка мелко тряслась на руках.

Кстати, вчера в Грозный прилетал Путин. Этот дядька баллотируется на пост президента РФ. Взрослые говорят, что он – молодой и перспективный. Хотя толком никто ничего не знает о нем.

Те жильцы, которых не выгоняли из дома на “зачистку”, все плачут, что у них ничего нет. Мы зашли в соседний дом, к Гале и Лиде. У стены одной из комнат стоят примерно 20 мешков из-под сахара, очень белые и чистые, набиты какими-то мягкими вещами. Они аккуратно зашиты, приготовлены к отправке.

– Желаете пересмотреть? Сами распорите швы и ищите свое! А потом сами зашьете! – нагло заявила Лида, когда мама у нее на кухне нашла наше полотенце.

Мама им ответила, что ничего искать не будет. А во всем разберется Бог. Мама отобрала у них из наших вещей то, что сразу бросилось нам в глаза, – крышку от большой кастрюли, в которой когда-то была мука, и полотенце. Наше чайное полотенце Галя, по ее словам, нашла на свалке. Ссориться не стали. Распарывать чужие мешки, искать там свои вещи нам было противно. Нервничать, рыться сил не было. Мама упрямо и гордо произнесла:

– У нас все было и снова будет!

Вечером мы узнали, что солдатами был убит родственник бабушки Нины. Он работал на телевидении до войны.

Будур

25.03.

Я целый день дома. Болит сердце.

Алик у нас каждый день, но я стараюсь не давать ему надежды, чтоб не причинить боль потом. Весь вечер он говорил с моей мамой. Объяснял, что спиртное пьет редко. Говорил, что я ему нравлюсь и он хотел бы жениться на мне. Рассказывал, что, когда российские военные нас и людей из дома напротив увели, их как оставшихся посадили в подвал. Самого Алика, его приемную мать, названого брата и русских пенсионерок Галю и Лиду. У Гали на руках была маленькая, чудом выжившая домашняя собачка. А сверху на крышку подвала военные поставили холодильник. Так они просидели четверо суток. Без еды и питья. Мужчины и женщины. Молодые и старые. Пенсионеркам стало плохо с сердцем. Люди сумели выбраться, разломав часть стены и прорыв куском железа тоннель на улицу! Иначе бы умерли от голода! Бауда и Алика военные избили за такие “самовольные” действия, но на этом все и закончилось.

А неделю назад в очереди за бесплатной кашей я познакомилась с молодой женщиной Машей. У нее есть сын, а муж погиб в Первую войну. Маша живет со старой больной матерью. Выживают. Приходится собирать банки, бутылки и сдавать. Алик был с нами. Он понравился Маше. Я хочу их подружить.

Сегодня мне не пишется. Сердце горит внутри, если резко повернуться – острая боль.

Патошка

27.03.

Я потеряла сознание на несколько минут. И чуть не умерла. Увидела, что люди и предметы состоят словно из золотых пляшущих мушек, и отключилась. Я попала в трубу из хрусталя или чего-то подобного. Меня тащило вверх на огромной скорости, и полупрозрачные создания, похожие на электрических головастиков, кричали мне:

– Скорее вверх! Скорее лети с нами! Быстрее, а то не успеешь!

Я чувствовала легкость и совсем забыла, что умираю. А потом меня перестало тащить – и я рухнула вниз. Это случилось в очереди за бесплатной кормежкой. Очередь дралась, и голодные люди вырывали куски хлеба и кашу у “раздатчиков бесплатного питания”. Потом меня возили в военно-полевой госпиталь МЧС и делали уколы. Врач сказал:

– Это сердце. Его еле слышно.

И дал еще с собой таблеток.

Мама бесилась, что я ничего не могу делать по дому. Сегодня стала на меня орать из-за чайника: он разлился. Ударила!

Неожиданно мама надела самое длинное платье. Самый большой платок. И ушла. Без документов. Искать смерть. Сказала, что не хочет жить. Чем так голодать и унижаться в очередях, постоянно болеть – лучше пуля снайпера! Надеюсь, все обойдется и она придет назад.

П.

29.03.

Мне снилась соседка Тамара. Она пропала в начале зимы 2000 г. Собралась стать беженкой. Решила проведать свою дочь и новорожденную внучку в городе Ставрополе.

Обещала вернуться. И пропала бесследно. Сейчас родственники ищут и не могут нигде ее найти. Сон такой: Утро. Тамара стучит в наше открытое окно. Говорит:

– Не ищите меня! Мне от этого плохо. Я умерла.

Мама сбесилась. Пожелала мне смерти. У нее совсем сдали нервы. Какой ужас!

Алик пришел. Твердит, что по чеченским законам мы сочтемся законным браком, так как я уже в “семейном возрасте” – 15 лет! Многие мои одноклассницы 13 и 14 лет еще до войны вышли замуж. Одна из них, Мила, уже ждала осенью ребенка! Я видела ее с огромным животом и тяжелыми сумками в районе рынка, а муж старше ее лет на двадцать, покуривая сигарету, вальяжно шел впереди. Но я знаю, что счастливой не буду. Не смогу. Потому что я в какой-то степени умерла. Алик хороший. Но это – не моя судьба. Конечно, можно согласиться, чтобы уйти от мамы – “Злючки-Колючки”. Но чужая любовь, если ей нет ответа, быстро надоест и оставит лишь силу безысходности. А он не из тех людей, кто долгое время может оставаться просто другом.

Патошка

02.04.

Все дни я болела. Приходил Алик. Помогал по хозяйству. Едим траву и дергаем чеснок в брошенных садах.

Денег совсем нет.

13.04.

Дядя Валера из среднего подъезда ходил в заброшенные сады, не побоявшись мин и растяжек. Всем женщинам двора принес цветы. И мне. Мой букет – нарциссы и гиацинты. Сказал: “Для юной леди!” – и ушел.

Ходим с мамой за гуманитарной кашей. Это очень далеко, район “Катаямы”. Каша – наша единственная еда. Иногда удается схитрить, взять чуть больше. Тогда мы делимся с дядей Валерой и сами едим не один, а два раза в день. Все старики из домов рядом просят:

– Мне принеси поесть, я голоден!

– И мне!

Очереди при раздаче огромные. Возле окошка, где дают еду, – давка. Многим людям становится плохо. Те граждане, что питались нормально в беженцах, физически сильнее. Они более наглые и лезут без очереди.

Алик не разговаривает. Кивнет нам издалека, и все.

– Опустился до веселой компании, где все можно. Выпивает! – сообщили всезнающие соседки из дома напротив.

Эти дни я много думаю о себе. Какая я? Вспоминаю Аладдина. Я всегда буду вспоминать его. Даже в старости, если она наступит. Однажды грянул взрыв под нашим окном, огонь и ветер ворвались в комнату, Аладдин, прикрыв меня собой, пошутил: “Я думал, нас уже отправили в рай!” А потом нас разлучила война. Мне, самой еще подростку, хотелось иметь семью, детей. Война режет по живому, без анестезии, из моей жизни ушли друзья по школе, соседи и те, с кем я дружила.

Я стала здесь чужая, но и там – не своя. Одни меня не любят – мать русская. Другие сторонятся – у отца родня чеченцы.

Брат мой названый, друг мой Аладдин, я люблю тебя! И судья нам – Бог, а люди – не судьи. Я много бы о тебе написала, да гордость моя не велит. Но эти строчки написаны тебе:

Если смерть суждена,

То ты будешь в Раю!

Мой любимый, молюсь

За дорогу твою!

Сегодня я видела чудесный сон и была вполне счастлива. Мне снились дельфины и острова.

Царевна

16.04.

Алик таскает куски алюминиевых проводов. Здоровается еле-еле.

Приезжают во дворы машины. Водители скупают металлы. Платят гроши: алюминий – три рубля за килограмм, медь – семь рублей. Деньги – это хлеб! Все жители больших домов и люди из частного сектора занялись поисками пробитых кастрюль, проводов. Обшаривают свалки, мусорные кучи. Мужчины и женщины, из тех, кто посильнее, потрошат радиаторы, газовые колонки ради медных и латунных деталей в них. Нам с мамой такое не под силу. Каждый сосед складывает свое “богатство” у родного подъезда и сторожит! Парни, что недавно поселились в наших домах, натащили всего столько, что сумели загрузить полный автобус!

А мы плетемся за бесплатной кашей.

Царевна Будур

18.04.

Слава Всевышнему! Джинн передал письмо и фотографию, где он и Аладдин! Скоро приедут в гости.

Алик стал врать, будто бы я дала согласие выйти за него замуж. Он и Бауд ходили по подъездам недобитых больших домов к живущим в них людям и говорили эту чушь. Мама, как услышала, обозвала их врунами. По чеченским обычаям я обязана согласиться. Иначе нам будут мстить за свое унижение. А стариков, чтобы уладить конфликт, рядом нет. Мама позорила “братьев” при всем народе. Они злые как черти и грозят нам. Заявили, что напишут на нас какой-то донос. Думают страхом заставить меня общаться с ними?! Вот негодяи! На истинных мусульман и христиан такие люди похожи, как кошка на собаку.

Плевать! Я не пойду по жизни склоненной. У меня ничего нет, но есть гордость!

Да хранит меня Всевышний от подобных “друзей” и соседей. И сегодня, и завтра, и всегда!

Будур

19.04.

Приехали Марьям и Варя. Марьям привезла мне одежду своей младшей сестры. Вместе пили чай!

Друзья Алика и Бауда продолжают хамить. Пытаются запугать. Мстят за отказ. Они подружились с ребятами с других улиц, которые мародерствуют по развалинам. Потом продают свои находки и пьянствуют. Ежедневно!

Один из них, в форме гантамировца (воинская часть чеченцев, пришедших на свою родину с российскими военными), погнался за мной. Бежал по двору. А все жители притворялись слепыми. Я заскочила к тете Марьям. У нее в квартире было много людей: моя мама, бабушки Нина и Стася, тетя Варя и Башир. Вооруженный автоматом гантамировец был пьян. Он гордился своей наглостью. Смело выбил ногами дверной замок и ворвался в чужую квартиру. Все испугались. Притихли. Женщины даже предложили ему чай. Но парень был раздосадован. Он заявил:

– Я ваш чай не хочу!

Его нежно уговаривали не сердиться.

– Мы тебе не защита, – сразу торопливо предупредили меня Варя и бабушки, попятившись, как раки.

А я подошла к нему и сказала:

– Пошел отсюда! Убирайся!

Потому как мне уже надоело постоянно ждать и бояться смерти. Он удивленно посмотрел на меня и… вышел. Сел во дворе недалеко от наших окон. А моя мама вышла к нему. Рассказывала о том, что мы пережили. Сказала о “зачистке” в январе. Как мы были ранены на рынке ракетой. Гантамировец попросил пить. Мама вынесла ему чай.

Парень его выпил. На прощанье он заявил, что придет еще. Сказал:

– Меня зовут Магомед или Асламбек, как хотите, на выбор.

– Не трать свое время! Ты это зря! – возразила мама.

Но простились они мирно.

Марьям и Варя завтра уезжают. Я с радостью поехала бы с ними, да денег нет. Ни у нас, ни у них. Билет в автобусе стоит очень дорого.

Царевна Будур

21.04.

Знаешь, Дневник, что рассказывает приемная мама Алика? Он женился! Недели не прошло, как приходил ко мне.

Твердил, что любит.

Я слышала: Алик утром поругался с гантамировцем и тут же уехал. Говорят, к родной русской бабушке. Его “брат” Бауд сильно запил. Конечно, Алику обидно, что я не согласилась стать его женой. Он надеялся, что с Аладдином что-нибудь случится! Но Всевышний решил иначе. Мне кажется, сплетни о свадьбе – выдумки. Друзья и Бауд никуда не уходили. Целый день во дворе. Они не знали, что Алик исчезнет. Именно поэтому никто не пошел получать бесплатную кашу в столовую. Остались голодные.

Азе и Лине на сообщение о свадьбе я ответила, что желаю Алику счастья! Слава Аллаху – отвязался! Соседки из любопытства коварно подошли поближе. Хотели посмотреть мою реакцию. Вдруг я зареву? А они насладятся и с новыми сплетнями побегут по дворам. Но такого удовольствия я доставить им не смогла.

22.04.

Сколько мне люди дали одежды! Видят: ничего не осталось, хожу в обносках. Все хорошее и новое у нас украли.

Вчера многодетная женщина подарила мне ботинки! Но они маленькие. Вот беда! Придется продать или поменять их на хлеб.

К нам пришел кот. Полосатый. Он поселился у нас. Я назвала его Ибрашкой.

P. S. Мне снился Султан. Он сказал, улыбаясь: “Это ошибка! Я не мертвый, я живой!” После сна я долго приходила в себя. Только по истечении нескольких часов мне удалось убедить себя, что он, мирный житель, был расстрелян и живым быть не может. Просто его душа еще не приняла это.

24.04.

Попал Алик из огня да в полымя! Рассказывал, что в родительском доме были пьянка и наркотики. И сейчас все повторилось. Он живет с девицей намного старше себя. Она накрашенная, с распущенными волосами. На ней было обтягивающее платье и клеенчатая черная куртка. Приемная мать Алика горюет. Жаловалась:

– Никакая вера его не держит! Девка курит анашу! И он туда же, в наркоманию.

Жаль Алика. Он и сам не рад! Бедняга.

После того как во дворе узнали, что Аладдин жив, ко мне усилились ненависть и злоба.

Мы с мамой были у коменданта района. В администрации нам сказали, что с 25 апреля горячую еду давать будут не всем. Только детям до 14 лет и пенсионерам. Мы не пенсионеры. Мне 20 марта исполнилось 15 лет. Так что нам еда “не светит”! Мы подумали и принесли справки от врачей. Показали. Русский комендант написал бумагу, чтобы нам давали еду весь месяц май. Мы спасены от голода!

Будур-Патошка

25.04.

Долго болтали с трудолюбивой Машей, работающей в бесплатной столовой. Она единственная русская женщина, кто сумел устроиться туда. Всюду редкие рабочие места заняли чеченцы.

Днем приехали жильцы из дома напротив нашего. Молодая женщина, недавно овдовевшая. Зовут Элита. Она осталась одна с четырьмя детьми! Ее муж – водитель автобуса, возил беженцев: стариков и детей из горных сел, рискуя собой. Его машину обстреляли военные. Автобус упал в пропасть с людьми, и все погибли. Элита потрясена! Она совсем молодая женщина, а волосы – седые. Ее семья всегда выручала соседей в нашем дворе. Хорошо относилась к русским людям. Теперь вдова с русскоязычными жильцами не разговаривает. Не здоровается. Нас сделали врагами!

Приехали соседи и из нашего подъезда. Мать и сын. Это они в октябре прошлого года возили меня в больницу. Рамзес был ранен в городе Урус-Мартан в руку и в ногу. Его спасли боевики! Отвезли в госпиталь.

Алика во дворе не видно. Пошел дождь.

Дядю Валеру, из среднего подъезда, сильно избили. Я не знаю кто. Лина и Аза совсем обнаглели. По утрам выходят из дома с пустыми руками, а к вечеру волокут мешки с чужим добром. Иногда через ткань видны предметы, похожие по форме на ведра. Десятки ведер! Иногда в мешках звенит стеклянная посуда. Русская пенсионерка Лида, из дома рядом, кричит на всех, делает замечания. Каждый день моет у своего подъезда красивые вазы из чужих домов. И твердит:

– У меня прямое попадание в квартиру. Ничего не осталось! Совсем ничего.

Еще, Дневник, запомни. Сегодня утром уехали Вовка с Олей и бабушкой Марией. Их отъезд охраняли четверо солдат с автоматами! Солдаты грузили имущество в огромную машину! Дело в том, что Оля пару месяцев проработала в военной комендатуре и возвращалась домой поздно. Муж переживал. Напивался. Пытался встречать жену с работы. У Ольги на работе, в комендатуре, он устраивал скандалы, обзывая ее нехорошими словами. Всем жаловался. Рассказывал, как его, законного супруга, по месту работы жены федеральные военные привязывали к дереву и хотели расстрелять! А тетя Оля просто хитрая! Она подружилась с начальством. Сделала себе и мужу новые паспорта. Взамен старых, отобранных осенью боевиками, застукавшими их в чужом доме на краже вещей! О чем сама болтала во дворе! Теперь это звучит так: “В связи с утратой при пожаре”. Оля сама нам все по глупости рассказала. Своего мужа она прописала в квартиру к его погибшей матери. Ведь квартирные документы там выкрали! Идут упорные слухи о компенсации за жилье.

Когда эта семейка грузила вещи, одна из стареньких соседок, по фамилии Андерсен, узнала свой саквояж с вещами. Стала кричать:“Мое! Моя сумка! Отдайте, мародеры!” – и плакать. Но ее никто не слушал. Один из российских военных, наоборот, заступился за отъезжающих:

– Заткнись! Не вой людям на дорогу, а то получишь! – и передернул автомат.

Я увидела: на руках у тети Ольги – мамины коричневые перчатки. Они в момент выселения оставались в нашей квартире. На холодильнике. Теперь, надев их, Оля помогала грузить на машину “свои” вещи. Отъезжающие планируют: с выходящей из Грозного воинской частью отбыть в город Моздок. Возможно, обман. Свою погрузку они не доверили никому из соседей! Только военным. Эта семья вывезла три больших грузовых машины разных вещей.

А бабушку Андерсен мне было очень жалко. Я уже осознала бренность вещей, а она, видимо, будет тосковать по своим, украденным на ее же глазах другими людьми.

Но мы ничего не возьмем с собой, умирая, совсем ничего. Я это точно знаю.

Патошка-Будур

26.04.

У нас гость. Его брат передал мне записку от Аладдина – из лагеря беженцев в Ингушетии.

Братья Борзовы, их старая мать и сестра на время уезжают в Ингушетию. На днях там будут давать дополнительную гуманитарную помощь. Берутся передать мое письмо Аладдину и Джинну. Оказывается, в Ингушетии с родными Джинна они жили на одной улице! Когда наши соседи простудились зимой и болели – родственники Джинна ежедневно давали им молоко! Как тесен мир!

Когда грузили остатки вещей Элиты, я стояла в своем подъезде. Не помогала. Элита теперь не может видеть тех, у кого русская фамилия. Ненавидит. Я ее понимаю. Зато соседи-чеченцы, помогавшие ей грузить вещи и плачущие от сочувствия над участью ее мужа, своровали часть сумок, спрятав их за подъездную дверь. В частности – Аза, Лина и Резван. Потом, когда машина с несчастной вдовой скрылась за поворотом, они вытащили эти сумки прямо к подъезду и стали делить награбленное. Не стесняясь ничего и крича от возбуждения! Но оказалось, что они украли детские курточки! Ведь в той семье много малышей-девочек! Они мерили их прямо во дворе, но детские курточки взрослым обалдуям были малы. Аллах их наказал! Потом они посмотрели и увидели, что я за всем наблюдаю из своего подъезда. Аза прошипела:

– Будет теперь болтать, русская тварь!

И они зашли в дом напротив. Будур

01.05.

Два дня назад приходил милиционер. Он рассказал новость. Оказывается, меня в войну украли боевики! Такое приключение, а я не знала! Но мама и бабушки-соседки заявили: этого у нас не случалось!

Милиционер-чеченец, прислуживающий при комендатуре новой власти, подошел к нашему столу, открыл книгу и увидел фотографию Джинна и Аладдина. Он спросил:

– Это кто?

Мама страшно рассердилась.

– А вы наглец! – заметила она.

И чтоб подразнить этого человека, сказала:

– Это парни с бухгалтерских курсов, где я занималась перед войной!

Пришедший – настоящий бегемот! Закрыл наши двери и ко мне. Тянет свои ручищи! Скотина! А когда мы его пристыдили, дали отпор, он разозлился! Заявил:

– Я – власть! Я захочу – к вам в двенадцать часов ночи приду! Устрою проверку паспортного режима. Чтобы не выкобенивались!

Мама порозовела от злости:

– Один раз зайдешь – больше не захочешь! – закричала она и показала “власти” неприличный знак из пальцев.

Теперь опешил он. Пообещал, что увезет меня на допрос. Мама обозвала его “кретином” и сказала, что у меня было ранение на рынке в октябре. У нас десятки свидетелей! Что если она еще раз увидит его на нашем пороге, жалоба русскому коменданту в новую администрацию обеспечена! С копиями справок от врачей. Из больницы № 9, госпиталя МЧС!

– За клевету и сочинительство вылетишь со своей “хлебной” работы! – кричала она, окончательно рассвирепев, и он спасся бегством, бормоча от злости что-то по-чеченски.

Мы выяснили: предварительно этот “товарищ” беседовал с Баудом. А потом мент остался ночевать у Азы. С Линой поговорил и отослал ее. А хитрющая Аза вышла во двор и громко объявила соседям:

– Милиционер ушел!

Но мы стояли на подъезде и видели: этот человек не выходил! Мама и я обошли дом. Проверили! “Власть” мирно беседовала у окна с Азой. О войне, о каких-то компьютерах. О том, что Аза попала в список. И что он ей поможет! Но только в том случае, если Аза будет умницей! А еще лучше, если она о ком-нибудь сможет рассказать, дать наводку. Мы осторожно заглянули к ним в комнату на первый этаж: Аза достала свои съестные припасы. Расставила перед гостем.

Очень скоро она вышла во двор. Я и мама, словно два шпиона, уже успели обойти ее дом. Подошли близко к большой дворовой печке из битых кирпичей в середине двора. Надеялись, Аза скажет нам хотя бы часть правды. Но Аза разожгла огонь. Водрузила на печь большой чайник. Громко сообщила еще разок:

– Милиционер давно ушел!

Дождалась, пока чайник вскипел. Объявила, что сегодня ее достали. Сейчас она пойдет ужинать и сразу ляжет спать.

– Не стучите ко мне! – предупредила всех соседей Аза. – Я таблетки выпью и буду спать. Голова болит!

Дома мама сказала:

– Она ведь когда-то нормальная была! Смелая! Неужели так изменилась? Или сильно боится?

09.05.

Сегодня все, кто пьет, успели потерять человеческий облик.

Постоянно стреляют из пушек. Негодяи! А ведь многие семьи вернулись домой с детьми! Как могут спать новорожденные?! Совести нет! Они, забывшие обычные земные звуки, оглушают сами себя, как наркотиком, этой пальбой.

А 7 мая к Маше из столовой ворвались четверо местных чеченцев. Избили ее старую больную мать и ее шестилетнего сына. Отобрали все деньги, что были в доме, все продукты, документы. Избили, изнасиловали Машу и ушли. Как жить дальше, Маша не знает. Соседи хотят захватить их старенький дом и участок. Власть сменилась, а защиты для русских людей – никакой!

Пока мы стояли в очереди за питанием, по нашему совету Маша сходила в комендатуру рассказать о происшествии. Ей дали несколько банок консервов – вся помощь. Это молодая женщина с несчастливой долей. Ей 24 года. С первым мужем-чеченцем жила недолго. Муж погиб. Разбился на машине. Второй ее муж был русский парень. Они прожили вместе восемь месяцев. Погиб в сентябре 1999 г. Порядочный мужчина! Непьющий! Он подал бумаги на усыновление ее ребенка. Но не успел. Маша плакала. Говорила, что боится. Возможно, из-за старого домика и участка земли их убьют!

– Продать невозможно! – жаловалась она. – Никто не купит! Ждут, что мы сбежим, спасая свою жизнь.

Я посоветовала Маше поменять имя. Пообещала принести ей кинжал для самообороны и книгу с молитвами. Я решила попросить у кого-нибудь или купить для нее гранату. Сейчас эти вещицы многие русские женщины покупают у солдат. “Держать оборону! Спасать свою жизнь!” – основные задачи. Я видела и слышала на “Березке”, как русские солдаты учили двух бабушек:

– Надо снять кольцо, зажать запал! Лучше стоять за стенкой. Безопасней! Бросать гранату следует как можно дальше.

– Что делать? – переспрашивала глухая бабулька.

– Вот так надо! – показывал ей солдат.

Я видела, как бабуля, взяв гранату, дала военному взамен банку с вареньем!

Вчера встретили Алика. Он сказал, что ему говорили о нас гадости. Что в его чеченской семье ему запретили видеться с нами. Запирали! Поили спиртным! Внушали: нам следует отомстить! Но он, Алик, не согласился. Он сломал запертые двери! Ушел! На этот раз Алик полагает, что оставил свою приемную семью насовсем.

– Жалко маму! – повторял Алик. – Я буду ее навещать!

Он имел в виду пожилую чеченку, заменившую ему родную мать. Рассказал, что действительно живет с молодой женщиной, но не женился. Алик пообещал передать Маше от себя ценный подарок – гранату. Он нашел ее, когда по нашей просьбе искал убитого человека в садах.

– Один раз Маша пугнет! Не подойдут больше! – размахивая руками, рассуждал Алик. – Только лучше бросать не в людей, а в другую сторону. Лишь бы шум был!

Почему русским и чеченцам, желающим выехать из республики, не помогают?

Страна поставила таких, как мы, малосемейных и пенсионеров, под удар! Бросила на произвол судьбы. Одиноких. Матерей с детьми. Инвалидов. Больных. Требуется: желающих – вывезти. Предоставить жилье, трудоустроить в мирных городах, равных по категории Грозному.

Сталин в три дня в феврале 1944 г. депортировал чеченцев в Казахстан. Почему сегодня, в 2000 г., стало неразрешимой проблемой спасти и вывезти отсюда мирных людей? Получается: никому они не нужны.

Дома и квартиры всех добровольных переселенцев следует отдать тем, кто остается. Кто в лучшем положении и может, а главное – хочет жить в республике. Выезжающие обязательно должны получить хорошую денежную компенсацию за моральный и материальный ущерб. Все! Люди любой национальности и веры. Это мой проект. Будь я у власти, я именно так поступила бы!

Уже 9 дней, как ушло мое письмо! Аладдин, брат мой, друг мой, неужели ты не придешь?

Царевна Будур

10.05.

Сегодня мы спокойно (в мамином кармане) пронесли гранату через все военные посты. Их было три или четыре.

Побывали у Маши дома. Кричащая бедность! Вещей нет. Я собрала из того, что мне дали уезжающие соседи, подарки для Маши. Мы купили шоколадку ее сыну. Насобирали гроши, сдавая пустые бутылки из-под водки, которые теперь повсюду валяются! Мама испекла две лепешки. Промазала их вареньем. Я надеюсь – Маша станет мусульманкой. И тогда с переменой имени изменится ее жизнь.

Мы громко повторили у дома пострадавшей Маши, что наши мужчины, если нужно, поживут в ее доме. Поймают хулиганов! Живущие рядом подсматривали и подслушивали. Видимо, они решили: мы – родственницы ее первого мужа, отца ребенка. Когда мы уходили от Маши, следом за нами очень долго маячил мальчишка на велосипеде. Явная слежка!

11.05.

Я упала в обморок в очереди за кашей. Мне стало плохо с сердцем. Меня долго никто не мог привести в чувство.

Случайно рядом оказалась врач. Эта женщина кричала:

– Пульс уходит. Мы теряем ее!

Спас меня русский военный, водитель-водовоз. Он сбросил огромную цистерну на землю. Возмущенно заорали очередные. Питьевая вода – дефицит. Жители пришли издалека. Но водовоз не слушал людей. Он быстро затащил меня в кабину машины.

Мама взгромоздилась рядом. У мамы в руках была белая тряпка. В суматохе, поднявшейся вокруг меня, неприметный молодой чеченец своей кровью на белой тряпке изобразил красный крест! Мама выставила “флаг” в окно. Отчаянно сигналя, минуя все блокпосты, русский военный домчал нас до госпиталя! Врачи успели. Вернули меня маме и планете Земля.

Царевна

14.05.

Маша сообщила: с ней начали здороваться! Соседи по улице передали со своими детьми угощение! Вот как! Значит, наш “номер” прошел.

30.05.

Привет!

Снился легендарный корабль “Титаник”, и не зря! Я встретила на рынке родственницу Кусум! Ее старую тетку. Она сразу стала предлагать выйти замуж за ее сына Абдулу. Так принято у чеченцев – знакомить и женить. Много нам рассказала. Например, что Кусум ранило и скоро она должна приехать к своей маме в Грозный. Я записала адрес. Но главное, я узнала горькую весть: сын Кусум погиб на войне! Дауд! Ему был 21 год! Случилось это зимой.

И я вспомнила! Однажды зимней ночью я проснулась. Пищали и жались ко мне от холода крысы. Я зажгла свечу, но они уже не боялись света. И лезли ко мне поближе, чтобы согреться. В конце концов я перестала их гонять, и они затихли в ногах. Вдруг почувствовала толчок. Открыла глаза. А рядом со мною – призрак. Я не спала и видела его! Высокий человек в белом плаще. Свое лицо он старательно прятал за капюшоном:

– Я пришел прощаться к тебе. Не хочу пугать! Меня сильно ранили, – сказал он. – Я пришел последний раз взглянуть на тебя.

– Когда Дауд погиб по времени? – спросила я родственницу – Перед Новым годом или после него?

– День не знаю! – уклончиво ответила родственница Кусум. – Но ранение было в шею и в голову, даже матери не дали посмотреть – настолько обезобразилось тело.

Будур

04.06.

Были у Кусум. Вернее, у ее старой больной мамы и у младшей сестры. Получилось странно: мы постучали, кто-то подошел к входной двери! Затем легкими шажками убежал. Минут через пять к нам вышла младшая сестра Кусум с чудным ребенком на руках. Мы уже знали – это ее дочь. Она родилась в январе 2000 года! Под обстрелом! Девочку назвали восточным именем Райсояна.

Сестра Кусум нервничала, особенно когда говорила со мной, но пригласила нас в дом. Подала чай. У нее странно дергалось лицо. Сказала, что Кусум и Аладдин счастливы. Скоро у них родится ребенок! Смерть своего племянника Дауда она подтвердила.

Большой, богатый дом! Только странно: у ее умирающей матери нет простого лекарства от головной боли. Я пожалела умирающую бабушку. Посидела рядом. Сделала легкий массаж. Мы попросили, чтобы Кусум пришла к нам. Несмотря ни на что, мы будем рады встрече!

Аладдин! Не трусь! Растолкуй правду! Мы поймем. Только не исчезай бесследно из нашей жизни!

На самом деле я так устала от вранья, всеобщего и всеобъемлющего, что спасаюсь только стихами.

Я от жизни смертельно устал,

Ничего от нее не приемлю,

Но люблю свою бедную землю,

Оттого, что другой не видал.

О. Мандельштам

07.06.

Опять война! Всю ночь идут бои в стороне поселка Черноречье. Это примерно два часа езды от нас на автобусе.

Мы видели три тяжелых самолета. По звуку моторов – бомбардировщики. Они летели над нашими домами именно в “ту” сторону!

О Всевышний! Позволь мне еще хоть один раз увидеть Аладдина! Как тоскует моя душа!

У нас в садах восемь щенков. Их охраняют большие собаки – папа и мама! Мой кот Ибрашка все время спит. Постарел!

Из пушки сегодня здорово долбят! Попадают в сады, через дорогу от нас. Горит Заводской район.

Будур

11.06.

Приехала тетя Марьям. Рассказала, что к ее родным заходил Резван, брат Рамзеса. Врал, что я и мама спим на кожаной мебели! Утверждал: мы неслыханно разбогатели. Получается – наворовали?

– Да разве можно так врать? – осматриваясь, удивилась Марьям. – Ясно! У обманщика есть цель! Списать свои дела на вас. А совесть у него всегда была в большом дефиците.

Старые жильцы помнят его “квартирные подвиги”, еще довоенные: воровство и попытки убийств.

Марьям сделала вывод:

– Абсолютная правда – когда видишь происходящее своими глазами. Уши могут услышать обман. Их используют лжецы!

13.06.

Сегодня мы нашли в абрикосовом саду мертвого чеченца. Парень в зимней военной форме. Я открыла калитку и только собиралась шагнуть, как увидела его прямо перед собой! Кодовое название находки – “комбинезон”. Не о нем ли когда-то снился сон? Не знаем, что с убитым делать. Тело не обезображено. Кажется, молодой мужчина спит. На щеках румянец от вечерней зари. Каштановые, чуть рыжеватые волосы. Серо-голубые глаза. Голова лежит на руке. Удивительно!

– Трогать нельзя! – предупредила мама.

Решили сказать Марьям и дяде Валере. Жаль, фотоаппарат наш украли. Возможно, его мать ищет, есть жена. Я расстроена. Решили сделать так: опишем место, где лежит тело. Внешность убитого. Раздадим записки на Центральном рынке. Кто своих ищет – придет посмотреть.

Вспоминаю песню Тимура Муцураева:

Эй, Шахид!

Твой прекрасный чистый лик

Вдруг улыбка озарит!

Что увидел ты, Шахид?

Может, райские сады,

В наслаждении и любви,

Вечно длятся твои дни.

18.06.

Собираем в садах фрукты. Встаем в 5.00 утра. Мы носим с собой складную лестницу. Лазить по деревьям мы не умеем. Необходимо к осени купить товар: сигареты, шоколадки, сок. Рабочих мест нет. Пособие безработного смешное. Да нам его никто и не дает!

Три дня назад на “Новой” остановке были убиты два российских солдата. Тех, кто стрелял, ветром унесло. Военные отыгрались на простых людях. Забрали школьников. Стреляли много и беспорядочно. Ранили девушку.

На базаре болтали с седым Хасаном и его женой. До войны мы ссорились из-за места на рынке, а теперь – друзья! Хасан – аккуратный, красивый мужчина. У него сын и дочь.

Ежедневно рождаются новые стихи.

Такая маленькая жизнь,

В ней все уходит без возврата.

А я люблю тебя, как брата,

И ты мне – братом окажись!

Часто плачу. И какая-то страшная тоска.

Царевна Будур

21.06.

Неожиданно увидели девушку Луизу, что подрабатывала в кафе и мечтала стать писателем! Она написала книгу о Первой войне! Называется “Такая маленькая жизнь”. Как строка из моего стихотворения! Луиза получила премию на конкурсе молодых писателей.

Девочка Зарина на рынке продает лепешки с творогом “чеполгаш”. Печет ее мать. Этим живут. Ей 13 лет. Мама русская, отец – чеченец. Отец оставил их. Они одни. Мы вместе с Зариной ждем редких покупателей и мечтаем: ее папа обязательно вернется! Он заберет Зарину и ее маму в мирный край!

Вчера снова убили двух молодых солдат. На маленьком рынке, в районе “Автобазы”. Все продавцы мгновенно убежали! Боялись: русские военные отомстят, все сметут.

Царевна Будур

22.06.

Все, что вкручивал мне о религии Аладдин, весьма относительно. Меня, как незнайку, он во многих вопросах обманул. Понимаю: платок на голове – защита от нескромных отношений. Он – мой “оберег”.

Мне не нужен никто. Единственный, перед кем мне стыдно, – это Всевышний. Ведь теперь получается, я люблю чужого мужа! По полученным мной сведениям, Аладдин и Джинн живут припеваючи. Открыли свое дело. Бизнесмены!

В Ингушетии по сравнению с Чечней – рай. Цивилизация! Сыты мои “братья”, наверное, всегда. Развлекаться можно. Там явно есть электричество, телевизор и благоустроенное жилье. А я продолжаю жить в какой-то черной дыре, образовавшейся вместо города. В проваленной, холодной квартире. Без канализации, без воды. Без нормальной еды.

Правда, мы купили с мамой себе по одному платью. Но фрукты в садах – временное питание. Что потом? Работы нет!

Я не могу есть обычную пищу после длительного голода и соленых помидоров, сырых лепешек на соде. Несколько зимних месяцев, кроме такой еды, у нас ничего не было. Я слабею, и я – одна в мире жестоких послевоенных распрей.

Царевна Будур

24.06.

Все ждут нападения боевиков. Маленький рынок с остановки “Автобаза” убрали. Он перенесен в центр. Все торгующие чеченки дрались и ругались за места.

Были с мамой на остановке “Иваново”. Российские солдаты на постах нас запомнили, наверное, из-за фруктов. Кивают головами. Кричат: “Здрасте!” Мне неловко. Стараюсь не смотреть в их сторону – большинство мужчин раздеты. В жилетах на голое тело. Это такая военная форма?

С убийством двоих молодых солдат мне удалось выяснить: к ним сзади подошли два каких-то парня. Одновременно обоим военным выстрелили в затылок. И нарочито спокойно ушли в сторону больницы № 9. Вообще стрелять в спину у чеченцев не принято. Особый случай! Возможно, к русским людям они свои обычаи не применяют.

Патошка

26.06.

Вчера болтала с русской девушкой Надей. Надя во время войны жила у одного “дедушки” вместе с Кусум. Говорит, что “дедушка” молодой и симпатичный, но очень порядочный. Надя долго сидела с нами. Вспоминала свою жизнь. До войны Надя была замужем за арабом. Чеченский язык она знает хорошо. Выучила еще ребенком, играя во дворе. Арабский язык учила в вузе, на отделении “Востоковедение”. С будущим мужем познакомились тоже в вузе.

Осенью 1999 г., в начале войны, они оформили свои отношения. Муж уехал первым из Грозного, сказал, что пришлет за ней родственника или друга. Родственник прибыл. Но поступил странно. Он отвез Надю в другое место. Не туда, где был ее муж! Молодые друг о друге ничего не знали. Поженились они в октябре, а погиб муж в декабре под Новый год! Надя беременна. У ее мужа замечательное имя. Так могла называться звезда в каком-нибудь арабском атласе – Абутальха. Дед и бабушка Абутальхи живут в Мекке. У него есть первая жена и двое детей.

А Надя осталась со своей мамой. Когда они вернулись в Грозный, выяснилось: квартиру беспощадно обокрали. Теперь мать и беременная дочь выживают, торгуя керосином для ламп и соляркой. У Нади одно платье. Черное. Мы даем им фрукты и печенье, то, чем торгуем. Сегодня я купила килограмм помидоров и морковь. Разделила пополам с Надей.

Будур

27.06.

На Центральном рынке мы заняли стол. Один на четверых. С нами две сестры-чеченки Роза и Алида. Они продают зелень. Собирают ее в совхозе “Родина”, на ничейных полях. Ходят группой, по тропе на заминированном поле. Говорят, кое-кто из знакомых уже подорвался. Рвут петрушку и укроп. Вяжут пучки. Алида в разводе с мужем. У Розы – муж в Грузии. Она ждет визу и собирается в дорогу. Ее маленький сын живет с ней. Роза предложила:

– Год или два вы можете находиться у меня в квартире. Разумеется, бесплатно! Воды и электричества нет. Зато канализация работает, не то что у вас, выносить ведрами! Крыс нет. А на зиму есть чугунная печь!

Мы обещали подумать. Но денег нет. Даже на самую маленькую машину – перевезти остатки вещей по городу. Роза рассказывала о себе. Как однажды она убежала из дома к супругу. Ни разу Роза не пожалела об этом. Они вместе семнадцать лет! А когда она была девушкой – ее украли (как полагается по местным обычаям). Принуждали к другому браку. Но Роза была своевольной. Не согласилась. Старики судили-рядили и вернули ее домой, к матери. Роза светлая блондинка, голубые глаза. Ее сестра Алида смуглая и темноглазая.

Приехала тетя Марьям в свою квартиру. Там до сих пор живут бабушки Стася и Нина.

Аладдин мне приснился. Спасибо!

Царевна

30.06.

На рынке нас стали обижать! Наш стол заняла большая чеченская семья. Вот наглецы! Я намереваюсь стол сжечь, облив керосином. Не доставайся же ты никому! Но мама не советует. Говорит: другие люди не виноваты. У них столы тоже деревянные, сгорят. Она рекомендует сделать иначе. Подпилить ножки нашего стола. Когда захватчики разложат свой товар, стол рухнет на землю. В этом случае никто, кроме виновных, не пострадает!

Вчера подходила Надя. Она принесла фото мужа. Муж Нади плотный молодой мужчина. Всюду на фотографиях муж Нади смеется! Наде очень идет, когда она без платка. На фото она стоит рядом с мужем с непокрытой головой. Видны ее светлые волосы.

– Муж не заставлял кутаться, – признается Надя. – Теперь я хожу, полностью закрыв волосы. Сама так решила! В память о нем.

У женщин вокруг – раннее вдовство! В Чечне ранние браки в 14–16 лет, и теперь совсем молодые женщины – вдовы! Сколько уничтожено семей! Сироты заполнили мою Родину.

– Среди детей много инвалидов! Часто ранение в ноги. В моде костыли, – грустно замечают торгующие.

Как мне повезло! Только иногда мучают сильные боли. Не смею роптать.

Вторично, уже к вечеру, я заметила Надю с молодым парнем. У него на мизинце серебряный перстень с агатом. Такой же носил Аладдин. Я сделала вид, что не увидела их. Не мое дело.

Царевна Будур

01.07.

Мы купили товар: три блока сигарет. На каждой пачке можно заработать 1 рубль! Ну как тут разбогатеешь и пропитаешься?

Во дворе часто ругаемся с русской пенсионеркой Лидой из соседнего дома. Она во время войны ненавидела боевиков. По крайней мере вслух. Позднее оказалось, что ее зять один из них! Именно Лида потопила щенков из счастливой собачьей семьи. Я видела, как плакала собака-мать. Одного малыша мне удалось спасти. Колодец в саду очень глубокий. Он до краев полон дождевой водой. Я не смогла помочь всем.

На рынке рассказывают, что сейчас те люди, которые ссорились до войны, пишут лживые доносы. Натравливают власть друг на друга. Поэтому часто гибнут без вины. Никто всерьез не разбирается. Главное, у властных структур появилась возможность быстро сделать карьеру, создать видимость работы. Иногда клеветники преследуют финансовые цели – ограбить богатый дом, внезапно ставший пустым. Один такой случай мне известен. Хозяева только продали машину.

По ночам в разных районах города идут бои.

Будур

?. 07

Не знаю, 9-е или 10-е число?

Снился муж Нади, Абутальха. Его я видела на фото. И никогда не видела живым. Он говорил про барана, которого нужно зарезать! Извините, это не ко мне. Я не поняла пожелание. Просит его помянуть?

Мне нравится маленький внук пенсионерки Лиды. Мальчику 5 лет! Он сказал, что надо наказать тех, кто разрушил его дом. Твердит, что когда вырастет, то станет сильным и смелым, как папа!

Тетя Марьям открылась маме. Она серьезно больна… рак.

18.07.

Сегодня день рождения Алика! Приходила его гражданская жена. Пригласила нас. Но в среду, где пьют и курят, где свободные отношения, мы не можем войти. Вежливо сошлемся на нездоровье.

Торгуем сигаретами. На продукты мы стали зарабатывать! Продолжаем экономно жить. Хоть бы не стреляли!

У Нади 13 июля родился мальчик! Вот отчего в мой сон являлся его умерший отец! Абутальха, как я помню, говорил о пожертвовании барана! Роды были легкие. Сыну дали русское имя: Михаил. По документам он – русский мальчик. Мы поздравили молодую маму и счастливую бабушку. Дали еды, той, что была на нашем столе, и немного денег.

Еще был случай: я собирала ягоды черной смородины в садах, а уже наступил вечер. Стемнело. Я ушла оттуда, а утром решила продолжить – дополнить бидончик ягодами. Пришла, стала собирать и чувствую: мои ноги проваливаются. Земля рыхлая под кустами. Свежевскопанная! И вдруг я поняла, что под моими ногами – человеческие тела. Плохо засыпанные. Это был сад-огород рядом с дорогой, которая ведет на военный блокпост.

Мне стало так страшно! Страшно оттого, что я стою на мертвецах, возможно, убитых и закопанных ночью. Я стала извиняться перед ними. Выскочила из этого сада и все извинялась. Говорила:

– Простите. Я не знала, что вас тут закопали. Да будет Бог милосерден к вам. И заберет вас в рай! Тогда вы забудете все муки, что пережили!

Через пару дней из этого сада пошел соответствующий запах. Сейчас ведь лето!

Царевна Будур

22.07.

Мама Нади дала на счастье 20 р. По весу первых остриженных волос малыша Михаила. Это чеченский обычай!

26.07.

Я встретила Заиру, которую мы иногда называли “Зарема”. Дорогая моя школа! Мой 8-й класс! Я рассказала Заире все новости. Вот она удивилась!

Вернулась тетя Варя. Она привезла домой Башира. Они изменились. Испортились в беженцах, на сытной жизни.

31.07.

Стрельба ужасная! Пушечные снаряды попали в наш двор.

И в сады! Горят деревья и дачные домики. Дым и осколки летят! Из автомата стрелял человек в маске под нашим окном. Он целился в сады. Снайперы кричат на заре: чей он? Кто он? Кто-то подорвал два танка и машину. Мы слышали их разговор. На чисто русском языке, без малейшего акцента!

У нас в гостях дочь Золины, Зара. Ей исполнилось 11 лет! Девочка не знает, что ее отца нашли среди расстрелянных. Они с матерью приехали за своими вещами. Думали, наша соседка Марьям здесь, в Грозном, и поможет. Но Марьям нет! Мать и дочь натерпелись страху. Говорят:

– Здесь жить невозможно!

Они уезжают. Срочно! Назад! В лагерь беженцев в Ингушетию.

Вчера я встретила Кусум! Она постарела. Изменилась. Но не беременна. Сказала мне твердо, глядя прямо в глаза:

– Аладдин – мой! Моя собственность!

Ну что ж. Только мне удивительно: эта женщина не знает, был ли он ранен?

У Кусум новая дорогая одежда. Мы попросили ее о помощи для Нади с новорожденным ребенком.

– Надя сейчас не может торговать. Ее мать без работы, – рассказала моя мама.

Кусум надменно и грубо заявила:

– Много вас таких! Всем дай! Я сама должна денег. Купила дом!

Мы опешили и промолчали.

Хитрая соперница за несколько минут у нашего стола успела поругаться с его основной хозяйкой. Хозяйка терпеливо дождалась ухода Кусум и в отместку подстроила мне каверзу с продажей воды. Когда мы возмутились, она заявила:

– Не нравится – уходите!

К нам домой зашли русские солдаты с умной собакой. Нашли мою гранату в шкафу, за вторым рядом книг. Ее на прощанье оставил Аладдин. Для самообороны от грабителей и в случае попытки надругательства над нами. Натерпелись мы страху! Нам военные поверили. Поняли нашу беззащитность и нашу правду. Но боевую гранату изъяли. Так я лишилась предмета, которого касалась его рука. Я ее даже Маше не отдала! Берегла, как память.

Царевна Будур

10.08.

Сегодня военные устроили проверку на дороге. Всем: мужчинам, женщинам и детям. Такого раньше не было.

Автобус держали два часа!

Вчера я увидела Надю. Едва узнала ее! Она в новом, отличном платье! Покупала самый дорогой торт! Сказала таинственно, что ей помогли с условием: с нами она общаться больше не будет. И не зная, что от ее матери мы слышали имя ребенка – “Михаил”, она бойко соврала, что ее сын – “Магомет”. Моя мама подумала и ответила, что в нашей республике надо иметь два паспорта, два имени и две национальности, чтобы выжить.

Еще новость: старая тетушка Кусум, которая всегда носила полосочку на волосах и твердила: “Я современная женщина!” – вдруг надела очень большой платок! Раньше ей это не нравилось. Весной мы встретили ее на остановке “Автобаза”. Она стояла на перекрестке дорог и кричала: “Пирожки! Пирожки!” Угостила нас. Вкусные!

Тогда на ней был надет старый халат из ситца. Теперь в торговле произошли перемены: появился отличный стол. И дорогущий товар в огромном количестве. Импортная косметика, духи.

Каждый день мы с мамой ищем, где встать. От этого торговля плохая. Пока я торгую, мама ищет бутылки от воды и от пива. Тут же их сдает.

К Маше мы не пошли. На гостинцы денег нет. А там ребенок! С пустыми руками явиться нельзя!

Нет воды. Покупаем – 1 рубль ведро. И водовоза ловить надо. Он привозит мутную, грязную воду. Живем в квартире, частично провалившейся в подвал с крысами, которые грызут мебель, одежду и нашу еду! У нас дома – холод из подвала и сильнейшая сырость. Крысы нас не боятся – привыкли. Свободно перемещаются днем по комнате, пищат. По-своему они милые и прекрасные создания. Канализации в доме нет. Газа готовить и греться в прохладные дни – нет! Об электричестве не стоит и мечтать! Мы продолжаем жить в условиях военной блокады города. Но 60 р. мы насобирали. За неделю! Завтра, чтобы не растратить их, нужно срочно сфотографироваться для моего паспорта.

Аладдин оказался слабым человеком. Обстоятельства победили его. Он предал меня и спас. Я вроде бы должна обидеться. Ведь он говорил, что любит безумно! И на той же неделе женился на женщине старше меня на 20 лет! Он оставил меня в отчаянном положении. Даже не поинтересовался, как я пережила войну. Спасены ли мои раненые ноги? Я – его “работа”? Или очередной каприз?

Царевна

13.08.

Голова болит страшно!

Кусум, нарядная, сытая, в большом красивом платке, вчера украла у меня фотографию Аладдина и Джинна! Сделала она это весьма подло. Его снимок всегда был со мной. Я предупредила маму и женщин с рынка: “Если меня убьют – похороните фото вместе со мной”. Кусум подошла со своей сестрой, той, у которой дочь Райсаяна. Они попросили посмотреть фото. Я не дала. А мама показала. В этот момент Кусум мгновенно отодвинула пояс на своей юбке и спрятала снимок в трусы!

– Там ему место?! – спросила мама.

Я закричала:

– Отдай, воровка! Не надо меня обманывать! Это моя жизнь! Это все, что у меня есть!

А Кусум в ответ:

– Нельзя смотреть на чужих мальчиков! Надо держать их в памяти!

Именно “мальчиков”, а не “мужа”. Я совсем запуталась в их клевете. Может быть, он мертв? Хотела дать ей пощечину, но мамаша схватила и удержала меня. Потом мама предположила: Аладдин влип в неприятную историю. Не желает, чтобы его снимок бродил по свету. Или Аладдин бросил Кусум. Если Аладдин потерялся, то Кусум выкрала фотографию для себя, чтобы искать его.

Мы пошли обедать в кафе и увидели “святую троицу”: Кусум, ее старую тетю и ее младшую сестру-вдову. Пришлось здороваться с тетушкой. Она не виновата. Мы заняли стол отдельно. Маме пришла идея:

– Нужно дать почитать старенькой тете твой дневник. Ту часть, где все об Аладдине! О том, как вы любили друг друга. Чисто и красиво. Пусть сверят дни и часы. Это же время Кусум соблазняла его, молодого парня, как взрослая, опытная. Будет скандал! Мы отомстим за кражу твоей фотографии.

18.08.

На рынке сломали наши столы!

Дневник мы давали читать старенькой тетке Кусум. Вначале она разозлилась, а потом долго сидела неподвижно, накрыв лицо газетой.

Встретили седого Хасана. Он расстроен. Его стол тоже сломали. Я рассказала ему о краже фотографии. Он шепнул пару слов жене. И они подарили мне плеер! Я могу слушать музыку! Поблагодарила. И рыдала на улице. Незнакомые люди спрашивали:

– Что случилось?

А я никак не могла остановиться. Плакала и плакала.

Маме купили костюм. У нее было одно платье. Вечером мама стирала – утром надевала, еще сырое. Теперь у нее есть смена одежды!

Долги у нас – колоссальные. Мы должны 400 р.

Узнали, что Надю и ее мать обворовали. Забрали новый головной платок и мясные консервы. Деньги! Надю хотели помучить. Ей угрожали ножом! Но она так кричала и дралась, что бандиты ушли. Мать Нади жалуется, говорит:

– Денег нет!

И тут же отошла от нас и купила водку. Я не понимаю, как женщина может пить водку! Но, впрочем, мне все равно. Главное, в момент визита “пришельцев” маленький ребенок спал, не испугался.

23.08.

Увидели Надю. Уговорили почитать тебя, Дневник! Она заинтересовалась. Читала с удовольствием. Аладдин (Надя с ним встречалась до войны) не учел моей искренности и правды.

– Ты – единственная за всю его жизнь, кому он был нужен! – подумав, сказала Надя. – С ним ведь общались, надеясь получить деньги. Периодически Аладдин имел приличные суммы! Он был казначеем. А тебе перепали гроши! 70, 160, 200 рублей, действительно, только помощь больному ребенку, как крошки, которые бросают птицам, проходя мимо. Ты не тащила его на рынок. Он не покупал тебе одежду, косметику, обувь. Ты ничего не требовала. Это “чудо” – далеко не ангел!

24.08.

На рынке опять убили двух российских солдат. Это случилось на бульваре. На моих часах было 16.10. Воздух наполнился криком, и словно стая ворон взлетела в воздух. Убитые на вид – хрупкие подростки. Минуту назад они прошли рядом. Увидели персики. Спросили у хозяйки стола:

– Что это?

Сказали, что название фруктов слышали, но никогда не ели, так как жили на Севере. Они купили килограмм персиков и пошли навстречу своей смерти. Их смерть – смуглый мужчина в белой одежде – подошел к ним вплотную. Раздались выстрелы.

Одновременно с ними на рынке было много русских военных. После первых выстрелов они сгруппировались и побежали от проспекта Победы, стреляя из автоматов! Они испуганно озирались на верхние этажи разрушенных зданий. Военные не поняли, откуда прозвучали выстрелы и что случилось. Продавцы товаров бежали. Боялись случайной автоматной очереди или снаряда с ближайшего военного поста.

Один мертвый солдат упал головой в ящик с рыбными консервами. Я была сравнительно недалеко и все видела. Эти консервы женщина-чеченка взяла под реализацию, в долг. Потому бросить их продавец не могла. И вот она страшно визжит, несчастного убитого с простреленной головой отпихивает ногами, а свой коробок с килькой тянет к себе.

Я быстро собрала наш товар. Вовремя! Приехали другие российские военные. Стали ругаться матом и стрелять автоматными очередями (спасибо, в воздух), разгонять людей. У них тряслись руки от ненависти и от бессилья. Российские военные хрипели со слезами на глазах:

– Они же только приехали! Позавчера! Необстрелянные! Мы не отвечаем за себя! Мы не отвечаем за тех из вас, кто медленно шевелится! Уходите! Прочь! Мы будем стрелять!

Мы видели: женщины из первого ряда, что были ближе к ним, бросили сметану в ведрах. Бежали. Воришки-подростки ее хватанули. Некоторые военные забирали со столов сыры, соленья, сигареты, выпивку… и наконец забрали своих убитых. Хозяйка персиков плакала. Говорила:

– Если кто хочет, то в русских наемников надо стрелять! Тех, кто к нам зарабатывать приехал на нашей крови! А не в детей, которых родители выкупить не смогли!

Будур

06.09.

Дороги перекрыли. Ждут нападения боевиков. Мы шли пешком. Движение транспорта запрещено. Только начали торговать – с постов обстреляли Центральный рынок. Мы убежали чужими дворами. Не знаю, повезло ли остальным?

У сыновей Тани, русской вдовы, российские военные вчера на блокпосту отобрали сумку с продуктами, а сыновей избили.

Ветер носит слухи, что в город заслали смертников. Все погибнут? Кто останется?

Царевна Будур

09.09.

Вечером, когда мы уже собирались уходить с рынка, по торговым рядам выстрелил снайпер. Он едва не убил женщину-чеченку. Она торговала. Пуля вошла в шею. Женщина осталась жива. Ее увезли в больницу.

Экономим. Ходим пешком. Наш попутчик – тетя Тоня. Она торгует книгами. Возит товар сама. Но в своей квартире не живет. Опасно! Живет у подруги-чеченки. Больше русских людей в наших рядах нет!

Русских жителей вообще в городе не видно. Все очеченились внешне. Боятся. Кто-то, возможно, нашел жилье и работу, став беженцем. Другие осели у своих родных. Возвращаться не хотят.

Будур

18.09.

В полуразрушенной комнате я мыла стены. И мы их чуть побелили. Копотью дышать тяжело, а впереди новая зима без газа, с сырыми дровами, крысами и проваленным полом. А над всем этим висит, раздумывая, придавить ей нас или нет, бетонная плита.

14 сентября мы ехали с рынка, а в это время на трассе взорвали БТР. БТР горел возле памятника Трем героям. Наше маршрутное такси бросило на тротуар. Мы здорово перепугались.

А на следующий день был еще один взрыв. Там же! Машина, в которой мы ехали, завернула на один квартал раньше. Мы услышали грохот, увидели черный дым. Как это возможно на военном посту? В зоне отличной видимости.

Мы с мамой продолжаем жить в нашей квартире. Роза, которая обещала нам свое жилище, внезапно исчезла. Крысы у нас в доме огромные! Рыжие с серым. Какая-то дальняя родня садовых хомяков. Жрать крысам нечего. Могут покусать ночью. Они чуть не съели нашего кота. Позавчера погрызли мою майку! Требуют пищи. Пищат! Бегают под ногами и ничего не боятся. Обычно я делюсь с ними хлебом – от этого они становятся чуть добрее.

С подвозом воды – напряженка. Водовозы не хотят посещать те дворы, где людей мало. Им невыгодно.

Торговля идет плохо. Хватает, чтобы купить еду на два раза – поесть утром и вечером. Собираем денежки – отдаем долги. Боимся приближающейся зимы. Хорошо бы завести чугунную печь, чтобы хоть как-то греться!

Мужики, неподалеку от места нашего проживания, воруют друг у друга. Часто слышим их разборки с криками и угрозами во дворе. Драки! Женщины-соседки враждуют из-за стеклянных банок, уворованных ими из чужих подвалов.

На рынке мы подружились с новыми соседями по столу. Продолжаем общаться со старшей сестрой Кусум. Она торгует. Неплохие отношения с Аминой, продавцом чая. Она – вторая жена, у нее две дочки. Жены дружны между собой и вместе торгуют.

Меня обещают принять в школу № 11. Пойду, заберу свои документы из разбитой школы № 50 (от нее остался только остов). Это была моя пятая школа, которую разрушили. Документы, говорят, спрятали в другом здании, и они целы! Буду на рынке выполнять домашние задания.

Сочинила стихи:

Спокойной ночи всем моим друзьям!

Без шума грома и без вспышек молний

Пусть будет сон – прекрасному покорный:

Зеленым полем солнечным коням!

И каждый лист на дереве большом

Пусть выдаст тайну своего узора.

Среди пустых и глупых разговоров

Ты будь – другими! Ты помни о былом!

Поймай сиянье радуги – руками.

Любуйся каплей дождевой воды,

И пусть хранит Всевышний от беды

Твою дорогу между облаками.

В зеленом поле солнечным коням

Спокойно. Грома нет! Не видно молний!

Пусть будет сон – прекрасному покорный,

Спокойной ночи всем моим друзьям!

Люблю сказку Гауфа “Спасение Фатьмы”.

Сегодня мое имя – Царевна Фатьма.

08.10.

Наконец-то я учусь!

Ни Аладдин, ни Кусум не показываются. Ее сестра обманула, что водкой не торгует. А мы посмотрели – полный стол! Это вместо книг.

Я по 8–10 книг выношу из дома – продаем их. Разоряем остатки домашней библиотеки, собранной тремя поколениями. Прибыли нет. На одной пачке сигарет мы зарабатываем один рубль! Я три пачки продала – получилось 3 рубля! Автобус утром нас привез за 10 р. За то, что стоишь за столом (есть торговля или нет), надо отдать еще 5 р.! Минус обратная дорога! Некоторые возмущены, увидев на нашем столе табачные изделия. Говорят:

– Вы до войны скромнее были! Торговали печатными изданиями и другим безвредным товаром!

А сами ежедневно доллары меняют. Никто не спрашивает: “Хлеб у вас есть?”

Бывают дни: из школы приду, а еды дома нет. Совсем. Скоро зима. Я без сапог. Так что когда мои друзья, “братья”, а также “сестры” будут проезжать мимо на личном автотранспорте, они смогут увидеть меня в тапочках или в калошах на снегу. В таком виде я пойду в школу. А в квартире, к этому времени рухнувшей в подвал, я буду вместе с крысами жадно грызть кусок хлеба! Вот все перспективы. Именно поэтому после уроков я стою на холоде много часов. Продаю сигареты, пытаюсь заработать на еду себе и маме. Фрукты в садах закончились. Хорошо, что мы не подорвались на минах и растяжках!

Болят ноги. Сказывается то, что по нескольку месяцев в войну я не переобувалась и спала под обстрелами в обуви.

В центре города отремонтировали свет и газ. Там расселилась торговая элита. И те граждане, кто пристроился в силовые структуры или в правительство. Один из семьи такое местечко покупает и тянет остальных. Ни для кого не секрет – рабочие места, места в милиции продаются. Кто может их купить?

1. Те, кто много воровал по месту жительства.

2. Получал на умерших родных по их документам гуманитарную помощь и продавал ее. У местного населения принято не сдавать документы после смерти родственника, а хранить дома.

3. Кто воевал и заработал на войне.

21.10.

Сегодня – день Ракеты! В этот день, ровно год назад, я была на Центральном рынке. Было прохладно. На мне была старая коричневая куртка, на голове – платок. Я торговала: журналами, газетами, булавками, нитками. Мне было 14 лет! Около пяти часов вечера я была ранена. Через двор моего детства (где раньше жил дедушка) молодой чеченец под обстрелом нес меня на руках. Тогда я испугалась и плакала. Желая меня успокоить, он повторял на бегу:

– Не плачь, царевна!

И говорил, что я похожа на царевну Будур из сказки. Это был Аладдин! Человек, за которого и сегодня я легко отдам свою жизнь, пустую, ненужную без него.

Сколько людей тогда погибло. Факты скрывались тогда и скрываются теперь.

Маша подружилась с женщиной, которая водит ее в мечеть! Женщина обучает Машу исламской вере. Она познакомила ее с обеспеченным человеком. Он не хочет встречаться. Хочет жениться! Но Маша упрямится. Твердит, что не любит его. Несмотря на это, порядочность мужчина доказал! Когда заболел Машин ребенок, она в полном отчаянии пришла к нему. Мужчина возил ребенка к врачам. Как своего (чтобы лечили!). Маше дал огромные, по нашим меркам, деньги – 5000 р.! На лечение и питание ребенка.

– Вот ты балда! – ругали Машу русские и чеченки.

А она, гордо показав пачку денег и полные сумки с продуктами, упрямо заявила:

– Я с нелюбимым жить не буду! Богат он или беден – значения не имеет!

Маша купила нам с мамой подарки. Мне – платок, нежный, тонкий, с серебром. Маме – яблоки.

У тети Марьям вместо двух русских бабушек теперь живет чеченка Золина. Жена расстрелянного Сулеймана. Сулеймана расстреляли, когда тот пытался выйти из города в беженцы. Ее навещает один из братьев Борзовых, Джим. Соседи сразу пустили слух: Золина в беженцах в доме, где ночевала с детьми, украла кожаный плащ и деньги. В нашем дворе много врут! Но в данном случае, думаю, – не все ложь. Золина кого-то боится. Не выходит. Мы молчим. Делаем вид, что не знаем, где она. Ведь так хочет Марьям! А многолетней маминой подруге вредить мы не станем.

Кусум два дня назад видели в Ингушетии. Стало известно, что она снимает квартиру. А где дом? На который она, по ее словам, одалживала деньги? Видел там Кусум ее довоенный близкий друг. Он помнит – мы дружили. Смотрели за товаром Кусум, когда она отлучалась с ним часа по три. Этот человек подошел к нам. Все о Кусум рассказал. Мы его коварно подставили. Передали через него привет своей “подруге”.

Очень, очень злая жизнь. Даже слишком.

Полина – Фатима – Будур

01.11.

Приехал Мансур! Я его увидела! Он у себя в квартире с провалившейся от попадания “Града” спальней. Худой!

Хромает! Смотрит издали. Много курит и не приходит. Я удивлена. Мы же дружили! Мы – враги? Раз нет доверия, нет дружбы.

В школе выставили отметки. По математике у меня тройки. Все остальные предметы – “четыре” и “пять”. У меня новая классная руководительница. Мы хорошо общаемся. Женщина – многодетная мать. Прирожденный педагог!

Опять убили двух солдат в районе остановки “Нефтянка”. В ответ последовала серия убийств мирных жителей – молодых мужчин в нашем районе. Нас потрясли случаи гибели людей:

1. Человека, который шел по улице от соседа (играли в шахматы).

2. Мужчину, что поздно добирался домой с работы.

3. Двоих парней, которые пошли с ведрами в сады за орехами и грушами.

Люди, живущие в нашем районе, считают виновной новую воинскую часть из Москвы.

Во дворе Джима били его старшие братья. Жестоко и сильно. Пришлось бежать окольными путями за старой матерью и сестрой Борзовых. Я всегда буду делать это – спасать! Сохранять жизнь – самое лучшее, что можно делать на земле! Никто не вправе убивать!

Патошка

05.11.

Приходила Маша. Она знает суры из Корана! В личном плане Маша совсем одна. Ждет прекрасного принца. Работает в двух местах уборщицей. Собирает бутылки из-под спиртного. А могла бы жить обеспеченно, с приличным и добрым человеком! Но Маша говорит:

– Трудно! Но лучше так. Без притворства!

Мы решили ради личной безопасности три дня побыть дома. Праздники. Возможны нападения на воинские части.

В маму стрелял русский снайпер! Я его увидела на чердаке. Не попал. Наверное, это у него “учебка” такая. Я даже не успела испугаться. Чем моя мама ему не понравилась? А мама наклонилась, услышав звук выстрела. И отмахнулась от пули рукой, как от мухи.

Мансура обхаживает молоденькая чеченская вдова 19 лет с двумя детьми. Одному ребенку уже четыре года! Эта девушка – дочь одной из соседок. Еще одно молодое одиночество. Еще одна поломанная жизнь.

Царевна

13.11.

Мансур зашел. Все рассказал. Он болеет после ранения. Пять месяцев жил в чеченском доме. Пытались лечить.

Его матери сообщили, где он. Но она длительное время не хотела забирать сына. Там, в горном селе, за ним трогательно ухаживала молоденькая девушка тринадцати лет, приносила еду. Случилась любовь. И теперь, совсем не вовремя, появились его родные! Увезли из дома, ставшего дорогим.

Мы дали Мансуру облепиховое масло. Обещали у знакомой купить еще. Специально для него. При помощи такого масла лечили мою ногу после операции. Мансур спросил, как Аладдин. Я честно все рассказала, как другу. Мансур сообщил, что нашелся их отец. Скоро семья сбежит из республики в Россию, на север.

– Я не смогу прижиться в другом месте – признался он. – Не выдержу!

– Привыкнешь! – обещала я. – Все забудется, как кошмар!

– Моя душа всегда будет на этой земле! А тело – где придется, – пояснил он.

В ночь на сегодня мне снился странный сон. Аладдин и его старший брат. На самом деле я никогда не знала его брата. Брат Аладдина погиб в конце сентября 1999 года в Дагестане: до моего ранения, до нашего знакомства и дружбы. Но я сразу поняла во сне: это он! Брат Аладдина протянул мне две записки и сказал:

– Прочти! Он не тот, кем ты его представляешь.

Обе они были исписаны мелким почерком зеленой тушью и являлись как бы тайными записями самого Аладдина.

– Это то, о чем умолчала его душа, – пояснил его брат.

Записка № 1

Мой месячный доход составляет 2100 долларов, иногда больше. За работу с людьми.

За выполнение особых поручений. За “уборку”. За погибшего брата. За пребывание в полевых условиях.

Записка № 2

Я не хотел полюбить тебя. Не должен был. Но влюбился! Не смог причинить тебе зло.

Я боялся вас (?) – тебя и твою маму. Боялся тех перемен, что происходили со мной в вашем доме. Во многих случаях это выражалось моими капризами и моей грубостью.

Я женился на той женщине, с которой мне удобно. Я не люблю свою жену. Но такой брак был необходим. Так нужно, даже по моей работе.

Проснулась. Записала эти тексты. Я очень хорошо их помнила! Это большая редкость – помнить все, что снилось! Случайно или нет, но мне попалась ручка, которая пишет зеленым цветом (?). Записки получились точно такие, как были в моем сне.

Будур

20.11.

Вчера мы попали под обстрел! Ехали в переполненной маршрутке, возвращаясь с рынка. Как обычно, попросили остановить водителя на нашей остановке – “Нефтянке”. Машина остановилась, и тут прогремел взрыв! Перед маршруткой в пятнадцати метрах взорвался фугас. БТР и бортовая машина с солдатами пострадали.

Военные стали стрелять в темноту без разбора. Кричать матерные ругательства. Ехали они по трассе навстречу нам. Не по своей полосе и едва не столкнулись с нашей маршруткой!

Однако мы и пассажиры испугались совсем не фугаса! А того, что за этим последует. Солдаты непредсказуемы и безумно злы в такие моменты. Мы выскочили из маршрутки. Куда бежать? Темно! Разрушенный взрывом пятиэтажный дом. Груды плит, щебень. Косо завалившаяся бетонная крыша автобусной остановки. Все люди бросились прятаться за нее, легли на землю. Военные продолжали стрелять из пулемета и автоматов по деревьям и домам. Один парень-чеченец выскочил из маршрутки на костылях. Растерялся. Говорит:

– Что мне делать? Я не могу лечь!

Моя мама кричит:

– Бросай костыли и падай!

Он упал. Женщина, знакомая тетки Кусум, лежала около меня. Я закричала от страха, так что уши заложило, а она уговаривала меня: “Потерпи, патроны у них скоро кончатся!” Я видела: какие-то дети прятались со своей матерью между бетонными плитами взорванной пятиэтажки. Они кричали и плакали, что в сумках, оставленных ими в машине, – печенье! Плохо соображали. Приподнимались, чтобы разглядеть: целы ли сумки. Мать в ужасе сбивала своих детей с ног тумаками.

Постепенно стрельба прекратилась. Пассажиры поспешили на четвереньках забраться в маршрутное такси. Я и мама остались одни. Тележка товара.

Темнота. Пустырь. Военные. Как мы перебежали через дорогу на свою сторону?! Помню: мы, задыхаясь, мчались по пустырю в гору, через железнодорожное полотно и сады-огороды! А военные за нашей спиной хладнокровно совещались (мы слышали!), пристрелить нас или нет. Но, видимо, пожалели! Русская речь и наш явный испуг выручили нас.

Прибежав живыми домой, мы стали рассказывать людям о своем приключении. Соседи высыпали нам навстречу – они тоже отчетливо слышали стрельбу. Соседка Нура сразу сказала:

– Вы чудом остались живы! За свое спасение, по обычаю, нужно раздать подарки. Троим! – и протянула руки.

Разумеется, мы прислушались. Дали жильцам по пакетику с вермишелью “Ролтон”. Соседи остались довольны.

P. S. Вчера под обстрелом, в темноте, я потеряла с головы платок. Сегодня утром мы нашли его у бетонных плит рухнувшего дома. Представляешь, Дневник! Повезло! Никто не взял!

Царевна Будур

21.11.

Мне подарили духи. Подарила женщина, которой мы помогли найти ее мужа-таксиста! Мужа увезли на БТРе.

Их машину – белую “Волгу” – забрали на наших глазах. Случайно я и Лина оказались поблизости, запомнили номер БТРа. Сосед-каратист, брат Джима, сообщил о происшествии участковому милиционеру. Удалось установить, где держат таксиста. А на следующий день я услышала рассказ плачущей женщины о пропавшем муже, поехавшем днем подработать на собственной машине. Сопоставила данные. Поняла – это он! Подсказала:

– Ваш муж в РОВД нашего района.

Объяснила, как выглядит участковый. Таксиста нашли. Жив! Сейчас в больнице. Избит. Сломаны ребра.

Если стреляют по рынку с постов, то мы, торгующие, сидим под столами, укрывшись за досками. Я не ухожу. Боюсь! Но – торгую. Мне интересно смотреть: кто как себя ведет. Трусят – многие. Но делают вид, что стрельба их не волнует.

Фатима

26.11.

24 ноября на рынке убили русских солдат! Почти возле нашего стола. Я не присутствовала. Ехала из школы к маме. Выхожу из автобуса и вижу: пробка машин, очередь на выезд. Испуганные люди мчатся потоком навстречу. Кричат:

– Беги! Солдат убили на рынке! Сейчас будет стрельба! Русские идут!

А я бегу огромной толпе навстречу – туда, где будет стрельба. Мне нужно к маме, она ведь осталась “там”! Мысли подстегивали: “Скорее! Вперед! Как там мама?”Пассажирские такси ринулись как сумасшедшие по тротуарам. Прохожие и продавцы, бегущие с рынка, уворачивались от машин. Они запрыгивали на ступени магазинов. Я бегом – к маме! Спрашиваю:

– Что случилось?!

А мама в суматохе потеряла наш кошелек со всеми деньгами! Мы их собирали, чтобы отдать долг! Товар мы в сумки положили, а кошелька нет! Воришки схватили на бегу?

Увидели: наша соседка бежала! На ее столе остались деньги! Мы их собрали. Пересчитали вместе с женщиной, торгующей неподалеку. Чтобы был свидетель найденной суммы. На следующий день все чужое отдали. Благодарности никакой! Наверное, хозяйка денег решила: сумма должна быть больше. Возможно, хватанули и с ее стола часть купюр в суматохе, как и наш кошелек!

Мы дворами ушли, несмотря на начавшуюся беспорядочную стрельбу.

До последнего случая с солдатами было следующее. Кто-то снимал камерой рынок с высотного дома.

– Эта камера необычная! – доложили долларщики. – Она берет расстояние до двух километров!

Мы видели яркие вспышки от съемки. Недоумевали. Что именно снимают? Нас? Рынок? Посты? И кто снимает?

Неприятные слухи приползли. Надеюсь, это ошибка. Машу, которая приняла ислам, убили! Она же русская. Если все так, то беда случилась из-за маленького дома и участка земли. Думала проведать Машу, но никак не складывается. Хуже всего, что те подростки, которые раньше к ней в дом лазили (а Маша нам этих придурков показала), стали следить за нами. Уже третий день!

Царевна Будур

27.11.

Первый снег! Мамаша дома. Дороги в городе перекрыты федеральными войсками.

– Они грабят рынок! – сказали соседки, приехавшие из центра города. И добавили:

– Еды не купить! Никого не пускают! Мы видели: в свои машины военные грузили кур, молоко и сигареты прямо из камер хранения.

Мне на это сегодня плевать с высокой вышки. Как хорошо дома! Я учу уроки, пью чай с лепешкой в коридоре и наблюдаю за крысиной семьей – она живет у нас в разрушенной кухне! Красота! Крысята смешно пищат!

30.11.

Российские военные разгромили рынок. Нет столов. Нет заработка. И совсем нет еды. Люди плачут, рассказывают, что ограбили камеры хранения. Забрали мужчин. Вчера мы пешком шли на рынок посмотреть, есть ли доски или все пожгли? Мы немножко поторговали на ничейных коробках. Купили две буханки хлеба и рыбные консервы.

Под вечер кто-то взорвал БТР у мечети. Началась стрельба “куда попало”. Пули так и свистят по рынку! Сильно где-то рядом бабахнуло! Народ бросился бежать! Мы, естественно, тоже. Мчались что было духу с Тоней, торгующей книгами. Удирали по бульвару. Потом через территорию роддома. Наконец вышли на трассу. К нам присоединился мужчина в рабочей одежде. Он признался, что после взрыва боится идти один. Могут забрать, и тогда есть вариант исчезнуть. Мы пообещали на посту соврать, что знаем его. Попутчица Тоня свернула к своему дому. Мужчина – тоже. Они оказались действительно соседями!

Рядом по дороге топало много людей. Все с грузом. С сумками или с колясками, нагруженными товаром. Постепенно идущих по трассе становилось все меньше и меньше. Кто остановил машину. Кто-то сумел забраться в переполненный автобус. Некоторые попутчики предпочли свернуть с трассы на боковые улочки. Люди решили: лучше плутать долгими переходами по частному сектору. Но не идти беззащитно в темноте по открытой дороге. В нас стрелял снайпер с Дома печати, но не те нынче пошли снайпера. Он не попал! Трассирующие пули в серо-синем небе были то красными, а то золотыми. Мы любовались ими, задрав головы.

Преодолев большую часть пути, мы с мамой оказались на дороге одни. Стемнело окончательно. Часы показали семь часов вечера. Неожиданно на остановке “12-й трест” к нам присоединился попутчик. Мама предложила ему идти рядом – безопасней! Он согласился. Сказал, что его уже разок забирали. Побили немножко. Сообщил, что человек он “невезучий”.

– Если жив – везучий! – возразила мама.

Он идет и говорит:

– Сейчас БТР взорвали. А у меня работа такая, поздно.

Сообщил, что он живет на остановке “Катаяма”. Пост военных маячил вдали. Нам удалось остановить проезжающую машину и посадить попутчика. Парень хотел, чтобы мы ехали с ним. Но мы не сели с посторонним мужчиной вместе. Наши дома были недалеко. На прощанье парень представился:

– Я Идрисов Ильяс. Спасибо! Может, когда-нибудь встретимся?

Мама вспомнила: были у нас соседи с такой фамилией! Наши деды дружили!

Будур

01.12.

Я держу Уразу.

Снился сон: Кусум – колдунья и у нее есть огромный заколдованный замок с подружками и служанками. По ее повелению Джинн должен был отвезти нас в пустыню и бросить. Там в песках меня и маму ждала верная смерть. Но он не смог. Не подчинился!

Тогда разозлилась Кусум и заколдовала меня! Она принесла мою фотографию и проколола ее иглой восемь раз.

– Это печать безбрачия, – засмеялась она. – Ты выйдешь замуж не раньше, чем через восемь лет!

И навесила какую-то печать на шнуре. Я видела маленькую бумажку, написанную ее кровью. Во сне я испугалась ее силы и в ужасе подумала, что теперь останусь одна, но голос откуда-то свыше сказал:

– Тебя расколдует человек с синими глазами. Он будет не мусульманин.

Какой страшный сон!

Будур

02.12.

Ураза. Голова кружится. Люди обычно едят два раза ночью. Мясо. Фрукты. Молоко. Специальные вкусные пастилки. Я забыла их название. У нас только хлеб и суп на подсолнечном масле. С помощью Уразы укрепляется воля, сопротивление порокам и злу. Надеюсь, силы будут найдены.

Сегодня опять на дороге взорвали БТР. Военные людей проверяли. Смотрели сумки.

Вечер. Буду молиться.

03.12.

Рынок стал очень опасен. Ежедневно там убивают солдат. Военные в долгу не остаются. Если с 1994 года считать, то кошмар длится уже шестой год!

Какое-то невидимое оружие уродливо изменило психику жителей Земли, сделав многих из них насильниками и убийцами.

Вчера, едва мы проехали на автобусе мимо “Автобазы”, – взрыв! В заднее треснувшее стекло видим: горит БТР! Еще чуть и нам бы “попало”. Кто отдал бы тогда соседу долг?

В нашем торговом ряду появился мужчина. Щедр, как заморский принц! Вчера мне и Айне, с которой я на рынке пытаюсь заниматься математикой, он подарил шоколадные конфеты! Такие вкусные! А сегодня он угощал женщин за столами напротив. Его внешность: вьющиеся волосы и удлиненные глаза. В нашем ряду все любуются им. Называют “Черный Принц”.

Дома еды нет. Мой кот постарел и болеет.

Под вечер со мной заговорила незнакомка. Сказала, что она живет недалеко от Черного Принца:

– Он – человек скрытный! Но не жаден! Он не христианин и не мусульманин.

(Явное вранье, так как Черный Принц – чеченец.) Я поняла: женщина старается меня запутать, склонить к плохому. Я сообщила:

– У меня есть жених. Я его люблю!

Незнакомка обиженно ушла.

Аладдин, Аладдин – без моей воли, сама по себе выводит рука на тетрадном листе: Аладдин!

Я рисую загадочные, неземные цветы и Черного Принца с повязкой на лице, как у преступников.

За мной приударил Тодди. Взрослый человек. У него больше десяти продавцов. Он хитрец – никому не платит! Но под запись дает на продажу книги без денег. Его продавцы сами набавляют цену. Живут как-то. Тодди сказал:

– Товар я привожу из Москвы. Книги! Иногда мне помогает брат. Я не женат. Привык один! Дружить со мной можно.

Я как услышала, так и поняла – дословно. Часть его книг к своим у Тодди берет Тоня.

Царевна

13.12.

Здесь – вечный бой. Покой нам только снится! Была в школе.

Русские солдаты перекрыли дороги. Вчера были нападения на них. Мы еле-еле спались от БТРа. Как обычно, обстреляли пост, где памятник Трем героям. В этот момент я и мама ехали с рынка в переполненном автобусе. Видим: совсем не по дороге, а по бульвару, где идут прохожие, мчится белая машина. А за ней, как в фильме, гонится БТР! Пушку наводит, целится! Наверное, сейчас их товарищи на посту погибли. Там – черный дым. Ничего не видно! Машина – под горячую руку попала. В ней мелькнули испуганная женщина и двое детей. Пушка за машиной так и поворачивается! А тут – мы! Наш автобус! Автобус повернул к ним боком. Все пассажиры присели, спрятались друг за друга. Как будто это от снаряда спасет! Машина резко повернула и едва не попала под наш автобус. Проскочила впереди. Врезалась в забор роддома. Что было дальше – не знаю.

Мы, едва не перевернувшись в автобусе, промчались мимо, так как водитель увеличил скорость и поехал (матерясь и молясь одновременно) не по своему маршруту.

Сегодня я с одноклассником шла из школы, а российских солдат вдоль дороги штук сто! Время 12.00! Русские военные кричат нам:

– Быстро! Очень быстро! Дорога простреливается!

А мне эту трассу надо переходить. Пули свистят! Бежим с одноклассником Дени зигзагами. Он взялся меня проводить. Мой одноклассник опасался, что солдаты могут меня обидеть. Сам он живет в нижних домах. Ему нужно снова перебежать дорогу, чтобы вернуться!

– Вашу мать! – впервые в жизни выругалась я, перебегая шоссе под свист пуль.

Для безопасности мы пошли дворами.

– Посидишь у нас? – предложила я. – Пока “красные” и “белые” отстреляются и разойдутся.

Дени сказал, что не может:

– Сестра пошла домой, а я – нет. Мама слышит выстрелы. Волнуется!

Еще солидно добавил, что не боится. Помолится и перебежит назад. Я стояла и смотрела, как он идет. А когда Дени был на середине трассы, я прочла короткую молитву в его защиту.

События в городе за последние дни. Два дня назад горели сразу два БТРа и машина “Урал”. Место действия – остановка “Деловая”, недалеко от больницы № 9. В отместку военные полностью снесли жилой дом! Дом, по несчастью, был недалеко от места трагедии. Из жильцов никто не погиб, их было мало. Успели выскочить! На остановке “Электроприбор” обстреляли автобус с обычными пассажирами. Убитых нет. Много раненых. Военные извинились. В районе Минутки вчера был бой. Из пушек обстреляли жилой дом. Погибли маленькие дети. Их заперла ушедшая на работу мать.

Солдат убивают много раз за день, в разных районах города, потом всегда страдают мирные жители. Только и ждешь, что попадешь под взрыв или в уличный бой. Ровно четыре дня назад случился бой в центре города, возле туннеля. Снаряды летели туда с других постов, в виде поддержки, по принципу: “Хоть куда-нибудь, но попадем!” Я и мама торговали на рынке, а снаряды и мины летели над нами. Куда побежишь от снаряда? Лучше на месте стоять.

Уже 12 дней я держу Уразу.

Патошка-Будур

18.12.

Вчера, только мы проехали, взорвался “уазик” на базаре. Стали минами начинять пустые машины! Теперь если видишь: стоит транспорт без водителя и без пассажиров – обходи!

Стреляли и ранили двух чеченцев-гантамировцев, оба живы. Увезли в больницу. Убили одного солдата. Дополнительно, я слышала, что взорвали БТР. Под вечер военные окружили рынок! Я иду в школу!

22.12.

Военными был обстрелян центр Грозного. Люди говорили, что ранило детей и кто-то погиб из школы № 8. Снаряды разорвались на улице, рядом со школой. Дети только вышли! Еще снаряды попали в здание Университета. Шли лекции. Погибли студенты экономического факультета. Тяжело ранена их педагог. На рынке – около двадцати раненых, и есть погибшие. Часть этого “фейерверка” летела над головами торговцев и над головой моей мамы в частности. А она продолжала торговать.

Вчера боевики напали на здание МЧС и Дом правительства в районе остановки “Автобаза”. В полном вооружении они отступали жилыми дворами (где играли дети!) в частный сектор, через большие дома. Военные не вступили в прямой, контактный бой, а стреляли им вслед из пушек и крупнокалиберных пулеметов. Поэтому взорвалась большая газовая труба! Соседка по рынку Тоня бежала со своего верхнего этажа на первый. И лежала в коридоре у гостеприимных соседей. Обезумевшие от страха родители долго искали детей, так как шел только пятый час дня. На улице было светло, солнечно.

БТР взорвали на остановке “Электроприбор”. Перекрыли дороги. Погиб ребенок. Сегодня мама поехала за моим детским пособием в ту же сторону, на остановку “Бутенко”. Я пошла в школу. Днем я слышала несколько сильных взрывов.

Рисую красивое женское лицо, закрытое полумаской, и подписываю его: “Осторожно! Война!”

Читаю рассказы Жана Гривы о гражданской войне в Испании. Я без ума от его “Ноктюрна”.

26.12.

Мы сидим дома. Не работаем. Так длится неделю. Тетя Варя уехала с сыновьями навсегда. Прощайте! Удачи тебе на новом месте, Мансур! Ваша семья как привет из моего детства. Осталась бабушка Нина. Бабушка ждет пенсию. Будет отправлять остатки вещей.

Уже несколько дней, как исчезла с приехавшими к ней “братьями” Лина. Чувствую, с ней не все в порядке.

– Где она? – спрашиваю во дворе, но никто не знает.

Жилые дома к празднику опустели. Многие семьи, по традиции, решили проведать родственников в селах.

Сосед Рамзес помог нам. С помощью гибкого шланга он провел газ в наше жилье! Ему 32 года. Часто ругает младшего брата – Резвана. Не пьет. Рассудителен. Или хитер? Его сестра Малика приходила ко мне, учила печь хлеб.

Лина явилась! Колени сбиты. Видно, попала в переделку и еле выбралась.

Я набирала воду у водовоза. Лина, чтобы унизить меня перед мужчинами, заговорила русским матом. С грязными словами обратилась ко мне. Ждала, наверное, что я тем же ей отвечу. Провоцировала! Куда там! Я глаза поднимаю на нее и говорю:

– Я, конечно, понимаю, что ты к такому обращению привыкла. Но я редко от кого слышу такую грязную речь в святой месяц!

Она от злости не знает, что ответить мне, покраснела и бурчит:

– Святой месяц! Да прям!

А я ответила ей:

– Это уж для кого как!

Все засмеялись и явно не в ее пользу!

