Василий Мидянин

Ночной монстр

Такого не пожелаешь злейшему врагу. Предположим, ваша жена завтра погибнет в железнодорожной катастрофе. На следующий день после похорон вы потеряете работу, а принадлежащая вам шотландская овчарка издохнет в страшных мучениях, поскольку утром на прогулке подобрала с земли какую-то гадость. Затем некие профессионалы тайно проникнут в вашу квартиру и освободят ее от денег и ценных предметов, после чего она сгорит дотла, так как вы, утомленный пережитыми несчастьями, уснете с тлеющей сигаретой в зубах. Сутками позже вас с грандиозным скандалом выставит вон любимая подружка, банк, где вы держали все свои сбережения, повесит на дверь амбарный замок, психопатичный сосед сверху подаст на вас в суд за публичную угрозу убийства и, наконец, в качестве финального аккорда пьяный водитель грузовика протаранит вашу машину, на несколько месяцев отправив вас в реанимацию с тяжким сотрясением мозга и множественными переломами всего, что только может сломаться внутри человеческого тела...

Ужасно, надо полагать. Самый бесчувственный человек будет раздавлен такой лавиной несчастий и не сумеет пережить ее без последствий для психики. Однако вы ошибетесь, если решите, что перечисленными событиями, собственно, и исчерпывается список Великих Неприятностей, Хуже Которых Быть Не Может. Даже если у вас никогда не было жены и собаки, а подружка и банк представляют собой эталонные образцы устойчивости, мировое зло все равно найдет способ причинить вам максимум вреда. Возможно, в этом случае настоящие неприятности начнутся у вас с того момента, когда вы, пробираясь однажды вечером в темноте из ванной комнаты к своей кровати, неожиданно услышите над ухом хриплое зловещее рычание звериной глотки, чудесно сымитированное Ронни Джеймсом Дио на диске девяносто первого года, разглядите прямо перед собой фосфорическое мерцание не привыкших к дневному свету огромных холодных глаз, доверху налитых бешеной яростью, почувствуете на лице густое, пахнущее свернувшейся человеческой кровью дыхание хищника и в последние секунды своего никчемного существования успеете осознать величину кошмара, который ожидает вас в ближайшем будущем...

Это произошло глубокой ночью, спустя мгновение после того, как потревоженная внезапным движением воздуха тяжелая штора мягко ударилась об оконное стекло. Королев очнулся с мерзким ощущением болезненной скованности во всем теле, словно кто-то невидимый, тайком подкравшись из темноты, умелыми ледяными прикосновениями парализовал ему нервные окончания. Приподняв воспаленные веки, Королев близоруко моргнул, пытаясь разглядеть пыточную камеру, в которой он оказался. Наполненная плотным серебристым сумраком комната расплывалась в его беспомощно расширенных зрачках, словно он смотрел на нее из гигантского аквариума с мутной водой.

Было тихо, по полу бродили невидимые вращающиеся вихри прохладного сквозняка. Зыбкий лунный свет болотным туманом просачивался через задернутые тюлевые занавески. Изредка по потолку бесшумно проскальзывали желтые перекошенные трапеции, перечеркнутые прозрачными и дрожащими волнистыми линиями — отблески фар запоздавших автомобилей. Плоский флюоресцирующий циферблат электронного будильника у изголовья кровати высвечивал равнодушное: «2.07».

Самое время опорожнить стакан-другой доброго пойла. Безусловно, речь идет о кефире.

Королев зажмурился и, с трудом вытащив из-под одеяла затекшую руку, потер непослушными одеревенелыми пальцами уголки глаз. Перед глазами у него стояла белесая слизистая пелена, в горле отчаянно першило, со лба стекали крупные капли пота, сердце судорожно колотилось короткими неритмичными ударами, язык превратился в шерстяную варежку — запоздалая реакция на смертельную опасность, запоздалая порция адреналина, поступившая в кровь уже после того, как он сумел вырваться из лап уродливых чудовищ, населявших его последний кошмарный сон. Бесноватые призраки остались за непроницаемой железобетонной стеной, которая только что отсекла пробудившийся разум от сумеречной зоны бессознательного, но следы их скользких объятий все еще вызывали в мышцах Королева непроизвольную спазматическую дрожь.

На журнальном столике едва слышно попискивал будильник. В кухне полтергейст опасливо скрипнул дверцей духовки и потрогал водопроводную трубу. Два верхних этажа соседнего дома, которые можно было увидеть в окно, не вставая с кровати, светились неестественно-фиолетовым фосфорическим светом — на расположенной напротив новостройке день и ночь работали сварщики.

Тишина.

Мысли Королева спотыкались, путались, кружились на одном месте, все время возвращаясь к исчезнувшему кошмару, но вместо зловещего сна в памяти зиял бездонный провал. Обледенелый тротуар... Холодный ветер... Фонари... Нет, усилия были тщетными, воспоминания о событиях пятиминутной давности не оживали. Скрытая в глубинах подсознания глыба ночного бреда стремительно теряла свои очертания, таяла, расползалась, словно подточенный волнами замок из песка, распадалась на какие-то бессмысленные отрывочные образы, которые, всплывая в памяти, уже не могли составить целостной картины. И только странный привкус тягостного беспокойства, порожденный внезапным пробуждением, не исчезал, а усиливался с каждой секундой.