В школе я опять дралась из-за “русской фамилии”. Многие меня ненавидят. Обзывают. Но это пустяки. Директриса говорит, что дети неуправляемые. Меня не любит из-за платка, который я всегда ношу. Метаморфоза: до войны, весной 1999 г., девочек не пускали в эту же школу (!) на уроки без платков. Учителя стояли у входа, проверяли наличие сменной обуви и покрытой головы. Теперь в школу, наоборот, велят ходить с непокрытой головой.

Я считаю: под каждую власть не подстроишься!

29.12.

Стрельба ужасная! Смертельный фейерверк. Темно-красные раскаленные болванки хорошо видимы на фоне серого неба. Снаряды – белые и оранжевые. Яркие пули. На любой вкус! Надо идти за водой.

Пришел во двор мужчина. Ему нравится Лина. Часами он сидит рядом с ней, разговаривает. Говорят, у его жены в войну оторвало голову снарядом. Может быть, Лина переменится? Станет скромнее? Она – женщина красивая. Новый друг заходил несколько раз и к нашим верхним соседям. Говорил с ними о религии. О понятиях “честь” и “совесть”. Но его беседы мало что изменили.

По ночам обстрелы. Недалеко, в частном секторе, нашли четырех убитых мальчиков. Возраст от 12 до 15 лет!

Фатима

2001

06.01.

Изнываю от скуки! Скорее бы в школу!

Вчера помогала грузиться бабушке Мансура. Она вывозила оставшуюся часть вещей. Кушать нечего. Дени нет. Сам он не придет. Скромный.

Верхние соседи вороватые и хитрые!

Лина “дружит” сразу с несколькими мужчинами во дворе. Тот хороший парень, что был внимателен к ней, перестал приходить в наш двор. Лина завидует моей молодости. Зря! Лина! Приглядись! Я старуха внутри! Судя по всему, я буду одинока.

Будур

07.01.

Умер кот Ибрашка. Мир ему в верхних кошачьих мирах!

08.01.

Все, что было у нас в доме: остатки посуды, лучшие книги из домашней библиотеки, я отдала задаром! Купила маме лекарства.

В семьях, где есть мужчины, они что-то мастерят или воруют. Я не осуждаю никого. Но что делать мне? Я – школьница. Мне необходимо получить образование, а мама болеет. И сама я не в лучшей форме. Будто какая-то сила выбрасывает меня из жизни. И, как приблудного зверя, меня подкармливают соседи. Как страшно и горько! Не можем умереть. Жить тоже!

В школе у нас 400 человек! Классная руководительница предложила собрать для меня по одному рублю, чтобы людям не было тяжело. Директор школы разрешила. Мне стыдно, но я согласилась. Две мои одноклассницы лично от себя дали мне по сто рублей. Сами принесли к нам домой. Посмотрели, как жутко мы живем.

Я принесла маме серого гладкошерстного кота. Страшный! Худой! Там, в доме, их было шесть штук! Мама увидела, заворчала:

– Что, хуже этого не было?!

Но кот ей греет руки, пока я в школе. Я обещала отнести кота назад, если маме не понравится. Мама поцеловала его и заявила:

– Он такой же худой и несчастный, как мы!

Так Борзик, остался! Борз – волк на чеченском языке.

Когда пришла со школы, то сделала маме укол, покормила ее рисом. В глазах пляшут черные точки. Вижу плохо. Надо варить суп. Потом – садиться за уроки. Вместо уроков я сочинила стихи. Понятно кому.

В нашей дружбе – зов орла таится!

Чистота и прочность горных скал!

Этой ночью пусть тебе приснится

Все, что ты навеки потерял!

Ни минуты не колеблясь в вере,

“Старшим братом” я тебя звала.

Почему не понял ты потери?

Той, что нас на муку обрекла.

О, мой брат! Ты бросил в сильном горе

Девочку, совсем одну – меня.

Неужели не страшишься скорых,

Вечных мук, вселенского огня?

11.02.

Вчера мы всем двором помогали отъезду старушки Андерсен. Я увидела, как сплоченная компания, в которую входили чеченцы Рамзес, Резван, братья Борзовы и Лина, украла ее цветной телевизор. Сообщники: шесть мужчин и одна женщина. Я велела вернуть! Все стали мне врать, что это шутка! Потом что-то завернули в одеяло и передали в машину. Сообщили хозяйке:

– Это телевизор!

Позднее я услышала, как они ржали во дворе. Радовались, что обдурили меня и хозяйку вещей. В одеяле вместо телевизора была тумба от кровати! С этой минуты, дорогой Дневник, у меня враги в родном дворе. Главное – не бояться!

Эти люди долго шептались о том, что нас надо запугать. Либо убить. Однако сегодня они явно стыдились. Лина опускала глаза. Парни со второго этажа прислали свою маму с двадцатью рублями, “сахал” (по-чеченски – “подаяние ради Аллаха”). До войны некоторые из этих людей обворовывали квартиры. В основном – “русские”. Два раза Резваном занималась милиция. Но мать выкупала его.

Пожары войны пришли на помощь. Многие архивы уничтожены.

Мама ругала меня за историю с телевизором:

– Исправить ты ничего не в силах. Зачем же лезть?!

Мне скоро 16 лет! Кроме войны и массового воровства, я ничего не видела! Очень обидно!

Стреляют в садах и на трассе. И, словно аккомпанируя выстрелам, звучат из окон песни о войне и героях-чеченцах. Поет Тимур Муцураев. Пытаюсь подражать ему:

Не страшись!

Страх влечет тебя во тьму!

Солнца луч не опасен никому.

Минарет, тонкий месяц и – звезда,

Что еще видел лучше ты, когда?

Ночь пришла.

Миллионы крупных звезд!

В небесах для тебя построен мост.

Вечный Рай!

Там зеленая трава.

Выбирай!

Жизнь дает тебе права!

16.02.

Торгую три раза в неделю. Учусь в школе, делая уроки на перемене. За пять минут заучиваю стихи. Учителя меня уважают. Знают, что в остальные дни я не могу приходить – нужно кормить маму. Она болеет.

На днях я должна поехать, чтобы получить гуманитарную помощь – муку (дают ведро). Соль – 200 грамм, растительное масло – 1 литр. Это мы получаем раз в месяц.

Если со мной и с мамой случится беда, люди, имейте в виду: соседи у нас не только воры, они участники и другого “дела”. Жил в нашем доме на втором этаже ветеран ВОВ – Тунзин. Русский пенсионер. Странная у него случилась смерть. Юрий Михайлович выехал за пенсией в другой регион. Получил деньги. Вернулся домой. Два соседа-чеченца, с которыми он прожил рядом тридцать лет и дружил, помогли старику занести домой сумку-коляску. Больше во двор он не вышел. Тот, кто видел тело, рассказал: “Кровь текла изо рта. Лежал лицом вниз. Похоже, его ударили со спины”. Квартира его перешла ближайшим соседям, а жену-старушку выгнали под страхом смерти, и она горько плакала на остановке. Квартиру старика закрепили за Рамзесом. Со всем имуществом! Теперь эти же люди сдают скупщикам чужую мебель, ванны, газовые плиты, посуду.

Фатима-Будур

21.02.

С директрисой школы я совершила длительное путешествие! Ездили по всем филиалам “Международного комитета помощи”. Рассказывали, что я и мама живем без удобств, тепла и света, в провалившейся в подвал квартире. Нет ни еды, ни одежды, ни лекарств! Но все дружно отказали мне в любой помощи. Под разными предлогами. Мол, мне уже 15 лет и я не ребенок, но я еще не пенсионер и я (!) не беременна. Тогда директриса сама от себя купила мне и маме яблоки, бананы, сахар и лекарства!

Встретила Алика. Попал в гадкую компанию, но позднее помог Маше. Я была очень признательна ему за это. Но случилось то, чего я никак не ожидала: Алик предложил мне торговать собой. Сказал, что таков мой единственный путь в жизни. Если я действительно голодна, а моя мама болеет, не может работать.

– Нечего время тянуть! Все равно в твоем возрасте только интимом можно заработать! Хватит из себя недотрогу строить! – брякнул он.

И тогда я, неожиданно для себя самой, заговорила с ним отборным русским матом и послала его подальше! Сказала:

– Я заработаю! Но трудом, а не так, как ты мне рекомендуешь. Понял?!

Очевидно, это наша последняя беседа.

Ходила к седому Хасану. Рассказала: “Болеет мама”. Он прислал к моему столу своего друга. Друг купил много ерунды, явно не нужной ему. На обед я заработала и приободрилась.

Участились обстрелы. Учителя боятся за нас. Говорят, всех школьников отпустят по домам до конца февраля.

Со мной рядом торгуют ребята. У них на столе телевизор с видеоприставкой! С их помощью в свой рабочий день я слушаю музыку и смотрю видеофильмы. Собирается толпа. И я тоже стараюсь хоть что-то увидеть – главное, чтобы в это время не украли товар. Лучший фильм – “Гладиатор”. Фраза оттуда, сказанная генералом Максимусом перед боем: “Мы уже мертвы! Мы уже в раю!”

Вечером в нашу дверь постучала Лина. Неожиданно дала “сахал”, подаяние – 50 рублей! Неслышно шевельнула губами: “За ребенка”, – и сразу ушла. Она что-то натворила.

Случилось землетрясение. Дома расшатаны. Чудо, что не обрушились на всех нас. Мне скоро 16 лет. А я бестолково суечусь, как старуха! Девушки вокруг, подстегнутые хлыстом войны, спешат замуж. Много браков с 13 лет!

Я приготовила уроки. Достала “Мастера и Маргариту”. По черному коту Бегемоту с Воландом соскучилась!

27.02.

Наконец в наш двор водовоз заглянул! До этого питьевую воду я дважды везла с рынка в бутылке! Только для чая.

Она дефицит! Руки мы не мыли. Обтирали мокрой тряпкой.

Ночью читала при коптилке замечательные повести и рассказы В. Быкова о войне 1941–1945 гг. Очень правдиво! “Альпийская баллада”, “Дожить до рассвета”, “Сотников”. Больше всего мне понравилось последнее произведение. В повести “Сотников” описываются два партизана, которые пытаются спастись, но попадают в плен к фашистам. Один из них, после всех пережитых совместно трудностей, предает другого. Помогает казнить, повесить друга – выдергивая у него из-под ног табуретку. Видя это, даже фашистский палач удивлен.

– Хорошая же ты падла! – говорит он.

А человек, который только что убил своего друга, идет на службу к фашистам, думая: “Я ведь только хотел жить!”

Царевна Будур

07.03.

Черный Принц пытается заговорить. Я зарисовала его на салфетке: в черной куртке с большим капюшоном и с бородой. Один из его телохранителей мое художество подсмотрел и доложил.

С некоторых пор незнакомые люди присматривают за мной. Думают, я не понимаю чеченский язык! (Я эту версию поддерживаю! Живу, как разведчик в кино.) Эти люди часто обсуждают: с кем, куда я иду. Сегодня два “незнакомца” говорили: “Не одна! Родственник, наверное?” И прямиком направились к Черному Принцу. А сосед услышал эти переговоры, удивленно на них посмотрел, спросил: знаю ли я этих людей?

– В лицо, и то плохо, – призналась я честно.

– Будь осторожна! Иди до остановки с кем-нибудь, – сочувственно рекомендовал сосед. – Украдут, а мать больна. С кем она останется?

Вчера взорвался рейсовый автобус № 7, полный людей, прямо на мосту. Наверное, одного кого-то “убирали”. Погибли студенты.

А на остановке возле моего дома на машину “Волгу” с чеченцами-гантамировцами налетела большая машина с пьяными солдатами. Чеченцы случайно остались живы. Оказались тренированными ребятами! Выбросились из своей машины за секунду до столкновения! “Волга” стала лепешкой! Колеса летели по дороге! Начались перестрелка и крики. Прибежали трезвые военные с ближнего поста. Русские солдаты ругали обе стороны. “Успокойтесь!” – кричали они. Связали веревками своих сумасбродов-пьяниц (те вырывались) и увели на пост. А чеченцы оказались важными персонами. Тут же остановили машину и отправились в комендатуру жаловаться начальству. Хозяин “Волги” так кричал, что сорвал голос.

Мы, по несчастью, только вышли из автобуса. Когда все началось, мигом отползли по траве с другими пассажирами. Прятались за камнями взорванного дома.

Еще у меня было интересное знакомство. Молодая женщина подошла к моему столу. Имени ее я не знала, но отгадала сразу. Я заговорила как продавец, предложила книги. Обратилась к ней, неожиданно назвав незнакомку Светланой. Оказалось – я угадала. Женщина подошла не одна, а со своей сестрой. Они увлечены Индией. Светлана пообещала подарить мне книгу “Агни-Йога”. Она уезжает в Бразилию. Навсегда! Мечтает об экспедиции в джунглях!

Мама продолжает болеть, не встает. Я торгую. Естественно, за три дня на еду на семь дней на двоих я не зарабатываю. Голодаем постоянно. Помогают многие, но возможности у наших помощников мизерные. Кто даст 1–2 картошки. Кто хлеба принесет, а кто огурец. Так живем! Школу я не бросаю.

Фатима

13.03.

Учительница по биологии передала лекарства для мамы. Черный Принц ехал за автобусом на своей машине.

Я стояла у заднего стекла обзора. Хотелось предугадать его планы по отношению ко мне. Игра? Влюбленность? По некоторым его действиям могу сказать: он не в ладах с законом. Но не исключено, что при этом он как раз представитель власти!

Еще тетя Лейла познакомила меня с парнем Володей. Он не пьет и не курит. Умеет делать ремонт! В одном чеченском доме он чинил крышу. Хозяйская дочка сразу на него положила глаз. Мать девушки была не против такого зятя, хотя парень русский. Но у Володи есть симпатия: другая чеченская девушка. Тетя Лейла проявляет заботу о Володе: стирает, готовит. Он принял мусульманскую веру.

15.03.

Подошла Маша. Она живет с новым мужем! Маша очень понравилась его старикам! Особенно тем, что после свадьбы встала затемно и выгнала пастись коров! Убрала, пока все спали, большой двор! Теперь раз в неделю она приезжает с продуктами к своей маме и к сыну. Живет в селе. У ее мужа есть дети от первой жены. Жениться на Маше ему разрешил старейшина. Маша готовилась. Ей необходимо было удивить родных мужа. Ведь приданого у нее нет. Она наизусть выучила и рассказала несколько сур из Корана! Самый старший дед удивлялся и только головой вертел.

Теперь ее имя – Макка. На Макке трое чужих детей! Они называют ее мамой. Слушаются. Она совсем очеченилась! Я простодушно похвалила ее платок, сказала, что он ей идет. Макка его сняла и протянула мне:

– Платок – твой! Раз понравился – дарю!

Это было настолько трогательно, что я в ответ тоже сорвала с головы косынку и заявила:

– Ты мне – сестра! Меняемся! На память!

Мы обнялись при всех. Макка на радостях купила моей маме виноградный сок и селедку. Ох! Как я рада за Машу! Она заслужила счастье.

А я именно сегодня хорошо наторговала! Купила два килограмма картошки и триста грамм сыра. У нас с мамой будет шикарный, праздничный обед! Мой сосед, что торгует видеокассетами, передал для моей мамы пирожное! Директор школы дала новые лекарства.

Царевна Будур

17.03.

Утро. Я дома. Вчера получила пособие – 116 р. Женщина из очереди увидела, что я в порванной куртке. Она сходила домой, принесла мне пальто погибшей дочери. Просила молиться за нее. Дочь, девушку семнадцати лет, ранило 31 декабря 2000 года на улице! Она умерла. Пальто светлое, почти белое! Когда я надела его, очередь за пособием дружно “ахнула”, так было здорово!

Я была довольна, потому что услышала слова восхищения. Я грешу тщеславием и очень скучаю по добрым словам. Целовала и благодарила за отзывчивость заплаканную женщину. Пожелала здоровья ее младшим детям! Светлой памяти и милости от Всевышнего погибшей дочери.

Я успела заметить, что молодой торговец кассетами по прозвищу Козерог печален. Не такой, как всегда. Спросила:

– Что с тобой?

Но он не ответил. Только кивнул: “Привет!”

Царевна Будур

19.03.

Завтра мой день рождения. По “хиджре” он уже прошел. Сейчас вечер. Все вкусное мы, как ни растягивали, съели.

Завтра, Бог даст, – пойду торговать! Только что разорвался снаряд за окном, очень близко. Вся комната озарилась белым светом. Пять часов вечера.

31.03.

Мне 16 лет! Возраст первого бала! Кажется, так писал Толстой?

Вокруг меня – помойка. Ямы в коридоре и в полу, пахнет из сырого подвала крысами и нечистотами, обломки стен нависают над головой, и грязные сырые дрова, кажется, навсегда поселились на кухне. Непременная часть здешнего бального ансамбля – падающие кирпичи: привет от разрушенной стены моего дома. Надо выбегать, а не выходить из подъезда, иначе плита или кирпич могут свалиться на голову. Этажи лежат друг на друге наклонными пластами.

Мой день рождения прошел удачно. Пришла любимая тетя Лейла! Она принесла пакет продуктов и дезодорант “Черная магия”. Да. Магия сейчас очень бы понадобилась!

Козерог прогнал меня со стола! Вот отчего он был печален. Грустил, расставаясь со своей совестью. А я думала – мы товарищи. Спасибо! Он научил: в бизнесе дружбы нет.

Я опять скитаюсь с тяжелыми пакетами книжек. Покупатели, которые шли за определенной литературой, заказав себе книги, не могут отыскать меня!

Постоянно слышна канонада. Идут бои.

Царевна Будур

11.04.

Я была в комендатуре. По просьбе директора школы мне дали продукты. Картошку – 4 килограмма; бурак – 2 килограмма; баллон консервированной моркови; капусты – 2 вилка. Консервы: 2 банки тушенки и 2 банки сайры. Подсолнечное масло в маленькой канистре. Я с трудом дотащила это домой! Столько еды! Колоссальное богатство для нас с мамой.

На рынке взорвали БТР. Была паника.

Три дня назад Хасан сообщил, что Аладдин неделю находится в Грозном. Хасан сказал Аладдину: моя мама второй год больна. Но Аладдин не подошел ко мне.

Мне подарили сто рублей! Сложились соседки по торговому ряду. Сказали:

– Купи себе обувь летнюю. Жарко! Калоши давно снимать пора!

Царевна Фатьма-Будур

15.04.

На рынке были убиты русские женщины. Очевидцы рассказывали:

– Умирая, они долго мучились. Никто не оказал им помощи, не вызвал врачей!

Наоборот, некоторые люди подходили к ним и срывали с раненых золотые украшения! Это видел один из сыновей Нуры. Я их не видела. И ничем не могла помочь.

За некоторое время до этого происшествия я отошла к киоскам, где торговали шоколадом. Начала мыть руки после еды. Я была в большом платке и в старой синей куртке. Неожиданно рядом со мной оказался светлый чеченский паренек лет шестнадцати с пистолетом в руках. Он прошептал:

– Уходи! Собирай товар и беги! Сейчас будет стрельба!

Я не стала ни о чем расспрашивать незнакомца, а собралась и ушла с рынка. Потом началось. Толпа сорвала с умирающих русских женщин украшения, и никто не оказал им помощи. Это были женщины, на праздник христианской Пасхи пришедшие на рынок за продуктами!

– Представляете, у них вытекали мозги, а одна женщина полчаса не умирала, – делился увиденными подробностями сосед Ваха. – Их сумки с колбасой и яйцами сразу забрали. А серьги из ушей выдернули потом!

– Так им и надо! – радовалась соседка Лина. – Русские нас грабили, когда упала ракета 21 октября 1999 года. А сейчас наши убили их и пограбили!

– Все ты врешь! И совести у тебя нет! – не сдержалась я, слушая у подъезда этот бред. – Когда упала ракета – грабили свои родные чеченцы, потому что федеральные войска еще даже в город не заходили!

Терпеть не могу несправедливость.

Царевна

01.05.

Поехала я на рынок торговать. По дороге со мной случилось несколько “чудес”: моя кружевная юбка зацепилась за колючий куст, и я долго ее освобождала из плена, боясь порвать. Потом я, поскользнувшись, упала. И подумала: что-то меня останавливает. Но еда нужна. Мама лежит дома, а я должна заработать и принести. Едва я разложила товар, смотрю: БТРы и танки окружают рынок. Началась автоматная стрельба. “Вдруг что случится? Книги – чужие!” – испугалась я.

Мигом собрала товар в два пакета и бегом к маршруткам. Только дорогу нам уже перекрыли. Водитель, чтобы вывезти людей в безопасное место, поехал не по обычному пути, а в сторону мечети по другой улице.

“Бах!” – выстрелили из пушки. Началась паника. Страшно закричали люди. После этого ударили автоматные очереди. Пули рядом с машиной. Мы выскочили из нее на улицу в поисках укрытия. Часть пассажиров побежала спасаться в мечеть. А я с женщинами и детьми – в частный сектор. Дергаем ручки калиток, толкаем их – бесполезно! Все заперто! Ужас! Наконец одна открылась! Вбежали в чужой двор. Обстрел продолжается. Грохот. Нас всех впустили в дом. Мы хотели укрыться в подвале, но он был далеко и на замке. А стрельба такая, что замок открыть нет никакой возможности. Пришлось просто лежать на полу часа четыре.

Дом, где мы прятались, сотрясался от взрывов. Один раз грохнуло рядом. Загорелся дом в соседнем дворе, примерно в ста метрах от нас. В комнате, где мы были, с потолка упала люстра. Все пили у гостеприимной хозяйки успокоительные капли из общего стакана. Одна из женщин была беременна. У нее начались боли. Сказали: схватки. Она так закричала, что мужчины мигом убежали из нашей комнаты. Я и еще одна девушка выскочили во двор. Увидели: у забора стоит военная машина, танк или БТР. (Я не рассматривала.) Стреляет из пушки! В ответ такая же машина палит в нашу сторону. Даже видно откуда! Мы стали кричать:

– Уходите! Не вызывайте огонь на нас. Ученья у вас, что ли? В этом доме – маленькие дети!

Хозяйка дома силой затащила нас обратно в помещение. Обозвала ненормальными. Стала объяснять:

– Жить надоело? Кто вас услышит, кто вообще послушает?!

В этом же дворе, но в другом доме, тоже прятались люди. Не знаю их число. Нас в одной комнате было пятнадцать! Взрослые и дети. В эту переделку попали даже совсем маленькие, грудные! Их уложили всех вместе, на одну кровать. Остаться в живых мы уже не надеялись. Потом мы услышали рев моторов больших машин. Выглянули на улицу. Там “Уралы” увозили куда-то людей, в основном мужчин, которых военные сумели схватить. Женщин, цепляющихся за машины, военные пытались ссадить, вытолкнуть, но они не оставляли своих мужей и братьев.

Я выползла на улицу с женщиной-чеченкой. У нее на руках была трехлетняя девочка. Снова и снова люди упрямо взбирались на машины, висли на высоких бортах, пытаясь освободить своих.

– Все зачистили! – говорили те, кто приполз со стороны рынка.

Многие плакали навзрыд. Были раненые. Были убитые.

– Камеры хранения открыли и все унесли, – сообщили на улице. – Теперь пусто!

Некоторые женщины отдали военным свои золотые украшения, чтобы выручить молодых парней. Ведь забирали на зачистке даже школьников.

На остановке городского транспорта собралась огромная толпа. Здесь рассказывали удивительные эпизоды сегодняшнего дня. Например, как одна пожилая чеченка бежала за БТРом и буквально стащила с машины своего внука. Она, крепко обматерив военных, показала им неприличный жест, что, видимо, понравилось. Военные расхохотались и разрешили: “Бери свое сокровище!” “Сокровище” было подростком лет четырнадцати со школьной сумкой. Он пришел на рынок помочь бабушке до начала занятий.

Мне показали ее. Эту женщину тормошили, обнимали люди. Смеялись и плакали. А бесстрашная героиня вдруг превратилась в сжавшуюся в комок, маленькую рыдающую старушку.

Прохожие говорили, что кроме “Уралов” были автобусы, груженные людьми с рынка, но этого я не видела. Люди стояли группами, собирали деньги для раненых. Искали для них разбежавшийся транспорт. Посторонние люди помогали друг другу. Большинство, как и я, старались уехать домой. Поскорее выбраться из точки, ставшей еще одним “ужастиком” города Грозного.

Весть о событиях на рынке опередила мое возвращение. Мама нервничала, переживала. Когда я добралась домой, то увидела на пустыре, рядом с нашей остановкой, огромные воронки – метра по два глубиной. Оказывается, в районе наших домов тоже был обстрел! В частном секторе, в двух кварталах от нас, убило женщину. Эту татарскую семью мы знали. Муж и жена обедали во дворе своего дома. Осколок попал женщине в голову. Муж Тагир остался вдовцом.

P. S. 16 апреля найден труп парня рядом с нашим домом. Он оказался из с. Шалажи.

18 апреля военные, устроив стрельбу у перекрестка, забрали чеченца, который ехал мимо на машине.

Денег нет. Есть все так же хочется.

Будур

02.05.

Позавчера на рынке взорвалась “лимонка”. Погибло три человека. В одной из школ детей забрали в заложники!

В школах родители теперь будут оплачивать вооруженную охрану! Вчера на “Березке” молодому парню миной оторвало руки. Появились мины в виде игрушек, зажигалок, фотоаппаратов! Непреодолимый соблазн для детей, подростков. Это не война – подлость!

Возможно, это делается, чтобы свалить вину друг на друга? Ведь эти штуки работают против всех. Эксперименты на человеческом материале. А материал – это мы!

Я готовлюсь к экзаменам.

Царевна

13.06.

Я третий год читаю в темноте! Керосиновую лампу украли! Купить пока не получается. Рвется одежда.

Вчера, когда я с мамой собирала черешню в садах, за нами увязался кот Борзик. Его едва не укусила гадюка. Я шла с ведром впереди, оглянулась и вижу – его нет. Бросилась назад. Смотрю, он странно покачивается. А впереди черная змея шипит и смотрит на него. Я позвала кота, но он меня не слышал. Тогда я кинулась к нему и, схватив за шкирку, побежала прочь от змеи.

Мама и соседи ругали меня потом, говорили, что змея могла кинуться и укусить. Случай уже был: в паре кварталов от нас змея убила ребенка. Но я кота бросить все равно не могла!

Потом был скандал в нашем подъезде! Дикие, звериные крики и мат! Резван бил свою сестру Малику! А она – его! Билась и летала посуда.

– Я тебя зарежу!

– И я тебя зарежу! – кричали они друг на друга.

Мы боялись, вдруг они серьезно покалечатся. Им обоим давно за двадцать. Я с мамой вышли во двор, хотели позвать на помощь, чтоб их разняли. Но остальные соседи слушали визг, смеялись и даже вскрикивали от радости! Как же – бесплатное представление! Подняться на второй этаж, развести враждующих, никто не пожелал. Пришлось мне покричать им снизу:

– Прекратите! Не позорьтесь! Вспомните о Боге!

Теперь верхние жильцы с нами не разговаривают и не здороваются.

Друг Золины Джим выкопал кабель и унес его продавать. Ему питаться хочется.

Царевна Будур

27.06.

Соседи изменились. Нас ненавидят! Хотя мы редко видим их “дела”.

Я устала. Бегаю за помощью туда-сюда: а нас из всех списков убрали. За неделю я не смогла в них восстановиться! А причина такая несуразная, что диву даюсь: “Вы не подходите под категорию”. Кто эти “категории” выдумал? Мне сказали:

– Вам не положено. Ваша мама не пенсионер!

– Тем более! – возмущалась я. – Значит, нам совсем жить не на что! Пенсионеры хоть пенсию получают. А мне 15 лет, но все продукты, одежду дают детям до 14 лет. Мне что, бросать школу и торговать собой? Мое воспитание не позволяет унизить себя! Значит, мне придется голодать? Собирать бутылки из-под водки. Их теперь по улицам много! Жить в непригодном для жизни холодном жилье? Это чтобы элементарно закончить школу? Что за идиотские правила? И кто сумеет продержаться, имея одно детское пособие 116 р. в месяц? Кто пробовал? Кто?!

Но сытым взрослым было на меня наплевать. И ушла я из этой конторки ни с чем.

К сожалению, у нас ничего не переменилось. Один сосед дает 1 картофелину, второй сосед 1 соленый помидор. Сливочное масло? Его я не вижу. Уже не помню вкус! Борзовы дали булку хлеба. Хлеб кажется необыкновенным, словно вкушаешь какое-то изысканное лакомство!

Где все, кто должны в этих обстоятельствах поддерживать людей? Государство?! Гуманитарные организации? Помогают нам другие – те, кто не богат. Например, моя учительница Луиза Тагировна из школы № 11. Она подарила мне из личной милости 10 р. и банку фасоли. Мы счастливы! Едим!

Кот Борзик еле держится на лапах, кормиться ему нечем.

Я ненавижу тех, кто сделал окружающий мир таким безысходным. Я ненавижу их за мою поломанную юность! За невозможность все забыть и в нормальных условиях жить дальше. Да будут прокляты все сволочи в моей жизни! Те, кто разбил мой дом. Те, кто подло врет. Кто уничтожил меня. Предал! Обманул! Ограбил! Чтобы проклял их сам Бог! Да не простится им ничего в Судный день! И если сердца негодяев не трепещут – это зря! Они камень! Но и камень задрожит от гнева Всевышнего! Потому что Он – справедлив!

Аминь. Аминь. Аминь!

Будур

03.07.

Вчера ругались с Маликой. Ей около тридцати. Не была замужем. Стала некрасивой уродливой толстухой.

Но я помню ее школьницей! Славная девушка, чудная коса! Теперь это другой человек. Злой, завистливый, нервный! Последние годы душами управляет война. Но я считаю: наглеть даже война права не дает!

Молодой соседке стало очень плохо, когда она узнала, что мы продали свои стеклянные баллоны: 10 штук за 50 р. Сама она со своей матерью натаскала в чужую квартиру, как раз над нами, стеклотары столько, что грузовик заполнился с верхом! Скупщик отсчитал им 7000 р.! На сегодня соседи опять с ним договорились, сообщили: “У нас есть еще!”

Хорошо, удобно, весь подъезд пустой. Мы да они. На третий этаж, в квартиру № 39, заносили ночью мебель. Сами замки ставят. Сами их меняют. В бывшем магазине на углу дома расположился их мебельный склад! Склад лестниц, паласов, чужой посуды. И наша квартира на первом этаже тоже под хранилище подошла бы! Выровнять полы досками троим мужчинам этой семьи не составит труда. Заносить и выносить на погрузку чужое имущество было бы удобней!

А нет! Мы тут. Не уходим, как на грех. Какие же гадости Малика нам кричала! О том, что мы забыли, где живем. Что русских всех резать надо! Каждого русского мало убить, его надо мучить. И так далее! Особенно нас с мамой, оттого что мы, “русские сволочи”, много видели. А ведь недавно она учила меня печь хлеб. Что с нею? Я помню: эта девушка несколько лет назад плакала на плече у моей мамы, когда умер ее отец.

Чтобы сильно не вмешиваться в сегодняшний бред, я крикнула:

– Хватит! Вы явно переели и с жиру беситесь! – и увела свою маму в квартиру. Но мама успела прокричать о подлых душах:

– Даже своих сирот не жалеют и воруют детские куртки. Притворы и лжецы, – бормотала мама.

Я же приготовила напильник весом килограмма в два-три, остро заточенный. Сунутся милые соседи нас убивать – получат!

Помню, был случай, когда именно Малика не давала русским старушкам и моей матери набрать воды из общего пожарного колодца. Кричала: “Вода только наша! А вы хоть подохните, вам не дам!” Тогда моя мама подошла к ней с пустым ведром и сказала: “Я тебе не уступлю. Вода от Бога. Хочешь драться? Будем. Но знай, хоть ты моложе и сильнее меня, я утащу тебя за собой в колодец!” В тот момент Малику уговорил уйти Рамзес, чтобы избежать позора: ведь моя мама не уступила бы.

Успокаивая маму, я случайно назвала крикливую соседку Малику Миланьей. Чем рассмешила маму. Оказалось, в зоопарке Ростова-на-Дону, в мамином детстве, была слониха с таким прозвищем! С этого дня Малика в наших домашних беседах станет носить новое имя – Миланья.

Сестру увел младший брат Резван. Тот, что, по словам Марьям, особенный врун! Он приказал, чтобы сестра заткнулась. Добавил, что знает, как нужно с нами поступить. Я не обратила на его шепот особого внимания и торжествовала победу. Но долго слушать угрозы со второго этажа в наш адрес я не могла. Приоткрыла дверь в подъезд и заорала так, чтобы меня отлично слышали:

– Ты, Малика, трижды живущая в беженцах! Удравшая из дома, в 1994 году, в 1996-м и в 1999-м! Ты, ругающая при этом русских людей и Россию, где кормилась и пряталась, – трусиха и врунья! Слышишь меня?! Я прославлю тебя на века при помощи своего дневника. Я запомню этот день! Твои слова! Когда ты о них позабудешь, то прочтешь о своем поведении в книге! Я сделаю тебя бессмертной, негодяйка!

05.07.

Самый интересный человек – это Черный Принц. С его необъяснимыми делами. Толпой телохранителей. С удивительными глазами, легко меняющими цвет. Он – самый замечательный в моих мыслях! Только это не любовь! О, нет!

Аттестат за 9 классов у меня с пятерками. Думаю пойти в медицинское училище. Всегда есть работа. Загляну к директору школы, посоветуюсь.

Несколько дней я занимаюсь тем, что лазаю по садам. Собираю фрукты и продаю. Соседи тоже собирают урожай в брошенных садах. Зачем им это? Странные люди! Покупают золотые украшения. Говорят, что уедут в Америку как беженцы! На билет до Америки им явно не хватает чуть-чуть. Между собой они ежедневно враждуют. Ничтожные и жалкие, несмотря на свои доходы.

Сегодня, уже вторично, верхняя семейка продала стеклянных банок на 5000 рублей! За два дня только на стеклотаре они заработали 12 000 р. А многого мы не видим, так как не бываем дома. 7000 + 5000 = 12 000 р. (при стоимости одной банки 5 р. получается 2400 трехлитровых банок. Мини-завод?).

Торговля бойкая: чужая мебель, варочные газовые плиты, ванны, ковры, паласы, посуда. Я понимаю: поле битвы принадлежит мародерам. Но не завидую. Мне стыдно. Только стыдно за них.

Царевна Будур

11.07.

В кота Борзика кто-то стрелял. Будь этот злодей проклят и наказан! Попал ему в брюшко, и пуля застряла в спинке, на уровне задней лапы! Температуры нет. Кормим кота сметаной.

Сегодня в 7.30 был сильный обстрел на рынке. Я не попала в переделку чудом. Стреляли из миномета и из подствольников. Убито четыре человека, ранено двенадцать.

По радио сплетничают, что убит Бараев. Одна из его жен якобы опознала… тело. Все люди знают – он жив! Находится в спецлагере под Москвой. Кому верить? Никому! Пока от его родных, живущих неподалеку, не услышим настоящих новостей, не стоит даже записывать!

В период летних боев 1996 г., в августе, мы видели Шамиля Басаева с его людьми на двух черных машинах. Окружающие хором желали ему победы.

Летом 1999 г. русская учительница просила подаяние на рынке. Эта женщина длительное время дружила и помогала по хозяйству в доме Д. Дудаева. Знала его детей, племянников и племянниц. Ее защищали от посягательств на ее частный дом. Алла Дудаева, вдова президента, уезжая в начале августа 1999 г., распорядилась передать учительнице муку.

Я люблю историю. Она у меня на третьем месте после философии и парапсихологии.

Встречи, казалось бы, незначительные, связаны. Словно будущее примеряет на себя кем-то заранее сшитые одежды. Это очень интересно! Двое встретились… К чему приведет встреча?

Сегодня или завтра кто-то в нескольких километрах от меня скомандует: “Огонь!” – и моя жизнь может завершиться. А если я доживу до послезавтра – то поеду за своим детским пособием!

Будур

03.08.

Мы переезжаем! Будем жить в доме напротив. В более чистой квартире. Мы ее вычистили и убрали. Правда, там тоже нет канализации. Зато есть неуправляемый сосед – Джим! Но дуть из подвала не будет. Черной копоти на стенах и на потолке – не будет!

С Джимом плохи дела. Он выпивает. Ненавидит русских. Всех без разбору. Он живет там с Золиной. Остальные квартиры в подъезде сгорели или рухнули. Есть их квартира на первом этаже и еще одна на втором этаже, куда собрались перебраться мы.

Получила хлеб. Наш долг разным людям – 200 рублей.

Солдаты засели всюду. Шестое августа – начало Летней войны в 1996 году. Присутствие федеральных военных – нам в помощь. Соседи ведут себя тише, трясутся от страха. Некоторые неожиданно произнесли утром: “Добрый день”.

У них маета от безделья. Ничего нигде не могут утащить. Боятся русской засады и пули в лоб. И нас в этой ситуации не убьют – не решатся!

А какая у нас встреча была! Снимаем мы решетку с окна большого разбитого дома, и тут крадутся к нам русские военные. В масках! Один – с пулеметом. Второй – с автоматом. Я подумала: “Нам конец!” Но парень в маске, синеглазый, смеется:

– Бог в помощь! Вы что тут делаете?

А я ему жалобно:

– Укрепиться хотим. Боимся! Снимаем решетку. Только сил нет. Не получается!

Парень предложил:

– Мы вам поможем!

Я ему:

– Не надо, мы сами.

Но они залезли через другое разбитое окно в пустой, разрушенный дом. Солдат ударил один раз ногой изнутри – решетка вылетела! Мы им – “Спасибо!” Главное, худой, а какой сильный?! Мне бы так уметь!

А мама хвать пулемет! Они его оставили около бордюра, когда лезли решетку снимать. Солдаты испугались:

– Бабка, ты че?!

Она смеется. Говорит:

– Молодость вспомнила. Решила тряхнуть стариной!

Я все это время стояла на карнизе дома, метра два от земли. Тот, что был в маске, галантно подал мне руку. Помог спуститься. Ребята стали проситься к нам на чай.

– У нас сахара нет! – сообщила военным мама.

– Понятно! – сообразили они. – Ближайшие соседи наказать могут, зарезать.

Еще военные спросили:

– Нет ли боевиков?

– Давно не видно, – успокоили мы их.

Потом эти люди с удовольствием сидели и курили у нашего подъезда. Грелись на солнышке. Болтали с чеченцами, своими ровесниками. Подвоха не боялись. Двор был окружен.

Я помню случай в 1995 году: два молодых солдата, по просьбе торгующих соседей, приносили различные консервы на продажу. Шутили, смеялись. Дружили с кем-то из нашего двора. Они доверяли. Ходили в наши дворы без оружия. Однажды обоих нашли зарезанными на дорожке сада.

Однако сегодня наши молодые чеченки любезничали с русскими военными вовсю! Мы ушли к себе. С ними я не сидела. Была у Золины – жены Джима. Не выходила, но прислушивалась. Русские ребята рассказывали:

– В Чечне мы первый месяц!

Они удивлялись, что у нас девушки чистые, как в старину. Не такие, как у них дома. Сказали:

– У нас живут иначе. Девчонки пьют и гуляют с двенадцати лет!

Солдаты заявили, что я – красивая. Богатая пища теперь для рассказов и сплетен у кумушек, которые сегодня стали их собеседницами. Хорошо, что я ушла! Но я сделала вывод, что и русские парни бывают трезвыми и ловкими.

Царевна

17.08.

Наш долг Мадине на рынке 350 р. И 1000 р. мы заняли у Розы. Для нас – суммы колоссальные! Отдавать будем несколько месяцев. Есть нечего.

Встретила знакомую девочку. Она гордо сообщила, что вышла замуж в 13 лет! Мужу – 18 лет. От нее я узнала, какова любовь в беженцах! Взрослые их поженили по чеченскому обычаю. Молодожены теперь спят за тряпичной перегородкой! Одеяло вместо стены отделяет пару от посторонних жильцов. Где? Как ты думаешь, Дневник?! В железнодорожном вагоне! Я давно так не смеялась.

21.08.

Привет, Дневник!

Живем в новом подъезде с Золиной и ее мужем, похожим на борова. Джим часто напивается и ее гоняет. Она прячется у нас. Как-то гонялся за ней с топором.

Я ничем не торгую. На рынке постоянная стрельба. Мама не хочет, чтобы я шла туда.

– Лучше поголодаем, – говорит она.

Наши новые соседи – странные люди! Муж и жена приходят к нам, развешивают у нас то, что постирали. Раньше они делали это во дворе.

Мама долго убирала балкон, недоступный для пользования из-за битых стекол, кирпичного щебня и мусора. Теперь он чист. И пригодился! Уже могу записать два случая.

№ 1. У нас был алебастр, примерно половина мешка. Дали килограмма три Золине. Объяснили:

– Мы стену укрепляем между комнатами. Стена разбита.

Через десять минут возвращается Золина с ведром.

– Еще! – говорит. – Мне надо еще!

Мы отказали. Она обиделась. Мужу нажаловалась. Мол, они нас пустили в “свой” подъезд, а мы, наглые твари, не отблагодарили.

В тот же день Джим встретил во дворе мою маму и говорит нагло:

– Хватило вам алебастра?!

Мама отвечает:

– Хватило!

Не хотелось из-за своего добра ссориться. Мама хотела уйти. Да не тут-то было! Джим заявил:

– Я дал жене денег. Она съездила на рынок и купила все, что нужно. Нам от вас ничего не надо!

– Вот и хорошо! – отвечает мама. – У нас на автобус денег нет. И на хлеб. Ремонт в квартире требуется большой.

№ 2. В квартире человека, куда мы перешли жить, стояла ванна. Печь и колонку Джим продал скупщикам краденого, а ванну – не успел.

Пришел хозяин квартиры. Попросил Джима сохранить ванну. Сосед пообещал. Но в тот же день явился к нам, сказал: “Ванна здесь моя!” И унес ее к себе. Семья Нуры из любопытства сразу явилась.

– Где ванна? – нас спрашивают.

Он пропил эту ванну на другой день. Нас подставил. Нет, не будет нам здесь покоя! К нам, на второй этаж, забраться нашим же соседям – легко. Поэтому мы поставили всюду железные решетки. Вбили в края балкона гвозди, чтобы те, кто полезет к нам, поранили руки. И еще я спрятала канат на балконе – чтоб самим можно было спуститься по нему – на случай, если ворвутся в дверь. Входная дверь слабая. На помощь звать некого.

Во дворе живут две чеченских семьи. Их близкие родственники и друзья расселились рядом, по целым чужим квартирам и частным домам. Мы одни.

Всем нравится наш старинный книжный шкаф. Джим уже требовал его себе. Говорил: куплю или заберу так. Но мы не отдали. Попутно соседи заглядываются и на два коврика. Пятиметровый ковер вынесли, а эти, маленькие, остались. Обиженный за алебастр Джим в хорошем подпитии громко рассуждал, что я не мусульманка. А мусульманин у меня один дед.

Только вчера последний кусок нашего хлеба я отдала его беременной жене. Больше у нас нет ни денег, ни хлеба. Просто мама сказала, что женщине в положении ни в чем отказывать нельзя!

Читала Мережковского “Тутанхамон на Крите”, о жрице Дио, и “Юлиан отступник”. Когда я прочла, как христиане разбили храм языческих богов и убили ребенка, я заплакала. Вообще плачу я редко. Юлиан дал обещание заботиться о ребенке умирающему старику, который не видел, что мальчик уже мертв. Я знаю, чего стоит давать обещание умирающим. Мне понятна вера цезаря в языческих богов. Он просто увидел, каково новое “гуманное” движение.

Мы похоронили маленького кота. Мир ему! Он нашел и съел что-то несъедобное, сильно болел.

Людей честных, справедливых, смелых почти не осталось вокруг. В скорбном хаосе, невежественном и злом.

Сегодня мимо наших окон движутся какие-то военные колонны. До встречи! Целую тебя, Дневник!

Люди из семьи Нуры убили нового кота Лины. Вместе сплетничают против нас. Вместе воруют. И одновременно ненавидят друг друга. Мама права: жить в мире лжи и раздора – хуже, чем погибнуть от бомбы.

Будур

24.08.

Написала письмо маминой однокласснице из г. Ростована-Дону. Ее зовут Наталья. Не знаю, хватит ли смелости его отправить. Вообще я стесняюсь просить людей о помощи.

“Это письмо из города Грозного.

Я – Полина, дочь Елены, вашей давней подруги и одноклассницы. Пишу вам о нашем отчаянном положении. Дом наш разбит. Бумаги на компенсацию (говорят, за квартиру она положена) не можем оформить – денег нет. Скитаемся. У мамы был инфаркт. Я сама делаю ей уколы. Имущество наше почти полностью украдено и уничтожено.

Я была ранена осенью 1999 г. на рынке. Гуманитарную помощь мы не получаем, так как не подходим по “категориям” нуждающихся в ней. Справки об инвалидности маме тоже не можем сделать, чтобы оформить пенсию по инвалидности. В войну часть документов пропала. Я закончила 9 классов. У меня три отметки “хорошо”, остальные – “отлично”! Я продаю на рынке свои старые книжки, но это мало что дает. Со школы едой помогают учителя и директриса.

Самое главное было бы для нас выехать из Грозного с остатками вещей, так как отношение к людям с русскими фамилиями все более жестоко. Что бы вы нам посоветовали? Может быть, где-нибудь принимаются на работу люди из Чечни и им предоставляется комната? Ответьте нам, пожалуйста. Грозный, главпочтамт, до востребования”.

Подумала и поняла – не отправлю. Никто не может мне помочь. Никто.

П.

28.08.

Сосед Джим ежедневно пьет водку. Вчера он устроил ночной концерт. Громко орал, что мы – “русские твари” и нас давно пора зарезать, а он – умеет! Мы записали его голос на дедушкин диктофон. Утром мы пошли к его маме и братьям.

Мать и сестра Борзовы бежали к Джиму со скандалом. “Сынок” и “братик” их прогнал. Грубо вытолкнул из своего жилища. На наших глазах пихнул ногой мать, старую чеченку! Тогда к нему пришел серьезный брат-каратист. Джим сразу затих. От страха.

– Его против нас подбивал сынок Нуры – Резван, – пояснила моя мама. – Я лично слышала!

Аладдин! Почему я без тебя? Ты – в темнице? Сам нуждаешься в помощи?

Я буду держать оборону! Хотя мне все чаще хочется, чтобы пропало все, весь наш мир, чтобы столкнулись галактики, планета сошла с оси и все исчезло, рассыпалось и превратилось в пыль.

По фамилии многие принимают нас за русских людей. Но разве это можно рассчитать? Мать моей мамы – армянка. Отец моей мамы – донской казак. Мать моего отца – польская еврейка. Отец моего отца – чеченец. В родословной мамы были татары, грузины, осетины, армяне, украинцы, черкесы. В родословной отца – французы, испанцы, поляки, чеченцы. Кто по каплям вычислит состав моей крови? Прабабушка Юля-Малика часто повторяла: “Мы – кавказский народ!”, “Мы – люди мира!”

Будур

31.08.

Джим красноречиво точил большой нож под нашим балконом. Я в это время, заглушая ужас, идущий из глубины сердца, слушала песни Т. Муцураева из плеера, стояла у окна и думала, что без боя не сдамся.

01.09.

С соседом – мир! Джим был у нас с женой. О себе рассказывал. В частности, о том, как за драки и проказы в родном доме его избивали до полусмерти и как он месяц сидел на цепи в ошейнике. Его на цепь сажали родные братья! И держали как зверя.

Мне стало тоскливо, и вспомнились “Парижские тайны”.

15.30.

НЛО летело над нашими домами, вибрируя, дикими скачками и прыжками. Свечение красно-оранжевое. Я рисую на листе это чудо!

НЛО у нас видели часто, особенно в период боевых действий. Непонятные летающие объекты висели гроздьями, собираясь в причудливые геометрические фигуры. Даже военные говорили об этом, а не только мирные жители. Иногда прекращались бои, когда они подлетали слишком близко.

13.09.

Я слышала от людей – у нас ведь ни радио, ни телевизора, – что 11 сентября в Америке было захвачено несколько самолетов! Два самолета врезались в биржу – там более ста этажей. Передали: погибли сотни человек! Насчет остальных похищенных самолетов Америка молчит! Их будто и не было? Для безопасности сами сбили?

Передают: первая информация – ошибка! Кроме двух, никакие самолеты не угоняли. Интересно, когда же прозвучала правда? В первый или во второй раз? Или это вообще ложь?

В. Путин, “наше солнце”, как, посмеиваясь, говорят школьные учителя, высказал предположение о “чеченском следе”.

15.09.

Страшно осознавать, что я жива, а на другом континенте люди так погибли! Только что они были живы! Имели близких, планы на будущее. Пусть будет проклят тот, кто задумал и спланировал содеянное! Тот, кто заработал на крови случайных, безвинных жертв! Ему не должно быть прощенья!

Аминь.

18.09.

Бомбят города Аргун и Гудермес. Это близко от Грозного! Сбили с земли или был взорван вертолет с московской комиссией. Комиссия летела проверять военные склады в Чечне! Расход и приход. Виноваты стали чеченцы. Жители городов Аргун и Гудермес.

Я нарисовала горящий дом, с дырой в крыше.

Надо же! Именно сегодня я была первый день в школе! В своем 10-м классе.

Рынок разбежался в 11.00! Но не потому, что перекрыты все дороги и рядом с Грозным бомбят. А оттого, что днем, недалеко от рыбного магазина, застрелили в голову двух молодых людей! По одной версии – погибли русские военные, по другой – чеченцы.

Мне в ночь на сегодня снился сон. Двое парней подходят ко мне и говорят:

– Для нас припасены четыре пули! Мы завтра умрем. Две пули войдут в шею, а две в голову.

Мои сны часто предсказывают будущее. Только я не всегда понимаю. Аура человека знает информацию о том, что должно произойти! Может быть, это приходили их души?

Будур

19.09.

Мы собираем вещи. Сумки не должны быть тяжелыми: кружки, ложки, тетради дневника, книги, одеяло. Вдруг спать придется на земле? Надо удирать! Денег на транспорт нет. Стреляют сильно. Идут бои в районе поселка Старая Сунжа. Мама говорит:

– Бросим все, что осталось. Твоя нога болит меньше, осколки удалены. Мы сможем уйти! В беженцах в Ингушетии кормят! Мы больше не будем голодать.

Соседка Минат из частного сектора принесла тыкву. Сварим ее на обед и на ужин!

Только что стреляли из БТРа. Попали в дом. Хорошо – он пустой. От нас недалеко, в конце переулка. Горит! Ох, как горит!

Американские самолеты бомбят Афганистан! Приемник у Минат передал: Россия хочет в эту гадость ввязаться. Выход – списать нищету основного населения страны на войны! Возможны ответные удары? Куда нам бежать?

Фатьма-Полина-Будур

27.09.

Сегодня – дождь.

Последние пять дней торговала на рынке, чтобы насобирать на еду в дорогу. Рисковала изрядно. Вокруг грохотало. Отложить нужную сумму не удалось. Только продукты купила.

Путин наплевал на жителей Чечни. Соседи говорят, по радио объявили срок: 72 часа. Столько нам разрешено жить. После моему Грозному и селам всей Чечни грозит участь талибов. Что означает: бомбить нас будут по методике Д. Дудаева, как в Афганистане – “ковровыми” бомбардировками. Это когда уничтожают все и всех.

Президент России добивается массовой сдачи оружия. А мы, мирные жители, тут при чем?! Бомбить-то нас будут! Через пятнадцать минут данный срок истекает. Курам на смех! В каком-то селе один человек сдал одну единицу оружия.

У нас телевизора нет и света тоже. Поэтому данные к нам поступили от Минат с тыквой.

Вчера в районе Консервного завода случился орудийный обстрел. Убило девушку 19 лет! Кто вернет матери ее дочь?

Я спешу. Если убьют, то хотя бы мои записи о мирных людях останутся! Срок, судя по стрелкам часов, истек!

Я сейчас думаю: у нас есть семь картошек. Целых семь! Поджарить их и съесть? Чтобы умереть сытым. Или не есть? Вдруг нас не убьют? Чем-то и потом питаться надо.

К нам прибежала сестра Борзовых. Рассказала, что войска в городе начали стрельбу! Из всех видов оружия!

– Нас не разбомбят! – сообразила моя мама. – Нервотрепка жителям! Я уверена!

Начальство наверняка договорилось. Это мы, “пешки”, ничего не знаем! Сегодня нас не сбросят с доски!

03.10.

Вертолет рассыпал листовки: “Следите за молодежью! Не пускайте воевать!” У нас во дворе люди заняты другим: выживанием и обогащением. Листовку я хочу сохранить!

Теперь соседям туго. Имущество ближайших домов они “прикончили”. Грабить нечего. Разбирают чужие крыши. Снимают с домов и откапывают разные трубы, арматуру, провода. Скупщики ездят по дворам.

24.10.

Вчера застрелили голубоглазого мастера ключей – Володю! Того парня, что по три месяца держал Уразу! Работал! Не имел ни одной вредной привычки! Он собирался жениться на девушке-чеченке. Получил согласие ее родных. Ему было 26 лет! Наша тетя Лейла ревет не переставая! Володя жил в ее семье. Затем снял отдельную квартиру. Как его хоронить? Кто нам поможет?! Сказали: Володя-Ваха лежит на стульях в милиции. В Заводском районе.

26.10.

Завтра хороним Володю. Его мать не приехала. Телеграмму отправили. Договорились о захоронении на мусульманском кладбище. Недалеко от поселка Алды. Ходили по мечетям, спрашивали:

– Кто сделает обряд? Как похоронить мусульманина, подскажите?

Нашли старика-муллу. Он согласился помочь и сказал, что нужно купить ткань, мыло, духи без спирта. Лейла дала денег, и я купила. Многие против захоронения русского среди чеченцев. Но Володя-Ваха так предан вере, так чист душой! Пришли два старика. Сказали:

– Денег не надо! Покушаем – и хватит.

Читали молитвы. Однако муж Лейлы, сколько смог, заплатил им. Мама помогала: все подавала, мыла, убирала. Я научилась делать поминальную халву. Ни одна лепешка не поломалась! Хотя я делала ее первый раз в жизни. Соседи тети Лейлы попробовали и похвалили меня. Ее следует раздать перед тем, как вынесут тело.

Странная, таинственная смерть. Показания с ближайшего военного поста: к Володе-Вахе подошел подросток. С виду лет пятнадцати. Окликнул его. А когда Володя повернул голову – выстрелил. Правда ли это?

На звук выстрела начали стрелять сразу с двух российских постов. Они не знали, что именно случилось. Просто откликнулись. Начался бой в центре Грозного. Погиб хороший человек. Многие чеченцы плакали.

Царевна

29.10.

Приехала мама Володи. Правильно, что не ждали ее. Иначе не обошлось бы без инфаркта! Оказывается, у него были с собой большие деньги. Их украли! Тот, кто убил? В милиции? Врачи?

Приезжала невеста-чеченка. Рыдает! Как мне ее жаль! Она тихонько шепнула, что хочет умереть на его могиле.

Мне снился Ваха-Володя! Он улыбался.

Тоню – продавщицу книг пообещали убить. Чтобы русских людей на рынке не было. Она испугалась и плакала. Ее сын в долг купил дом. Тоня рискует, чтобы помочь семье сына. У нее очаровательная внучка.

Мадина на рынке поминала погибших братьев. Ее младший брат в 19 лет погиб рядом с ней при ракетном обстреле рынка 21 октября 1999 г. Ему оторвало голову. Старшие братья расчищали завал разбомбленного дома в г. Урус-Мартане. Под плитами дома стонали люди. Кранов не было. Братья сами, вручную, пытались плиты поднять. Но съехала верхняя плита. Сразу на них двоих.

08.11.

Переехали 30 октября. Мы долго слушали, как сговариваются соседи. Они решили нас убить. Гадали: сколько получат за книжный шкаф? Планировали разделиться на две группы. Одна будет агрессивна. Вторая сделает вид, что желает помочь. Так у нас одной рукой здороваются, дают хлеб. А другая рука – с ножом.

Брат против родного брата никогда не пойдет! Это мы хорошо знаем. Кроме расселившихся по двум четырехэтажным домам двух чеченских семей (многочисленных по своему составу), рядом с нами никто не живет. Плохи наши дела!

Я рассказала обо всем соседкам на рынке. Откликнулась Таиса с остановки “Электроприбор”. Пообещала спросить разрешение дома. В случае согласия близких – переселить нас в одну из своих пустующих квартир. И разрешение было получено!

Я предупредила Лейлу. Она и мать Вахи-Володи пригнали машину. Мы быстро побросали в кузов наше барахло, что для окружающих явилось полной неожиданностью. Нам немного помог младший брат Джима. Он простодушно радовался:

– Я так и знал – удерете! Сумеете!

Резван сурово смотрел и злился. Его план уничтожить нас – вредных свидетелей, списать на нас все дворовые хищения не удался! Джиму мы отдали ключи от своей рухнувшей в подвал квартиры, где прожили всю войну. Сказали:

– Мы помним добро твоей мамы. Помним короткую дружбу с тобой.

Разрешили ему забрать и продать нашу старую ванну и старую газовую плиту. Сами мы с ними не сладим. С юмором отметили:

– Это, конечно, не старинный книжный шкаф 1924 года, но на сигареты, хлеб и пиво тебе хватит!

Мы постарались разбудить остатки совести этого человека. Как показали события – совершенно зря!

Джим и Золина, опережая конкурентов, направились за “подарками”. Пока мама Володи и Лейла грузили книги, исчез их цветной пакет. Мы о его существовании не знали. Позднее женщины рассказали, что поставили пакет под окно Джима. Мы отъехали. Они спохватились! Повернули машину назад. Но пакета на месте не было. Мать Володи и тетя Лейла нас бросили! Расстроенные, обе женщины пошли искать свои вещи.

Борзовы начали ссорить нас. Они сообразили, как потянуть время. Заявили, что пакет с документами и деньгами находится в одном из наших мешков (?). В книгах. Они “видели” его там.

Когда мы заехали в новый для нас двор, было темно! Расплатились с водителем стиральной машинкой, подарком моего деда. Разбирать и заносить наше имущество нам помогали незнакомые подростки. Но никто ничего не украл! Детей мы отблагодарили моими игрушками и печеньем. Мучились со шкафом, с трудом его занесли!

В подъезде этого пятиэтажного дома много целых квартир! Жильцов мало: русская бабушка с сыном-инвалидом на первом этаже. Чеченская семья на нашем этаже. Трое детей, муж и жена. Четвертый их сын удрал от армии, не куда-нибудь, а в Арабские Эмираты!

Мужчина, однако, сотрудник российской милиции. Его жена – родственница Айшат и Адама, врунов, что когда-то оклеветали Валю и Аленку. “Милицейская семья” дала еду. Они поддержали наш усталый боевой дух: “Белите, мойте стены! Мы поможем!”

На следующий день приехали Лейла с мамой Володи. Вместе с нами они начали разбирать книги, искать пропажу – цветной пакет! Оказывается, в нем лежали около трех тысяч рублей. Два паспорта – Лейлы и ее мужа. А также двести долларов на поминки Вахе-Володе.

– Надо же! Наварились с убитого! И нас очернили! Хотели подмешать в свое грязное дело! – возмущалась мама “подвигами” бывших соседей.

Наплевав на безопасность, мы поехали назад, в свой родной двор. Сразу пошли к матери Борзовых. Говорили о грехе. О наказании Всевышнего за украденное у людей, которые в горе. О краже у мертвого, с поминок!

Потом мы явились к Джиму и Золине. Бодро сообщили о решении найти пакет. Снять с него отпечатки пальцев. Потребовать, чтобы всех, проживающих в данном дворе, проверили! Добивалась моя мама от супругов клятвы: “Клянемся Аллахом, мы не брали!” Но так и не добилась. Тогда мама подчеркнула:

– Несмотря на ссору со второй семьей во дворе, я уверена: из тех соседей никто не подходил! Никто пакет не брал!

Мама специально сообщила:

– Мать Вахи-Володи и Лейла, помогавшие нам при погрузке, моя дочь и лично я подадим заявления в милицию. Завтра! Срок подумать – одна ночь! У мужа Лейлы в милиции Заводского района есть связи!

Хитрые воришки испугались. Вернули похищенное. Ту сумму, что принадлежала Лейле, и ее документы. Деньги матери покойного Володи не отдали! Рассчитали верно: женщина – русская, хочет уехать живой.

Джим явился утром следующего дня к Лейле и вернул часть украденного. Он, пройдоха, умудрился еще и выпросить денежное вознаграждение за находку. Рассказал Лейле, что злополучный пакет нашла Золина.

– Ну разве могло быть иначе?! – смеялась моя мама. – Только вчера мы вместе с ними ходили, искали. Ничего не было! Наверное, пакет этой ночью “прилетел”!

Еще вариант сочиненной Джимом лжи: “Русская женщина, потерявшая сына, выпила. В горе она забыла, куда дела двести долларов. Сама виновата. Я сочувствую ей!”

Истина в том, что этот человек не боится Бога! В ближайшие дни один из его братьев сыграл шикарную свадьбу. Виноват он был или нет – мы не знаем! Какие деньги использовал – тоже.

Запутавшись в этих делах, я не записала случай. Пять дней назад в центре города, у маршруток, чеченцы убили чеченца. Стреляли в голову! Парень садился в такси. Убийцы снимали “работу” камерой. Никого не задержали! Они спокойно сели в свою машину и уехали.

Тут же в отъезжающих маршрутках нашлись “очевидцы”, которые клялись, что ничего особенного не произошло – убили всего лишь русского человека! Но я видела: в истерике билась чеченка средних лет. Она повторяла:

– Не уберегла! Сосед мой! Что я скажу его матери?

Получается, опять чьи-то разборки, на глазах у всех! С враньем. Убили все-таки чеченца! И где законы моей страны?! Где власть?

Будур

09.11.

Случай, который произошел в октябре, до нашего переезда. Я, как обычно, торговала книгами на рынке. Уже собралась уходить, собрала товар. И заспешила к автобусу. Тут появилась Айна. Та самая, что учила меня математике. Я не видела ее долгое время! Она задержала меня. Я не вошла в маршрутку. Мы проговорили минут десять, и я села в следующее маршрутное такси.

В это время на нашей остановке произошел взрыв. БТР подорвался на фугасе и начал гореть. Когда я подъехала, по обеим сторонам дороги бегали российские солдаты, стреляли. БТР лежал вверх тормашками. Рядом стояла целая бортовая машина. Несколько бесстрашных чеченских женщин кидались на военных с кулаками. Они кричали:

– За что убили парня? Сволочи!

Шофер, не останавливая маршрутку, спросил меня:

– Будешь здесь выходить?

Я ответила:

– Нет. Можно на следующей остановке.

Проехав лишние четыре квартала, я быстро выбралась из машины. Стрельба продолжалась. Под свист пуль, с двумя сумками чужих книг я перебежала дорогу. Вскарабкалась на пригорок, за большие дома и, пригибаясь, побежала в сторону своего двора. Бежать пришлось остановку!

Мама встретила меня на улице. Встревоженные соседи (мать и сестра Джима) метались на подъезде. Все испугались стрельбы. На мои вопросы все наперебой стали объяснять: “Когда взорвался БТР, солдаты с перепугу начали стрелять. Убили семнадцатилетнего парня Зелимхана. Сына водовоза, который приезжал к нам во двор со своим отцом. Его убили не сразу”.

Люди, видевшие взрыв на остановке и сумевшие живыми убежать, сказали: “Парень был ранен. Скорее всего, осколком, когда переходил дорогу. Он начал кричать, просить помощи. А военные, не разобравшись, застрелили его при всех”. Так вот почему скандалили и бросались на вооруженных военных обезумевшие от несправедливости и горя чеченские женщины!

За несколько минут до взрыва мама ходила встречать меня к остановке. Она дошла до железнодорожных путей и увидела: впереди молодой человек, в белой рубашке, черных брюках, приближается к трассе. Далеко по шоссе быстро движутся военные машины. Мама крикнула:

– Военные на дороге! Пережди!

Но паренек по инерции продолжил свой путь. Мама не захотела оставаться на пустынном месте. Развернулась и бегом помчалась назад, к нашим домам. Через две минуты за ее спиной прогремел взрыв!

И как это Айна задержала меня? Мистика! Иначе я переходила бы дорогу навстречу сыну водовоза.

Царевна Будур

10.11.

Убираем в новой квартире. Побелили семь раз! Тут был пожар – все стены черные, в копоти. Потратились на известь и щетки. Теперь чисто. Окно со стеклом! Стекла мы три года не видели! Квартира с входной железной дверью. Я покрасила дверь. Правда, краской для пола. Уставали ужасно! Копоть со стен смывали тряпками. Хоть бы полгода пожить в такой чистоте! А главное – бесплатно!

Мама берется нянчить маленькую дочь Таисы. Хрупкое, болезненное создание, но очень хорошенькое! Возраст ребенка – полтора года.

Новые соседи-чеченцы взялись нас кормить! Дали банку говяжьей тушенки. Мы искренне их благодарили. Но в общении с людьми есть опыт. Мы не доверяем. Помним об оклеветанной Вале. О том, что когда помогают – часто нож или яд держат наготове за спиной.

Здесь, на нашем новом месте жительства, взрывы гремят постоянно. Жители рассказывают: “Теракты повторяются. На одной и той же дороге! Не реже двух раз в неделю!”

Еще здесь живут наркоманы. Они же воришки. В целом – жителей много!

Воду водовозы доставляют ежедневно. Правда, она с водорослями и песком. Продают кто за один рубль ведро, а кто за полтора рубля. Перебоев с водой нет! Канализация и слив в квартире работают! Мы в своем старом доме после боев 1999 г. носили помои ведром на улицу. Правда, тут нет электричества. Отопления, конечно, тоже нет. Но условия после наших трущоб райские.

Царевна Будур

22.11.

Милицейской семье передали посылку из ОАЭ. Я смотрела у них кассетный фильм. В фильме родные и дом.

Частная гостиница, принадлежащая родственникам, уехавшим в 2000 г. после войны. Дети рассказали: каждые две недели они получают подарки!

Конечно, когда живешь рядом, узнаешь много того, чего и не хотел бы. Начинают одолевать сомнения.

В новом доме, как и в старом дворе, полно воров! Подъезд на ночь мы запираем. Но несмотря на это, неизвестные ходят по этажам! (Видимо, забираются через балконы и окна!) Я взяла гвозди у родственников нашей квартирной хозяйки. Забила все двери квартир на нижних этажах. Чтобы похитители, когда в какую-нибудь квартиру залезут, в подъезд не смогли выйти. Так я надеялась. Но мои расчеты не оправдались. Эти люди не боятся высоты! Они посетили наш подъезд через четвертый этаж! Унесли счетчик! Я отыщу еще гвоздей (мои закончились!) и заколочу все двери четвертого этажа! “Ворам – нет!” – таков мой лозунг.

Царевна

28.11.

Уже три дня, как мама нянчит девочку хозяйки. Кроме предоставленной квартиры Таиса дает 20 р. в день и часто кормит меня на рынке!

Вышел инцидент с Тоней. Я продала ее книгу, но покупку вернули. Пришлось забирать деньги назад. Мимо шел парень. Остановился. Представился – Ислам. Сразу попытался устроить меня на работу в кафе. Но там хозяйка – подруга Кусум. Меня не взяли. Явился на другой день. Веселый! Сообщил, что он женат, но я ему как сестра. Такое я уже слышала несколько раз. Однако приятно. Подарил на удачу 50 рублей.

У Козерога вчера убили друга. Другу 16 лет! Он школьник. Убили в родном подъезде! Выстрелили, когда он позвонил в дверь. Это потому, что его отец работает в милиции! Козерог сильно расстроен.

Я в пустоте. Любить некого. Сегодня я попала в перестрелку на дороге. Выстрелили по военному посту, из-за моей спины. С поста – ответили. Я успела спрятаться за дерево.

До чего грустно жить! Никто не понимает меня.

Будур

29.11.

Взорвали фугас. Я случайно не попала. Бабахнуло рядом.

Завтра торговать. Узнала: супруга милиционера посетила наши дворы. Насобирала сплетен. Поняла: мы знали ее близких, их проделки.

Таиса приносит продукты. Мама готовит девочке и себе.

Убийства ежедневно! То чеченцев случайных, а то – рядовых русских солдат. Нелепо и страшно. Зато те, с кого надо бы спросить, – здоровы, живы, благоденствуют.

При взрыве погиб подросток на остановке “Электроприбор”.

У нас в новом дворе есть неплохой сосед, зовут – Арби. Он помогал русской бабуле с первого этажа грузить ее имущество. Совершенно бескорыстно. Бабушка отправила вещи родным, а сама осталась. Будет ждать лучших времен, чтобы продать уцелевшую квартиру. Арби женат. И жена у него симпатичная. Мы набирали воду у водовоза, разговорились. Почему я не умею жить?

Царевна Будур

2002

16.01.

Опять жена милиционера сплетничает. Рассказывает чеченцам, будто видела, как я хожу к русским солдатам на пост. А другим окрестным жителям она же продолжает врать, что я дружу с чеченскими бандитами. Кого имеет в виду? Не своих ли знакомых? И почему на кинокадрах, которые она сама мне показывала, ее самый старший сын в военной форме? На улицах в ОАЭ! Во дворе мать и отец рассказывают: “Сын учится”.

Но рядом существует много хорошего. Таиса дала сто рублей (за пять дней работы с ее доченькой). Амина, что продает чай, подарила джинсы. Их не захотел носить сын первой жены. Я счастлива!

Наши бывшие соседи-воры с улицы Заветы Ильича шли мимо моего торгового места, увидели – меня нет на рынке, и распространили новую ложь обо мне, о чем мне сразу рассказали ближайшие торгаши. Почему за клевету и наговоры у нас в стране не судят? Клевета подобна колдовству.

За одну ночь, у свечи, я перечитала книгу “Мастер и Маргарита”. Поэтому вчера у меня было самое приятное общение.

Всем спокойной ночи! Без обстрела! Царевна Будур

18.01.

В момент моего отсутствия на рынке Черный Принц поссорился со своим телохранителем. Тот был так зол, что посмел ногой ударить хозяина. Разумеется, никто из продавцов не знает причину. Но люди видели: они дрались! Инцидент случился дней сорок назад. Потом, когда смельчак-телохранитель спокойно шел по проспекту в центре города, в него выстрелили из пистолета! Пули попали в ноги! И эти пули оказались отравлены. Теперь ему грозит ампутация.

А 14 января около 16.00 Черный Принц и его младший брат, исполняющий роль телохранителя, садились в “БМВ” у Биржи. При большом рыночном скоплении людей. Мимо как раз проходили мои соседи по торговому ряду Козерог и Мадина. Из “шестерки”, стоящей рядом, вышли два мальчика, примерно по 15–17 лет с автоматами. Они начали стрелять по машине Черного Принца. В его младшего брата-охранника попало 24 пули! Он скончался на коленях у Козерога, который от страха забился за “БМВ”. Мадина свалилась в обморок – тоже рядом с Козерогом. А стрелявшие спокойно сели в “шестерку” и спокойно уехали.

В Черного Принца попало 7 пуль. В больницу раненого доставил Козерог! Черного Принца сразу увезли в реанимацию. Теперь, говорят, его прячут. Мать Черного Принца и погибшего младшего сына сделала Козерогу подарок – серебряный перстень!

Ничего толком написать не могу. Абсолютно ничего не знаю. Мужчины рядом со мной шептались. Они выяснили номер “шестерки”, из которой стреляли в брата Черного Принца! Снова будут разборки.

Торжествует лозунг: “Кто сильней!” Продолжается беззаконие! Зачем была война? Ведь преступность только усилилась! Кто виноват? Кто прав? Я не судья. И, к сожалению, не следователь. Но растили всех – матери! У большинства погибших остаются дети. Это новые сироты моей родины.

Еще утром два неизвестных парня подбежали к нашим столам. Они попросили передать записку Козерогу и его друзьям: “Требуется помощь. Валет подойдет. Шок”. Знаю, что некрасиво, но в записку я заглянула. Ни черта не поняла. Отдала бумагу своим соседям-торговцам, как только они появились. Записка произвела впечатление. Они затряслись от ужаса и мгновенно исчезли.

Мы купили сосиски! Впервые за три последних года! Какое счастье!

Мой кот Борзик поправился после ранения и толстеет!

Убитого брата Черного Принца вижу как живого. Ему уже никто не навредит. Я напишу его имя – Салман. Он часто подходил к нашим столам. Угощал меня и Мадину чаем.

Аллах! Храни моих живых друзей! С, Т, Е, А и других. Мы живем в аду! Оказывается, он здесь, на земле! Будур

19.01.

Мама весь день была дома у хозяйки нашей квартиры. Убирала у нее, смотрела за детьми. Мы в полной зависимости. Выживаем. Благодарны всем, кто протянул руку помощи!

Вечером старшей Таисиной дочке я помогала собираться в детский лагерь. Школьников отправляют в г. Нальчик. Русских детей в школах нет. А если есть, то один ребенок на всю школу. Представляю отношение к нему! Как ему трудно вытерпеть все унижения. И как нервничают его родители!

Я не верю людям. Никому. Никаким. Никогда.

20 марта мне исполнится 17 лет! “Страшно, аж жуть!” – подходящая фраза из старого фильма. Я хожу строго повязанная в платке, как Квазимодо-страшила. Я полностью, абсолютно одинока. Многие ровесники начали пить. Употреблять наркотики. Смотрю на это с ужасом.

На планету Земля я пришла, чтобы стать свидетелем. Видимо, свидетель – моя карма. Я – свидетель, но я – не участник. Мне еще хуже. Значит, я должна все записывать. Фиксировать историю. Не знаю, поймут ли прочитавшие мои записи: зло калечит тех, кто его творит, гораздо сильнее, чем тех, над кем его творят.

Знаешь, Дневник, иногда я бываю счастлива. Когда разговариваю сама с собой. Лишь бы отдохнуть от окружающей меня жизни!

Вдалеке работает установка “Град”.

20.01.

Раннее пасмурное утро. Вдали стреляют. Но надо ехать на рынок. Работать, чтобы купить еды маме и себе.

Мы еще в этом мире!

30.01.

Ездила за талонами на продукты. Узнала, что Черному Принцу в больнице стало лучше! Хвала Всевышнему!

Отключили газ. Электричества давным-давно нет! Сосед-милиционер кипятил на старом примусе чайник! Мы пили чай! Может быть человеком?

02.02.

Суббота. Еврейский выходной. Я дома.

Вчера на рынке чудом спаслись! Примерно в двухстах метрах от нас с крыши Дома моды обстреляли сразу два БТРа. Сказали, что убили трех русских солдат. Я убитых не видела. Расстояние большое. Стрельба при таком скоплении людей! Центр города, рынок! Дети! Женщины! Военные начали в ответ стрелять из пушки! Порохом запахло вовсю. Таиса, моя хозяйка, кричит:

– Бросай товар! Бросай! Хватай кошелек и беги, беги!

А я кричу ей:

– Товар – чужой! А кошелек – пустой!

И я стала закидывать в сумку чужие книги. Мама учит: “Чужое беречь надо лучше, чем свою собственность”. Так вот я от страха трепещу! Но книги со стола в пакет стягиваю, складываю. Так собрала весь свой товар. Мой сосед Козерог собрал свой. Мы оба не выдержали стрельбы и убежали. А соседка по прозвищу Коржик осталась! Она сидела под своим столом, закрыв голову руками, надеясь, что потом покупатели будут! Товар у нее мелкий – лекарства. Собирать долго. Потому пришлось ей, бабушке, своей жизнью рисковать!

Дома жена милиционера поймала меня и стала просить:

– Не забивайте двери на четвертом этаже!

Тут бы поставить знак вопроса.

Другая соседка, русская бабуля с первого этажа, та, что боится всех, шепнула: “Ваши соседи вынесли с четвертого этажа стулья”. Мама подтвердила это. Она видела жену и дочь милиционера со стульями в руках. Но мама так устала от происходящего, что была безучастна. А я разозлилась:

– Наворуют, а потом на нас валить начнут, здесь временно живущих! Скажут: “Русские были и обокрали”. С таким ходом событий мы знакомы!

Я поднялась на верхний этаж. Забила чужую квартиру на пять самых больших гвоздей, какие нашлись. Теперь я еще и страж порядка!

Соседка, жена милиционера, в отместку долго шепталась с криминалом двора. Настраивала! Чертова кукла! Они злобно смотрели на меня, а я – на них, в свое окно.

Мама вспомнила: ближайшие соседи шептались о том, что вечером надо спустить вниз кровать.

– Ты им планы поломала поворовать. Усилится вражда, – предупредила она. – Ты даже хозяев квартиры на четвертом этаже не знаешь! Не лезь! Вспоминай, что дала тебе история с телевизором в родном дворе? Его не вернули! А нас возненавидели.

Но я все равно буду делать по-своему и воевать за справедливость. Иначе зачем жить?

Сегодня видела Алика. Он поздоровался. Попросил прощения! Обещал помочь. Рассказал о мерзостях старого двора. Советовал выехать нам из Чечни. Сообщил, что по-прежнему живет гражданским браком с наркоманкой – чеченочкой Синди. Она болеет. Он не скрыл, что стал употреблять наркотики.

– Так не страшно! – рассуждал Алик. – Только ТАК не противно жить. Иначе надо уходить в мир лучший, в мир иной.

– Уезжать нам с мамой не к кому! – разоткровенничалась я. – Только в чисто поле. Всю жизнь мама и я прожили здесь, в Чечне. Это моя родина! Материальное положение таково: рады, когда есть на автобус до рынка и не надо топать в такую даль пешком.

Случилась ссора с Таисой. Она жалеет, кормит меня. Но неприязнь, желание унизить прорываются даже у нее. Как жаль! Мне так часто хочется назвать ее мамой.

В Чечне – общий вирус: ненависть к русским. Вот что натворила война! У чеченцев за годы СССР случались смешанные браки. Уже выросли, стали взрослыми их дети. Мамы и бабушки у многих – русские либо украинки. Особенно многочисленными были такие браки в 80-х годах. Теперь родственные связи с русскими – позор! Они тщательно скрываются. Некоторые женщины обменивают паспорта, становятся чеченками. Переезжают в другой район города, сочиняют легенду, чтобы выжить.

При мне русскую бабушку выбросили из автобуса за то, что она посмела заговорить на русском языке! Я даже ничего не успела сделать. На русском лучше не говорить в общественных местах! Я себя не ощущаю ни русской, ни чеченкой.

Но вернемся к конфликту: Таиса пошутила, обратившись к старшему брату хозяина книг:

– Забирай Полину-Фатиму себе. Она мерзнет тут. Болеет! Кто ее возьмет в жены, с русской матерью?!

А этот “красавец” ко мне:

– Ну, что? Будешь со мной спать как вторая жена?

Я от слов Лечи едва не разрыдалась. Стала перекладывать товар на столе. Не выдержала, обратилась к Таисе:

– Я с ним поговорю! Пристыжу!

Таиса испугалась. Схватила за руку. Стала объяснять:

– Не положено! Ты что?! Взрослому чеченцу будешь выговаривать?! Терпи!

Она умоляла меня не ходить. Но я вырвала свою руку и убежала от нее. Я помешала Лечи и двум долларщикам считать их деньги. Заявила ему:

– Вы пойдете со мной, и мы поговорим!

– Видишь, я занят. Подожди! – попросил он.

Но я ждать не могла. Я знала: есть вариант – остаться без товара. Совершенно без денег. Меня могут подставить, сделав мне недостачу.

– Ждать не буду! – требовала я.

Брат хозяина книг, Лечи, подошел ко мне.

– Вы – старик рядом со мной! – выпалила я. – Который на сорок лет меня старше! И только поэтому вы не получили по физиономии! Мне стыдно за вас! Зная мое отношение к жизни и к религии, как могли вы сказать подобную мерзость?! Вы годитесь мне в отцы или дедушки! Я всегда относилась к людям ваших лет с уважением. Лично к вам – с благодарностью! Потому что помогать выжить честным трудом – святое дело! Вам показалось, что я должна вас благодарить, как уличная девка?! Вы ошиблись! Лучше я умру голодной. Да! Я буду голодать! Мне не нужен ваш товар!

Он обалдел! Вокруг слушатели – тоже. Солидный человек, семейный, верующий чеченец извинился передо мной, громко, при всех, пять раз! Его бледное лицо стало розовым.

– Это была неудачная шутка. Подобное никогда больше не повторится! Прости! Прости, ради Аллаха!

Я видела: ему стыдно! Старший брат хозяина книг быстро ушел. К своим извинениям Лечи успел добавить:

– Торговые отношения останутся прежними. Ты меня простишь?

На лицах окружающих я увидела явное недовольство моим поступком. Мнения разделились. Сплетни обежали ряды! Рынок есть рынок! Позднее многие продавцы крутились у моего стола. Желали посмотреть – что за молодая “русская нахалка”.

Дома я сделала уроки и читала книгу. Автор – Италло Кальвино. Мне понравились рассказы “Тропа паучих гнезд” и “Дорога в штаб”.

Царевна Будур

04.02.

Большую часть дня я сижу без дела. Жду покупателей.

Еще я познакомилась с девочкой. Ее имя – Вайда. Она чеченка. По гороскопу Вайда – Рыба, как и я. Мы говорили целый час!

08.02.

Подходила Вайда. Она синеглазая. Длинные, золотые волосы. Принцесса из сказки! Ее отец живет в России, на реке Волге. А у мамы и ее сестер квартира здесь, в Грозном. Квартира в доме, где когда-то жил мой дед Анатолий. У Вайды семь сестер! Нет ни одного брата.

Подходила Маша-Макка. В положении. Говорит, что очень устает. Она рассказала, что ее новый муж – столяр. Делает столы для продавцов, оконные рамы, чинит двери. Они живут нормально!

Пока, Дневник!

Царевна

10.02.

Завтра Козерог должен сделать мне N-предложение. Я слышала, как ребята об этом говорили. Шепчутся, как девчонки, и все слышно! Купил себе куртку, джинсы и майку. Он должен, по их игре, соблазнять меня. Я на такие уловки не ловлюсь. Мне человек нужен.

Вот он стоит рядом, гражданин, поспоривший на мою душу. Временами поднимает голову к облакам и повторяет: “Я люблю и хочу быть любимым”. А сверху капает дождь! Смехотища!

Подходил парень по имени Омар-Бек. Окружающие дружно зовут его Бублик. Он из бедной семьи. Ничего у него нет. Но повезло, нашел “спонсора”. Ему помогает сам Черный Принц! Устроил в институт. Дает 1000 р. каждый месяц на питание. Остальные средства Бублик должен найти сам! Только не пить, не лениться, заниматься! Не бросать учебу!

Общалась с Вайдой. Она рассказала, что ее отец много зарабатывает. Хорошо помогает им. Работает в спецслужбах. Не под своим именем.

Патошка

13.02.

Сегодня я получила булку бесплатного хлеба в магазинчике Красного Креста. Спасибо директору школы – Ханум. Это она помогла, чтоб мы его иногда получали.

Нашей подопечной малышке исполнилось два года! Мы подарили девочке скромные сладости и книжку с картинками. А Таиса купила для дочери дорогого музыкального мишку. Мишка работает на батарейках. Поет! Дети со двора заходят полюбоваться! У большинства таких дорогих игрушек нет!

Увидела Машу-Макку. Она шла с огромными сумками. И с огромным животом! Как же она поднимает такую тяжесть?!

Денег нет. Еда на вечер и на утро. А до следующего вечера маме приходится ждать на чае! Всегда неизвестно, густо или пусто.

Много пишу для школы. Ложусь спать в два часа ночи. Свечки, коптилки. Сосед-милиционер протянул себе провод из частного сектора. Там есть дизель! У них свет! Но нам “накидным проводом” электричество провести не могут, иначе опозорятся перед другими чеченцами – за помощь “русскофамильной семье”.

Скоро весна! Время пустых и глупых надежд! Пока.

15.02.

Под вечер на темно-синей машине прибыли неизвестные.

– Здесь они не жили! – шепнула встревоженная жена милиционера Сплетница.

Она постоянно кого-то опасается. Сказала, что, увидев чужаков, ее муж сначала даже хотел убежать со своего балкона третьего этажа!

Разумеется, во дворе новых людей никто ни о чем не спрашивает. Выглядят они внушительно, с оружием. Если так выглядишь – заходи и живи, где захочешь, в любую квартиру. Окружающие давно запуганы тотальным беспределом! “Ослепла” и “оглохла” русская бабушка на первом этаже. То же случилось с чеченской семьей милиционера.

Итак: три брюнета и один блондин заняли, никому ничего не объясняя, квартиру № 58. Как раз под нами! Пока тихо. Только по ночам бьют ногами в двери на втором этаже. Эти же фокусы синхронно повторяют на четвертом этаже над нами. Но наш милиционер не выходит. Даже имея оружие!

Будур

18.02.

Четыре парня, что заняли квартиру № 58, не показываются. Должно быть, жить здесь они не станут и просто поставили вещи.

Алика нет. Искать его в поселке, в пригороде я не могу. Там живет его бабушка. У бабушки во дворе в бочке есть то, что мне очень хотелось бы иметь для личной самообороны. Алик поехал туда две недели назад. Не случилась ли с ним беда? Молодые мужчины уходят и не возвращаются домой.

Столкнулась в своем подъезде с чеченскими парнями из благополучной семьи. Они уносили чужую дверь! Сняли с квартиры второго этажа. По глазам видно: употребляют наркотики.

Надо держать ухо востро! Конечно, я понимаю, в республике работы нет! Молодежь пить и курить желает ежедневно. И от вкусного куска никто не откажется. Вот и ходят по чужим подъездам крепкие и сильные, накормленные старшими бездельники. Во всех дворах – одинаково. Повзрослевшие между войнами дети, многие из подростков не смогли окончить школу. Им хорошо знаком страх под обстрелами и бомбежкой. Видели смерть. И постоянное массовое воровство вокруг себя. Не день, не два, не один год, а в течение нескольких лет! Таковы их жизненные примеры. Люди спешат! Соперничают между собой по выносу и по продаже того, что еще не украдено и не продано.

Думаю, историки отметят нашу молодежь как потерянное поколение.

Были неприятности с сыном Таисы. Ее сын на год младше меня. Он днем катался по шоссе на велосипеде. И тут прогремел взрыв! Подросток не был ранен. Но он едва не пострадал за чужие действия. За мальчиком погнались военные, подумав, что он имеет отношение к взрыву. (Они как раз мимо проезжали на БТРе.) Конечно, он был ни при чем – он катался по этой же дороге, играясь и дурачась. Сбежать школьнику удалось. Он бросил велосипед. Стремительно вбежал на чердак по лестнице нашего дома, оттуда – на крышу. Мчался по ней, минуя провалы, на противоположную сторону. Через люк спустился в родной подъезд. Мальчик благополучно достиг своей квартиры. Заперся! Уцелел! Слава богу!

Будур

22.02.

Я дома. Привет!

Завтра опасный день! День депортации чеченцев с родной земли. Возможны теракты – в память о погибших при переселении.

С Козерогом один день – дружба, другой – молчание и отчужденность.

Чеченочка Вайда, та, у которой папа “секретный агент”, обещала пересмотреть одежду старших сестер. И принести в дар!

Я хожу в “гуманитарной” синей болоньевой куртке. Куртку я получала с великим трудом, со скандалом, в течение недели! Никто не хотел давать мне помощь. Но, устроив истерику в организации по помощи населению, я вынудила дать мне куртку, так как не могу ходить в дырявой. Холодно. Просила и для мамы, но не дали. “Бедные”, кому помощь положена по категориям – многодетные семьи, беременные, люди старше 60 лет и т. д., – подъезжали за гуманитарными куртками на иномарках! Им еще почему-то вручали дорогие матрацы.

Не секрет, что чеченцы не сдают документы своих умерших родных. Поэтому получают помощь на всех дедушек и бабушек, которых давно нет на свете! Весь рынок в продовольственных “гуманитарных” консервах. Их на рынок сдают “КамАЗами”! А такие люди, как мы с мамой, – голодные. Куда смотрит власть?!

Джинсы, подаренные мне Аминой, продающей чай, – единственные. Они начинают рваться.

Сегодня отчетливо слышна орудийная канонада. Праздник Курбан-байрам!

Царевна

24.02.

Видела Алика! Жив и здоров. То, что он должен был принести из бабушкиного двора, – исчезло! Неизвестные обнаружили и утащили.

В нашем дворе собака родила щенков! Двое замерзли и погибли сразу. Остальным мама постелила свое старое, в копоти, пальто. Выживут ли? Дети милиционера и мы подкармливаем собаку-мать. Она благодарно виляет хвостом, когда я отдаю ей остатки супа или кусочек горбушки.

Приехал хозяин книг, пожилой Тодди. Надеюсь, новые книги хоть чуть поправят мои торговые дела.

Царевна, ждущая весну

26.02.

Я расстроена. Рынок разгоняют. Куда идти? Как выживать? На месте рынка, по приказу какого-то сытого предателя простых людей, будут строить спортивный комплекс. На кой черт он нужен голодным и безработным?

Давно моя республика в финансовом отношении – двойник Бермудского треугольника.

Тодди попросил стать его женой. Шутка? Всерьез? Твердит, что любит меня! Но ничего, кроме благодарности за предоставленную работу, у меня к Тодди нет!

В нашем районе убили русскую женщину! Значит, положение русских людей к лучшему не переменилось.

Утром из окошка маршрутного такси я видела Машу-Макку. Она от своей остановки поднималась вверх, к родительскому дому. Вероятно, проведать свою маму и сына.

Подходила золотоволосая Вайда. Вайда ревела и совсем не стеснялась. Говорила, что ей жаль уходящую жизнь. Она считает, что ее никто не любит, кроме мамы.

– Обидно! Совсем нет внимания мужчин. Одиночество, – жаловалась худенькая красавица.

Я поняла: у Вайды плохое настроение! Купила и подарила Вайде солнечный апельсин.

Будур

29.02 или 1 марта? Не знаю!

Что сегодня было! Русские войска и гантамировцы-чеченцы, воюющие на стороне РФ, очень быстро окружили Центральный рынок. Все были в масках! Стали хватать людей и тащить в автобусы без всякого объяснения. В основном парней и мужчин! Кто упирался, того подгоняли прикладами! А у многих торгующих товар взят в долг. Как быть?

Набили случайными людьми много автобусов и машин. Наконец добрались до нас. Схватили “нашего” Козерога и других молодых ребят! Сразу надели наручники, как на преступников. Для устрашения? Имели ли на это законное право? Ну да, мы здесь все без прав. С Козерогом рядом оказался сосед девочки Вайды. Ему – 19 лет! Уже пару лет как женат. Он заорал:

– Раз моего друга забираете, забирайте и меня!

И вцепился мертвой хваткой в куртку Козерога. Их увели обоих. Я думала, мне будет все равно. Ведь мы ссоримся больше, чем дружим. Какой там! Я едва не заревела. Тотчас приготовилась бежать по их следам. Помню, как мы чудом спасли “таксиста”. Только тем, что запомнили номер забравшей его боевой машины.

Зову торгующих рядом взрослых женщин:

– Таиса! Соня! Куржан! Пошли! Посмотрим, куда их утащили? Запишем номер транспорта – надо родителям сообщить!

Женщины и ухом не ведут. Наоборот, говорят мне:

– А какое тебе дело? Проверят – отпустят. Ешь! Мы на твою долю манты в кафе взяли!

Я взбесилась:

– Что? Есть?! Когда происходит беда? Я – ухожу!

И я убежала искать ребят. Долго заглядывала в автобусы и машины с несчастными людьми, которых охраняли военные. Не нашла. Иду назад. Плачу! Но минут через пятнадцать после моего ухода до женщин дошло: все не так просто! Я не нашла ребят. А женщины – нашли! Они, обнаружив соседей по торговле, устроили крики и вопли. Дали военным денег. Парней, уже привязанных к креслам автобуса, отвязали и выпустили! Женщины вернулись с ними, как героини! А я опять – незаметная тень. Будем считать, что так и надо.

Будур

02.03.

Почему у нас была зачистка – понятно. Вчера мы в суматохе не подумали, но причина есть! От нашего Грозного до г. Тбилиси в Грузии – четыре часа езды. Туда сутки назад прибыли американские военные!

Люди вокруг меня на рынке размечтались: “Хоть бы и нас захватили! Быстро все отстроили! Работа для всех скорей нашлась бы! Благосостояние! Нормальная жизнь!”

03.03.

Привет! Через 17 дней мне исполнится 17 лет. Я еще ничего не успела. Рядом со мной ссорятся, любят, воюют, умирают, рушат и строят. А я? Пишу Дневник и смеюсь, оттого что не люблю плакать.

Помню: мои одноклассники мечтали стать следователями, многодетными матерями, врачами. Я же часто меняла свои планы. Начитавшись дедушкиных книг, желала стать монахиней в Шаолине. Мечтала войти в доверие в тибетском монастыре. Служить послушницей, как Елена Блаватская. Овладеть искусством врачевания. Научиться левитации. Об этом в настоящее время можно вспомнить со смехом и с тоской. Мое детство исковеркала война. Проблемы стали “земными”: еда, вода, укрыться при обстреле. Главное – выжить!

Более поздние увлечения связаны с космосом. Я чертила звездные карты неба. Зимнее, весеннее, летнее, осеннее небо. Мечтала стать ученым-уфологом. Все рассыпалось. Исчезло. Разумеется, при помощи войны.

Теперь, в 16 лет, я нездорова: невроз, ревматизм, болезнь сердца. Мои желудок и печень “бастуют”. До сих пор мы живем без отопления и мерзнем. Без электричества. Без воды – ее носим с улицы, привозят водовозы в больших цистернах и продают уже по два рубля ведро. Вода неочищенная, и непонятно, где они ее набирают! Часто она мутная и с водорослями. Другой нет.

Единственное, что появилось благодаря переезду в квартиру к Таисе, – есть туалет и слабо работает газовая конфорка на плите. Не нужно готовить на костре во дворе! Можно готовить дома. Правда, готовить особо нечего. После длительного голода я не могу кушать обычную пищу. Приблизительно то же положение со здоровьем было у бывших узников немецких концлагерей. В частности, лагеря Бухенвальд. Друг моего деда, художник Леонид Царицынский, побывал там. Он долго восстанавливал здоровье, занимаясь по системе хатха-йоги. Этот человек – мой пример!

Мне нужна длительная диета. Постепенное привыкание к обычной человеческой пище. Но, к сожалению, наше материальное положение таково – не до диеты. Мы с мамой любому куску рады! Потому у меня случаются приступы.

Окончить бы школу! Поступить в вуз! Это важно! Я очевидец! Я обязана все рассказать!

А в центре города опять зачистки. Мне бы научиться радоваться жизни!

Жена весельчака Ислама обидела меня. Эта юная женщина высказалась у соседнего Козерожьего стола, высокомерно на меня поглядывая: “Кто бы мог подумать? Имея русскую мать, она знает наши обычаи? Все равно никто ей не поверит и не пустит в приличный чеченский дом!”

Пустяки! “У нас достойный Покровитель”, – говорится в одной из сур Корана, и она, как мусульманка, должна это знать.

Нашла у М. Лермонтова стихи о Кавказе. Мне они очень понравились. Даже не верится, что сам Лермонтов принимал участие в карательных походах.

Велик, богат аул Джемат,

Он никому не платит дани.

Его стена – ручной булат,

Его мечеть – на поле брани.

Его свободные сыны

В огнях войны закалены,

Дела их громки по Кавказу,

В народах дальних и чужих,

И сердца русского ни разу

Не миновала пуля их.

04.03.

Что отколола Таиса! Она взяла в руки перевод Корана (Крачковского). И поклялась на книге, что я ей сказала:

“Соглашусь выйти замуж за Тодди – хозяина книг. Но я это сделаю, если он купит мне дорогое кольцо с бриллиантом!”

Я никогда такое не произносила! Получилась насмешка. Я сразу почувствовала женскую хитрость. Вдруг ухаживание за мной (со стороны Тодди) со временем станет серьезным? За кем?! Вокруг сотни “своих” вдов, молоденьких невест! “Этой” надо помешать. Получился предлог нас рассорить, к тайному удовольствию окружающих. Торгующие были довольны! Смеялись! Говорили солидному рыжеватому холостяку: “Вот это да! Ура! Беги за кольцом!”

Так, в шутку, его оскорбили. И подпортили наши отношения. Я разозлилась на Таису! Какое ей дело до чужих симпатий и антипатий? Подстроили человеку от моего имени неприятность. Он отшучивался. Краснел! Знаю, Тодди жадноват. Однако ко мне хозяин товара относится хорошо. Даже по-отечески. Он действительно несколько раз говорил о том, что влюблен в меня! Я, разумеется, не верю.

Царевна Будур

08.03.

Мой восемнадцатилетний сосед Козерог, которого я искала на зачистке, – свинья! Не поздоровался! И другие соседи по рынку (парни, друзья Козерога), что целыми днями крутятся в нашем торговом ряду, не сделали даже крохотного подарка. Да еще и злорадствовали, что сегодня меня никто не поздравил! Настроение мне исправили переделанные стихи поэта Некрасова:

Однажды в студеную зимнюю пору

Я с крыши свалился.

Был сильный мороз!

Гляжу: поднимается медленно в гору,

Лошадка, везущая долларов воз.

И, шествуя важно, в спокойствии чинном,

Лошадку ведет под уздцы мужичок.

С большим автоматом, в дубленке овчинной,

С гранатой-нулевкой, а сам – ноготок.

“Здорово, парнище!” – “Ступай себе мимо”.

“Уж больно ты грозен, как я погляжу.

Откуда валюта?” – “Из банка, вестимо.

Отец мой там грабит, а я – отвожу”.

В лесу раздавались удары по морде

И дикие крики: “Отдайте трусы!”

“А как тебя звать-то?” – “Зовут меня Власом”.

“Какой тебе годик?” – “Шестой миновал”.

“Ну, мертвая!” – крикнул малюточка басом,

Нажал на курок – любопытный упал.

Подошла Вайда. Она расстроена. Ее тоже никто не поздравил с 8 Марта. Я утешила подругу:

– Могу тебя осчастливить! С тобой здоровались сегодня?

– Да, – рассеянно ответила девочка.

– А со мной и поздороваться “забыли”! Какие тут подарки?! Так что я – впереди тебя! Могу похвастаться!

И Вайда наконец рассмеялась.

Купила булку хлеба и банку кильки. Будет знатный ужин!

Будур

09.03.

Слушаю музыку по плееру. “Enigma”.

Праздник! Я купила восемь ведер воды, натаскала их на третий этаж и искупалась! У моего котика Борзика болит лапа. Мажу зеленкой.

Еще мне вырвали зуб. У доктора Беслана, на остановке “Электроприбор”.

Познакомилась с Мархой. Ей 37 лет. Она рассказала, как на нее напали в подъезде и, угрожая ножом, отобрали серьги.

Хорошо, у меня никаких украшений нет.

16.03.

Шел дождь, и я осталась дома. Представляю злющие рожи соседей по рынку. Я забрала клеенку-крышу, которая натягивается над столами во время дождя, домой, так как именно мою кто-то все время режет ножом. А денег покупать новую клеенку у меня нет.

Зато соседям по рынку теперь под ноги льет дождь, и образуются лужи. Они мокнут и злятся! Хозяйка квартиры Таиса наверняка стоит в луже. Да и Козерог с друзьями – тоже. Малышка, за которой смотрит моя мама, больна сыпью. Таиса ничего не объясняет. Мы можем заболеть? Значит, по-настоящему и ей на нас плевать.

На рынке я вечная рабыня. Все подай. Все принеси. Понимаю: за все следует платить.

Занимаюсь по книге “Ниндзя”. Там есть энергетические упражнения! Видела доктора Куколку! Живой! Был ранен под бомбежкой. Поправился.

17.03.

Болею. Заразилась от малышки, которую нянчит мама.

Меня тошнит. Я вышла в подъезд, упала в обморок на лестнице. Занесли домой соседи. Семья милиционера.

Таиса скрывает, что это за болезнь. Похожа на желудочный вирус. Дома у нее болеют все.

Перед моими глазами круги. Потолок совершает повороты.

18.03.

О, как мне плохо! Я снова больна.

Неожиданно жена милиционера подарила 50 р. У нас лежали копейки, мелочь. Кто друг? Кто враг? Здесь, в Чечне, все слитно. Каждый может быть и подлецом, и благородным (в одно и то же время!). Это – по-восточному.

Переживаю за Куржан – женщину на базаре. Я учу ее арабским буквам. Бедная Вайда! Она, наверняка, бегает, ищет меня.

У меня огорчение – ручки нет. Закончилась! В этом доме все не слава богу!

Мне плохо. Наверное, из-за моей больной печени и загубленного войной желудка.

До встречи, Дневник!

Ура! Нашла ручку! Продолжаю. Полностью согласна с Цицероном: Я предпочитаю самый несправедливый мир самой справедливой войне.

Лежу и думаю: явно с умыслом переделали сказанное в Коране и в Библии. При помощи таких “нововведений” стало легче манипулировать людьми. Те, кто организовал войну, – нажились. Нарядились. Приодели своих женщин. Купили жилье. Увеличили счета в банках. Контраст постоянный! Дома-развалины. Рядом новенькие норковые шубы.

Будур

19.03.

Вот черт! Мне плохо, а завтра – мой день рождения! Хочу поесть и не могу. Опять рвота.

Никого из старых друзей, одноклассников нет.

Привет, весна! Привет, 17 лет!

Со мной рядом на подушке спит, свернувшись в клубок, наш гладкошерстный серый кот – Борзик. Знаешь, Дневник, какое полное имя я придумала для него? Хасан бен Саид – Серый Хаттаб – Чаборз Муджаид. А когда кот меня сильно разозлит, утащит что-то из моей еды, я кричу на него: “Мукъдахк”, то бишь: “Крыса” (на чеченском языке).

Утром я выходила. Была на соседней остановке. Купила немного продуктов. Думала: пройдусь – станет легче. Какой там! Еле доползла домой. Я вернулась, и пришла Таиса. Она наконец принесла мне лекарство, такое, как брала своим детям от желудочного вируса! Лежу. Читаю учебные книжки.

Будур

20.03.

Мой день рождения!

Мама подарила пачку печенья. Жую. Таиса обещала маленький торт, но не принесла.

Щенки во дворе подросли. Лают. Это многим не нравится. Опасаюсь за их жизни. Сосед-милиционер запретил своим детям кормить щенят. Пообещал собачек пристрелить из табельного пистолета! Особое ярое мусульманство?!

Зато его супруга Сплетница неожиданно постучала в дверь. Передала маленькую свежую рыбку! Мы ее пожарили. Мгновенно съели. Ням-ням! Спасибо за то, что сегодня была человеком!

22.03.

Опять я дома. Слабость. Но выходила. Пыталась получить свое детское пособие. Ничего мне не дали.

Произошел жуткий случай. В далеком от нас районе города в 8.30 из своего подъезда вышли две чеченки. Мать и дочь. Вдруг из здания напротив раздались автоматные очереди. Женщин убили. Их сосед, работник милиции, чеченец, выскочил на помощь. Но раздалась новая автоматная очередь. И он был убит!

Остальные жильцы высовываться побоялись. Из своего окна все видел еще один сотрудник правопорядка. По рации он вызвал помощь. Прибыл “уазик” с подкреплением. Но взрыв! Фугас оказался под машиной! Управляемый? Почти все в “уазике” погибли.

Так многих милиционеров “убрали”. Все пострадавшие – сотрудники одного районного отделения. Что они знали? Кто все рассчитал? Кто так мастерски предугадал ход событий? Там на выезде был друг мужа Сплетницы – от него она все и узнала.

О другом. К нам в гости пожаловала пожилая соседка Люда из среднего подъезда. Эта русская женщина, у которой молоденькая дочь живет с чеченцем и родила ему дочку. Периодически при ссорах зять угрожает теще в ее же квартире. Она его боится.

– Но других, – признается она, – боюсь еще больше.

Говорит, их тоже приходили как-то убивать, пытались выломать дверь в их квартире среди белого дня, и она в ужасе стучала по соседнему балкону шваброй и кричала: “Помогите! Спасите!”, а соседи были дома, но делали вид, что глухие. Хорошо, вовремя подоспел тогда еще будущий зять и уговорил пришедших успокоиться и отдать семью русских в его распоряжение.

А наш “шеф” Таиса дала сладенький рулетик. Вместо обещанного торта. И то хорошо! Я очень признательна.

Еще жена милиционера принесла газету. В газете о террористе Бен Ладене. Пишут: он организовал гибель людей в США 11 сентября. Но если этот человек знаменитый, то отчего мы никогда не слышали о нем?

25.03.

Дневник, слушай!

Ты помнишь хитрого Лиса – дружка Черного Принца? Он всегда ходит с портфелем. Быстрый человек лет сорока. Сегодня он подошел и начал беседу. Позднее я узнала: это седой Хасан проявил “заботу”.

Удивительно проворный Лис битый час беседовал со мной на темы исламской религии. Я вежливо, не поднимая глаз, кивала головой. Пыталась рассказать, что знаю. С таким молчать не удастся, как ни вертись. Все окружающие мужчины слушают этого человека, подчиняются. Говорят, он многое решает.

Не знаю, как вежливо объяснить данному гражданину: я решительно настроена учиться. Он считает: женщине это ни к чему. В мусульманской семье невестка редко получает высшее образование. А я мечтаю о дипломе вуза!

Сейчас я зарисовала Лиса. Рядом с ним я запечатлела его знаменитый портфель! Как опознавательный знак.

Будур

02.04.

Сегодня, около 4.00, расстреляли двух чеченцев 18–20 лет, у дома напротив. Жители видели, как под утро подъехал БТР. На нем ребят привезли. Но люди не вступились. Спрятались за шторами окон. Испугались. Парней перед казнью разули.

Мы подходили близко. Сами видели убитых.

Сегодня, после убийства в нашем дворе, я с Таисой и с ее мужем поехала на рынок. Мы все сильно задержались. Таиса купила и поставила мне отличный новый стол. Я гордая! Но опасаюсь: вдруг мне грозит “выгоняловка”?

Старшую дочь Таисы я учу стойкам и ударам по книге “Ниндзя”. Она хочет заниматься! Но общественное мнение упорно: для девушки-чеченки такие занятия неприличны.

Денег у нас нет. Меня приняли в группу каратэ бесплатно. Учли три причины:

1. я житель ближайшего жилого дома;

2. я была ранена;

3. я расту без отца.

Мое первое занятие – в четверг.

Мне кажется, я немножко влюблена в милого ушастого Козерога. Но это секрет!

Будур

12.04.

Прошло четыре тренировки каратэ! Болят раненая нога и печень. Я вся в синяках. Никаких матов нет. Делаем все упражнения просто на старом щербатом полу.

Продавец книг Тоня стала ссорить меня с Тодди. Очевидно, ее прибыль снизилась. Она ведь тоже торгует книжками!

Козерог здорово “ухлестывает” за девушкой, стоящей с товаром неподалеку. Хитрющей и пустой.

13.04.

Девушка Седа, партнер по занятиям, принесла мне одежду, которая ей надоела и старая. А по-моему, одежда очень красивая!

Была еще одна девушка на тренировке. Мне понравилось ее имя – Марьям. Ей родители разрешили посещать занятия, так как туда ходит ее родственник.

18.04.

В районе старого аэропорта была взорвана машина. Мина мощная. Погибли 13 чеченцев-гантамировцев! Так свои мстят своим за то, что те с войсками РФ.

Перекрыли нашу трассу. Я едва добралась домой. Опоздала на каратэ. Хорошо, что мы с Таисой торговали на рынке! Не дай бог попасть в такие “разборки”!

А два дня назад на остановке “Катаяма” ночью был расстрелян мужчина, чеченец лет тридцати. И… разорван на куски. Лежал на трассе. Говорят, люди видели при этом БТР.

А я видела свою подругу Вайду. Ее сестра вчера вышла замуж! И Козерог собрался жениться. Это ж моему коту на смех! Он человек самостоятельный. Но по последним поступкам – дитя! О! Если бы эта девушка была приятной! А то лживая притвора.

Зато Лис подарил мне апельсин! И сказал, что я молодец! И могу гордиться своей чистотой и умом. Сказал, что он уважает меня! Так неожиданно этот человек дал мне поддержку. Ну что успела, все насплетничала.

“Абдулкаримов”. Мне сказали, что такой была фамилия отца моего папы. То есть моего деда-чеченца. Может, буду писателем, возьму ее как псевдоним.

Встретила девочку – Зурхан. Мы торговали в одном ряду летом 1999-го. Тогда Зурхан было 11 лет. Отец, с которым она торговала, погиб. А маленькая девочка быстро стала взрослой.

Царевна

29.04.

Военные российские самолеты и вертолеты забыли, что здесь не поле, а город с людьми. Летают низко. Пикируют прямо над крышами. Воют препротивно!

По телевизору соседей показали умершего Хаттаба. Сказали: “Он отравлен. Умер!” Окружающие не верят. Некоторые плакали. Говорили о Хаттабе как о душевном, благородном и образованном человеке. Рассказывали: он помогал русским женщинам искать солдат-сыновей. И живых – пленных, и тела погибших.

Почти одновременно взорвали русского генерала Лебедя. Как будто одна рука! Генерал не угодил тем, что был против войны в Чечне?

Мы боимся нового обострения ненависти. Пятого числа – христианская Пасха. Возможны теракты. Вот жизнь! Хоть вообще никуда не ходи. А есть нечего. Надо торговать. Дорогу на рынок, скорее всего, перекроют военные. И не на один день, а на несколько. Что мы будем жевать в таком случае?

Я рисую в тебе, Дневник. Вот – Русалка. Она плывет задумчиво. Ее волосы прикрывает нежная шаль. Русалку сопровождает друг – рыбка.

Царевна

03.05.

Приезжает наш учитель по каратэ! Начнутся интересные занятия! Он сдавал экзамен на черный пояс. Вчера на тренировке были три девочки: я, Марьям и Седа. Остальные – мальчишки.

Козерог жаловался Таисе, что не может отделаться от девушки-“мымры”. Она оказалась нахальной. Наконец Козерог рассмотрел!

Нашим соседям по лестничной клетке, милиционеру и красивой Сплетнице, пришла посылка из ОАЭ. Одежда, доллары, кассеты.

09.05.

Была в гостях у нашей благодетельницы Таисы. Смотрела по ее большому цветному телевизору французский фильм о папочках “Один шанс на двоих”. У Таисы и электричество, и телевизор!

Когда я возвратилась домой, узнала: у соседки горе! Умер ее отец. И не на родине, а там, в ОАЭ. Мама забыла клевету и ссоры. Ревела вместе с ней. Вспоминала умерших родных. Я поила обеих каплями успокоительной валерьяны и сладким чаем.

Днем виделась с Вайдой. Вайда у меня купила книжку. После этой покупки торговля была удачной.

Ночью, сделав уроки и зарядку, я увлеклась томиком Низами. Читала до утра при коптилке:

Меня понять, мои друзья,

трудней, чем ночью темной

Ловить во мраке муравья

среди скалы огромной.

А в глубину души моей

(я вам признаюсь прямо),

Забраться будет посложней,

чем вырыть носом яму!

13.05.

Сегодня поймала десятилетнюю девочку Женю из неблагополучной русской семьи на краже моей заколки для волос. Мы делились с ней едой. Жалели. Пришлось читать нотацию. Я сказала:

– Не воруй, попроси, я тебе подарю!

И пересказала ей отрывок из романа В. Гюго “Отверженные”, про благородного священника, вора-каторжанина и серебряные подсвечники.

Женя заплакала и сказала, что больше воровать не будет. Хочется верить. Заколку я ей подарила.

Скоро день рождения у мамы. Я купила ей красивый платок и халат. Была в старом дворе. Гостила у мамы Джима. Узнала: соседка Минат, которая дарила мне платья своей дочери и не раз подбадривала нас с мамой подсолнечным маслом и тыквами, отстроила свой дом.

На празднике День победы, 9 мая, были теракты. Но мне осточертело их описывать, так что воздержусь.

Торговли никакой. Хоть иди и побирайся!

Вечно нищая Царевна

17.05.

Вчера была в школе. Сдала письменные работы. Хлопотала о разрешении сдать экзамены с 11-м классом. Мне устно разрешили. Надеюсь на победу!

Маме исполнилось 52 года. Сколько лет такой жизни выдержит ее больное сердце?

Вчера на тренировке по каратэ не было ни одной девочки. Я и 60 мальчишек! Ужас!!!

Старая проблема: решили закрыть рынок. Построить все тот же спортивный комплекс. А где мы будем зарабатывать и что мы будем есть?

21.05.

Новые соседи, которые тоже работают в милиции, как и муж Сплетницы, – жуткие. Пьют. И это – милиция?! Их уже успели настроить против нас. Полагаю, Сплетница.

Сегодня эта женщина учудила, пока я была в школе. Группе людей, убирающих мусор в нашем дворе, не стесняясь, под нашими окнами она в ответ на слова обо мне: “Какая Полина-Патимат девочка хорошая. Много работает, учится, заботится о матери”, сказала, что я “знакома” (!) с русскими военными. “Люди говорят, – многозначительно закатывая глаза, врала Сплетница, – ее часто видят на постах”.

Мама не выдержала, услышав чушь с балкона. Высказалась хитрющей соседке, что грязь на чистое безнаказанно не льют! И что она попросит Всевышнего отомстить клеветнице. Врунья получит “награду” за лживый язык. Будет страдать. Еще мама пожелала, чтобы соседские дети так работали, так болели и были так ранены, как я.

– И поголодать не вредно – мозг прояснится! – добавила мама в гневе.

Теперь уже полдня мама плачет. При этом она постоянно держит правую руку на Зеленой книге. Носит ее за собой из комнаты в кухню и обратно.

Я пишу уроки. И тебя, мой Дневник.

Мы сделали вывод: Сплетница продолжает мстить за родню. Ту, с которой мы боролись, отстаивая Валю и Аленку. Других причин нет.

Царевна Будур

25.05.

Привет, Дневничок!

Я дала девочке Марьям с каратэ книгу по йоге. Ту самую, что стала мне неожиданным подарком от женщины, уезжающей в Бразилию. Видела Седу. На тренировках она старательна. Седа самая старшая из нас, ей 28 лет. У нее нет мужа, и она переживает. Присматривает себе мужчину, который может им стать. Это ее секрет!

С женой милиционера, Сплетницей, мы враги, это ясно. Но с восточным упорством, как здесь умеют, мы продолжаем общаться. Я внешне помирила ее и маму. Не драться же на одной лестничной клетке ежедневно? Ну, врет человек. А другие вообще убийцы и наркоманы!

У нас даже было общее приключение 23 мая. В 4.00 мы с соседкой по лестничной клетке, Сплетницей, пошли занимать очередь за детским пособием. Она – на детей. У нее их трое. Я – на себя, в надежде, что заплатят! Был комендантский час. Он до 6.00. Это время, когда стреляют не предупреждая. Но люди идут по делам. Рискуют! Иначе ничего не получить. Ни денег (пособия), ни гуманитарной помощи (продукты). Очереди всюду колоссальные. Смотрим: стоит у дороги машина “жигули”, а номера сняты. Вроде пустая. Но вдруг изнутри раздался тихий стук. Мы увидели в машине двоих мужчин в масках! Они лежали на сиденьях. Завидев нас, приподнялись. Зачем-то изнутри постучали в стекло. После их стука из кустов выбегает парень. На вид лет 25, в синем камуфляже. Чеченец.

Он мгновенно наставил на нас автомат. Позади этого гражданина мы увидели девку, явно русскую, стоящую на проезжей дороге! У блондинки в руках был тонкий провод! Мы не поняли: кто это? “Красные? Белые? Бежать! Спасаться!” – сработала интуиция. И мы побежали. За нами в погоню метнулся человек с автоматом.

Бежим через школьный сад. Через свежую канаву. Широкую! Мы ее просто чудом перепрыгнули! Моя попутчица громко плачет. Молится! Сильно испугалась! Кричит, перебивая слова молитвы: “Нас сейчас убьют! Убьют!” А меня смех разобрал. Бегу и думаю: “Вот жизнь, убьют и не заметишь – побежишь дальше!” Дальше! Дальше! Через кусты. Мы оцарапались. Свернув за угол, дружно помчались по частному сектору. Наконец оторвались от преследователя. Кажется, спаслись. Я успела подумать: “Какой добрый парень! Не выстрелил сразу!” Заняли очередь. Соседка – № 9 (так как бежала быстрее). Я – № 10. Через пять часов деньги получили. Идем назад в 10.20 и рассуждаем: “Кто же это был?” Машины той уже нет.

Царевна

16.07.

Целый месяц я ничего не писала.

По просьбе хозяйки мы переехали в другую квартиру. Отныне проживаем через один дом от прежнего адреса. У нас новые соседи. Первый этаж – русская женщина Валя, 50 лет. Ее, бедолагу, бандиты год назад жгли утюгами и пытали с целью ограбления. Всех боится, трясется. Запирает подъездную дверь даже днем!

Второй этаж – чеченцы. Муж и его вторая жена. У мужчины есть еще первая жена и дети. Он служит в милиции. На этом же этаже проживает кумычка. Пенсионерка. Имеет внука. Внук отличился! Утопил любимого кота бабули. Положил в мешок. Бросил в озеро. Забросал камнями. “Добрый” подрастает человек.

Третий этаж – мы! Выше нас, на четвертом этаже, проживает “смешанная” семья. Жена русская, муж чеченец. Их сын старше меня на год. Бегает со шприцами. Дочь взрослая. Замужем в чеченской семье. В этой же квартире проживает их родственник, молодой мужчина 27 лет, безработный, по прозвищу “Кошачий племянник”. Мать семейства отличается гонором и различными дуростями.

Мы, как и прежде, живем на третьем этаже. Наши хозяева выгребли грязь и пыль. Ведь их квартира стояла без окон. В квартире стреляли! Пули в стенах. Под обоями. На потолке. Мы все помыли и пробелили. Закрыли окна клеенкой. Крыша на четвертом этаже над нами пробита. Через верхнюю квартиру дождь заливает нашу.

Жильцы нашей квартиры трагически сменяли друг друга: сначала цыганка пропала без вести. Она торговала на рынке. Нашли не сразу. Была зверски убита. Русских рабочих, временно поселившихся здесь в 1996 г., выкрали. Просили выкуп. Не получили. Расстреляли.

В большой комнате происходят странности. Несколько раз на обоях появлялась игла с черной нитью и с обгорелым, отломанным кончиком. Мы выносили ее во двор как сор. Закапывали в землю. Трижды! Но игла появляется снова! Вот и не верь в магию!

Ночью по комнатам бродит призрак черного кота. Исчезает под утро. Пришлось обратиться к книгам. Искать защитные обряды. Мы старательно собрали на обеденную соль зло этого странного дома. Закопали баночку с солью под тремя сросшимися деревьями на перекрестке дорог.

Я сдала все экзамены! Правда, мне помогли с решением контрольной по математике. Спасибо Айне и ее сестре! Занятия в течение года здорово выручили меня. Получилось, в моем аттестате три оценки “хорошо”. Все остальные – “отлично”.

Я решила осуществить свою мечту. Поступить в вуз. Все смеются, не верят: “Нищих, без денег – не берут!” Но я не как все. Я другая. Верю в чудеса.

Наших каратисток, Седы и Марьям, на тренировках нет. Меня ставят в учебные бои к взрослым парням. Мне изрядно достается. Но я не жалуюсь. Один из партнеров мне понравился. Ему 20 лет. Я обманываю, говорю, что мне 16 лет. Пусть он чувствует себя взрослым. А на самом деле мне через полгода исполнится 18!

Ни с кем не встречалась. Влюблена была серьезно всего один раз. Я живу не так, как мои ровесницы. Никто меня не понимает. Говорят:

– Позор! Ты старуха. Кто потом женится на тебе?! Уже ведь скоро 18 лет! Девочки выходят замуж в 14 и в 15 лет!

Таиса собирается удрать в Норвегию. Планирует в сентябре.

Многие русские люди меняют себе паспорта. Делают “чеченскую” прописку. На время они становятся жителями нашей республики. Специально для этого приезжают из других регионов. Например, из Москвы или Краснодарского края. Это богачи! Они срочно “очечениваются”, а на самом деле – русские люди. Дело в том, что у них появляется шанс изменить свою жизнь. Эмигрировать за границу как “беженцы из Чечни”! Я узнала: оформление на одного человека стоит 30 000 рублей! Плюс дорога. Это явно не для бедных!

В других государствах для них приготовлен рай! Условия отличные! Учат бесплатно языку. Затем рабочей специальности. Кормят, одевают, возят по стране для ознакомления! Дополнительно выдают деньги на расходы. “Нянькаются”! Затем беженцев устраивают на работу. Им дают отдельное муниципальное жилье.

По-прежнему мы с мамой едва выживаем. С Таисой начали ссориться. Ведь мы – посторонние. Не родные по крови. К тому же им постоянно идут “тычки” за помощь людям с русской фамилией.

Будур

17.07.

Около года назад мне на рынке подсунули старые монеты – целых 20 рублей! Я продала товар, променяв его на монеты старого образца! “Какой ужас! – подумала я – Денег и так нет, а на эти ничего не купить”. И тогда я решила обмануть. Это, конечно, плохо. Но я пишу обо всех правду и о себе тоже. Так вот, я взяла и купила себе стакан чая и блинчик. Расплатилась устаревшими монетами, смешав их с современными.

Сначала порадовалась. Но затем увидела, что женщина показывала старые монетки соседкам по торговому ряду и плакала, что ее обманули. Я в то время торговала сигаретами и жвачками. Смотрю, а со стола украли пачку сигарет. Нет ее, и все! Лазила под столом – нет! Тогда я поняла, что Всевышний покарал за подлость. Я потеряла больше, чем приобрела хитростью. Мне стало очень стыдно.

Пошла купила печенье на оставшиеся нормальные 15 рублей. Подошла к торговке чаем. Сказала, что Бог непременно накажет того, кто с ней так поступил. Не говорить же, что уже наказал. Она как-то странно посмотрела на меня и ответила:

– Может быть, накажет. Но я обманщика прощаю, – и заулыбалась.

Я угостила ее печеньем. Она с удовольствием им похрустела.

Потом я вернулась к своему столу, размышляя о том, что даже маленькая хитрость может загубить душу человека. И тут соседка с правой стороны как закричит:

– Смотри! Пачка сигарет с твоего стола завалилась в мой ящик с шоколадом!

Всевышний – милосерден!

А несколько оставшихся “фальшивых” монеток я закопала в землю. Чтоб больше никто никого не обманывал.

Царевна

29.07.

Позавчера я потеряла сознание на тренировке. Сплоховало сердце. Я выползла, как только открыла глаза, в коридор. Полежала на полу, где воздуха больше, а потом вернулась в зал. Никто не оказывал мне помощи. Только девочка Марьям выходила посмотреть, что со мной. И говорила:

– Ты не умирай! Хорошо?

А я ответила:

– Хорошо.

С Таисой опять ссоримся. Ее накрыло:

– Ты поступаешь в институт?!

К сожалению, ее дети ленятся. Учатся в школе с помощью подношений педагогам в виде пирожных и тортов. Ей обидно! Конфликт усилился, когда ее очаровательная малышка принесла к нам в дом вшей. Третий раз за месяц! У нас электричества нет! Утюга нет! Мы возмутились. Хоть бы предупредила! У них есть деньги на дорогие лечебные средства. А мы жжем свои головы обыкновенным керосином!

Собирали вещи. Куда нам деваться? Никто из чеченцев не пустит к себе, чтобы не отвечать за нашу жизнь. Не опасаться за свою. Да еще и бесплатно! Но хвала Всевышнему! Прошло два дня, и Таиса с маленькой дочкой снова постучали в нашу дверь.

– Мы вшей вывели! – сообщила хозяйка. Я вздохнула с облегчением.

Пошла с Таисой на рынок. И вдруг она говорит, чтобы я убиралась с ее стола.

– Есть кому стол сдать. За деньги, а не даром! – высказалась мне хозяйка Таиса.

Я не обиделась. Делать постоянно добро они не обязаны. Однако наше положение ужасно! Я молча сложила книги. Поехала к маме. И застала маму в бешенстве. Оказывается, мама зашла в гости к соседке Зайчику. Не одна, а с дочерью Таисы, чтобы дети поиграли. Но Зайчик увидела и сняла “живность” с головы хозяйской девочки. Огорчилась:

– Я пустила малышку к своим детям. Теперь и у них это?

Вечером опять случилась ссора. Мама высказалась:

– Ты, Таиса, уже восемь месяцев не приносишь нам сахар и масло, хотя отлично знаешь: мы варим пюре и делаем каши для твоей малышки ежедневно! За мизерную оплату, равную стоимости двух булок хлеба (20 р. в день). И за это мы дополнительно должны болеть всеми болезнями твоей семьи? Мы не хотим!

Результат получился не в нашу пользу. Я два дня торгую на чужих столах. Ищу, где свободно. Одновременно мы подыскиваем другое жилье.

Представь, Дневник, мы помирились! Я счастлива! Остаемся с Таисой!

Царевна

03.08.

Я на рынке. Торгую книжками. Хочу записать мысли. Есть такая древнеиндийская методика.

“Что будет, когда моя душа вырвется из этого тела?

Ты помнишь? Снег в комнате, адский обстрел и хохот сумасшедшего!”

Это смеется больной внук бабы Нины, Юрочка. Он смеется и говорит, что мы умерли.

В комнату влетел снаряд, и теперь нам только кажется, что мы живые. Мы – мертвые.

Милая соседка тетя Марьям. Мне семь лет. Она говорит, что есть легенда о смерти.

Раньше, когда Ангел смерти приходил за одним человеком, умирало множество. От разрыва сердца. От страха. Ангела смерти люди умели видеть! А потом Бог пожалел людей, и Ангел смерти стал невидимый. С тех пор умирает только тот, за кем послали.

Мои волосы – сила, мои волосы – жизнь. Хочу, чтоб у меня были длинные светлые волосы. Невыносимо жить с темными! Волосы – это дорога. Дорога жизни”.

Когда я начала писать мысли, пришел страх – а вдруг кто-нибудь их прочтет? Приходила баба Надя. Ее мы знаем по рынку. У бабы Нади внук принял ислам и сейчас в тюрьме. Там его избивают. Не дают молиться и читать Коран.

Она спросила, как Таиса. А я ответила, что кусается!

Баба Надя сказала:

– Это пройдет! Все проходит.

И ушла.

А я сразу вспомнила притчу о царе Соломоне и его великом кольце с надписью “И это пройдет”. Мне жаль юного внука бабы Нади и ее тоже.

Сочиняю стихи о Тибете. О ламах и моем любимом Лобсанге Рампе.

Будур

09.08.

Вчера я впервые ночевала не дома. Была у Марьям с каратэ. Ее дом стоит в чистом поле. Кушали на ужин арбузы и помидоры. У Марьям большая, дружная семья. Красивые сестры! Вежливый, симпатичный брат. Ему около девятнадцати лет!

Ванна и туалет – во дворе. Самодельные. Очень весело! Случайно дотрагиваешься, и падает стена.

От Марьям утром ближе бежать занимать очередь. Необходимо мою маму поставить на пособие по безработице. От нас – далеко. Я ходила два дня. Рисковала! Но так и не смогла с 6.00 до 17.00 подойти к заветному окошечку (рабочий день с 9.00 до 17.00). Огромные толпы народа. Давки! Постоянный проход родственников и друзей, по блату. Женщина, торгующая рядом, “зарабатывает”, имея связи. Она продает весь первый десяток номеров по 50 р. за каждый. Для нас это очень дорого.

Учитель по каратэ приехал из Египта. Занял первое место! По крайней мере нам так сообщили. Я горжусь им.

Отец Марьям разрешил, чтобы я садилась в его автобус, когда он в рейсе, и не платила. Можно также бесплатно ехать с его товарищем. Я записала номера автобусов. Обрадовалась! Пригодится для поездок в институт в момент сессии. Вуз в противоположном конце города. Пешком не дойти и за несколько часов, тем более с моими больными ногами.

Царевна

11.08.

Помнишь, Дневник, мы собрали плохую энергетику по углам квартиры? Надо ходить с баночкой, пара ложек соли, и читать молитву – тогда плохая энергетика соберется на кристаллы. Соль нужно зарыть на перекрестке! В нашей нынешней квартире часто бродят привидения и по ночам трудно уснуть – все будто кто-то живой ходит. Паркет скрипит! Так вот, мы закопали соль под тремя большими деревьями на перекрестке, и туда недавно попала молния! Все деревья упали друг на друга. В квартирке после этого стало гораздо тише и спокойней!

17.08.

Один мальчик на каратэ иронично поздоровался со мной на русском языке, что по здешним меркам – позор! Другой едва не подрался с ним. Мой защитник кричал:

– Раз отец ее отца – чеченец, она – чеченка! У нас считается по отцу! Не смей унижать ее! Она твоя сестра!

Спасибо тебе, Шамиль! Дело в том, что русская речь после войны – позор в детской и в подростковой среде, ну а некоторые взрослые просто лицемерно притворяются.

Марьям на занятия не явилась. Видимо, так ей велели родители. Как раз во вторник к нам приехало телевидение. Я давала интервью.

Я держала в своих руках уникальный меч из Египта. Его привез учитель. Он пообещал подарить меч Ахмату Кадырову.

Сегодня в частном секторе у Таисы свадьба. Меня пригласили. Я посмотрела на невесту. Повезло – поела торт. Невеста – хорошая скромная девочка 16 лет. Мне ее жаль. Я часто вижу ее жениха, племянника Таисы, в нетрезвом состоянии.

Невеста по чеченскому обычаю стояла в углу и, когда я вошла, поклонилась. На чеченских свадьбах жениху быть не положено. Невеста должна целый день стоять и молчать. Так как при старших сидеть непозволительно. Главное, ни с кем не разговаривать. Тогда по обычаю невесте должны развязать язык, смеясь над ней. Иногда на нее еще дополнительно надевают покрывало.

Гости подходят и шутят над ней, иногда очень обидно, называя лягушкой, страшилой. Но невеста не должна отвечать, так как многословие – признак плохого воспитания. Обычно к вечеру первого дня свадьбы или к утру второго невеста заговорит с отцом своего будущего мужа или его пожилым дядей.

Гости пируют отдельно. Есть стол для мужчин и стол для женщин и детей. Жених появляется дома через два-три дня. Он у родных в селе или у друзей. А первая ночь в доме у чеченской невесты начинается с мытья гор посуды.

Помню, на свадьбе у Борзовых над невестой смеялись – давали ей подержать тяжелое ведро с водой. Она все смиренно выполняла. Я, правда, этого не видела, так как нас из-за русской фамилии не позвали, чтобы не опозорить свадьбу. Но другие соседи, веселясь, пересказывали эти шутки во дворе!

Утром в 6.00 я поехала с мужем и шестилетним сыном Зайчика на однодневный Северный базар. Торгующие рассказывали:

– Недалеко от Грозного в села зашли боевики! Не уходят! Знатно вооружены, с бородами.

Муж Зайчика, Командир, веселый! Я всю дорогу хохотала. Так можно смеяться только вне войны. Эта семья живет недалеко, в частном секторе.

Мельком видела Аладдина. Он пробегал по рынку и меня не заметил. И я его не окликнула.

Приехал Козерог.

19.08.

Была у подруги – девочки Марьям. Узнала их горе! 13 августа, когда я торговала книгами на Центральном рынке, то услышала страшный взрыв! Оказывается, это на фугасе взорвался автобус семьи Марьям! Отец вышел за сигаретами. В машине был единственный брат Марьям. Брата убило! Ему всего-то 19 лет! Вот какие гады! Кто же это сделал? Те люди, что без нации и веры, которые специально вносят в жизнь моего города неразбериху?

Все ребята из нашей группы каратэ были у Марьям. Выражали соболезнование. Мне о происшествии не сообщили. Желали навредить нашей дружбе? А один мальчик стал корчить при мне злые рожи, шептаться и здороваться на русском языке! Так вот в чем дело!

Когда я в последний раз виделась с девочкой Марьям, то, посмотрев на нее внимательно, не знаю почему, заявила:

– Ты не будешь ходить на занятия. Какая-то помеха. Может, замужество? Учеба? Внезапный отъезд? Или что-то еще.

Марьям возмутилась:

– Неправда! Буду! Я всегда буду тренироваться!

Откуда я знала?

Теперь Марьям, по семейным обстоятельствам, два-три месяца посещать занятия не сможет. В семье траур! Будут приезжать с многочисленными визитами родственники и знакомые. Почему в маленький мирный дом, стоящий в поле, явилась смерть? Бежать отсюда надо! Но куда? Некуда. Не к кому. Нет средств.

Кто такой боевик? Это мирный житель, у которого разрушен дом, убит близкий человек.

Вчера я видела подругу детских лет, девочку Хейду. Хейда и ее мама пригласили меня на праздник Ураза-Байрам. Я обещала им, что приду в гости на второй день мусульманского праздника.

Будур

01.09.

Все страны на шарике ссорятся! А у нас продолжаются стихийные перестрелки и взрывы на улицах.

Я на тренировке дралась с Юсупом, ему 20 лет. Потом с девушкой Седой. Седа меня победила. Хорошо настучала мне ногами и руками. Она отлично отжимается и очень сильная! Но я разбила ей губу. А Юсуп меня жалел. Потому бой не получился.

Когда я с Седой вступила в контактный бой, произошла некая странность, над которой я теперь думаю. То ли это от продолжительных занятий йогой, то ли нет? Я вдруг увидела себя со стороны: словно часть моей души вырвалась из тела и смотрела вниз с расстояния четырех метров! Я видела все свои удары и ее тоже. Видела капли пота у себя на шее, как лежит прядь волос, выбившаяся из-под головной повязки. Но телу хватало энергии сражаться, и “оно” не нуждалось в той части “души”, что смотрела как зритель. Я была и “там”, и “там” одновременно. В моих книгах нет этому объяснения!

26 августа я проколола уши “пистолетом”. Моя тетя Лейла дала деньги, и я купила самые дешевые золотые серьги! Маленькие рыбки на длинной цепочке. За 150 рублей! Сбылась моя мечта. Там мой знак зодиака – Рыбы. Надеюсь, эти малюсенькие серьги принесут мне удачу!

Приходила Вайда. Козерог шутит, разговаривает ехидно. Какой-то он обиженный.

Хозяину книг я оказала дополнительную услугу: в свой личный выходной на Северном базаре продала его товар. Тодди пожадничал или обижается? Не купил мне даже шоколадку!

Нейши

04.09.

Торговли не получилось. На чеченском языке это “мах цахъил”. Помешали взрывы и обстрелы. Покупателей не было.

Была 2 и 3 сентября в институте. Узнала: я зачислена!!! Я не платила ни копейки взятки. Другие абитуриенты рассказывают, что платили! Да еще и в долларах. Никогда не держала в руке доллар. И взятки у меня никто никогда не просил. Может, неправду говорят? А может быть, меня взяли, видя, как я хочу учиться? Начало занятий 16 сентября. По времени неудобно. Мои спортивные занятия накрываются.

Новости. Старый двор получил от Золины подарок. Она родила Джиму сразу двух мальчиков! Вскоре явились ее дети от первого мужа. Золина от своих “бывших” детей спряталась. Ее маленькая дочь долго и безутешно рыдала. Звала маму. Она чувствовала: мать недалеко. Интересно, как такое вынесло сердце Золины? Джим на радости, что стал отцом, пьянствует и дерется. Отмечает продолжение своего рода.

26.10.

Привет!

Я не в курсе, где листы и другие дневники. Не писала ничего месяц. Не было денег на тетрадь. Не посещаю занятия каратэ. Думала, что пойду после сессии, но не пошла. Объясняю причину: наш учитель – невежественный человек в вопросах науки и медицины. Меня отталкивает его жестокость к младшим в группе. С мальчиком 12 лет (сыном начальника милиции) он ставит ребенка 7–8 лет, без подготовки. И двенадцатилетний “сынок” с наслаждением колотит новичка.

Я знаю, существует правило: “Если я обсуждаю преподавателя, то не имею права быть его ученицей”. Когда я потеряла сознание во время тренировки, то услышала его голос: “Калеки нам не нужны!” Учитель отрицает йогу, энергетические удары. В коммерции несведущ. Но апломб большой. Два месяца назад открыл кафе. Художественно оформил. Потратился!

– Место не людное, – заметила я. – Будет ли прибыль? Даже в центре города кафе прогорают. Сделать кафе рентабельным возможно лишь за счет дешевой выпечки”.

Учитель не прислушался. Обиделся. Нагрубил. Но через Марьям передал: “Приходи работать официанткой!” Оплату учитель не назначил и не пожелал уточнить.

Я не решилась оставить торговлю книгами. Время показало: правильно поступила! Но помочь учителю я хотела все равно. Убирали и мыли кафе наши ребята с каратэ.

А я направила на работу к нему свою соседку по дому. Знала: она живет с тремя детьми, нуждается, голодает. Учитель пообещал оплату – 100 р. в день за работу. Женщина проработала три недели. Мой бессовестный сэнсэй ничего ей не заплатил! Соседка осталась ни с чем. Все это время она бесплатно убирала грязь, скребла разлитую на полах краску. Нам с мамой было так стыдно, что, хотя денег у нас нет, мы начали делиться с ней своими продуктами – хлебом, рисовой крупой. Хорошо, вскоре приехал ее муж! Жизнь данной семьи наладилась.

Хочу рассказать тебе, Дневник, другой случай. В нашем клубе был концерт. Выступали все спортивные секции. В том числе моя “родная” группа по каратэ. Дети сложились себе на еду! Сэнсэй купил на эти деньги только бананы и сладкую воду.

Концерт готовили к празднику – Дню учителя. Внезапно в зале отключился свет. Но выступления продолжались. Зал был полон! Даже в проходах стояли школьники и пожилые люди. Однако наши каратисты заявили: “Без пышной сцены, без музыки и светового сопровождения мы выступать не будем!” Учитель поддержал такой настрой. А мог бы все исправить! Получилось полное неуважение к людям! Бананы и сладкую воду учитель забрал себе.

Переполнилось и полностью иссякло мое терпение, когда один из заместителей учителя на тренировке неожиданно развернулся и нанес мне удар по голове. Я устояла! Но услышала его раздраженный голос:

– Ты зачем сюда ходишь? Какого черта? Русские пусть ходят на… танцы!

И моя подруга Марьям угодливо ухмыльнулась:

– Ой! Она будет у нас рок-звезда!

Тут же подоспел сам учитель. И заявил громко:

– Я тебя ненавижу! Когда ты говоришь и когда бегаешь. Как ты мне надоела!

Я в ответ не произнесла ни слова. Я растерялась.

Тренировка продолжилась. Мне велели встать в пару с М. Ему 19 лет, желтый пояс. Но я не сдалась. Держала бой. Прошло несколько минут. Мне поменяли пару. В спарринг со мной встал сам заместитель учителя. Разумеется, он осыпал меня градом ударов. И один из них, очень сильный, я пропустила, снова по голове. У меня вырвалось: “Ой!” и “Больно!”

Заместитель, он же мой напарник, довольно расхохотался. И даже по-детски в 25 лет стал приплясывать! Но тут я, окончательно разозлившись, сосредоточилась. И нанесла ему удар в живот. Он его пропустил! Скорчился и отошел от меня.

По неизвестной причине предыдущий мой партнер М. расплакался. Этот взрослый парень заявил в манере капризного малыша:

– Больше я с ней в учебный бой не встану! Пусть лучше меня убьют!

На этой ноте тренировка закончилась. Обиделась я не на удары. Даже не на заявку о русских. Дело в другом: я уходила с рынка, не торговала. Ссорилась с хозяином книг из-за маленькой выручки. Голодала, и мама сидела голодная, так как вдоволь не могли даже купить хлеба! Старалась не опоздать на тренировку. Бежала с огромными сумками бегом по улице. Мужчины с удивлением поднимали мои сумки, подавая мне эту тяжесть из транспорта. Удивлялись их весу! Оказывается, именно это раздражало?

Произошло еще много разных событий. Потерпи, Дневник. Я сообщу тебе все!

На Северном базаре я торгую регулярно в выходной день. Туда нас подвозит на машине супруг милого Зайчика, шутливый чеченец, Командир. На базаре я познакомилась с верующим гражданином. Для многих людей его поступки были любопытны. “Замаливает грехи? Поминает кого-то?” – шептались люди.

Было так. Высокий мужчина шел там, где торгуют старьем. Раздавал деньги. Он не обращал внимания на национальность продавца. Проходя вдоль ряда, он не пропустил ни одного человека! Мне незнакомец подарил 500 рублей! Объяснил, что делает это в честь Уразы. Я вытаращила глаза. Мужчина заметил это, рассказал:

– У меня были жена и дочь. Мы расстались. Жена – русская. Дочь не хотела учить мой язык – чеченский. Не хотела принять мою веру. Это моя вина. Это мой грех!

Незнакомец расспросил меня о семье. Удивился, узнав, что я говорю на чеченском языке. Знаю первую молитву из Корана. Мужчина предложил свою помощь. Мама насторожилась. Но постепенно и она разговорилась с ним. Мужчина оставил свой адрес, “на всякий случай”.

В подъезде, где мы проживаем, люди внешне различны. Но поступками, вкусами, интересами они все одинаковые. А мы опять не “вписываемся”. Не пьем спиртного. Не приводим мужчин. Не ищем, что и где можно “прихватизировать”.

Знаю, я поступаю некрасиво, но не могу удержаться. Придумала прозвища жильцам на четвертом этаже: Чувырла – мамаша, Вобла – ее сынок, Всегда в розыске – муж женщины. Ну и, разумеется, Кошачий племянник – молодой родственник данной семьи.

Теперь о себе. Я не торгую на Центральном рынке. Хожу на Северный базар в выходной день. И смотрю дома за детьми, совместно с мамой, как няня. Еду родители малышей приносят. Готовим сразу на всех, в том числе и на себя. Детишек четверо. Два мальчика и две девочки. Хорошо играют. Им не скучно. Мы обучаем их: пишем палочки, кружочки, рисуем. Настоящий детский сад!

Дневник! Послушай, что случилось! В Москве боевики захватили концертный зал – там более 800 человек! Отпустили мусульман и детей. Сообщили: “Помещение минировано”. Боевики потребовали:

1. окончания войны в Чечне;

2. вывода федеральных войск из Чечни.

Предводитель этих людей, по сообщению СМИ, – Мовсар Бараев.

А сегодня на рассвете к ним пустили какой-то газ. Новый и секретно страшный. Всех отравили, дав порцию больше, чем нужно. Об этом проговорились комментаторы. Затем последовал штурм здания. Различные каналы телевидения показали смущенные лица участников. Их руководство упрямо твердило об “успешной операции”. Некоторые пострадавшие попали в больницы Москвы. Врачи, не зная состава газа, не могли помочь им. Об этом врач пояснил в телекамеру. Получилось так: отравленные зрители и боевики, все вместе, задыхались и умирали в здании “Норд-Оста”. Позднее в московских больницах.

Официально объявили: убиты более тридцати боевиков, и среди них были женщины-смертницы. Затем сообщили: некоторые из боевиков, взятые в плен, бежали! Это после газа?! Очевидно, данная часть сообщения придумана для “охоты на ведьм”. Нормальным языком говоря – на людей с Кавказа. Цели? Обычные. Получать повышения по службе.

Мовсару Бараеву явно подсунули спиртное. Он лежал застреленный, в позе потерявшего сознание человека. И рядом – коньяк? Полная чушь!

3. По его вере.

4. По серьезности ситуации.

Многие люди, увидев данные кинокадры, сразу заявили: “Ложь! На такое серьезное, рискованное дело чеченцы идут после соблюдения дополнительного поста. Долгих, многократных молитв. Переодевшись в чистое”.

Ясно! Массам страны подано блюдо – “Брехня”! “Оформители” перестарались. Те граждане, кто длительно жил в мусульманских республиках, сразу распознают подвох!

В одном из репортажей с места трагедии телезрителям сообщили потрясающую весть: “Мин не было. На стенах зала муляжи! Пояса шахидок ненастоящие!” Я думаю, данное сообщение похоже на правду. Известно, что большой объем взрывчатки провезти в Москву возможности нет. Проверки! Многократно! И по пути к столице, и на вокзалах. Либо взрывчатки никакой не было. Либо взрывчатку купили на месте? У кого, напрашивается вопрос?!

Разумеется, войска из Чеченской Республики никто выводить не собирается – они тут крутятся. Вопросов много:

5. Зачем была эта проклятая война?

6. Зачем погибли русские и чеченские сыновья?!

Вся операция в концертном зале, по теледанным, длилась 58 часов.

28.10.

Таиса забирает вещи дочери. Обиделась, что мы смотрим не только за ее девочкой, но и за другими малышами. А как нам жить вдвоем на 20 р. в день? Книги покупают редко, да теперь еще и только в выходной! Я продаю от трех до семи книг за рабочий день. С каждой имею 3–5 рублей. Дороже не купят.

08.11.

Вчера пришла в наш дом незнакомка. Объяснила: нужно смотреть за детьми. Сказала, что мы с мамой можем переехать в ее дом. Мама будет смотреть за детьми, а я – убирать и готовить. Мне молодая особа не понравилась. Даже не сама чеченка, а возможность попасть в рабство. Потом очень трудно спастись.

Я хорошо понимаю таких людей и всей душой против авантюры. Но мама человек доверчивый, поэтому мы часто влетаем. Буду делать все, чтобы мама не согласилась на эту махинацию.

Раз в год мне снится один и тот же сон. Я упорно карабкаюсь к вершине, как настоящий альпинист. Но лезть тяжело, я падаю в пропасть и просыпаюсь. Иногда в моем сне присутствуют посторонние. Они уже достигли вершины и хотят помочь. Протягивают руки. Мне не хватает сил удержаться. Сегодняшней ночью я почти достигла вершины! Ждала! Надеялась! И… упала.

Кто стоит на месте – тот идет назад. Чао Ши.

Будур

25.11.

Я была в районе Минутка. Гостила у Хейды и ее мамы. Когда-то Хейда учила меня готовить кавказские блюда.

И мы дружили!

А 19 ноября, впервые после перерыва, пошла на тренировку. Упала, делая сальто. Врач сказал:

– В левой руке трещина.

По-прежнему я таскаю тяжеленные сумки с книгами. Все без жалоб. Молча. Иначе последует нагоняй от мамы.

С девочкой Марьям мы помирились.

Помнишь, Дневник, незнакомый мужчина подарил 500 р.? На Северном базаре! Так вот, он продолжает баловать меня. Дарит каждый раз 50 р. на обед! Чтобы я не отказалась и взяла деньги, он отдает такую же сумму трем людям неподалеку. Соблюдение приличий необходимо. Мы ведь не родные. Бабули и парни поняли: рядом со мной стоять выгодно. Протягивают руки. Неудивительно! Многие люди до сих пор голодают.

Мы были в гостях у этого мужчины. Он не богач. Живет в полуразрушенном доме. Познакомились с его мамой. Выяснилось: в прошлом семья была обеспеченной. Имела несколько автомобилей. Теперь машины сгоревшие, стоят памятниками довоенной жизни в маленьком дворе. В настоящий момент у хозяина нет возможности сделать ремонт. Его дом до сих пор с дырами в потолке и в крыше. В таких условиях этот удивительный человек живет несколько лет! Главное – он помогает посторонним людям, забывая о себе!

Удивительно: данный гражданин абсолютно не ест мясо! Только каши, растительную пищу. Так живет уже десять лет! Вегетарианец сообщил: через полгода он постарается закончить ремонт дома. Тогда мы с мамой можем жить у него. Бесплатно! В Грозном, известное дело, чудеса случаются.

У нас под присмотром всего один ребенок. Поэтому еды нет. Идут дни предпраздничной Уразы. Мы были у женщины, той, что искала няню своим сыновьям. Няня уже есть! И я радуюсь на голодный желудок. Знаю, мы избежали рабства!

В шумную семью Зайчика и Командира приехали богатые друзья из Москвы. Временно у них достаток! К дружбе с нами они охладели. Заняты!

Часто стреляют военные. С высотного здания рядом. Иногда стреляют даже днем. Дети боятся гулять во дворе. Любители спиртного из нашего двора, те, кого мы периодически стыдим, а также местные торговцы спиртным дружно настраивают русских военных против нас. Разумеется, мы не хотим, чтобы торговали водкой в нашем подъезде. Красота! Налогов нет. Соседи сами хвалились, что в водку на продажу зачем-то добавляют лекарство для сна димедрол. Водка с димедролом, которую продает чеченская семья, недавно переехавшая на первый этаж в наш подъезд, – нарасхват! Покупают все! Русские военные и чеченцы. Опасно. Оружие в руках.

Пока на провокации торговцев водкой – пальнуть в нас – российские военные, спасибо, не поддаются. Мы слышим. Они отвечают подстрекателям: “Нет! Если бы бой! А в безоружных? В женщин? Нет!” Военные поступают очень благородно по меркам войны. И с учетом массового пьянства. Но когда мы с мамой проходим по двору, часто гадаем: “Дойдем ли до своего подъезда?” Военные на высотке рядом. У них там – пост. Доходим пока.

Я несколько раз была у хозяина книг. Первый раз мама караулила меня, сидела в его дворе. Но Тодди прекрасно ведет себя. Он вежлив и скромен. Я захожу, выбираю книги для продажи. Роюсь в огромных ящиках. Ищу ходовой товар. Мы все записываем. Считаем. Иногда пьем чай.

Читала книжку рассказов. Автор – эмигрант из СССР, В. Максимов. Прекрасная малышка Тамила спит. Я люблю смотреть, как спят дети. Мы исполнили свой концерт. Танцы и песенки перед дневным сном. Теперь она смеется во сне. Ее сосед по подъезду Хамзатик тоже у нас. Это добрейший маленький рыцарь двух лет. Как я хочу себе таких деток!

Холодно. Скоро снег. Печка газовая у нас слабая, греет плохо, в квартире морозно.

Будур

04.12.

Вегетарианца на Северном базаре не видела. Этот чеченец – патриот своей веры. Но его жена и дочь бегом убежали от него в центральную Россию.

Вчера я получила пособие по безработице – 750 рублей! Еще до этого замечательного события я купила себе зимнюю обувь. “Мачи” (обувь на чеченском языке) за 700 р. и два теплых платка себе и маме. Теперь я первым делом раздам долги – Мадине и Соне с Центрального рынка. Скоро – праздник Ураза-Байрам. А я болею! Опять отказывает желудок. Подругу Марьям все дни я не видела. Через месяц мне в институт! Хочу, как всегда, учиться на отлично!

Мне скоро много-много лет. Уже прожиты годы, до краев заполненные бесконечной враждой и болезнями. Иногда я спрашиваю себя: может, лучше умереть? И родиться заново! В другом государстве. Там, где нет войны. Тогда я могла бы с раннего детства заняться йогой и каратэ.

Но невозможно угадать, куда захочет вселиться моя душа. Вдруг то, другое тело увлечется наркотиками, выпивкой или курением сигар? Какой ужас! Беда в том, что тогда я буду уже совсем не я.

Сижу дома. Детей не привели ни одного. Зашиваю старые ботинки, на тот случай, если промокнут новые. Дела обстоят так: холодно и голодно. Рядом ежедневно продолжается злая война. Особый мир ненависти.

У моих ровесников другая жизнь. С развлечениями! С влюбленностями!

Царевна Будур

06.12.

Марх дал къобал Дойл! Сегодня – Ураза-Байрам! Мы ходили всех поздравлять. Раздали жвачек и конфет детям!

Решили посетить семью милиционера, там, где жена Сплетница. И вот я у них за столом! Режу торт. В этой семье мы первые гости. Нас ошеломили шикарная обстановка, хрусталь, серебро! Отлично сервированный стол!

К нам домой ранним утром тоже приходили соседи – поздравлять. Мы посетили первый этаж. Гостеприимную Яху. Пожурили ее за торговлю водкой. Но она отшучивалась и говорила, что жить как-то надо.

Вобла не поздоровался. Он корчит из себя чистокровного чеченца. А его мама русская! Так же, как моя. И его сестру по-настоящему зовут Натали, а не Малика. Но высокомерие, даже ненависть проявляются четко. Данный молодой сосед показывает: он – ярый противник русских. Глуп! Ничем не занят. Ни учебой, ни трудом.

Мы были в гостях у Зайчика. Поздравляли семью добряка Джамалая, соседа по частному сектору. В этой чеченской семье – отличные сыновья! Воспитанная, обаятельная дочь.

Солдаты русские постреляли немножко. Суетились на “Вышке” – девятиэтажном полусгоревшем здании, где у них пост.

Хочу записать сон. Я его хорошо помню. Хотя снился он давно. В 1999 году. Во сне я захожу в светлое помещение. Вижу: на столе лежит старинная книга. В комнате небольшой диван. Сидят на диване двое. Черноволосая девушка. Ей 25 лет. Одета просто: синие джинсы и майка. А рядом с ней парень. Он старше. Огненно-рыжий блондин! Девушка говорит мне:

– Подойди! Я покажу тебе книгу.

Я приближаюсь. На мне синее платье с золотым шитьем. Большой белый платок на голове. Вдруг из коридора меня позвали. Я хорошо знаю, это Аладдин! Я не дошла до девушки и повернула к нему. Девушка ловко подбежала и вцепилась мне в руку. Не отпускает.

Вокруг незнакомки из моего сна, вокруг рыжего парня по всей комнате разлился яркий золотой свет, словно пульсирующая гигантская аура. Я почувствовала – теряю сознание. Тошнота. Головокружение. Состояние похоже на общий наркоз при операции. И тут из туалета, с грязью и с крысами, высовывается Аладдин! Вот такая несуразица! Аладдин тащит меня за другую руку к себе! И мне все хуже и хуже. Я почти умираю.

“Неужели с Аладдином мне будет лучше, чем с этой девушкой и с рыжим парнем?” – думаю я. И силюсь принять правильное решение. Но сил нет.

Аладдин рывком отрывает мою руку от девушки. Роковую роль сыграли моя слабость, плохое самочувствие. Он затащил меня в туалет. Мгновенно захлопнулась дверь! Стало темно-темно. Ни капельки света! Аладдин обрадовался. Заявил:

– Все! Теперь ты наша! Ты с нами!

Будур

07.12.

Вчера у нас были гости: девочка Марьям, с ней ребенок с каратэ – очаровательная девятилетняя Хеда и ее братишка. Нас навестили Люда с внучкой Айшей и Алла – мама малышки Тамилы. Позднее, вечером, мы побывали в гостях у нашей покровительницы – Таисы. Встретили нас шумно и радушно. Мы ели салат оливье! К Зайчику не успели зайти.

Четыре года назад можно было написать: А + Ф =… Но не теперь.

08.12.

Я объелась! Было столько еды! Мы пошли к Марьям на Изумрудную улицу. Они угостили нас вкуснятинами, поминая недавно погибшего на рынке брата Марьям. Мать Марьям выступала в роли суфлера, подсказывая моей “маме”, как на чеченском языке сказать слова соболезнования отцу Марьям. Мама все знала, но так заволновалась, что забыла нужную фразу. Отец Марьям в большом горе. От взрыва, подстроенного их автобусу, погиб его единственный сын.

На обратном пути посетили семью Командира. Зайчик была приветлива и хлебосольна. Видели Вегетарианца. Он любезен и прост. Поздравил нас с праздником. Подарил 100 р.

Тодди, чьи книги я продавала, не было дома. Я оставила ему записку с “приколом”: “Была. Целую. Фатима”.

У нас во дворе живет новая чеченская семья. Муж – любитель спиртного, сапожник. Его жена простая чеченская женщина. Работящая, многодетная мать. Сегодня они пригласили нас к себе в гости. Угощали домашним пирогом, абрикосовым вареньем и чаем.

Темнеет.

В прошлую ночь ко мне в сон пришли двое. Оба – умершие. Тетя Марьям (она недавно умерла от рака) и мой любимый дедушка Анатолий, отец моей мамы. Тетя Марьям спросила:

– Можно, твой дед к тебе подойдет? Он хочет повидаться. Меня послали за твоим разрешением. Он христианин, ты можешь его не принять.

Я ответила:

– Пусть заходит. Я скучаю. Я хочу его видеть!

И тотчас появился мой дорогой дед! Журналист-кинооператор. Отменный сочинитель стихов и любитель розыгрышей. Мы поговорили.

Надо помолиться за них обоих. Это хорошие люди из моего прошлого. Через 16 лет мне будет 33.

Я довольна тем, как прошел праздник Ураза-Байрам. Мы побывали в семи домах. Получили бесчисленное количество поздравлений. У нас были гости. Мы приняли всех с радостью. Смогли угостить.

Русские военные – смотрители дороги стреляли, но мало.

Будур

09.12.

Попробую выучить азы французского языка по разговорнику. Может, мне когда-нибудь повезет? Всю ночь снился Париж!

Заходила на днях в редакцию местной газеты. Оставила свои стихи, рассказы. Обещали посмотреть. Спросили: могу ли я написать статью? Сказала: “Попробую”!

Будур

16.12.

Привет! Опять в доме ни крошки. Пойду на базар, торговать. Книги я приготовила с вечера.

Вчера к нам заходили девчонки Марьям и Хеда с каратэ. Сказали, что Седа нашла себе мужа и на тренировки больше не ходит. Я читала им свои стихи, а они жевали сухари и слушали.

19.12.

У нас появилось электричество!!! Вчера наш пожилой сосед-чеченец по прозвищу Анкел Бенс провел нам свет из своей квартиры. Он увидел, как я вечером писала контрольную для института в холодном подъезде. Сидела не на своем третьем, а на первом этаже. Там есть маленькая лампочка. Я писала конспект в перчатках, так как руки мерзли.

Анкел Бенс предупредил, чтобы другие соседи не знали, откуда проведен свет! Иначе ему не избежать скандала. Напряжение электрического тока у многих жильцов станет совсем слабым.

– Вы – русские, и это играет роль! – объяснил он.

Спасибо, сосед! По крайней мере мы получили необходимую помощь. И пояснение получили без прикрас, честное. К этому человеку часто приезжает машина с друзьями. Она всегда резко, с визгом тормозит. Украшена машина рисунками. Из багажника мгновенно появляются объемные сумки. В них какие-то пакеты. Маленькие, с белым порошком, похожим на стиральный, и пачки денег.

Ребята из группы каратэ и сэнсэй вернулись с соревнований. Проиграли. Я вредничаю. Я рада!

Незнакомая женщина разговорилась со мной у дверей клуба, где проходят тренировки. Рассказала о своей семье. А я рассказала, как живу с мамой. Неожиданно она расплакалась и подарила мне 50 р. на сладкое! Но я купила макарон, сахар и чай.

Будур

24.12.

Получила пособие по безработице.

Детей, которых мы нянчили, не приводят. Результат – пустой подоконник. Холодильников у нас с 1999 г. нет.

С соседом Джамалаем мы ездили на Северный базар. Торговали. Купили картофель – два килограмма! Если экономно использовать, хватит на неделю. Ура!

Около дома периодически стрельба! Бросают с “Вышки” гранаты! Опасно! У нас третий этаж. Именно в нашем подъезде чеченская семья торгует водкой. Это зелье русские военные берут ежедневно.

Недавно во дворе раздалась автоматная очередь. Без причины с поста “Вышки” военные расстреляли собаку с маленькими щенками. Они искали еду у мусорного бака. Бак стоит от нас через дорогу, у здания с российскими военными. В это время (16.30) мама, я и соседи сидели во дворе на скамейке – совсем рядом. Соседи дружно бросились наутек, а маму затрясло от негодования. Она заорала на солдат с “Вышки”.

– Какого хрена?! Вы что, играетесь? Рядом под плющом дети! Вам не видно?! Ироды!

К моему счастью, военные не ответили.

Скоро Новый год!

3 января начинается сессия. Проблема: нужны деньги на дорогу до института.

На каратэ произошел инцидент. Марьям, отвлекая внимание, спросила:

– Ты не знаешь, где моя сумка?

Когда я отвернулась поискать ее сумку, она нанесла мне удар в живот. Я сразу выдала ей “ответ”. Было обидно. Мы друзья?

Вечер. Негромко стучит пожилой чеченец, наш сосед Анкел Бенс. Он делает крохотные отверстия в общей с нами стене. Интересно, для чего? Подслушивать? Или чтобы разрушить ее?

Внезапность – часть победы.

Анкел Бенс живет, как и мы, на третьем этаже, но в подъезде рядом. Вчера ночью неопознанный мной гражданин лез по нашей оконной решетке! Решетке третьего этажа, стремясь попасть на четвертый – в чужую, запертую квартиру! Знакомый голос Анкел Бенса давал со своего окна указания: куда лучше ставить ногу и за что следует держаться руками. Сегодня выяснилось: из квартиры на четвертом этаже украли трехлитровые стеклянные банки.

Я написала стихи и хочу отдать их твоим страницам, Дневник. Позволь выразить тебе благодарность за то, что всегда был лучшим другом. Только тебе я могу доверять.

Я елку нарядила, как когда-то,

В далеком и кровавом декабре.

И вспомнила российского солдата,

Убитого осколком во дворе.

Торжественное слово “ополченцы”,

В нем дух свободы, юности, мечты.

И сильные, бесстрашные чеченцы,

Штурмующие яростно мосты.

Тот снег в крови. Сгоревшие машины.

Как мародер приплясывал с мешком!

И труп ребенка на руках мужчины,

И женщину, накрытую платком.

25.12.

Была в гостях у Тодди. Мы пили чай с коржиками. Что предлагал, на что сманивал?! Шучу, конечно. Он корректен.

Но повторил: “Если дашь согласие стать моей женой – мы уедем. Здесь жить не дадут”. Эти слова были так сказаны, что я поняла – правда. Мне от такого лестного предложения стало плохо. Тодди 52 года, как моей маме! Сразу вспомнилась картина “Неравный брак” художника В. Пукирева. Вот наш портрет!

– Это выход! – сказала мама, узнав обо всем и сразу повеселев. – Будешь сыта и одета!

Но я ответила:

– Нет! Я всего в жизни добьюсь сама.

Ко мне приходили девчонки из института. Они писали контрольную. Помогала им. Они попросили на память мои стихи о Грозном. Конечно, написала.

Вчера я впервые покрасила волосы. Рассчитывала стать блондинкой. Оказалась – рыжей! Купила себе зеленые тени для глаз. Наверно, поэтому хозяин книг Тодди так бежал за мной по улице, провожая домой. Обычно я не крашусь.

У соседки Чувырлы с четвертого этажа горе. Ночью военные в масках забрали ее зятя. Мужа Натали-Малики. Перепутали с другим парнем. Одинаковыми оказались имена, а фамилию не спросили! Это потом выяснилось. Говорят, его уже нет в живых.

У Малики-Натали через неделю должен родиться ребенок! Полфат

29.12.

27 декабря в пятницу (14.34), на остановке “Автобаза” взорвали Дом правительства. Погибли люди! В основном сотрудники из обслуживающего персонала. Никого из большого начальства на месте не оказалось! Тема для расследования?

По одной версии, это сделали смертники-ваххабиты, заехав во двор на двух машинах, одна из которых точно была “КамАЗ”. По другой версии – здание обстреляли ракетами со стороны совхоза “Родина”. Теперь уже два дня горит в той стороне школа № 7.

Мы – горячая точка на планете. Поэтому на Северном базаре было затишье.

Когда торговала, познакомилась с молодым чеченцем по имени Умар. Я сразу прозвала его Дракоша. Он родился в год Дракона. Парень сообщил, что несколько лет занимается по системе йогов. Он смеялся надо мной. Предлагал:

– Придумай новую религию, объединяющую всех людей, станешь Пророком! И на земле больше не будет войны.

Про себя он сделал следующее заявление-афоризм:

– Считаю, не нужно выходить из молитвы. Я, например, всегда в ней.

Богохульство? Насмешка? Постоянная связь с Богом?

Умар, в чеченской манере общения, специально сердил меня и дразнил. Говорил, как с маленькой. Я выяснила: он не читал Гомера, Аристотеля, Рериха. Но вдруг! Легко начал декламировать стихи Пушкина! Проговорили часа четыре. Я сделала выводы: он человек с характером. Увлекается магией и парапсихологией. Расспрашивает о многом, ничего не говоря о себе. Ему место в спецслужбах!

Мы договорились о “заочном свидании” – телепатическом. Я буду “следить” за ним в пятницу, 3 января нового 2003 года, с 19.00 до 21.00. Для этого мне нужно войти в состояние покоя. Закрыть глаза, помедитировать, сидя в позе лотоса, а потом просто наблюдать. Сила мысли преодолевает сотни километров, и есть возможность видеть того, кто далеко. Когда увидимся, расскажем друг другу, кто чем был занят, во что одет в “договорное” время. У меня подобные опыты были. Видеть получалось.

Зеленоглазый парень хорошо смотрелся. Аккуратность дополняла образ. Я пришла домой и сразу написала стихи.

Ты не внушаешь мне доверья.

Ты гордый, хитрый. Ты – Дракон!

И в Рая светлое преддверье

Ты не летаешь испокон.

Твой дом – леса, моря и горы.

Ты не собака – есть с руки,

Людей пустые разговоры

Твердыне сердца не близки.

Рисуешь ты огонь, квадраты.

Рычанье пламени – твой зов!

Как твои родичи-пираты,

Ты в скалах ищешь лучший кров.

Зачем тебе земные карты?

Ты знаешь звездные Пути!

Душа твоя всегда азартна,

Но в ней святого не найти.

И когда ночью, одинокий,

Ты пронесешься, как стрела,

То взгляд очей твоих глубоких

Повторят только зеркала.

Царевна Будур

2003

01.01.

С Новым годом!

Вчера, 31 декабря, русские военные стреляли, но не так сильно, как ожидалось. Тарахтели, как погремушки, автоматы и пулеметы. Трассирующие пули заменяли иллюминацию в непроглядной ночи и создавали атмосферу некоего торжества. Но боевые гранаты с российского поста – “Вышки” военные вниз не бросали. Из гранатомета “Муха” не выстрелили ни разу. Мы даже удивились. Устроить адскую стрельбу на праздник – для них норма. Может, на российском посту поменялся командир? Или на них повлияло одно событие.

Несмотря на частые “празднички” в моем городе, мне все еще трудно привыкнуть к жизни на постоянной, нескончаемой войне. Я, как и в детстве, боюсь громкой стрельбы и наивно мечтаю о мире.

Теперь пули входят в жилище тихо, без звона. Они пробивают не стекла, а прозрачную клеенку, натянутую на разбухшие от дождей деревянные рамы. Стекол на окнах давным-давно нет.

В новогоднюю ночь я и мама пили чай с лепешкой, на которую намазали варенье. В квартире лютый холод. Завернувшись в старые одеяла, хранящие в себе сырость, мы сидели при свете коптилки в углу коридора. Туда меньше залетают осколки и пули. Коптилку мы сделали из стеклянной банки, налив туда керосин и вставив через крышку фитиль. Слабое электричество, проведенное накидным проводом от Анкел Бенса, под начавшуюся стрельбу быстро отключилось.

Храбрые соседи мелькали у подъездов – заскакивали друг к другу в гости. Вобла, который громко и не по делу заявляет: “Я чеченец. У меня папачеченец. Ненавижу всех русских!”, забывая о том, что его мама – русская женщина, полюбил Звездочку. Ей 14 лет, а ему 18 лет. Звездочка засватана за пожилого человека из Дагестана. Скоро свадьба. Но она болтает с Воблой, прячась в подъезде.

Вчера, около 23.00, они, сбежав от родителей, закрылись в пустующей квартире на общей с нами лестничной клетке. Там нет замка. Через некоторое время мы услышали крики – мать Звездочки бегала, несмотря на стрельбу, по темной улице и звала свою дочку. Пьяные военные кругом. Четырнадцатилетняя девчонка пропала!

Звездочка и Вобла тихо сидели в чужой квартире и не отзывались. Первым их обнаружил Кошачий Племянник, безработный дылда. Он стал стучать в дверь, чем-то подпертую изнутри, и шептать – так, что было слышно на весь подъезд:

– Ты, Вобла, позор нашей семьи! Открывай дверь сейчас же!

На его змеиный шепот прибежала Чувырла. Все поняла. Закрыла лицо руками:

– Сыночек, убьют ведь тебя. Убьют, а я вступиться не смогу. Отпусти ее, отпусти, пусть идет домой. Что ж ты делаешь?!

Русская женщина плакала. Но к ее просьбам сын остался глух. Терпение лопнуло у Кошачьего Племянника:

– Кто потом на Звездочке женится?! Ты о ней думаешь? Что окружающие люди решат?

В ответ ни звука. Было непонятно, живы они?

Родственники Звездочки, организовав поисковую группу, прочесывали район, громко звали девушку по имени, рыдали. В руках у них были самодельные факелы. Кто-то из женщин покричал на “Вышку” о том, что пропала девочка, и солдаты прекратили бесшабашную стрельбу!

Душа металась: кому помочь – несчастным влюбленным или матери девочки? Тихие просьбы открыть дверь не имели успеха. Пока я размышляла, что делать дальше, у Чувырлы возник коварный план. Она сказала племяннику:

– Я отвлеку людей, скажу, что увидела в окно, будто Звездочка бродит в кустах, а ты Воблу уговори дверь открыть.

Как только Чувырла спустилась вниз, Кошачий Племянник сказал, стукнув кулаком по двери:

– Наркоман ты проклятый! Говорил – одним шприцем колись. Одним. Не двумя!

Ответом на столь нелестное заявление была тишина. А выбить дверь он не решился – дабы не привлечь внимание. Минут через сорок дядьки, братья, мать Звездочки, родственники Воблы и соседи с первого этажа (чеченцы, что торгуют водкой) собрались у злополучной двери. С факелами в руках, которые освещали темноту нашего подъезда, они казались похожими на мастеров инквизиции. Изнутри не доносилось ни звука. Дверь решили выбивать. И выбили ногами.

Мать Звездочки с воплем: “Дочка, ты здесь?” – влетела в квартиру и через пару минут вытащила за шкирку упирающуюся дочку.

– Что ты с ней сделал?! – кричала она Вобле. – Ты никогда ее больше не увидишь!

Не знаю, что он ответил и ответил ли вообще, но дядьки Звездочки тут же кинулись его избивать. Завязалась страшнейшая потасовка. Раздавались вой, визжание, удары и крики. Чувырла храбро бросалась на толпу и кричала:

– Отпустите его! Это мой сын! Звездочку сюда никто не звал – она сама пришла. Самаааа!

В конце концов Кошачий Племянник и папа-чеченец отбили у толпы Воблу и утащили на свой этаж со словами:

– Мы сами разберемся!

Вот новогодний сюрприз! В суматохе пробило двенадцать часов ночи.

Полина-Будур

02.01.

Человек рождается, живет, умирает. Он должен чему-то научиться. Он постигает законы этого мира. Уходит – оставив память.

Сегодня я встретила старушку, которая жила рядом с нами, на остановке “Нефтянка”. Во время бомбежки мы с мамой однажды спасались у нее. Старушка русская, кругленькая и очень симпатичная. Ее огрубевшие руки хранят память о трудной жизни, ее лицо исчертили морщинки, словно реки на карте земли: у глаз они лучисты. Старушка рассказала, что произошло с ней недавно:

– Поехала я на рынок за картошкой. Надела длинное платье, большой платок. Молчу, если кто заговорит. “Да” и “нет” – киваю. Мне стыдно, если за русскую посчитают. Трясет чеченский народ от обиды за бомбежки, за смерть родных. Сколько детей погибло! Сколько стало калеками! Я в Грозном родилась, всю жизнь прожила. Пусть думают, что я – армянка или татарка. Не так больно людям будет рядом со мной. Сразу, как я вошла в автобус, молодой чеченец уступил мне место. Мы проехали одну остановку и – взрыв! Налетел автобус на фугас. Загорелся. Люди кричат. Повыскакивали. Все живы. Несколько раненых. А тот парень, что уступил мне место, мертвый. Убило осколком. Такой молодой, на вид ему лет шестнадцать. Почему он?

Старушка заплакала. Я, совершенно не зная, что сказать в ответ, просто ее обняла. Она добавила:

– Лучше бы он мне место не уступал. Пожила я уже на этом свете! – И ушла.

03.01.

Снился сон. Палили кремневые гладкоствольные ружья, бежали суматошные люди. Хлопали гаубицы, звенела сталь. Великая армия еще не переправилась через Стикс, чтобы наводить ужас на полях земных сражений. Я и Наполеон сидели на возвышении, достаточным для того, чтобы наблюдать. Но участие в схватке не принимали.

– Зачем ты воюешь? – спросила я. – Война – это ад. Посмотри, эти души мертвы, эти тела станут землей.

Наполеон усмехнулся:

– Даже в аду есть маленькое, но счастье!

Ходили с мамой за водой в соседний двор. Там стоит ржавая колонка, и можно, приложив некоторые усилия, накачать воды. Вода мутная, но стирать ей можно. Отопления никакого: духовка в газовой печке не работает, а двумя конфорками не обогреешься. Дома идет пар изо рта. В детстве мы радовались, выпуская из себя “облачко”. Теперь не до смеха. Воду греем в ведре и согреваем руки, пока стираем вещи в тазу. Очень болят плечи и спина. Мы в квартире не снимаем уличные куртки и теплые штаны. Одежда сырая, мокрая от постоянного холода.

У колонки с водой была толпа. Все женщины и дети пришли с ведрами, бидонами. Соседку Зайчика, с которой дружим, мы тоже встретили там. Мама говорила с Зайчиком по-русски, та отвечала. Внезапно незнакомая женщина обратилась на чеченском языке к Зайчику. Зайчик словно перестала слышать мою маму. Она моментально стала слышать только родной язык. Таково восприятие мира.

Еще пока мы стояли в очереди, я услышала, как молоденькие матери-чеченки с малышами на руках, показывая на боевые машины, которые проносились мимо по трассе, говорили:

– Это русские люди. Гъаски. Их надо убивать! Убивать! Всех!

Дети забавно лепетали в ответ: “гу-гу-агу”. Каким вырастет новое поколение, которому сейчас год-два от роду? Зачем власти стравили народы?

Мы проживаем в районе, где в 2001 году молодых чеченцев забрали из мирных домов российские военные, а потом их изуродованные тела нашли рядом с гаражами. Обезумевшие от горя женщины-дворники, обнаружившие страшную находку, перекрыли трассу. Не давали проехать машинам – требовали журналистов.

– Когда прекратят убивать наших детей?! – кричали они. – Они умирают потому, что чеченцы. Потому, что их выгодно убивать! За это платят деньги!

Я тогда проходила мимо с остановки “Электроприбор” (ездила в такую даль за детским пособием на себя). Все видела лично. Это ужасно: такая вражда, такая ненависть с двух сторон! Люди обезумели.

Не помню, сообщала или нет, но мы купили крошечный черно-белый телевизор. Я перед новым годом торговала книгами. И мое детское пособие, которое украли и не выплачивали, нахально убрав меня из списков, после жалобы в администрацию отдали за три месяца сразу (!). А за полгода все-таки украли. Изображение плохое, но телевизор можно слушать, как радио. Заработала “накидушка” от Анкел Бенса.

Вчера я долго медитировала. Потом, как в детстве, стала мысленно звать:

– Где ты? Отзовись!

При этом следует четко представить себе того, кого хочешь увидеть. Это похоже на игру воображения. Я не знала, где находится данный человек: в селе или городе. Просто позвала: “Умар!”, и обнаружила его, проникнув сквозь видимые барьеры этого мира. Комната-полуподвал с множеством книг, карт и рисунков. На столе стоял глобус, а на обычной обувной коробке в углу лежал человеческий череп. Осмотревшись, я увидела Дракошу и совершенно неизвестного мне пожилого господина в черном. Пожилой господин что-то рассказывал собеседнику.

Поняв, что мое видение носит вымышленный характер, я обозлилась и прекратила медитировать.

05.01.

Мы путешествовали на Северный базар. Дракоша появился внезапно. Я не люблю проигрывать. Поэтому сознаться в промахе мне нелегко. Дракоша радостно смеялся, да еще возомнил, что можно меня постоянно дразнить. Я решила, расскажу Дракоше свои видения, он поймет, что я неинтересный собеседник и утопает восвояси. Но когда я стала вещать про картинки, пришедшие из медитации, у Дракоши перехватило дыхание. Думала, его удар хватит!

– Как?! Как это?! – только и смог сказать он.

Отдышавшись, Дракоша сообщил:

– Я занимаюсь парапсихологией, магией и гипнозом. То, что ты видела в подвале, это мой инвентарь. А у тебя божья искра!

– Я магией не занимаюсь. Это грех. Что будем делать?

– Дружить!

Последняя фраза показалась мне такой забавной, что здорово насмешила. Чуть позже подошел господин в черном. Тоже чеченец. Худощавого телосложения. Господин в черном протянул мне руку, но я не пожала ее. По местному этикету не положено. Вместо этого я вежливо поздоровалась на чеченском языке, как со старшим по возрасту.

Откуда они?!

Поеду завтра в институт. Учиться мне нравится!

Р. S. Я перечитала Евангелие от Матфея и Коран в переводе Крачковского. Надо бы и Тору перечитать.

Полина-Нейши

06.01.

Слушала песню, которую Тимур Муцураев посвятил Хаве Бараевой. На рынках торговцы рассказывали о юной чеченке: она села в машину со взрывчаткой, приехала на российский военный пост и взорвалась вместе с машиной. Таким образом она отомстила за убитых родных. Вероятно, нужно быть очень храброй, чтобы так поступить. Тимура Муцураева я не понимаю: почему он посвятил песню Хаве? Люди на рынках говорят: она была не одна. Когда она уже села в машину, то в последний момент туда заскочила ее подружка лет пятнадцати и сказала:

– Я поеду с тобой!

Они погибли вместе. На базаре люди плачут, до сих пор их вспоминают. Говорят, если такое началось, война никогда не закончится!

Мир, в котором мы живем, страшен. Мирная жизнь – совершенная иллюзия. На планете Земля за всю историю человечества мир был около ста лет! Все остальное время в разных уголках планеты война.

07.01.

Переписывала контрольную работу по психологии.

Холодно, руки мерзнут. Дома хожу в перчатках. Кошки бегают голодные по квартире. Не хотят есть очистки от картошки. Глупое усатое дурачье!

Мой дед рассказывал, как в молодости попал в переделку: с отряда все погибли, остался он да еще один парнишка, а кругом фашисты. Вторая мировая. Дед Анатолий, тогда еще совсем молодой парень, был ранен. Две недели они выбирались к своим. Две недели ели кору с деревьев и жевали солдатские ремни. Но не бросили оружие в тылу врага! За это потом их представили к наградам.

– Если б я был придирчив к еде, никогда бы не выжил, – часто говорил дед.

Жаль, наши кошки не понимают его историй. А я понимаю: он много болел – гастрит, язва. Но остался жив и прожил честную и славную жизнь в 72 года! Это не с каждым бывает. В моем городе многие не доживают до двадцати.

11.01.

Видела Дракошу. Мы говорили о возможностях человеческого разума. Разума, не занятого войной и наживой, способного эволюционировать. О том, что мысли материальны и способны изменить мир.

Я верю в чудеса, и они со мной происходят. Недавно мы с мамой брели по шоссе вдали от жилых домов. С одной стороны дороги простирались поля, с другой, примерно в километре от нас, находились частные постройки. Серые, тяжелые тучи предвещали непогоду. Мы шли пешком, не было денег на маршрутное такси. Билет по городу стоит 8 р. на одного человека. Я подумала, что жизнь несправедлива. Мама больна, мы обе устали и еле плетемся вдоль трассы. Начал накрапывать дождик со снегом. Чтобы хоть как-то утешить себя, я стала читать молитву. Вдруг прямо с неба, вместе с каплями дождя и робкими снежинками, струясь по воздуху, как в романе Булгакова “Мастер и Маргарита”, возникли 20 р. Ни больше, ни меньше, а именно две десятки!!!

Мама ни слова не могла сказать от удивления. Я поймала их прямо в полете. На всякий случай я оглянулась, но поблизости не было домов – они не могли упасть, например, с балкона. Но ведь чудеса не нуждаются в разъяснении? Через пару минут остановилась маршрутка. Заплатив, мы сумели быстро доехать домой. Если бы не эти деньги, плестись нам еще пару часов!

Полина-Нейши

14.01.

Звездочку выдали замуж. Жених, пожилой мужчина, заплатил калым ее матери.

– Дал много золота и денег! – сообщили соседки.

Звездочка росла без отца. Все решала мать.

Вобла ходит с разбитым лицом, и вид у него несчастный. Ему бы не позволили этот брак: он беден, и мать у него русская. Чувырла утешает его, как может.

19.01.

Мамаша, у которой невроз торжествует, стала бросать в меня вещи во время очередного истерического припадка. Чуть не сломала ребро. Все из-за того, что я не поддержала ее ссору с соседями и высказала свое мнение: “Хватит ругаться!”

У мамы жесткий характер – она никому не уступает. И меня воспитывала в тоталитарных условиях, так как не терпит малейшего непослушания. В детстве мне сильно доставалось. Гораздо сильнее, чем сейчас. Но даже когда она дерется, я не могу ответить ей, потому что она – моя мать. Я читала в Коране: Рай находится под ногами матерей.

20.01.

Снился страшный сон. Ко мне пришел Ангел. Он был суров, недружелюбен:

– Ты! – сказал он. – Пропускаешь время молитвы! Ты знаешь, что бывает с теми, кто пропускает время молитвы?! Они – обитатели ада.

Во сне я затряслась от страха и начала лепетать, что-то про институт и про то, что мне некогда.

– Кому нужны твои жалкие оправдания? – гневался Ангел. – Геенна огненная собирает урожай!

Поняв, что натворила нечто ужасное, я испугалась еще больше. Но тут Ангел стал добрее и уже более спокойным голосом сказал:

– Девы, что обитают в раю, просили за тебя. Мы услышали их. Но помни, если будешь пренебрегать молитвой ради дел земных, никто более не заступится за тебя.

Я увидела за спиной сурового Ангела нечто вроде гигантского экрана с гладью озерной воды, на котором отразилось поле в цветах и огромный дуб. Под зеленым деревом сидели девушки, закутанные в восточные шали, и я поняла, что Ангел говорил именно о них. Девушки не подняли на меня глаз – они читали суру аль-Ихлас.

Я проснулась. Но рассвет уже начался, и молиться мне, лентяйке, было поздно.

Полина-Нейши

26.01.

Читать приходится для института много. Глаза болят, устают. А тут еще новая напасть: зубы стали шататься и выпадать. Видимо, от голода.

Периодически слышна стрельба вдоль трассы.

После медитаций вижу в воздухе “искры-капли” сине-золотого света. Они маленькие, как снежинки. Не знаю, как объяснить, но я чувствую, что они находятся внутри меня, но вижу их я почему-то снаружи. То, что мы видим, – отражения внутреннего мира. Так неужели внутри моей души всегда идет битва?

“Малое знание – хуже всего. И при пожарах говорю я о дубравах тишайших.” Н. Рерих.

27.01.

Перечитывала дневник, где мне 11 лет! Там Сашка, мой сосед по улице Заветы Ильича, осенним вечером признался мне в любви. Ему десять. Многое еще не случилось на тех желтых потертых страницах.

Наше время похоже на закольцованную ленту. Умерев, мы можем оказаться как в “прошлом”, так и в “будущем”, поскольку это совершенно не важно для “настоящего”. Иногда я говорю о себе в прошедшем времени, будто уже умерла.

Искала тетрадь, где чертила звездные карты, но не нашла ее.

Все-таки хорошо, что я совсем маленьким ребенком занялась йогой. Это дало мне некоторые преимущества: научилась видеть “волшебные сны”!

Мои стихотворные строки из старой тетрадки 1997 года:

Кому же доверить мне думы?

И сердца поведать печаль?

Я – крикну! И голос мой лунный

Сияньем отправится вдаль!

Он будет искать там несчастных

Всех духов Воды и Огня.

Неверных, любимых, прекрасных,

Что вглубь увлекали меня!

Он звать будет нежную Леду[2]

И Тихе[3] в смертельном бреду

Пойдет к Океану он деду,

И к Матери-Мира по льду.

Отправится он к Геркулесу,

Туда, на Олимп. Во дворец!

И к Пану – хозяину леса,

И к Нимфам – хозяйкам сердец.

Я согласна с Е. Блаватской: “В мире нет ничего, что выдумал бы сам человек. Все, о чем он может подумать, существует реально”.

29.01.

Какие страшные меня окружают люди! Многие не знают, кто такие Сократ, Платон, Аристотель. Они не читали Гомера! Они заняты воровством, спиртным и войной.

Как спасти нашу планету?

После смерти нельзя соединяться с Двойником. Согласно древним учениям, Зеркальный Двойник – это искусственно созданное энергетическое тело. Мы создаем его сами, концентрируясь на земных желаниях. В последний миг перехода, подумав не о Боге, а о доме, родных, друзьях, мы дадим Двойнику силу. Тогда произойдет следующее: Душа соединится с ним, и на какое-то время мы станем призраками. Теми, кто блуждает между пространствами, не имея “массы покоя”.

Чтобы обрести истинную невесомость, придется ждать, пока истлеет тело. Мы не сможем уйти в ВЫСШИЙ мир. Нужно думать лишь о Боге в момент перехода по тоннелю.

Жаль, у меня нет ни Учителя, ни Ученика. Я совсем одна.

Хорошая книга В. Леви “Искусство быть собой” украсила мой вечер в коридоре под обстрелом.

Ощущаю себя древней, словно на меня свалили груз всех предыдущих веков. Я устала от войн. Здесь, в моем городе, ежедневно на улицах взрывы. Кажется, мы все сойдем с ума, прежде чем правителям надоест воевать за нефть. Как же я хочу уехать отсюда! В страну, где нет нефти и газа. Где хотя бы по этому поводу не убивают людей.

Пусть после смерти мое тело превратится в пепел, а пепел унесет река. Мне не нужна могила.

Во время войн у нас кладбища бомбили и обстреливали. Мы с мамой не нашли могилы деда Анатолия и прабабушки Юли-Малики – лишь ямы с перемешанными человеческими костями да надгробия, превращенные в пыль. Здесь нет покоя ни живым, ни мертвым. Такая страна.

31.01.

Купила пачку снотворного. Если выпить все таблетки, сердце остановится? Это будет считаться самоубийством? Или это сон, из которого не смогли разбудить?

В понедельник поеду к врачу. Не знаю, что он скажет. Дело в том, что мне непереносимы ссоры и надломленное войной мамино душевное состояние.

Не так давно, в порыве гнева, мама бросила в меня твердым тапочком. Он попал мне под ребра. Теперь на ощупь там образовалась опухоль.

Не боюсь умереть – потому что появлюсь в этом мире снова. Открыла упаковку, истолкла в порошок таблетки. Их было ровно десять.

Я не верю в призрачные цели,

Не люблю ни тюрьмы, ни законы.

Мне б уснуть у белой снежной ели –

Вороны устроят похороны.

Мои стихи.

Прощай, Дневник!

Полина

06.02.

Все дни мысли о смерти. Вспоминаю бабку Нину и ее больного внука Юрочку. У Юрочки часто мутился рассудок в момент сильных обстрелов. Однажды в квартире тети Марьям, где их семья проживала во время войны, он схватил топор и ударил им родную бабку по голове. В тот момент я зашла к ним. Не успела ничего подумать, как оказалась рядом. Схватила рукоять топора и держала ее. А Юрочка пытался вырвать у меня топор, чтобы добить свою бабку.

У Нины седые волосы стали красными. Она неподвижно лежала на полу, похожая на сломанную старую куклу. Доли секунды, мы с Юрочкой встретились взглядами, и я поняла, что ни за что не могу выпустить топор, в который вцепилась, ведь он ее убьет!

Моя мама, услышав шум, подбежала на помощь. Вдвоем мы еле сдерживали сумасшедшего: в моменты приступов больные очень сильны. Юрочка, видя, что топор выхватить не получается, страшно закричал и убежал из квартиры. Бабка Нина, очнувшись, плакала. Я и мама перевязали ей голову бинтом, а сверху теплым платком. Юрочка через некоторое время вернулся и совсем ничего не помнил.

Вообще бабка Нина была веселой. Она пела песни, особенно когда страх подбирался близко и перехватывал горло стальной растяжкой. Как-то наш Старопромысловский район несколько часов подряд “крушили” самолеты и вертолеты. Я лежала на полу в коридоре и чувствовала, что от бомб, летящих с российского самолета, наш четырехэтажный дом раскачивается, словно корабль, попавший в дикий шторм. Меня засыпало штукатуркой. Я думала: какой будет последняя минута? Придется долго задыхаться под завалами рухнувшего здания или милосердный Аллах, всемогущий Бог моей земли, заберет меня сразу к себе? Бабка Нина тоже боялась. Она сидела, обхватив голову руками, и медленно покачивалась в такт накатывающимся волнам бомбардировки. Юрочка лепетал:

– Смерть тут. Она пришла. Я знаю!

Мама занялась в подъезде рубкой дров, делая вид, что момент перехода ее совсем не интересует. Старая бабка Стася, подруга Нины, тихо плакала.

Прилетит вдруг волшебник

В голубом вертолете

И бесплатно покажет кино!

(раздалось совершенно неожиданно)

С днем рожденья поздравит

И, наверно, оставит

Мне в подарок пятьсот эскимо,

– громко пела баба Нина.

Пахло гарью, где-то с тяжелым скрежетом съезжали друг на друга этажи. Штукатурка уже летела не хлопьями, а обволокла нас подобно февральской метели. Но все происходящее казалось нереальным, неважным, а существовала только баба Нина и песенка из доброго советского мультфильма. Ничего, кроме единственного куплета, старуха не помнила.

Я подхватила ее песню:

Прилетит вдруг волшебник

В голубом вертолете

И бесплатно покажет кино.

В тот момент я поняла, что есть нечто, что зависит только от нас: мы можем бояться или не бояться. Мы можем сойти с ума или взять себя в руки и выжить! Несмотря ни на что, вопреки всему!

Но сейчас не хочется жить. Мира нет.

08.02.

Джамалай и его сын возили меня на своей машине в больницу. Пока мы ехали к врачу, я думала о снотворном, хранящемся в старой пластмассовой чашке. О том, что я приду, налью в эту чашку воды и… мне нужно запомнить деревья и солнце. Кто знает, как я буду их видеть потом? Возможно, умерев, я стану просто ощущать их, подобно энергетическим потокам в своем бесконечном странствии по мирам.

Солнце светило необыкновенно ярко для этого времени года. С удивлением я обнаружила, что не все листья облетели. Часть из них так прочно вцепилась в ветки, что развевалась теперь подобно маленьким коричневым флажкам.

Если честно, я очень устала. Устала от войн. Как я умоляла маму уехать, пока вторая война еще не начиналась! Как я плакала ребенком! Она была глуха к моим мольбам. Она знала: нам некуда ехать.

Была надежда, что любимый Грозный не разбомбят, что останутся целыми наш дом и сад за окном. Город разбомбили. А вещей и дома мы лишились все равно. Не хочу жить! Не хочу жить на войне!

Мама с виноватым видом сидела рядом. Мне сделали снимок, но не нашли ничего страшного. Врач сказал:

– Повреждено ребро. Вы упали?

Я кивнула. Решила, что раз уж мы оказались в больнице, то надо вырвать шатающийся зуб. Кто знает, когда мы вновь посетим это место, где бродят люди в белых халатах? Зуб удалили.

Сын Джамалая, Исмаил, учится со мной в институте. Он успел сказать, что он бы ко мне посватался. Но ему не разрешат жениться на мне: мама моя русская. Если честно, сегодня подобные разговоры волновали меня меньше всего.

Полина-Будур

09.02.

Привет, Дневник!

Просмотрела жизнь: она похожа на чуть засвеченные фото, неравномерно мелькающие в пространстве прямо перед моим носом. Промелькнули молитвы и песни, видения и страхи. Неужели я лишь сосуд, наполненный теми или иными снами? Но разбить его имеет право лишь Тот, кто создал.

Может быть, война и все несчастья – только уровни некой игры, в которую я согласилась играть, находясь на более высокой частоте? Поэтому нельзя сдаваться. Древние воины не сдавались.

Вышла на балкон и вытряхнула снотворное из чашки. Сначала оно замаскировалось под снежинки, а потом растворилось в огромной луже.

Полина-Будур

10.02.

Какая была встреча! Мы увидели на рынке высокую худую женщину Зарган и ее сыночка Тиму. Еще до первой войны мы дружили с этой чеченской семьей. Они жили в нашем районе.

Я и мама помним, какая была радость, когда Тима родился! Единственный долгожданный ребенок в семье. Он был здоровым и красивым. Теперь это несчастный страдалец девяти лет. Тима ломает вещи, кусается и часто плачет. Он болен. Под бомбами ребенок испытал такой страх, что в нем угас разум. Едва Тима слышит гул самолета или видит танки, он начинает кричать, биться в истерике и царапает себя, оставляя на теле шрамы. Его трудно успокоить.

Уехать у них нет возможности. Жить здесь – негде: одни руины. И если мать Тимы смогла пережить обрушившиеся на них горе, то отец сдался.

– Муж бросил меня, – просто сказала Зарган. – Он в гневе, что единственный сын сошел с ума. Муж взял себе другую жену, а нас прогнал.

– Где вы живете? – спросила у нее моя мама.

– Все, что у меня есть – это мой сын. Идти нам некуда. Родные меня не примут с таким ребенком. Они думают, что в мальчика вселились злые духи, джинны. Говорят: “Оставь его в приюте”. Я не могу его бросить. Несколько недель мы жили в чужом разрушенном подъезде. Спали на матраце, который нашли на улице. Сейчас малознакомые люди пустили нас в свой подвал. Там ночуем.

Тима начал плакать и царапаться, услышав, как мчатся танки по трассе. Они грохотали, издавая зловещий скрежет, но я заметила это только сейчас, увидев, как исказилось лицо ребенка. До этого чудовищный грохот не проникал в мое сознание потому, что давно стал чем-то обыденным, каждодневным. Я и Зарган взяли мальчика за руки, уговаривали не волноваться.

Было заметно, что Зарган в 40 лет выглядит гораздо старше своего возраста – внешне она была похожа не на мать, а на бабушку. На ней был засаленный халат, порванные калоши и большой коричневый жакет с чужого плеча. Красно-оранжевый платок не покрывал головы Зарган. Он упал на плечи и болтался, как потертый пионерский галстук.

Моя мама купила Тиме жареный пирожок с картошкой и предложила им переночевать у нас.

– Тоже нет воды, отопления. Холодно. Но уже не подвал. С Таисой, хозяйкой нашего временного жилья, думаю, договоримся, – сказала мама.

Но окончательно решить мы ничего не успели: Тима, жадно схватив пирожок, бросился бежать прочь от трассы и тяжелых военных машин. Зарган кинулась за ним вдогонку.

Я полезла за валидолом, потому что маме от всего этого стало плохо с сердцем. Она задыхалась.

14.02.

С мамой плохо. У нее нервный срыв. Мама ругается без всякой причины, кричит. У нее истерики! Вчера она взяла и потратила все заработанные мной деньги, что были в доме. Теперь не на что купить еду. Мама несколько раз угрожала мне:

– Повешусь, а ты будешь виновата!

Я очень пугалась, плакала. Просила ее этого не делать.

Последний раз она хотела прыгнуть с крыши пятиэтажного дома. Я хватала ее за руки – уговаривала одуматься. Она кричала, что ей тяжело и она не может так больше существовать. Что родная страна губит граждан и устраивает войны на своей же собственной территории! Боюсь за нее.

22.02.

Мама все ругается и ругается. Через ее лик будто проявляется неизвестная мне сущность. Она ужасна. Кричит, угрожает, плачет. Но я не обращаю внимания. Сижу и молюсь, чтобы злые духи покинули наш дом.

23.02.

Сегодня день траура.

Я слушала истории стариков, которые во время депортации были детьми. Их рассказы приводят меня в смятение: оказывается, и раньше русские жестоко истребляли мой край. Принудительно в феврале месяце 1944 г. по указу Сталина детей, женщин и стариков, как будто скотину, загоняли в товарные вагоны! Не кормили. Вывозили с родной земли в Казахстан. Многие умирали по пути от неимоверно тяжелой дороги: их тела сбрасывали с поезда. Не давали хоронить!

– Моя мать умерла где-то в середине дороги – рассказал старик, что живет неподалеку. – Люди, зная, что ее труп бросят на съедение зверям, обманывали, делали вид, что она жива. Я, тогда маленький ребенок, держал ее за руку. Обнимал ее. Когда приехали в Казахстан, удалось ее похоронить по мусульманскому обычаю. Мне повезло. Моя мать была предана земле. Тела многих умерших в пути растерзали звери.

Были те, кто отказывался покидать свои дома, нажитое годами имущество, были физически не способные к дороге: таких людей расстреливали или сжигали живьем, как это случилось в ауле Хайбах. Всех – стариков, детей и больных – сотрудники НКВД согнали в большой сарай и заживо сожгли. Тех, кто пытался вырваться и спастись, расстреляли.

Да, именно так ведут себя военные, чувствуя свою полную безнаказанность.

На “Вышке” русские солдаты нажрались зелья. У них сегодня праздник – День защитника отечества.

Никак не уймутся торговцы водкой на первом этаже в нашем подъезде! Мы говорили, ругали, просили не торговать спиртным. В ответ – угрозы.

А в соседнем доме тоже были такие торговцы-чеченцы горячительными напитками. Неизвестные бросили им гранату в окно. Остался мужчинавдовец и четверо детей. Жена погибла. Детей жалко. Но взрослые-то должны соображать?!

Вот и сейчас российские солдаты налакались. В руках оружие. Будут стрелять по домам.

28.02.

Несколько дней я ничего не ела, совмещая полезное голодание с полным отсутствием пищи. Мама ходила до Зайчика. Зайчик, радушная душа, передавала мне хлеб с луком и угощала маму своей едой. От хлеба я отказалась в пользу кошек и мамы. Кошки хорошо едят хлеб, смоченный водой. Облизываются! Видимо, до них дошло, что, если не есть простую пищу, можно помереть.

Во вторник, 26 февраля, произошла Странная вещь. Вначале, Дневник, я даже ее записать побоялась. Но потом, получив неоспоримые доказательства ее подлинности, решилась.

Итак! В 22.40 я лежала на диване и смотрела фильм “Тяжелый металл”. Чтобы наш крохотный телевизор включился, нигде в квартире больше не должен гореть свет, иначе не хватит напряжения. Мама пошла спать на кухню, на кроватную сетку, которая стоит на полу ниже уровня подоконника: туда меньше попадают пули при обстреле.

В 23.10 началась сильная стрельба из пулемета и автомата. Это бесновались пьяные солдаты на “Вышке”. Мы на третьем этаже. Верная смерть, если попадут по окну. Недалеко ухала, как жуткий филин, пушка. Это другие российские военные – поддерживали ночной “разговор”.

Неожиданно я заснула. Провалилась в темноту, где не было ничего. Открываю глаза – телевизор выключен. Его можно выключить, только подойдя к нему! Я не выключала. Мама спала за закрытой дверью на кухне и не входила в комнату (это точно)! Телевизор не выключается автоматически, а если мигнет электричество, он включится самостоятельно. После пробуждения я не была способна размышлять. Рожденные мысли казались путаными, неясными, будто я отходила от общего наркоза: “Уже поздно”, “Стрельба прекратилась”, “Я уснула”, “Мама выключила телевизор?”.

Однако нечто показалось мне подозрительным – ведь меня словно “выключили”, и я мгновенно провалилась в темноту. Поэтому я, преодолевая бессилие, встала, подошла к телевизору и нажала кнопку “Пуск”. Каково же было мое удивление – часы в углу экрана показывали 23.27, и фильм продолжался! То есть прошло всего 17 минут.

Свет луны, проникающий сквозь шторы, был ярким и осветил мою руку. Общая слабость едва позволяла стоять на ногах – словно я была действительно после общего наркоза или в бреду. Проведя рукой по лицу, поняла, что оно в крови! Я бросилась в ванную комнату, включила электрическую лампочку и заглянула в старое треснувшее зеркало. От ужаса заледенела: мой подбородок и часть шеи были рассечены вертикально, словно хирургическим скальпелем, и оттуда потоком лилась кровь! Поняв, что от страха не могу говорить, я схватила первое попавшееся полотенце, намочила в тазу с холодной водой и приложила к ране. В моей голове громко пела неизвестная сирена, и меня неумолимо тянуло в сон. Я бросила полотенце в корзину с грязными вещами, легла на диван и мгновенно уснула.

На следующее утро, 27 февраля, едва открыв глаза, я побежала к зеркалу. На кухне мама и кошки делили между собой хлеб и лук. Кошки громко мяукали, требуя свою долю, а мама, как обычно, ругала окружающую действительность:

– Ждет власть, чтоб старики и дети окончательно подохли! Никому мы не нужны! Сколько можно так голодать?! Зачем разбили наш город? Зачем убили русских и чеченских сыновей? Зачем стравили народы?!

На вопросы ответов не было. Только жалобное кошачье мяуканье. Отражение в зеркале явило мое лицо без следов ночного кошмара.

Не было даже намека на ночное происшествие. Изначальная мысль, пришедшая ко мне: все, что случилось, – дурной сон! Мама, нагрузив меня делами по дому, это подтвердила:

– Чего только не выдумает лентяйка, чтобы не убирать, не стирать и не ходить за водой!

На все мои уверения она покрутила пальцем у виска, взяла полосатую кошку и отправилась во двор – подышать воздухом.

А на следующий день рано утром, то есть сегодня, у меня на том месте, где я видела глубокий кровавый разрез, появилась вертикальная длинная полоса. Словно след от лазера. Ожог трансформировался в тонкую красную линию, которая начиналась от нижней губы и заканчивалась у ямочки на шее. Причем этот след был как тонкая красная нить.

Только тут до меня дошло порыться в корзине с грязными вещами! Будто до этого фрагмент с корзиной из памяти вырезали! Каково же было всеобщее удивление, когда я извлекла оттуда полотенце, красное от засохшей крови. Оно было все в крови! Мама никак это объяснить не смогла.

А я думаю: почему сам, без причины, отключился телевизор? У нас третий этаж. Решетки. Закрытая на два оборота входная дверь. Что за мистика? Кстати, тонкая красная линия бесследно исчезла через пару часов. Это событие – загадка.

Полина-Будур

01.03.

Сегодня я и мама ездили на Северный базар. Нас совершенно бескорыстно подбросил до рынка на своей машине Джамалай. Глава чеченской семьи из переулка. Полненький, усатый и добродушный. Спасибо ему!

Торговля была! Я продала книжки, те, что брала под реализацию у пожилых братьев Тодди и Лечи. Купила еды. На Северном базаре видела Таню и ее дочку Юльку, тех, что раньше торговали на Центральном рынке. Таня рассказала свои последние новости о том, как местные бандиты ворвались и пытали ее старшего сына и невестку. Отобрали все деньги и украшения! Грозились убить, зарезать, как “русских хрюшек”. Сын тети Тани и ее невестка провели несколько часов в ожидании смерти в собственной квартире. Невестка после этого уехала. Сын остался в Грозном. Лечится после пыток – ему порезали ножом ноги. Молодая семья распалась.

А в квартиру Тани и Юльки тоже ворвались чеченцы с автоматами. Правда, уже другие – представители власти. Искали Юльку. Хотели забрать с собой. Но Юлька спряталась, и они ее не нашли.

Уезжать данная русская семья не хочет, несмотря на все несчастья, которые случились с ними – отца Юльки российские военные расстреляли, приняв по ошибке за боевика. Пожилой мужчина был небрит.

– Никуда мы не поедем из Чечни! – говорит тетя Таня. – Здесь у нас жилье. А в России что делать? Скитаться? Никакой помощи нет! Кто нашей семье там предоставит квартиру? Государству на нас наплевать! Лучше мы дома погибнем! Здесь наш дом!

03.03.

Вклеиваю в тебя, Дневник, талоны для бедняков. По ним можно бесплатно получать в специальном месте одну булку хлеба каждые два-три дня и одну бутылку масла раз в месяц. Это очень нас выручало. Добилась сих благ для нашей семьи директор школы № 11. Больше мне талоны не дают. Последние четыре талона на хлеб я дарю тебе, Дневник. На добрую память!

Все время собиралась записать событие, которое произошло некоторое время назад. Я как раз тогда с талонами на хлеб пришла в специальное место на остановке “Березка”, куда приезжал грузовик Красного Креста. Толпа голодных людей собралась и бушевала. Каждый хотел пролезть без очереди. Каждый ворчал, что более несчастен и болен, чем другие жаждущие поесть. А те, кто раздает хлеб, то есть команда Красного Креста во главе с иностранцами, разгоняли народ криками, дабы иметь возможность подогнать грузовик к пустому магазину на углу и сгрузить туда булки.

Поскольку я не участвую в подобной неразберихе, то стояла ближе к подъезду жилого дома. Если рассудить, там безопаснее всего. Часты теракты, взрывы, перестрелки. По трассе едут военные машины – значит, ближайшую трассу могут в любой момент обстрелять.

Самая страшная война – партизанская. Непонятно, кто и когда начнет палить. А недалеко от места раздачи хлеба находится база русских военных. Ее видно невооруженным глазом. Там пушки, БТРы и танки.

В небольшом дворике, где я нашла себе временное убежище, уже случались неприятные дела: тут разорвался снаряд, и маленькому ребенку на руках матери осколком срезало голову. Мать, молодая чеченка, осталась совершенно невредима физически, но сошла с ума.

Пока я ждала разгрузки хлеба, то успела заметить, как по кущерям, через кустарники, бегут от военной базы два безоружных русских солдата. Чумазые, грязные. Они бежали к толпе! Люди слегка ошалели, заметив солдатиков, когда те приблизились – их одежда была в крови, и бежали они на последнем издыхании.

У нас тут ни для кого не секрет, что среди военных развита дедовщина и некоторые российские военные издеваются над своими собратьями: бьют, заставляют делать всякие гадости… насилуют. Поэтому, когда один из солдат крикнул:“Мы хотим спасти свою жизнь! Не выдавайте нас, ради бога!”, народ сочувственно закивал головами. Чумазые худенькие солдаты без оружия, у одного из которых я успела заметить жуткий кровоподтек, пробежали мимо толпы и понеслись вверх по улице, где частные дома и много переулков. Какая-то калитка случайно распахнулось – они опрометью влетели туда. Следом мы услышали страшный лязг и грохот. Этот шум издавали их преследователи – другие русские военные. Но вид их был совершенно иной – это были широкоплечие мордовороты, похожие на бойцов элитного спецназа. Они кричали матерные ругательства и от злости вертели в руках, как игрушки, автоматы и пулеметы.

– Где они?! – сурово прохрипел тот из преследователей, что бежал впереди. – Куда побежали?! Отвечайте, а то постреляем всех к черту!

В этот момент вся разномастная толпа бедняков, не сговариваясь, показала в совершено противоположную сторону от той, куда юркнули солдаты. Тогда мордовороты-спецназовцы на всякий случай переспросили представителей Красного Креста:

– Они точно побежали туда?

Представители пожали плечами и с карикатурным русским акцентом ответили:

– Мы не заметить. Не увидеть.

Преследователи, изрыгая ругательства, помчались по ложному следу, обещая жестоко расправиться с убежавшими солдатиками. А простые люди, чеченцы и русские, перестали лезть без очереди – притихли. Довольно быстро получили по булке хлеба и разбрелись по руинам, которые теперь являются нашим общим домом.

08.03.

Кошки мурчат – радуются, что пришла весна! Нюхают воздух и прыгают от счастья. Кошки в Грозном долго не живут. Самая известная мне кошка-долгожитель в Чечне жила три года. Они умирают от голода, от пуль или попадают под машины.

Я ранее писала, что во дворе, где мы сейчас проживаем, в соседнем подъезде живет трудолюбивая многодетная семья. Чеченцы. Главу семьи все дружно зовут Сапожником. Он чинит сапоги и любит выпить. Себя данный господин гордо именует Художником, так как в молодости любил рисовать. Соседи потешаются:

– Эй, Пикассо! – кричат ему вслед и смеются.

Позавчера среди ночи в квартиру Сапожника пожаловали российские военные. (До этого они ломились на первый этаж к торговцам водкой, но те сказали, что в долг спиртное не дадут.) Солдаты схватили Сапожника-Художника, который во хмелю громко пел песни на чеченском языке, и увели. Его старшая дочка бросилась вслед за ним. Остальные малыши побоялись. Матери семейства не было дома. Старшая дочь плакала, просила вернуть отца. Но солдаты его не отпустили. Сказали дочке Сапожника:

– Хочешь увидеть отца живым? Принеси нам завтра ящик водки!

На следующий день, то есть сегодня, рыдая, потому что у них в доме еда бывает не всегда, а день с хлебом и супом запоминается надолго, старшая дочка Сапожника вытащила свои старенькие вещи во двор: юбки, куртку, сапоги, тапочки, сумку.

– Купите за любую цену! – просила она в слезах. – Мне нужно отца вернуть домой! Живым!

Соседи сочувствовали. Кто-то за 20 р. купил тапочки, кто-то за 50 р. сумку. Но всей суммы все равно не набралось. А тут мы с мамой подоспели. Мы получили гонорар за мои стихи, которые были опубликованы в газете, плюс наторговали. Купили картошки, макарон, да еще и двести рублей осталось. Мы считали себя богачами!

Узнав, что приключилось, мы опечалились: непонятно, жив ли еще Сапожник-Художник или семье отдадут то, что от него осталось. Ведь даже истерзанные трупы военные продают за деньги! Поэтому не раздумывая мы отдали свои сбережения юной соседке. Она обрадовалась. Протянула куртку коричневого цвета, очень симпатичную. Мне куртка сразу понравилась, но я спросила:

– А ты в чем будешь ходить?

– У меня еще куртка есть, другая, серого цвета. Мне дали с гуманитарной помощью в Ингушетии! – сообщила девушка. – А эта куртка не моя. Она старая, мне ее подарила соседка, что живет через улицу.

Я пришла домой, надела куртку. Боже мой! Красота неописуемая! Вместо моей потертой, болоньевой страшилы на мне была куртка под “кожу”!

Художник-Сапожник вернулся домой. Но теперь сидит тихо. Песен не поет.

19.03.

Мы сидели на скамейке. Подошла Люда с внучкой Айшей.

Русская женщина очень боится чеченца, который их семьей грозно командует, но уехать ей некуда. Люда рассказала, что недавно пошла на христианское кладбище в нашем районе. Хотела отыскать могилу матери.

– Но то, что я увидела там, поразило меня! Заставило содрогнуться! – вздрогнув, сказала она.

– Ямы с кусками гробов после бомбежки? – спросила я.

– Нет! Вовсе нет!

– А что же, Люда, тебя так поразило? – осведомилась моя мама.

Айша залезла к ней на руки, и мама ее баюкала.

– Я увидела там деда и козлов.

– ?!

– Я встретила там старого деда-чеченца. Пастуха. Он нарочно выгонял своих коз пастись на христианское кладбище. Они там каждый день топчут могилы и щиплют траву! Я приходила два раза и два раза с ним ругалась. Он сказал мне, что я русская свинья и он не уважает тех, кто “русский”, и будет всегда своих коз пасти на могилах! Представляете? Они там и летом пасутся, и весной прошлогоднюю траву доедают! – Люда хотела заплакать, но сдержалась. – Я так и не нашла могилу своей матери.

Айша, с красной ниткой на руке, которую принято в Чечне завязывать младенцам от сглаза, зевнула и сказала: – Люблю папу, маму и бабу!

Я смотрела на прекрасное личико маленькой девочки и думала, что мир взрослых людей сошел с ума: мусульмане топчут христианские кладбища козами, христиане выдают живыми мусульман семьям за ящик водки, а красная нить, которую так модно носить на запястье – иудейский каббалистический талисман, но об этом в Чечне никто не имеет понятия.

Мир детей чист. Он совершенен. Мир взрослых запутан и перевернут.

Нейши

20.03.

У меня день рождения. Исполнилось 18 лет! Я кашляю – простудилась.

Американский президент Буш подготовил с утреца “подарочек” – начал бомбить Ирак. Маленький Ирак объявил американской армаде джихад. Иракцы пообещали поджечь свои скважины нефти, из-за которых, собственно говоря, и весь сыр-бор. И несколько подожгли. Против войны официально высказались Россия, Германия, Италия, Франция. За войну более сорока стран! В Багдаде все неспокойно.

Многие простые американцы были против этой бессовестной войны. Даже голливудские звезды высказывались, что поедут в Ирак и останутся там. Тогда летчики-американцы не смогут его бомбить. Но поговорили-поговорили, а потом началась война.

Мне очень жаль простых людей, которых будут убивать, людей, которые будут кричать от боли. Которые будут хоронить стариков и детей. Я знаю, что такое война.

23.03.

Встретила Хабиру – она до войны 1999 г. торговала фруктами на Центральном рынке. Хабира радостно сказала,что уезжает за границу! Навсегда! У нее нашлись деньги оформить документы. Дальние родственники помогли. Ее семья погибла в 1995 г. Люди прятались в подвале Грозного рядом с магазином “Аракеловским” от авианалета, но туда попала бомба. Заживо сгорело около сотни мирных человек.

– Моя подруга Анна погибла там со своей бабушкой. Ей только исполнилось 15 лет. Еще там погибли мои братья, мой отец и моя мать. Мы с тетей ушли за хлебом, а потом… Я долго не верила, что ничего больше нет, все кричала: “Мама! Мамочка!”, что-то искала. – Хабира не могла говорить. Ее трясло от рыданий. Мы помолчали. На прощание она сказала:

– Ради всех, кто погиб, мы должны уползти из этого поганого государства и ЖИТЬ! Жить нормально! Жить там, где есть законы и порядок! Где на своих граждан не бросают бомбы!

Я печально глядела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

П.

25.03.

К нам заходил новый сосед. Знакомиться. Он друг Анкел Бенса, того самого пожилого пройдохи, что провел нам электричество. Новый сосед в Чечне недавно. Он жил в России, на Волге. Ему 32 года. Чеченец. В маленьком российском городке у него остались русская жена и двое сыновей. Здесь у него сразу появилась молоденькая жена-чеченка пятнадцати лет. По местным традициям над ними был проведен мусульманский обряд Никях. Документы и печати в Чечне не котируются и не признаются, словно в отместку законодательству РФ, где не признаются браки без печатей.

Я сразу дала новому соседу прозвище “Семерка”, потому как он явно не может быть “шестеркой”, но выше Семерки в делах Анкел Бенса ему не подняться. Семерка высокий, хорошо сложенный мужчина. Но по глазам видно – употребляет таинственные снадобья. Всем своим видом он доказывал, что заслуживает расположения с нашей стороны. Но мы показали ему книги, предложили почитать и выпроводили, сказав, что нужно заниматься домашними делами и мы гостей не любим.

Анкел Бенс занял нам 50 рублей, и вчера я потратила их на дорогу до института. В институте встретила Исмаила, сына Джамалая. Он вдохновился идеей уехать во Францию и поступить в Иностранный легион! Исмаил даже специально стал тренироваться на брусьях каждый день.

– Главное – это уехать! Уехать отсюда!

– Это, конечно, здорово, – подтвердила я, понимая, что мне-то уж точно тут погибать.

– А ты уедешь со мной? – неожиданно сказал Исмаил и взял меня за руку.

Руку я быстро отдернула. Это неприлично! Я уже взрослая и ответственна за свои поступки. Здесь, у нас, так ведут себя только распутницы. Нормальные девчонки до свадьбы не должны видеть мужа. О свадьбе договариваются родители. Если молодым позволят поговорить и познакомиться, то на расстоянии друг от друга метра три и при свидетеле! Никто не держится за руки, не обнимается и ничего такого себе не позволяет. Вот пусть Исмаил не думает, что если мама – русская, то меня можно за руку держать и говорить любезности. Я быстренько попрощалась и ушла на учебу.

Лазила по книгам и нашла, что мое первое имя “Полина” переводится с древнегреческого языка как “Посвященная Аполлону”. Вот это да! Я и не знала.

История произошла шесть лет назад. Возможно, я смогу разгадать ее. Меня спасали – перитонит при аппендиксе. Долгая операция. Передозировка общего наркоза. Остановка сердца. Я была в темноте, а потом увидела под ногами Землю размером с футбольный мяч. Прямо предо мной во Вселенной появилась дорога, полупрозрачная и сверкающая. Эта странная дорога простиралась от моих ног до белого, мраморного дворца с тяжелыми дорическими колоннами. Едва я начала подниматься по ступеням дворца, ощущая босыми ногами холод античного мрамора, как появилась девушка в белой тунике. К ней ластились две черные желтоглазые пантеры. Девушка кивнула мне, словно старой знакомой, и распахнула двери. Я поняла, это – Диана-Артемида.

Там, внутри, происходил настоящий пир! Внутреннее роскошное убранство дворца создавалось неизвестным гением из ослепительного, белоснежного мрамора. На этом фоне солнечные спелые фрукты казались необычно яркими. Фрукты украшали стол, за которым восседал пантеон древнегреческих божеств. Едва я вошла, праздник стих. Я узнала Диониса, разливающего в серебряные кубки оранжевый пенящийся нектар.

– Ты пришла! Ты вернулась! – такими словами встретил меня Аполлон. Он сидел во главе стола и встал, чтобы поприветствовать меня.

Когда шум вокруг моей персоны утих, я села с ним рядом. Он взял в руки кифару. Стал играть и петь:

Ты уйдешь туда, Где Высокая Гора,

Где глаза – как лист лучистый,

Где Душа и воздух чистый,

И улыбка – чище серебра.

Я не видела себя со стороны. Мне было всего 12 лет в мире людей. Но знала, что я очень древняя, сильная и прекрасная. Я воплотилась во взрослую женщину с длинными изумрудными волосами в белоснежной тунике.

– За твое возвращение! – поднимались кубки за столом. – За твое возвращение!!!

Но едва я взяла свой кубок с нектаром, как произошло нечто. Это как щелчок выключателя: раз, и я осталась в темноте. Все пропало. А в мире людей в это самое время врачи вернули меня к жизни.

Шел 1997 год. Август. И вот уже шесть лет я ищу во всех книгах строки, что мне пел Аполлон, и нигде не могу найти их. Не могу разгадать, что в них зашифровано.

Вот какие я пишу стихи:

Мы уже умирали когда-то.

Далеко и не в этой стране.

Кровью, смытое пламя заката,

Уступало дорогу Луне.

И вдохнув напоследок прохладу,

Плащ дорожный с собою не взяв,

Мы к губам подносили усладу,

Разноцветных, дурманящих трав.

Мы неслись в золотистых потоках,

Вверх! На небо! Скорее! Туда!

И бродили у вечных истоков,

Где священные есть Города.

Но потом, сквозь миры – возвращались,

Проникали в заветные сны,

И с любимыми снова встречались,

В темном парке, под взором Луны.

Пели песни и в танце кружились,

Были эхом и плачем навзрыд,

Принимали Ислам и Крестились,

И молились творцу Пирамид.

Жили бедно, и жили богато.

Загибались на чуждой войне.

Мы уже умирали когда-то.

Далеко. И не в этой стране.

26.03.

Именно в этот день, только три года назад, российский военный Ю. Буданов убил чеченку Эльзу. Полковник был пьяным, так как в этот день у него где-то в мирном месте родился ребенок от его жены. Он ворвался ночью в многодетную чеченскую семью с подчиненными ему военнослужащими и приказал им похитить девочку.

Дома находилось несколько детей, и они уже спали. Сначала военные схватили маленькую Хаву, но потом отпустили и схватили Эльзу, так как она была постарше. По приказу нетрезвого полковника Буданова они завернули ее в какой-то коврик и насильно увезли из дома. В итоге несчастные родители нашли труп в ближайшей лесополосе.

Потом полковник рассказывал, что она на него напала. Рассказывал, что она была боевиком, а в конце концов Буданов даже прикинулся сумасшедшим – типа “я был не в себе”. Российской армией управляют невменяемые полковники?!

Но на него все равно завели уголовное дело. Это чудовищное преступление было раскрыто благодаря порядочному русскому военному. Если бы не он, ничего бы не доказали. Он пошел против “своих”, но при этом был за правду! Жаль, я не помню его фамилию. Подлецов мы лучше запоминаем, чем настоящих героев. Хотя, если рассудить, то действовал подобным образом Буданов далеко не один, и, вероятно, ему обидно, что другие мерзавцы остались безнаказанными.

Мне тоже обидно, потому как я помню, что в нашем Старопромысловском районе, после того как вошли военные, были обнаружены трупы молодых женщин, которых изнасиловали, потом связали и заживо сожгли, облив керосином.

Я боялась писать такие вещи. Потому как очень опасно. Могут убить за это. А сейчас думаю: все равно умирать. Так хотя бы за правду. Ведь часто люди умирают за ложь или просто так.

П.

07.04.

Денег нет! Есть долг Лечи за книги, которые он давал мне под реализацию. Пришлось извиняться.

В субботу на Северный базар приходил Дракоша. Искал меня. Я в это время сдавала экзамен по педагогике в институте. Сдала на “отлично”! В следующую субботу тоже буду сдавать экзамен. Поэтому Дракошу не увижу.

Неожиданно к нам в квартиру завалился сын Таисы, нашей квартирной хозяйки. Ранее мы с ним практически не общались. Моя мама смотрела маленькую дочку Таисы как няня, а я играла со старшей дочкой, учила ее каратэ.

Сыночек был в измененном состоянии сознания, видимо, что-то принял, так как совершенно не соображал и нес ахинею. Мы его вежливо выставили. Этого еще не хватало! Мы не можем портить отношения с его матерью, но нам такие визитеры не нужны.

Сейчас я нянчу девочку двух лет Тамилу. Платят 20 р. в день – хоть на хлеб.

Российские солдаты на “Вышке” вчера бесновались и в пьяном виде стреляли с автомата по жилому двору. Пару раз бросили сверху гранаты.

Прибегал сын Джамалая – просил мои стихи, которые я давала в местные газеты.

P. S. Перечитала книги по астрономии, которые есть у нас дома, и сделала вывод, что когда-то люди сами были “пришельцами” на этой прекрасной планете. Вероятно, они захватили ее и теперь, совершенно лишенные жалости, продолжают уничтожать.

P. P. S. Нашла две морщинки у себя на лбу. Много думаю.

10.04.

На Земле сейчас свирепствует неизвестная ученым болезнь – атипичная пневмония. Против нее нет лекарств.

Появилась она, как все подобные заболевания, внезапно. Умерло на сегодняшний день более ста человек.

Приятные новости: сосед Анкел Бенс принес две котлеты! Мы набросились на них и съели. Досыта мы ели только до войны.

Маме опять плохо с сердцем.

В Ираке война. Взяли штурмом город из моей любимой сказки – Багдад. Полина-Будур

16.04.

Поздний вечер.

Когда бардак закончится?! Опять на “Вышке”, где расположен пост военных, прямо рядом с жилыми домами, российские солдаты нажрались водки. Да будут неладны соседи, которые им ее продают! Солдаты истошно орут (вероятно, им мерещится от паленой водки нечистая сила). Стреляют с различного оружия. Пару раз жутко бухнул гранатомет.

Стены дома затряслись, я в ужасе, вместе с мамой и кошками, прижалась в коридоре к полу. Судя по тому, как забегали остальные жильцы по своим квартирам, они тоже спешат в коридорные ниши. Там стен больше – есть иллюзия спасения.

Опять не спать всю ночь?! Опять всю ночь стрельба?! Какие твари!

18.04.

Заходил в гости Семерка. Книги принес. Те, что мы давали на днях. Рассказал о себе: как в Первую войну в Грозном сидел в подвале и, чтобы избавиться от страха смерти, выучил при коптилке учебник по географии. В школе толком не учился, зато теперь знает все столицы мира, названия крупных городов, рек и озер.

– Проверьте меня! – попросил Семерка. – Мне некому продемонстрировать свои обширные знания. Никому это не нужно.

– Столица Албании? – наобум брякнула я.

– Тирана! – без запинки ответил новый сосед.

– Столица Хорватии?

– Загреб! – чеченец Семерка сиял от счастья. – Я умный, я знаю! Правда, путешествовал я только по книгам.

Потом Семерка признался, что связан с криминалом и уже сидел в тюрьме. Мама намекнула, что пора бы и образумиться. Заняться каким-то приличным делом и в тюрьму не стремиться. Семерка махнул рукой и ответил, что в нашем государстве это нереально.

– Тут воруют все – от правителя до дворника. Законов нет никаких, кроме законов зоны. Другие законы просто не действуют! – заявил он.

Я сидела, склонившись над книгой – участия в разговоре подобного рода принимать не хотела. Неожиданно Семерка предложил:

– Давайте кого-нибудь ограбим! Вы знаете, кого можно ограбить? Просто дать по голове и отобрать деньги? Мне очень надо!

Мама только руками развела:

– У нас все знакомые нищие, после войны, как и мы. Досыта не едят. Все потеряли: дома, здоровье, родных.

Перед моим носом был детектив про бандитов, и я вставила “пять копеек”:

– Знаю такого человека. Он пожилой. У него всегда с собой есть пачка денег. Знаю, где живет.

Семерка невероятно оживился:

– План такой: мы подкараулим его у подъезда. Ты заговоришь с ним ласково, и, пока он отвлечется, я его вырублю!

– Ты ведь чеченец. Как быть с тем, что он тоже чеченец, да еще и пожилой? – спросила я.

– Да хоть китаец! Это совершенно неважно.

– А деньги как поделим?

– Фифти-фифти! Я честный вор.

В общем, мы еще полчаса совещались, как будем грабить. Мама в ужасе показала мне кулак, а я ей тайно моргнула, что развожу соседа Семерку. И Семерка купился! Он реально поверил, что я могу ограбить человека! Напасть на человека! Вот это да! Смех-то какой! Когда я, уже громко смеясь, объявила, что это – шутка, он вначале не мог прийти в себя:

– Как шутка?! Какая шутка?!

Думала, разозлится. Все-таки человек бывал на зоне. Но он обиделся. Что-то трогательное и светлое промелькнуло в его глазах из далекого детства, где он еще равнялся на мушкетеров и рыцарей.

Он быстро попрощался и ушел, втянув голову в плечи, словно нашкодивший кот. На прощание пожелал нашему дому мира и благополучия. Уже спускаясь по лестнице, Семерка все бормотал:

– Надо же… и такое бывает.

Полина-Будур

19.04.

Я торговала на Северном базаре. Ибрагим, которому 24 года, торгующий неподалеку деталями от машин, присылал сестер и маму – посмотреть на меня. Те пришли, поговорили по этикету, купили книжки.

Я нравлюсь Ибрагиму, и он не скрывает этого. Ибрагим черноглазый, худенький, с пепельными волосами. У него множество братьев и сестер – они все живут в одном доме. Суматоха и юмор объединяют всех его домочадцев. Сам Ибрагим кроме торговли на рынке учится в вузе.

Газеты взяли на печать мои статьи и рассказы. Мне выплатили аванс. Часть долга я отдала Лечи и взяла еще книги под реализацию.

В институте отменили экзамен. А я так готовилась – читала при коптилке книги, писала конспекты! Обидно.

Болею. После войны радиоактивный фон в этой зоне превышает допустимые нормы. Травы растут невероятно высокие и много змей.

Когда я была в центре Грозного, то встретила молодого человека, который жаловался на постоянное плохое самочувствие. Прямо на улице, на листке бумаги, написала ему дыхательные упражнения из йоги. Он обрадовался. Сказал, что его зовут Анзор и он работает в газете “Плюс”. Пригласил меня туда – чтобы я могла подработать журналистом вне штата.

20.04.

Была в районе Центрального рынка. Рядом с ним огромные черные остовы, словно сгоревшие человеческие скелеты. Это дома.

Пожилая чеченка плакала – раздавала пирожки, поминала мужчину, своего брата. Она рассказала, что ее брат жил в одном из этих домов. Когда попала бомба, начался страшный пожар – верхние этажи отрезало от нижних, и люди горели. В одной из квартир находились мать и ребенок. Мать в панике выскочила из жилища, а ребенок остался. Вернуться мать не могла – огонь преграждал дорогу. Брат этой женщины пролез через пламя и сумел найти ребенка. Дом шатало – обстрел здания продолжался. Стали рушиться внутренние конструкции. Тогда мужчина бросил ребенка вниз по лестничному пролету, через огонь. Ребенок слегка обгорел, но мать сумела поймать его, схватить и выбежать с ним на улицу. А мужчина погиб в огне.

21.04.

Я заметила, что девочки в институте меня сторонятся из-за того, что я плохо одета и учусь без подачек педагогам. Естественно, из-за русской фамилии тоже. Ко всему русскому в Чечне непримиримая ненависть. Я имею неосторожность носить фамилию, которая досталась мне от деда по моей матери. Всем не объяснишь свою многонациональность.

Студентки носят дорогие вещи, золото. Некоторые сокурсники даже пытались унизить меня, посмеявшись, что у меня не модная одежда, а старые обноски. Но когда я спросила в ответ, сколько сур из Корана они помнят наизусть, знают ли материал по экзаменам, читали ли Тору, студенты, стыдливо потупив взор, быстро ретировались.

22.04.

Двадцать второй случай потери памяти в России. 14 марта 2003 г. мужчина вышел из дома и пропал. 17 марта он был обнаружен в безлюдном месте. Что за эксперименты?

В газете “Молодость” мои работы под разными фамилиями-псевдонимами печатаются сразу на трех полосах.

23.04.

Была в газете “Плюс”. Отдала статьи. Видела Анзора. Сказал, что занимается по методике йогов. Благодарил.

Решила, что могу сдать экстерном экзамены в институте сразу за дватри года. Я способна на это. Предложила в деканате. Но мне не разрешают. Говорят:

– У нас еще такого не бывало!

Значит, буду учиться на двух факультетах. Сходила в университет. Возможно, следует поступить на филологический факультет. Нельзя, чтобы время тратилось зря. Человек должен успеть сделать и узнать как можно больше за эту жизнь. Тем более что у нас в республике официально первое высшее образование – бесплатно! Только второе, дополнительное, за деньги. Но пока ты не закончил обучаться и не получил диплом о первом образовании, то можешь учиться и на втором факультете – бесплатно!

Мама меня вообще отговаривала учиться в вузе. Говорила, что высшее образование ни к чему. Нужна простая специальность, и потом как можно скорее следует начать работать на производстве. Но работаю и помогаю своей семье я с восьми лет – почти как дети в царское время. Торговала на рынках, базарах. Никаких каникул – никогда. Всему, что я знаю, меня научила жизнь.

В прошлом году я сама узнала, где находится институт, приехала туда, не платя в транспорте (не было денег на оплату, старалась убежать, не заплатив), и поступила. Мне никто не помогал, не поддерживал, да и мало верил, что что-то получится. Я верю только сама себе.

Фатима

24.04.

Этот вечер я хочу провести с тобой, Дневник, за разговором о Смерти. О своих контактах с этой сущностью. Приходить ко мне она стала во снах, когда мне исполнилось семь лет.

Смерть может принимать любые виды и формы. Она не раз являлась в черной сутане католического священника, была в образе романтичной девушки, забавного маленького мальчика, величественной старухи. Но я всегда узнаю Ее. Без ошибки.

Мы сидим и говорим обо всем. В этих снах Смерть наделена определенными эмоциями. Она умеет грустить, жалеть и ненавидеть. Умеет даже радоваться и злиться. Иногда мы ругались. Несколько раз Смерть давала мне ценные указания.

История № 1. Мне было 11 лет, и меня уже несколько раз пытались убить (начались сложные русско-чеченские отношения). Смерть же, придя ко мне в виде ребенка, долго играла со мной. Шел дождь, и мы радостно прыгали по лужам. Вместо лица у мальчика был череп, а на голове его был надет шутовской колпак с бубенчиками. Я убегала. Смерть догоняла. А потом, смеясь, сказала:

– Носи “Джейн” – мусульманскую молитву защиты! Иначе я возьму тебя в другой мир!

Я, удивленная, проснулась, рассказала сон маме и отчиму Руслану. Руслан написал защитную молитву, зашил ее в кожаный треугольник. Получился “Джейн”. И действительно, с той поры зло стало обходить меня стороной.

История № 2. В 1999 году Смерть снова заглянула в мои сны. В темной сутане, в виде священника-католика она стала забирать моих кошек! У нас их было много. Больше десяти. Она приходила за каждой кошкой в отдельности и говорила мне:

– Скоро умрет эта!

И действительно – выбранная кошка в ближайшие дни умирала от голода. Так было со всеми. А за серо-белым котом, моим любимым Чипсом, Смерть пришла в последнюю очередь. Я сказала:

– Нет!

И полезла к ней драться. Я вцепилась в ее одеяние и сорвала с головы католическую черную биретту.

– Не отдам! – кричала я в гневе. – Чипса я тебе не отдам!

Смерть пыхтела, но отступала под моим натиском к нашей входной двери. Мы ругались и дрались, пока Смерти это не надоело. Тогда она сказала:

– Ладно. Оставлю его ненадолго. Он умрет через две недели.

И ушла. А я проснулась. Сердце стучало так, будто драка происходила на самом деле!

Ровно через 14 дней кот Чипс заснул на моей кровати, свернувшись клубком, и умер во сне.

История № 3. Когда моя мама погибала от сердечного приступа в 2000 году, я не видела, но я знала, что Смерть стоит в нашей комнате. Я чувствовала ее, как зверь чувствует лесные травы. Словно я была неким радаром, безошибочно определяющим место, где она присутствовала в комнате. Маму трясло, у нее были конвульсии. Соседи сказали: это последние минуты, агония. Но я продолжала бороться.

Я твердила про себя в каком-то невероятном исступлении: “Я знаю, что ты тут. Уходи! Убирайся! Оставь маму! Прочь! Ты не посмеешь. Вон!” Я призывала на помощь Всевышнего, чтобы он дал мне силы, чтобы Его именем я смогла прогнать Ее. И мама, которая из последних сил вспоминала Бога, осталась жива. Ей внезапно и резко стало лучше. Соседи были в шоке.

Смерть в эту же ночь явилась ко мне во сне. Священник в черной католической сутане вошел и сел. Стол, за которым мы находились, не был изрешечен осколками, он был таким же целым, как до войны. На столе стояла хрустальная ваза, в которой лежали гроздья зеленого винограда. Смерть не скрыла своего возмущения:

– Знаешь, как мне надоело из-за тебя ходить туда-сюда? Где это видано! – негодовала она. – Я скажу тебе последний срок, когда я приду за твоей матерью. И ничего ты мне тогда не сделаешь. Ничего! Это будет…

И тут она назвала дату. Поднялась в гневе, забрала из хрустальной чаши виноград и ушла, громко хлопнув дверью. С тех самых пор во снах мы редко общаемся. Я рассудила так: не зря она, хитрюга, назвала дату! Это чтобы внушить мне финал, чтобы я не могла сопротивляться. Но раз существует Ангел Смерти, существует и Ангел Жизни! И я буду противостоять!

Я не позволю утащить маму, хотя “дополнительный” срок, сказанный мне, и вполне приличный для жизни.

Опять упорно занимаюсь йогой, молюсь и медитирую.

P. S. Вспомнила внука Зулай, своей бывшей соседки с улицы Заветы Ильича: он погиб молодым, во вторую чеченскую войну. Парень Муслим, что умел собирать цветы.

П.

26.04.

Завтра христианская Пасха. В Иерусалиме, городе, за который по легендам еще предстоят бои между Крестом и Полумесяцем, есть дар. Он заключается в Огне, который нисходит с Неба.

Что творится! На улице крики и драка. Выползла я на балкон. Оказывается, кто-то “стукнул” на соседей из четырехэтажного дома напротив, что они торгуют анашой и водкой (я не знала про наркотики. Сейчас по крикам понятно, что про анашу верещат). Пришли их арестовывать российские солдаты. Но не те, что все время покупали водку, а другие, трезвые русские ребята. Они подъехали на бортовой машине.

Пока из подъезда выволакивали торговку зельями, ее сестра, пожилая чеченка, ловко слезла с балкона второго этажа и убежала вдоль домов. Ее вначале не заметили. Кинулись ловить – не поймали.

Стою, смотрю на все это и еще успеваю записывать! Интересно, кто их сдал властям? Из нашего подъезда выползли “наши” торгаши водкой. Многодетная чеченская семья. Чему-то радуются. Наверное, тому, что у них теперь нет конкурентов!

P. S. Сегодня идет дождик. Он смывает грязь. Если не полностью, то хотя бы частично.

Полина-Будур

29.04.

Была в газете “Молодость”, говорила с главным сотрудником, которого сразу прозвала “Профессор”. Он такой важный и носит большие круглые очки!

Видела Каратиста – соседа по улице Заветы Ильича, родного брата Джима. Каратист женился. Его сыну уже семь месяцев. С Каратистом мы нормально пообщались. Он даже показал пару стоек из ушу. Сейчас он подался работать в местную милицию. Охраняет улицу рядом с редакциями.

Я сильно запачкала туфли, и бывший сосед помог найти немного воды, так как это большой дефицит. Воду в моем городе все так же возят в цистернах и продают ведрами. Вода грязная и мутная. Граждане покупают и пьют.

07.05.

Сейчас всем заменяют паспорта. Обмен паспортов вызывает дикие очереди и неразбериху. Голодные несчастные люди ночуют под администрацией, чтобы получить документ, не обнаружив который милиция может забрать гражданина в участок: избить, покалечить. Официально паспортный стол работает с 9.00, но лицезреть сотрудников данного учреждения можно лишь к 11.00! Работают они еле-еле: все время закрываются на перерыв, пьют чай и сатанински хохочут. В это время старики и женщины в очереди падают в обмороки.

– Пока 100 рублей не дашь, вообще не принимают документы, – сообщили мне люди.

Я, простояв целый день, находясь без воды и еды в предобморочном состоянии, все же сумела отдать документы мамы на новый паспорт.

08.05.

У мамы 16 мая день рождения – 52 года. Надо купить хоть маленький подарок. Я всегда дарю ей подарки.

Еще не умея хорошо читать, задолго до школы, я ходила к ларьку, недалеко от подъезда, и покупала открытки, тратя деньги из своей копилки.

Помню, как мама смеялась, а я не могла понять почему. Тетка в ларьке была с юмором и продала мне как-то открытку с надписью: “Новорожденной”. Я не смогла прочитать – слишком трудное слово. Но маме все равно понравилось!

Ненависть вокруг, ненависть внутри. Есть люди, которые ненавидят меня. За то, что я не умею молчать, когда “надо” или когда “нужно закрыть глаза”, я открываю их шире. Я записываю дела и поступки. А кому это приятно?

Но люди забывают: я милосердна и меняю им имена в своих тетрадях. Но есть ангелы, по два на каждого двуногого паразита, и уж они-то опишут все их деяния как следует.

Так почему можно ненавидеть меня и не бояться Того, по чьей воле крылатые записывают каждый шаг? Почему нужно ненавидеть меня из-за “русской фамилии” так люто, чтоб желать смерти?!

Опять сегодня по этому поводу был скандал! Я всегда между русскими и чеченцами: русские меня и мой город бомбят и калечат, а чеченцы не признают из-за славянской фамилии и часто незаслуженно обижают и оскорбляют. Мне хочется крикнуть:

– Я не с вами и не с вами! Я – просто человек! Мне все равно, какая у вас нация! Я за справедливость, невзирая на длину носа и цвет кожи!

Еще я размышляю над тем, что вкручивал мне Аладдин. Он говорил, что раз в моем роду есть мусульмане, то мой долг следовать их убеждениям, презрев другие. Но я знаю, что неважно, как люди называют Бога. Главное, как исполняют заповеди. Все остальное – бред. Люди могут называть себя кем угодно: иудеями, христианами, мусульманами. Лишь по делам их будут судить их.

На днях перечитала Гете “Фауста” 1902 года. Старая книга, чудом уцелевшая из библиотеки моего деда. Уже не знаю, что учить наизусть. Выучила почти полностью “Гамлета” и “Отелло” Шекспира.

Как страшно жить в этом мире! На что я соглашалась, когда решила тут родиться?

Странный сон приснился мне на 30 декабря 2002 года. Вначале была Тьма. И я осознала, что умираю. Меня подхватила звенящая тишина и впитала в себя, словно маленькую сверкающую пылинку. А потом я увидела дом своего детства – он был внизу, под моими ногами: старая четырехэтажка из красного кирпича.

Я стала некой субстанцией чуть плотнее воздуха. И в этот момент появились Квадраты. Все пространство Неба поделено на них, как шахматная доска. Они были равны нескольким метрам в диаметре, и между ними обозначались четкие границы. Границы ощущались на уровне сознания.

В каждой геометрической фигуре имелся Страж или Стражи. Мне предложили во сне “попутешествовать” подобным образом, чтобы я поняла, что случается с некоторыми людьми после смерти.

Первым делом я попала на Христианский Квадрат. На нем находились женщины с метелками из сухих веточек в руках.

– Уходи отсюда! – сразу закричали они. – Ты не христианка!

И размахивая веточками, тут же меня прогнали со своей территории.

Второе место, куда я попала, был Мусульманский Квадрат. Стражи за мной не последовали, а успокоились и расселись в родных четырех углах – ждать новых гостей. Вначале в Квадрате я ничего не видела, но постепенно, подобно игре солнечных лучей, образовался легкий шатер. Я вошла в него и села на ложе из цветов. На миниатюрном столике лежали фрукты и восточные сладости. Появилась девушка, закутанная в покрывала, поклонилась и спросила:

– Что ты желаешь?

И предложила изумительной на вкус воды. Выпив ее, я стала забывать все плохое.

Звучала музыка невидимых инструментов, неповторимая, ибо ничего подобного я никогда не слышала, и зеркальная, потому что в каждой ее ноте отражалось мое сознание.

Я вышла из шатра и поняла, что этот Квадрат по уровню немного выше предыдущего. От него тянулась легкими маленькими облачками дорога. Я пошла по этой необычной дороге, наслаждаясь каждым шагом: ничего не болело, и ни о чем я больше не страдала.

Мой путь проходил к Большому белому облаку, на котором сидело существо невиданной природы: Его рога или уши (?) были невероятно длинными, постоянно вибрировали и извивались, словно антенны, ловя сигналы. Само же создание походило на гигантскую Улитку.

– Я, – сказало странное Существо, – Владыка Скорпионов. Я создаю. Я ведаю. Я есть.

Оно стало толковать Веды, а я рассматривала невероятные уши и удивлялась: они были будто из маленьких закруглений, похожие на бивни слона, но изгибались легко, как ужи.

– Знаешь, – сказало мне странное Существо, – на вашей планете есть места, где люди могут ходить по воздуху – там дороги из облаков. Эти дороги бывают видны лишь во время снега. Особые облака! Они возносят высоко, а падать с них страшно. Один неверный шаг и погибнешь. Однако если сможешь взойти и не упадешь вниз, то познаешь глубину высоты. Понятно?

Ничего мне понятно не было, но Существо так понравилось, что я радостно ему улыбалась.

Проснувшись, я зарисовала Владыку Скорпионов на тетрадном листе и как раз сегодня обнаружила рисунок в домашнем хламе. Приклею его к твоим страницам, Дневник.

09.05.

У нас в Грозном теракт! Взорвался фугас на стадионе “Динамо” – рядом с газетой “Молодость”, где я все время публикуюсь. Недалеко от этого места находится центральный роддом и Национальная библиотека, куда я хожу за книгами для института, как раз по стадиону “Динамо”. Там дежурит Каратист. Хоть бы он был жив!

По телевизору передали: убит милиционер, несколько людей ранено. Еще задержали женщину. Она была обмотана взрывчаткой. Женщина хотела взорвать себя и людей на стадионе. Готовились, по-видимому, масштабные теракты.

Я думаю, женщине дали наркотики – иначе как можно объяснить столь страшный поступок? Или, возможно, у нее погибла семья, и кто-то внушил ей, что, взорвавшись, она попадет в рай.

Наши соседи из частного сектора Командир и Джамалай не поедут завтра на Северный базар. Боятся. Ведь будут тотальные проверки – могут похватать невиновных людей, пытать, добиваться “признаний”. А завтра как раз базарный день.

Солдаты на “Вышке” стреляли. Боевые гранаты у них – вместо салюта. Дай бог пережить еще САЛЮТ в 22.00. Хоть бы не попали по окну, и желательно, чтобы самих солдат на посту – “Вышке” тоже никто не заминировал и не взорвал, а то рухнут от взрывной волны все ближайшие дома с мирными жильцами!

Торговля у нижних соседей водкой сегодня бойкая.

12.05.

Пишу статьи, новостные заметки, фельетоны. Журнал “Вай”, главный по поэзии, взял несколько десятков моих стихов.

Мы видели Каратиста. Живой! Патрулирует улицу. Показал письмо от бывших соседей с улицы Заветы Ильича. Эту семью мы знали. У них был кот по имени Фрэнк Синатра. Соседи осенью 1999 г. всей семьей уехали в беженцы в Европу. Теперь живут в Бельгии! Дом с двумя бассейнами! Прислали письмо в старый двор с рассказом о том, как им живется, какую помощь они получают!

Мы купили на рынке немного продуктов и шампунь. Хоть бы воду привезли! Купим ведро – вымоем голову.

P. S. Мне невероятно нравится сотрудница газеты “Известия” по имени Умиша. Эта чеченка покорила меня своей добротой и честностью. Я с ней дружу.

У нас в Надтеречном районе, в с. Знаменское, боевики-смертники взорвали комендатуру ФСБ. Погибло много простых людей, которые пришли туда насчет документов, паспортов.

Машина с взрывчаткой подъехала и наткнулась на шлагбаум. Взрыв! Погибло более сорока человек. Ранено свыше двухсот. Рядом с комендатурой обрушились жилые дома. Под завалами есть убитые и раненые. Погибли женщины и дети. По телевизору говорят, что теракт был “презентом” от нашего бывшего президента Масхадова, в народе прозванного “Ушастиком”. Не знаю, чему верить.

Я узнала, что у Лечи, старшего брата Тодди, который давал мне книги под реализацию, в 1999 году погиб мой тогдашний ровесник, сын четырнадцати лет. Подросток погиб под бомбежкой. Его отец давал мне книги под реализацию, помогал мне, несмотря на мою русскую фамилию. Хотя один раз его пришлось поставить на место, в общем он вел себя очень порядочно. Мужественный человек.

Полина-Будур

13.05.

Сегодня в 10.00 утра теракт в Саудовской Аравии. По точно такому же сценарию, как у нас вчера. Будто его планировал один человек. Погибло множество людей.

В Кармадонском ущелье больше не ищут пропавшую группу, что снимала фильм “Связной”. Мне очень жаль Сергея Бодрова-младшего. Мне он понравился по фильму “Брат”. У нас в институте распространяли сведения, что якобы они снимали фильм против чеченцев, стремясь выставить тех в дурном свете, и поэтому был устроен взрыв, типа так их наказали. Обвалом.

Смотрела первую серию фильма “Идиот” по Достоевскому. Отличная работа режиссера Владимира Бортко! Актер Евгений Миронов играет бесподобно. Браво!

Я люблю творчество Миронова еще по фильму “Мусульманин”. Он сыграл блестяще и был достоин высших похвал, его мужская роль – лучшая! Но, поскольку в нашем мире место под солнцем – у воров, убийц и пьяниц, главная награда досталась не ему, а другому актеру, довольно правдиво сыгравшему соответствующего персонажа.

14.05.

Привет!

Сегодня мы решили отпраздновать мамин день рождения! Хотя он 16 мая, а значит, только через два дня. Но надо справлять, пока жив!

Теракты у нас ежедневно, будто наступило всеобщее, глобальное помутнение рассудка. Неужели научились применять психотропное оружие, как в книгах научной фантастики? Оно действует безотказно. Хотя подобная версия и объясняет окружающую действительность, это скорее мой черный юмор, чем правда.

Итак, мы пили чай, грызли сухарики и радовались, что живы. Такой вот день рождения. Маме я подарила майку, заколку, недорогие наручные часы, шоколадку и сок. Еще я дарила ей, как особенный шик, 50 рублей, но она не взяла. Сказала:

– Оставь себе на дорогу до института!

Днем я легла спать, и мне приснился очередной невероятный сон. Будто мне 35 лет. Я живу за границей. (Некто рассказывал мне.) Я открыла какие-то планеты в галактике, которая является зеркальным отражением нашей. Дала им названия. Разработала совместно с другими учеными некий Луч, при помощи которого можно узнать все о самых дальних звездах. Его следовало направлять специальным образом: луч, преодолевая тысячи световых лет, показывал почву далекой планеты в мельчайших подробностях. С помощью этого устройства человечество сделало невероятный скачок в развитии.

Помимо всего этого у меня есть друг, журналист-американец. У него сын одиннадцати лет. Я дружу с мальчиком. Мы часто вместе играем в футбол на природе.

Невидимый лектор в моем сне сказал:

– Есть много граней одной реальности. Для того чтобы все было так, ты должна в молодости уехать из России. Учиться во Франции, в Сорбонне. Потом в Англии. Мы подарили это знание и возможности тебе. Но не переживай, если ты не сможешь этого сделать: все знания не более чем общее энергетическое пространство. Все люди связаны общим разумом, но многие не знают об этом. Не важно, кто сделает открытие – оно принадлежит всем людям.

– Мне нравится этот сон! – сказала я.

– Мы знаем. Но знания полны опасности.

И я увидела, как меня (вернее, академика) пришли арестовывать неизвестные. Но в доме были тайные ходы. В частности, один начинался среди полок для книг, в коридоре. Лаз шел под гаражом и выводил на другую улицу. Я и друг-журналист сумели сбежать.

Хотела досмотреть, чем кончится эта жизнь, но Некто сказал:

– Все, что нужно, тебе показали.

Я проснулась. На часах 15.10.

Нейши

15.05.

Вчера днем в Гудермесском районе, в с. Илисхан-Юрт, на празднике по случаю дня рождения Пророка Магомеда, на улице было много людей. Шахидат Баймурадова, обмотавшись взрывчаткой, взорвала себя в толпе людей. С ней погибла ее подруга Зулай, а также более двадцати мирных жителей, которые оказались поблизости. Много раненых. Все вышеперечисленные сведения мне известны из теленовостей. Передали, что задача женщин была – убить временного главу администрации ЧР, Ахмата Кадырова. Кстати, в народе ходят слухи, что было покушение на его сына – Зелимхана. Но Ахмат Кадыров не оставил пост. Непонятно, когда все это кончится?!

В Израиле такая петрушка годами длится. Недавно показали документальный фильм о тамошнем “порядке”: с одной стороны, жестокость, пытки, насилие, и с другой – ничуть не лучше. А в итоге страдают невинные дети. Девочка-инвалид, у которой не шевелится шея, руки-ноги в чудовищных шрамах, глухая после того, как попала в разборки взрослых, рассказывала, как пошла с друзьями в дельфинарий, где террорист решил взорвать себя бомбой.

И у нас то автобус заминируют, то дом обстреляют. Полина

17.05.

Написала бывшим соседям письмо в Бельгию. Рассказала о жизни здесь.

23.05.

Сегодня ехала в редакцию. Водитель случайно задавил бездомного пса на дороге. Маршрутка остановилась. Шофер снял с себя рубашку и прямо на ней перенес раненого пса под деревья. Я заметила, как мужчина отворачивался и утирал слезы, чтобы никто их не увидел. Чеченец. Стыдно быть растроганным из-за собаки. А сердце – доброе. Я тоже очень расстроилась и всю дорогу молилась.

В редакции взяла несколько экземпляров газеты со своими стихами и подарила на Центральном рынке Таисе и бывшим соседкам по торговому ряду.

Разговаривала с Аланом, заместителем босса, в газете “Молодость”.

24.05.

На Северном базаре видела Ибрагима. Он рассказал, что учится на факультете востоковедения. Сказал, что был знаком с Аладдином. Но сейчас ничего о нем не знает. Я ответила, что меня эта история совсем не интересует, и он, быстро сменив тему, стал читать стихи О. Хайяма.

Торговли не было, зато было приятное общение.

Я немного переживаю, что, наверное, не выйду замуж и буду вести скромный образ жизни, как одинокая старуха, потому как выбрала учебу, а не семью. Здесь, на моей родине, то и другое сочетать не принято. А замуж выходят очень рано – потом трудно устроить жизнь. Но любое решение мы принимаем сами, и сами ответственны за него.

26.05.

Приезжала тетя Лейла. Она взяла пачку газет с моими работами, а также написанные в тетради стихи и рассказы, и обещала отвезти в Ингушетию. Лейла подарила хлеба и картошки. Как я ее люблю!

27.05.

В газете “Известия” сотрудница Умиша, узнав, что у меня нет средств на проезд до института, долго рылась в своем кошельке, а потом дала мне 30 р.! Я отнекивалась, но взяла.

Последний раз, когда ездила сдавать контрольные работы, опять убегала, не заплатив в автобусе. Водитель меня поймал как зайца и стал выговаривать. А я ему ответила, что не грех бедных подвезти бесплатно, особенно в четверг, когда нужно давать подаяние ради Аллаха. Он изумленно замолчал, но все равно неудобно как-то получилось.

31.05.

На Северном базаре Ибрагим купил у меня книгу рецептов Авиценны. Мы говорили об астрологии. Он, как и я, Рыба. Мечтатель! Говорит, закончит учебу и будет работать в правительстве. Я отношусь к нему как к брату. Ибрагим заявил, что, если бы я не была такая упорная в учебе, он бы официально посватался ко мне. Его родные не против. Я им понравилась. А это главное – чтобы невесту одобрили старшие в семье.

Я рассказала Ибрагиму о жизни Сократа, о последних часах его жизни и о Золотом цветке. Ибрагим считает, что жена не должна быть грамотной:

– Умная женщина в кавказском доме не нужна. Слушаться не будет! Женщине удел – огород и дети!

Этим все сказано.

С понедельника у меня сессия.

Вчера в Октябрьском и Заводском районах были взорваны автобусы с мирными людьми. Очень опасно – можно погибнуть в любой момент.

Если в городе прекращаются теракты, военным не платят боевые. Война – единственное средство для многих из России подработать.

Джамалай, пожилой сосед, что возит нас на Северный базар, рассказал, как перед его старенькой “Волгой”, метрах в десяти, взорвалась легковая машина. Погибли водитель и женщина с ребенком в салоне. На дороге среди белого дня неизвестные подложили фугас! После этого военные похватали людей: была зачистка.

Однако, Дневник, есть и приятные новости: я шла по улице, и вдруг ко мне кинулся мужчина с фотоаппаратом. Он сказал мне:

– Можно, ради Аллаха, я тебя сфотографирую?

Я спросила:

– Зачем это?!

Ему пришлось меня уговаривать. Оказалось, он местный фотограф и украшает свою студию в центре города. Он прямо на улице сделал несколько фотографий. Сказал:

– Здорово получилось!

Я была в желтом костюме и небольшом платке – шла в редакцию журнала.

02.06.

Видела в институте Ибрагима. Мы вместе перебегали открытое пространство между корпусами – непонятно, откуда раздавались автоматные очереди. Гремела перестрелка.

В журнале “Вай” меня достал сотрудник по имени Инал. Инал заигрывал, пытаясь обратить на себя внимание. Этот чеченец в почтенном возрасте. Получил по лапам, начал злиться. Но Инал интересуется мистикой. Поэтому мы общаемся, даже когда я захожу в редакцию совсем в другой отдел.

Еще я подружилась с чеченским поэтом У. Яричевым. Его стихи я любила с детства. Часто рассказывала в школе, на внеклассном чтении. Теперь, когда я прочитала ему свои строки, он сказал, что восхищается мной.

03.06.

Мама видела Зарган и больного мальчика Тиму. Они переселились в пустой разрушенный дом. Печку топят дровами и покупают мутную воду в ведрах.

Зарган подала документы в правительство на оказание помощи ей и ребенку, но ей устно разъяснили, что помочь не могут и что таких же несчастных много. Зарган подрабатывает на еду тем, что разбирает с другими людьми большие пятиэтажные дома на кирпичи. Скупщики платят копейки.

Она рассказала, что под Грозным нашли огромное захоронение трупов. Многие тела без внутренних органов. Вырезаны были даже глаза.

У нас часты случаи, когда люди выходят из дома и пропадают бесследно.

04.06.

Я забегала в журнал “Вай”. Инал упросил меня “посмотреть на расстоянии”. Эксперимент из индийских практик. Я обещала.

Мама помогает мне нянчить девочку Тамилу. Гуляет с ней, пока я занята на сессии.

06.06.

Сегодня попала с однокурсницей в переделку. Из института в центр решили добираться вместе. Подъехала маршрутка, а я смотрю: у нее номер 666! Говорю:

– Не поедем!

Однокурсница стала возражать – мол, ничего страшного не случится, я слишком большой мистик. Но тревога усилилась, когда мы сели на два пустых места внутри салона. Рядом с водителем уместилась бабуля с сумками. Коллектив был преимущественно женским, только один парень-чеченец составлял мужскую компанию водителю. Людей в салоне отделяла железная панель с окошком от водителя – для передачи денежных средств. Окна были сплошные и не открывались, словно в клетке. Маршрутка ехала, не превышая скорости, но вдруг раздался хлопок. Удар! “Авария”, – мелькнуло в сознании.

– Ну, что я говорила?! – вырвалось у меня.

Из “москвича”, который в нас врезался, выскочили вооруженные люди и на водителя направили автомат. Вытащили водителя из кабины.

– Ты власть пропускать должен! – кричали чеченцы в военной форме. – Давай тысячу рублей. Слышишь?!

В ответ водитель поделился с ними большим количеством чеченского и русского мата и показал увесистую дулю.

– Я сейчас тебя… – сказал человек с мужественным лицом и снял автомат с предохранителя.

Наш водитель стоял спиной к лобовому стеклу. Грянет очередь – достанется всем! Мы забились в машине. Бабуля с переднего сиденья выскочила с двумя огромными сумками и побежала по улице. Это все происходило у моста, где пост с российскими солдатами. Кто-то из них подскочил и стал кричать:

– С ума сошли?! Вы же чеченцы! Нохчи! Ну-ка перестаньте!

Солдаты развели враждующие стороны. Слава богу! Несмотря на сегодняшнее число “6” и номер маршрутки “666”, все остались живы.

Мы доехали до центра, и тут выяснилось следующее: дверь-задвижка заблокировалась. Никто не мог выйти из салона. Отчаявшись, водитель бил дверь маленьким ломиком. Собрались вокруг любопытные. Многие нас жалели. Наш будущий спаситель, молодой милиционер, аккуратно взяв нож, поддел резину на окне маршрутки, пояснив, что именно так они с братом всегда открывают чужие машины!

Стекло он аккуратно отодвинул в сторону, и мы стали вылезать. Первым выскочил, оттолкнув всех остальных, единственный парень, который был в нашей компании. За ним вылезли из “плена” пожилые женщины. Я вышла последней.

Обязательно напишу по этому поводу фельетон в газету!

09.06.

В институте общаюсь с девушкой Габи: крашеная блондинка, худая и симпатичная, старше меня на семь лет.

Габи – чеченка, не была замужем. Переживает из-за этого страшно. Пошла в институт, чтобы не сидеть дома. Мы дружим. Есть еще пара хороших девчонок, все старше меня.

К сожалению, многие студенты учатся за взятки и подачки и ничего из себя не представляют. Взятки составляют основу учебного процесса. Это мерзко. Но это никак не касается меня.

На Северном базаре в субботу я устроила скандал незнакомому чеченцу, который подошел к нашему торговому месту и стал громко кричать, что я – чистокровная русская и мне следует убираться из “великой” Чечни в “поганую” Россию. Само слово “русская” – это по здешним меркам величайшее клеймо позора!

Я очень разозлилась! Но после того, как я в ответ обозвала его паскудной сволочью и прибавила несколько ругательств на чеченском, он струсил, извинился и пояснил, что его настроили наши бывшие соседи по улице Заветы Ильича. Те самые, отличающиеся мародерством и нападениями на стариков. Они его попросили устроить конфликт и нас припугнуть! Мы с мамой громко ответили, что не боимся, а о хищениях, происходящих на наших глазах, будем и дальше рассказывать.

Еще мне снились ужасные сны. Мне снились бои, зима и много мирных людей. Военные стреляли в детей и женщин. Я видела, как убивали старика-чеченца лишь потому, что у него с собой не оказалось паспорта. Мы же обязаны носить с собой паспорта, как на территории тюрьмы. И это – реальность. Я так кричала, что сорвала голос. Но ничем не могла помочь несчастным и тоже была среди них. Проснулась в холодном поту.

Полина-Будур

11.06.

Недавно у Дома моды взорвалась заложенная под автобусом взрывчатка, и погибли студенты, которые ехали в институт и университет.

Таиса, наша квартирная хозяйка, в ужасе бросила товар и бегала, искала среди мертвецов меня, так как подумала, что я села именно в этот автобус. Но я в тот день забыла книжку и вернулась домой. Сегодня же я вовремя залезла в автобус № 29, и туда же внезапно вошел Аладдин. Он сбрил бороду, но оставил черные, воронова крыла, длинные волосы, непослушно вьющиеся, как у странников древности. Было видно, что он ежедневно занимается спортом: Аладдин стал гораздо увереннее в себе.

Мы находились в паре метров друг от друга и встретились взглядами. У меня к нему было слишком много вопросов, поэтому я промолчала. И он промолчал. Мы смотрели молча друг на друга, пока я не встала и не вышла на остановке института.

Полина-Будур

12.06.

Меня официально оформляют в штат газеты “Молодость”! Вне штата я сотрудничаю сразу с четырьмя газетами и двумя журналами. Мой оклад 1600 р. в месяц.

13.06.

Ровно год назад, именно в это время, у меня начала облазить кожа на ладонях рук. Поднимается температура, кожа горит огнем, сжимается, лопается. Аллергия? Но откуда? Сладкого не ем, соленого, жирного в доме нет, от каши овсяной, которую с трудом переносит мой загубленный войной желудок, вряд ли будет аллергия. Мясо месяцами не вижу. Цветов в квартире нет. В прошлом году с руками творилось то же самое: кожа трескалась и слезла, получились раны, как в фильме ужасов!

Я накупила лекарств, бегала к врачам – никто не знал, что это и откуда. Спасла меня незнакомая старуха-чеченка. Я шла по рынку и прятала руки в ранах. Она это увидела и сказала:

– Купи дегтярное мыло и ромашку.

Так я спаслась.

Осталась одна версия: радиоактивный фон. После стольких лет применения различного оружия, нас обстреливали ведь даже ракетами, экология нарушена. От этого происходят странные и страшные проявления на коже: раны, язвы.

Я кинулась к врачам больницы № 9, и с меня сразу потребовали деньги за осмотр. Отдала 70 р., объяснив, что больше нет. Просили 200 р. Врач посмотрела и сказала:

– Я не знаю, что это. Мы все заражены! Мы все умрем!

Стоило отдавать за это будничное высказывание столько булок хлеба?! Опять купила дегтярного мыла. Помоги себе сам.

14.06.

Делаю ванночки с цветами ромашки. Очень тяжело такими руками таскать воду в ведрах на третий этаж. Она последнее время тухлая, и ее приходится цедить через марлю, чтобы пить. Вода не проходит никакой очистки – водовозы набирают ее в скважинах. Был случай, когда в одной из скважин нашли труп.

Заходила на Центральном рынке в “Аптеку для верующих”. Там две чеченки сестренки в больших платках. Торгуют. Обоим по пятнадцать лет. Невероятно забавные девчонки! Спросила у них лекарство галстену. Это гомеопатическое средство, помогающее при болях в печени. Мне люди посоветовали пропить. Ем одну кашу, а боли в боку не проходят. Сестренки честно сказали:

– У нас есть настоящее лекарство и подделка. Настоящее стоит 200 р., а подделка 100 р.!

Меня смех разобрал.

– Как, – говорю, – подделка?! Зачем вы подделку продаете?

– Подделка дешевле, – отвечают. – Бедняки купят, помолятся Аллаху, выпьют, веря в исцеление – им поможет!

И улыбаются обворожительно из хиджаба.

– Дайте пузырек настоящего лекарства!

Купила, выпила, и такая у меня началась рвота. Вот сижу и думаю: может, они перепутали флакончик?!

Полина-Будур

15.06.

Неожиданно к нам явилась Таиса и прямо во время моей сессии попросила нас съехать с квартиры! Мы должны найти другое жилье.

Дома в связи с заработками в газете есть 700 р. Кто пустит к себе? Бесплатно – никто. Да и за плату вряд ли кто-то рискнет. Ведь нас нужно опекать как русскофамильных, и можно схлопотать от своих за это. Люди окружающие боятся рисковать.

С Иналом я увиделась, когда ходила в редакцию “Вай”. Мы поговорили о видении на расстоянии. Совпало на 90 %. Он был удивлен и не хотел меня отпускать, все говорил и говорил. Я понятия не имею, где он живет, но рассказала ему про обстановку в его доме, про жену, сына, про телевизор и даже про передачу, которую они смотрели. Не совпал только цвет одежды.

Инал был увлечен беседой, но ненависть по национальному признаку проскакивала все равно, как бы он ни старался внешне быть толерантным. Мне это быстро надоело, и я ушла по своим делам.

Снился сон. Некто Невидимый сказал мне:

– Есть измерение параллельно вашему миру. Второе. Смерти нет. Поэтому умершие не понимают, когда вы считаете их мертвыми. Они продолжают жить! Многие из них имеют выбор места нахождения, и они никуда не хотят уходить. Они остаются жить в своих домах, они вместе с живыми путешествуют на самолетах и ездят транспортом – хотя и не нуждаются в этом. Они сидят за столом со своими родными, когда те кушают, они спят в своих кроватях, несмотря на то что вы не видите их. Люди твоего измерения – слепцы! Не говорите на убитых “мертвые”, потому как они живы! Они так же гуляют по любимому городу и сочиняют стихи. Но они не видны вам.

Потом я во сне увидела их. Дети рассказали мне:

– Нас убили злые люди во время войны, но мы так любим маму, что, пока она жива, мы никуда не уйдем. Мы каждый вечер дома. Мы молимся вместе с ней и плачем, когда она говорит о нас.

– Они выбрали этот путь. Они видят вас, они входят всюду, и нет им преград, – сказал невидимый голос.

Я проснулась. И подумалось мне, туда попали тетя Марьям и отец моей подруги Хавы – Султан. Ведь во снах они всегда твердят: “Мы не умирали”.

Полина-Нейши

24.06.

Сегодня я увидела удивительного человека. Меня поразила его храбрость! Он шел один, в соответствующих его вере одеждах, совершенно спокойно через толпу. Я подумала, что люди, обезумевшие от ненависти, могут кинуться и растерзать его, но решительный шаг и могущество взгляда делали этого человека неуязвимым! Видимо, он отдал свою судьбу на волю Бога, ибо был без всякого оружия. Направлялся этот человек в сторону полуразрушенного православного храма. Это был русский христианский священник!

29.06.

Я дома. Сдала все экзамены в институте.

Дочь Джамалая, юная девушка, сегодня выходит замуж. Ее отдают за чеченца, который живет в Центральной России. Ей придется уехать из Чечни. По местному обычаю, первые полгода ей не позволят увидеться с матерью.

Дочка Джамалая – домашняя девушка. Я вижу ее за работой, едва просыпается солнце. Вечером, когда звезды заполняют небо, она все еще находит дела по дому. Купает и чистит коров, метет двор, работает на огороде.

Семья Джамалая живет не в нашем дворе, где многоэтажные дома-коробки, а в частном секторе, рядом с семьей Зайчика.

В субботу мы не ездили на Северный базар. Торговать нечем – я не успела взять книги под реализацию.

В газете “Молодость” успела поймать шефа на том, что он издал мои стихи под чеченской фамилией, как будто их написала какая-то сельская девочка. Я разрешала использовать псевдонимы на статьи, но не на стихи. Пришлось дать втык!

Была на литературном собрании. Каждый чинно выходил и читал стихи. Когда я прочитала свои, раздался хор голосов, немало удививших меня: местные поэты были поражены. Но пытались объяснить мне, что мои стихи – совсем не мои! По мнению ученых мужей, они словно написаны самим Пушкиным!

– Взрослые поэты не пишут так! Как могла это сочинить ты? Девчонка?! – раздавались возгласы.

Ничего общего с Александром Сергеевичем в своих стихах не видя, я стала спорить и в итоге чуть не разругалась со всеми.

Выношу стихи на твой суд, Дневник.

Ангелу смерти

Мы уйдем однажды на рассвете,

Песни птиц подхватим голосами,

Радостно волнуясь, словно дети,

В мир иной, с другими чудесами.

На пороге Вечность улыбнется,

Ангел смерти нежно и достойно

Скажет: “Тише! Вдруг дитя проснется,

И тогда нам не уйти спокойно”.

Разбегутся солнечные зайцы,

Ветер поиграет с волосами,

И уйдем мы, вечные скитальцы,

В мир иной, с другими чудесами.

Я написала эти стихи на спичечном коробке ранней весной. Не было тетрадного листа.

04.07.

Заместитель шефа в моей газете, Алан, носится со стихами, которые я ему подарила. Всем показывает! За ним бегает много девчонок, так как он симпатичный, а мужчин-чеченцев после войны мало. Поэтому он невероятно гордится собой.

Стихи у меня получились такие:

Среди иллюзий и обмана,

Живя на краешке земли,

Ты помни суры из Корана,

Что никогда не подвели!

Инал взял мои работы для сборника чеченской поэзии.

Другая сотрудница журнала “Вай”, Лиана, подарила мне и маме немного денег на еду. Стыдно, конечно, но аванс не дали, и жить не на что. С Лианой мы часто беседуем. Она, как и я, мистик. Верит в аномальные зоны и невероятные происшествия.

Я сдала всю сессию. По всем экзаменам твердые пятерки! Перешла на второй курс.

На улицах – взрывы. Все время перестрелки в разных уголках города. Когда приходит вечер, я думаю: доживу ли до утра? И так – каждый день.

05.07.

Видела Дракошу. Он купил книги по Востоку. Нашел книгу о Платоне. Признался, что прочитал пьесу Рериха “Милосердие”, как я ему посоветовала. В восторге! Дракоша был одет во все черное. Мы говорили под ветвями дерева. Но он все испортил. Отчего-то решил, что я позволю себя поцеловать. Получив вместо поцелуя лекцию о правильном кавказском поведении, чеченец Дракоша обиженно ретировался с места событий, а я посмеялась.

Вчера, в пятницу, вместе с другими людьми я наблюдала неопознанный объект. Он сиял темно-красным и бесшумно выплясывал геометрические фигуры невероятной сложности. А потом просто растворился в пространстве над головами у изумленной толпы!

Есть неприятная новость: пожилого мужчину, которого мы знали по Центральному рынку, убили российские солдаты два дня назад. Мужчина, пожилой чеченец, торговал лимонами. Он покупал ящик лимонов оптом. Потом перекладывал лимоны в обычное пластмассовое ведро синего цвета и продавал три штуки на десять рублей. Ходил вдоль торговых рядов и кричал:

– Купите три штуки за десять рублей! Чай с лимоном пить вкусней!

Он был простым мирным человеком, далеким от военных событий. Просто жил здесь. Здесь был его дом. Он, как обычно, возвращался с рынка и случайно стал свидетелем убийства четверых совсем молодых парнишек, которых, вероятно, заподозрили в том, что они боевики. Без всякого разбирательства их расстреляли среди белого дня прямо на улице российские солдаты. Продавца лимонов убрали заодно как свидетеля – он проходил мимо и в ужасе стал кричать:

– Что же вы делаете?!

Все случилось недалеко от Зеленого детского сада по улице Заветы Ильича, примерно в 16.00. Другие мирные люди видели казнь, спрятавшись за забором.

Полина-Будур

08.07.

В родной “Молодости” опять накрутили! Пусть печатают под фамилией Жеребцова, из-за которой я претерпела множество унижений в связи с национальным вопросом! Если в детстве я стеснялась или боялась, то теперь я горжусь ей.

Сегодня поеду за зарплатой.

С Лианой опыт, аналогичный опыту с Иналом, не получился. Я не смогла “увидеть” ее на расстоянии в договорное время. Или, может быть, она не сказала правду? У нее сильная защита, и она призналась, что в детстве ее водили к мулле, чтобы тот прочитал над ней молитвы, так как она могла совершать необъяснимые поступки. Например, взлетать невысоко над полом, подобно птице, или вызывать дождь. После прочтения молитв это прошло, и ее родные успокоились, так как решили, что все чудеса, творимые маленькой девочкой, – козни злых джиннов.

Но уже будучи взрослой, она смогла совершить некий поступок: после родов умирала ее близкая родственница, и она вдруг поняла, что кто-то должен погибнуть: либо молодая женщина, либо новорожденный ребенок. Тогда Лиана вошла к новорожденному и сказала:

– Я не отдам свою дорогую родственницу N!

Ребенок через пару часов умер. Молодой умирающей женщине внезапно (она находилось в крайне тяжелом состоянии) стало лучше. Вот такая невероятная и пугающая история, рассказанная самой Лианой.

Видела поэта У. Яричева. Он взял мои стихи, написанные на музыку танго. Его друг хочет петь песню.

12.07.

На днях получила зарплату. Кинулась и расцеловала бухгалтера, женщину пятидесяти лет. Как я счастлива: можно купить еду и лекарства!!!

Видела в журнале “Вай” Инала. Он в своем репертуаре – хочет понравиться и одновременно вредничает. Мы говорили о всеобщем сознании.

– Трава под ногами, земля, из которой растут деревья, наши предки, а наши тела станут покровом земли для потомков, – сказала я.

Но он мне не поверил. Или сделал вид.

Потом я путешествовала в Национальную библиотеку, ту самую, что является наследием грозненской библиотеки им. Чехова. В ней работают образованные и воспитанные женщины. Дружу с одной из них. Ее зовут Зура. Эта женщина – чеченка, дочь известного писателя Берсанова. Она с детства любила книги и пришла работать в библиотеку совсем юной девушкой в 1971 году. Мы говорим с ней на разные темы: она по-матерински жалеет меня, дает советы. Зура прекрасный знаток литературы, и мне никогда не бывает скучно!

Еще я в библиотеке неожиданно наткнулась на Дракошу. Он брал домой книги по философии и медицине. Дракоша обрадовался, засиял и стал рассказывать мне о новом направлении в магии.

20.07.

Поступила в Школу корреспондентов. Совмещаю с институтом. Преподавать у нас будут люди, работающие в министерствах Чечни и педагоги вузов.

Инал, пожилой чеченец, сотрудник журнала “Вай”, ведет себя двояко и порою вовсе нелепо. Спрашивал, например, нравятся ли мне девушки. Я спросила, почему его посещают фантазии подобного рода, а он ответил, что так ему показалось, когда он прочел один из моих рассказов. Говорит, что вообще все время думает обо мне и ему интересно, как я могу жить чистой жизнью, не встречаясь ни с кем. Его это удивляет и, как он сам признался, очень обижает! На что я ответила, что книги заменяют мне общение с людьми. А фантазии пожилого господина, коим он является, меня вовсе не интересуют.

Далее я зачитывала свои афоризмы, находясь в редакции журнала “Вай”, и он (знаменитый писатель) вдруг предложил один из них у меня купить! За деньги! От удивления я вытаращила глаза и сказала:

– Дарю!

Еще никогда мои афоризмы не покупали, как яблоки. Вот немного тебе, Дневник, моих творений:

Делясь обедом, не делись идеями.

Обед переварится – идею могут украсть.

Сорвав цветок, мы убили его.

Желание денег – не жадность и не алчность.

Это лишь поиск утешения.

21.07.

Был теракт в Тушино, в г. Москве, в начале июля. Две чеченки взорвали себя на рок-фестивале. Погибли сами и убили людей.

Еще одна чеченка позже сдалась. Ее имя Зарема. Она решила, что не сможет просто пойти и взорвать людей. Думаю, это был мучительный выбор: взорваться молодой и погибнуть или гнить в российской тюрьме. Понятно, что никто ее не помилует, а скорее всего, еще и будут “выбивать” признания, имена тех, кого она знает.

Я поспрашивала окружающих: что они по этому поводу думают? Не жаль им мирных людей, которые погибли в столице России? Но окружающие сонно отвечали одно и то же:

– Это им за войну в Чечне!

– Кому – “им”? – переспрашивала я.

– Москвичам проклятым!

При чем тут именно москвичи, для меня осталось загадкой.

После всех этих событий приснился сон: за большим деревянным столом, на улице, сидели черти и играли в карты. Двое чертей было рыжих, а двое – черных как смоль.

– Мы играем на души, – хихикнул один из рыжих и щелкнул о скамью хвостом. – Не важно, кто проиграет, а кто выиграет. Либо мы забираем души плохих людей, либо они, – он указал на смоляных собратьев, выглядевших совсем недружелюбно.

P. S. На квартиру снова пошло электричество – несколько дней мы сидели без света.

Я получила свой официальный пропуск корреспондента газеты и теперь могу свободно ходить в министерства Чечни и в Дом правительства.

Целую тебя.

П.

24.07.

Зам шефа в моей газете Алан все время создает провокации, и я лавирую, как эквилибрист, чтобы не поссориться. Последняя его теория о том, что я кого-то “боюсь” и “от кого-то скрываюсь”, меня сильно задела, и я вызвала его на разговор.

Да, у меня были неприятности в связи с моими статьями, но я никого не боюсь. Не нужно создавать ложные настроения.

В Ираке убили сыновей Саддама Хусейна, Удея и Кусая, а также его внука, мальчика четырнадцати лет. Тому, кто выдал их местонахождение, положена награда – тридцать миллионов долларов. Подлость подорожала в цене! Иуде заплатили всего-то тридцать серебреников. Жил бы он в наше время, какое бы сколотил состояние!

P. S. Люди совсем перестали бояться Бога.

П.

02.08.

Вчера солдаты, те, что на “Вышке” рядом с нашим домом, опять стреляли. Как надоели среди белого дня автоматные очереди и “бух-бух” из гранатомета. Люди в ужасе забегают в подъезды, кричат. Дети плачут.

У нас появилась новая соседка. Молодая чеченка Зарета изумительной красоты: светловолосая, синеглазая. Она замужем за некрасивым старым чеченцем. Про себя рассказала: в 15 лет, после восьмого класса школы, родители выдали ее замуж. Своего мужа она в первый раз увидела только после свадьбы! Жизнь тяжелая. Муж колотит. Вернуться к родителям она не может – там нищета. Смирилась. Есть ребенок, мальчик.

Зарета много болеет. Внешне молодая женщина – подобно голливудской киноактрисе. Хитра подобно лисе: заманила меня помочь ей с уборкой, а сама стала знакомить с “братом мужа”, по просьбе своих мужчин. Я сразу ушла, но успела сделать ей строгий выговор.

12.08.

Три года, как затонула подлодка “Курск”. 118 человек погибли. Все официальные версии, по моему мнению, липа.

Правда написана лишь в неофициальных источниках. Были какие-то тайные учения. Что-то пошло не так.

В кармане погибшего капитан-лейтенанта, Дмитрия, нашли предсмертную записку. Вот часть текста, которую официально озвучили: “13.15. Весь личный состав из шестого, седьмого и восьмого отсеков перешел в девятый. Нас здесь 23 человека. Мы приняли это решение в результате аварии. Никто из нас не может подняться наверх”.

Стуки о помощи обнаружил экипаж прибывшего на место аварии крейсера “Петра Великого”. Но наши власти рьяно отказывались от помощи иностранных спасателей, утверждая, что на подлодке “Курск” моряки все равно мертвы. Когда все же приняли помощь, стук на подлодке “Курск” действительно прекратился.

16.08.

В моей редакции лукавят, и, судя по всему, работать мне там недолго.

В газетах, где я работаю вне штата, отношения лучше. Мы реже видимся, и я меньше знаю о внутренних правилах. Правда, в газете “Плюс” вернули часть работ, сказав:

– Не будем печатать!

Одна из сотрудниц по прозвищу Белочка, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал, тихо шепнула:

– Из-за русской фамилии!

Инал в журнале “Вай” подарил 100 р. ребенку. Я заходила туда с Тамилой, которую нянчу. Купила ей игрушку. Таким образом он все же отблагодарил меня за афоризм, подаренный ему.

Я говорила писателю о том, что все мы существуем в разных формах: деревья, стихии, букашки. Седой Инал на это заявил:

– Была бы ты букашкой, я посадил бы тебя в коробочку и ни за что не отпустил! Кормил бы травинками и гладил по спинке!

Остальные сотрудники важного журнала, подслушав такое, тряслись от смеха.

На улице темнеет. Вечные светильники ночи скоро дадут нам свет.

Часто над домами зависают странные светящиеся объекты. Окружающие в страхе шепчут: “Джинны” или “НЛО”. А у меня ни подзорной трубы, ни телескопа! Что этим объектам надо? Наблюдают? Я им не завидую – здесь такое можно увидеть!

Стихи писать не хочется.

Сердце словно океан: безбрежное, холодное и, несмотря на бесчисленные морские создания, не принадлежащее никому. А мне так бы хотелось влюбиться. Чтобы он был храбрым и добрым, чтобы не боялся смерти, не боялся жизни, не боялся ни бедности, ни богатства. Мы бы отправились путешествовать автостопом. Весь мир принадлежал бы нам двоим!

Но день умирает. Я убила его. Скоро ночь. Я прощаюсь со скорбью в сердце.

Полина-Будур

17.08.

Выглянула с балкона: сосед-чеченец, купил на рынке живого кролика. Собрал малышей и учил, как нужно резать бедное животное. Дети по пять-семь лет были в восторге. Я невольно увидела данную “картину”, так как на балконе вешала только что постиранные в тазу вещи.

Жаль кролика. Кролик являлся для этих людей не созданием, а едой! Которую еще можно и мучить! Отобрать животное не могла – они купили его себе к ужину. Пришлось помолиться за кролика, чтобы его страдания были приуменьшены. Убив комара, я уже убийца, а поедая котлету, провоцирую убивать ни в чем не повинных животных.

20.08.

Была сразу в трех школах – брала интервью о подготовке к новому учебному году. Сама подумываю устроиться еще на полставки – преподавать.

Таиса опять решила водить к нам дочь-малютку. Ей уже три года. На гонорары купила себе немного новой одежды.

Продолжаю удивляться своей редакции. Сотрудник газеты, решающий публиковать материал или нет, неожиданно разгневался, увидев мою статью о семье Пушкина, поданную в раздел “Культура”:

– Какое отношение это имеет к Чечне?! У Пушкина кровь арабская, мусульманская. Но его жена… это ж просто… русская тварь!

Я настолько оторопела от услышанного, что даже не смогла возразить начальнику. Забрала статью и молча ушла.

07.09.

Как-то тетя Лейла сказала, что я могу собрать яблоки в заброшенном саду рядом с частным домом ее друзей.

Я пришла с ведром и полезла на дерево. Яблоки были не очень вкусными, но из них можно было сварить компот и пить его – какие-никакие, а витамины. Но меня смущал запах… Покойника. Оглядевшись по сторонам, я увидела, что рядом на покореженном и частично пробитом снарядами чердаке частного дома лежит мертвец в военной одежде. Он наполовину истлел и был страшен. От него-то и шел этот запах!

Вначале я решила, что сейчас убегу. Спрыгну кубарем с дерева и просто убегу. Даже представила себе, как это сделаю: увидела свой побег в деталях, словно это было кино в моем воображении. Но потом взяла себя в руки, поняла, что ничего плохого умерший человек сделать мне не может, гораздо страшнее – живые. Они пытают, убивают и зверствуют. Мертвые не делают вреда. “Зеленые жесткие яблоки помогут выжить. Они не виноваты, что людей поглотила война”, – подумалось мне, и я собрала яблоки со всех веток. Помолилась за душу несчастного и ушла.

Людей в том дворе нет. Никто там не живет. И покойника который год не хоронят.

Что будет с родной газетой, неизвестно. Раньше все газеты подчинялись Министерству печати, где всем заправлял Гантамиров, самый знаменитый сторонник Москвы. Теперь все захватили люди Ахмата Кадырова. Они в черных майках, на которых изображен их лидер, и с автоматами в руках. Гантамиров убежал из Министерства печати, когда они туда ворвались.

Все газеты боятся: не знают, кого новая власть пощадит, а кого закроют. Новое военное подразделение “кадыровцев” – так их тут называют – состоит из сельских крепких парней-бородачей с автоматами, которые совершенно неуправляемые и ничего не боятся.

Один из представителей новой власти, с автоматом в руках, перегородил мне вход в газету “Молодость” и не давал пройти. Увещевания не помогали ни на русском языке, ни на чеченском языке. Он меня не отпускал, говоря, что я с ним сейчас куда-то отправлюсь. Ни мой совершенно скромный вид в длинных одеждах, ни большой платок на голове не произвели на человека с автоматом никакого впечатления.

Местные милиционеры, охраняющие проспект города, предусмотрительно отвернулись, а сотрудники моей газеты еще и шторку задернули на окне, всем своим видом показывая лояльность к новой власти. Выручил меня взрослый мужчина, давний работник министерства по имени Муса. Я немного знаю его, так как помогала ему редактировать стихи. Муса сказал, что я – дочь его брата и мне немедленно пора домой.

– Ах ты, бездельница! – нарочно громким голосом закричал Муса. – Где ты ходишь?! Немедленно иди домой, лентяйка! Я скажу брату, какая его дочь непослушная.

И пока “кадыровец” ошарашенно таращил глаза, Муса подхватив меня за локоть и, громко выкрикивая на чеченском языке нотации, сумел увести меня за угол дома, откуда мы припустились бежать, как зайцы. “Кадыровец” был гораздо младше и, несмотря на свою наглость, воспитан по-восточному. Поэтому старшему человеку уступил. Не стал нас преследовать.

Как я была благодарна Мусе! Он проводил меня до автобусной остановки и предупредил, чтобы я была осторожнее.

П.

11.09.

В газете бардак! Алан, зам шефа, обнаглел и, как я подозреваю, утаивает часть моих гонораров. Газета государственная, на нее выделяются деньги. Шеф, зам и бухгалтер их делят. Вместо заявленных семи журналистов в штате на самом деле трое. Их выпускают под разными фамилиями. Тираж газеты должен распространяться бесплатно, но тут тоже хитрость – он в своем большинстве просто уничтожается. Деньги корреспондентам начисляются наобум. Таким образом, чтобы огромная часть доставалась вовсе не тем, на которых все держится.

Нужно менять работу. Но как?! В Чечне все рабочие места продаются или даются по блату родне. Найти средства к заработку честным путем сложно. Много стариков и молодых просят милостыню с протянутой рукой у Центрального рынка и на Минутке.

Когда-то в моем детстве на Минутке была красивейшая площадь Грозного. Сегодня панорама грустна: скелеты сгоревших домов, горы плит и железа.

– Хорошо тем, кто умер, – повторяют старики, устав от невзгод. – У мертвых покой!

– Война всему вина, – говорят женщины, продающие семечки на ступенях ставшего свалкой подземного перехода.

Кто чужого не брал, теперь подучился. Кто трудился, стал вынужденным бездельником. Безработица. Постоянная нехватка продуктов и предметов первой необходимости. Сложная задача – выжить.

У разбитой площади, на Минутке, я познакомилась с женщиной. Она сидела на бордюре и была одета в длинный плащ. На ее лице были устаревшие круглые очки. Рядом на земле валялась сумка с бутылками и алюминиевая трость. На сдавленные всхлипы старушки прохожие поворачивали головы. Подавали милостыню. Некоторые пытались расспросить ее о горе, но женщина не отвечала. На моих глазах она рыдала около часа. Я не смогла уйти.

– Успокойтесь, – попросила я. – Денег у меня нет, но я могу поговорить с вами.

Старушка молчала. Я села рядом и предложила ей валидол. Она позвала меня:

– Пойдем со мной, если не трус. Ты, надеюсь, не выдашь меня?

Мне стало любопытно, и я пообещала:

– Не выдам!

Мы вошли в разрушенный многоэтажный дом. Я шла осторожно, стараясь не наступать на битое стекло и на человеческие и собачьи фекалии. Женщина попросила меня:

– Отвернись!

Я отвернулась. Иначе чего я за ней шла?

– Теперь смотри! – сказала нищая.

Передо мной оказалась молодая, красивая женщина с помадой на губах.

– Да как же это? – удивленно спросила я.

– А вот так! – с гордостью ответила “бабушка”, держась за сердце. Оно у женщины действительно болело. – Я на товар зарабатываю, чтобы на рынке торговать! Мы втроем живем: я, мама, и мой сын. Мама по возрасту еще не на пенсии. Плохо ходит. Больные ноги. Все ценное у нас в квартире украли. Мои украшения, серьги мы давно продали. Деньги ушли на лекарства. Люди советовали мне в пятницу идти к мечети. Я не решилась. Вдруг родственники бывшего мужа увидят? Осудят! Работы нет. Можно только завалы разбирать да улицу мести. Оплата такая, что втроем не жить, а от голода умирать будем!

Без работы теперь даже квалифицированные специалисты с вузовским образованием.

– Мы экономим, – продолжала женщина. – Мясо никогда не покупаем. Каши и макароны – вот наша еда. Сыну беру молоко, раз в неделю что-нибудь сладкое. Зато рублей по семьдесят могу отложить! Еще неделю поработаю и за товаром в Дагестан поеду! До последней войны я торговала!

В Чечне непростая ситуация: ставленник Москвы, бывший поборник джихада А. Кадыров захватил власть. В народе бродит неподтвержденная официально новость, что Гантамирова (более давнего “друга Кремля”) отравили! Якобы тот сейчас в больнице. Ничего про это лично не знаю: ни подтвердить, ни опровергнуть не могу.

Люди А. Кадырова засели в Министерство печати напротив моей газеты “Молодость”. Само здание тут же переделали в Министерство политики, а Министерство печати ликвидировали.

На всех улицах стоят с ног до головы вооруженные кадыровцы – точно так же, как ранее стояли гантамировцы. Они плохо говорят по-русски, многие с горных сел. Что творится!

Людям во всех общественных местах приказывают голосовать на выборах за А. Кадырова. 5 октября у нас выборы президента ЧР. Тем, кто откажется за него голосовать, угрожают невыплатой заработной платы! Русских солдат тоже заставляют голосовать за него. А ведь недавно он агитировал убивать всех захватчиков чеченской земли и просто русских людей! По всем улицам плакаты: Президент РФ Путин пожимает руку А. Кадырову!

В институте хаос. Нас не переводят на второй курс! Требуют экзамен по анатомии (который мы, к слову, уже сдавали). Хотят, вероятно, долларов? Я агитировала студентов ходить, добиваться перевода на второй курс! Решено собраться всем в понедельник 15 сентября и идти к декану.

П.

17.09.

Я забрала из института школьный аттестат за 11 классов – чтоб не сгорел при обстреле. Обстрелы часты и стихийны.

Война продолжается с 1994 года, а все остальные регионы России обманывают по радио и телевидению, что у нас мир. Я специально, после очередных ежедневных перестрелок и терактов, жду, когда же о них скажут российские СМИ? Но многое, почти все замалчивается!

Начали восстанавливать один дом в центре города, покрасили его разной краской с разных сторон: желтой, зеленой и розовой. Теперь снимают то с одной, то с другой стороны и показывают как “массовое восстановление”, а мы продолжаем жить в руинах.

В “Молодости” не заканчивается выяснение отношений между мной и Аланом. Я узнала, как он и другие люди из руководства газеты мухлюют с зарплатой: денежную надбавку, которая приходит на всех сотрудников, они забирают себе. Никому мои разговоры на эту тему не понравились. Не желая восстанавливать справедливость, Алан стал хамить мне. Чтобы обидеть и задеть, он внезапно сообщил:

– Стихи, те, что ты мне написала, съела крыса!

И злобно засмеялся. А я ответила:

– У крысы есть вкус.

Он не нашелся, что бы еще сказать. Но мое требование платить мне зарплату наравне со всеми опять проигнорировал.

Давно не видела пожилого Инала. Даже немного соскучилась по его брюзжанию.

Полина-Будур

19.09.

Дружу с корреспондентом Умишей. Хорошо общаюсь с поэтом У. Яричевым. Недавно еще познакомилась с сотрудником газеты “Известия”, седым Гапуром.

Мне невероятно нравится этот образованный пожилой чеченец, умеющий тактично пошутить и, несмотря на все невзгоды, оставаться порядочным. Он зам шефа в газете “Известия”, а главный там папа Алана.

Гапур пообещал, что если “моим” удастся выкурить меня из родной редакции, то он постарается устроить меня в газету “Известия” специальным корреспондентом. Правда, папа Алана, после того как я не отдала ему свой военный дневник, высказывается против. Но у Гапура имеется мечта открыть свою собственную газету “Народ”.

Мне бы очень хотелось расстаться с “Молодостью”, но из-за финансовых трудностей и отсутствия рабочих мест приходится терпеть. Вчера хитрый Алан подстроил мне встречу с бухгалтером – она протянула мне пустую бумагу и попросила: “Подпиши, это формальность”. А сам Алан убежал.

Я подписала, не разобравшись, зачем это нужно, и, как оказалось впоследствии, это была не до конца составленная (!) бумага о том, что я согласна с тем, чтобы меня уволили! Самое интересное: в списках на увольнение нет ни рулевого нашей газеты Профессора, ни самого Алана, ни бухгалтера!

Я быстро написала заявление о том, что у меня на иждивении больная мать, мы скитаемся без жилья и пенсии и на этом основании меня следует увольнять в последнюю очередь, а не подсовывать мне бумаги подобного рода. Они скривились, но сильно препираться побоялись, зная мой характер.

P. S. Кроме всего прочего, милый Дневник, мне угрожали. Военные. Я очень боялась, что они причинят мне зло, но они сказали, чтобы я сожгла тебя и забыла все, что писала в войну, иначе не жить ни мне, ни маме.

Еще ругали за кое-какие статьи, которые мне “больше писать не следует”.

П.

21.09.

Привет!

Много было мыслей. Однако я не смогу убить тебя, Дневник, ибо ты значишь гораздо больше, чем жизнь одного или двух человек. Если положить на весы мою жизнь и твою значимость, ты перевесишь.

В новостях рассказывали про Кармадонское ущелье и пропавшую съемочную группу Сергея Бодрова-младшего. МЧС вначале вело поиск людей, но потом, сославшись на то, что в тоннеле, куда люди забежали перед обвалом, есть горная река и всех там затопило, прекратило поиски. Но волонтеры-спасатели не ушли с места трагедии. Сами, без техники, бурили скважины, искали живых или тела умерших! Нашли целый футляр от плеера, без батареек. Значит, кто-то был жив все это время?! Кто-то же их вынул.

Нижний этаж тоннеля залит водой. Обычные люди, которые поневоле стали спасателями, до сих пор не уходят, надеются найти хоть кого-то.

Я умею говорить с книгами. Спросила по Корану: живы ли они? Мне ответили: “Они – предстали перед Нами”. Значит – нет.

Мне очень жаль, что с людьми в Кармадонском ущелье случилось несчастье. Я желаю им, чтобы у них было все, чего бы они ни захотели во времени и пространстве. Да поможет им Всевышний!

05.10.

День выборов!

Ничто так не близко к глупости, как ум без здравого смысла. Неккер.

Стрельба вчера и сегодня на улицах города. Но не сильная.

Народ “выбирает” А. Кадырова! Хотя его давным-давно уже выбрали. Никто о других кандидатах не говорит. Всюду слышится: “Кадыров! Кадыров!” В народе упорные слухи:

Кто сегодня женится – получит в подарок машину от Ахмата. Кто родит ребенка – 50 тыс. рублей.

Откуда такие финансы у простого муллы?! Загадка.

Я продолжаю обучаться в Школе корреспондентов. Вижу там поэта У. Яричева – он преподает. Инал передумал меня публиковать в антологии поэзии, обиделся на равнодушие к его персоне.

Мне нужно ставить шесть коронок и ставить пломбы в десять зубов. Когда это станет возможным в моей стране? Мы с мамой отсылали в администрацию Старопромысловского района письмо о помощи. Ведь в новостях по телевизору упорно передают, что бедным людям помогают, больным выделяют деньги на лекарства и т. д.

Наш дом восстановлению не подлежит – он разрушен, я была ранена, мы живем до сих пор без отопления и лекарств. Но нам пришел ответ из администрации: в любой помощи отказали. О чем бумагу с подписью прилагаю к твоим страницам.

13.10.

А теперь отгадай, кто победил на выборах? Правильно, А. Кадыров!

Опять легко сотряслись дома – люди этого даже не заметили в суматохе проблем и несчастий. Ученые предупреждают о возможном землетрясении на Кавказе до девяти баллов.

Неудивительно. В Чечне есть места, которые местные старики называли особыми, священными. Проходя по этим местам, путники снимали обувь и говорили шепотом. Теперь там носятся, лязгая железными гусеницами, российские танки, БТРы и стреляют из тяжелых орудий.

Никто не думает, как жить дальше.

Денег и на половину зубов не нашлось, но часть из них все же удалось отремонтировать. Я проявила невиданную храбрость, когда мне вынимали нервы сразу из нескольких зубов. У врача пробыла около семи часов. Пока сидела, открыв рот, успела помедитировать на потолок, помолиться и мысленно пересказала себе пару поэм Шекспира.

24.09.

У нас появился котенок. Было так: российские солдаты покинули свой пост “Вышку”, недостроенное девятиэтажное здание рядом с заводом “Электроприбор”. Приказ уходить был внезапным, так как они кубарем скатились оттуда. Вначале люди нашего четырехэтажного дома, где мы обитаем по милости Таисы, обрадовались: теперь не будет глупой стрельбы по собакам и по двору с мирными жителями из автомата (искренне расстроились только торговцы водкой – ведь они лишились постоянных и надежных клиентов), но потом жильцы опять оказались недовольны. Дело в том, что у русских солдат на “Вышке” завелся котенок. Маленькая трехцветная кошечка – их боевая подруга. Но, убегая впопыхах, они забыли ее на самом верху. Крошка не могла спуститься сама.

Шесть дней вопли голодного, несчастного животного оглашали наш двор. Люди не решались идти к “Вышке”, справедливо полагая, что она может быть заминирована. Никто не хотел умирать! Поэтому неустанно высказывались предположения, когда же издохнет сам котенок! Только моя мама, на шестой день, помолившись, приняла решение влезть на “Вышку”. Я, понятное дело, ее отговаривала, понимая, что она может покалечиться или умереть, наступив на мину. Но она очень упрямая. Раз решила идти, пошла. Я последовала за ней. Потому что разделяю участь того, кто рядом.

Мы аккуратно расчистили дорогу, раздвигая руками траву – на случай, если там минные растяжки, но их не было. Однако влезть наверх “Вышки” мы не сумели – оказалось, там не всюду есть лестничные проемы. Котенок кричал на последнем издыхании. Он завывал подобно охрипшему волчонку в лесу. И неожиданно в этот момент к нам подбежал взъерошенный сосед с первого этажа. Тот самый знаменитый торговец водкой. Он удрал от жены и детей, которые не пускали его на спасение кошки, крича и ругаясь. Сосед увидел в окно, как я и мама пытаемся влезть наверх и как у нас ничего не получается. И он влез на “Вышку” по железным искореженным кускам свай, которые, извиваясь, свисали вниз. Сосед достал котенка и отдал нам.

Мама взяла на руки дрожащий маленький комочек шерсти, и мы понесли его домой. Назвали Кариной.

Спасибо тебе, сосед!

П.

25.10.

Мы с мамой приехали с Северного базара. Торговали! Купили еды себе и кошкам.

Джамалай и его сын Исмаил были так добры, что подвезли нас на своей машине к подъезду. Обычно мы выходим за два квартала (у их дома) и плетемся к себе, нагруженные сумками.

Еще, Дневник, я хочу поделиться с тобой своей печалью. Не думала, что могу быть подвержена депрессиям. Я сильная. Если не я, то никто. Я сверну горы и переплыву океаны. Я не могу быть слабой. Мне нельзя. Но почему-то в последнее время так хочется плакать, без явной на это причины.

Мама говорит:

– Это – осень!

А я пишу стихи:

За окном возникла осень,

Словно маленькая чудь,

В волосах мелькает проседь –

Черных кос мне не вернуть.

Не вернуть в горах тропинку,

И смородины кусты.

С того лета паутинку,

Где остался только ты.

Я заметила, что депрессия начинается в выходные. Возможно, это связано с тем, что всю неделю я бегаю по делам, занимаюсь учебой в Школе корреспондентов, готовлюсь к сессии в вузе и мне просто некогда подумать над окружающим меня пространством.

В выходные время начинает течь медленно, задумчиво – и это самое страшное. Я начинаю пересматривать свою жизнь, переливая ее, будто по капле, из одной чаши в другую. Выискиваю самые отрицательные и чудовищные фрагменты и оплакиваю их. Даже в моменты жестоких обид и лишений я не проливала слез. Теперь же, при пересмотре жизни, я сажусь одна в комнате перед зеркалом, разбитым и старым, и плачу навзрыд.

С понедельника время убыстряется, и до следующих выходных я живу спокойно. В эту осень подобное было трижды, и это меня пугает. Обычно я сижу в маленькой темной комнате и думаю так:

Что, если бы в мои девять лет не случилась война и мы жили, как прежде? Все соседи дружили между собой, никто не враждовал! Вражду принесли войны на мою землю!

Какой была бы моя жизнь без голода, ранений и болезней? Жизнь, в которой я могла бы путешествовать и любить, купаться в реках и озерах, петь песни и вплетать в волосы цветы. У меня не разбомбили бы дом, не отняли здоровье и любимого деда. Я была бы счастлива. Я могла бы пройти по траве, не боясь наступить на мину. Я не умела бы уворачиваться от пуль.

После чего, оглянувшись и заметив голодную кошку, а также понимая, что зима не принесет ничего, кроме лютого мороза в квартире и очередного приступа ревматизма, я начинаю горько рыдать. Мне вторит стрельба за окнами.

Не могу найти точку отсчета, где допустила ошибку. Не вышла замуж? Но я ничего не чувствовала к тем, кто сватались ко мне. Я честна в чувствах – дурная прибыль мне не нужна.

Я любила Аладдина, но и это не сделало меня счастливой. И вот я расстраиваюсь, становлюсь злой и раздражительной. Мне начинает казаться, что все окружающие виноваты в моих страданиях. Мне хочется выйти из дома и убежать, не разбирая дороги. Прочь! В никуда! Под грозой из сверкающих молний и грохочущую канонаду. Не думать ни о чем и ничего не жалеть. Закончить жизнь так, как она начиналась: в полном неведении, не контролируя разум. Невероятно, что я все-таки призналась тебе в этом, Дневник.

P. S. За окном буря. Деревья танцуют в ритме ветра.

26.10.

Привет!

Мечтала о прозрачном океане и огромных мудрых черепахах. Представь, мне стало легче! Я не могу путешествовать физически. Но ничто не мешает мне закрыть глаза и создать реальность внутри себя.

С мамой тяжело. Многого не пишу, но характер ее все портится. Война довела ее стрессами и болезнями до ужасного состояния.

Электричества опять нет. Холодно. Воду натаскали на третий этаж ведрами. Мне нельзя поднимать тяжести после ранений, но я стараюсь не думать об этом. Слабо горят, маленькими огоньками, две газовые конфорки на печке – все наше тепло.

Мама вздыхает и жалуется на боль в спине – застудила поясничный нерв. Хотела написать стихи, увы… Свечки закончились, и тебя, Дневник, я пишу, поймав лунный свет, который струится из окна.

Люди для меня создания загадочные и непостижимые. Может быть, поэтому я стараюсь фиксировать почти каждый случай из жизни?

П.

27.10.

Видела Амину. Эта молодая чеченка, с которой я познакомилась на Северном базаре. Амина модно выглядит, не носит платок. Она была в одной из страшных тюрем, где пытают и убивают людей: Чернокозово. Амина рассказала, что ее похитили и привезли туда в 2001 г., когда ей было 15 лет, для того чтобы “установить личность”, так как у нее с собой не было паспорта. В итоге она пробыла там полгода! Рассказала мне всякие ужасы: например, что палачи, которые работали в этой тюрьме, раздевали догола узников и заставляли на четвереньках, по-собачьи, таскать в зубах помойное ведро. И это еще не самое плохое, что палачи творили!

Про себя Амина сказала так: “Я понравилась одному русскому военному, и меня не трогали другие”. Потом неожиданно расплакалась и сказала, что больше не хочет жить. Что хочет умереть. Я стала ее отговаривать. Настаивала на том, что у нее живы родители и ей следовало бы подумать о них. Но Амина махнула рукой:

– В нашей семье еще пять девочек. Родители переживут! Я все равно теперь “позор семьи”!

И ушла своей дорогой. А я стояла под проливным дождем, не замечая, что моя одежда насквозь промокла, и думала, что, пожалуй, война, голод и холод – это не самое плохое, что может случиться в нашей стране с человеком.

29.10.

Пломба, которую мне поставили в поликлинике, выпала через четыре дня. Пришлось опять путешествовать в стоматологию.

17.11.

Привет, Дневник!

Приснился сосед по улице Заветы Ильича, участник Второй мировой, Тунзин Юрий Михайлович. Я хорошо помню старика и его жену. В августе 1996 г., когда военные покидали город, а боевики их подгоняли, была адская стрельба, и наша семья, к которой прибились русские старики, вместе пережидали бои, спасались от обстрелов. Когда бои поутихли и мы вновь разбрелись по своим квартирам, старики поссорились. Старик обвинил старуху, что она взяла его пенсию. Она клялась, что не брала. Через некоторое время старика, вновь приехавшего с пенсией, убили. Ее же изгнали ближайшие соседи-чеченцы, захватив двухкомнатную квартиру со всем имуществом. Тело Юрия Михайловича новые владельцы жилья завернули в полиэтилен и где-то прикопали. Его пожилую супругу они обвинили в том, что она якобы крала пенсию старика и потому является плохой женщиной, не заслуживающей квартиры в городе Грозном.

Однако спустя пару недель соседи рассказали, что пропавшая пенсия нашлась в диване. Старик сам положил ее туда и забыл! Пенсию соседи-чеченцы тоже прихватизировали и много по этому поводу веселились.

Во сне Юрий Михайлович был весел и бодр. Он был одет в новую белую рубашку и синие брюки. С собой он вез дорожную сумку на колесиках.

– Пришло время уезжать, – сказал старик, чему-то радуясь. – Я долго ждал, и вот мне дали билет. Теперь я навсегда уеду из этих мест.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я его.

– Убили меня, – сказал он. – Пришлось это пережить.

И засмеялся.

– Вам плохо было?

– Я с фашистами воевал. А убили те, с кем много лет общался, соседствовал. Обидно было.

Под нашими ногами лежала асфальтированная дорога, которая в какой-то момент сменилась гравием. Я взялась проводить старого соседа. Мы шли рядом, прямо по гравию, а гравий хрустел. Маленькие камешки больно кололи ноги, и сумка Юрия Михайловича подскакивала на своих колесиках и тарахтела. Небо заволокли тучи. Солнце все время было где-то далеко.

– Спасибо, что не забываешь меня, – сказал старик, улыбаясь. Свою дорожную сумку он вез сам.

– Помните, как однажды вы ссорились с женой, а я постучала в вашу дверь? Я попросила у вас соли. Мне не нужна была соль – просто я хотела, чтобы вы не ссорились.

Старик кивнул:

– Сколько тебе было тогда, лет девять?

– Одиннадцать!

– Хитро придумала, – и опять засмеялся. – Молодец!

– Вы перестали тогда ругаться?

– Да, мы в тот день помирились.

Мы шли долго, пока не показался пустынный берег моря. Вода была по-осеннему холодной. Волны с силой накатывали на гальку и шумели. Старик Юрий Михайлович сел на ближайший валун, которых на берегу было великое множество, и попрощался со мной:

– Дальше я сам, спасибо.

– Как же вы переправитесь? – удивилась я. – Здесь нет лодки.

– Немного еще подожду. Должна приплыть. А ты иди. Тебе нужно успеть вернуться. Мир живых – там, за дорогой, здесь – нейтральная территория. Прощай!

Я пожелала старику удачи и ушла. Царство ему небесное!

П.

19.11.

Поссорилась с Аланом в пух и прах. Ему около тридцати лет, симпатичный парень. Про себя любит рассказывать, что долго жил и работал в Москве. Правда, сотрудники газеты “Плюс” его выдали, сообщив, что около года назад данный гражданин работал в их редакции вне штата. Про Анну Политковскую Алан говорит:

– Она лишь делает себе имя на чеченцах!

Как он может учить меня литературе? Наша ссора на этот раз была из-за моей статьи “Художники”, которую он до неузнаваемости переделал. После чудовищных исправлений она превратилась в гадкое подобие своей первоначальной версии, и меня в министерстве поругали.

Когда за разъяснениями я обратилась к Алану, он ответил, что отныне и впредь будет исправлять мои статьи, как пожелает, и никогда не станет советоваться или показывать мне их перед выпуском: если я не хочу увольняться и терять средства к существованию, я соглашусь с его требованиями. Нарочно кричал и унижал меня перед бухгалтером и другими сотрудниками. Заявил, что мои статьи “русско-христианские” и оттого ему, честному мусульманину, ненавистные. Далее на мои справедливые замечания по поводу сворованного гонорара Алан разъярился еще больше. Хотя я и представила доказательства.

– Ты ничего не докажешь! – взвизгнул он и был таков.

22.11.

В четверг я путешествовала до Гудермеса. Для меня это невероятное приключение, ведь я не знала адреса того, кого хотела найти, и не имела с собой телефона. Впервые в жизни я была в чужом городе без мамы! Я прибыла туда с целью найти председателя Союза журналистов.

Спрашивала у прохожих, где находятся редакции местных газет. Люди показывали. Несмотря на войну, некоторые читают. Я выяснила, где работает председатель. Мне повезло. Застала его, склонившегося над бумагами. Рассказав во всех подробностях, как ведет себя Алан, как утаивают гонорар, я заручилась словом председателя, что он разберется. Проводив меня до автобуса на Грозный, председатель подарил мне ежедневник и красивую ручку на память о моей первой поездке в его городок.

Трепку Алан должен получить во вторник – первый праздничный день мусульманского праздника Ураза-Байрам!

P. S. Сегодня в 13.00 в клубе будет выступление чеченской команды КВН. Меня пригласила туда девушка Лариса. Не знаю, пропустят ли без билета? Концерт платный. У меня только пропуск газеты “Молодость”.

Лариса участвует в концерте. Она пишет стихи, прозу. Состоит в какой-то партии. Молодежь увлекается партиями, толком даже в них не разбираясь. Я стараюсь держаться от этого подальше.

Полина

23.11.

Привет, Дневник!

У мамы новая работа. На почте. Я ей помогаю. Но, помимо этого, продолжаю нянчить ребенка и пишу материалы в газеты и журналы. Почтовое отделение находится на остановке, где мы в данное время проживаем. Там официально оформлен неизвестный нам человек, но он не работает. Видимо, чей-то родственник, как тут принято.

Нам же толстая тетка из администрации пообещала платить 700 р. в месяц, если мама будет принимать почту, продавать конверты и убирать территорию вокруг отделения. Еще нужно следить за котлом и работать с письмами. У них едва не взорвался автономный котел для отопления! В него следует наливать воду и следить за горелкой. Если уровень воды понижается до определенного предела, то котел может взорваться. Воды туда залить позабыли (в единственный маленький котел). Хорошо, мы в свой первый рабочий день успели сбегать купить воду по два рубля ведро у водовоза и спасти почтамт от взрыва! “Спасибо” мы так и не услышали.

Благодаря отоплению автономного котла легкое тепло распространяется на все помещение почтамта, и мы греемся, ибо ничего подобного давно нет в квартирах. Там – лютый мороз. Красные от холода руки постепенно согреваются, и боль от застуженных нервов в плечах и пояснице временно утихает. Также от тепла все время хочется спать.

22 ноября, в субботу, я пошла, как корреспондент от газеты, в клуб для детей и подростков. Это представление я забуду не скоро! Актовый зал, в котором происходило действо, рассчитан на малое количество зрителей. Но люди изголодались по зрелищам. Ведь последние десять лет нет нормальной учебы, мирной жизни, и многие, кроме воровства и пьянства, ничем не заняты. Молодежь пошла по кривой дорожке! Прилично вести себя умеют единицы. Большинство, из-за ужасающей реальности, разрушающей все нормы морали, полуграмотные или же стали больными и неадекватными.

Война загубила даже способных к учебе детей и подростков! Молодое поколение знает, как нужно прятаться, когда самолет бросает на дома бомбы, и как потом искать в руинах еду. Остальные знания оказались не столь важными.

В зал набилось несколько сотен человек! Встать и уйти оттуда у меня впоследствии не было возможности – зал был переполнен. Парни, девушки и дети сидели на всех ступеньках зала, стояли в проходах, плотно прижавшись друг к другу из-за невероятной тесноты. Было душно.

На сцене артисты показывали номера самодеятельности, имея мужество выступать в невыносимых условиях холода, шума и непонимания. Поначалу в выступающих артистов местный контингент кидал бутылки из-под спиртного и окурки сигарет. Раздавался свист и топот ногами. Таким образом одни зрители выражали недовольство, другие – радость. Громкий мат звучал сразу на двух языках: русском и чеченском. А где-то посередине представления началась массовая драка между зрителями.

Те, кто одобрил артистов, стали лупить тех, кто выражал недовольство. Бесноватость охватила зал. К дерущимся молодым людям стали пробиваться военные чеченцы, которые охраняли представление. Именно они открыли стрельбу из автоматов! Прямо в зале. Пули замелькали над головами. Я находилась примерно в середине зала. “Какая нелепая и глупая смерть… на КВН”, – почему-то мелькнуло в сознании. И я почувствовала злость.

От стрельбы заложило уши. Подростки и дети в ужасе кричали! Пули попали в лампы для освещения, и всех окутала тьма. Мысли исчезли. Словно их и не было никогда, а была тьма и сверкающие в темноте пули.

Каким-то невероятным чудом в жуткой, воющей толпе, которая пыталась вырваться из зала и давила друг друга, рядом со мной мелькнуло лицо Ибрагима. Парня с Северного базара. Он, не говоря ни слова, распахнул дубленку и обнял меня. Я все так же сидела на своем месте, обхватив голову руками – защитная реакция при стрельбе, выработанная годами. Только теперь рядом был он. И он меня спасал. От страха. От неизвестности. От пуль. Закрыл собой.

Худенькая девушка-чеченка, не знающая настоящей войны и, как многие беженцы, недавно вернувшаяся из спокойных регионов России, испугалась. Потеряла сознание. Удалось вынести ее из зала на улицу. На улице завывал ветер и повсюду лежал снег.

Я лихорадочно искала в сумке лекарства. Война научила меня: с собой должны быть медикаменты, бинты, нож, вода и спички.

Девушка пришла в себя, и выяснилось, что ее зовут Рахимат и у нее больное сердце.

Никто не погиб, так как чеченские милиционеры, будучи охранниками мероприятия, стреляли над головами. Спасибо, что не ниже!

Ибрагим, как только суматоха улеглась, сказал:

– Я женюсь в следующее воскресенье. Родные нашли невесту. Ей только исполнилось 14 лет. Она на десять лет младше меня. Совсем ребенок. Мои родные хотят много внуков. У нас большой огород. Девушка нужна работящая, которая и со скотиной управится, и огород вскопает. Но я не люблю ее. Русские убили много чеченцев, следует восстанавливать чеченскую кровь: нужно много детей. Жениться важно только на чеченках. Я знаю, так приказали старейшины. Но я ничего не чувствую к ней. Мое сердце словно камень. Я не знаю эту девушку. Я ни разу не говорил с ней. Я не видел ее. Родители сами договорились и заплатили за нее калым – выкуп.

– Как ты оказался в нашем районе? – спросила я. – Ты ведь тут не живешь. Это мистическая случайность?

– Искал тебя. Я думал, ты придешь на это мероприятие. Хотел сказать… Если ты согласишься, я отменю свадьбу. Я клянусь. Пожалуйста, подумай! Ты любишь книги, и я тоже. Помнишь истории о Сократе? Я не смогу без тебя жить!

Было грустно. Шел снег, укутывая нас с головы до ног. Толпа молодежи разбрелась по дворам, громко ругаясь, и в какой-то момент, оглянувшись, я поняла, что мы стоим на улице вдвоем и мне слышен только стук моего сердца. Ибрагим почтительно находился в нескольких метрах от меня, не смея даже посмотреть мне в глаза. Он ждал ответа. Я сказала:

– Ты – хороший друг. Ты – настоящий чеченец и славный сын своих родителей. Спасибо тебе. Но не нужно делать то, что так расстроит всех и не принесет счастья. Женись. Пусть Аллах хранит тебя и твою будущую жену.

Ибрагим кивнул головой, а сказать в ответ ничего не смог. В первый раз мне так больно было отказывать. Ибрагим – храбрый и добрый. Я это точно знаю.

24.11.

Возле мусорных баков, недалеко от нашего подъезда, бездомная собака родила щенят. Соседи их долго гоняли и желали смерти. Я принесла песикам воды и немного хлеба, за что сразу получила нотации.

– Нельзя кормить собак, Патимат! – строго крикнула мне вторая жена милиционера. – Это грех!

– Грех не кормить, – ответила я. – Пророк Магомед велел заботиться о животных!

Вторая жена, презрительно фыркнула и скрылась.

В окрестных домах люди называют меня Патимат или Фатима. Никто по новому месту жительства не знает моего имени по паспорту. Поэтому мы до сих пор живы.

Собак в Чечне не любят. Местные суеверия гласят, что в собак может вселиться злой дух (совсем как в старых русских сказках, в кошек). Поэтому собак опасаются и гоняют.

У нас в моем детстве жила собака. Мой дед Анатолий нашел ее при капитальном ремонте дома в начале 90-х годов. Кто-то бросил щенка в подвал, и тот выл несколько дней. Дед, привязав плотную сумку к своей трости, спустил “сачок” вниз, и щенок сам забрался в сумку. Так удалось его спасти. Решили, отогреется, и отпустим на улицу. Но на следующее утро щенок из коридора принес деду тапочки в зубах! И остался. Оказался девчонкой. Назвали Чапа. Но некоторые соседи по улице Заветы Ильича не могли успокоиться: они все время грозились зарезать Чапу. Мама никогда не отпускала ее с поводка. Сама собака была невероятно добрая.

Были соседи, которые Чапу любили и приходили играть с ней. Одни же люди придумали вот что: они прислали своего маленького ребенка. Он постучал к нам в дверь и сказал:

– Я обедал, и у меня остались кусочки курицы. Я так люблю вашу собачку – можно ее покормить?

Мама, не подозревая коварства, разрешила. Чапа скончалась через два часа в страшных мучениях: в еде был яд. Мы не смогли ей помочь. Похоронили Чапу зимой, за огородами. А у соседей, отравивших нашу собаку, с той поры так и случались несчастия: муж-наркоман бил жену, а ребенок сошел с ума.

Зарета стучит в дверь. Она пришла на уколы. Втайне ей нравится Семерка. Но она, боясь тумаков от мужа, не смеет даже здороваться с новым соседом. Но иногда, пока никто не видит, она любуется Семеркой, выглядывая с нашего балкона, и мечтательно вздыхает.

Семерка курит у своего подъезда папиросы и не замечает влюбленных взглядов.

25.11.

Сегодня с ночи начинается праздник Ураза-Байрам.

Вчера в газете зарплату не дали только мне. Я пришла в 14.30, но дверь “Молодости” была на замке. Газеты “Плюс” и “Известия” продолжали работать. Алан, бежавший мне навстречу, отвернулся и побежал дальше, не оглядываясь. Итак, денег нет.

Мама в депрессии. Впала в бешенство. Оскорбляет меня, кричит. Появились фантазии на тему “убить меня, когда я сплю”. Ходит мама по дому, сжимая в руках нож. Я понимаю, что ее состояние все хуже и хуже. Нет врачей, нет психологов. Мама желает, чтобы я чувствовала себя виноватой, обвиняя меня в том, что я не вышла замуж за Тодди.

– Из-за тебя я голодаю! – кричит она, задыхаясь. – Ты обязана меня кормить и содержать!

Если я включаю наш маленький телевизор, она выхватывает пульт и выключает его, трясясь мелкой дрожью. У нее истерика. Я не могу ее успокоить.

И мне очень обидно – ведь я всегда привыкла зарабатывать сама, честным путем. Мои первые заработки начались в шесть лет – я продавала печенье в пачках в начале перестройки. Мама стеснялась торговать – отворачивалась.

У меня сильно болят виски, голову словно сдавливает невидимый обруч. Я не могу бросить ее – она больна, войны лишили ее здоровья – и не могу так жить, ведь это невыносимо!

Она страдает бессонницей. Не может уснуть по ночам. Помучившись немного, она будит меня среди ночи тумаками:

– Если я не могу уснуть, и ты не будешь спать! – твердит она.

Как я могу оставить ее? Я должна быть уверена, что смогу помогать ей, что у нее всегда будет возможность купить еду и лекарства. Но, выйдя замуж, по местным обычаям, я не смогу видеть ее. Мать можно увидеть не раньше чем через шесть месяцев, и то – с разрешения мужа.

П.

27.11.

Второй день праздника Ураза-Байрам!

Хочу заметить, что в этом году люди стали менее общительны, чем в прошлом. Жить труднее, еды нет. Соседи запирались и даже своим родным не открывали дверь! Хотя все двери должны быть открыты на праздник – таков обычай.

Люди нашего двора вели себя неприветливо. В гости не ходили, кушали приготовленные сласти каждый в своем дому. А Зарета пострадала: она, по обычаю, не стала запирать дверь квартиры. Оставила ее открытой, когда вышла, чтобы купить хлеба. Кто-то из соседей воспользовался этим. Проворно забежав в ее квартиру, воришка схватил кастрюлю с только что приготовленными тефтелями и был таков! Зарета плакала, опасаясь гнева супруга. Мне ее жаль.

Однако народ распоясался – украсть в святой праздник тефтели у доброго человека, который лишь следовал обычаю. Бессовестный воришка! Хоть бы вернул кастрюльку!

Нам перепал только запах тефтелей, которыми почему-то запахло на первом этаже.

Нам удалось на праздник поздравить несколько семей. Отец Воблы постучал в нашу дверь и протянул немного денег. Он ходил и всем раздавал по четыре десятки. Таким образом, папа Воблы делился с соседями праздником.

Мы сделали оливье, и всех понемножку угощали.

Соседка Люда с внучкой Айшей не смогли прийти в гости, и Марьям с каратэ не пришла, хоть и обещала. К Вегетарианцу мы вряд ли поедем. Далеко и неохота: можно попасть под обстрел.

01.12.

Сегодня помогаю маме на почте. Тут же пишу статьи. А еще мне свойственно делать глупости. Например, я, встретив Ларису на улице, рассказала ей об Алане: как тот хитрит с гонорарами. Но, как гласит арабская поговорка: “Если боишься – не говори, если сказал – не бойся”.

Завтра мне должны наконец выплатить зарплату. На третий день праздника Ураза-Байрам на работе мне выдали 2000 р., причем 200 р. тут же забрали, даже не спросив согласия, на “подарочек руководителю”!

У соседей случилось несчастье: дочка Джамалая, которая вышла замуж, вернулась домой. Ее муж оказался наркоманом, драчуном! Семье Джамалая перед всеми неудобно: больше месяца девушка пряталась, не выходила к людям. Ведь она только ушла замуж – и тут же вернулась! Трудно теперь устроить жизнь. Соседи будут шептаться и показывать пальцами на их окна. Как пережить горе?

Отец семейства горюет страшно и позволил себе то, что никогда не позволял – он выпил спиртного и пришел в гости. До этого мы виделись лишь на улице, по дороге на рынок, но он никогда не заходил к нам. И мы никогда не видели его выпившим. Зайти к женщинам, в доме которых нет мужчины, – очень неприлично по кавказским обычаям. А уж пьяным, так вообще невозможно!

Мы с мамой были в ужасе: в нашей семье никто не пьет, даже не садится за стол, где стоит спиртное, и что делать с пьяными, мы совершенно не знаем. Не мешкая, я поспешила в дом Джамалая и позвала Исмаила. Парень быстро собрался, и мы побежали обратно, к нам. Исмаил уговорил отца вернуться домой. Почтительно сказал, что мать сильно плачет и ей плохо. Джамалай извинился, оперся на сына, и тут же откланялся.

А наши соседи (те, что торгуют водкой, и вторая жена милиционера) нас осудили: мол, выпивший человек пришел посидеть, поговорить, а мы так.

03.12.

Мы на почте: я, мама и Тамила. Маленькая девочка сидит вместе с нами на потертом диване. Тут веселее и теплее, чем в холодном доме! Иногда мы выбегаем на улицу – играем с Тамилой в догонялки. Она смеется и танцует вокруг снеговика с черными камешками-глазами, пока я и мама расчищаем дорожку от снега около входной двери.

Посетителей на почте нет. Приходят письма из Франции, Бельгии, Австрии – от тех счастливцев, кому удалось покинуть отчий край благодаря своему достатку. Многие жители республики погибли, не имея финансовой возможности выехать до ближайшего региона России – не то что в Европу. За письмами никто не приходит: родные либо погибли, либо обнищали. Или не знают, что почта работает.

Вчера я была в “Молодости”. Начальник поймал меня у редакции и сказал:

– Зачем ездила в Гудермес? Зачем рассказала председателю?! Неужели со мной нельзя было договориться?

А я ответила:

– Тебя вызовут в министерство, там и “договаривайся”.

И ушла.

Алан не на шутку испугался. Бегал по министерству – искал, куда я пошла жаловаться. Но не нашел.

Я же в приемной министерства написала заявление с просьбой пересчитать финансовые средства, выделяемые на нашу редакцию. Мне дали гонорар за два месяца 1600 р. и зарплату 2751 р. Как это понимать? Если у меня десять полных страниц в газете за месяц! Но несмотря на все неприятности, мы с мамой купили мне дубленку. Искусственную. Но с воротником “под лисицу”. Такую красивую!

П.

06.12.

Вчера ругалась с Профессором. Он возмущенно кричал, что никакого права я не имела на них жаловаться, и мое заявление им отдали прямо из министерства, из главной бухгалтерии, даже не разобравшись.

– Вот так-то! Глупая искательница правды! – размахивал моим заявлением Профессор – Ничего ты не добьешься в этой стране! Понятно?!

И, желая мне отомстить, руководство газеты тут же придумало следующее: если я не буду сидеть в редакции с 9.00 до 16.00, то меня уволят за прогул! А я ответила, что никогда ни один корреспондент не сидел в редакции: все бегают в поисках ценных материалов. Но, если подобная мера будет применяться исключительно ко мне, то я подам в суд за дискриминацию. После чего развернулась и ушла.

Грустно. Я так и не добилась справедливости.

10.12.

Снег кружится и падает с неба в невиданных количествах. Он устилает землю, сгоревшие черные дома и такие же черные души. Я подметаю снег у почтового отделения, а через полчаса вновь хрустят сугробы и не открыть дверь.

В понедельник, 8 декабря, я и мама ездили в Дагестан. Мы хотели открыть счет в банке. Говорят, что за разрушенное жилье положена компенсация, а деньги переводят на счет. Но у нас его, разумеется, нет. Да и компенсацию нам никто не предлагает. Однако мы все же решили “подстраховаться”.

В ЧР запросто могут убить за компенсацию разрушенного жилья, поэтому здесь получать деньги очень опасно. Все люди боятся. Хотя знают: от обещанной компенсации за жилье дают только третью часть, а расписаться нужно за все, иначе убьют. Ведь убивают стариков даже за пенсию!

Но наша трудная дорога в Дагестан была зря. Нам не открыли счет, прогнали от окошка в банке, объяснив это тем, что открывают счета лишь по “особым” дням и часам! Не уточнив, по каким именно. Транспорт в Чечню ходит плохо, и мы не смогли вернуться. Пришлось ночевать у незнакомых людей. Мы заплатили 50 р. за постой и спали на старом диване до утра.

Алан в редакции встретился мне радостный. Веселился. Председатель решил общаться с ним по-хорошему, по-братски и лишь слегка пожурил. Алан объявил мне, что сотни стихов, которые я давала для газеты, пропали и он не знает куда (а многие из них уже были готовы к печати). Статью о стрельбе в клубе Алан забраковал, сказав:

– С ума сошла?! Такое нельзя писать о чеченцах! О чеченцах можно писать только хорошее!

Отец Алана прочно держит власть в газете “Известия”.

А семь дней назад мне приснился сон. Замок Теней в Белой пустыне. Там вечная мерзлота, и свет солнца никогда не проникает на территорию Дьявола. Идет отец Алана, а Тени кланяются ему и почтительно твердят:

– Сам отец Дьявола почтил нас своим присутствием!

Я оказалась в замке, в темных коридорах кошмара. Я стала искать, как зажечь свет. Но Алан (он же во сне Дьявол) схватил меня за руку и грозно сказал:

– Только попробуй!

Я бросилась бежать, потому как боялась замерзнуть в этом жутком месте, но коридоры-лабиринты никуда не вели. Однако я случайно встретила чьи-то Души. Вначале я увидела наложницу Алана. Она шепнула:

– Я умираю, потому что он так захотел. Я больше ему не нужна.

Понимая, что ничем не могу помочь несчастной, я бросилась дальше и наткнулась на убитого русского солдата, который почему-то был распят на кресте. В ужасе я застыла на месте, а мертвый русский солдат повернул голову и открыл глаза:

– Я погиб, – сказал он. – Знаешь, кто убил меня? Дьявол! Во время войны я был сильно ранен в ноги. Я просил помощи. Он сказал, что поможет мне, а сам взял нож и добил. Но я не оставил его. Я никогда не оставлю его в покое! Когда он совершал свое злодейство, пуговица сорвалась с моей одежды и укатилась под пол в его доме. В этом моя сила. Моя власть! Туда, где есть моя вещь, я имею право приходить. Я пугаю его. Я – его ночные кошмары! Он ничего не сделает мне теперь. Запомни – он Дьявол!

Я оглянулась и увидела, что зам шефа газеты догоняет меня, в черном плаще, похожем на крылья летучей мыши. Но тут прямо из стены замка проявился золотой с фиолетовым шар. Великое Око!

Алан догнал меня и пригрозил:

– Скажи, что твоя душа принадлежит мне. Скажи! Скажи!

Но сверкающее золотым и фиолетовым Око вмешалось. Оно заслонило меня от Дьявола своим светом. Я услышала нарастающий гул: “Скажи Дьяволу НЕТ! Скажи – нет! Скажи, что твоя душа принадлежит Богу!”

И я крикнула:

– Что бы ты мне ни сделал, моя душа принадлежит Богу!

Замок стал рушиться на моих глазах, падать и тлеть. Алан страшно завыл и исчез. Я оказалась в снежных полях и бросилась прочь от этого страшного места. Бежала, забыв про усталость, падала в сугробы…. и проснулась!

П.

21.12.

Ночь.

Ругалась в редакции с Аланом. Он громко послал меня на три буквы, прямо при почтенном председателе Союза журналистов! Председатель хотел было что-то сказать, но молодой журналист не растерялся и послал и его. Председатель в шоке от такого хамства не нашелся, как возразить, а я сказала:

– Фраза, достойная литературного сотрудника!

После этого Алан стал пунцовым и неожиданно перед нами извинился. Но на самом деле Председатель давно перешел в стан врага. Мне он потихоньку сообщил:

– Идти тебе некуда! Терпи. Они – одна команда, нам с ними не сладить.

26.12.

Землетрясение в Иране. Множество людей погибло. Нужно молиться за тех, кто ушел из этого мира, и за тех, кому сейчас нужна помощь и поддержка.

27.12.

С “Молодостью” творится неразбериха. Профессор и Алан внезапно увольняются (или их “увольняют”?).

Новый редактор – женщина. Не знаю, каким шефом будет она. Внешне красивая чеченка сорока лет, в огромном платке. Окружающие называют ее “Царица” за гордую осанку. Мне Царица сразу сказала:

– Под русской фамилией публиковать не буду!

Алан напоследок присвоил себе мой гонорар за ноябрь месяц, а председатель по этому поводу уныло промолчал. Но, все же понимая мое бедственное положение и видя несправедливость, председатель взял мои статьи для газеты в г. Гудермесе.

Мы с мамой носили котенка к врачу. Котенок Серж упал с балкона и сломал задние лапки. Врач сказал:

– Возможно, он поправится.

Мой кот Борзик потерялся в связи с переездами. Сейчас у нас две кошки и один котик.

Подарков к Новому году нет. Мы поставим в комнате старенькую елочку с серебристой мишурой, и все.

31.12.

Получила зарплату за декабрь месяц. Гонорар за декабрь мне тоже, увы, не отдали. Алан постарался.

Купила немного сладкого печенья и чай.

Я желаю всем здоровья! Очень хочу, чтобы мама поправилась и ее больше не мучили страшные воспоминания и страдания, от которых она становится сама не своя.

Будь проклята эта война и все, кто ее устроили, чтобы убивать простых мирных людей!

2004

01.01.

Город зарылся в снег, как большой вислоухий пес. Когда часы били “Бом! Бом!”, я по традиции написала желание, подожгла бумажку и бросила ее в стакан с гранатовым соком. Хочу быть здоровой и красивой!

Читала любимого Вертинского.

Будем слушать, как плачут фаготы и трубы

В танцевальном оркестре в большом казино,

И за Ваши печальные детские губы

Будем пить по ночам золотое вино.

P. S. В доме страшный холод. Болят застуженные суставы и сильные боли в ногах, где были осколки. Нет никакого отопления.

Крохотная лампочка горит – благодаря накидному проводу от соседа. Он тоже от кого-то из переулка провел себе электричество. Там у кого-то неведомого нам есть дизель. Откуда? Какой? Этого не знает никто. В городе часты пожары – из-за подобных манипуляций с накидными проводами, ведь люди, сделав в жилье заземление, тянут провода дальше и дальше, к соседям.

Полина

02.01.

Зарета опять хитрила. Позвала в гости:

– Помоги, пожалуйста. Я одна дома. Не успеваю приготовить пельмени. Муж поругает меня, если останется без обеда. Поколотит!

Но на самом деле это был предлог. У нее дома оказались в сильном подпитии родственники мужа и сам муж! Зарета как чеченка не имеет права ослушаться приказания мужчин. Ее попросили позвать – она позвала. Я, едва переступила порог, сразу оценила обстановку, громко отругала хитрющую соседку и быстро ушла!

Котенок, что сломал ножки, не поправился. Он еле ползает по дому и жалобно мяучит. Я боюсь, что он скоро умрет, и чувствую свою вину – в тот злополучный день, когда он упал с балкона, я открыла ему дверь.

На балконе стоял горшок, куда он ходил в туалет. Котенок иногда бегал по перилам, и мы ему разрешали, но на этот раз был мороз, и он сорвался вниз.

Сегодня я и мама уже вышли на почту. Убирали снег, проверяли состояние котла и мыли полы. Еще мы, хотя это совсем не входит в наши обязанности, ходим получать мешки писем из-за границы. Чеченцы уехали в беженцы тысячами. Русские семьи из Чечни не смогли уехать так далеко. Почти все они скитаются и голодают по хуторам России. Чтобы уехать в Европу, нужны колоссальные деньги.

Помимо русских и чеченцев на моей родине жило много армян, цыган, дагестанцев. Жили здесь евреи, украинцы, болгары, аварцы, поляки, кумыки. И многие другие.

Я смотрю на письма. Они пришли в наш ад из Ниццы, Парижа, Брюсселя, Милана, Барселоны. Мозаика разноцветных марок на конвертах с чеченскими фамилиями.

Конверты исписаны неровным почерком, многие с ошибками. Других писем нет. За этими никто не приходит. Мы спросили начальницу:

– Что делать с ними?

– Сожгите. Это ненужный хлам, – ответила та.

Но так нельзя. Не по-человечески это! И вот я и мама рвем последнюю обувь, но ходим за пять-семь остановок пешком и относим письма по адресам – совершенно бесплатно, бескорыстно. Одни люди говорят нам “спасибо” (по-чеченски это звучит “баркалла”), другие лишь смотрят с презрением и недоумением на двух странных женщин в поношенной одежде, которые ходят среди развалин с сумкой заграничных писем в поисках адресата.

Но мы делаем это не ради благодарности. Просто нужно что-то делать ради Всевышнего. Ведь те, кто уехали, очень скучают и хотят донести весть о себе родным и друзьям.

Воду привозят водовозы в цистернах и продают ведрами. Я таскаю воду в квартиру на третий этаж и таскаю на почту – заливаю в котел.

Нестерпимо болит нога, где был крупный осколок у кости. Почему государство не дает компенсации за ранения?!

Я готовлюсь к сессии – повторяя историю своей страны. И вновь ужасаюсь: выселения, революции, ГУЛАГ!

Занимаюсь йогой – это спасает от отчаянного желания прекратить эту жизнь, в которой из-за войны не было ни детства, ни юности.

Я давно не считаю себя русской. А еще мне очень стыдно, что я гражданка России.

P. S. О соседях, которые кричат, какие они “особо верующие мусульмане”, и постоянно поучают меня, “как правильно верить в Бога”, я узнала много новогодних историй.

Они умещаются в афоризм: Праведные “мусульмане” на праздник пьют шампанское, а особо правоверные – водку. Как же я ненавижу пьянство и наркоманию! Безо всякой жалости сажала бы за это в тюрьмы и отправляла на принудительные работы!

П.

03.01.

Привет!

Хотела почитать античных философов, но все книги, что есть в нашем доме, я знаю наизусть.

Люблю оперу, камерное пение. Нечто магическое есть в этом.

К берегам священным Нила

боги нам укажут путь.

До войны мы с мамой каждую неделю ходили в театры, на балет, в цирк. Мама была веселой и часто пела русские и цыганские романсы, угощала соседок чаем и пирогами. Все соседи стремились попасть в наш дом. А потом самолеты бросали бомбы, и земля ушла из-под ног. Соседи стали врагами друг другу. Война завладела душами людей. С тех пор мы обитаем в аду.

Радости заключаются в следующем: мы смогли купить, после того как все потеряли, два пододеяльника и не укрываемся рваньем, как раньше. Также мы купили хлебницу! Новую.

Сегодня у меня выходной!

По поводу нового руководителя газеты. Есть такая поговорка в русском языке: “Поменяли шило на мыло”. Так и тут произошло. Царица – характерная, взрослая женщина и не раз уже успела высказаться, что ненавидит мою русскую фамилию. Заявила, что в ее газете печататься я буду исключительно под чеченской. Наша газета имеет государственный статус и государственное финансирование. Не является частной лавочкой. Однако такие громкие заявления уже были: поначалу в виде шутки, потом – всерьез.

Отец Алана, рулевой “Известий”, сообщил, что у них я больше никогда не опубликуюсь – за жалобы в министерство на его сыночка, умыкнувшего мой гонорар за ноябрь и декабрь месяцы. Гонорары мне так никто и не выплатил. Зато появилась Царица.

П.

04.01.

Поздняя ночь. Свет отключился. Перегорели провода, и чуть не случился пожар. Пишу при свечке.

Печальная новость: бабушку-армянку из соседнего дома нашли мертвой в ее квартире. Она пролежала там шесть суток! Сегодня ее хоронили. Милиция даже не приехала посмотреть. Соседи сами прикопали. Да будет ее душе радостно! Пусть забудет она все плохое! На квартиру несчастной старушки тут же нашлись “хозяева”.

Другая старенькая соседка, что живет от нас через подъезд, инвалид детства, проводила умершую подругу в последний путь. Благородная женщина, с одухотворенными чертами лица, всю жизнь передвигается с помощью костылей. Окружающие дружно зовут ее “Васильевна”.

Есть хорошая новость: я купила фотоаппарат! Он простой, “мыльница”. Я придумала фото: пятнистую кошку Карину посадила в вазу – так, чтобы были видны только мордочка и передние лапки. Ваза непростая: она разбитая, но мы храним ее как память. Когда-то, сто лет назад, эта ваза была лампой! Из японского фарфора, с обрамлением из серебра и росписью из чистого золота. На ней изображена Чио-Чио-Сан, которая собирается умереть.

Ваза-лампа стояла до войны с фашистами в комнатке одной из моих прабабок. Эта прабабушка, мать моего деда Анатолия, была украинских кровей, и звали ее Полина Крамаренко. В честь нее назвали меня! Во Вторую мировую ваза разбилась, но ее склеили. Сейчас от нее тоже отломился порядочный кусок, в русско-чеченскую войну.

05.01.

Дома изо рта пар идет постоянно – несмотря на то, что окна закрыты клеенкой.

Правительство постановило, что с людей нужно брать налоги, и скоро мы все будем платить за свет и газ. Какая наглость! Люди бедствуют! Ни пенсии, ни хорошей работы.

Беспредел продолжается – опять нашли истерзанные трупы мирных людей за гаражами. Их пытали, а потом убили.

В институте студенты все лекции писали в перчатках. На полу в аудитории снег. Он влетает через разбитое окно. Студенты мерзнут. Решили собирать деньги на газовый камин. Я сказала:

– Денег не дам! Ишь, холодно вам! Привыкли у огонька сидеть. Мы в войну на снегу спали и до сих пор мерзнем. У нас даже дома камина нет.

Все обозлились, но промолчали.

Полина

06.01.

Бегу в институт! На улице темнота.

Кошки, Полосатик и Карина, простудились: кашляют, чихают, у них температура.

Мне кажется, я сама становлюсь “деревянной” от холода. Ведь купаюсь тоже при этой температуре. Боли в спине и суставах. Пальцы рук краснеют, и я на какое-то время перестаю их чувствовать. Но внушаю себе, что вокруг тепло. Самовнушение – великое дело!

Друг моего деда, художник Леонид Царицынский дважды приговаривался к расстрелу и несколько раз бежал из лагеря смерти. Он рассказывал, что в молодости о йоге не знал ничего. А когда попал в Бухенвальд, там фашисты проводили страшные эксперименты. Его поразила француженка. Под пытками женщина смеялась. Леонид вначале подумал, что она от мучений лишилась рассудка. Но француженка объяснила ему, перед тем как ее в последний раз увели на допрос:

– Я с детства занималась йогой. Я внушаю себе, что мне не больно!

Когда ее, еще живую, везли на тележке, чтобы сжечь в печи, она громко пела “Марсельезу”. На будущего художника это произвело неизгладимое впечатление, и он сам, после всех перенесенных страданий, всерьез увлекся йогой.

Габи на парах не было. Вчера я фотографировалась с ней у городской наряженной елки. Там недавно кто-то бросил гранату (вместо “хлопушки”), и были раненые.

Председатель ведет себя странно – он явно не может или не хочет покарать хитрецов.

Видела своего бывшего школьного учителя по истории – хочет устроиться в газету, безработный, несчастный. Дом его разрушен, он скитается.

07.01.

Заболела. Горло болит, меня трясет. Несмотря ни на что, продолжаю ползать по улицам в руинах, присыпанных снегом.

Была в “Молодости” – отдавала справку, что нахожусь на сессии. Чтобы не потеряли, сделала копии и раздала в разные отделы.

Алан переметнулся в газету “Известия”. Его отец – большой друг Царицы, моего нового руководителя, поэтому сразу начались козни, и сегодня мне опять сказали, что у меня глупая фамилия.

08.01.

Новые предметы в институте: социология, детская литература! Экзамены со следующей недели.

Габи пожаловалась, что встречает парня, который ей нравится, раз в неделю, у мусорного бака с отходами. Парень-чеченец, ее сосед. Он, тоже вынося свой мусор, видит ее и здоровается. Вот и вся радость жизни! Я посоветовала Габи надеяться на лучшее, она в ответ грустно вздохнула.

P. S. Я забегала в “Известия”, видела седого корреспондента Гапура. Как и во всех редакциях, у них тоже холодно. Но все работают, что-то пишут. Аппаратура старая. Интернета нет, и газеты, которые выходят у нас, не попадают в Сеть, а значит – никто не может узнать правду о Чечне, скажем, в других регионах России. Мы говорили на эту тему с Гапуром, а на полу в коридоре лежал снег.

10.01.

Я дома!

Мою справку о том, что я на сессии, в газете “Молодость” “потеряли”. Ну кто бы сомневался?! Придется нести новую!

– А то мы не начислим тебе зарплату и напишем прогул, – предупредили меня с усмешкой в родной редакции.

Я, бегая на учебу, часто забываю причесаться, так тороплюсь с книгами в руках! Благо с детства я ношу платок, и он скрывает беспорядок в волосах.

Алан открыл новую газету! Теперь мы видимся часто. Его газета в соседнем помещении. Называется “Крик”.

11.01.

Мне плохо – рвота, кружится голова. Думаю, что это – колдовство. Ошибаюсь я редко, да и окружающие неоднократно сознавались, что колдуют! Около своей двери мы с мамой находили иголки, нитки с множеством узелков и горелые спички.

В нашу квартиру накидным проводом свет поступает от соседа Анкел Бенса. От нас к себе протянули электричество Зарета и ее муж, а от них (безо всякого разрешения) – новая соседка Минах. У Анкел Бенса и у нас стал замыкать провод, и мы попросили Минах отключиться. Минах, устроив дикий скандал и проклиная нас, отключилась от нашего электричества. И после всех этих происшествий мне резко стало плохо, а у Анкел Бенса случилось такое замыкание, что выбило все розетки (!) и рухнула стена в комнате.

У себя под дверью мы нашли три сгоревших швейных иглы. Полина

12.01.

Мне снилось море, синий слон и оранжевый бегемот!

В институте Габи обиделась потому, что на меня обратил внимание ее знакомый парень. Да не нужен мне никто! Мне лишь бы экзамены сдать.

Отец Алана смухлевал с моим гонораром уже в газете “Известия”! Добрый пожилой Гапур, работающий там, ничем не смог помочь.

Глава газетки “Крик” Алан отличился тем, что, дурашливо хихикая (в 30 лет), прокрался в нашу редакцию и бросил мне под ноги “взрывпакет”, прямо в кабинете бухгалтера. Мы как раз сидели и разговаривали о зарплате в новом году. Раздался жуткий хлопок, и кабинет заволокло дымом! Бухгалтер ойкнула, закашлялась, но промолчала. А я стала нарочно хохотать (чтоб всем было слышно), а потом громко сказала:

– Кто так тихонько вонюкнул? Наверно, тот, кто прятался всю войну в России и не слышал настоящих взрывов!

После чего Алан с позором убежал. Только его черный плащ мелькнул в окне, словно крылья летучей мыши.

Чеченцы презирают трусов. А храбрых и находчивых уважают.

14.01.

Старый Новый год! 14 января в 1900 году, в горном селе, где грозные башни держали серый небесный свод, родилась моя прабабушка, Малика. Ее мать Елена, женщина необыкновенной красоты, была похищена из Ставрополя человеком в папахе. Горцем по имени Муса. Он перебросил синеглазую деву через коня и увез в горы. Там родилась Малика, их дочка. Старушкой она рассказывала: “Стада овец, словно пена морская! Мой отец был богачом. Он носил бороду и усы. Делал намаз. Когда мне было восемь лет, он привел в дом вторую жену. Мама плакала. А потом, ночью, взяла меня за руку, и мы убежали”.

Две недели Малика с матерью пешком добирались в Ставрополь. Ее мать Елена заболела чахоткой. Но смерть пощадила молодость. Елена поправилась и вышла замуж за хорошего русского человека. Он удочерил Малику и стал отцом ее одиннадцати братьев и сестер.

“А когда мне исполнилось четырнадцать, меня крестили. Нарекли Юля. Отец приехал за мной, искал, хотел увезти с собой. Он говорил, что наш род – “тот, который строит башни”. Но мать и отчим меня не отдали. Но я всегда помнила его. Моего отца звали Муса!”

Умерла Юля-Малика в возрасте 93 лет, во сне.

P. S. Электричества нет. Две конфорки газа напоминают, что когда-то тут была цивилизация. Мы отброшены во времени на столетья.

Сегодня у меня была странная встреча с человеком в черной одежде. Ему на вид было около сорока. Он молча, с пистолетом в руках, погнался за мной. Мы встретились взглядами, и этого было достаточно, чтобы понять его намерения: он хочет меня убить. Я кинулась к военным чеченцам, что окружили рынок и в очередной раз ломали столы и гнали торговцев. Торговцы кричали и плакали, ведь рынок – единственное место в городе, где можно продать товар и купить еды детям. Я показала военным чеченцам пропуск журналиста и попросила меня пропустить по работе. Они меня пропустили. А того парня с пистолетом – нет. Несмотря на то, что он уговаривал их. Так, по-хитрому, я ушла.

Кто его послал? Те, кто запрещают мне публиковать материалы о раненых и убитых среди мирного населения или…?

П.

15.01.

Тяжелый день. От нервов у меня тик. Правый глаз дергается, будто я все время кому-то подмигиваю.

Центральный рынок милиционеры-чеченцы и русские солдаты ломают третий день. Повсюду БТРы, танки. Торговцев лупят и разгоняют, товар отбирают. Люди кричат и плачут.

У меня проблема: как добираться до вуза? Деньги отсутствуют. Помощи нет. Из маршрутки трудно убежать и не заплатить, хотя я разработала целую систему, как обмануть бдительность водителя. Платить нечем, пешком в такую даль не дойти. Стану богатой, обещаю чеченским водителям памятник! Памятник будет в виде маршрутного такси, из которого мне столько раз удавалось сбежать, не заплатив.

P. S. Соседка Зарета все болеет. Опять я делаю ей уколы.

П.

16.01.

Кошмарный день! У института взорвали то ли грузовую машину, то ли БТР. Здание качнулось и затряслось. Напугались студенты и педагоги. Была стрельба.

Днем я забежала в газету. Там меня напечатали под моей им ненавистной фамилией, но к огромной статье (на весь газетный лист), рядом с моей подписью, поставили неизвестную мне чеченскую фамилию! На мое недоумение (ведь статью писала я одна) мне велели помалкивать, если я хочу продолжать работать в редакции. Помалкивать я не собиралась и сказала Царице все, что думаю, после чего хлопнула дверью и ушла.

Тик глаза усилился.

20.01.

Сегодня на рынке мы узнали, что Оксана, которая торговала на рынке картошкой, уехала с детьми в русское село и живет там. Государство никак не помогает: Оксана с детьми ютится без удобств, голодает. Есть вариант, что они вернутся обратно.

Я Оксану хорошо помню. Эта женщина чуть младше моей матери, с длинной черной косой. В 1996 г. ее семилетняя дочка Кристина после операции жила у нас около недели. Девочка была сильно ранена. Вместе с другими детьми Кристина играла во дворе, когда разорвались снаряды. Гремели августовские события в Чечне 1996 г., Летняя война. Одновременно ранеными оказалось более десяти детей, двое из которых находились при смерти: Кристина и еще одна девочка. Обе девочки были примерно одного возраста, и обе без сознания: Кристина с черными длинными волосами и белокурая синеглазая чеченка. Оксаны не оказалось дома, когда ее дочь увезли в больницу. Мать второго ребенка тоже не находилась рядом, была на рынке.

Прооперировать можно было лишь одну из девочек. Срочные операции требовались обеим. Врачи стали совещаться, кого спасать. Кто из них – чеченский ребенок? Светлая и синеглазая девочка, конечно, показалась русской, а Кристина, наоборот, была похожа на чеченку. Пока врачи совещались, Кристина пришла в себя и, хорошо с младенчества зная чеченский язык, говоря на нем со всеми детьми во дворе, прошептала:

– гIо де![4] – после чего снова потеряла сознание.

Сомнений не осталось. Дочь Оксаны прооперировали. После того как выяснилась правда, врачи были в шоке. Медсестра, которая помогала при операции, плакала навзрыд. Белокурая синеглазая девочка-чеченка умерла.

25.01.

Прости, Дневник! Не могу писать каждый день – не успеваю.

Опять ругалась с мамой. Началось с того, что я вспомнила древнюю историю: только окончилась Первая война, и мама болела. У нее случился сильный приступ ревматизма. Денег и еды в доме не было, и она просто выгнала меня на улицу со словами: “Иди и зарабатывай!”

Я рыдала. Я, будучи ребенком, привыкла торговать с мамой, но одной идти на рынок было страшно. Такой ужас проник в меня, что казалось, лучше умереть, чем сдвинуться с места. Ведь у нас девочки сами не ходят, без взрослых по улицам. Чем торговать, я тоже не знала – товара не было. Но ослушаться мать казалось страшнее всего, поэтому я стала лихорадочно соображать, что же делать. Пойдя на кухню, я нашла старый большой термос деда Анатолия. Насыпала в него немного заварки, немного сахара и залила кипятком. Что это получился за чай, трудно представить! Взяв несколько стаканов и тяжелый термос, я пешком, одна, отправилась за несколько остановок на рынок. Я понимала, что у меня не хватит духу ходить по торговым рядам и кричать: “Чай! Чай!”, я – одна, и весь мой мир катится в пропасть! Если я посмею ослушаться мать, дома меня изобьют до полусмерти. Поэтому я пошла в кафе, к знакомым чеченцам, и предложила свою помощь:

– Ваши работницы продают пирожки, а я буду ходить и предлагать чай к пирожкам, – сказала я.

Целый день ходила и торговала. Когда чай закончился, попросила для продажи пирожки. Руки устали от тяжелого подноса. Кричать: “Пирожки!” было стыдно до слез. Все, что я заработала в тот день, хватило на:

1. булку хлеба,

2. банки кильки в томате,

2 пачки макарон по одному килограмму,

1 пачку сливочного масла 200 грамм,

1 пачку сигарет “Космос”.

Мама так сильно нервничала, что в какой-то момент стала курить, и я уже не могла с ней бороться. Без сигарет она становилась злая. Пачка “Космоса” была темно-синей, с маленькой красной звездочкой.

Придя домой, я приготовила еду и покормила маму.

Сейчас я спрашиваю ее: как она могла так поступить с ребенком? Прогнать его одного? Ведь я была домашним ребенком, который боялся находиться один в комнате, который верил в сказки и чудеса. Потом я годами торговала на рынке, без единого выходного, урывками посещая школу. В ответ мама говорит, что она хорошо поступила – иначе из меня не получилось бы человека, умеющего зарабатывать и заботиться о семье, выживать.

– Жестокость подобного рода полезна, – говорит мама. – Слабаки здесь долго не живут!

Не будь той “школы”, ты не прошла бы войны. Меня учил мой тренер по каратэ: жалости к себе нет места. Не умеешь плыть – тони.

Хорошо, что мама сейчас не курит – я уговорила ее бросить.

08.02.

Больной котик, что упал и сломал ножки, умер. Он не прожил и года. Мир ему в кошачьих мирах!

09.02.

Встретила Зарган и мальчика Тиму. Они снова бездомные. Добрые люди, что их временно пускали к себе жить, затеяли ремонт, и теперь мать и больной мальчик вынуждены ночевать, где придется. Тима боится военной техники, солдат. Страшно кричит и плачет, когда их видит. У него истерики: он бьет и кусает свою маму.

– Не могу работать, не могу его ни с кем оставить, – жаловалась мне Зарган.

Я посоветовала ей просить помощи в администрации:

– Нам отказали в любой помощи, но, возможно, хоть вам помогут.

– Я там ночевала, и просила, и писала заявления – никто не помог, – устало сообщила Зарган. – Хочется просто пойти и прыгнуть с крыши раз. Но я мусульманка и не могу – грех это.

Под глазами у нее были жуткие синяки. Женщина едва стояла на ногах. Единственное, что я смогла сделать, – это купить булку хлеба и банку сметаны, чему они сильно обрадовались и съели все прямо на рынке, макая хлеб в стаканчик со сметаной. Еще я пообещала посмотреть какую-нибудь обувь для них, не сильно дырявую. Зарган ходит в калошах, а Тима – в летних тапочках.

11.02.

Снился сон: будто Вторая мировая и повсюду фашисты. Вокруг нашего города колючая проволока, и он превращен в концлагерь. Бойцы СС отдают приказы. Собаки, натравленные разрывать пленников, вдыхают запах крови, облизывая клыки. Врачи ставят эксперименты над людьми, вводя препараты, заставляющие умирать пленников в мучениях. Я ищу выход из этого лагеря и никак не могу его найти.

Проснулась в холодном поту и подумала, что все очень похоже на правду: во Вторую чеченскую воевать в российскую армию наемниками отправили многих уголовников из тюрем. Им скашивали сроки за их военные “заслуги”. Не потому ли столько заживо сгоревших женщин, облитых бензином? Расстрелянных мужчин и детей? Убитых под пытками старух? Зачем к нам отправили преступников? Их боялись простые русские солдаты и даже предупреждали нас: “Наемники идут. Прячьтесь. Они никого не оставляют в живых, у них приказ свыше!”

12.02.

Привет!

Йога любимая! Делаю дыхательные упражнения на рассвете, но энергии хватает лишь на то, чтобы прожить в этом аду один день.

Сейчас я на почте – маме помогаю. И умудряюсь курсовую писать.

В субботу на Северном базаре видела Вегетарианца. Он выращивает коз, но никогда не убивает их. Продает шерсть. Люди вяжут одежду и торгуют ею на рынке.

– У моей козы родились козлята! – сообщил новость Вегетарианец. – Белого козленка я назвал в честь тебя, Патимат.

Не знала, что на это ответить. Сказала про учебу. Он грозно посмотрел на меня, услышав про сессию, и заявил:

– Плевать на институт! Кому он нужен? Женщина работать по дому должна, а не учиться!

После этих слов мы быстро простились.

Царица сказала в “Молодости”, что мой удел – делать опрос. Стихи и рассказы она публиковать не будет.

– У нас есть свои поэты! – заявила Царица. – Твой удел – брать интервью.

Это чтобы на листе моих мыслей не было. Только чужие.

P. S. На почту заходил Семерка с последними новостями: он решил выбираться за границу как чеченец, пострадавший от войны.

Его шестнадцатилетняя жена прямо дома, на кровати, родила ему мальчика. Он запретил ей рожать в больнице, так как бывают случаи похищения младенцев. Когда роды начались, Семерка ушел из квартиры. На крики роженицы пришла лишь соседка-старуха и читала у кровати молитвы. Шестнадцатилетняя жена чуть не умерла от кровотечения, но такой мелочи никто даже не заметил.

П.

22.02.

13 февраля, в пятницу, знакомая тетка, которая работает в министерстве, устроила мне скандал. Ее зовут Айбика, и она курирует газеты, в которых я работаю. Как она кричала! Как вопила! Она обвинила меня в плагиате моей же статьи. Я сгоряча ее послала. Но потом поостыла и написала письмо, в котором призывала ее не слушать дуривших меня с гонорарами клеветников, и приложила расчеты, сколько они мне остались должны.

Айбика притихла. Но одну из ее фраз я все же процитирую:

“Каждый чеченец от рождения – поэт, артист и танцор! Ты нам здесь не нужна!”

Не успела я отойти от этого, как пожилой Гапур в “Известиях” рассказал, что у них в редакции одна из сотрудниц (подруга Царицы), Моргана, распространяет про меня грязные слухи: “Полина вышла замуж в 13 лет за боевика и родила ему двоих детей”. Это при том, что я еще ни с кем не встречаюсь и нянчу чужих детей как няня!

Я устроила врунье скандал. Моргана – худосочная чеченка. Именно эта особа помогает править Царице мои статьи. Она объяснила, что лично “прочитала” эту информацию в газете! Это ж как надо напиться или накуриться, чтобы такое “увидеть”. Какой же надо быть ханжой и вруньей! Причем доказать я ей так ничего и не смогла. Она осталась “при своем мнении”.

P. S. Была у врача-кардиолога, сердце не хочет работать.

Сходили с Заретой в Дом правительства. Власти обещают помощь неимущим. Но пока, кроме обещаний, мы ничего не получали.

По телевизору видела программу с участием Ахмата Кадырова “Свобода слова”. Впервые он вызвал уважение, потому как все, что он говорил про несчастия мирных жителей, – правда.

25.02.

Вчера была бурная беседа с бухгалтером в “Молодости”. Она подкралась ко мне и со слезами начала причитать:

– Да как ты посмела?! Как ты могла? Откуда у тебя мои сметы? Ты что, следователь?! Ты зачем их скопировала и отослала в министерство?!

– А вы не знали? – ответила я. – Каждый хороший журналист еще и следователь! Сметы я ваши не крала, вы мне их сами отдали.

– Как?!

– Так. Вы мне давали бумагу для статей. Но экономили. Не давали чистую бумагу. Давали уже отработанную бумагу, из редакции. Я внимательно читала, что на обороте, и когда поняла, что эти хитрые сметы таят в себе хищения моего гонорара, сделала много копий. Понятно? Если бы я отнесла их в прокуратуру, завели бы уголовное дело!

Поначалу бухгалтер, порозовев от злости, отказывалась в такое верить. Но потом вспомнила и, схватившись за голову, побежала от меня прочь по коридору. Теперь они дружно думают, как меня погубить. А я купила диктофон и все их угрозы записываю.

Газетка Алана – перепечатка откуда-то. И с сильным “восточным” уклоном.

Мы с мамой решили достучаться до А. Кадырова. Может, хоть он поможет? Ведь деньги выделяются на республику. Куда же они деваются? Нищие все так же в поисках хлеба, рядом – иномарки.

Ничего не меняется в круговороте поруки.

28.02.

Теперь, Дневник, мы будем все вместе! Лиана открыла свою газету, Инал – свою, Алан – создал газету “Крик”.

Все они, плюс газета “Молодость”, собрались в одном неотапливаемом коридоре полуразрушенного здания, но в разных комнатах.

Бухгалтер меня избегает. Зато Алан радостно поздоровался. Причины его внезапного дружелюбия могут быть две: газета срочно нуждается в материалах, или не за горами новая гадость, подстроенная общими “друзьями”.

Муса из министерства принес мне свои стихи и попросил “отредактировать”. Это значит – написать заново, на эту же тему. Мои стихи не печатают. Ладно, напишу ему.

Я подружилась с парнем-чеченцем из Школы корреспондентов. Его зовут Нух. По-арабски “Нух” – имя Пророка Ноя! Мы часто сидим и разговариваем. Нух неплохо пишет. Хочет поступить в университет. Ему 22 года. Высокий, красивый, с черными вьющимися волосами.

Почему-то Алан сразу невзлюбил Нуха. Я рассказала Нуху о том, как все устроено в редакциях, и он слегка приуныл.

P. S. Ждали с мамой комиссию из Администрации. Она не пришла. Комиссия должна была проверить условия нашего существования. А. Кадыров объявил, что прожиточный минимум в республике на душу – 2300 рублей. Как ни крути, у нас с мамой и близко не получается попасть под этот минимум.

05.03.

Сегодня Инал придирался, как мог. Дело в том, что Инал – новый учитель по этике в Школе корреспондентов! Нет, Дневник, ты не ослышался – именно по этике!

Нух, который учится со мной, не мог понять его вызывающего поведения, и пришлось объяснить Нуху о разговорах на тему “ориентации” и фантазий.

В газете Царица поставила надо мной начальником отдела Моргану. Я сразу сказала, что напишу заявление, в котором откажусь от данного руководителя в связи с его некомпетентностью. Статьи не идут, бракуются. И создается общественное мнение, что я – “нахалка”, могу “раскопать” то, что надо зарыть “поглубже”, и меня во многих изданиях стали сторониться как “ненужного искателя правды”.

Из газет “Молодость” и “Крик” “проверенные и достойные” корреспонденты ездили на встречу с американскими коллегами. Встреча была посвящена войне в Чечне глазами очевидцев. Что могли знать люди из редакций о войне в Чечне, когда во время боевых действий кушали в других регионах России, в “беженцах”, тушенку?! Ведь никого из них не было здесь под бомбами! Я задала сегодня этот вопрос, и он никому не понравился.

Мне же о предстоящем форуме просто коллективно не сообщили.

Еще я была в правительстве. Там было назначено собрание писателей Чечни. Ведущий призывал говорить на собрании только на чеченском языке! Данное мероприятие посетили Лиана, Инал и другие известные лица. Меня туда привез на своей машине Гапур, честный и простой человек, никогда не участвовавший в склоках. Гапур подвозил в правительство людей из всех редакций. На меня в зале многие воззрились с нездоровой злобой и ненавистью. Гапуру сильно досталось!

– Как ты посмел привезти ее сюда?! Эту русскую… (непечатное ругательство) – услышала я лично, но Гапур только сурово махнул на собеседника рукой, заставив его замолчать. Председатель Союза журналистов меня сторонился, дабы не влетело и ему, боясь потерять всеобщее расположение.

Все два часа, что длилось собрание, прошли в стенаниях угнетенных “друзей Пегаса”. Поэты и писатели требовали материальные блага!

Инал успел предупредить, что печатать меня не будут, так как он – единственный в Чечне родоначальник “стиха-афоризма”, и хорошо бы мне продать или отдать ему все свои афоризмы (?).

Президиум на сцене зевал, среди мужчин выделялась поэтесса с ярко накрашенным ртом. Она выглядела заколдованной зверюшкой в страшном лесу. Писатели позировали, словно кинозвезды, фотоаппараты щелкали, как пулеметы: тра-та-та.

Лучом света в нашем аду был чеченец арабского происхождения, Сабсаби. Сабсаби оказался доброжелателен ко всем, дал телефон для тех, кто экстренно нуждается в помощи: 22-24-01. Еще он объявил, что всем, кто входит в Союз писателей ЧР (по физиономиям присутствующих я поняла, что меня туда не возьмут даже под страхом смерти), компенсация за разрушенное жилье будет выплачена раньше других.

К нам домой никак не явится проверяющая условия проживания комиссия, а пока не поставят печать на акте о нашем положении (что мы который год живем без нормальных средств к существованию), никто помогать нам не обязан. Такой порядок.

Моя учительница из Школы корреспондентов, приветливая чеченка, предложила мне поработать в газете, где работают она и ее супруг. (Их отчаянно отговаривали Алан и Царица, но они все равно предложили мне помощь.) Их газета не в Грозном, а в городе Аргун. Я с радостью согласилась.

В “Известиях”, воспользовавшись кратким отсутствием начальника (папы Алана), Гапур успел опубликовать немного моих стихов!

С Нухом мы фотографировались. Смеялись и шутили. За нами с недовольной миной наблюдала жена его брата, того самого, что когда-то на местном канале снимал обо мне передачу. Теперь ее муж – безработный.

С работой в Чечне плохо: все места продаются или даются по блату родственникам. Если руководителя выгоняют – меняется вся команда.

Белочка из газеты “Плюс”, войдя в мое безденежное положение, дала мне до зарплаты 500 р.

П.

06.03.

Привет!

В редакции объявили конкурс “Прекрасная леди Чечни”. Требуются фото молодых девушек в наброшенной на голову шали или косынке.

Я увидела там знакомые лица, и у меня возник “коварный” план. Дело в том, что на почте, где подрабатывает мама, есть пес по прозвищу Батон. Он рыжий, худой. Ест исключительно хлеб. Его подкармливаем мы, Анкел Бенс и Семерка (остальные обитатели нашего двора пса пинают ногами и обещают пристрелить).

Я взяла косынку, повязала псу красиво и сфотографировала. Вместо дворового пса Батона, в итоге моих манипуляций, получилась праведная собака Шарлотка. Потом я написала письмо от имени псины, которая живет на мусорной куче, но мечтает о том, чтобы ее фото поместили в человеческую газету, и отправила по почте (с придуманного адреса) в свою “Молодость”! Ох, как весело!

Деньги Белочки пошли впрок, мы купили еды. Угостила Батона хлебом, не зря же он был моей моделью.

Решили, что на почте работать не будем. Совсем обнаглело руководство. За 700 р. в месяц мама уже должна не только мести улицу вокруг почтамта, убирать внутри, следить за котлом, разносить письма, но еще и принимать и сдавать почту (ездить в специальное место). Хватит!

Мама больна, ей можно получать пенсию по инвалидности, но оформление стоит денег. Об этом говорят в глаза – взятки, взятки, взятки! Многие здоровые люди, имея возможность, наворовав на войнах, сделали себе инвалидность и живут хорошо, не печалясь.

Был еще случай: мы с мамой убегали из маршрутки, стремясь не заплатить за проезд, так как нечем, и мама посеяла пакет со всеми документами и несколькими моими тетрадками записей. Думали: что делать? Я нашла ту самую маршрутку в районе Центрального рынка и вежливо, по-чеченски, попросила вернуть мне пакет. Водитель посмотрел на меня сурово, а потом спросил:

– Совсем плохо живете? Денег нет?

Я ответила:

– Нет.

Водитель сказал:

– Я почитал тетрадки.

Потом он взял пакет и протянул мне:

– В мою желтую маршрутку можете всегда садиться с матерью и ехать бесплатно. Бисми-Ллахи.

Какой добрый человек!

P. S. Взялись лечить кота соседки Чувырлы, серого и глупого на вид. Кот болеет лишаем и чесоткой. Хозяева его лечением заниматься категорически не хотят.

Мы стали мазать кота зеленкой, а он взмахнул лапой, и вся банка перевернулась на него! Серый кот стал Зеленым котом. Попадет нам теперь от хозяев!

08.03.

С утра появилась молодая соседка Зарета. Она принесла печенья и конфет! Вместе попили чаю.

Многодетные соседи с первого этажа, что торговали водкой, стали продавать сладости. Как хорошо!

09.03.

Привет!

Я была приглашена Зурой в Национальную библиотеку, на встречу со знаменитой чеченской артисткой Зинаидой Исаковой.

Эта женщина с девяти лет работала в театре. Она отдала творчеству всю жизнь: не вышла замуж, не создала семью. Была выслана Сталиным в Казахстан и разделила участь своего народа в 1944 г.

Родилась Зинаида 8 марта 1926 года. Мы много говорили. Я читала свои стихи по ее просьбе. Слушала ее рассказ о трудной судьбе.

Зинаида поделилась со мной печальной историей: она единственный раз в жизни прокляла человека, когда он, на ее глазах, убил ласкающегося к нему щенка.

– В Чечне артисткой быть сложно – говорила Зинаида. – В народе бытует мнение, что артист – человек вольный. Это неприлично, позорно. Приходится пробиваться сквозь непонимание и осуждение. Осуждение бывает не словами, а кинжалом и пулей. Мою подругу, Розу Бутиеву, убил брат ее мужа, едва узнав, что та – артистка. Розе было 19 лет!

Мне невероятно понравилась Зинаида. Она потеряла отца еще до рождения, потом был детдом во Владикавказе и величайший талант, не до конца признанный и понятый эпохой!

11.03.

Царица самовольно, без всякого предупреждения, решила вдруг с января (задним числом) переоформить меня на полставки, о чем сама мне сообщила!

Во-первых, это противозаконно. Во-вторых, подло.

– Теперь зарплата у тебя будет 1000 р. в месяц! – потешалась начальница.

В округе она и ее друзья продолжают говорить гадости. Мол, они подобрали меня с улицы, дали работу. Кто – “они”? Я пришла работать в газету, когда Царица не была руководителем. Она ведь сместила Профессора!

Бумаги, которые так заставили страдать нашего забывчивого бухгалтера, оказались “кристально честными”, о чем мне также сообщила Царица.

P. S. У старенькой соседки по дому, Васильевны, взяла сто рублей в долг на еду. Она получает пенсию. На это живет. Я иногда ношу ей лекарства, делаю уколы.

Скорее бы получить зарплату и раздать долги. Еды совсем нет. Скоро мой день рождения.

Учитель по фото в Школе корреспондентов, предложил мне должность главного редактора небольшой газеты. Как-то неожиданно все.

Надо расспросить Гапура, нет ли в этом подвоха. Честный пожилой Гапур, не увязший в дебрях национализма, и мужчина из министерства по имени Муса искренне хорошо относятся ко мне. Они не лицемеры. Оба учились и выросли в советское время. Они не смотрят на русскую фамилию, видят, что я за правду.

П.

14.03.

Сегодня в России выбирают В. Путина. На самом деле на пост президента РФ претендуют еще пять кандидатов.

Но кого волнуют чьи-то нелепые претензии?

Действующий президент, он же и будущий, прочно держит власть. Я даже знаю людей, которые хлопают в ладоши, едва увидев его по телевизору. В основном это пенсионеры, которые, хлебнув горя и страданий, увидели в нем молодого кормчего у руля.

Однако я за свою жизнь еще ни разу не слышала, чтобы у нас в республике кто-то говорил: “Мы – Россия”, всегда говорят: “а вот в России” или “как мы эту Россию ненавидим”, “подадим на Россию в суд!”, т. е. никто на территории Чечни из всех, кого я знаю, от младенцев, которых нянчу, до людей из правительства, у которых беру интервью, не считают, что живут в “России”.

Сама “Россия”, т. е. остальные субъекты РФ, поддерживала войну у нас. Получается, что Россия вела войну против самой себя, как змей, пожирающий свой хвост. Свои самолеты бомбили свои города и своих жителей! Россия провела редкий для истории маневр самоуничтожения или мы действительно, в подсознании властей, всегда были “чужими” и не являлись ее частью?

“Россия” для нас, жителей Чечни, нечто мифическое, странное и страшное, похожее на древнего змея. Я не знаю, как живут люди в “России”, как устроен их быт, каково их сознание и менталитет. Возможно, когда-нибудь я поеду в “Россию” и напишу об этом.

Сама я далека от политики, и само увлечение ею считаю патологией сознания. Политика – неизбежное стремление к лидерству и власти, заставляет жить по штампам и создавать нелепые границы. В нашей республике народ живет плохо, его стравливают друг с другом, обрекая на конфликты. “Живет” лишь группа людей на самом верху пирамиды, другие с трудом выживают. При этом подлецы убивают и угнетают своих земляков по национальному признаку и называют это “политикой”. А негодяи бомбят и обстреливают своих сограждан – и это тоже “политика”!

Для меня же не важно, кто ты по вере или нации, для меня важно, человек ли ты и несешь в себе добро или только мерзость и зло.

P. S. Сегодня дождь. Мы никуда не пошли. Какие, к черту, выборы? Все и так знают, кто президент. В этой стране можно не утруждать себя голосованием.

17.03.

Привет!

Сегодня я встретила старого друга моего дедушки. Когда-то, в далекие годы советской власти, Азиз работал главным редактором одной из грозненских газет. И мой дед, и Азиз были рьяными спорщиками. Частенько они не сходились во мнениях по поводу правок той или иной статьи и прямо в редакции устраивали потасовки. Дед Анатолий был неплохим боксером, и худенькому чеченцу Азизу частенько приходилось уступать донскому казаку.

– Я помню твоего деда! Мы дрались почти каждый день! Ох, и доставалось же мне, – радостно сообщил старик Азиз. – Какие хорошие были времена! Мы были молоды, и в республике был мир!

Мне стало приятно, что пожилой господин так лестно отзывается о старом друге. Выяснилось, что в настоящее время Азиз работает в приемной правительства. Он сразу решил помочь мне с работой, пообещал познакомить с руководством нового канала ТВ, который открывается в Грозном. Также Азиз взял мое заявление на имя А. Кадырова о нашем бедственном положении и обещал передать в соответствующий отдел.

Дома ни денег, ни еды. Причем на этот раз денег нет даже одного рубля. Сидим без хлеба. Хоть бы дали зарплату!

20.03.

Мне исполнилось 19 лет!

Поскольку у нас нет даже пакетика с чаем, чтобы выпить его без сахара, мы сегодня встали в 6.00 утра и отправились на Северный базар.

Сосед Джамалай продавал детали для машин в одном ряду торгующих, мы же в другом стояли с остатками книг. Из домашней библиотеки, несмотря на все войны и разрушения, сохранились чудом два тома историка Карамзина, купленные еще в СССР, в антикварном магазине моим дедом. Когда-то, в десятитысячной домашней библиотеке деда Анатолия, было двенадцать томов Карамзина “История Государства Российского”, изданного в XIX веке. Я читала их ребенком. Перечитывала в ранней юности, под бомбами!

Теперь же мы с мамой, дабы не умереть от голода, продали эти два тома за 500 р. какому-то чеченцу, пришедшему на Северный базар и увидевшему реликвию нашей семьи.

– Я продам их в Москве и заработаю! – сообщил нам безвестный покупатель, но нам было все равно.

– Мы купим хлеба и картошки – сказала грустная мама. – Книги жаль. Они – память о моем отце и нашем доме.

Больше мы ничего не продали. Остальной товар – никому не нужный хлам.

Когда собрались уходить, неожиданно подбежал Вегетарианец и, узнав про день рождения, торопливо сунул обрадованным старушкам рядом по 50 р., а мне подарил 300 р. со словами “Ради Всевышнего”, после чего так же торопливо убежал.

21.03.

Я родилась в день весеннего равноденствия 20 марта. Роды у мамы были тяжелые.

– Больше всего я хотела спать, – вспоминает мама. – Но не получалось. И вдруг сон… Словно из воздуха, возник высокий старик в длинном белом плаще. Он был похож на мудреца или волшебника. Голову его украшал тюрбан, а в руках он держал чашу. Чаша медленно наполнялась чистой водой. Наполненную, он протянул ее мне и сказал:

– Испей!

Я взяла в руки чашу и очнулась: в этот момент ты рискнула показаться на свет.

22.03.

Опять скандал в родной газете!

Царица и Моргана кричали, что не сплетничали. Пообещали, что подадут на меня в суд за клевету.

– Я не врунья! – визжала Моргана, как кошка, которую схватили за хвост. – Я никому не говорила, что ты “проститутка и у тебя двое детей от боевика”!

Тогда я спокойно сообщила, что у меня действительно нет детей и никогда не было мужа, зато есть кассета в диктофоне, и даже предложила ее совместно послушать.

По записям магнитофонной кассеты стало ясно, что Моргана эту бессовестную клевету распространяет не только в нашей газете, но еще и в газете “Известия”, которая находится за углом.

Царица попыталась вытолкать меня из редакции силой, на ходу покрикивая:

– На диктофон нас записываешь, сволочь?! Я тебе покажу!

Но мама, которая ждала меня на улице, не растерялась. Услышав шум, она вбежала на помощь и успела сказать о националистических настроениях в редакции, клевете и махинациях с зарплатой, а также о том, что надо об этом сообщить в правительство.

После этого наступила гнетущая тишина, а потом все присутствующие опрометью разбежались кто куда. Мы, поняв, что больше никто не спорит, тоже ушли.

Были у Лейлы. Она угостила нас вкусным борщом.

В пятницу, 19 марта, к нам в Школу корреспондентов пришел фотограф Эмзиф, хороший знакомый Морганы и Царицы. Должна была быть общая фотография к огромной статье о нашей школе и ее выдающихся выпускниках. Все девушки-чеченки, учащиеся на корреспондентов, были без платков! Даже легкие косынки не украшали их красивых причесок. Одна я, как обычно, сидела в большом платке.

– Я в платке никого фотографировать не буду! – сразу заявил Эмзиф. – У нас тут Европа!

– А я его не сниму! – сказала я.

– Значит, на фотографии школы тебя не будет!

Но я платок так и не сняла. Просто меня не будет на их фотографии. Ведь я Чечне – непризнанная дочь.

23.03.

Мне ночью на 20 марта приснился сон.

Я оказалась в Египте, внутри Пирамиды. Там есть саркофаг. В нем я очнулась. Я лежала и чувствовала, как невиданной силы энергия проходит сквозь меня. У меня раскрылся лоб (в какой-то момент я наблюдала за своим телом со стороны), и внутрь, скручиваясь спиралью, вошел белый свет. Это повторилось дважды.

После этого я оказалась совершенно в другом месте. Вокруг были долины и холмы, едва проросшая зеленая трава. Я стояла в белоснежной тунике на возвышении.

Худенький юноша в одежде, которую носили на Руси в XV–XVI веках, появился и поклонился мне. У юноши были длинные волосы, и выглядел он как пастух или земледелец.

– Ты должна сделать выбор, – сказал он.

После этих слов он положил у моих ног четыре стрелы. Каждая из них указывала направление сторон света: Север, Юг, Запад, Восток.

Поначалу я была склонна выбрать Восток, но, немного поколебавшись, выбрала Север.

– Выбор Пути сделан, – сказал он. – Сила Севера будет с тобой!

И он протянул мне Северную стрелу.

24.03.

Началась сессия!

На днях я встретила Вегетарианца и Дракошу. Вегетарианец вежливо поинтересовался здоровьем мамы и был таков. Дракоша сообщил, что у него задание и он уедет. Я пожелала ему удачи! Может, мы еще встретимся?

– Ты обязательно будешь жить в Москве! Я видел это в будущем. Наше будущее – всего лишь матрица. Тому, кто умеет видеть, нет труда посмотреть – сказал он, прощаясь.

Я скрыла улыбку и с серьезной миной помахала ему рукой.

Выдумщик! Какая Москва?! Москва – это столица России, там живут богатые люди! Для меня это – другая вселенная.

Видела учителя этики, почтенного писателя Инала. Мы разговорились у министерства. Он гордо сказал:

– На чеченский язык нужно перевести Шекспира и Канта! Шопенгауэра и Гете! Переводить следует не с русского языка. Переводить философов и великих писателей мы, литераторы-чеченцы, будем с подлинников!

Я ничего не успела ответить, потому что в этот самый момент сверху из окон министерства кто-то вылил помои и выбросил огрызки на тротуар. Мы случайно успели отскочить!

П.

03.04.

Сдала экзамены и зачеты. Самый трудный экзамен оказался по русскому языку. Мне пришлось не спать несколько ночей и учить правила. В итоге – “отлично”!

Царица успела навредить мне и в вузе. Оказалось, я учусь вместе с ее племянницей Лу. Лу, с которой мы хорошо общались, вдруг оказалась в обиде. Царица ей поведала, что я распространяю “порочную клевету”. Якобы у моей сокурсницы – русские родители! Ведь это – жуткий позор. Я никогда такого не говорила про Лу! Пришлось объясняться с девушкой.

Были у Лейлы. Она милая и приветливая. Мечтает уехать на Украину. У ее мужа там родственники.

Кошка Полосатик родила котят, но они умерли от голода: у кошки нет молока. Для нас, конечно, котята в тягость. Но мы никогда не станем убивать живое существо – ибо это страшный грех. Глупые люди заблуждаются, что могут убить, а потом – отмолить. Так не бывает! За все есть расплата. Мы пытались кормить их с пипетки, но они не ели. Кошка страдает. Мне ее жаль.

10.04.

Сегодня мама проснулась на рассвете, и у нее вдруг порвались четки, которые она носит и очень дорожит ими.

Это подарок от моего без вести пропавшего отчима Руслана.

Мой отчим, мирный человек, поехал к другу, чтобы помочь отвезти в село вещи, и пропал по дороге. Потом на пустынной дороге обнаружили сгоревшую машину его друга, но тел там не было. Больше мы о Руслане ничего не знаем. В Чечне люди часто пропадают. Но он исчез еще до войны 1999 г., что странно.

Я решила помочь расстроенной маме и стала собирать четки с пола обратно на нитку – однако несколько раз будто невидимая сила выбивала из рук мою работу, и я ничего собрать не смогла – бусинки раскатились под шкафы и диван.

А потом в нашем подъезде был скандал! Все началась с того, что толстый Рыжий кот (второй жены милиционера) подрался с Серым котом Чувырлы, тем самым, которого мы недавно случайно облили зеленкой.

Серый кот – крупный, гладкий с поджатыми ушами и сильными лапами – живет на четвертом этаже, а Рыжий кот – пушистый, хитрый, похожий на сладкую вату – живет на втором. Драться они решили на нашем, третьем этаже, страшно завывая и кусаясь.

Рыжий кот бросился первым, яростно размахивая лапами, но – промахнулся и упал. Серый кот Чувырлы не растерялся и, подмяв его под себя, принялся с наслаждением дубасить. На кошачьи крики выбежал весь подъезд, и люди увидели, что “милицейский” питомец обкакался от страха. Причем нагадил он не только на нашем этаже – он оставил след по всему подъезду! Вторая жена милиционера, унюхав “презент”, стала орать, что я и мама (!) должны мыть подъезд.

– Совсем обнаглела! – возмутилась моя мама. Однако, поймав “милицейского” Рыжика, стала купать его в тазу. Он весь перепачкался в своем “страхе”.

– Кто подъезд чаще всех убирает? Мы! – сказала я. – За своим котом, будьте любезны, уберите сами! Оторвите попу от дивана!

Вторая жена милиционера, толстая и наглая чеченка, под дружный визг соседей заорала:

– Ничего я делать не буду! Я покажу, кто тут хозяин! Вы, русские твари, убирайте!

Я спросила на чеченском языке, кого это она считает русскими?! На что вторая жена прокричала, что моя мать – русская, а живы мы лишь потому, что у моего отца в роду – чеченцы, и потому, что меня зовут Фатима.

Далее перепалка началась с новой силой: прибежали соседи из двух других подъездов нашего дома и, разделившись во мнениях, кому же следует убирать – “русским слугам” или хозяйке кота, визжали все сильней. Не только женщины принимали участие в споре, но и мужчины. До рукопашной схватки было недалеко. Я, разъярившись, вступила в скандал и громко кричала про дегенератов, которые меня окружают, грязнуль и врунов (на всякий случай, держа в руках здоровенную арматуру, предусмотрительно принесенную с огорода на случай обороны).

Вторая жена милиционера, в гневе за ослушание ее приказов, пригрозила убить нас и наших кошек, громко объявив присутствующим, что наша кошечка Карина – “нечистая сила”! Местные люди верят в колдовство, и многие сами им не брезгуют, поэтому на их лицах застыл неподдельный ужас, когда они услышали столь бесподобную ахинею.

– Они спасли кошку, которая жила у русских солдат на “Вышке”! – визжала Вторая жена, окончательно впав в истерику. – Пятнистую кошку Карину надо убить! Это – “русская” кошка! В нее вселились черти, и она летает по воздуху! Я сама это видела! Убьем! Убьем! Будут мешать эти… (это про нас) – их тоже! Они – йоги! Они связаны с кошкой, которая летает по воздуху!

– Так отчего кошка Карина не улетела с “Вышки”, когда русские солдаты забыли ее там? Почему она кричала шесть дней? Почему ее спасали моя мама и сосед с первого этажа?! – громко сказала я, лихорадочно соображая, что арматурой теперь вряд ли удастся защититься.

Народ, словно опомнившись от моих слов, недоверчиво посмотрел на вторую жену милиционера. Послышались недоуменные возгласы:

– Кошка не улетела?!

– Шайтаны? Черти?

– А почему не улетела кошка?!

– Кто же врет?

Мама не растерялась и, схватив Коран, обратилась к присутствующим:

– Кто из вас может положить руку на эту книгу и поклясться, что сказанное второй женой милиционера – правда? Может быть, кто-то скажет, что хоть раз наша кошка напачкала в общем подъезде? Или кто-то может обвинить кошку в колдовстве?

Правоверные, увидев Зеленую книгу, бросились наутек, как от ладана, и буквально через несколько минут уже не было никого: у всех нашлись срочные, неотложные дела. Вторая жена, схватив накупанного Рыжего кота, молча юркнула в свою квартиру. Детей и подростков заволокли домой родители. Остались только я с арматурой в руках, словно древний воин с мечом, мама с Кораном да кошки Карина и Полосатик, которые жались к ногам.

Кучи в подъезде лежат и воняют! Все нюхают – никто не убирает.

Ночь.

Моя мама убрала наш подъезд, громко сказав на весь двор, что кот не виноват, что вырос трусом в семье милиционера, а милиционер виноват, что жена у него – лентяйка.

П.

11.04.

В доме нет ни капли воды. Водовоз не приехал – воды набрать неоткуда. Качалка, что была в соседнем дворе, сломана.

Ездили вчера на Северный базар. После того как Джамалай “провинился”, заявившись к нам в неподобающем виде, он стал тих и невероятно скромен. Помогает совершенно бескорыстно. Только торговать нам нечем. Еле-еле удалось купить картошки и банку рыбных консервов.

Сегодня видели Зайчика. Она гуляла со своими детишками. Поговорили с пожилой Людой, соседкой по бывшему дому. У Люды, бабушки Айши, сломана рука. Говорит – упала.

P. S. Милиционер извинился перед мамой за вторую жену. Та ходит злая и заплаканная. Соседи передали милиционеру слова моей мамы о лени.

P. P. S. Мне прислали письмо из фонда А. Сахарова! Следует прийти к некой госпоже Байсари.

14.04.

Привет!

Мы пошли к женщине, что прислала письмо. Оказалось, Байсари основала фонд на средства из США, а также ей помогают российские правозащитники. Я поняла, что правозащитники – это люди, которые должны кого-то защищать, и решила подробнее в этом вопросе разобраться.

Ее фонд выпускает журнал. В нем публикуются такие местные знаменитости, как Лиана и Инал. Байсари подарила мне книгу “Чечня. Право на культуру”. В книге есть изумительные рисунки Аси Умаровой. Удивительно, но я лично знакома с этой девушкой; в рисунках Аси есть философия и мудрость.

Байсари рассказывала, как путешествовала в Америку. Ее родная дочь живет в Европе. Насчет моих военных дневников Байсари сразу заявила, чтобы я отдала ей подлинники. В субботу она летит в Москву, в музей Сахарова. Ну уж нет! Перепишу, в чем суть, и дам пару страниц.

Мы купили печенья. Угостили детей Зайчика. Ее брата убили. Тело хоронить родным не отдали. Сестра не видела его много лет, с юности. Я слышала от людей, что ее брат был невероятным храбрецом. Теперь я могу написать его имя – Гелаев Руслан.

Забегала в родную редакцию – зарплаты нет!

Самолеты последние два дня бомбят близлежащие села. Окружающие рассказывают, что вчера они сбросили бомбу в Ножай-Юртовском районе. Погибли мирные люди.

16.04.

Была в правительстве. Беседовала с советником президента. Буду писать статью.

Гапур из газеты “Известия” отдал гонорар.

Муса из министерства доволен: стихи, что я ему “отредактировала”, он издал в местных газетах как свои. Мне пришлось их полностью пересочинить, так как была задана только тема.

В Школе корреспондентов экзамены, зачеты, курсовые! Я готовилась. Но сегодня мне сообщили:

– Все твои документы потерялись!

– Как?!

– Ты сама в этом виновата!

Едва я спросила, в чем моя вина, мне прокричали, чтобы я убиралась. Но я ответила:

– Никуда я не уберусь. Я учусь на красный диплом. Извольте его отдать!

17.04.

Голова болит. Температурю.

Вчера я и мама, поскольку нам серьезно намекнули, что пора бы выехать из чужой квартиры, пошли к чиновнику из правительства. По закону людей, чье жилье превратилось в руины, размещают в ПВРах (пунктах временного размещения). Там ад кромешный: развито воровство, нет удобств, но хоть какая-то крыша над головой. Обычно ПВРы находятся в зданиях старых разбитых школ или общежитий.

Мы тоже пошли просить комнатку в ПВРе. Дорога выдалась трудная: много километров пешком, по ухабам. На транспорт средств нет. Адрес высокопоставленного чиновника из правительства нам тайно дал Азиз, друг моего покойного деда. Улица, куда в результате длительного путешествия мы попали, сплошь состояла из частного сектора. Ее домики, маленькие и разрушенные, смотрели на нас провалами окон из-за сгоревших и частично рухнувших заборов. Однако дом чиновника мы с мамой узнали сразу. Это был дворец в несколько этажей с фонтаном во дворе!

Мы стояли и смотрели во все глаза, не понимая, в Грозном ли мы?! В городе, где руины – общие жилища и нет в кране питьевой воды много лет, или мы смотрим на гравюру голландского художника, внезапно проявившуюся в виде реальности? Но это была реальность! Мы аккуратно заглянули в щель высоченного забора: помимо фонтана во дворе дома-дворца стояли клетки, как для зверей в зоопарке. Странная мысль посетила одновременно меня и маму: в таких клетках бандиты держат заложников или рабов. Хотя, вероятнее всего, у государственного чиновника все же планировался дома зоопарк!

Волнуясь, уйдем ли оттуда живыми, мы робко постучали в ворота. Самого хозяина не оказалось. Вышел его сынишка лет двадцати и, узнав о цели нашего визита, не пустил за порог. Показав на угол особняка, он грустно сообщил, что их семья пострадала в войну и нет средств заделать край крыши на втором этаже, а также окончательно разобраться с ландшафтным дизайном.

– С комнаткой в ПВРе помочь не можем. Сами ищите, как жить и где! Мы вот тоже несчастные. Пострадали от войны, – сказал сынишка. – И папу моего не беспокойте. Он и так для Чечни старается! Трудится!

Вторая жена милиционера заявила, что собирается пристрелить дворового пса Батона, увидев, что мы его кормим. Как назло, Анкел Бенс уехал по делам. Кто заступится за Батона?

П.

24.04.

С 26 апреля в Школе корреспондентов экзамены поставили ежедневно. Это нормально?

Заболела старенькая соседка Васильевна – я делаю ей уколы. Другие соседи относятся к ней с ненавистью и мне высказываются за “помощь русской, которой все равно нужно сдохнуть”. Васильевна завещала свою квартиру чеченской семье, чтобы ее не убили другие. Но эти люди даже не покупают хлеба и не приносят инвалиду лекарства. Все ей приходится делать самой, но зато таким поступком она сохранила жизнь.

По новому месту жительства никто не знает моего настоящего имени. Никто! Все думают, что меня зовут Фатима, иначе давно бы прибили, несмотря на строгую одежду и платок. Ненависть по национальным и религиозным признакам делает людей неадекватными. Я так привыкла к имени Фатима во дворе, что на Полину уже с трудом отзываюсь в редакции.

Мне очень нравится благородная и порядочная женщина Васильевна. Стараюсь заступаться за нее по мере возможности. Она инвалид детства. Васильевна – большая любительница книг. Она подарила мне на память собрание сочинений замечательного автора Эриха Марии Ремарка. У нас с ней одна любимая книга на двоих – “Жизнь взаймы”!

P. S. Мне починили два зуба, чтобы было чем жевать, но денег на еду не осталось.

– Нет в мире совершенства, – говорил Маленькому Принцу Лис, в книге А. Экзюпери.

Как он был прав!

P. P. S. Есть радостная новость: опубликовали мои стихи в журнале “Вай”.

Байсари обещала помочь материально, говорила, на это есть средства фонда, но пока все только слова, слова, слова.

П.

26.04.

У нас во дворе нашли два трупа. Оба убитых – милиционеры. В доме напротив вчера был чей-то день рождения. Случились пьянка и веселье. Молоденькие местные девчонки бегали туда. Милиционеры, приглашенные на этот праздник, сильно выпили. По дороге домой, когда они уже покинули своих друзей, их кто-то расстрелял. Оружие, что было при них, пропало.

30.04.

Сегодня иду сдавать зачет Иналу. Приготовила шпаргалки! Хотя никогда ими раньше не пользовалась.

Пропала кошка Карина. Неужели соседи все-таки убили?

Сердце болит несколько дней. Трудно дышать, задыхаюсь.

01.05.

Инал, едва меня увидел, молча поставил зачет! Я не успела ни слова сказать, не то что шпаргалку вытащить.

– Кавказскую этику, из всех, кого я встретил за всю жизнь, ты одна знаешь на “отлично”! – объяснил он свой неожиданный поступок.

Делаю уколы Васильевне. Ей плохо. Она рассказала, как в детстве ей неправильно поставили диагноз. Из-за врачебной ошибки она осталась калекой. Старушка горько плакала. Мне ее очень жаль. Обычно она шутит, и мы говорим о книгах.

Мама на почте не работает. Ушла. Мне обещали гонорар из аргунской газеты. Замечательная женщина, чеченка Аза, моя учительница по русскому из Школы корреспондентов, помогла с публикациями там.

03.05.

Я и мама были на улице Заветы Ильича! Наш родной дом вот-вот рухнет! Он вздыбился, как гора. Кирпичи летят сверху все время – дети стараются быстро выбегать из подъезда, чтобы их не убило.

Единственные жильцы четырехэтажного дома – наши соседи со второго этажа. Они полностью сломали уцелевшую стену в нашей квартире – чтобы выломать и продать вделанный туда шкаф. Его мой дедушка когда-то вмонтировал.

Во дворе по-прежнему живут две большие чеченские семьи. Золина родила Джиму еще мальчика. Теперь у него три сына! Плодится! Малыши хорошенькие, но семья живет безо всяких удобств, поэтому они чумазые и смешные. Спят на мятых грязных подстилках вместо кровати.

А старая бабка Стася нашла семью!!! Стася ползала перед российскими военными на коленях по снегу, и поэтому нас всех не расстреляли в 2000 году! В частном секторе чеченская семья, где недавно умерла старушка-мать, взяла Стасю к себе. Поселили ее в чистой побеленной комнате. Дали хорошую кровать, белье. Ухаживают за ней. Стася обещала отдать компенсацию за разбомбленную квартиру своей новой семье. Поскольку наши дома восстановлению не подлежат, компенсация когда-нибудь, наверное, будет выдана.

Я сделала фото нашего дома и дома, где погибла соседка Раиса.

Соседи, узнав, что я теперь журналист, присмирели и вели себя вежливо. Мы обняли старушку Нуру и простились хорошо. За шкаф мы не в обиде.

09.05.

Приснился удивительный сон! Пророк Магомед постучал в мою дверь. Открыла и сразу поняла: это он! Пророк Магомед был в белых восточных одеждах. Спросил вежливо:

– Можно войти?

Я пригласила его. Но смутилась, потому что во сне прямо с потолка шел дождь. Вспомнила, что еды нет. Неудобно перед столь почтенным гостем. Пророк Магомед вошел и сказал:

– Ни о чем не печалься. Я побуду до рассвета.

Соседи кричат на весь двор, что видели в новостях убитого А. Кадырова. Президент погиб! Погиб его заместитель. Это случилось на празднике по случаю Победы. Взорвался фугас где-то в 10.30 (?).

Мы у Васильевны. Писали заявление по ее просьбе в пенсионный фонд, потом я делала ей уколы.

Побежала смотреть телевизор! В новостях подтвердили смерть А. Кадырова – он скончался, не приходя в сознание. Взрыв произошел на стадионе “Динамо”, рядом с газетой “Молодость” и министерством. По этому стадиону я ходила почти ежедневно – брала в Национальной библиотеке книги для учебы. Видела недавно, как там люди в рабочей форме красили и что-то ремонтировали к празднику. Стадион никогда не охранялся – все могли ходить спокойно.

Опять помимо чиновников погибли простые люди. Ведь был праздник! На концерт пришли с детьми. Ранена чеченская певица Т. Дадашева. Показали по местному каналу видео: поднялась паника, беспорядочная стрельба, охрана открыла огонь уже после взрыва – видимо, не разобравшись, что произошло. Много раненых: черепно-мозговые травмы, оторванные конечности.

В данный момент у нас введено чрезвычайное положение. И. о. президента назначен С. Абрамов. Три дня будет траур!

Сын А. Кадырова, Рамзан, обеспечивающий безопасность отца, оказался на момент взрыва в Москве (?). Трагическую новость ему сообщил В. Путин в Кремле (что тоже показали в новостях).

10.05.

С утра я отправилась в Школу корреспондентов. На сегодня был назначен экзамен, но дверь оказалась на замке.

Рассудив, что это связано со смертью президента – хотя никакого предупреждающего объявления не было, я поплелась к дверям родной газеты. Узнала: вчера погиб знакомый корреспондент. Улыбчивый, молодой. Его звали Адлан Хасанов. Адлан был на празднике – готовил материал для газеты и, как и многие пришедшие туда, попал под взрыв.

На стадионе “Динамо” сегодня безлюдно. Никого не оказалось и на рынке – люди попрятались. Все напуганы, не знают, чего ожидать. Даже на переговорном пункте, где всегда очередь, пусто. Никто никуда не звонит.

Вчера, помимо всех печалей, был черный юмор: под видом “ловли террориста” после взрыва на стадионе “Динамо” охранники А. Кадырова взламывали все запертые двери: в редакциях газет, в кабинетах и т. д.

В праздничный день газета “Молодость” была на замке. Дверь в редакцию выломали ногами. Ничего ценного в редакции не обнаружилось, но у бухгалтера были куплены симпатичные новые тапочки. Они исчезли.

P. S. Рамзан Кадыров назначен 1-м заместителем правительства Чечни. Ахмата Кадырова сегодня похоронили.

П.

15.05.

В “Молодости” перемены. Моргану с ее поста сместила Цветочек. Цветочек – миловидная чеченка тридцати лет, которая теперь является моим начальником отдела. Внешне она разговаривает очень вежливо. Несмотря на угрозы Царицы, мне платят полный оклад. Наш предприимчивый бухгалтер сняла у меня только мою персональную надбавку – 1500 р. Осталась голая зарплата – 2008 р. Моргана после скандала молчит. Не сплетничает.

Перевыборы в Чечне назначены на сентябрь этого года. Все лето безвластие и бардак. Может вспыхнуть в любой момент заваруха – люди очень напуганы.

К нам подкралась новая неприятность: выгоняют с квартиры. Таиса дала пять дней, чтобы мы съехали. Мотивировала она отказ тем, что квартира резко понадобилась родственникам.

Мы с мамой обошли пешком весь Старопромысловский район и весь центр Грозного. Но кто сдаст квартиру женщине с русской фамилией?! Это – самоубийство. Русских людей так ненавидят, что в общественном транспорте я своей матери не могу сказать по-русски ни слова. Говорим только на чеченском.

Наши поиски жилья не увенчались успехом.

П.

16.05.

Были у Байсари, правозащитницы. Она дала 3000 р. Эти деньги для меня передал директор музея А. Сахарова, узнав о нашем положении. Когда мы пришли к Байсари, она сфотографировала меня и маму. Еще я написала расписку за деньги. Байсари нарочно прикрыла фамилию директора музея другим листом, чтобы я не увидела ее, но пока она отвернулась, я подсмотрела – “Ю. Самодуров”. Напишу ему лично. Поблагодарю.

На деньги, что у нас появились, можно починить часть зубов мне и маме! Купили себе новые футболки и косынки. Еще я оставила для журнала Байсари повесть. Байсари предупредила, что гонорар не платят, но для меня важна память о погибших людях.

Потом я повела маму в кафе. У мамы день рождения – 53 года. Но какой это возраст! Пусть будет здоровой и счастливой! Маме я подарила большую шоколадную плитку.

Детям доброй женщины по прозвищу Зайчик я купила игрушки и конфеты.

18.05.

Мне опять угрожали. Вызывали “куда следует” и говорили о том, что я должна писать в статьях, а что нет. Советовали заняться “детскими садами и цветами”. Другим не увлекаться – не то плохо будет.

Квартиру мы так и не нашли. Хотя исходили километры и наслушались всевозможных историй. Никто не сдает ни за деньги, ни просто так. Честно признаются и старики, и женщины:

– Боимся. Узнают, что фамилия русская, и вас прирежут? и нас. Кому объяснишь, что вы нормальные люди? Да и будет ли возможность объяснить? Пристрелят и все!

Пока бродили в поисках жилья, видели нескольких русских людей. Преимущественно это одинокие старики, которые никому не нужны ни здесь, ни в других регионах России. Ехать им некуда. Они трясутся, как зайцы: у многих ближайшие соседи отобрали документы на квартиры и паспорта.

Еще мы посетили организацию “Мемориал”. Она находится недалеко от памятника Трем героям. В “Мемориале” работают дипломированные юристы и правозащитники. Работают они оперативно! Сотрудница Наталья ухитрилась втихаря записать мою маму на диктофон, когда та рассказывала, как я разоблачала Профессора. Когда мы обнаружили запись, Наталья не стала отпираться, а сказала, что так собирает сведения. Мы посмеялись. Полное имя сотрудницы Наталья Эстемирова. Мы немного разговорились и чуть подружились. Наталья попросила меня найти и записать данные о ближайших соседях по Центральному рынку, которые были убиты или ранены во время обстрела ракетой 21 октября 1999 года. Она пишет об этом книгу.

Я, мама и Наталья пили чай, сидя в конторке “Мемориала”, и беседовали. Сотрудники “Мемориала” пообещали помочь с сердечными лекарствами для мамы. Наталья Эстемирова оказалась подругой журналистки Айзан из газеты “Трудяга”. “Трудяга” – старая грозненская газета. Когда-то там работал мой дед Анатолий. Из конторки “Мемориала” я прямиком отправилась в редакцию “Трудяги” и познакомилась с Айзан. Она пообещала, что я буду работать в их газете.

19.05.

Инвалид детства Васильевна ездила в Северную Осетию, в г. Моздок. Там она получает пенсию. На вооруженных постах всех пассажиров проверяют, берут взятки, чтобы дать возможность проехать в автобусе. Это давно стало бизнесом военных. После того как старушка получила пенсию, уже на обратном пути, к ней на выезде из Моздока, при проверке автобуса, подошли военные. Спросили:

– Куда, бабка, едешь?

– Домой еду, в Грозный.

– Откуда едешь?

– Пенсию в Моздоке получила!

Всю пенсию тут же отобрали. А картошку, которую она везла, рассыпали по дороге, сославшись на то, что в сумке у русской бабки-инвалидки может быть взрывчатка! Она плакала. В автобусе граждане сочувствовали, но вступиться побоялись.

20.05.

Вчера приходила Таиса со своей матерью. Дали поблажку – мы выдворяемся на улицу к 1 июня.

На следующей неделе мне следует зайти в организацию “Мемориал”. Хочу поговорить о ПВР. Возможно, они смогут помочь? Нам совсем негде жить.

Завтра, 21 мая, нам вручат дипломы журналистов. Я все предметы сдала на “отлично”.

Алан пожелал мне всяческих благ в связи с таким успешным окончанием курса. Будто и не он посылал меня и почтенного председателя на три буквы, будто и не ругались мы за зарплату!

Ходила в редакцию “Трудяги”. Говорила с Айзан. Профессор притопал туда же и крутился без дела в чужой газете. Он теперь безработный, ищет, где пристроиться. Айзан решила написать про меня статью, а Наталья Эстемирова выразила желание посвятить мне брошюру. Но я не хочу популярности. Отказывалась, как могла.

В родной “Молодости” я подала заявление на отпуск. Царица удивилась, что я уже год работаю без отпуска. Она, как выяснилось, этого даже не знала. Бухгалтер, увидев мое заявление, сделала загадочную мину и немного обрадовалась. Вероятно, тому, что целый месяц можно будет мухлевать и никто не сунет нос в ее бумаги.

В “Трудяге” меня приманивают хорошими гонорарами и местом в кабинете. Айзан даже пообещала, что будет публиковать меня в приложении к газете, которое в скором времени откроет сама. Но больше всего ее интересует военный дневник.

22.05.

Мы пили чай, и Васильевна рассказала, как была замужем: один добрый человек женился на ней, не посмотрел, что она инвалид на костылях. Жили они счастливо, но недолго. Случилось горе: муж погиб во время аварии на заводе. С тех пор Васильевна одна.

– Иногда, от безысходности, хочется выть. Поднять голову к багровой луне на закате и выть, как волк, – сказала старушка. – Проклятая война! Раньше мы жили нормально. Сейчас люди словно сошли с ума: ненавидят, убивают друг друга!

Еще мы договорились, что я, приходя к ней, буду стучать особым стуком: тук-тук-тук (потом тишина) тук-тук. Потому что к ней уже врывались местные злодеи и били, несмотря на то что она – инвалид детства и ей 80 лет. Имя этой благородной женщины Таисия Васильевна.

25.05.

Идти нам некуда! Таиса прогоняет. Ничего найти не можем. Комнатку в ПВР не добиться. Жилье нам ищут друзья-чеченцы: семья Зайчика, семья Джамалая и семья моей старосты Габи. Но, увы! Курсовые работы для сессии писать не успеваю. Я в поисках нового дома.

Решили с мамой распродать свои последние вещи, но соседи сговорились и не покупают. Говорят:

– Они и так нам достанутся. Вам все равно их не забрать на улицу, где вы будете жить!

Помимо всего этого кошмара, я собираю данные для Наташи Эстемировой и “Мемориала”, пишу статьи о нарушении прав человека.

Совсем забросила поэзию.

26.05.

Я и мама посетили вчера Министерство по труду. Написали заявление с просьбой предоставить нам материальную помощь. Никто ничего не предоставляет и не собирается – к кому мы только не обращались. Смеются:

– Какая помощь?!

Видели списки на компенсацию за разрушенное жилье: они как лотерея. Например, дом по улице Заветы Ильича тоже участвует в “лотерее”. Прямо на всеобщее обозрение, на углу единственного в Грозном отделения банка, приклеены бумажки, где написано, что компенсацию получат граждане квартир № 20, № 27 и № 46. Других номеров нет. Это “счастливые” номера? Причем рядом с номерами квартир указаны фамилии владельцев, но я и мама никогда этих фамилий не слышали. Никаких знакомых фамилий жильцов из нашего разрушенного дома нет!

Еще меня тревожат вопросы: где будем жить? Что будет с кошками? С 1 июня сессия в вузе.

В Школе корреспондентов смудрили. Выдали корочки дипломов, а табель с оценками – нет. Как узнать, кто как учился? Я была отличницей, но были те, кто едва дотягивали до трояков. Корочки все красного цвета, и мы заплатили за них по 150 р.

Потом прошел слух, в виде “сарафанного радио”, что в министерстве есть десять мест для “особо одаренных”. Для тех, кто должен продолжить учебу за границей. Директор Школы корреспондентов бегом побежал в министерство. Интересно, кто поедет учиться в Европу?

Я составила списки мирных жителей, которые пострадали при обстреле 21 октября 1999 г. Но фамилий немного – только те, чьих родственников я нашла сейчас. Наши торговые ряды были на большом расстоянии от эпицентра взрыва.

В организации “Мемориал” сотрудники выдали лекарства, витамины – для поддержки больного сердца мамы. Спасибо!

02.06.

Сессия накрылась медным тазом!

Габи выручает меня, делает ксерокопии лекций – иначе как потом буду сдавать экзамены?

Я очень устала, смертельно хочу спать, но просто обязана записать все, что сегодня случилось: мы поехали к тете Лейле, решили поискать в ее районе квартиру и попали под обстрел!

На остановке “Автобаза”, недалеко от здания правительства, проходил митинг. Около двухсот женщин пришли туда с требованием отпустить их сыновей, незаконно задержанных военными. С удивлением я обнаружила, что не все митингующие – чеченки. Были и русские женщины в платках, с фотографиями на транспарантах – их дети тоже пропали без вести. Женщины кричали и плакали, что сначала их сыновей пытают, а потом продают их трупы родным или же просто где-то тайно прикапывают. Таких случаев сотни! По роковой случайности мы с мамой оказались в самой гуще событий и застали тот момент, когда военные принялись избивать ногами какого-то корреспондента, снимающего процесс митинга на камеру. Корреспондент катался по земле, подобно футбольному мячу, а его били ногами. Корреспондент кричал:

– Помогите!

Мы и еще несколько женщин бросились было к военным, но тут кем-то из начальства раздался приказ – уничтожить митинг. Началась адская стрельба с автоматов и пулеметов, и мгновенно митинг, где в основном были женщины и старухи, окружили БТРы и танки. Военная техника перекрыла трассу и путь к отступлению.

Пули свистели и падали около нас. Митингующая толпа, испугавшись стрельбы, бросилась бежать мимо военных машин. Люди падали, толкали друг друга, кричали. Передо мной упала старая чеченка, и несколько человек, не соображая от ужаса, побежали прямо по ней. Я и мама помогли ей подняться и, взяв ее за руки, стали выбираться из зоны обстрела.

В поднявшейся суматохе военные куда-то утащили несчастного корреспондента. Остальные граждане под свист пуль бежали вдоль трассы, к ближайшему зданию – медицинскому училищу, расположенному недалеко от Дома печати.

Некоторых митингующих военным удалось схватить, и они увезли их в грузовике. Старушку, поблагодарив нас, подхватил внук лет четырнадцати, после чего они засеменили к ближайшим деревьям, надеясь за ними укрыться. Мы успели добежать вдоль бетонной стены и юркнуть за угол дома, где расположена конторка “Мемориала”.

Минут через сорок стрельба окончательно стихла, и в сторону “захвата”, где проходил до этого митинг, жутко воя, понеслись машины “скорой помощи”. Видимо, были раненые.

P. S. Возвращаясь домой после “приключения”, мы встретили парня. Он – сумасшедший. Мать-старушку убили у него на глазах военные, после чего у парня повредился рассудок. В нашем городе его многие знают. Жалеют. Мать у него была русская, кто отец – неизвестно. Этот парень знает мусульманские молитвы, все время читает их вслух и плачет. Бисми Лляхи Рахмани Рахим. Он отзывается на имя “Игорь”. Ночует в развалинах. Мы отломили ему кусочек лепешки.

Потом отправились к Зайчику. Отнесли ей на хранение наши самые ценные вещи: мои дневники (детский и военный), мамину куртку и книги: Тору, Библию и Коран. Больше у нас ничего нет.

03.06.

На рассвете, в полном отчаянии, мы вышли и стали спрашивать у всех встречных, возьмет ли кто нас под свою крышу. Я и мама обошли почти весь Грозный и потратили еще один день жизни.

Обычно мы искали жилье с 6.00 до 20.00.Люди, не стесняясь, говорили, что из-за нашей русской фамилии рисковать своим жильем не могут. Отказывали вежливо и не очень. В голове к вечеру гудело, ноги не слушались, и в полуобморочном состоянии мы в десятый раз пошли по дворам больших кирпичных пятиэтажек в районе остановки “Иваново”.

И о чудо! Мы встретили незнакомую чеченскую семью, которая, выслушав наше отчаянное положение, разрешила пожить в одной из своих квартир, по улице Горняков. Квартира расположена на третьем этаже большого пятиэтажного дома. Как и всюду, там нет никакого отопления, электричества и воды. Воду возят водовозы и продают два-три рубля ведро. Новые знакомые сказали, что купили жилье для сына. Он пока не женился, студент, живет с родителями. За месяц аренды они попросили весьма скромную сумму в 500 р.

Лейла помогала нам: она рассказала хозяевам жилья, что моя мать – русская, а я – метиска. Представила меня как Фатиму. Это, конечно, произвело впечатление. Мы были так благодарны этим людям! Сейчас Лейла приехала к нам, помогает собирать книжки и нехитрый скарб. Соседи присмирели, узнав, что у меня есть тетя Лейла. Думали, мы одиноки – без друзей и родных, и все их гадости пройдут безнаказанно. Лейла заходила в дом Таисы, говорила с ее родными, благодарила. Они долго нам помогали – разрешали жить в своей квартире.

У меня сильная простуда, кашель. Я делаю сама себе уколы пенициллина.

П.

08.06.

Когда я торговала на рынке, в соседнем ряду стояла девушка лет двадцати с медикаментами. Ее звали Томира.

К ней приходил парень, веселый балагур. Он играл с детьми торговок и угощал всех семечками. Дети охотно бегали за ним, выпрашивая сладости. Поскольку я давно не торгую на рынке, то совсем позабыла этих людей. И вдруг узнала из новостей: этот парень оказался бандитом. Добрый толстячок, всегда улыбчивый и смешной! Телевидению я не верю. Но как быть с пояснением его вины: на видео, показанном в виде доказательства, “добрячок” собственноручно отрезает пленным русским солдатам головы!

Война – страшное дело. Но отрезать головы связанным людям?! Пошла за разъяснениями на рынок.

P. S. Женщины на рынке сказали, что это правда, но Томира вышла замуж и ничего не знала. Когда мужа пришли арестовывать, она храбро дралась с российскими солдатами и сильно избила кого-то из них сковородой, так как в этот момент на кухне жарила котлеты. У властей к молодой женщине особых претензий нет, и ее отпустили.

10.06.

Привет! Переехали мы 6 июня. Помогали переезжать нам шесть человек, если учесть, что дом № 2 и кв. № 31, то получаем 2+3+1= 6. С какого-то момента меня оставила семерка, преследовавшая меня по жизни, и уступила место шестерке. Я верю в мистику и числа, потому что числа совпадают с вибрацией энергетики человека.

Итак, 6 июня утром, к нам пришли: Лейла с “Автобазы”, Маша-Макка, жена Сапожника-Художника, и Джамалай с сыном и племянником. Все таскали наши книжки и мешки с рукописями в грузовик, также загрузили старую железную кровать и полки – все наше имущество. Маше-Макке за помощь мы подарили 100 р., а жене Сапожника-Художника – 50 р. Я купила два новых матраца, иначе не на чем спать. Этой покупкой мы особенно гордимся.

В новое место вещи заносили я, мама и Лейла да трое малознакомых мальчишек, охотно взявшихся помогать, увидев меня в большом платке.

Зарядку не делаю. Медитирую. Уже три дня бегаю в институт. Ничего не успеваю.

На новом месте, по старинной примете, в первую ночь я загадала, чтобы мне приснился любимый. Увидела человека, который живет на мосту. Внизу – бурная река. Он светловолосый и синеглазый. Очень красивый. Он протянул мне письмо и сказал:

– Мы будем долго переписываться с тобой.

Каких только снов не бывает – в этот я не поверила. Зато дальше мистика так и повалила!

Явившись посреди отпуска в газету “Молодость”, я обнаружила, что в мое отсутствие меня стали печатать в каждом выпуске! Думали, я не узнаю? Набрала газет с разных выпусков, получила зарплату. Начислили копейки! Как на них прожить?

Царица успела, увидев меня, сказать: “Вон отсюда!”, но на поведение руководителя я решила не обращать внимания.

Просматривая последние номера газеты, я наткнулась на статью. В ней рассказывалось о молоденькой девушке Зареме, студентке университета, которая погибла при внезапно начавшейся перестрелке у Дома моды, в центре Грозного. Конечно, эта история произвела на меня впечатление, и, помолившись о ее душе, я легла спать. И приснился мне сон. Кроваво-красные лабиринты, обтянутые бархатом. Пурпурный бархат на потолке, на полу, на стенах. Красивая девушка в платке вышла ко мне навстречу.

– Ты знаешь, как меня убили? – спросила она.

Я узнала Зарему – девушку из газетной статьи – и ответила:

– Нет.

Она стала рассказывать, а я тут же оказывалась в нужном времени и пространстве. Появились несколько мужчин в черной одежде. Они позвали для разговора молодого парня лет тридцати и убили его. Зарема проходила мимо и все увидела. Она бросилась парню на помощь, не понимая, что он уже мертв. А его убийца откинул капюшон, и Зарема случайно разглядела лицо. Он заметил ее взгляд и тихо сказал ей:

– Я не стану тебя убивать. Уходи! Ты мне не нужна.

Она испугалась и побежала. Мужчина сделал в ее сторону несколько выстрелов. После чего скрылся в толпе. Я спросила Зарему:

– Почему ты не спаслась? Почему ты умерла?

– Я могла вернуться и жить, но предпочла остаться здесь, – сказала девушка.

Потом она схватила меня за руки и закричала:

– Они – убийцы! Убийцы! Люди, рисующие свастику! Люди, рисующие свастику! Они в Чечне. Они в России. Их великое множество. Но другие об этом не знают. Эти люди страшнее дьявола, те, что рисуют свастику!

Под впечатлением от такого невероятного сновидения, ведь в статье ничего не написано ни про какого убитого мужчину, я пошла к Дому моды. Там много торговцев газетами, соком и пирожками. Очевидцы были. Сразу ко мне подошла высокая чеченка, похожая на учительницу. Она торговала книжками. Вот что она сообщила:

– Какие-то люди, я их плохо запомнила, убили парня лет тридцати. Он лежал вот тут (она показала на асфальт недалеко от своего стола). Все закричали и бросились бежать. А через некоторое время раздались еще выстрелы, и упала девушка. Она умерла не сразу. Вначале она была без сознания. Скончалась по дороге в больницу.

Я ничего не могла понять: ведь если бы не сон, я никогда бы не узнала, что убили еще и мужчину! Если бы не сон, я об этом бы даже не догадалась! Прочитать такого негде! (Статью, Дневник, прикрепляю к твоим страницам.)

12.06.

Соседи по новому месту жительства накидным проводом провели нам электричество. Но хитрят. Отключают его. Ждут, чтоб мы позвали их в гости – починить. А мы не зовем. Они подождут-подождут – потом само электричество включается.

Кошкам нравится новая квартира – они радостно бегают по ней: квартира трехкомнатная, огромная и пустая. А мне не нравится – ее долго убирать.

В институте единственный парень с нашего факультета стал ухаживать за мной. Сокурсницы злятся – все хотят замуж! А мы просто дружим, но им этого не понять.

Некоторые девчонки загуляли. Раньше я после занятий шла с ними до ближайшей остановки, но теперь, увидев этих чеченок в неподобающем виде с мужиками, хожу до остановки одна. Не дай бог, меня примут за их “подружку”.

После суматошного переезда я отсыпаюсь. Зарядку не делаю. Не делая дыхательные упражнения по йоге, я теряю энергию, как кровь из аорты. Бегаю только за водой с третьего этажа. Воду привозят один раз в десять дней: за воду очередь и драки!

Во дворе нового места жительства стоит военкомат. (Хоть бы его не взорвали – ведь столько мирных людей вокруг пострадает.) На соседнем пятиэтажном жилом доме, прямо на крыше, военная база! Оружие, солдаты, пушки. Никто не думает, каково жить людям в своих квартирах в этом доме с детьми. Ведь дом могут взорвать боевики, то есть военные осознанно прикрываются гражданскими лицами (!).

16.06.

Что сегодня было в институте! Нонсенс! Стреляли в учителя по имени Зелимхан. Одна из студенток нажаловалась своему мужчине, что учитель не ставит ей “зачет” по литературе. Парень пришел с пистолетом и расстрелял бедолагу. Крови было много. Увезли педагога в больницу № 9.

18.06.

Привет!

Итак, все новости вкратце. Опять бардак в институте: парень, который стрелял в педагога, оказался из ФСБ. Он приходил и кричал на преподавателей, что, если те будут плохо относиться к его девушке, он их всех постреляет! Угрожал. Педагоги очень напуганы. Не знают, что делать.

В родной газетке “Молодость” меня надурили (как всегда) – не захотели оплачивать сессию: из-за этого, собственно, и пришлось брать отпуск.

20.06.

Сегодня впервые за последний месяц я выспалась! Проснулась не в 5.00, как обычно, а в 8.20.

Теперь подробности последних событий. Когда мы относили семье Таисы подарки, в благодарность за то, что жили в их квартире, то выяснилась очередная ложь. Оказалось, что квартира, из которой нас попросили прямо в разгар моей сессии, никому не нужна. Пустая, запертая теперь квартира. Она не понадобилась ни мифической тете из Франции, о которой нам долго рассказывали, ни молодой Таисиной родственнице. Никому. Значит, могли подождать, пока я сдам сессию? Ведь мы так просили! Зато вторая жена оказалась довольна.

– Ишь, богатые! Купили себе новые футболки! – сказала она, увидев нас. – Выставили вас, русскую нечисть, из нашего подъезда, так вам и надо! Всех русских убить надо или изгнать! И наполовину русских – тоже. У метисов – нечистая кровь!

Мама назвала ее дурехой и сказала, что для всех, кто родился или живет здесь, Чечня является родиной, после чего вторая жена скрылась, не видя от окружающих поддержки. А многодетные соседи-чеченцы с первого этажа расстроились:

– Теперь никто не убирает подъезд. Никто не кормит бездомных котов и собак. Некому доверить своих детей. Совсем плохо без вас!

В институте перессорилась. Жуткая зависть к тому, что учусь своим умом, а не плачу деньги за экзамены и зачеты. Я иду на красный диплом. Унижать я себя не позволяю и всегда ставлю наглецов на место. Вчера я пошла в деканат и увидела табель оценок нашей группы: 3, 3, 3, 3, 3, 3, 4 и вдруг 5! У кого?! Я единственная отличница! У какой-то Ахмады. Я не видела эту девушку на занятиях ни разу! Кто заранее купил себе красный диплом?!

Недавно в Чечне обнаружили место, где пытали заключенных людей. Сильной огласке никто это не предает. И мне велели помалкивать. В местной газете об этом не напишут. Проводились эксперименты. Те, кто остались живы, сошли с ума. Развлечение палачей было перед камерами отрезать людям руки и ноги. Кто мог это делать?! Кто мог это снимать?!

В 2000 г. в районе остановки “Ташкала” в Грозном именно так уже пытали людей в заброшенном двухэтажном здании. А тела их топили в канализационных люках.

P. S. Я не верю этому миру – он сгнил насквозь, как больное яблоко. Если существует ад, то он здесь, откройте глаза. Многие люди страшнее демонов. Они причиняют друг другу страдания, не только войнами, изощренными пытками и откровенным фашизмом. Каждый из них преследует цель выжить в аду. Вот тут-то и разворачивается самая настоящая дьявольская деятельность, в ход идет все: и ум, и красота, и сообразительность.

Желание – выжить. Выжить любой ценой.

На войне город – площадка для игр. Воин начинает понимать, что попал в игру, где на кону – его шкура. В крови адреналин. Это делает бешеным и раскачивает маятник до невероятных пределов. Человек, совершая военные преступления, внутренне полностью перестраивает понятия о добре и зле.

Есть выражение: война все спишет. Это первая заповедь воинов-захватчиков. Заповедь воинов-защитников: Месть, месть и снова месть. Но те и другие стоят друг друга.

21.06.

Цветочек никогда не была замужем. В Чечне у девушки до двадцати лет часто уже несколько детей. Цветочек училась, предпочитая учебу семье и детям. В сплетнях Цветочек замечена не была, но сегодня мне преподнесли новый “юмор” нашей редакции. Оказалось, Цветочек не зря пришла в коллектив! Я узнала про себя то, о чем даже не могла догадаться: оказывается, я успела “сняться” в кино! Цветочек это “видела” лично!

Оказывается, в 1994 г. я, русский семилетний (хотя мне должно быть девять лет!) ребенок, в фильме неизвестного режиссера пела песню (дословно цитирую Цветочка) – “Ла Иллаха Илла Ла”. Мне даже захотелось такую невероятную ахинею как-то особо отметить за талант и драматургию, но я сдержалась.

А в институте самый разгар знаний. Расценки лежат у методиста. Ровным красивым почерком написано:

Зачет – 300 рублей

Экзамен – 500 рублей

Курсовая работа – 600 рублей.

– В связи с военным положением в республике на взятки скидка! – объяснила девушка в кабинете.

Вот расписание для нашей группы на завтра:

В 9.00 – лекции

В 9.00 – сдача контрольной работы

В 9.00 – зачет.

Чтобы всюду успеть, нужно обладать способностями героев из романа “Мастер и Маргарита” и летать по воздуху! На вопли студентов о несправедливости методистка пожала плечами и рявкнула:

– Вон!

Мы испарились в одно мгновенье.

Студенты с моей группы злятся, что я не плачу взяток. Так мне нечем! Никогда не платила. Я даже шучу над сокурсниками: “Жаль, не я у вас преподаватель”. Хотя кое-что в положительную сторону изменилось: некоторые педагоги, заискивающе улыбаясь, ставят дуракам-студентам зачеты “просто так”. Боятся.

Та девчонка, из-за которой была стрельба и ранили учителя, учиться продолжает как ни в чем не бывало!

– Почему?!

Сегодня на лекциях по философии мы спросили об этом седого педагога Ваха. И седой философ Вах ответил:

– Потому, что все люди – трусы! Я не знаю, за что стреляли в педагога по литературе, но если за взятки, то нужно было выстроить весь наш педагогический состав в шеренгу и расстрелять из пулемета! Мы боимся даже пикнуть что-то этой девчонке. Иначе придет ее парень из спецслужб и расстреляет нас всех… педагогов.

На этом урок философии закончился.

П.

22.06.

Электричества нет, воду не привозят – пить нечего. Купила в бутылочке минералки.

Устала как собака. Но напишу тебе все, что узнала за день.

Институт гремит, как погремушка: студенты платят за все зачеты и экзамены взятки, я ругаюсь, призываю их к учебе, но напрасно! Особенно отличается подношениями студентка Товсари с нашего факультета. Сегодня она кричала на меня:

– Закрой рот! Убирайся отсюда! – видя, что я заметила, как она из кошелька отсчитывает деньги – педагогу.

А тридцатилетняя чеченка по прозвищу Петька вообще взялась мне доказывать, что платит взятки из принципа, дабы не усложнять свою нелегкую жизнь лишними знаниями!

– Я бизнес-леди, – сказала Петька, – торгую. В одном из маленьких горных сел есть у меня магазинчик. Это простой железный вагон, набитый всякой всячиной. Я продаю золото, часы, одежду и еду. Недалеко от моего магазинчика расположена военная часть с российскими солдатами. Я взяла и подружилась с русским майором Сметанкиным. После чего мы заключили устный договор. Он присылает мне своих русских солдат и офицеров – я продаю им товар, а ему за каждого даю 1000 р. Некоторое время мы успешно сотрудничали таким образом. Но на днях я дала ему 50 000 р., а он меня обманул! Направил своих солдат в другой магазин, перед отбывкой из Чечни в Россию. В другом магазине мои конкуренты отдали майору Сметанкину по 2000 р. с каждого солдата!

– Откуда такие суммы?! – спросила я, вытаращив глаза.

– Дело в том, – пояснила Петька, – что солдат обманывают. Часы, которые на рынке стоят сто рублей, в наших магазинах продают за тысячу, и так далее. Сама понимаешь, какой у нас навар – десятки, сотни тысяч! Мне было очень обидно, что майор Сметанкин предал меня. Ведь я не спала до поздней ночи – вязала одинаковые пакеты на пятьдесят русских солдат. Каждый пакет на огромную сумму! И вот на следующий день я вызвала майора Сметанкина и устроила ему скандал. Он не ожидал такого поворота событий, стоял и ржал, как конь. Он, русская сволочь, ржал на мои укоры – укоры честной чеченки! А знаешь, что случилось через день? Мой магазин исчез! Испарился! Он целиком с помощью строительного крана переехал на территорию военной части! Сметанкин его полностью украл себе!

– Что же случилось дальше? – спросила я.

– Я подумала и решила, что смогу постоять за свое добро. Я поехала к генералу в город Грозный. Тоже русскому и тоже любящему деньги. Пообещала ему 50 % от того, что находится в моем магазинчике. Он вначале чесал затылок и громко смеялся, но потом, узнав, что половина товара оценивается в 600 000 р., согласился мне помочь и вызвал на подмогу подчиненную ему лично воинскую часть. Но майор Сметанкин не дремал! Он, как мы узнали, собирается погрузить мой вагон-магазин, как строжайший военный объект, в рефрижератор и отправить в город Моздок, в Северную Осетию. Там товар легче сбыть!

– Ничего себе! – только и смогла сказать я.

– Я побежала. Спешу, – продолжила Петька. – Нужно успеть перехватить майора Сметанкина в Шатойском районе. У меня с русским генералом из Грозного стратегический план! Тебе совет: не пичкай себя знаниями из книг – людям, кроме неприятностей, они еще ничего не приносили!

И была такова. А я еще некоторое время находилась под впечатлением от ее рассказа. Так вот почему у нас в республике бардак! Всем наплевать на военную обстановку, на теракты – все торгуют!

Тем временем вчера около 22.00 в Ингушетии начались бои. От нас это недалеко – примерно два часа езды на машине.

Боевики, захватив маленькие городки Ингушетии и столицу Назрань, пытались прорваться к городу Магасу. Бои были долгими и длились до самого утра. Погибло множество людей – военных и мирных. Много раненых. Но один факт меня особенно интересует: у боевиков не было пушек. Почему стреляли из пушек в мирной Ингушетии? От этого людей погибло еще больше!

Теперь в новостях передают, что боевики направляются в Чечню. У меня экзамены, а тут – война!

P. S. Студентка Жанна в институте рассказала следующее:

– Мы живем в чеченском селе, на границе с Ингушетией. Я каждый день приезжаю в Грозный на учебу. Так вот, сегодня мы видели вертолет. Он сбросил листовки. Знаете, что в этих листовках? Призыв ингушскому народу идти на джихад (!).

Откуда у боевиков вертолет (?). Кто на самом деле сбросил листовки?!

П.

23.06.

Сдаю зачеты.

Бои в Ингушетии поутихли. Зато в Шатойском районе сегодня был бой. Уж не за рефрижератор Петьки, случайно?!

Видела Айзан из газеты “Трудяга”. Спорила с ней. Мне не понравилось, что она назвала меня русской, и я сказала ей об этом. Образ русского человека – не мой образ. Я не знаю, кто такие русские люди! Как они живут? Чему они молятся и какие соблюдают обычаи? Мне неприятно, когда кто-то говорит мне, что я русская. Во мне слишком много кровей, вер и частиц этого мира. Она пожала плечами в ответ и сказала:

– Я тебя не понимаю.

Дочка Айзан двадцати пяти лет работает в гуманитарной организации в Ингушетии. Позавчера, в момент сильнейших боев, они обе оказались там. В новостях по телевизору соседки Хазман передали, что российские войска шли из города Грозного помогать ингушам около пяти часов. Сама же Айзан с дочерью и другими жителями Ингушетии несколько часов не могли встать с пола и поднять голову – такой был обстрел! В Ингушетии били из установок “Град”. Айзан сама лично видела много обгоревших трупов. Повсюду летели осколки.

У нас нет электричества. Провода перегорели от грозы. Я пишу при вспышках молний.

P. S. У меня сильные боли внизу живота. Может, потому, что моя обувь пропускает воду и я застудила ноги?

П.

26.06.

Сдала экзамен на “отлично”. Единственная девочка, учащаяся, как и я, своим умом, получила трояк. Староста Габи на экзамен не явилась. У нее появился друг сердца. Остальные студенты с унылыми лицами отдали по 500 р. за трояки.

Готовлюсь к экзаменам по литературе. Дали 48 вопросов (Карамзин, Пушкин и другие). Дома материалов мало – бегаю в библиотеку. Перечитываю Достоевского и Жуковского.

Сегодня ездили к Байсари. Байсари принадлежат три квартиры на одной лестничной клетке: все целые, не разбитые войной. В одной из них расположился журнал под названием “Кудесник”. Я и мама пришли, постучали. Нам открыл редактор “Кудесника”. С ним-то мы и начали разговаривать. В это время к нам подбежала Байсари. Я ее обняла по кавказскому обычаю и спросила о самочувствии. На что получила ответ о скорой кончине (так все плохо). И одновременно с ее появлением в редакцию пришел еще один персонаж, усатый и шустрый. Он пришел в “Кудесник” по своим делам. Байсари при виде усатого гражданина обрела дар громкой сельской речи и закричала на нас с мамой довольно неожиданно:

– Что вы тут делаете?!

Мы опешили. Я стала объяснять, что мы пришли к ней и к редактору журнала поговорить о произведениях. К тому же до этого Байсари обещала отдать фото. Она ведь сама нас фотографировала! Услышав мой ответ, Байсари схватила фотографии с полки, бросила их на стол, так что они полетели со свистом, и сказала:

– Берите и уходите!

– Но это не все – возразила я. – Тут только две, а где еще фотография?

Байсари заявила, что отдала нам ее ранее. Но это, конечно, было неправдой. Редактор журнала, мужчина, начал искать пропавшую фотографию, помогать нам. Усатый гражданин сидел молча. Хозяйка апартаментов стала делать замечания:

– Мой редактор должен работать! Вы его отвлекаете!

Мама показала редактору новую мою работу, о мирных чеченцах, детях и стариках, что погибли на рынке осенью 1999 года. Байсари, ранее заявлявшая, что она – правозащитница, взвизгнула:

– Нам это не надо! Мы этим не занимаемся!

– А чем вы для Чечни занимаетесь? – спросила я. – Что это за журнал такой, который не хочет помогать сиротам, у которых мать погибла на восьмом месяце беременности при обстреле ракеты? Сирот осталось семеро! Чеченцы! О них – моя статья.

– Таких случаев много! Всем не поможешь. И писать об этом нечего! – Байсари затопала ногами.

Мы ушли. Никто не сказал “до свидания”, никто не встал, чтобы проводить.

Байсари – частый гость в Америке. “Наверное, – у меня мелькнула мысль, – она ведет себя по-американски”.

П.

27.06.

Дневник!

Хочу рассказать тебе об одной персоне. Мы познакомились в 2000 г. на Центральном рынке. Молодая женщина, бедно одетая, в положении, очень худая и голодная, бродила вдоль торговых рядов. Она продавала керосин. Я угостила ее ягодами из садов, которые продавала или меняла на хлеб. Разговорившись с несчастной, я узнала, что ее зовут Надя и она знает Кусум, мою несостоявшуюся свекровь. Надя ждала ребенка от араба по имени Абутальха. Абутальха до войны в Чечне, по словам Нади, был простым студентом и учился на факультете иностранных языков.

– Мне было 19 лет, – рассказывала Надя – когда я впервые влюбилась. Мой парень был высокий, широкоплечий. Красавец! Шел 1999 год, и о войне никто не говорил. Мы поженились, по мусульманскому обычаю, при свидетелях и Коране, без всякой печати в паспорте. Потом началась военная кампания, и ко мне утром приехал друг мужа. Он забрал меня и увез в одно из сел. Мой муж ничего не знал об этом и повсюду искал меня! Мне же сказали, что муж в курсе и сам направил меня туда – я была обманута. Всего три недели домашнего счастья. Но я уже забеременела. Когда войска Российской Федерации захватили горные села, женщины из того дома, которые готовили боевикам еду, разбежались и бросили меня одну в чужом селе голодать. Я еле-еле спаслась от голода и холода, беременная, у каких-то чужих людей, приютивших меня. Я искала мужа, но мне сказали, что мой муж погиб. Прошло некоторое время, и я встретила тех самых женщин, что жили в том доме и носили длинные одежды. Они очень удивились, что мне чего-то не хватало и я падала в голодные обмороки. У них были большие деньги! Эти женщины, сказав мне, что являются родственниками мужа, забрали у меня его паспорт – якобы для похорон. Свидетели нашего брака погибли в войну, и я даже не могла доказать, что я – его жена. Ведь по документам это не написано!

Потом Надя твердила о том, что ее обокрали воры, и плакала – ведь они украли банку с тушенкой! Ее мать тоже была расстроена кражей и угрозами местных воришек.

И ты представь Дневник, мы сегодня ее встретили!!! Маму Нади. Ту самую крашеную женщину, которая как-то при нас покупала водку. Вот что она рассказала:

– Моя Надя закончила университет. Внуку Михаилу-Магомеду уже четыре года! Родственники Абутальхи передали нам из ОАЭ тысячи долларов!

Кроме того, его друзья приехали в Грозный и купили нам отремонтированную квартиру в микрорайоне. Моя дочь по поддельным документам сумела оформить пенсию за погибшего мужа. Она взяла документы от убитого по дому соседа, и люди подтвердили, что Михаил – его сын. Теперь у нас еще и пенсия! Моя дочь-мусульманка носит огромный платок, что очень нравится Кусум, которая после гибели своего старшего сына Дауда в большом почтении. Несколько раз по ее выбору Надя выходила замуж, но нынешние мужья недолговечны: кого убьют, кого посадят лет на двадцать. Правда, были у нас и неприятности: чеченцы из города Баку пытались выкрасть Михаила-Магомеда и продать за валюту родственникам Абутальхи в ОАЭ. Но им не удалось. Родственники не особенно расстроились. Выяснилось, что у них и так около десяти внуков, от разных женщин Абутальхи. Я сейчас работаю директором школы. У меня есть кавалер. Мы из Чечни никуда не уедем – нам и здесь хорошо!

На этом рыжая женщина без платка закончила беседу и ушла. Надеюсь, никогда в жизни я ее больше не встречу. Как не встречу Кусум, укравшую фото Аладдина, лицемерку.

П.

28.06.

Уже какой год одно и то же! Едва солнце начинает припекать, кожа слезает на руках, и образуются язвы. Я держу руки в отваре с ромашкой, мажу дегтярным мылом. Бог мой! За что мне эта боль каждое лето?

29.06.

Не поверишь! Но я просто обязана попасть в Книгу рекордов Гиннесса!

Сегодня я пошла сдавать экзамен. Педагог по детской литературе славится тем, что подношений не принимает и строго спрашивает предмет. Сдала я, как всегда, на “отлично”, хотя боялась и много дней трудилась в библиотеке. И вдруг педагог подарила 1000 р.! Мне! При этом она сказала:

– Ты знаток литературы.

Оказалось, она до этого случайно прочитала мой рассказ о женщине-армянке, принявшей ислам. Я была растрогана и чуть не заплакала. Мы купим еды с мамой и помолимся за добрую женщину. Маме нужны лекарства!

Неожиданный подарок совершенно обескуражил меня. Я даже не сумела толком поблагодарить на чеченском языке. Попятилась к двери в совершенно сконфуженном состоянии. Но теперь могу написать: Баркалла!

01.07.

Над городом летает самолет, а в нем находится, наверное, не человек – робот с каменным сердцем. Самолет несколько часов подряд делает виражи, словно находится на военном полигоне.

После войны я очень боюсь самолетов. У меня немеют руки и начинает кружиться голова, хочется спрятаться, убежать – такая реакция. Я начинаю задыхаться, вспоминая бомбежки за десять лет, которые пережила.

Наши кошки, слыша гул самолетов, забиваются под ванну или в кладовку. Им страх передался на генетическом уровне, от их родителей, погибших в войну. Я стараюсь взять себя в руки. Сижу вот и думаю над предложением Айзан. Она настаивает, чтобы я рассказала на камеру все, что знаю о войне и преступлениях, а также о мародерах-соседях. Тогда меня точно убьют! Мне и так угрожали.

Айзан это понимает, но говорит:

– Какая история без жертв? Твоя смерть явится абсолютным доказательством правды!

Сегодня Айзан отослала меня с заданием искать девочку Хеду, что поехала из разгромленной Чечни в Москву, на одно из известнейших шоу “Поле чудес”. Причем, как ее отыскать, Айзан не сказала. Мне пришлось идти в Национальную библиотеку, к Зуре. Зура дала адрес.

П.

03.07.

Мне такое вчера привиделось! Отец Хавы, Султан, которого расстреляли российские военные, пришел во сне и стал рассказывать всякую всячину. Как обычно, поначалу он убедил меня, что жив и никогда не умирал. “Да и как же он умер, если я говорю с ним?” – подумалось мне, и я ему, естественно, поверила.

Он повел меня по асфальтированной дороге неизвестного города, а впереди было море. Я видела причал и катера. Улицу заливало солнце. Но никого, кроме нас, не было поблизости. Постепенно я начала догадываться, что папа Хавы хитрит. Он крепко держал меня за руку и, чем ближе было море, тем сильнее сжимал пальцы на моем запястье. И тут я поняла, что есть черта, которую, если перейти, уже не вернешься в мир живых. Никогда не вернешься: умрешь, погибнешь! Я резко остановилась и сказала:

– Куда ты меня ведешь?

Он смутился, но продолжал разговаривать.

– Я с тобой дальше не пойду! – сказала я и попыталась освободить руку.

Но не тут-то было! Его лицо страшно изменилось, исказилось гримасой хитрости, будто я не должна была ни о чем догадаться. Дорога под нашими ногами сменилась золотым песком и мелкими камушками.

– Нет, я тебя отведу. Ты должна пройти сюда, к нам! Тут лучше! Ты не понимаешь! Ты живешь в кошмаре! – прохрипел он, и потащил меня волоком по песчаному берегу. Море швыряло навстречу свои волны.

– Никуда я с тобой не пойду, Султан! – крикнула я, с трудом выдергивая руку.

Он со злобой посмотрел на меня и исчез, а я открыла глаза, и – о ужас – вся моя правая рука болела и ныла, будто меня за нее правда тащили. Я очень напугалась.

И случилось так, что сегодня я и мама попали в страшное приключение. Мы возвращались домой с рынка. В районе остановки “Ташкала” за нашей маршруткой, примерно в десяти метрах от нее, поехал БТР с российскими солдатами. Военные машины и пассажирский транспорт давно соседствуют на дорогах. И военная техника все время ездит рядом с гражданской, подвергая ту невероятной опасности.

В нашей маршрутке помимо меня и мамы ехали с рынка женщины, груженные сумками провизии, маленькие дети и слепой старик-чеченец с тросточкой и внуком-подростком. Внезапно раздался оглушительный взрыв! Взорвался фугас, который заложили на трассе боевики. Маршрутку подбросило в воздух примерно на метр, а когда взрывной волной швырнуло обратно на дорогу, из окон вылетели стекла. Граждане закричали от ужаса, предвидя свою скорую смерть. Я оглянулась назад, все в дыму. Обезумевшие от взрыва русские солдаты начали палить из автоматов сквозь дым…прямо по окружающим машинам и домам!

Фугас взорвался между ними и нами! В нескольких метрах от обеих машин. Наша маршрутка чудом фугас проехала, а БТР до него еще не доехал. Водитель не смог справиться с управлением, и нашу машину потащило взрывной волной и ударило об тротуар. А БТР остановился и стал стрелять из пушки. Снаряды так и замельтешили вокруг! Те люди, которые были на трассе, в легковых машинах, с невероятной скоростью старались быстрее умчаться. Наш водитель плохо соображал. Испугался, как и все. Маршрутка встала, перекосившись на один бок.

– Скорее! Быстрее! Нужно ехать! Сих![5] Сих! – кричали шоферу пассажиры.

Только слепой старик внешне был спокоен, он ничего не кричал, а просто сидел, будто в полусне.

– Мать твою, включай мозги! – заорала моя мамаша на весь салон, кашляя от едкого дыма, которым заволокло все вокруг. – Уезжай с трассы! За ближайшие дома! Давай! Сих!

Водитель нашего транспорта резко надавил на газ, и машина рванула с места. Маршрутка, проехав между домами, остановилась под деревом, где мы и пережили обстрел.

Если б фугас в районе остановки “Ташкала” сегодня в 14.00 по московскому времени взорвался на три метра ближе к нам, маршрутка превратилась бы в куски искореженного металла. Я не смогла бы продолжать с тобой беседы, Дневник. Но тот, кто выше нас, решил иначе. Никто не погиб! Ни мы, ни солдаты.

Хорошо, что я сумела выдернуть руку у Султана. Он приходил, чтобы увести меня в царство мертвых.

05.07.

По телевизору так ничего и не сказали о фугасе. Я заметила, это далеко не первый случай умалчивания событий.

Видимо, на каналах есть “фильтры”, и настоящая информация туда не поступает или поступает в искаженном виде.

По работе встретилась с очаровательной девочкой Хедой и ее предприимчивой симпатичной мамой. Девочка девяти лет написала стихи Ахмату Кадырову. Стихи опубликовали в газете, и подруга матери из Министерства образования подарила их еще живому президенту Чечни. Ахмат заинтересовался молодой поэтессой и пригласил девочку и ее маму на концерт, который состоялся 6 мая года, в честь предстоящего Дня Победы. Хеда с помощью мамы вскарабкалась на сцену и громко прочитала стихи президенту! Ахмат Кадыров был тронут до глубины души и с кавказской щедростью сказал малышке:

– Проси, что хочешь! Исполню любое твое желание!

– Представляешь! – поведала в интервью мать Хеды. – В этот миг я просто обалдела!

Я пихнула дочку локтем и зашептала: “Квартиру! Проси у него квартиру!!!”, но моя своенравная девчонка сказала:

– Я хочу на шоу “Поле чудес”! Ведущий шоу Якубович – мой второй папа!

Ахмат Кадыров 9 мая трагически погиб, но его сын Рамзан выполнил обещание отца. Он отправил Хеду и ее маму в Москву. Они попали на “Поле чудес”. Хеде подарили компьютер, а ее маме – музыкальный центр.

– Я была на “Норд-Осте”. Там здорово! – твердила очаровательная Хеда. – Мы были на мюзикле “Ромео и Джульетта”. Были на Воробьевых горах и в “Макдоналдсе”! Я ела вкусный бутерброд и картошку!

– Рамзан Кадыров обещал издать сборник стихов моей дочери. Он – замечательный сын своего великого отца, – по-восточному добавила мама Хеды на прощание.

06.07.

Сегодня я была в семье танцоров Турпулхановых. Однажды я видела их выступление по местному телеканалу.

Решила встретиться, и вот – я у них дома! Они недавно приехали в Чечню, что чувствуется по их поведению: они жизнерадостные и лишенные всякого национализма люди. Мама Милана. Две старших дочки Фатима и Раиса, бойкий мальчуган Шамиль. Ему 5 лет. Девочки мало учились в школе, но великолепно танцуют! Грация, пластика бесподобны. Глава семьи – музыкант: он делает аранжировку для выступлений. Танцевать детей научила мать. Кроме этого, дети пишут стихи, сказки, великолепно рисуют! А какие голоса! Как они поют!

Бедны невероятно, спят на полу, в квартире нет мебели. Но стремятся стать известными, разучивают новые па, занимаются гимнастикой. Мать сама шьет детям костюмы. Домашний любимец, кошка, умерла при родах, и они взялись выхаживать четырех новорожденных котят. Кормят их из пипетки молоком и мороженым. Котятам уже две недели, и они живы!

К сожалению, помочь я ничем не могла: дала адрес Байсари и “Мемориала” – может быть, хоть кто-то сможет оказать им поддержку? Подарила им свое фото, где сижу в позе лотоса и медитирую. Дала советы по гимнастике, по книжкам. Они были благодарны – поили меня чаем, были вежливы и открыты. Я обязательно распространю весть о них. Это люди, обладающие ярким, невероятным талантом!

08.07.

Все мысли материальны. Кажется, я знала это всегда. Но одно дело знать, а другое – делать. Этим знание отличается от мудрости.

Автобус, который направлялся от моей остановки к центру, собрал на себя всю грязь и копоть окрестных улиц: сквозь немытые много месяцев стекла нельзя было разглядеть силуэты пешеходов. Дети писали на них свои имена и рисовали картинки. Вода в нашем городе редкость, а мыть автобус – возмутительная роскошь.

Я ехала на автобусе в свою редакцию и думала о том, что я – трус. Самый большой трус на свете: я боялась бросить маму и не рискнула уехать в беженцы во время войны; я не стала женой Аладдина, потому что боялась не доучиться в школе; я не дала пощечину Кусум за воровство фотографии, потому что боялась осуждения окружающих; да, я – трус. И с этой мыслью возникла у меня мысль другая, словно зацепившись за эту вязальным крючком: “Если бы мне дали шанс все исправить. Я бы победила трусость, я бы заступилась за страдающего, я бы…”

Пора было выходить на улицу. Улица несла в себе тревожность и запах оружия: в моем городе с некоторых пор оружие есть практически у всех. Сделав несколько шагов, я заметила своего руководителя по службе, Царицу. Она устало ковыляла в мою сторону, а увидев меня, махнула рукой и даже прибавила шаг. Одновременно с этим я успела заметить следующую картину: маленького мальчика лет семи избивала его мать или тетя, цыганка. У женщины в руках была палка, и она била его так сильно, что ребенок упал и не мог встать (!). При этом женщина на своем языке что-то ему выговаривала. Вокруг было множество людей: десятки мужчин и женщин, но никто не вмешивался. Чеченцы не любят цыган, но странно, что никто не вступался за ребенка. Я кинулась к женщине, которая била ребенка, и крикнула:

– Что ты делаешь?!

Цыганка повернула голову в мою сторону, а я с ужасом посмотрела на палку – она была в крови. В этот самый момент мне на руки рухнула Царица, со словами:

– Мне плохо, ой, что-то с головой. Я еле иду!

Получилось, что я должна выбрать: оставить женщину, хватающую меня за руки и не отпускающую от себя, или спасать ребенка. И я не стала помогать ребенку, потому что не могла бросить руководительницу. Цыганка после моего окрика мальчика не била, но стояла и кричала на него. А я сказала Царице:

– Нужно вступиться! Вы же видите, что происходит!

На что та с вальяжной улыбкой ответила:

– Я так ненавижу цыган! Пусть они все убьют друг друга!

И тут стало ясно, что все это выдумки: ей на самом деле не плохо, она нарочно схватила меня за руки, что бы я не спасла мальчика. Цыганка поволокла цыганенка, и они потерялись среди толпы равнодушных людей.

Все, что случилось, было создано мыслями, получившими материальное воплощение. Всевышний дал шанс проверить себя: и оказалось, вот оно – неизменное нутро труса. Как же мне стыдно! Никогда, я клянусь, никогда более не поступлю так, и пусть осудят меня все: я скажу и сделаю то, что посчитаю нужным. Ибо нет никого, кто бы осудил меня страшнее, чем я сама.

П.

09.07.

Вчера была в родной газете. Царица озверела в ненависти ко мне. Мои работы, написанные по ее же заказу, “теряются”. Исчезают! Все, кто хотят долго и плодотворно работать, поддерживают данную забаву. Мои дни сочтены.

Одна Цветочек данную игру внешне не поддерживает и даже ссорится с коллегами по цеху, ища мои работы под столами и за шкафами. Работы написаны от руки – у меня нет ни компьютера, ни печатной машинки! Но в самом поиске и восклицаниях: “Ах, они безвозвратно потеряны!” – чувствуется такая издевка, что невольно гримаса отвращения появляется у меня к происходящему, и хочется уйти и больше не возвращаться. Но, поскольку происходящее именно под это подстроено, я никогда не доставлю им такой радости. Поэтому я пишу свои работы уже в двух-трех экземплярах и, как только мне с улыбкой сообщают, что они “потеряны”, выдаю копию!

Сколько сил! Сколько энергии! Чтобы не сойти с ума или, чего доброго, не умереть от разрыва сердца – я опять занялась медитациями.

Мои отфутболенные работы я отношу в газету “Трудяга”, которая по статусу самая почетная в республике, там их печатают! Мои статьи идут еще в семи газетах, где я работаю вне штата.

– Как вы это объясните? – спросила я начальницу. – Почему в моей газете они – “слабые”, а в ведущих газетах их берут и не вносят исправления?

Царица, глядя мне в глаза на это, ответила:

– Ты самый страшный человек в моей жизни! Тебя ничем нельзя уничтожить! Ты – наваждение! Я приложу все усилия к твоей ликвидации.

Я посмотрела с тоской на шефа и, вспомнив персонажа Булгакова, Шарикова, ответила:

– А шиш вам!

P. S. Нух просится в “Молодость” на работу. Для этого специально подружился с Царицей и Морганой. Прощай, мой друг!

П.

13.07.

Сегодня, потрясая газетой “Народ”, Царица в бешенстве моталась по редакции и кричала на меня:

– Убирайся! Вон!!!

От ненависти ей было плохо: у шефа случился нервный припадок. Она не могла пережить, что Гапур в своей газете опубликовал мою статью “Кто будет пятым президентом Чечни?”. Также было указано, что я являюсь завотдела социальной политики.

– Завотдела? Политики? Ты?! – визжала шеф. – Увольняйся из “Молодости”!

Но волновалась она почем зря. У Гапура я опубликовалась совершенно бесплатно – дабы поддержать его детище. Как выяснилось, Царицу Гапур не позвал к себе в штат.

Досталось и другому корреспонденту – Эльзе.

– Тебя тоже уволю! – кричала ей, сверкая глазами, Царица. – Ты тоже числишься в новой газете!

Эльза грустно молчала, а я сказала:

– Ничего не выйдет! Не визжи!

Пошла к Гапуру, и мы сидели и говорили о несправедливости. Он сообщил, что папа Алана, несмотря на двадцатилетнюю дружбу, строит ему козни, чему я совершенно не удивилась: людей портит зависть!

Думала занять у Белочки из газеты “Плюс” денег до зарплаты, но она пожаловалась, что финансы поют романсы. Она хорошая женщина и втайне продолжает со мной общаться, несмотря на запрет руководства.

Еще я заходила к Байсари. Ее не было. А редактор ее журнала разрешил мне посидеть за компьютером!!! Я никогда не работала за компьютером, и он учил меня, как открывать страницу Word и сохранять файл. Печатала я очень медленно – не могла разобраться, где какая буква на клавиатуре. Он терпеливо объяснял мне, что делать. Спасибо!

По дороге домой я встретила Милану и ее мужа. Турпулхановы подарили мне черно-белый плакат, сделанный на принтере – афишу своего концерта, и подвезли меня домой. Правда, старенькая машина заглохла ровно за остановку. Но все равно спасибо! Дай Аллах, чтобы у этих людей было все хорошо! Они заслуживают этого!

15.07.

Сегодня в родной газете выдали зарплату за два дня 150 р. и гонорар 700 р. Судя по всему, предполагается, что этим я смогу прокормить себя и мать целый месяц? Это – наш единственный доход.

17.07.

Два дня в неделю, в понедельник и среду, я обязана сидеть в родной редакции и ничего не делать. Ни писать, ни ходить по заданиям. Просто сидеть на стуле. Ранее такая практика у них провалилась, потому что таким образом корреспондент, не имея сотового телефона и компьютера, никакой информации получить не мог. Корреспондента кормят ноги и нюх. Ноги в разбитой обуви ведут его куда нужно, а нюх подсказывает, где случился очередной беспредел или теракт.

Теперь в отношении меня данная процедура возобновилась: при этом другие корреспонденты никогда ей не подвергались. Среди пишущей братии принято найти хороший материал, написать – принести в газету. Хоть пять раз за день. Но не сидеть, ничего не делая, не узнавая новостей.

Однако есть во всей этой затее и благо: я буду сидеть в редакции и отдыхать от мамаши. Опять ее нервное состояние обострилось. Мама плачет, говорит о смерти. Она заставляет меня сидеть на балконе часами и держать ее за руку. Боясь за ее здоровье, я иду ей навстречу. Конечно, я лукавлю – за свое здоровье я тоже беспокоюсь, мама кидается и дерется, если ее ослушаться.

Подчиняясь этим нервным капризам, я выгадываю себе кусок звездного неба и слежу за падающими звездами.

Не могу оставить маму. Что будет с ней? Мама открывает окна – она задыхается. Я из-за этого болею ангиной. Ни почитать книгу, ни поделать зарядку – сижу с ней. Людям не могу говорить об этом – стыдно. Не поймут, лишь осудят. Я никому не верю.

Думала о душе и теле: ученые с древности пытались доказать, что душа первична и ее ценность неоспорима. Если тело смертельно ранено, душе некуда возвращаться. А если человек сходит с ума? Ведь это болезнь души! Выходит, что душа может болеть.

Молюсь тому, кто создал все вселенные. Его имя звучит по-разному. Каждый объясняет Его по-своему. Он создал Свет и Тьму. Я прошу Его об эволюции своей души, чтобы, узнав многое на Земле, в следующий раз она отправилась на планету высшего уровня. Я прошу о том, чтобы Он не оставил меня ни в одном из своих миров.

П.

18.07.

Я познакомилась с чеченским карикатуристом. Его имя Хожа. Он собирается снимать кино о художнике Петре Захарове. Петр Захаров был чеченцем. Его настоящее имя неизвестно. Трехлетним мальчиком Петра нашли в с. Дади-Юрт, в момент карательных походов царского генерала Ермолова. Сам генерал, известный своим жестким нравом, содействовал спасению жизни мальчика и отдал его на воспитание в семью казака Захарова. Позднее Петр Захаров получил прекрасное образование. Работы художника знамениты. Чеченцы гордятся им!

Хожа обещал, в случае положительного решения о съемках, позвать меня в кино.

P. S. Гостили у Зайчика. Привезли сладости деткам – у одного ребенка сегодня день рождения. Я подарила мальчишкам часы. Дети были в восторге! Кричали:

– Теперь мы – как папа! С часами!

Их папа, Командир, страдает. Чинил крышу, и в глаз попала железная стружка. Он плохо видит. Может понадобиться операция.

19.07.

Здравствуй, родная газета! Здравствуй, дежурство! Пришла в 9.00. Никого нет, кроме компьютерной группы, доставшейся “Молодости” еще со времен царствования Профессора и Алана. Зам шефа Совгат, секретарь юная Фрида и Магомед.

Магомед при моем появлении захлопал в ладоши, хотя обычно не подавал виду, что нужно здороваться, и радостно заухмылялся, всем своим видом показывая: “Ага. Вот так тебе! Пришла и сиди!” Кабинет Цветочка, моего персонального начальника, был закрыт на замок. Выяснилось, что по понедельникам Цветочек на работу не ходит. Об этом все знали и нарочно подстроили: ведь я часто отдавала материалы в редакцию, не ища, где именно находится Цветочек! На мой вопрос: “Где другие корреспонденты?” – зам шефа Совгат ответила:

– Не твое дело!

9.40. Никакого задания не дали. Совгат, проходя мимо, обронила фразу:

– Будешь просто сидеть до 17.00! Поймешь, кто тут хозяин!

Сижу, пишу стихи.

11.00. Подоспели Моргана и бухгалтер, весело хихикая. Я пошла в кабинет к бухгалтеру.

– Сколько, – спрашиваю, – корреспондентов в штате газеты?

Бухгалтер, покраснев, вертелась и крутилась, как юла, но так и не обнаружив, где именно в вопросе подвох, выдала:

– Восемь!

Пошла к Совгат:

– Почему я должна сидеть в редакции два раза в неделю, если тут восемь человек?! Пять рабочих дней!

В ответ:

– Не твое дело!

И показала издали бухгалтеру кулак. Моргана не удержалась:

– Наша Царица всем разрешает говорить по телефону в редакции, а тебе – нет!

Появилась, легка на помине, сама властительница.

– Правда, – говорю, – что только мне не разрешаете телефоном пользоваться?

Гордое молчание. Хлопок дверью. Народ пьет чай, веселится. Заданий нет.

12.30. Пришел Нух. Изображает поклонника Морганы, которая ему в мамы годится. Просится в штат.

Слава богу, перерыв!

14.00. На перерыве не обедала. Ибо нечего.

Ходила к журналистке Айзан в “Трудягу”. Там столкнулась с Профессором. Он принес в их редакцию торт и цветы. Просится хоть вне штата… Безработный.

Забегала в газету “Известия”. Седой Гапур налил мне стакан чаю и дал два сухаря. Спасибо!

14.30. Профессор, сделав круг по улице, как белка, прибежал в “Молодость”, где когда-то был главным. Говорит с Совгат. Радуется, как они придумали мне работу. Слышу:

– Так ей и надо! Будет знать! Мы ей покажем!

Громовой смех.

Пишу рассказ – надо убивать время со смыслом.

16.30. Моргана подкралась с радостной улыбкой:

– Хоть завтра и не твой день, но для тебя есть работа! Ты завтра идешь на пресс-конференцию в министерство.

– А что будет делать корреспондент, тот, что дежурит завтра?!

– Не твое дело!

После работы побрела к Белочке, в газету “Плюс”. Белочка – не чеченка, кумычка. Ей тоже совсем нет житья на работе. Унижают.

П.

03.07.

Воду привезли во двор! Все бегут, как полоумные, в темноте, падают с ведрами! В подъезде нет ни одной лампочки! Вода – большая редкость. В единственном фонтане, что поставили в центре Грозного для “показухи”, люди стирают, моют обувь. Есть даже фотофакт этого. Я помчалась за водой!

Когда мы побежали со своего третьего этажа, догадались поставить в подъезде свечку, иначе бы все поубивались на лестнице. Люди в борьбе за воду дрались, бросали друг в друга пустые ведра и чувяки. Чумазые подростки презрительно шептались, показывая на меня и мою маму пальцем:

– Гъаски! Гъаски!

Я громко спросила:

– Мичахь ю гъаски?![6]

И мальчишки, услышав чеченскую речь, испуганно замолчали. Воду мы набрали. Заплатили водовозу 10 р.

Сейчас за окнами гроза, сверкают молнии. Автоматные очереди на трассе. О! Кто-то стал отвечать из пушки. Пошла я в ванную комнату – там больше стен и меньше залетает осколков.

П.

25.07.

Потряс случай, произошедший недавно. Милиционеры-чеченцы пытали старика-чеченца и отрезали ему ухо!

Было так: милицейская машина долго кружила по дворам, высматривая жертву. Им попался старик, который шел по улице. Они спросили его:

– Который час?

Он ответил:

– Семь вечера.

Милиционеры выскочили из машины и затолкали его туда. Потом привезли в участок, где избивали, пытали. В результате отрезали ухо ножом. Через некоторое время отпустили, не предъявив никаких обвинений. У людей окончательно съехала крыша. Иначе это и объяснить невозможно.

Старик, которого, к слову, мы с мамой знаем, теперь, выходя на улицу, все время оглядывается и старается не говорить с милицией ни о чем.

28.07.

В центре города была стрельба. Взорвали БТР.

А родная “Молодость” гремела скандалом! Но на этот раз ругань никак не касалась меня. Царица, завернутая в огромную шаль, кричала на сотрудников: Совгат, Фриду, Магомеда и других.

– Идиоты! Кретины! Вы купились на цветочки и пирожочки Профессора?! Да как вы смели пустить Профессора к моему компьютеру?! Почему он собрал на меня компромат в мое отсутствие?! А вы знали и молчали! Предатели мне не нужны! Уволю! Берите ручку и бумагу – пишите заявление по собственному желанию! Думали, я не узнаю об измене?! Я покараю вас жестоко!

Девчонки в голос рыдали. Оказывается, у Царицы был на нее же, в ее компьютере, компромат!

Мою персональную надбавку к зарплате (целых 1500 р.) мне давным-давно никто не платит. Может, что-то еще?! Рыльце в пушку?

Было жаль сотрудницу Самиру – от угроз шефа с ней сделалась истерика. Она много работает, помогает своей семье. Самира боялась увольнения больше всех, так как ее родители бедны и сильно болеют. Она единственный добытчик в семье: потеряй она работу, старики умрут с голода. Девушка тряслась мелкой дрожью и плакала. Просила помиловать.

Я сидела в редакции. На меня никто не обращал внимания. Все были заняты разборками. О работе забыли.

P. S. Какой находчивый Профессор! Он решил хитростью вернуть газету себе, а коллектив втайне поддержал его. Он гораздо либеральнее. Царица – деспот. Пусть Профессор вернется!

П.

30.07.

Вчера вечером у меня поднялась температура до 40º. Началась рвота. Может, инфекция в неочищенной воде? Я была при смерти. Легла на пол, потому что на полу легче, чем на кровати. Вначале кричала от боли, потом впала в состояние, когда уже не понимала, что со мной. Желудок горел огнем. Мама ничем помочь не могла. Нет телефонов! Невозможно вызвать “скорую помощь”. Мы живем в “черной дыре”, где нет никакой цивилизации.

Мама бегала к соседям-чеченцам: они помолились за меня и дали попить воды с молитвой. Так я пролежала до утра – на полу, под стрельбу с автоматов за окнами. Почему-то в жутком бреду я объясняла кому-то Невидимому, что не могу умереть сейчас.

– Почему? – спрашивал прохладный серебристый голос. – Тебе было недостаточно испытаний. Что ты хочешь понять?

В ответ я начинала говорить (мысленно), что я должна деньги: журналистке Айзан 1000 р. и Белочке 100 р., которые занимала на еду. Мне обязательно нужно отдать долги!

Утром температура упала до 38º, я стала различать лицо мамы, которая заснула рядом, облокотившись на спинку стула. Пятнистая кошка Карина сидела неподалеку. Она внимательно следила за мной. Увидев, что я ожила, Карина стала мурчать и тереться. Сейчас мне уже лучше.

Есть дома нечего: мне оно, конечно, ни к чему, я даже воду пью с трудом. А вот мама и кошки выглядят неважно. Им бы хлеба! Потолок кружится.

Хочу сообщить, что руководитель Школы корреспондентов, где я училась, не отправил таких отличников, как я, за границу. На мой вопрос: “Как это понимать?!” – ответил:

– Я сам знаю, кто должен посещать Италию и Францию!

П.

05.08.

Материальную помощь от правительства, о которой так принято рассказывать, нам не дали. Видимо, посчитали, что нам она не нужна. Хотя заявление мы с мамой подавали полгода назад. Передавал наше заявление в соответствующий отдел друг моего деда, Азиз. Компенсацию за ранения тоже никто не дает и не собирается.

Завтра думаю поехать к Лейле на “Автобазу”.

У нас в Грозном двое суток не было газа – нигде ни хлеба, ни печенья!

P. S. Зуб болит. Полоскания с травами не помогают.

07.08.

Ночью, едва закрыв глаза, я увидела поля с ржаными колосьями и странника в одежде XVI–XVIII веков. На нем был плащ. В руке странник держал посох, на который опирался при ходьбе. Мы встретились на проселочной дороге. Моросил мелкий осенний дождь, и, казалось, тяжелое серое небо никогда не откроет солнца.

– Боль не проходит? – спросил он, едва взглянув на меня.

– Кто ты? – ответила я вопросом на вопрос, с интересом его разглядывая.

– Врач, – сказал незнакомец. – Я погиб на русско-турецкой войне.

Шел дождь, передо мной стоял совершенно реальный человек. Улыбался. Не было ничего прочнее этой реальности. Я грустно сказала:

– Боль не проходит.

– Сейчас она пропадет, – на мгновение он приложил руку к моей щеке.

Я перестала ощущать зуб. Моему удивлению не было предела! Когда я пришла в себя, то поняла, что Странник уже исчезает вдали. Он торопливо шагал, опираясь на посох. Я не успела его поблагодарить.

Проснулась – зуб не болит совершенно.

08.08.

В редакции “Молодости” революционный переворот. Царица добилась раболепного послушания. Все сотрудники теперь безмолвные рабы. Ведь их не выгнали после того, как уличили в предательстве. Громко кричала властительница:

– Я закрою газету и всех выкину на улицу!

И страшно было, вдруг правда. Хотя какое право она имеет так кричать в государственной газете?

Обо мне на новой сходке тоже не забыли. Царица отдала приказ ради того, чтобы я сидела два дня в редакции и не могла возразить, привлечь все резервы. Это означает, что всех корреспондентов заставят безвылазно сидеть по два дня в редакции. Ох, умора! Иначе я справедливо кричу о дискриминации. Завтра, в понедельник, на каторгу.

Цветочек, заискивая перед начальством, стала усиленно придираться. Нух ехидничает мне. Он славно подружился с Морганой, и его пообещали взять на полставки! Так что его труд оправдан. Моргана помогает ему писать статьи.

Моих заметок за июль опубликовали две из написанных двадцати пяти. Царица даже руки потерла от удовольствия:

– Будет тебе “гонорар”!

Поскольку ни мне, ни маме питаться нечем, мы отправились в гости. Есть такая традиция: нет еды в твоем доме, пойди к другу. Мы пошли к Лейле с “Автобазы”. Лейла угостила супом и таким вкусным сыром, о котором мы долго и тщетно мечтали!

На обратном пути мы встретили мать девочки Хеды. Мать поэтессы сообщила:

– Рамзан Кадыров купил моей девочке дорогой телефон и сережки с бриллиантами! Мы поедем отдыхать в Москву до 1 сентября! Когда вернемся, дадим интервью.

Видела Айзан. Она отчаянно уговаривала меня рассказать о войне, о мирных жителях – на камеру. Говорила, что передаст пленку куда следует.

Книга, которую я обнаружила у Байсари, ввела меня в ступор. Было так: я пришла к Байсари, и та, оставив меня одну в редакции, отправилась по делам. На столе лежала книга о чеченской войне. От нечего делать я открыла ее и обомлела: ничего хуже в моральном смысле я еще не читала! Как можно такое печатать?! Ахинея настолько перемешана с явной ложью и тонкой правдой, что этот каламбур введет в заблуждение любого читателя!

Бесконечные истории о героизме, когда несколько русских солдат вступили в контактный бой с бесчисленным количеством боевиков (что само по себе смешно и является ложью). В такое могут поверить только те, кто никогда не жили в ЧР!

Я свидетельствую, что в 2000 г., когда российские части штурмовали многоэтажные дома на улице Ипподромной, было так: солдаты, захватив данную территорию, невероятно удивлялись, расспрашивая местных детей:

– Неужели нашу воинскую часть за шесть транспортных остановок два месяца держали всего четверо боевиков?! С одной переносной пушкой? Они стреляли с разных точек?! А мы целый месяц думали, что здесь армия террористов!

Сейчас я могу найти свидетелей этого разговора, и дети, сообщившие это солдатам, – не чеченцы. Это русские дети, рожденные в Грозном! Но пройдет время… Люди теряются.

И в нашем районе было так же: два-три боевика своей невероятной храбростью держали в страхе целые части русских военных. Поэтому истории о “героизме” российских войск вызывают в лучшем случае насмешливую улыбку.

Далее в этой книге показаны фото: полураздетые трупы людей. Зачем раздевать человека, если вы его уже убили? Специально, чтобы унизить мертвого? Делается это от гнусности и мерзости! Наверное, при этом можно восклицать: “Они – плохие!” Но если ты поступаешь так, то ты ничуть не лучше. Хуже всего подписи. Под фото, где изображен старик-чеченец, который облокотился на забор, встав чуть ли не на шпагат, и его при этом обыскивают российские военные, подпись: “Задержан без паспорта!” Под другим фото, где лежит убитый молодой чеченец, надпись: “Убили. Жаль, что не Басаев!” Но более циничной подписи вообще трудно себе представить – на фото женщины и дети Чечни: “Они дождались своих освободителей – Российскую армию!”

Никого мы тут не ждали, и нечего было соваться: все жили мирно, пока война не снесла крышу; теперь все друг друга ненавидят!

Также в этой книге поощряется подлость. Рассказывается история о русском капитане. Капитан погиб в Чечне. Перед смертью он попросил начальника передать письмо девушке, которую любил. Начальник пошел было выполнять поручение, но, узнав, что девушка вышла замуж, подумал: “Баловство!”, и письмо не отдал. Не выполнил просьбу умершего человека! Оставил письмо себе! А потом приложил к данной книге. Я всей душой желаю, чтобы умерший русский капитан, прямо с того света, дал по загривку данному “помощнику”!

Подумала и решила, что моя правда никому не нужна! Да и кому она может быть нужна в этом мире? Где на каждом шагу ложь, мерзость и жестокость? И плавно перехожу к последним событиям. Во дворе Байсари, на улице Розы, живет одинокая добрая старушка Лиля. У нее в роду есть армяне и русские. Но местное население причисляет ее именно к русским, что означает – смерть.

Моей маме как-то было плохо с сердцем у ее подъезда, и она мою маму спасла – дала воды и лекарства. Старушка боится соседей. Из-за квартиры ей неоднократно угрожали. Три раза кидались душить удавкой, но ей удавалось вырваться. Соседи били ее, обворовывали.

Она не хочет в грозненский дом престарелых – там тяжкие условия быта. Старушка хочет дожить век в своей квартире, но не может получить пенсию – у нее нет паспорта. Он сгорел в войну. Живет подаянием. Байсари, узнав о старушке, сказала, что у нее есть связи и она поможет!

– Я добьюсь, чтобы старой женщине дали паспорт, – пообещала Байсари. – Возможно, отправлю ее в московский пансионат. У нее будет пенсия. Старуха никому не доверяет, кроме тебя. Узнай, какие документы у нее остались, и передай данные мне. Я носила ей еду, выспрашивала, но мне она не говорит.

Я не верю людям. Но выбора нет. Как еще помочь несчастной женщине? Ведь без документов она не сможет уехать, не сможет получать пенсию. Пришла с мамой к старушке. Нищета. Голод. Но она угостила меня апельсином – ей кто-то подал его из милости на Центральном рынке. Я принесла ей хлеба и рыбы. Лиля рассказала о себе. Голос ее был похож на струну, звенящую по-детски волшебно:

– Я была медсестрой в 1941-м. Война, фашисты. Брат погиб на фронте. Я сильно простудилась. Детей не было потом, а так хотелось… Однажды я пошла к цыганке. Это было пятьдесят лет назад. Гадалка разбросала карты и нагадала мне, что выйду я замуж и буду счастлива. Но муж умрет раньше меня. Сказала, что и как будет. Все сбылось до последнего слова! Но самое страшное, что гадалка сообщила мне, что умру я не своей смертью. Убьют меня из корысти, за жилье!

Я и мама посоветовали ей скорее уехать из Чечни – ведь тут опасно находиться одной. Но для этого нужен паспорт. Старушка, доверившись, дала свое удостоверение личности:

№ 002183

Аксенова Лилия Давыдовна

Адрес: город Грозный, улица Розы, дом 15, квартира № 24. Удостоверение выдано в Заводском РОВД в связи с утерей паспорта и действительно до 21.09.2001 года.

Я передала данные с разрешения Лили Байсари.

П.

09.08.

Божественный август.

Мама рассказывала, что возила меня на море, когда я была маленькой. Трудно что-то вспомнить. Вернее, я и не помнила ничего, кроме одной фантазии: я видела девочку двух лет, она тонула в волнах. Ее унесло далеко от берега, потому что она побежала за белым игрушечным пароходом и захлебнулась. Я летела над тонущей девочкой в воздухе, словно привязанная к ней тонкой нитью. Видела, как девочка потеряла сознание. Мне не было страшно или больно. Мне было легко! Нечто возвышенное и прекрасное совершалось.

Каково же было мое удивление, когда я сказала об этом матери: вначале она не хотела говорить, но, когда я вспомнила про пароходик, ее затрясло:

– Как ты можешь это помнить?!

– Да, я не помню это, просто сон.

И тут мама говорит (!):

– Да, ты тонула. Это случилось на Каспийском море: тебе было чуть больше двух лет.

Ты очень боялась воды и никогда не плавала. А тут, смотрю, нет тебя. Мне стало плохо с сердцем. Я перенервничала страшно. Оказалось, ты побежала за игрушкой, и тебя унесло далеко от берега. Спасибо, русский мужчина, пловец, нашел тебя в волнах. Он спас тебя! Но как ты можешь это помнить?!

На днях мы встретили Таню-инвалидку. Она и Юлька торгуют печатной продукцией. Таня рассказала о чеченской семье, которая ищет няню. Все дети – мальчики. Отец детей Алхазур работает охранником в камере хранения на Центральном рынке. Его жена работает в кафе. Они обещают няне 150 р. в день и еду. Мама согласилась, при условии, что я буду ей помогать. Чеченская семья живет рядом с рынком, и у нас большие траты на дорогу из дома. Но еда и кое-какая мелочь останется. Работу журналиста я не брошу. Редакция “Молодости” от Центрального рынка в двух кварталах.

Я видела на рынке Черную Перчатку. Этот господин жил когда-то в домах по улице Заветы Ильича. Рассказывали, что у него протез после того, как во время боевых действий ему оторвало кисть от выстрела гранатомета. Он говорил, что вернется в Чечню лет через пять, приходя к нам в 1999 г. разгадывать сны. Меня Черная Перчатка не заметил.

16.08.

Сегодня я и мама отправились знакомиться с семьей Алхазура и Кайлы. Их квартира достаточно ветхая, полы проваливаются к соседям вниз, нет мебели и посуды. Алхазур – мужчина тридцати лет. Кайла немного старше. Она красива, как кинозвезда. Длинные черные волосы. Тоненькая фигурка, как у школьницы, и синие глаза, обрамленные густыми ресницами. Кайла рассказала, что дети – предыдущих жен Алхазура. Она им не мать.

– У меня есть дети. Тоже трое, – сказала она. – Но много лет я не видела их. Бывший муж запретил мне приближаться к родным детям. Удалось подержать дочь за руку только недавно, когда хоронили бабушку. Вы же знаете обычаи: при разводе мать прогоняют, а дети остаются с отцом.

Выяснилось, что от чумазых, чужих по крови мальчишек она далека: с детьми никто не хочет возиться, они никому не нужны. Отец согласен платить 150 р. в день, лишь бы их кто-то покормил. Дети: Якуб (6 лет), Эмин (5 лет) и Азамат (2 года) – голодные, грязные и худые. По утверждению мачехи, старшие сломали ногу малышу, когда их оставили дома.

В квартире нет еды. Суп, который я сварила из двух картошек и банки кильки, дети ели пять раз подряд и вылизывали языком тарелки. Кричали:

– Тетя! Вкусно! Дай еще! Пожалуйста!

Мы в шоке. Не знаем, как быть дальше.

18.08.

Мне не нравится человек, которого Алхазур представил как брата. Здесь принято называть “братьями” друзей. Поэтому, скорее всего, это именно друг. У этого друга “восточные” наклонности, и он рьяно лезет в женихи. Окружающие называют его “Мулла”. Но я перечитываю “Тайную Доктрину” Е. Блаватской. Мне не до никчемных разговоров.

Последнее время мы нянчили детей в семье Алхазура. По утверждению всех соседей, Кайла ненавидит детей, душит их и бьет до черных синяков.

– Именно она сломала Азамату ногу, когда тот плакал, – рассказала соседка со второго этажа в их подъезде, старая чеченка.

Дети о сладостях не знают. При виде хлеба трясутся. Я попросила Кайлу купить еды в дом. Она купила картошку и макароны. Сами взрослые кушают днем в кафе.

Дети несчастны – они несколько месяцев не выходили на улицу, их держали взаперти. Отец, в прошлом веселый гуляка, сейчас стал серьезным семьянином. Но до мальчишек ему нет дела. Где матери этих детей, неизвестно. Кайла сказала, что отец избивает детей, но сегодня выяснилось, что это не так. Дети говорят: “Папа хороший!”

Помимо взрослых есть еще “Приживалец”. Парень с рынка двадцати семи лет. Ему не нравится наше присутствие в квартире. Дети, когда мы уходим вечером, плачут и кричат:

– Тети, не уходите! Не оставляйте нас одних! Мы боимся!

В общем, кошмар.

Помимо всего этого я не оставляю писательскую работу. В поисках информации бегаю по городу. Иногда забегаю в редакции, иногда к маме и чужим чумазым детям. Сегодня была в правительстве Чечни.

Видела Азиза. Он предупредил, что беднякам, у которых нет жилья и пенсии (как у нас), будут давать материальную помощь. На днях было объявлено, что перечислено шестнадцать миллионов рублей в помощь нуждающимся людям в Чечне. Правительство “помогло”.

В назначенное время, под высокими вратами правительства, собрались старики, дети-сироты, калеки. Ждали помощи, сидя прямо на асфальте. Многие прибыли издалека. Из горных сел. Старики сидели на земле, подстелив под себя газеты и подложив камни – ждали, что “большие люди” заметят их. В 11.00 открылась дверь, вышел представитель власти и громко объявил, что деньги “закончились”! Началась паника. Люди вопили:

– Как?! Ведь никому ничего не дали! Мы голодаем! Подлецы! Твари! Ублюдки! Вы опять все украли?!

Но охрана быстро разогнала остронуждающихся и калек с помощью автоматных очередей и дубинок. Никто не получил никакой помощи! Деньги исчезли накануне выборов.

Кстати, президента нам уже “выбрали”. Это скромный тихий человек А. Алханов. На плакатах в городе у него несчастный вид, и мне его искренне жаль. Он принимает игру и является ее декорацией на строго установленный срок.

Я сидела на территории правительства, в кабинете директора нового телевизионного канала ТВ. Директор, хоть и обещал прийти, не появился. Приду завтра сюда же в 9.00.

Купала кошку Карину в тазу. Кто-то во дворе полил ее керосином. Хотели сжечь?

Видела маму Хеды, маленькой поэтессы. На просьбу передать наше заявление о материальной помощи лично Рамзану Кадырову она отказала. Боится, что ее ребенка обделят в подарках? Не понимаю почему. У них две своих квартиры!

Была в Международном комитете помощи. Во всякой помощи отказали, но дали интервью – о том, как много помощи оказывает их организация населению.

20.08.

Директора на канале ТВ все дружно зовут “Пух”. Пуха за меня просил старик Азиз, пытаясь помочь с работой.

Директор дал анкету, я ее заполнила. Прошла собеседование. И мне предложили должность редактора молодежных программ! Согласилась. Пух пообещал зарплату восемь тысяч рублей. Это огромная зарплата в нашей республике!

Царица в родной газете пришла в ярость: она узнала, что в журнале “Кудесник” у Байсари вышел мой рассказ. Не растерявшись, она сбегала к своему другу, папе Алана, в соседние “Известия” и выдала псевдоним, под которым славный Гапур печатал там мои статьи. Ох, и попало же Гапуру от начальника!

А я совершенно случайно поймала старенького спортивного журналиста и пригрозила ему судом за мерзкий язык. Того самого, который громко рассуждал: “Полина – собака, потому что у нее русская мать”. Поймала я его в кабинете Гапура. Злобный старикан молчал и смотрел себе под ноги.

В “Молодости” на всех была выдана премия. Мне дали расписаться за две тысячи рублей, тысячу из которых следовало тут же отдать Царице (?).

Муса из министерства звал на обед. Но в столовой правительства меня уже угостил Азиз. Он заказал так много еды, что я еле дышала!

Скучаю без журналистки Айзан из газеты “Трудяга”. Она уехала в Москву. Мне написали все газеты ходатайства на вступление в Союз журналистов. Все, кроме родной “Молодости”.

П.

22.08.

– Не дети – звери!!! – кричит на воспитанников мачеха Кайла.

И это, к сожалению, соответствует истине. Совершенно невоспитанные, лишенные всяческого понимания о добре и зле маленькие создания. Вчера они так вымотали нервы, что мы решили их больше не смотреть. Теперь понятно, почему их так яростно лупят родители! Дети не понимают просьб ни на русском языке, ни на чеченском языке. Как маленькие бесенята, они скачут целый день. Бросают вещи с четвертого этажа на прохожих, целясь в голову! Переворачивают воду в ведрах, которую родители с трудом приносят с улицы, покупая ее каждый раз у водовоза!

В Грозном давно нет стекол, их на окнах заменяет клеенка: дети рвут ее ежедневно. Нарочно рвут зубами или протыкают игрушками. Кидают во взрослых домашнюю обувь, обзываются матом, плюют в тарелки с едой. Бросали на пол телевизор, единственную приличную вещь в доме Алхазура!

Это далеко не все их “подвиги”. О платье моей матери они вытирают сопли и злобно хихикают, как маленькие зверьки. Родители, видя такое поведение, бьют их специальным для этого случая хлыстом! В чеченских семьях принято бить детей за проступки, а деяния этих мальчишек превосходят все обычные шалости. Дети привыкли к нам, поняли, что мы на их стороне: активно защищаем и вкусно готовим. Все время мы не давали их шлепать, когда были дома у Алхазура. Особенно я лезла с нравоучениями:

– Детей бить нельзя!

Но есть закон: не суйся в чужую семью со своими правилами. Видимо, мы с мамой не совсем верно оценивали обстановку. Взрослые просто иначе не справляются – эти дети не понимают никакую речь, кроме тумаков! Хотя жаль их, конечно.

Кошмар творится! В ночь на воскресенье были убиты (расстреляны и зарезаны) несколько десятков чеченских милиционеров. Больше всего убийств случилось в Октябрьском районе и в районе Минутки. Причина – месть. Ведь милиция в основном набрана из боевиков, то есть людей, которые, побегав по горам с автоматами, получили амнистию от власти. Их бывшие соратники не прощают прислуживаний новому режиму.

В нашем Старопромысловском районе бардака пока не наблюдалось: милиционеров никто не резал. Но местные граждане чего-то уверенно ждут!

Недавно я видела пожилого Хасана. Хасан на днях ездил за товаром в Дагестан. Он рассказал, что видел лужи крови и куски человеческих тел, которые валялись прямо на трассе.

В одном из районов Грозного боевики захватили заложников и куда-то увели. А возле чеченского с. Гехи российский вертолет бросил ракету в “КамАЗ” с арбузами. Арбузы разлетелись на километр! По чистой случайности шофер остался жив: он в тот момент, когда пролетал вертолет, справлял нужду, отбежав за ближайшие деревья. Мне это рассказали очевидцы: люди ехали мимо и подобрали шофера-“счастливчика”.

Во всей этой кутерьме приезжал в Чечню В. Путин. Он возложил цветы к могиле покойного Ахмата Кадырова, потоптался на месте и был таков.

Завтра мне нужно быть на новой работе ТВ, в здании правительства (оно уже взлетало на воздух в 2002-м).

Была у Байсари – правозащитницы. С ужасом обнаружила, что старушка Лиля пропала. Та самая старушка, которая доверила мне свои данные! Байсари объяснила, что увезла Лилю к сестре и оставила там, а в квартиру старушки скоро въедут “настоящие хозяева” (?).

Свечки нет. Солнце село. Дальше в темноте писать бессмысленно.

П.

25.08.

Работаю на ТВ. Поскольку оно находится на территории правительства, за четырьмя постами охраны, я всех министров уже знаю в лицо. Перед камерой немного смущаюсь. Выходных нет. Выполняю не только свою, но и чужую работу. Это отнимает много сил. Вчера снимала свой первый репортаж. Сегодня целый день монтировала.

В бесконечных коридорах правительства Чечни я встретила седого атамана казаков Григория Погребного. Он, узнав, что моя мама болеет, передал немного денег ей на лекарства. Я долго отказывалась, но он твердо сказал:

– Помогаю тебе, как внучке! Мать болеет, а ты отказываешься – нехорошо!

Журналистку Айзан не вижу.

Даже в “Молодость” нет возможности зайти. Хотела забежать туда в понедельник, но на остановке “Автобаза” начался бой среди белого дня. Боевики в полном вооружении мотались по дворам, палили из автоматов – им в такт отвечали милиционеры из пулемета.

Я кубарем влетела к тете Лейле (слава богу, она была дома). Мы в ее квартире полежали за холодильником – там безопаснее всего. Несколько пуль влетело в окно. Когда народ отстрелялся и разбежался, я поплелась на ТВ.

Вчера, около 20.00, неизвестные в масках, прямо при мне, захватили маршрутку на проспекте Фронтовиков. Бандитов было трое, и с ними был старик. Этот старик отвлекал милиционеров внезапными танцами: он бегал вокруг них кругами, танцевал лезгинку и громко кричал: “Асса! Асса!” Пока они от удивления открыли рты и вытаращили глаза, сообщники старика подкрались к маршрутке и за шкирку, угрожая пистолетом, вытащили из нее водителя.

Проспект был полупустым в это время. Милиционеров на нем находилось более десяти человек. Я шла навстречу происходящему действу и с ужасом подумала, что нет укрытия – ни арки, ни двора; сейчас начнется стрельба и шальная пуля… “Ладно, – мелькнуло в сознании. – Просто упаду на асфальт!”

Но милиционеры, когда маршрутка сорвалась с места, не стали ее преследовать, а побежали за стариком-чеченцем. Худенький юркий старик, продолжая делать танцевальные движения руками и крича “Асса! Асса!”, быстро от них убежал.

П.

28.08.

Наконец-то выходной! Я хоть что-то смогу рассказать.

Во-первых, завтра у нас выборы президента Чечни. Все люди вокруг знают – это будет Алу Алханов. Многие даже не собираются голосовать. Все ясно и понятно. Нет никакого выбора! В нашей стране его давным-давно нет. Госслужащие скованы обстоятельствами: не проголосуешь за “кого надо” – не дадут зарплату. Не получишь зарплату – дети будут голодать. Семьи многодетные.

Вчера на территории правительства ставили укрепления и пушки! Есть версия о нападении боевиков. Я была в правительстве всю неделю, а именно находилась в офисе Пуха.

Пух – взрослый чеченец. Неожиданно он рассказал, что является большим другом В. Путина, президента РФ, и даже показал фото совместного с ним отдыха (!). Со мной Пух общается нормально. Единственное разногласие между нами: я не хочу быть в кадре без платка. В Чечне женщине иначе стыдно выглядеть – здесь свои порядки. Могут за падшую посчитать, если не покрыта голова. Пух приехал в Чечню недавно и настаивает, чтобы я о платке забыла. Мы постоянно спорим, и я ему не уступаю. Я в отличие от Пуха знаю, чем заканчиваются подобные эксперименты, ведь прожила в Чечне почти двадцать лет! Вся эта видимая светская власть, на которую опирается Пух, не значит в горской республике ни гроша.

Команда на канале такая. Хитренький директор Пух. Хороший человек, но иногда выпивает. Его племянник, около сорока лет, расчетливый и самодовольный. Молодой родственник Пуха, двадцати лет, Азур. Симпатичный. Разбирается в компьютерах. Болеет за местную футбольную команду “Терек”. Зам директора Лук. Ему около шестидесяти. Наглый, ворчливый чеченец. Любит забрасывать чужие вещи за шкаф! (Вчера при мне туда полетели тапочки оператора Хазифа.) Но ко мне Лук относится неплохо из-за моего кавказского воспитания: я всегда встаю при его появлении. По чеченским традициям при старших нельзя сидеть без их разрешения. Еще я подаю ему чай, отчего Лук сразу добреет и гадостей мне не делает.

Оператор Хазиф в 1985 году, когда я только родилась, уже работал на телевидении и знал моего дедушку Анатолия. Хазиф отчего-то сразу решил, что я чеченка.

Есть сотрудник Дадик. Он опасный: ведет себя непристойно. Вчера при мне полез рукой под платье одной из сотрудниц-чеченок. Она лишь смеялась в ответ (!). Дадику 25 лет. Высокий, черноволосый, худой.

– Чеченец французского происхождения, – говорит о нем Айзан, моя подруга из “Трудяги” и смеется: они знакомы.

В первые дни Дадик воззрился на меня с нескрываемым презрением, но потом вроде смирился. Его невероятно смешит моя скромность, длинная одежда и платок.

Есть две сотрудницы. Обе – чеченки. Одна из них худенькая, золотоволосая, синеглазая. Ей около тридцати. Я буду звать ее Алиной. Другая девушка такого же возраста черненькая, полненькая – Изаура. Она более агрессивная, злая. Много пережила. Рассказала, как муж над ней издевался: ломал ребра, бил головой об стену. Вот и вся команда!. Я не понимаю их, они – меня. Мы совершенно чужие, будто из разных миров. Они живут другой жизнью. Любят развлекаться. Обеспеченные. Вольные.

В доме, где мама нянчит детей, свои приключения: выяснилось, что Кайла пятая жена Алхазура. Все дети – от разных жен. Мальчишки за последние пару дней поджигали ковер, порвали книгу с молитвами, сломали часы и бросали помидоры в сахар. Всего не перечислишь! Они кусают друг друга до черно-красных синяков. Все на кровоподтеках. Кайла решила отдать их в детдом. Все согласились, что там им будет лучше.

Но это еще далеко не все новости!

Приживалец привел с Центрального рынка юную чеченочку Продавщицу (ей 17 лет). Она пришла три дня назад с рынка в чем торговала – в халате и тапочках. “Брат” Алхазура, Мулла, тут же их поженил, наскоро пробормотав молитву, и они стали мужем и женой. А Кайла и Алхазур – свидетелями. Теперь Приживалец и Продавщица жмутся по углам в двухкомнатной квартире, а моя мама с детьми ютится на кухне.

И это еще не все! Вчера выяснилось, что Продавщица уже была замужем первый раз в 13 лет (!). Муж ее оказался наркоманом, и при перевозке наркотиков его поймали представители власти и посадили в тюрьму. После чего Продавщица вернулась к себе домой, в горное село. Мать ее умерла молодой. Отец-пьянчуга в белой горячке застрелил из пистолета вторую жену, мачеху Продавщицы. Тетки Продавщицы за доллары отмазали отца. Поскольку дело семейное, местная милиция даже не разбиралась – здесь вообще не принято вмешиваться в семейные разборки. Убил жену, и убил.

Осталась новорожденная сводная сестричка Продавщицы. Она за ней ухаживала: кормила малышку из бутылочки. Родной отец морил Продавщицу голодом, сильно избивал и насиловал каждый день. Она боялась смерти и терпела. В конце концов сама согласилась с ним жить как жена.

Сейчас папаша в ярости: он узнал, что Продавщица бежала и вышла замуж. С друзьями, вооруженный, он рыскает по рынку, выспрашивая, куда скрылась непокорная дочь. Обещает убить всех, кто к этому причастен!

О том, что Приживалец и Продавщица прячутся у Алхазура и Кайлы, знаем только мы да они. Больше никто. Продавщица сообщила об этом только на третий день после свадьбы – все в ужасе! Приживалец не может по мусульманскому обычаю от нее отказаться. Да и не по-человечески это теперь-то отказываться!

К входной двери все боятся подходить. Алхазур, Кайла и остальные вздрагивают при каждом шорохе, ведь в любой момент ворвутся вооруженные люди и всех постреляют: отец Продавщицы связан и с мафией, и с милицией.

У Приживальца и Продавщицы нет ни копейки денег. Всего имущества: халат, что был на ней да тапки. Алхазур и Кайла – бедняки. О нас и говорить нечего!

Все целыми днями едят суп, который сварила моя мать: на большую кастрюлю три картошки и одна банка рыбных консервов. Говорят: “Ох, как вкусно!”

Кайла, известная сводница, никак не оставит меня в покое. Решила помогать Мулле. Думала, что я плохо понимаю чеченский язык, и сговаривалась, как меня лучше украсть, запихать в машину на улице. Крадут девушку по старому чеченскому обычаю – так положено, когда хотят жениться.

Дело в том, что мне на работе не платят зарплату, а нам нужно платить за съемную квартиру. Поэтому мама не может отказаться от работы у Алхазура. Мы связаны нуждой.

Я решила действовать хитростью. Погадала на картах Кайле.

– Вижу, один король уговаривает тебя, просит помощи, – сказала я, как настоящая гадалка-цыганка. – Да и ты хочешь помочь. Но как он хитер! Он решил обмануть тебя. Карты говорят: отберет он то, что тебе дорого, и останешься ты ни с чем. Не верь ему, грех будет!

Кайла, суеверная, как все чеченки, испугалась.

– Да, этот Мулла, – сказала она, – всегда врет. Он опасный человек. Он не брат моему мужу, просто друг. Мулла попадает в глупые истории, а муж заставляет меня продавать мое золото и выручать его. Мулла решил, что моя квартира должна принадлежать ему, и муж уговаривает отдать ему квартиру моих родителей!

– Да, да – продолжила я раскладывать карты. – Если пойдешь на поводу у Муллы, ждет тебя большое горе. Вижу, он хочет, чтобы ты украла для него невесту. Не соглашайся. Беда будет!

Кайла затряслась от страха и пообещала:

– Никогда ему не помогу. Никогда! Клянусь Аллахом!

31.08.

Сегодня вечером снова произошел теракт в Москве.

Смертница взорвала себя у метро “Рижская”. Погибло восемь человек, ранено пятнадцать.

От нестерпимого ужаса мне хочется выть волком. Да когда же люди перестанут убивать друг друга? Остановитесь!

05.09.

Что творится в этом мире! Не было у меня времени, сил и желания что-то писать.

Во-первых, утром 1 сентября наша кошка Полосатик родила четверых котят. Один котенок сразу умер, и подумалось мне, что не к добру такое начало дня.

Этого же 1 сентября, только чуть позже, боевики захватили школу в г. Беслане, Северная Осетия. От нас территориально это недалеко. В школе находилось около тысячи человек или даже больше: многие матери и отцы пришли с первоклассниками в первый учебный день года. Боевики заминировали спортивный зал и, угрожая оружием, заставили пойти детей, учителей и родителей именно туда.

Боевики требовали у властей:

1. Отпустить задержанных в Ингушетии граждан, которых похватали на “зачистке” после боевых действий в июне этого года.

2. Прекращения войны в Чечне!

Боевики хотели, чтобы известные лица пришли к ним на переговоры. Но те не пришли. Только Руслан Аушев, всегда отличавшийся храбростью и достоинством, пришел. В результате его поступка было отпущено 26 человек (матери с грудными детьми). Более ни на какие уступки боевики не пошли. Еду и медикаменты принести не разрешили.

По всему миру собирались конференции. Судили да рядили – как быть? Из Москвы тем временем прилетели группы захвата – “Альфа” и “Вымпел”. Засобирался из столицы и штаб ФСБ.

Приехали в г. Беслан детские врачи знаменитой на войнах московской больницы № 9. Однако 3 сентября, около полудня, прогремело два взрыва. Начался штурм школы. Как утверждают официальные СМИ, боевики первыми стали стрелять. Но я-то знаю, что все официальное в нашей стране мало правдивое. После взрывов рухнула крыша прямо на заложников. Не понаслышке зная войну, могу сказать, что очень похоже на то, что штурм начался извне.

Результат этого мероприятия: 338 убитых в школе. 11 убитых военных из “Альфы” и “Вымпела”, 530 человек раненых (60 в крайне тяжелом состоянии). Самых тяжелых вывезли в Москву и в Ростов-на-Дону. Кроме того, некоторые люди (дети и взрослые) пропали без вести! Хотя завалы уже разобрали, среди убитых их нет.

Я думаю, поработали те, кому не нужны лишние свидетели. Дело в том, что многие видели своих детей и знакомых живыми, ранеными, но до больницы те не добрались (?) и в суматохе исчезли (?).

И несмотря на то, что российские службы утверждают, что все боевики-смертники были ликвидированы, бои в г. Беслане длились еще не менее восьми часов! (Это рассказал грозненский фотокорреспондент, который там лично присутствовал.) От школы остался остов – по разрушению видно, что штурмовали с использованием тяжелых орудий.

Многие страны выразили сочувствие и предложили помощь пострадавшим. Почему правители не умеют договариваться? Почему дети должны участвовать в бойнях?!

П.

06.09.

Алина начала против меня настраивать команду. Все началось с того, что она решила собрать деньги для покупки сервизов.

– Сервизы необходимы для работы на ТВ! – сообщила она.

Директор сие действие одобрил.

При этом офис ТВ переехал из правительства в другое помещение, на улицу Ленина. Здесь настоящий барак. Под ногами нет пола. Цемент! Из мебели стоит посреди зала один кривоногий деревянный столик. Вот и весь офис.

– Денег на сервизы у меня нет, – сказала я, умолчав, что на еду себе и матери – тоже.

Все скривили злобные рожи, а Алина ответила, что в таком случае я их команде не подхожу! Пух на это посмеялся.

Он часто уезжает на своей машине с Алиной за канцтоварами, но еще ни разу их не купил почему-то. Забывает.

В команде шесть племянников директора. Все нигде не учатся. Никакой работы нет. Сотрудники с утра до ночи сидят за кривоногим столом на цементном полу барака и сплетничают. Нет камер, нет компьютеров. Ничего!

– Как работать будем? – спрашиваю.

Молчат. Деньги “отмывают”?!

Приходила новая девушка – Ева. Ей 26 лет! Она чеченка, но в ее роду есть русские – мама и бабушка. Еву взяли на работу. Она подарила мне духи, а я ей журнал со своим рассказом.

– В 1999 г. я работала на радио, – рассказала новенькая. – Делала передачу о президенте Масхадове. Я его видела только по телеэкрану и страшно перепугалась, когда меня в 2001 г., посреди ночи, забрали из дома сотрудники ФСБ. Меня долго допрашивали, о чем я даже вспоминать боюсь, а потом оставили на ночь у себя. Мне повезло: ближе к утру я сумела договориться с одним из важных чинов. Он меня на следующий день отпустил с подпиской о невыезде, и я тут же сбежала к бабушке в Россию.

В общем, как я поняла, телевидение – фикция. Все сидят без дела, валяют дурака. Пух каждый день обещает работу, говорит, будет офис, и на это ему выделяются деньги. Зарплату я не видела ни единого раза. А деньги на дорогу (добираюсь двумя транспортами) теряю каждый день.

На днях забегала к Байсари. Спрашиваю:

– Где бабушка Лиля?

Отвечает, что в местном “доме престарелых”. Но там – пьяницы и бомжи. Бабушка Лиля плакала и туда не хотела!

– Квартира ее, – говорит Байсари, – у хозяев!

Где бабуля?

08.09.

Сегодня я и мама, проходя в районе конторки “Мемориала”, что скрылась от глаз древесными кронами, повстречали больного мальчика Тиму и его несчастную маму Зарган. Тима подрос и немного стал слушаться старших. Хотя по-прежнему неистово кричит от ужаса, услышав гул самолета или скрежет танковых гусениц. Чеченка Зарган исхудала. На ней был выцветший халат коричнево-желтого цвета и старый поношенный пиджак, в котором мы встречали ее в зимнее время года.

Увидев нас, бывшие соседи по району бросились с объятиями. Слава богу, у меня нашлось печенье, которое я незамедлительно отдала Тиме, а моя мама, порывшись по карманам, сунула смущенной Зарган какую-то мелочь.

– Никто не помогает! – расплакалась прямо на улице Зарган. – Никому мы не нужны. Кто при должности – грабит, кто нищий – подыхает.

– Все наладится! – утешала ее я, отчаянно понимая, что ничем не могу помочь.

– Ничего не наладится! – перебила меня Зарган. – Достойных сынов похоронила земля. Выродки и убийцы надели погоны. Вот! – Зарган потрясла кипой бумаг. – Это документы о том, что у нас ничего нет! Нет жилья, нет средств, нет лекарств. Никто не оказывает нам помощь. Я с сыном опять живу в подвале чужого разбитого дома.

Тима, увидев, что мать плачет посреди улицы, стал ее обнимать. В его взгляде была осмысленность, и я подумала, что невзгоды, возможно, помогут ему выздороветь.

Мы спросили, ходила ли Зарган в правозащитные организации. Она ответила, что ходила, но все обещают помощь на словах, а в реальности жизнь продолжается по старому сценарию. Потом Зарган заявила:

– Я уже приняла решение. Скоро все закончится.

Мы с мамой в ужасе на нее воззрились. Мне подумалось, что она решила свести счеты с жизнью, потому как ее черные глаза лихорадочно горели.

– Не вздумай! – сказала мама. – С кем Тима останется?

– Он со мной будет! – воскликнула Зарган. – Я возьму его с собой!

Тима доверчиво прижался к матери, а я ответила:

– Зарган, ты этого не делай. Мы вам поможем. Клянусь, мне зарплату дадут на ТВ, я вам до копейки ее отдам.

– Нет, зарплату не возьму! Вы сами нищие, скитаетесь, – ответила она и поправила свой головной платок. А потом, то истерически плача, то громко смеясь, Зарган выложила нам свой план.

– До войны, – сказала женщина, – мы жили хорошо. У нас был дом, был сад и была работа. Я была счастлива, но не знала об этом: со мной были мой муж, ребенок, и были живы родители. Но Россия устроила тут войну. Моих родителей убили в селе. Их нашли расстрелянными у калитки собственного дома. Мой единственный сын сошел с ума от взрывов, а муж, не выдержав горя, прогнал нас. Сейчас у мужа другая семья.

Я не оставила своего мальчика. Мы ходим от подвала к подвалу, голодаем. На работу берут по знакомству – простому человеку не устроиться. Безработица.

Хотела я на днях забраться на многоэтажное сгоревшее здание и прыгнуть оттуда с Тимой. Думала, скажу ему, что это – игра, а потом все будет хорошо. Шла туда с такими мыслями и встретила у рынка старуху. Она просила милостыню. Старуха была русской, в большом платке. Она остановила меня и спросила: “Куда ты идешь?” Я стала плакать. Оказалось, это моя бывшая учительница по русскому и литературе. Просто я ее не узнала.

И рассказала старуха, будто Рамзан Кадыров, сын покойного президента, как царь, беднякам помогает. Если кто упадет ему в ноги и попросит, то его сердце смягчается, и он щедро дает деньги больным детям и старикам. Попасть к нему нельзя – десятки охранников с оружием будут стрелять. Когда едет кортеж его машин, неизвестно, в какой из них находится он. Но ходит такая весть, будто на дороге в его родное с. Центорой есть место, где можно спрятаться и переждать.

И вот, благодаря этой старухе я передумала умирать. Я решила, что мы с сыном поедем на дорогу, ведущую в с. Центорой, спрячемся в кустах и будем ждать. Я возьму с собой старое одеяло – укрыть Тиму, ведь ночевать холодно. Говорят, Рамзан раз в несколько дней проезжает по тем местам. Мы выбежим перед кортежем его машин и упадем на колени. Вдруг нас не убьют?

Я ведь буду с ребенком. Мой ребенок болен! Мы станем кричать на чеченском языке: “Помоги нам! Помоги!” Вдруг он нас услышит? Тогда все наши проблемы решатся. А если нас убьют, открыв стрельбу из автоматов, проблемы тоже решатся. На все воля Аллаха!

От изумления ни я, ни мама не могли сказать ни слова. Отговаривать Зарган было бесполезно, она ухватилась за безумную идею, как за единственное спасение.

– Пойдемте и вы со мной, – предложила напоследок она. – Упадем на колени вместе!

Мы вежливо отказались, сославшись на то, что ее положение более страшное, чем наше обычное выживание.

– Береги сына. Удачи вам! – сказала моя мама, обняв ее.

И Зарган с Тимой мелькнули возле памятника Трем героям и пропали под зелеными кронами деревьев.

10.09.

Привет!

Была в родной “Молодости”. Свинячий дикий скандал не заставил себя ждать. В нем участвовали Моргана и Царица. Причем все события, касающиеся скандала, они же заранее и подстроили. Вначале Царица отправила меня с заданием в Международный комитет помощи. В тот самый, в котором помощи было не добиться – даже когда я голодным подростком приходила туда с директором своей школы.

Я брала интервью у администратора одного из филиалов, а он дал мне ложную информацию и брошюры. Поскольку интервью было путаное и неясное, пришлось за основу брать выданные им брошюры. Из-за этого в статье оказались неточности.

Моргана, 8 сентября громко заявив, что ее брат работает в пресс-службе данной организации, отдала туда мою статью для “разбирательства”. А друг ее брата и давал мне интервью! Ее брат из пресс-службы подтвердил, что я пишу неправду об их организации. Из чего Моргана и Царица сделали вывод, что теперь они точно выгонят меня из газеты и не будут позорить ее “поганой русской фамилией”.

Царица объявила, что сделает мне выговор с занесением в личное дело и выгонит вон! Они обе истошно визжали с пеной у рта на всю редакцию, как меня ненавидят. Я наругалась и ушла.

Вчера, 9 сентября, я поехала в Международный комитет помощи. И мама поехала со мной. В филиале организации мы устроили скандал главному администратору, тому самому, другу брата Морганы. На что данный тип стал уверять, что в брошюрах ошибка и неверно указано, что они помогают беженцам с загранпаспортами. Они помогают! Но не в Чечне, а в Африке!

Я была очень расстроена всеобщей подлостью.

– В таком случае и выпускайте эти брошюры в Африке! Почему вы дали их корреспонденту, сказав, что это деятельность организации в Чечне? За дезинформацию мы на вас в суд подадим! – сказала моя мама.

Молодой чеченец, администратор, попросил мою седую маму не сердиться и сообщил, что после работы свободен и может “загладить вину”. Маму это насмешило. Она назвала его нахалом, и мы ушли.

Я отправила с почты письмо с уведомлением в адрес руководства Международного комитета помощи с просьбой разобраться с данным персонажем. А в “Молодости” шеф потребовала от Международного комитета помощи письмо благодарности за то, что “остановила заведомо ложную статью в их адрес”.

Моя мама высказалась Моргане, что ее “брат” на самом деле – ей вовсе не “брат”. И снова все ругались и визжали. Еще мама заходила к Гапуру. Он взял ее к себе в газету “Народ” специальным корреспондентом. Она тоже пишет статьи и заметки.

P. S. Таня с рынка последнее время болела онкологией. Ей помог выздороветь старик-чеченец. Травник Алзур.

П.

13.09.

Была на днях у Байсари. Никакой помощи она мне не оказала. Тысячу рублей (переданных мне из музея Сахарова) не отдала.

А в квартире бабушки Лили, которой Байсари как раз помогла, появились новые люди. Нет вещей бабушки! Нет ее самой! Ее квартиру на первом этаже уже побелили и открыли там филиал фирмы “Орифлейм”.

– Где русская бабушка? Живая она? – спросила я людей в ее квартире.

– Какая бабушка? – удивились они. – Квартиру нам сдала хозяйка, почтенная чеченка.

Как мне найти бабушку Лилю?

14.09.

Директор Пух отпустил нас до понедельника, и я поплелась в “Трудягу” – с докладом о последних днях жизни.

Журналистка Айзан обрадовалась. Она удивленно хлопала в ладоши, и все время восклицала:

– Вот это да! Интриги, как в восточном дворце!

Она рассказала мне, что в их редакции прослушиваются все стационарные телефоны – власти установили “подслушку”. Даже когда не звонишь по телефону, а просто говоришь что-нибудь, “кому надо” слышно!

Также Айзан сообщила, что Профессор был взят к ним фотокорреспондентом, и по этому случаю устраивали за его счет банкет. Он щедро всех угощал и успел между делом подсунуть мои публикации в других газетах, где я писала про одни и те же события, меняя статью на 50 %. (я делала так, чтобы хоть что-то заработать на еду). Ведь платят сто или двести рублей за материал.

– По журналистской этике так делать нельзя! – пожурила меня Айзан, – Ай-ай-ай!

Я рассказала ей о ТВ, как все складываются по пятьсот и по тысяче рублей на посиделки. Реальной работы нет. Зарплату не платят, хоть и обещали. Потом я выдала Айзан историю про бабушку Лилю и участие в ее судьбе Байсари. Айзан в ответ сообщила, что у Байсари умерла мама, и мы пошли говорить соболезнования. Байсари внешне не выглядела расстроенной. Сказала:

– Слава богу! Мы обе отмучились!

Я, услышав такое, стала плакать, а незнакомая женщина, какая-то из подружек Айзан, начала меня утешать.

Бедная мать Байсари! Смерть приходит в одни дома как исчадие зла, а к другим как долгожданная гостья.

15.09.

Гори, гори, моя свеча!

Без крупного скандала в газете не обошлось. Едва я пришла с перерыва, в 14.00, Царица сказала:

– Зайдите ко мне в кабинет, Полина.

И я зашла. В кабинете за столом сидели зам шефа Совгат, Моргана и Цветочек. Едва я вошла в кабинет шефа, Царица, не предложив мне сесть, понесла околесицу о том, что я хожу по всем редакциям и обзываю ее не то “Кафиром” (на сленге радикальных мусульман “неверным”), не то “Кафкой” (писателем своеобразного толка). Поняв, что над этой выдумкой и глупостью трудились данные сотрудники с раннего утра, я спокойно ответила:

– Покажи мне хоть одного человека, который сказал это. Мы вместе заставим его поклясться на Коране, что он не врет.

Шеф, услыхав такой ответ, тут же заявила:

– Ну, это старая информация… Шестимесячной давности!

Я подумала, что сейчас они меня отпустят и все закончится, но не тут-то было. Царица, поняв, что первый пункт обвинения сшит белыми нитками, перешла ко второму. Вторым пунктом было оскорбление и попытка вывести меня из себя.

– Правильно, что тебя ранило ребенком на рынке! – громко завопила мой шеф. – Так тебе и надо! Жаль, не добили.

К ней подключились остальные доверенные лица: Совгат, Моргана и Цветочек. Они хором стали вопить, что я возомнила себя неизвестно кем, но на самом деле всего лишь “жалкая русская тварь”.

– Ты считаешь себя поэтом?!

– Ты считаешь себя философом?!

– Ты считаешь себя публицистом?! – кричали они на разные голоса, как кошки в марте.

Поняв, что уйти не удастся, я уселась без приглашения на стул и громко ответила, чтобы их позлить:

– Да. Да. Да. И режиссером. И сценаристом.

Все завизжали. Милый, вежливый Цветочек наконец сбросила маску лицемерия и заорала на всю редакцию:

– Вон, русская тварь! Убирайся!!! Мы русских ненавидим!

Я, ощущая внутри звенящую пустоту, думала: кинутся они драться или нет? На всякий случай решила защищаться ножками стула. Все что-то угрожали и вопили. Но Царица, зная, что я ходила на каратэ, потасовки не допустила. Громовым голосом она объявила, что подготовит “предупреждение” с занесением в мою трудовую книжку за ослушание старших коллег и за то, что я (?) говорила на свою газету “газетенка”, оскорбляя тем самым великие СМИ Чечни (!). Хотя, конечно, это – очередная ложь: слово “газетенка” говорила моя мама, когда ругалась с Морганой (та довела меня до истерики конфликтом с Международным комитетом помощи). Но это выражение почему-то приписали мне.

Странные люди! Ведь я давала стихи на смерть А. Кадырова в родную газету. Руководство сказало:

– Ахмату Кадырову? Фу! Не будем печатать.

Когда эти же стихи вышли в другой газете, их похвалили в министерстве. Спрашивали:

– Кто автор?

Царица, узнав об этом, бегала и говорила:

– Полина – мой корреспондент!

П.

16.09.

Встретили Сулима, друга моего деда. Когда-то Сулим работал на телевидении, сейчас – безработный. Я, решив ему помочь, посоветовала пойти на ТВ. Может, его возьмут? Сулим старше моей матери лет на пятнадцать.

Царица вчера в гневе сообщила, что отравит меня ядовитой ртутью. Угрожала прямо при остальных сотрудниках.

– Вот Анну Политковскую в самолете травили – не дотравили, а я тебя точно отравлю! – верещала шеф, размахивая в воздухе кулаком.

А сегодня старик Ахмед, который пишет афоризмы и часто пьян, стал мне угрожать. Царица неоднократно поддерживала пожилого чеченца, давая ему деньги на опохмеление. Старик Ахмед подошел ко мне возле редакции и сказал:

– Ты смотри! Царица тебе сделает. Кто за тебя заступится? Никто!

На что я ответила:

– Пусть только попробует! Узнает, какие братья у моего отца!

Старик Ахмед испугался и убежал.

18.09.

Всю ночь была адская стрельба! Пятиэтажный дом, в котором мы снимаем квартиру, расположен около трассы.

Напротив него бензоколонка. Вот там-то напились и стали стрелять из автоматов чеченские милиционеры. Просто так! Не было никаких причин для сумасшедшей стрельбы. При этом жуткими голосами они выкрикивали:

– Аллаху Акбар!

Видимо, им было погано от того, что чистое и хорошее в своей жизни они предали.

К автоматным очередям вскоре подключился пулемет. У нас в квартире два балкона на две стороны света: во двор и на трассу. Поэтому все видно и слышно, и жуть как опасно. Пулемет милиционеры вытащили из своей машины. С ближайших холмов чеченских милиционеров (видимо, не поняв, в чем дело) стала поддерживать тяжелая артиллерия. Стреляли российские военные из БТРов. Грохот поднялся неописуемый!

Соседи в ужасе побежали на нижние этажи прятаться. Кричали и плакали дети. Пьяными голосами милиция продолжала славить Бога и творила сатанинские дела.

Ни в одной комнате находиться было невозможно. Сначала, обхватив голову руками, я сидела в коридоре на полу, потом ползком переместилась в кладовку. Но из квартиры на третьем этаже мы с мамой не ушли. Стрельба длилась с 22.00 до 02.00!

Наутро страшно болит голова, поднялось давление. Будь они неладны, черти поганые! Мерещились странные, кошмарные сны.

P. S. Мама опять будет смотреть детей у Алхазура и Кайлы. Некоторое время мама их не нянчила. Но если не получать каждый день хоть сто рублей, можно умереть с голода!

П.

19.09.

Царица оказалась большим другом семьи Борзовых (!). Да-да! Тех самых, из родного двора по улице Заветы Ильича. Какой удивительный узор судьбы!

Айзан учила меня потребовать у Байсари свою тысячу рублей, но я ответила отказом. Тогда журналистка Айзан пообещала, что поговорит с редактором “Трудяги”, чтобы меня все-таки взяли к ним в штат.

20.09.

Вечером я и мама были в семье танцоров. Взрослые и дети нам обрадовались, угощали вкусностями.

Я объяснила, что на ТВ перенесли съемку. Рассказала о криках главного шефа, что она меня отравит. Мой шеф и сегодня вспоминала госпожу Политковскую, которой стало плохо в самолете и которой оказывали помощь в больнице г. Ростова-на-Дону.

Царицу невероятно задело, что все газеты (кроме родной) выдали мне характеристики для вступления в Союз журналистов.

Я была у Василия. Замминистра, сочувственно на меня поглядев, развел руками и сказал, что ничем помочь не сможет: мол, обстановка в республике такая.

А у Мусы, прямо из министерства, где он работает, украли уже готовую дискету с набранными и подготовленными для нашей совместной книги стихами!

Зура из Национальной библиотеки посоветовала мне обратиться к юристу и обжаловать приказ “дисциплинарное взыскание ст. 192” от Царицы.

Маме Алхазур и Кайла не платят. Дали немного еды.

Котенок, которого мы принесли им, прижился. Он умирал на улице, голодный. Они назвали его Кузей.

П.

21.09.

Гапур в “Известиях” мне обрадовался. Он поймал седого, спортивного журналиста (того самого, который обзывался) и заставил танцевать для меня лезгинку! Таким образом, Гапур меня веселил. Старенький журналист-хам смешно топтался на месте, словно селезень, что не могло не смешить. Из магнитофона лилась чеченская музыка! Когда я собралась уходить, Гапур неожиданно наклонился и поцеловал мне руку.

Я от удивления чуть дар речи не потеряла. Спортивный журналист, увидев сие действо, остолбенел, дико вытаращив глаза. Тут в кабинет забежал главный шеф “Известий”, папа Алана, и дружелюбно крикнул:

– Полина, Ассаламу ‘алейкум!

Я смутилась от всеобщего радушия и быстренько ушла.

23.09.

Каждый день стрельба! Напиваются и стреляют российские солдаты. “Нажираясь” водки, куражится чеченская милиция – пальба из автоматов все время. Когда этот кошмар кончится?

Меня интересует еще вот какой вопрос: почему чеченцев принимают в Европе и даруют всякие блага, а несчастных русскоязычных людей, которые пострадали и от войн, и от местных бандитов, нет? Всех людей из Чечни признать беженцами! Или самой Чечне дать независимость и более сюда никогда не соваться!

Наши тяготы продолжаются: заболела кошка Карина. Кашляет. Чихает. У нее температура! Нос огненный.

Меня не пускали в министерство к Мусе. Охрану предупредила Царица. Дозвониться до Мусы невозможно. Сотрудники его отдела берут трубку и отвечают:

– Здесь такой не работает!

Муса предупредил, что так оно и будет. На войне как на войне! Единственная радость: Гапур выиграл в лотерею! Я за него рада. Он честный и порядочный человек. Выиграл не так уж много, но обещал всем сделать подарки.

P. S. В больнице врач послушал сердце. Сказал:

– У вас порок!

От последних событий начался на нервной почве тик глаза. Делаю дыхательные упражнения по йоге. Ничего, я и не в таких была переделках. Выживу!

25.09.

Была в больнице. Порок сердца не подтвердился, но есть шумы. Невропатолог сказал, что у меня сильный стресс и мне положена психологическая реабилитация (кто бы ее еще предоставил!). Сделали кардиограмму и выписали уйму лекарств.

Юрист в Национальной библиотеке, увидев приказ о “дисциплинарном взыскании от ст. 192”, сильно смеялся, что оно совершенно безграмотное. Сказал:

– Оно нарушает сразу пять пунктов Трудового кодекса РФ!

Потом юрист составил письмо в прокуратуру Ленинского района, которое я отправила.

Кстати, Царица не отдала мне зарплату за август. Есть нечего.

15.00. Опять в больнице мне сделали два укола: острая сердечная недостаточность. Врач поликлиники № 6, к которому мы обратились по настоянию больничных докторов с просьбой выписать мне больничный лист, поначалу отказывал! Он заявил, что и ему не нравится моя фамилия! Симпатичная медсестра, Малка, накричала на него:

– Ты хочешь, чтобы девушка умерла? Не видишь, ей плохо с сердцем!

А моя мама заявила, что сейчас пойдет к заведующему. После чего старый врач все же выписал больничный.

Соседка по лестничной клетке, Хазман, пожилая чеченка, узнав о наших злоключениях, дала булочек и варенья. Она зовет меня “Фатима”.

Иногда вместе с Хазман мы смотрим сериал “Клон”. Я хочу научиться танцевать, как героиня сериала Жади. У Жади плохая история – она мусульманка, а полюбила христианина!

28.09.

В организации “Мемориал” в помощи отказали, сказав, что подобной ерундой, как у меня на работе творится, не занимаются. Сказали:

– Нанимайте себе адвоката!

Мама сообщила Царице, что я болею.

В газете “Трудяга” сотрудница неожиданно дала 300 р. в долг на лекарства. Выручила.

Кайла и Алхазур сдают детей в детдом. Моей маме мальчишек жаль, они полюбили ее, слушаются.

Сегодня в Национальной библиотеке Зура передала для меня фото. На нем я, она, директор библиотеки и великая чеченская артистка Зинаида Исакова.

С Зурой мы крепко подружились. А познакомились так: однажды я пришла за книжками, и мы разговорились о взрыве. Я сказала:

– Вчера у памятника Трем дуракам опять взорвали машину.

– Нет! Нет! – поправила меня Зура. – У памятника Трем героям!

Я от неожиданности аж книги выронила: дело в том, что в Чечне народ называет данный объект “Три дурака” или “Стрелка трех дураков”. Я, поддавшись всеобщему невежеству, повторила фразу, даже не задумываясь. Теперь я всегда говорю: памятник Трем героям. Спасибо, Зура!

П.

29.09.

Я и мама были в организации, которая занимается психологией. Первые тесты бесплатно. Потом объявлены тренинги за деньги. Многие ведутся на обещания, что можно забыть войну и отдают последние гроши. Я решила написать об этой организации статью.

Полученный в ходе психологического эксперимента результат выявил, что у меня невероятно развито самообладание и настойчивость, зато есть проблемы с самокритикой. А у мамы тест выдал такой результат: она активная и настойчивая, но депрессивная. В тестах было девяносто ничего с виду не значащих вопросов, на которые следовало ответить. Потом данные помещались в компьютер, и тот являл результат.

Местные жители, пришедшие в эту организацию, удивленно смотрели, как вылезает из принтера бумажечка, “где все про них написано”. Я отнеслась к данному процессу с большой долей скептицизма. Конечно, что-то в результатах теста обязательно совпадет, и клиент “пойман”. Он будет платить дальше, дабы негативную составляющую его восприятия устранили “мудрые знатоки”.

Нас уговаривали пройти тренинг, но я, взяв маму (которой, к слову, все очень понравилось), быстро ушла из этого “целительного психологического центра”.

30.09.

Дозвонилась до Мусы! Оказывается, он не знал, что я его искала. Никто не передал ему, что я звонила более двадцати раз. Я договорилась встретиться с ним у главпочты, но, чтобы не прийти первой, спряталась за дерево и смотрела – придет он или нет. Прождала около часа и жуть как разозлилась. Уже решила пойти в Национальную библиотеку, к моей любимой Зуре, и по дороге встретила Мусу!

Он все это время стоял на соседнем углу и ждал меня. Полтора часа прождал! Телефонов нет – мы никак не могли узнать, что ждем друг друга, стоя рядом.

Он пригласил меня в многолюдное кафе. Я как следует наелась. Дома или макароны, или хлеб. Толстею, а есть все равно хочется.

Муса читал мне свои стихи, а я ему – свои. Я рассказала ему, что познакомилась с одним симпатичным человеком из правительства, но мне кажется, что этот человек на самом деле – бандит. Муса смеялся и говорил, что все возможно. Человек из правительства тем временем предложил мне свою помощь. Я назову его Визирь. Мы договорились с Визирем пойти вместе к главному министру по национальной политике. Признаюсь честно, мне Визирь очень понравился.

Мне продлили больничный и делают курс уколов витаминов.

Кайла, узнав, что я болею, подарила мне дорогую косметику – тушь и помаду. Спасибо, родная! Но я совсем не пользуюсь косметикой. Зато мама рада.

П.

03.10.

Письмо в Ленинскую прокуратуру об угрозах шефа я отослала. В своем заявлении я попросила взять с Царицы подписку о моей неприкосновенности. Потому что “благодетельница” угрожала несколько раз с 15 по 23 сентября этого года. Она угрожала мне ядовитой ртутью и расстрелом, ссылаясь на то, что у нее есть “соответствующие” друзья. Однако про отравление я слышала куда чаще, чем про пулю.

Свою зарплату за август я не получила до сих пор. Зато пришло уведомление о письме, что я отправляла в город Нальчик, руководству Международного комитета помощи. Думаю, близких друзей Царицы и Морганы теперь ждет нагоняй – за то, что они вошли в сговор. Моргана после скандалов на работе не появляется.

Неожиданно я встретила Профессора, своего первого шефа. Профессор спросил:

– Тебя уже выгнали из “Молодости”?

Я, вспомнив свои еврейские корни, ответила вопросом на вопрос:

– Как работается в должности фотографа?

Но Профессор не обиделся. Высокий лысоватый чеченец улыбался:

– Правда, – спросил он, – что ты можешь выгнать из “Молодости” Царицу?

– Она хотела уничтожить меня. Но бумеранг, как известно, возвращается.

Услышав мой ответ, Профессор неожиданно смешно затопал ногами: он пустился в пляс прямо на улице! А когда наконец обрел дар речи, заявил:

– У меня тоже есть на нее компромат! Я все равно вернусь главным редактором в свою любимую “Молодость”!

– Ага, – кивнула я. – Помню, какой у нас был скандал в редакции. Как плакала девочка Самира! Хоть вкусные торты были?!

Профессор по-детски засмеялся и, приплясывая, побежал по улице. Потом обернулся и несколько раз помахал мне рукой! Он был счастлив.

Детей Кайлы и Алхазура увезли в детдом. Особенно этому содействовала бабушка детей, мать Алхазура. Дома остался самый младший ребенок, Азамат. Ему два с половиной года, в детдом таких по возрасту не берут. Моя мама согласилась его нянчить за сто рублей в день, на них можно купить пачку макарон и банку рыбных консервов, что не даст нам помереть с голода.

Ночь.

Завтра, 5 октября – инаугурация президента А. Алханова. Повсюду БТРы и танки, на улицах перестрелки.

Верхние соседи, от которых у нас накидным проводом подсоединено электричество, рвутся в гости. Всех интересует старинный шкаф моей прабабки – ореховый, украшенный виноградными гроздьями. Соседи-чеченцы им любуются, просят продать. Многие хотели его забрать. Угрожали, просили. Мы отказываемся. Также новые соседи по подъезду интересуются, кто мой отец. Им важно знать, из какого он тейпа (рода). Мама отмалчивается.

П.

05.10.

Я дома. Верхние соседи отключили нам электричество! Их поругали другие жильцы, сказав, что, если у нас будет гореть хоть одна лампочка, у остальных может упасть напряжение.

Хожу к Хазман – она делает мне уколы. Сердце болит.

Вчера журналистка Айзан завела необычный разговор о том, что мы, получив компенсацию за жилье, могли бы отдать ее правозащитной организации, а за это нас попробовали бы вывезти за границу – нелегально, с проводниками! Но это опасно. Можно погибнуть от пуль пограничной службы. Да и с чего бы “Мемориалу” заниматься такими делами?

Зура написала благодарное письмо Царице за мою статью в “Молодости” про Национальную библиотеку.

Байсари стала смотреть волком. Мне так и не удалось выяснить, где бабушка Лиля.

07.10.

10.00. Пишу во дворе института.

Вчера, когда я пришла в поликлинику, старый хрыч (пожилой врач-чеченец) стал ко мне приставать! Лез обниматься и целоваться. Пришлось его оттолкнуть. Меня прямо трясло от омерзения, но я, по кавказским законам, не имею права побить старика. А как хотелось!

Сердце как болело, так и болит.

Приду в понедельник выписываться с больничного только вместе с мамой. Он совсем обнаглел.

Я вчера забегала на ТВ. Выяснилось, что Пух оказался таким же поганцем, как и все. Изаура и Алина сообщили мне, что я не прошла по конкурсу! По какому конкурсу?! Его еще не устраивали! За разъяснениями я отправилась лично к директору.

10.10. Сейчас началась сильная перестрелка. Какой-то дурак стреляет прямо по двору института из автомата. Студенты бегут в ужасе. Я прячусь за дерево.

Итак, продолжаю, пока жива. Пух сказал, что ему на ТВ выделили три творческих места и я туда не попадаю. Потому что у меня нет законченного высшего образования (!). Я возразила:

– Это – чушь! Мне только исполнилось 19 лет. Какое законченное высшее образование? Я перешла на третий курс института! Закончила с отличием Школу корреспондентов! Этого мало?

Пух не нашелся, что бы возразить. Тогда я спросила:

– Когда я получу зарплату? Я ходила на работу ежедневно, тратила деньги на дорогу почти два месяца.

Пух на это заявил:

– Я ничего не обещал! Никакой зарплаты не дам!

Лгун. Он ни с кем не заключил официальный договор (только обещал), но клялся перед Азизом, что взял меня на работу и будет платить восемь тысяч рублей в месяц! Подлец!

Я занимала деньги у соседки Хазман, у Кайлы, у журналистки Айзан, чтобы доехать до работы. Я верила, что он честный человек! Он так хвалился знакомством с президентом России В. Путиным! Рассказывал, что в банке имеет много миллионов долларов. А сам хотел “выдурить” с меня пятьсот рублей – себе на посуду. Деньги официально собирала Алина, его подружка.

Я, кстати, успела позвонить главному министру. Но он сказал, что примет меня лишь с Визирем. А телефон Визиря отключен.

10.25. Стрельба прекратилась. Пойду осторожно по улице, вдоль частных домов.

Справку, за которой я приезжала в вуз, не отдали – ректор не поставил печать.

14.20. Я в квартире Кайлы и Алхазура. Они в больнице: брат Алхазура в реанимации. Кайле плохо после выкидыша, но она на ногах. Она обещала занять немного денег, чтобы мы смогли заплатить за съемную квартиру.

Жена Приживальца в больнице – у нее внематочная беременность. Бедняга.

Мама на прогулке с Азаматом. Я, воспользовавшись ситуацией, искупалась и постирала вещи. Здесь тепло. Есть газовая плита! У нас дома страшный холод. Нет ни газа, ни печки, ни воды, ни электричества!

Теперь я “сушусь” на кухне, у открытой створки духовки. Заодно пишу тебя, Дневник. Ты часть меня, но ты не есть я. Я отдала тебе часть своей души. Не писать – не могу. Ты мой наркотик. Мое призвание и моя страсть.

П.

08.10.

Под окнами безумная стрельба! Напилась водки местная милиция и снова притащила пулемет. Бегают и стреляют прямо возле нашего дома.

Кайле кто-то колдовал. Подбросил бумажку со злым заговором. Я сказала ей, что заговор нужно сжечь, а над ней прочитала молитву.

Мы отдали деньги за квартиру хозяевам! Эх, раздать бы еще все долги. Моя газета насолила директору школы. И теперь у Царицы новые разборки.

10.10.

Ангел смерти посещал наш дом. Умерло два котенка. Кошка их не кормила. У нее нет молока. Остался в живых один, самый большой котенок. Кормлю его из пипетки картофельным бульоном.

Больничный закрыла, зайдя к бессовестному хрычу в белом халате с мамой. Мама села на стул и не выходила из кабинета, пока он не оформил бумажки.

Мою зарплату в “Молодости” за август так и не отдали.

У Кайлы был пир! Нас с мамой угостили. На восемь человек купили одну курицу и все съели по кусочку. Домой, правда, мы еле вернулись, были проблемы с транспортом из-за стрельбы.

Сегодня я готовила вареники с картошкой. Печки нет. Раньше я варила их в старом электрическом самоваре, но свет на квартиру отключили верхние соседи. Попросила соседку Хазман, она сварила вареники у себя на варочной плите.

P. S. В нашей республике многие практикуют колдовство. Войны несказанно этому поспособствовали. Граждане не могут найти родных и обращаются к гадалкам и ведьмам. Читают заговоры. Делают любовные привороты и насылают порчу на врагов. Во многих домах я видела книги по черной магии и так редко – священные книги.

П.

11.10.

Умер последний котенок. Не помогли ни молоко, ни бульон. Кайла купила себе новые серьги с аквамарином. Сказала, что завтра Мулла привезет себе молоденькую невесту и будет свадьба. Ох, добавится маме работы в их квартире!

Я, мама и Азаматик ходим гулять до Национальной библиотеки. Видели Зуру. Эта женщина всегда в добром расположении духа и шутит.

В Ингушетии был бой. Военные убили каких-то людей (рассказывают, что террористов). Ранили детей и женщин (передают, что раненые в больнице).

Все страшно запутано.

13.10.

Похолодало. Срывается снег. Люди в теплых сапогах. Я сижу на кухне у Кайлы и, грея руки у ее печки, с ужасом думаю, как буду спать в своем ледяном доме на отсыревших мокрых простынях.

В ящике стола спит котенок Кузя, которого мама принесла с улицы. Большая кошка Кайлы, Пеструха, думает, что он – родной сын, и кормит его своим молоком.

Мы решили снарядить экспедицию в “Молодость” и потребовать мою зарплату. По картам вышло, что деньги будут и будет скандал. Карты привирают. Но что-то одно обязательно случится.

Выдали мне зарплату за август месяц. “Нашлась” и персональная надбавка к ней, которую “потеряли” на пять месяцев в свой карман! Вместо зарплаты 2008 р. мне дали 3700 р. (!). За сентябрь зарплату уже все получили, но мне бухгалтер не отдала, объяснив это тем, что из-за моего больничного ей придется “менять ведомости”. Царица при моем появлении смотрит в пол.

14.10.

Голубь залетел утром через окно, на котором давно порвалась клеенка. У него частично выпали перья. Голубь хороший. Но на нем печать Смерти. Я дала ему воды и хлеба, поселила в старую картонную коробку и поставила на возвышение – дабы кошки не решили полакомиться гостем. Голубь от хлеба отказался, воды попил.

15.10.

Бандиты убили чеченскую семью: мать и детей. Думали, они получили компенсацию, а они ничего не получали!

У нас нет никакого плана. Мы смотрели списки, вывешенные у Банка, – русских фамилий вообще нет. Все, кто в списках, сильно рискуют.

Интересно, кто додумался вывешивать списки людей, которым положена компенсация за жилье, посреди улицы, указав личные данные и домашние адреса?

16.10.

Сегодня в районе Центрального рынка одни чеченцы, у которых на камуфляже было написано “ОМОН”, расстреляли других чеченцев с таким же точно камуфляжем. Как выяснилось позже, причиной ссоры стал спор о том, как правильно молиться! Результат: несколько трупов и один тяжелораненый. Тот, кто начал стрельбу, был сильно пьян. После того как он расстрелял своих коллег по военному подразделению, он стал стрелять из автомата по торговцам и людям, пришедшим за покупками на Центральный рынок!

Замечу, на моих часах было около 18.00 (!). В это время на Центральном рынке многолюдно. Мы шли к рынку: я, мама, Кайла и Азамат. Мама говорила с Кайлой о том, как варить айвовое варенье, а я маленького Азамата несла на руках, ведь он болезненный ребенок и быстро устает.

Когда спорщики стали стрелять, мы были в двадцати шагах от них. Люди в страхе побежали, сметая все на пути. Пытаясь спастись от пуль, они падали в грязь и лужи. Кричали. Торговцы бросили свой товар! Ящики с фруктами и овощами перевернулись. Капуста с картошкой покатились по тротуарам!

Мама мгновенно пригнулась, обхватив голову руками. Я, прижимая к себе ребенка, метнулась за ближайшее дерево. Крошечный Азамат не плакал, но схватил меня за шею и оцарапал, потому что испугался. Обняла малыша так, чтобы пули не могли коснуться его: он оказался между мной и деревом. Я успела заметить, что какой-то старик упал и не может подняться, а люди – бегут…

Кайла, пока все бежали и прятались, кинулась к пьяному стреляющему. Женщина удивительной красоты, с наличием безумной храбрости, подбежала к военному и с силой выбила у него из рук автомат! Потом она отчаянно и страшно начала кричать на чеченском языке, взывая к совести и Богу! Он оглянулся, увидел застреленных товарищей и схватился за голову. Потом военный и его друзья покидали трупы в машину и дали по газам.

Мама в восхищении смотрела на Кайлу. А Кайла, сверкая глазами, ругалась:

– Братья убивают братьев! Спорят из-за молитвы, а лучше бы молились! Позор! Позор чеченскому роду!

Я выползла из-за дерева с Азаматом на руках. Азамат дрожал, испугавшись выстрелов, у него похолодели руки, но он не плакал, сжав по-мужски свои детские губы.

Домой мы ехали под впечатлением. А когда вошли, я почувствовала особый холод Смерти. Наш гость, голубь, умер в старой картонной коробке. Завтра на рассвете я похороню его.

П.

17.10.

Я дома у Кайлы.

Знаешь, Дневник, что такое “марнана”? Марнана на чеченском языке – свекровь. Она прибыла в многолюдную квартиру, где моя мама смотрит маленького Азамата. По-домашнему ее зовут Алиса. Она гинеколог. Посетовала, что последнее время в республике чеченки часто делают аборты – трудно содержать большие семьи. Кайла подарила марнане свои самые дорогие вещи, украшения. Алиса живет в квартире своей невестки, в микрорайоне. Алиса сказала, что ее дети выросли в детдоме.

– Мой Алхазур отличался особой жестокостью, – сообщила она за чаем с бубликами. – В детстве он убивал котят и щенков! Душил, разрывал на части. Любил оторвать животному голову! Еще в два-три годика. Стольких цыплят заживо загрыз! И я приняла решение отдать его в детдом. Когда он вырос, то вернулся в семью. Стал послушным, хорошим сыном. В 2001 г. его по ошибке забрали на зачистке российские военные. Пытали. Били. Думали, он боевик. Отпустили за две тысячи долларов. Спасибо, помогли собрать бешеную сумму люди на рынке и дальние родственники. Спасибо, вступилась за моего сына французская журналистка Манон Луазо! Она ночевала несколько дней у русской части и требовала отдать моего сына живым! Ведь тех, кого забрали – убили, либо они сошли с ума.

Пока она это говорила, складывался пазл. Я словно очнулась от дикого и нелепого сна, в котором все время прибывала: Алхазур в детстве мучил животных, а когда вырос, испытал на собственной шкуре, каково это. Люди, сами того не ведая, показали ему истину.

Сейчас он любит животных! Обнимает котенка Кузю, который гадит в его тапки!

Меня ведь тоже ранило при обстреле ракетой. Значит, я тоже что-то делала не так.

Таня-инвалидка попросила нас узнать о судьбе другого парня, которого схватили на зачистке вместе с Алхазуром. Алхазур сказал, что тот парень после пыток военных сошел с ума. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Я узнала, что вчера на рынке стреляли из белой машины без номеров. А сегодня я видела белую машину без номеров, и в ней сидел Мулла. К Кайле он не показывается, так как должен денег. Увидев меня через стекло, Мулла моментально отъехал.

Еще забыла сообщить: я встретила Черного Принца. Он продавал какие-то поддельные документы в торговом ряду.

P. S. Маме купили юбку, мне платок. Алхазур и Кайла шептались при маме на чеченском языке, что нужно ей не сто рублей в день платить, а пятьдесят. А мама поняла и сказала:

– За пятьдесят рублей я из дома не выйду!

Они перепугались и уговорили ее не сердиться.

18.10.

Сегодня я пошла в редакцию “Молодости”. Взялись меня сопровождать на прогулке мама и Азамат. Над газетой сгустились тучи. Милиционер и следователь как раз брали объяснения с Царицы по поводу угроз ядовитой ртутью.

Совгат и Цветочек коллективно заявили, что я лгунья. По новой версии оказалось, что Царица знавала меня с пеленок, помогала нянчить, а потом, когда я подросла, лично устроила (сама там не работая) в газету “Молодость”. Кормила и поила всю жизнь!

Но несмотря на все лицемерные уверения данных особ, милиционеры взяли с них объяснительные. Бухгалтер, доставшаяся нам еще со времен царствования Профессора и Алана, подписала бумагу против меня, но в этой бумаге все ложь. Бумага гласит, что я – недисциплинированный сотрудник и прогуливаю работу. А именно: прогуляла 20 и 22 сентября. Бумага данная, чтоб угодить Царице.

Но в эти дни я была на работе, это нашего бухгалтера не было. У меня есть диктофонная запись, сделанная совершенно случайно. На ней корреспондент нашей газеты Эльза спрашивает:

– Когда у нас будет зарплата за август? Ведь сегодня уже 22 сентября!

Как я могла сделать данную запись, если меня не было на работе? Совгат и Фрида громко кричали на меня:

– Мы уволим тебя за прогул! Пошла вон! Мы подпишем против тебя акт!

Сама Фрида учится на дневном отделении в вузе и на работу с осени является не ранее 14.00!

Милиционеры попросили меня составить объяснительную, где я была 20 и 22 сентября. Я написала, что в редакции “Молодости”.

Царица, схватив меня за плечи, прямо при всех вытолкала из кабинета (будто я у нее дома) и заперла дверь. Я постращала их записями на диктофоне. Что мне еще оставалось делать? Бухгалтер, желая для всех остаться милой, быстро выдала мне гонорар за сентябрь месяц. Однако зарплату так и не отдала, объяснив это путаницей в своих бумагах.

Куплю еды нам и кошкам. Отдам долг Лейле, доброй душе, что живет на остановке “Автобаза”.

П.

19.10.

Сегодня Кайла чуть не умерла. Хорошо, у меня были сердечные лекарства. Алхазур шутил, отвлекал ее от приступа. Потом мы вместе смотрели старые фотографии. В их доме тепло. В прямом и переносном смысле. У нас в жилище лютый холод, и я попросилась к ним – искупаться. Они разрешили. Сушила волосы, сидя у газовой плиты и смотрела на огоньки.

Наши квартирные хозяева, понимая, что мы просто помрем в зиму, обещали поставить в квартире железную буржуйку. Но нас все время нет дома, и они не могут попасть в квартиру – у них нет ключей. Сын хозяйки несколько раз приходил, но не смог нас застать.

Кайла родилась в августе. Она – Львица.

Телевизор, который дети бросали на пол, она отдала в мастерскую.

Поскольку мне был выдан сентябрьский гонорар и мы внезапно, таким образом, разбогатели, то купили домой целых десять банок кильки в томате! Их можно есть с хлебом. Мочить горбушку в томатном соке и давать кошкам.

Кайла, придя в себя после приступа, угостила всех блинами со сметаной. Все поели, кроме моей мамы. У нее – Ураза.

21.10.

Кайле плохо. Сказали – нужна операция, но можно попробовать обойтись выскабливанием. Дело в том, что полтора месяца назад она не потеряла ребенка, как сказала мне раньше, а на большом сроке сделала аборт. Неудачно. Сейчас внутреннее воспаление. Она боялась и не шла в больницу.

Сегодня мы все собрались, я взяла на руки Азамата, и поехали с ней – на операцию. Немного задержался Алхазур – в камере хранения. Но потом отпросился и прибежал. Пока мы везли ее в больницу, Кайла успела сказать, что мое чутье никогда меня не подводило и я правильно не верила Мулле (он всегда был неприятен мне, как огромная жаба).

– Он притворяется верующим мусульманином, но на самом деле он – работник ФСБ! – сказала неожиданно она. Потом попросила: – Пожалуйста, найди французскую журналистку Манон Луазо! Она спасала моего мужа от русских убийц. Манон Луазо добрая и честная. Передай ей мою просьбу xxxxx.

Я обещала.

У Кайлы все выше поднималась температура. Держа ее за руку, я вспоминала о недавнем разговоре с Айзан в газете “Трудяга”. Айзан отчаянно уговаривала меня рассказать ей на камеру ужасы войны, а за это она обещала дать мне телефон сценариста В. Мережко.

– Возможно, он снимет фильм по твоим дневникам, – сказала она.

Но я отказалась – и номер телефона не получила.

Сижу на скамейке, рядом с больницей № 9. Оказывается, женская операционная находится в обычной аптеке, а вовсе не в помещении больницы. Кайлу занесли туда. Ей сделали местный наркоз. Жутчайшие вопли оглашают улицу – она в полубреду кричит, как под пытками. Неужели нельзя было сделать нормальную анестезию?! Всевышний, хоть бы ее муки скорее кончились! Это невозможно слушать.

Алхазур и моя мама стоят вдалеке от “аптеки-операционной”. Видно, как он бледен. Моя мама жалеет его, как сына, подбадривает.

Мы с Азаматом сидим на скамье. Азамат ест печенье и не обращает на суету взрослых никакого внимания. Я показываю ему книжку с картинками.

По своим делам мы так и не пошли. В полубессознательном состоянии привезли Кайлу домой. Она бредила.

Я купила еды, лимонада – угостила всех. Алхазур не ел – стал держать Уразу. Ему оставили на вечер.

К Айзан я сегодня так и не попала с готовой статьей для их издания.

В “Молодости”, торжествуя, мне ставят “прогулы”. Пусть! Победителей не судят! Царица, бегая по всем редакциям, рассказывает, как она меня, “неблагодарную”, пеленала и баюкала с рождения!

Центральный рынок поломали представители власти. Столы торговцев были нещадно сметены с лица земли бульдозерами. Люди мечутся, как больные звери, не зная, как жить. Единственная возможность не быть голодным – торговля. Кто-то продает яблоки, кто-то хлеб, кто-то – носки. Люди меняются товаром или покупают его друг у друга, иногда дают в долг. Это – рынок!

Сейчас никто ничего не может купить, неизвестно, где найти продукты. В Чечне нет магазинов – это большая редкость. Все товары на рынках, базарах.

Разломали не только торговые ряды, запрещая торговать, но и ларьки с одеждой, конфетами, лекарствами. Поставить стол или ларек, привезти их – стоит приличных денег. Торговцы разорены. Паника. У многих товар украден! Но один ларек, ближе к автобусной остановке, все же уцелел. Это знаменитая “Аптека для верующих”. В ней торгуют две сестренки-мусульманки в огромных платках. Я зашла к ним – купила лекарство от головной боли. Они приветливо улыбнулись.

22.00. Сегодня я поняла, что все нерожденные души детей страшно мучаются. Не зря все религии мира запрещают аборты! Это кощунственный грех. Никогда, под страхом собственной смерти, не совершу это сатанинское действо.

В “аптеку-операционную”, где так страшно кричала Кайла, сегодня, к моему ужасу, стояла огромная очередь молодых чеченок: все пришли делать аборт! Особенно мне запомнилась девушка в строгой мусульманской одежде. Ей было 19 лет, как и мне. Она громко объяснила всем, что три с половиной месяца беременна. Очень боялась. Но, посовещавшись по сотовому телефону с мужем, все же стала в общую очередь.

Пока Кайле делали операцию, произошло еще одно событие: рыжеволосый худенький чеченец с козлиной бородой, прошел мимо очереди на аборт, мимо скамейки, где я сидела с ребенком, потом вытащил из-под куртки пистолет и снял его с предохранителя. Примерно в сорока шагах находился его сообщник, похожий на борова. Сообщник “страховал” рыжебородого чеченца. Некоторое время они выжидали. Потом рыжебородый промчался по улице мимо меня, размахивая пистолетом, со словами:

– Он пошел другой дорогой! Мы его упустили!

Похожий на борова помощник припустился за ним, поднимая вокруг себя клубы пыли. Думаю, едва не пронаблюдала очередное убийство среди белого дня. Вот сумасшедший город!

Я как в страшной сказке:

Направо пойдешь: Пропадешь! Пропадешь!

Налево свернешь: Ничего не найдешь.

А тут останешься: С последним расстанешься!

Стихи перестали печатать. Фамилия “неправильная”. Зато я “помогаю” местным поэтам. Десять рублей – одно стихотворение. Их публикуют, а мне – банка кильки.

Все здесь – обман. Я не нужна своей Родине.

Домик мне на берегу моря! Песок золотой – под ноги! Денег, чтоб на еду только. Ручку, бумагу. Книги писать буду обо всем, что пережила. Кошек заведу. Собаку! Попугая! Психотерапевта по пятницам! Реабилитацию мне! Реабилитацию!!!

За окнами – дождь. Он пробивается сквозь дырявую клеенку, натянутую в один слой – вместо стекла, и стекает на пол. Я в свитере, под тяжелым, отсыревшим от холода одеялом. Руки мерзнут. Пишу дневник при свете коптилки. Стихи, как золотистый орнамент, убаюкивая меня, клонят в сон.

Чувство тревоги не дает мне годами покоя, оно живет в каждой клетке моего тела.

Что мне нужно в этом мире? Что я ищу? За чем тоскую? Спать. Спать. Спать.

Вот я уже вижу деревья с изумрудными листьями. Ощущаю аромат яблок.

Спать.

П.

23.10.

Недалеко от единственного городского фонтана, где жители моют обувь, а в жаркие месяцы купают детей, есть банк. Под банком ночует толпа: люди спят в машинах, лежат на картонных коробках, сидят на ступеньках. Главное для них: не упустить очередь. Стихийно вспыхивают драки и ругань. Охрана разнимает граждан, стреляя из автоматов. Люди – в очереди на компенсацию за разрушенное жилье! Говорят, положено 350 000 р. (300 000 за квартиру + 50 000 за имущество).

Никого не волнует, какая именно была квартира: однокомнатная или пятикомнатная. Не волнует, какое было имущество и сколько именно у семьи было квартир. Но никто эти 350 000 р. не получает! Чеченцы договариваются с вооруженными бандитами, которые курируют весь процесс и “дежурят” прямо под банком, 50 % на 50 %. Русским людям разрешают оставить себе 30 % от суммы. И то живых “получивших” мы знаем только одну семью. Некоторые чеченские семьи были убиты бандитами за остаток компенсации в 50 %.

Мафия отлажена и налажена. “Снизу” до “верха” есть “свои” люди, и никто из получивших компенсацию не остается незамеченным.

Мы с мамой, проходя на днях мимо, смотрели на списки, наклеенные вдоль стен банка. “Счастливцы” были указаны в них с именами и фамилиями! Любой желающий (бандит или жулик) может подойти на улице и посмотреть: есть ли в списке его соседи?

Толпа не уходит неделями: очередные ютятся под банком. Там же крутятся торговцы хлебом, булочками, водой. Продают воду – два рубля кружка! “Бизнес”!

Вчера мы пошли погулять: я, мама и Азамат, и увидели, что вооруженная охрана некоторых людей пропускает без очереди. Дед-чеченец сказал охраннику:

– Не нужна мне компенсация. Я за пенсией пришел!

Охранник, отогнав беснующуюся толпу автоматной очередью, пропустил старика внутрь. Мы с мамой переглянулись.

– Брат мой! – обратилась к охраннику мама на чеченском языке.

Он оглянулся, скривился, но, увидев меня с ребенком на руках, расплылся в улыбке.

– Чего тебе, тетка? – спросил он маму.

– Пенсию получить пришла! – сказала мама, которая никогда пенсию не получала.

Азамат залепетал на чеченском языке, я в огромном платке заулыбалась. И нас пропустили в банк! Людей внутри было мало, и стояли скамейки, куда я с Азаматом сели, а мама подошла к окошку и встала в очередь: мы решили узнать, есть ли наша семья в списках на компенсацию за жилье.

Охранник стал шутить со мной, заговаривать. По кавказскому обычаю, я просто смотрела в пол и молчала – мужчина говорит! Вооруженный охранник был высоким сельским парнем. Его коллега шепнул ему, что моя мать – не чеченка, и велел проверить, кто мы на самом деле. Тогда мой новый “друг” стал говорить с Азаматом, которому нет трех лет – только по-русски. Я от удовольствия стала про себя смеяться: Азамат ни слова по-русски не знает!!! Малыш стал отвечать на чеченском языке, что не понимает “дядю”. Тогда вооруженный до зубов охранник спросил малыша:

– Кто тебе эта женщина? – и показал на меня пальцем.

Азамат (которому в жизни не особенно посчастливилось) громко “выдал”:

– Нáна!

(По-чеченски “нáна” – мать.)

Охранник заулыбался и сообщил коллеге прямо при мне:

– Бабка, наверное, армянка, а девушка замужем за чеченцем! Нохчи![7]

Я с Азаматом вышли на улицу. Через некоторое время мама выбежала из банка и сказала:

– Уходим!

Подхватив ребенка на руки, я пошла за ней. Мама успела вручить мне сумку, и я повесила ее на плечо. Мы быстрым шагом направились к Центральному рынку, смешались с гигантской рыночной толпой и, обойдя кругом, вернулись к дому Кайлы и Алхазура. Тут мама и говорит:

– Я компенсацию за жилье получила! Она в сумке!

От удивления я не могла ничего сказать, а мама продолжила:

– Тут гораздо меньше, чем положено, но все же это хоть какие-то деньги!

24.10.

Пока ничего не предприняли. Зато я побывала на ж/д вокзале. Видела поезд “Грозный – Москва”. Багаж провозить не разрешено – боятся перевозки взрывчаток. Да и сам поезд может налететь на фугас. Билет плацкартный стоит 850 р. Место в купе: 1450 р.

Там мы встретили парня, который ухаживал за Линой. У его восемнадцатилетней жены в войну оторвало голову при обстреле их дома. Парень – порядочный и серьезный. Но Лина с улицы Заветы Ильича была легкого поведения, и он оставил затею вернуть ее к нормальной жизни. Сегодня мы узнали, что он стал важным господином, работает в Москве, снимает там жилье. Иногда приезжает проведывать старика-отца.

P. S. Я не хочу расставаться с Кайлой и Азаматом. Не хочу уезжать! Да и куда уезжать с такими копейками?! Эти деньги, чтобы кушать некоторое время. Жилье даже тут, у нас, на них не купить!

25.10.

Всем людям, которые помогали нам, мы решили сделать хорошие подарки. Впервые появилась такая возможность!

Я и мама проведали русскую старушку Васильевну. Она выходит на костылях к скамье у подъезда и любуется последним осенним солнцем.

– Несколько раз я падала и ломала руку, – сообщила Васильевна. – Но ради солнца и свежего воздуха рискую. Костыли поддерживают меня!

Мы подарили сладости и лекарства старушке. Она заплакала. Никто не сказал этого вслух, но было понятно – в этом мире мы больше не встретимся.

Мы зашли к многодетным торговцам водкой. Яха и дети нам обрадовались. Яха неожиданно попросила прощения и сказала, что никак не ожидала подарков своим малышам. Ее муж, когда-то спасший пятнистую кошку Карину с “Вышки”, сообщил, что их семья уезжает:

– В Чечне жизни нет! Каждый день теракты! Мы поедем в Казахстан. Там будем жить!

Они собирали вещи.

В частном секторе мы посетили домик радушной семьи Зайчика и Командира. Их дети подросли. Сын болел, но сейчас поправляется. Зайчик шепнула, что мечтает уехать за границу из нашего ада. Обнимала нас и плакала.

Были у знаменитой семьи Турпулхановых. Я подарила танцорам журнал, в котором моя статья о них. Мы попили чай с тортом.

26.10.

Я ведь обещала, я держу слово! Мы поехали на рынок, чтобы увидеться с Таисой. Подарили ей набор украшений из золота: кольцо и серьги! Таиса совершенно не ожидала такого подарка и долго на нас ошарашенно смотрела. У нее даже нос покраснел от удовольствия! Мне и маме тоже купили наборы: маме с агатом, а мне с зеленым цирконом.

Но была и неприятная новость. Таиса рассказала, что умерла Красивая Милиционерша. Она скончалась во время беременности: погибли она и ребенок. С их семьей связано немало историй. Много чего было! Но мне стало жаль умершую женщину. Пусть Всевышний простит ей все!

27.10.

Мы собрались поехать в г. Моздок. Когда-то осенью 1995 г. мы бывали в той стороне с Аленкой и тетей Валей. Ездили в ближайшие деревни. Но вернулись в Чечню, понадеявшись, что войны больше не будет.

Своих кошек, купив корм “Китти Кэт”, который они никогда в жизни до этого не пробовали, мы оставили соседке Хазман. Дали ей ключи от квартиры. На хранение оставили самое ценное: мою искусственную дубленку и мамины свитера. Просто детектив! Сегодня я подарила Тоне часть своих книг – пусть продает на здоровье!

28.10.

Мы с мамой купили два билета по 56 р. и сели в автобус, который направляется в г. Моздок. Прошлый раз, осенью 1995 г., когда мы путешествовали из Чечни в Северную Осетию, я сидела в автобусе с правой стороны, а сейчас сижу слева. Тогда, в десять лет, я впервые увидела на этой дороге осла и очень удивилась его умной морде.

Едва автобус выехал за пределы моего Грозного, назрела “революция”: всего в салоне находилось около двадцати человек разных национальностей. Недовольными друг другом оказались все! Русские пожилые женщины нахального вида громко стали высказываться, что ненавидят всех чеченцев, а дед-чеченец стал им угрожать. Оживились армяне и кумыки, ингуши и дагестанцы: один народ к другому, как оказалось, имел множество претензий.

– Из-за Чечни мы платим огромные налоги! Чеченцы наживаются на русских! – вопили русские бабки. – Чечня бесплатно пользуется электричеством и газопроводом!!!

Дед-чеченец в ответ кричал:

– Русские пришли убивать нас ради нефти! Ради нефти убиты тысячи детей!

Ингуш средних лет заметил, что зарплаты в центральной России и в ее республиках резко различаются и граждане одной и той же страны разбиты на касты и являются рабами. Женщина из Дагестана возмущалась, что ей дали компенсацию за разрушенное жилье гораздо меньше, чем другим, по национальному признаку, и она скитается! Мы с мамой молчали.

Революция не бывает без жертв, вскоре нам пришлось разнимать деда и пожилых женщин, которые устроили разборки, царапаясь и кусаясь. Слава богу, сейчас тишина!

Я пишу в дороге. Почерк неровен и некрасив.

За окнами мелькнуло мусульманское кладбище. Его надгробные камни выкрашены в зеленый и белый цвет.

Я чувствую себя героем сказки В. Гауфа “Холодное Сердце”. Он путешествовал в карете с золотыми монетами, но был лишен всяких чувств. Вот и я – не чувствую ничего, едва уйдя из города Грозного. Это моя родина! Как котенок, я боюсь высунуть нос из коробки, где родилась. За окном мелькают холмы, на них пасутся стада белых баранов, река словно лезвие кривой сабли.

Вчера я видела Хасана на рынке. Хасан – путешественник: он был в Мекке – священном городе мусульман. С тех пор к его имени добавилось слово “Хаджи”, ведь он совершил паломничество!

Недавно седой Хасан проведывал матушку, живущую в горном селе. Его матери более девяноста лет! Хасан помогал по хозяйству, запасал корм для скотины. Но на опушке посреди леса, где он косил траву, его мучил зловещий страх. Днем и ночью там раздавались странные щелчки и треск. Хасан, глубоко верующий человек, принимал эти странные звуки за козни шайтана, беса. Ежедневно он взывал к Богу, чтобы получить защиту от черных сил и джиннов! Но оказалось, что около сотни сотрудников спецслужб (!), прячась за деревьями и кустами, неделю наблюдали за ним. Решили, что Хасан – опасный террорист! Именно щелчки от их раций он принимал за козни шайтана!

Когда они к нему вышли, седой Хасан подумал, что неизвестно, чего бы испугался больше: того, что это оказались сотрудники ФСБ, или если б это были все-таки черти с рогами и копытами. Старушку-мать не тронули. Но дом перевернули вверх дном, порезали и порвали все матрацы и подушки; самого Хасана раздели догола и обыскали, надеясь найти оружие! Когда военные поняли, что произошла ошибка и никаким террористом Хасан не является, некоторые даже смутились. Главный военный сказал ему на прощание:

– Приходи и ты к нам как-нибудь в гости!

На посту при въезде в г. Моздок всех пассажиров обыскали, полазили по сумкам. Это делали дама с автоматом и противный мужик. (Все наши деньги от неожиданности я спрятала в карман, но карман никто не проверил!)

Чеченку-инвалидку, которая ехала с двумя детьми, мальчиком и девочкой, заставили выйти из автобуса для снятия отпечатков пальцев. Потом дама с автоматом вернулась за сумками данной пассажирки и объявила, что никуда та дальше не поедет. Русские пожилые женщины обрадовались:

– Так и надо! Чеченцы все плохие!

Дед на них заорал, а мама моя сказала:

– Прежде всего нужно быть не русским и не чеченцем, нужно быть человеком!

И все замолчали.

Дама с автоматом подходила и каждого спрашивала:

– Куда едешь?! Зачем?!

Старушка Васильевна успела нас предупредить про этот военный блокпост: именно тут у нее военные отобрали всю пенсию.

Город Моздок. Мы с мамой были в кафе: кислые котлеты, которые там продают, не стали бы есть даже наши вечно голодные кошки! Мы сидим на автовокзале: решили съездить в русскую деревню – посмотреть, как живут люди. Все-таки здесь мир, а не война.

Тут многие пьют пиво. Это сразу бросается в глаза. Женщины носят брюки. Какое уродство! В Чечне носят только длинные юбки. У меня “исчезла” сдача – сорок рублей, прямо из кармана! В общем, здравствуй, Северная Осетия!

Кругом такое… даже писать об этом стыдно. Я ругаю себя за то, что уехала. Лучше бы сидела у Кайлы и нянчила Азамата. Понесла меня из Чечни нечистая сила!

Мама купила семечек у пьяной торговки – пожилой женщины.

Еще на меня произвела впечатление бабуля, которая среди белого дня, на транспортной остановке, с бутылкой алкоголя, находилась в сопровождении трехлетнего внука. Она хлебала крепкое пойло и поучала ребенка правильным манерам поведения!

– Ковырять в носу пошло, – говорила, раскачиваясь, как маятник, бабуля.

Местные девушки с парнями на остановке распивают водку. Мат вокруг оглушительный. Чеченцев нет. Все кажется чужим и оттого страшным.

Мы разговорились с местной жительницей. Женщина сообщила, что они тут нищенствуют и единственный заработок для них – война в Чечне! Они этой войне рады и не выжили бы иначе!

– Я хочу устроиться медсестрой на Ханкалу, в Чечне, – сказала незнакомка. – Пока есть война – есть работа! Там платят колоссальные деньги – шестнадцать тысяч рублей! Тут таких зарплат нет. Здесь – нищета, старики лазают по мусорникам в поисках пищи.

На остановке юные девушки и парни целовались. Я взирала на это с нескрываемым ужасом: в нашей республике и при нынешнем-то разврате о таком даже не слышали!

Хочу домой! Домой! Домой! А мама твердит:

– Тут – мир!

29.10.

Наши путешествия продолжаются! Мы в русской деревне, на границе Чечни и Ставропольского края. Встретили здесь русскую бабку Свету из города Грозного. Она прославилась тем, что сочинила донос на соседей-чеченцев, и смогла благополучно уехать из Чечни. От нас бабка Света отшатнулась и не пустила за порог.

Другие жители деревни, едва узнав, откуда мы прибыли, в ужасе удалялись, шепча: “Чечня”, “Грозный”, “война”.

– Люди в страхе. Думают, что все из Чечни – разбойники, бандиты или от длительных войн сошедшие с ума, – объяснил нам старик, после чего быстро зашагал, опираясь на тросточку.

Транспорт в русской глубинке отсутствовал. Поэтому, приехав в деревню, в этот же день нельзя было оттуда уехать. Мы в буквальном смысле остались на улице – никто не хотел пустить нас переночевать (даже за оплату). Все в страхе разбегались. Быстро темнело. Многие жители были пьяны, громко между собой ругались нехорошими словами. Кто-то валялся в луже, уподобившись свиньям, кто-то, пошатываясь, бродил в поисках спиртного.

Наш вид в длинных одеждах и платках вызывал ужас. Словно мы были ангелами, пришедшими покарать их, так быстро, несмотря на алкогольное опьянение, передвигались несчастные. Один мужчина, увидев нас, взвыл, вспомнил одновременно Бога и сатану, назвал нас “чеченами”, после чего на четвереньках затерялся в ближайшем кустарнике.

А женщина, с которой мы попытались заговорить, так побежала прочь, что обронила пакет с хлебом и, несмотря на наши уговоры, за ним не вернулась. Пакет с хлебом мы оставили на ближайшем пне, ибо скамеек в этом поселении не было, как и нормальной дороги. После этого мы решили ночевать на улице, несмотря на начавший накрапывать дождик.

Русская деревня выглядела совсем другой, чем я помнила ее в свое краткое посещение 1995 года. Ни один фонарь не горел. Все охватывала непроглядная темень. Покосившийся молодежный клуб был разбит, а некогда роскошный бульвар из роз стал пристанищем сорняков и канав. А люди… Боже, что стало с людьми? В 1995 году радушные люди этой деревни принимали у себя беженцев из Чечни, помогали, давали временный кров!

О своей краткой, длившейся всего несколько дней поездке с соседями тетей Валей и девочкой Аленкой у меня сохранились прекрасные воспоминания, а теперь… Мы с мамой нашли для ночлега сгоревший сарай, но потом вспомнили о русской женщине, с которой познакомились десять лет назад и с тех пор ничего не знали о ней. Жива ли она? Живет ли до сих пор здесь? Вспомнили только, что дом ее был у обрыва и звали ее Лизавета.

Блуждая по улицам, мы набрели в темноте на крохотный домишко, где горел свет. И встретили ее! Это было чудо! Оказалось, с 1995 года в жизни Лизаветы произошли перемены: у нее появилась дочка от чеченца из Грозного. Сама женщина вышла на работу дежурной и уборщицей по совместительству: зарплата в месяц – 600 р. Выживают. Мир, а будто война. Чеченец-муж, от нищеты в русской деревне, стал любителем спиртного и, по словам Лизаветы, дерется в пьяном виде.

– За три дня до вашего приезда его милиция забрала, – сообщила Лизавета. – Нам крупно повезло! По пьянке он дерется топором!

Дом постарел, покосился, и даже при свете луны было ясно, что его будто тянет к обрыву, в пропасть. Сама Лизавета – бывшая жительница Грозного, но уехала в русскую деревню еще до Первой войны. Радушная хозяйка накормила нас борщом и жареной рыбой. Мы в ответ угостили их яблоками и шоколадом. Подарили пятьдесят рублей Лизавете и десять рублей – девочке. Те пришли в восторг! Оказывается, в селах России народ голодает на крошечную зарплату.

– Фонари на улицах давно не горят, – сказала Лизавета. – Все умирает в российской глубинке.

В теплой комнате хозяйка и ее дочка положили нас спать. На зеркале напротив нашего спального ложа соединялись между собой зеленые мусульманские четки и маленький серебряный крест на тонкой, едва заметной цепочке. Лизавета заметила, что я их рассматриваю, и сказала:

– Я люблю мужа. Когда трезвый, он работящий, хороший. Но жизни тут нет. Он пристрастился к спиртному. Вокруг все пьют. Его мусульманские четки и мой православный крест – символы нашего дома. У каждого своя вера, а Бог – один.

Утром Лизавета разбудила нас в 4.30. Петухи еще не тревожили голосами солнце. А нам уже пора было на автобус. Иначе не уехать.

9.40. В утреннем автобусе, увозящем нас из русской деревни, было не протолкнуться, он набился битком, как большая ржавая банка кильки. Люди спешили на работу в ближайший город, который находится за час езды.

Опять мы слышали оглушительный мат и видели молодежь с пивом в руках: нас это более всего поражало. Многие шутили, смеялись, и в автобусе было не только невероятно тесно, но еще и невероятно шумно. Какая-то пожилая дама, влезая в автобус и понимая, что может не поместиться, так как люди вываливались изнутри, кричала:

– У меня ключ от входной двери на работе. Мне нужно ехать. Ведь пятница!

– Пусть у них сегодня будет выходной! – вторили ей “кильки”, одновременно пытаясь выдохнуть последний воздух из себя, чтобы она могла хоть как-то протиснуться.

А пьяненький мужчина, которому невероятно повезло – он занял сидячее место, услышав о пятнице, прокричал:

– Пятница – это “Поле чудес”!

Это всех развеселило.

В этой компании незнакомцев мы добрались до города и, побродив по автостанции, в совершенном недоумении, что дальше делать, приняли решение сесть в автобус и поехать вглубь Ставропольского края, в станицу Курскую.

Я больше всего на свете хотела вернуться в Грозный: ни люди, ни эти места не оставляли желания продолжать поездку. Но я не могу бросить маму. Какая-то роковая привязанность: мне следует быть рядом, заботиться о ней, выслушивать ее истерики. Может быть, на меня повлиял ее тоталитарный характер и трепки, которые она устраивала мне в детстве? На моей родине детям, если они не в браке, до старости нужно жить с родителями и слушаться их во всем. Мама приняла решение ехать дальше. Мне пришлось подчиниться.

И вот новый автобус ковыляет по ухабам. У меня мелькнула мысль, что, умри я, первым делом попрошу на том свете бумагу и перо. Буду бродить по мирам и буду все записывать.

Тут же, в автобусе, я разговорилась с двумя русскими женщинами. Обе – учительницы. Узнав, что мама болеет сердцем, они посочувствовали. Сказали:

– В стране бардак! Даже у нас, безо всякой войны, оформить инвалидность можно только за взятки! Минимум 3000 р.!

Еще учительницы описывали свои впечатления от взрыва в Моздоке:

– Госпиталь наш, где лежат русские военные, взорвали чеченские боевики! Такой взрыв был! Гриб оранжевого дыма наблюдали все жители. Стекла вылетели в домах, но мы не испугались.

А про станицу Курскую учительницы заметили:

– Там нищета. Даже дороги железной нет! Куда вы собрались?!

10.10. Мы вышли из автобуса в незнакомом поселке и решили испытать удачу: пересели на другое направление. Оно ведет в маленькое село под городом Буденновском, который печально знаменит захватом больницы Шамилем Басаевым. Где-то там затерялись, оклеветанные и еле сумевшие убежать из Чечни живыми, девочка Аленка и тетя Валя.

Я помню, как они жили в Грозном, в шикарной трехкомнатной квартире, полной добра. Мы постараемся найти бывших соседей. Все эти годы у нас не было ни их телефона, ни их домашнего адреса, знаем только название села. Там ли они? Не переехали? Как живут?

Смотрю в окно: наш автобус едет через пустые поля, лесополосы. Его уводит вдаль солнце.

10.40. Остановка в маленьком городе Ставропольского края Зеленокумске. На автостанции к людям из автобуса подошел русский мужчина сорока лет. Усатый, полненький, совершенно трезвый. Он сказал:

– Помогите, чем можете: мы с женой и детьми беженцы из Грозного. Мы жили в Заводском районе, по улице Розы. Здесь голодаем, жилья нет. Власти не помогают. Работы нет. Подайте на хлеб!

Люди из “нашего” автобуса показали на нас пальцами и сказали:

– Они тоже из Грозного.

Мужчина страшно обрадовался, подбежал к нам и спросил:

– Вы из какого района?

– Старопромысловского, – ответила мама и дала ему десять рублей.

Другие пассажиры, видя это, тоже сложились по пять и десять рублей для бедняги. Одна бабушка дала ему немного картошки. Милосердие оказалось никому не чуждо, что меня обрадовало.

Русский мужчина из Грозного долго смотрел вслед отъезжающему автобусу и потирал переносицу.

Нам с мамой город Зеленокумск понравился: чисто, хорошие дома, и можно просить милостыню на остановке.

17.20. Мы нашли тетю Валю!!! Все случилось так: мы вышли у единственного в крохотном селе почтового отделения и назвали ее фамилию. Почтальон, конечно, знала тетю Валю и Аленку.

– Они живут в хибаре у реки, – сказала почтальон.

Мы заплатили местному таксисту тридцать рублей, и он повез нас по ухабам и канавам, где мы минут на двадцать просто застряли.

Тетя Валя не поверила своим глазам, когда нас увидела! Заплакала. Обрадовалась. У нее выпали все зубы, от жутких условий жизни она сильно постарела.

Завалюшка, которую им купили чеченцы-спасители, в обмен на документы трехкомнатной квартиры, состоит из двух крошечных комнатенок. Потолки такие низкие, что при входе бьешься о них головой. Нужно сгибаться в пояс, чтобы пройти внутрь. Старая разбитая мебель. Убогий скарб. Несмотря ни на что, тетя Валя приняла нас очень радушно и выложила к столу все самое вкусное, что было в доме: борщ, салат и рыбу.

– Муж рыбачит иногда, – пояснила тетя Валя.

Потом рассказала, что было, когда они переехали в Россию из Чечни:

– Мы голодали. Выкапывали прошлогоднюю картошку в полях и ели ее. Помощи никакой не было для беженцев из Чечни. Соседи, местные жители, нас, приезжих, ненавидели, издевались. Самое распространенное издевательство было бросать в нас камни, обзываться. Поскольку документы пропали в Грозном, меня не прописывали много лет в домик-завалюшку, ребенка не брали в школу. Саша, с которым мы вместе спасались из Грозного и за которого я впоследствии вышла замуж, стал сильно пить.

С удивлением я узнала, что Аленке едва удалось закончить школу. Она работала, чтобы выжить, учебу оставила. Потом встретила парня и стала с ним жить. Он иногда выпивает, обижает ее.

– Дочка по больницам все время, – плакала тетя Валя. – Я зову ее, чтобы она одумалась, вернулась к нам. Но она не хочет жить без удобств и воды. А мы с мужем уже привыкли к этим адским условиям быта.

Как мне их жаль! У нас были войны, и люди ТАК жили. У них был мир, а живут они еще хуже.

Валентина дала адрес Аленки и ее парня – их дом далеко от этой деревеньки. Конечно, я напишу письмо.

Осматриваясь, я заметила над кроватью, где раньше спала маленькая Аленка, свое фото. Когда-то я подарила ей его на прощание: там мне девять лет, я рядом с мамой, в клетчатом платье.

– Она все время на него смотрела. Тебя вспоминала и днем, и ночью. Думали, что вас давно убили чеченцы или вы от войны погибли. Рыдали, – сказала тетя Валя.

Мы спустились к реке, которая оказалась маленьким и мутным оросительным каналом, и сфотографировались у камышей.

– Муж недавно нашел работу. Хочется верить, что все наладится. У нас есть курица, три кота и собака, – поделилась Валентина счастьем и предложила: – Я сейчас сбегаю на телеграф и дам телеграмму Аленке. Пусть она приедет. Она будет так счастлива!

Но мы сказали, что отправляемся в путь дальше.

Условия жизни бывших соседей произвели на нас тягостное впечатление. От тяжелой жизни народ сильно выпивает в таких местах. Очень страшно это наблюдать нам, людям, не знающим, что такое выпивка, и я внутренне содрогнулась, представив, что мне придется задержаться в этой деревеньке. Хотелось быстрее сбежать оттуда. На прощание мы обняли тетю Валю и обещали писать письма.

Сейчас мы едем в Ставрополь. Это один из крупнейших городов Северного Кавказа. От Грозного он находится на расстоянии в 500 км. Я никогда не была в Ставрополе, но часть моих предков оттуда: мать Юли-Малики, прапрабабушка Елена родилась там.

Когда садились в автобус, то успели выслушать еще одну историю русской беженки из Чечни, Катерины. Молодая женщина, услышав, что мы из Грозного, заплакала и сказала:

– Тут ад, еще страшнее чем, в Чечне. Власти ничего для нас не делают. Там, в Чечне, нас могут убить по национальному признаку, а тут просто ненавидят.

Местные издеваются, обзывают “чеченскими тварями”, “чурками”. Так называют всех русских, которые родились в Чечне. Раз ты там родился – на тебе клеймо! Помощи не дождешься.

А гадости делают изобретательно: то дом подожгут, то из села изгонят. Я как белье постираю, во дворе повешу, его чернилами заливают. Собаку нашу недавно убили. Нет жизни – хоть вешайся. Чеченцы чеченцам помогают. Поддерживают. Многих за границу отправляют в райские условия. До нас же, русских беженцев из Чечни, никому дела нет.

22.20. Привет!

Мы в гостинице “Эльбрус”. Это одна из дешевых гостинец Ставрополя, в районе Нижнего рынка. Всех запускают без проверок, но когда прочитали у нас в паспорте: “Чеченская Республика”, невзирая на русские фамилии, нам не сдали номер. Отправили в ближайшее отделение милиции, чтобы там нас проверили, не являемся ли мы “чеченскими бандитами”. В милиции нас заставили заполнить анкеты с вопросами, кто мы, откуда и по каким делам прибыли. Потом благополучно дали разрешение, чтобы мы сняли номер в гостинице. Мы вернулись в “Эльбрус”. Сотрудники долго удивлялись, как это милиция не попросила с нас взятки и отпустила просто так! Но я предусмотрительно показала служителям закона удостоверение журналиста, и о взятке никто даже не заикнулся. Попались порядочные милиционеры!

Номер, по местным меркам, мы сняли недорого. Комнатка, две кровати. Ванны нет. Чтобы помыться в душе, нужно пройти метров сто, спуститься с лестницы и поплутать. Радио в номере работает, а телевизор – нет. Он старый, из СССР.

Ставрополь расположен на холмах, как Рим. Город красивый, много деревьев. Но резкие перепады давления. Болит голова.

Мне, привыкшей жить в строгом мусульманском мире, не нравятся местные свободные нравы, веселые люди в подпитии. Я хочу домой! Мне впервые так страшно. Оттого, что все эти люди не похожи на меня. Они не плохие и не хорошие. Просто – другие. Я не в силах понять их, словно сошла с инопланетного корабля, в длинных одеждах и платке времен древней Палестины.

Сегодня женщина на улице сделала замечание, что я похожа на цыганку.

– Цыган все презирают и гоняют, – сказала она. – Сними платок! Ты ведь русская. Не позорься.

– Почему я не должна быть похожа на цыганку? – удивилась я. – Они прекрасно поют и танцуют! К тому же я не считаю себя русской.

– Ты считаешь себя чеченкой? – спросила она удивленно.

– Я считаю себя человеком.

– Но в платке ты похожа на цыганку или чеченку! – возразила женщина.

– А чем плохо быть похожей на чеченку? – сказала я.

– Мерзость! Как ты можешь?! Они же “черные”!

После чего обозвала меня дурой и ушла.

Как хорошо я теперь понимаю убитого в стихийной перестрелке Володю-Ваху, русского парня, который принял ислам, молился и вел скромный образ жизни. Он не смог уехать из Чечни в Россию. Говорил, тут слишком свободные нравы.

Многие люди моей родины, несмотря ни на что, отличаются скромностью и верой в Бога. Это помогает им побеждать внутренних демонов. Ангелов нет на земле, они в раю. Но люди могут совершенствоваться.

Хочу домой!

03.11.

Я дома. 31 октября гремели теракты. Взорвалась машина возле больницы № 9, и был взрыв при въезде в Грозный.

Опять погибли люди. Войне нет конца.

Об этом гласит старая притча, рассказанная мне в детстве тетей Марьям:

Много лет назад жил святой старец. Он совершал паломничества, молился Богу и умел исцелять. Слава его, шла впереди него. Жители выходили – дабы поприветствовать великого человека. Однако старец, проходя через наши края, спешил их скорее покинуть, не останавливался, да еще и поднял края своего белого плаща.

– Великий старец! – недоумевали люди. – Почему ты так торопишься уйти? Зачем ты поднял свой плащ? Ведь дорога суха – дождя не было несколько дней, ты не можешь испачкать одежду!

На что старец отвечал им:

– Вы не видите, а я вижу. В этих местах – по колено крови.

Людей в России обманывают, они ничего не знают о войнах в Чечне. Не знают, как военные сбрасывали тела своих же солдат в сетках в пропасти, чтобы не платить матерям пенсии по потери кормильца: нет тела – значит “перешел на сторону врага” или “пропал без вести”. Как расстреливали на берегу Сунжи тех, кто с деньгами уже собирался вернуться домой. На рынке солдаты рассказывали, как они боятся получить деньги потому, что из Чечни трудно уехать живыми от своих! Никто не знает здесь, как топили простых людей в извести, чтобы скрыть зверства.

Как в районе остановки “Ташкала” весной 2000 г. обнаружили дом, где запытали до смерти около двухсот мирных людей: им отрезали руки и ноги! Останки топили в люках и колодцах. В том районе пропала наша соседка Тамара с четвертого этажа, когда пыталась вырваться в беженцы.

Именно там стояла военная часть наемников, которую боялись сами русские солдаты.

Как валялись по улицам зажигалки, коробочки – их брали дети и оставались без рук! Это были бомбы, подделанные под “игрушки” и “вещи”.

Кто говорит об этом? Свидетели хотят жить и шепчутся по углам, как мыши. Каждый боится только за свою жизнь.

Что ни день, теракты и взрывы.

В Ставрополе снимать жилье дорого. Купить за жалкую компенсацию от государства ничего невозможно! Крохотная комната в коммуналке стоит от 380 000 р., квартира однокомнатная от 600 000 р. Думаю, это политика – специально все сделано так, чтобы жители Чечни, оставшиеся в живых, расселялись по глубинкам, не жили в крупных городах и не рассказывали о том, что видели на войнах.

Наши сапоги и куртки давно прохудились, пришлось купить новые. За несколько дней мы потратили около 10 000 р., так как помимо питания, жилья и транспорта, еще купили обувь и одежду.

Когда мы возвращались домой, в г. Минводы при проверке паспортов нас сняли с автобуса русские милиционеры. Они угрожали нам, кричали, что мы – “террористы”, только потому, что прописаны в Грозном. Особенно издевался толстый русский человек в фуражке. Он, не стесняясь, требовал взятку! Говорил, что иначе нас задержат для разбирательств и неизвестно, что с нами будет. Отобрал наши паспорта.

Маму довели до истерики, ей стало плохо. Мои удостоверения с газеты и телевидения о том, что я – журналист и, соответственно, могу написать про требование денег, никого не испугали.

Автобус уехал: водитель решил не рисковать собой и остальными пассажирами. Наши сумки с едой остались в салоне. Я в ужасе, прямо на пограничном посту отпаивала маму сердечными каплями. Она побледнела, задыхалась. Милиционеры ей помощь не оказывали, даже когда я сказала, что мама перенесла два инфаркта. Слава богу, она пришла в сознание, после чего обрушила такой шквал ругательств и проклятий на русских милиционеров, что они стали пунцовыми и нехотя отдали нам паспорта, так и не добившись взятки.

– Из-за таких гадов, как вы, мне стыдно, что я русская! – кричала моя мама. – Подонки! Негодяи! Сволочи!

После чего я, взяв маму под руки, вела ее несколько километров по пустынной трассе, под дождем со снегом, до ближайшей автозаправки: там мы увидели автобус, который все это время, укрывшись от милиционеров, ожидал нас.

– Я решил пару часов подождать, вдруг опустят. Не убьют, – сказал водитель-ингуш. – Увидел вас, обрадовался. Наверное, все отобрали: и деньги, и серьги? Этот блокпост на Минводах мы, водители, знаем и боимся: он славится грабежами. Особенно это касается граждан Чечни и Ингушетии – они бесправны, какой бы национальности ни были. На них легко списать и повесить все что угодно.

Мама сообщила, что наглые милицейские рожи получили шиш, а не взятку, после чего мы заняли свои места. Сумки с едой были на месте. Ноги страшно болели, меня и маму трясло, зато окружающие смотрели на нас, как на героев!

Помимо этого приключения, у меня перед глазами мелькал проведенный последний день в Ставрополе: из гостиницы “Эльбрус”, в которую мы заселились в 21.00, нас “попросили” в 9.00 (!). Нам пришлось снять комнатку во дворе частного дома. Комнатка оказалась в гараже, не отапливалась, в ней не было ни холодной, ни горячей воды. Хозяйка, взяв с нас 200 р. за постой в сутки, не дала даже кипятка на чай. Удобств не было никаких! Руки я помыла ледяной водой во дворе из качалки, туалет в виде ямы находился за гаражом. И это – центр Ставрополя, район Нижнего рынка.

Еще мы с мамой сходили в миграционную службу Ставрополя. Нам сказали, что единовременная помощь от государства приехавшим из Чечни – сто рублей! Чтобы получить эту “помощь”, следовало два раза съездить в миграционную службу и в банк на автобусе за свои личные средства.

– Помимо этих денег мы ничем людям из Чечни не помогаем! – бодро объявила нам сотрудница миграционной службы. – Беженцами никого не считаем. От чего там бежать?! “Вынужденными переселенцами” раньше считали, но теперь закон пересматривается.

Сто рублей так и не отдали.

07.11.

Мы были в Грозном несколько дней. Купались, натаскав воды на третий этаж. Смотрели свой черно-белый телевизор – соседи опять провели тонким проводом электричество. За окнами грохотала то гулкая канонада, то перестрелка из мелких орудий.

Я написала письма Аленке и тете Вале, как обещала. Соседка Хазман, добрая душа, снова взялась смотреть за кошками и кормить их в наше отсутствие. Поцеловав на прощание каждую в нос, мы отправились на поиски новых приключений. Конечно, я была против поездки, но мама решила, что в первый раз нам просто не повезло.

Мое мнение никто не спрашивал, хотя если бы кто-то спросил, я бы с радостью ответила, что не следует людям из монастыря спускаться в кабак. А если они спустятся, никто им ничего не гарантирует.

Маму ведет в дальний путь мысль о том, что мне следует перевестись из грозненского института в университет г. Ставрополя.

– Там учеба лучше. Войны нет, – твердит мамаша.

Автобус до Ставрополя, в который мы сели утром, мгновенно наполнился едким дымом, от чего все пассажиры закашляли и зачихали. Водитель-чеченец экономил и не топил транспорт – оттого в салоне вместе с едким дымом был холод. Ни водитель, ни его помощник не разрешили открыть окна и люки. Пытка, как в Освенциме! Люди плакали от едкого дыма в салоне. Мужчины молчали, а одна храбрая женщина, наша спасительница, громко и отчаянно потребовала свежего воздуха. Пока она препиралась с водителем, я успела чуть приоткрыть окно.

На посту Чечня-Ингушетия наш водитель протянул взятку военным крупной купюрой. Ему отсчитали сдачи. Пассажиры в автобусе долго удивлялись такой честности и говорили, что этот пост не похож на другие. Взятка – обычное дело, чтобы дать транспорту проехать или, наоборот, выехать из Чечни.

Как только рассуждения о честности и порядочности поутихли, в действие вступила новая фигура – розовощекий старик, которого наш водитель подобрал на трассе. Он наотрез отказался платить за билет. Водитель пришел в ярость, а старик, размахивая пенсионным удостоверением, сказал:

– Бессовестный! Я еду на твоем автобусе только из Чечни в Ингушетию, а мне вообще-то надо в Москву!

За старика вступился положительного вида мужчина с двумя детьми. Он пригрозил водителю за то, что тот обижает старого человека. Тогда помощник водителя решил проверить, есть ли у мужчины и детей билеты, и тут выяснилось, что тоже нет. Издали показался г. Малгобек, в Ингушетии, и “зайцы” вышли на трассу.

11.11.

Привет!

Я и мама в Ставрополе, в районе Нижнего рынка. Есть еще Верхний рынок. Это два достопримечательных места, где толпится народ и продает разные товары. Трудно найти кафе в этом городе, где не курят. Многие девчонки с 11–13 лет дымят сигаретками наравне со взрослыми дамами, и мы нигде не можем пообедать – так как задыхаемся. Но после долгих поисков мы все же нашли кафе, где можно купить недорогой обед и не задохнуться при этом от сигаретного дыма. Здесь бурлит своя жизнь: я заметила, что некоторые девчонки приходят с утра, берут одну чашку кофе и сидят, ждут. Как только появляется какой-то мужчина, они подсаживаются к нему и просят угостить борщом или котлетами. Голодные студентки и прочие личности. Некоторые ищут таким образом ночлег.

Мы приходим завтракать – они уже с кофе, заходим обедать – они продолжают “дежурить” в поисках съестного. Мама пожалела двоих особенно худеньких, угостила пирожками. Девчонки расплылись в улыбках, представились “Даша” и “Маша”: они из окрестных сел, где нет работы. В городе снимают комнатку в общежитии и выживают.

Мы обнаружили место в районе Нижнего рынка, которое местное население называет Пятачком. На Пятачке толкаются и орут маклеры, предлагают жилье, продают фальшивые документы, делают за определенную сумму регистрацию: постоянная регистрация на один год стоит от 15 000 р. с человека, временная 250 р. в месяц. Тут же дежурит милиция.

Для того чтобы сделать человеку регистрацию – иначе его будут останавливать милиционеры и обвинять в том, что тот проживает в городе нелегально, следует заплатить какой-то из маклерш. Такая дама ведет человека в паспортный стол, что-то заплатит и на какое-то время дают регистрацию.

На Пятачке мы познакомились с Дуней, женщиной пятидесяти лет. Она, имея трехкомнатную квартиру в новостройке, сдает ее людям и сама с детьми тоже там проживает.

– Таким образом через двадцать лет я смогу выплатить кредит за жилье! – сообщила Дуня. – Моя семья из шести человек живет на кухне и спит по очереди, а все комнаты и коридор мы сдаем!

Мы с мамой остановились у нее на ночлег, заплатив 200 р. за сутки – такая такса.

Я первый раз в жизни вошла в лифт и, признаться, напугалась: пришла мысль, что он может упасть. Но лифт оказался отлаженным и довез нас до высотного этажа плавно и спокойно.

Нас поселили в зале на раскладушках. В одной комнате проживали четверо постояльцев: женщина с матерью – пенсионеркой и парень с девушкой; в другой трое: мужчина, работающий на заводе, его внучка и какая-то студентка. В квартире на шестьдесят квадратных метров одновременно находились четырнадцать-шестнадцать человек, три собаки и две кошки!

Дуня – русская. Родилась в маленьком селе. Хотела жить в городе, нормально работать, но получить кредит на жилье можно, собрав уйму справок и под нереальные грабительские проценты. Чтобы не попасть в долговую тюрьму, семье Дуни приходится жить, сдавая все пространство квартиры по квадратам, дабы хоть как-то расплатиться с банком!

В первый вечер в квартире Дуни случилось приключение: мы с мамой увидели воду в кране в ванной. Мы такого не видели много лет! Конечно, до 1994 г. мы жили в квартире со всеми удобствами, но потом начались войны, перебои с питьевой водой и жизнь без отопления и электричества. В ванную комнату, после того как я помыла голову, зашла мама. Мы с Дуней сидели на кухне и разговаривали. Вдруг слышим: вода льется на пол. А ведь под нами еще девять этажей! Хозяйка стала стучать в ванную и говорить:

– У вас все в порядке?

А мама в ответ:

– Вода на пол льется. Может, так и должно быть?

Мы дернули дверь – и на нас обрушился потоп! Мои ноги были по щиколотку в воде! Вода заполнила мгновенно все комнаты и коридор. Я забежала в ванную, и увидела, что забыла нажать переключатель и теперь вода частично льется из крана в ванну, а частично из душа прямо на кафель! Слива в полу нет, и вода распространяется по всей квартире. Мама ничего не могла понять.

Я, хозяйка квартиры и ее дочки похватали ведра, тряпки и стали собирать с пола воду, боясь, что прибегут со скандалом нижние затопленные жильцы. А мама сидела в ванне в “костюме Евы” и злилась.

Дуня отключила душ и сказала, что мы просто забыли за войны в Чечне, как пользоваться краном в ванной, потому она нисколько не сердится. Все понимает. С нижними жильцами обошлось – мы оперативно собрали воду с пола.

12.11.

В Ставрополе, в XIX веке, родилась моя прапрабабка Елена. За необыкновенную красоту: сине-зеленые глаза, русую тяжелую косу до земли, люди называли ее “Персиянкой”. Горец в папахе перебросил Елену через коня и увез в горный аул. Лишь через несколько лет, с Юлей-Маликой на руках, бежала она от мужа, в отчий дом. Но родители вскоре умерли. Не потеряв своей красоты, Елена вышла замуж второй раз.

В новом браке родила шесть дочерей и пять сыновей. Их большой деревянный дом находился на окраине Ставрополя, за железной дорогой. Крестным отцом всех детей стал известный в то время меценат Г. К. Праве. Он часто навещал семью, привозя под Рождество сани с подарками.

Загремела революция, произошло убийство царской семьи, началась Первая мировая, потом – гражданская война. Все дети, кроме старшей дочери Юли-Малики и младшенькой, названной в честь матери Еленой, погибли в вихре XX века. У Юли-Малики родилась дочь Галина. У Галины родилась моя мама. У мамы родилась я. А у младшенькой Елены родилась дочь, которую она назвала, по семейной традиции, Юлия. Сейчас Юлии должно быть за семьдесят лет.

Мама рассказывает, что Юлия общалась с моей бабушкой Галиной. Вместе, молодыми девушками, они переживали Вторую мировую. Но мы не знаем адреса Юлии, ведь с 1994 г. мама не писала писем двоюродной тетушке – бумаги потерялись, сгорели.

Мы ходили и смотрели на старые дома: мама пыталась вспомнить, где она гостила много лет назад, в своей юности, но тщетно.

13.11.

Мы нашли тетушку Юлию! Смотрели старые таблички в подъездах по улице Доваторцев и случайно увидели знакомую фамилию! Старенькая женщина в очках, опираясь на трость, открыла нам дверь.

Меня она не видела никогда, а маму только в ее юности. Поэтому тетушка Юлия не узнала нас. Первым делом она попросила наши паспорта, чтобы проверить, кто мы на самом деле: ни я, ни мама не удивились. Мы привыкли в Чечне ходить с паспортами, потому как военные, не обнаружив паспорт, могли человека запросто расстрелять.

Тетушка Юлия задавала вопросы, которые могли знать только люди из нашего рода. Например, о своем двоюродном брате, сыне Юли-Малики. Его звали Игорь. В 1941 г. ему исполнилось 16 лет. Он подделал документы, что ему восемнадцать, и бежал на фронт – защищать Родину от фашистов. С ним бежала его первая любовь, девушка-армянка семнадцати лет.

На парашютах их отряд бросили на сигнальные костры. Но это были ложные костры – засаду спланировали немцы. Еще в воздухе Игоря ранили из пулемета. Он с оружием в руках остался прикрывать товарищей, чтобы те смогли уйти. С ним осталась девушка, которая его любила. По прошествии нескольких дней их мертвые тела с ужасающими следами пыток обнаружили советские партизаны. Юля-Малика в течение шести лет добивалась пенсии за потерю сына. Государство отказывалось платить! Но в итоге, после того как несколько ребят из отряда, выживших благодаря его подвигу, дали свои свидетельства, государству пришлось платить крохотную пенсию матери за потерю сына.

Когда тетушка Юлия поняла, что мы ее настоящие, но очень дальние родственники, она обрадовалась:

– Слава богу! Я думала, вас давным-давно убило в Грозном под бомбами!

Тетушка напоила нас чаем и рассказала о своей дочери, которая младше моей матери всего на два года.

– Она живет в Москве. Работает врачом, недалеко от трагически знаменитого театра “Норд-Ост”. Спасала отравленных людей – их доставляли в клинику после теракта. Вдова. Воспитала двух приемных сыновей.

Тетушка Юлия разрешила пожить у себя неделю, но с регистрацией помогать не стала. Нам пришлось зарегистрироваться у незнакомой женщины с Пятачка на Нижнем рынке по 250 р. за месяц с человека.

14.11.

Ураза-Байрам! Марх дал къобал Дойл!

Мы с мамой ходили в музей, который когда-то основал Г. К. Праве. В музее я видела драгоценные камни, чучела зверей, мебель начала XX века. Пока мы ходили по музею, то познакомились с пожилым человеком.

– Вы ничего не знаете про русские города! – сказал он. – В Ставрополе мафия поделила районы между собой и собирает дань. Здесь главенствуют мафиози армянского и грузинского мира. Русские люди давно не у власти.

15.11.

Мы говорили о том, что власть искусственно разобщила народы, которые долгое время жили дружно. Чтобы творить свои “темные делишки” и никто не устроил революцию, твердя о несправедливости. Чтобы вместо этого граждане грызли друг друга на национальной почве. Продуманный, хитрый и подлый план.

– Я была школьницей в г. Грозном в 70-х годах, – сказала мама. – Все дружили, влюблялись, ссорились, но никто никогда не вспоминал о национальности. На этой почве не было конфликтов! Придя на свадьбу к однокласснице по окончанию школы, мы словно попали в сказку: изумительная музыка, веселые танцы, песни – только тогда мы догадались, что девочка, все время учившаяся с нами на “отлично”, – цыганка!

16.11.

Сегодня мы сняли маленький дом в районе Нижнего рынка. Стеснять тетушку Юлию больше нельзя. Купить мы ничего не могли на жалкие гроши, что моя мама получила в виде компенсации за разрушенное жилье. Мы стали бомжами, без своего жилья и своих вещей! Что будет потом, лучше не загадывать!

В жилье, что мы сняли за 4500 р., нет даже горячей воды, отопление газопечечное. Дом был построен более ста лет назад.

Компенсацию за полученные ранения на мирном рынке в ходе обстрела ракетой не дают. Лечимся за свой счет.

По поводу моего перевода в один из ставропольских вузов приключилось так: глядя нам прямо в глаза, потребовали взятку в евро! (Мы ни одного евро никогда не держали в руках.) Нам объяснили, что “льготное” место по бюджету, если перечислить взятку на российские деньги, “стоит” от 70 000 р.! Объяснили это в кабинете декана.

– Нас не волнует, что вы из Чечни, что были ранены – мы тут не “комитет милосердия”. Есть ставки. Кто с ними не соглашается, тот свободен. Мы и так пошли вам навстречу: с чеченцев мы потребовали бы 100 000 р.

за перевод из чеченского вуза к себе на факультет! Спасибо, у вас русская фамилия.

Мы с мамой в шоковом состоянии повернулись и вышли вон.

В другом вузе, куда мы отправились позже, нам сразу заявили о “добровольно-принудительном взносе” ректору. Это вместо того, чтобы помочь нам, людям из Чечни!

Тетушка Юлия нас утешала: кормила пирожками, вкусным куриным пловом. Она, несмотря на возраст, очень бодра, полна сил. Она обзвонила все вузы Ставрополя, выяснила, что бюджетные места есть в Северо-Кавказском университете.

Мне опять снятся кошмары о войне. На моих глазах убивают людей и животных, а я кричу и плачу, но не могу им помочь.

19.11.

Тетушка Юлия завела будильник, приготовила котлеты, собрала в дорогу фрукты и шоколад. Мы едем в автобусе за своими кошками в Грозный. Мы их не бросим. Еще нужно забрать наши старенькие вещи: пару матрацев, подушку и сковороду.

Я и мама приняли решение выехать из военной зоны, так как теракты не прекращаются. В Ставрополе много газет, я поищу работу.

В Северо-Кавказском университете оказались порядочные люди. Ректор совершенно бескорыстно согласился перевести меня на бюджетное место гуманитарного факультета, то есть я буду учиться бесплатно и заочно, смогу еще и работать. Это большая удача встретить честных и нормальных людей!

Тетушка Юлия, провожая нас, волновалась. Мы обещали ей позвонить, как только доберемся до Грозного. Я очень полюбила старушку. Как жаль, что мы не встретились раньше! Тетушка Юлия – христианка. Она молилась за нас.

В ее квартире происходили странные и необъяснимые явления: в первую ночь, едва я заснула, меня разбудили шаги. Испуганно открыв глаза, я увидела перед собой незнакомую женщину в белом переднике. Как только я стала читать молитву, образ проплыл по воздуху, просочился сквозь закрытую дверь и исчез. Не поверив, что это был сон, я стала расспрашивать тетушку Юлию о женщине в белом переднике, и выяснилось, что так выглядела прежняя хозяйка жилья, которая давным-давно умерла.

П.

21.11.

Мы в Чечне! Убирали квартиру, таскали с улицы воду, мутную с водорослями. Чтобы пить, нужно цедить ее через марлю.

Я вчера забегала к Алхазуру и Кайле. Азамату мы привезли карандаши и альбом. Кайла угощала нас шоколадными конфетами. Поздравляла с праздником Ураза-Байрам. У Азамата огромные синяки под обоими глазами. Родители сказали, что он упал.

Сегодня я отдыхаю, пью лекарства. Температура 39º. Бросает в жар.

Соседка Хазман хорошо ухаживала за кошками, кормила. Спасибо! Мама собирает нехитрый скарб. Мы на днях покидаем родной край, чтобы попасть в неизвестность. Свой шкаф 1924 года мы бросим – нам его не увезти. Возьмем одежду и любимых кошек. У нас их трое: Карина, Полосатик и Одуванчик.

Родились стихи:

Моя земля меня же ранит,

Друзья, враги…

Где ж доброта?

Здесь только горы не обманут,

Снегов их вечна чистота.

Прости, земля! Огонь и пепел.

Вдоль улиц скорбных, и в душе.

Мне нет родней тебя на свете,

И лучше нет давно уже.

Со мною – боль непониманья,

Со мною – горечь от нужды,

Кто рассчитал здесь все заранее,

И свел народы для вражды?!

Несу я боль и виноватость,

Храню в душе своей любовь

Мой мир разорван, как граната,

И на земле чернеет кровь.

И, осознав свою ненужность,

В родном, истерзанном краю,

Бегу туда, где все мне чуждо,

Где ничего я не люблю.

22.11.

Вместе с Хазман смотрим телевизор. У нас ни электричества, ни газа. У нее телевизор плохо, но работает. Хазман плачет!

– Как же я без тебя, Фатима, буду? – спрашивает она меня и обращается к маме: – И к тебе, Лена, привыкла, и к кошкам!

– Вот, хотели бы остаться на родине, но как? – возражает мама, – Вчера на остановке, прямо при нас, парень стрелял в проезжавшую мимо машину военных. Целился в бензобак, попал в колесо. А попал бы куда хотел, был бы взрыв, все бы погибли на остановке. И старики, и дети. Уазик с военными, не останавливаясь, быстро промчался.

Тетя Лейла расстроилась и одновременно обрадовалась нашему отъезду. Мы сфотографировались на память.

Сегодня горы, кольцом окружающие Грозный, – белые от снега и синеют лишь с боков.

Я видела Габи, рассказала ей, что буду учиться в Ставрополе и работать там же. Попрощалась с журналисткой Айзан из газеты “Трудяга”, а седого Гапура и поэта Мусу не застала на службе.

Еще, совершенно случайно, я встретила давних знакомых. Когда-то на рынке они торговали видеокассетами: Козерог и его брат. Теперь они – сотрудники милиции и служат новой власти. Охраняют больницу № 9, на остановке “Автобаза”.

23.11.

Дождь. Небо затянули серые тучи. Их кровавым лучом прожигает оранжево-красное солнце. За холмом стреляли из тяжелых орудий, и земля слегка сотрясалась, напоминая о том, что каждый день, прожитый на моей родине, мог стать последним.

Я видела сны о том, как на землю хлынули волны, как земля уступила стихии воды и мы стали ее частицами, преодолев человеческий облик.

Когда-то в моем городе Грозном я маленькой девочкой сидела на санках, будто на скамеечке, в коридоре квартиры, обнимая маму. А по нашему дому на улице Заветы Ильича стреляли тяжелые российские орудия. Кирпичный четырехэтажный дом кренился, словно большой тонущий корабль, и скрипел. Мама обняла меня и сказала:

– Мы сегодня умрем, но ты не бойся.

А я спросила:

– Как умрем? Мне всего девять лет!

Мама сквозь слезы улыбнулась. Не было ни капельки света, и я не могла это увидеть, но знала – она улыбнулась.

– Для смерти возраст не важен. Такой обстрел нам не пережить. Боже, как страшно!

Хотела почувствовать мамин страх, но не могла – я еще не чувствовала страха, только сильно стучало сердце.

– Что самое страшное в смерти? – спросила я маму.

– То, что мы больше никогда не увидим солнца.

Но мама ошиблась – мы выжили.

В моей жизни с осени 1994 года солнце восходило множество раз, и я научилась классифицировать страх как древний объект осознания.

Сумасшедший Юрочка, мальчик-сосед, тоже ошибался, утверждая, что в комнату влетел снаряд и на самом деле мы очень давно мертвы. Мы не погибли – мы перешли на другой уровень бытия. Я знаю это наверняка, прощаясь с городом своего детства и своей юности.

Прощай, серое дождливое небо! Прощай, кровавое рыжее солнце! Прощайте, пыльные улицы в копоти пожарищ! Я люблю вас и однажды почувствую снова.

Когда земное тело превращается в пепел, мы просматриваем жизнь, захватывая моменты истины: так пусть сегодняшний дождь и канонада за холмом повторятся!

Пусть прогремит гром. Пусть тоннель из кровавого солнца заберет в лучший мир все заблудшие души. Пусть маховые колеса сделают свой оборот.

Полина

Иллюстрации

Примечания

1

Хорошая вещица – четки для намаза.

2

Леда – мать Елены Прекрасной.

3

Тихе – богиня счастья.

4

Помогите!

5

Быстрее!

6

Где русские?

7

Чеченцы.

Content

Полина Жеребцова
Муравей в стеклянной банке

От издательства

1994

1995

1996

1997

1998

1999

2000

2001

2002

2003

2004

Иллюстрации

Примечания