Над домами блеснуло зарево молнии, из-за горизонта нехотя отозвался глухой раскат грома. За окном шел дождь, но монотонный стук капель снаружи полностью поглощался бархатной тишиной комнаты. Вполне возможно, что мозг Королева, адаптировавшись к шуму дождя, просто перестал его воспринимать. Через приоткрытую форточку с улицы проникал слабый поток свежего воздуха с исчезающе тонким запахом сырой собачьей шерсти. За холодной батареей парового отопления сонно поскрипывал домовой. Где-то вдали отчаянно взревел дизель заблудившегося «Икаруса», потом рев затих, и из углов комнаты вновь выползли мохнатые щупальца абсолютной тишины. Повсюду была глубокая, глухая, мертвая ночь.

Сообразив, что он вот уже несколько минут, ни о чем не думая, напряженно вглядывается в светящуюся темноту, пытаясь различить там нечто притаившееся, Королев с некоторым усилием заставил себя закрыть глаза. Я солнце, подумал он, вдавливая голову в подушку. Да, так гораздо лучше. Я большое теплое солнце, и я безумно хочу спать. Сейчас я взойду, и на счет «двадцать один» наступит глубокий здоровый сон без всяких сновидений. Один. Я расслаблен, мое сердце успокоилось и работает ритмично. Это хорошо. Из центра груди по всему телу волнами расходится ощущение легкого покалывающего тепла. Два. Сейчас я взойду. Три. Я уже показался над горизонтом. Я всхожу. Я освещаю собой поросшие изумрудной травой холмы и березовую рощу в низине. Четыре. Не гроза ли меня разбудила? Кажется, безумный сон разорвала на части ослепительная вспышка света. Молния ударила прямо над домом, и ее электрический свет через сомкнутые веки проник мне в голову... Пять... Я скоро усну. Шесть. Влажная земля нежится под моими лучами, в небе белоснежные облака. Хорошо. А вот и кристально чистый ручей. Очень хорошо. Это семь. Прозрачная вода журчит, скатывается с миниатюрных порогов, несет сухие листья и хвою, сосновые шишки, обрывки старых газет и ветхие окровавленные бинты, становится черной, обрушивается с отвесных скал и разбивается мелкой пылью о мрачные гранитные валуны. Восемь. Взбесившаяся вода грохочет, огромный черный водопад исторгается из полуразрушенного здания через разбитое окно и расплескивается по ледяному асфальту. Огромный водопад черной крови в пустом городе.

Ресницы Королева дрогнули — неожиданно для самого себя, теперь уже вопреки собственному желанию, ему удалось поймать ускользнувшую нить своего кошмара.

Из палеонтологического музея сбежали механические движущиеся модели динозавров. Над замерзшим городом молча висела полная луна, в призрачном свете которой по безлюдным улицам бродили пластиковые монстры. И еще эти внезапно ожившие твари росли — встав на задние лапы, некоторые из них уже вздымали свои лоснящиеся, распахнутые в беззвучном реве змеиные морды размером с танк над плоскими крышами домов. Королев знал, что несколько мгновений спустя хищные исполины проломятся к нему через неровные ряды высотных зданий, и тогда наступит Тьма. Пораженный в самое сердце ледяным ужасом, он пытался кричать, но черные провалы окон, бездонными колодцами опустившиеся вдоль улицы, мягко и страшно гасили все звуки. Город спал. Королев метался по вымершим, заметенным лиловой поземкой тротуарам и изо всех сил колотил кулаками в безучастные стекла темных витрин, ясно осознавая неправдоподобие этих пустых, безжизненных декораций, в которых существовали лишь он и приближающаяся смерть. Затем наступило пробуждение, яркая вспышка света, Королев всплыл на поверхность и жадно глотнул свежего ночного воздуха, пахнущего дождем... Нет, перед пробуждением было что-то еще, гораздо более неестественное и дикое, чем игрушечные динозавры, что-то потрясающе страшное, напугавшее его до полубезумия и мгновенно исчезнувшее из памяти, не оставив ни малейшего следа...

Королев перевернулся на спину и уставился неподвижным взглядом в потолок, замирая на мгновение всякий раз, когда подобравшийся ближе гром оглушительно раскатывался над окрестностями. Все, здоровый сон умер окончательно. С оттенком раздражения Королев ощутил знакомую сверлящую боль в правом виске. Может быть, принять снотворное?..

О, нет. Для этого нужно встать с кровати. Придумай что-нибудь полегче, хозяин.

Легкий порыв ветра снова колыхнул шторы. А ведь я запер окно на ночь, безразлично подумал Королев. Впрочем, сейчас он был даже рад тому, что форточка приоткрылась. Ощущая кожей лица движение прохладного воздуха, он отстраненно наблюдал, как шевелится и извивается на потолке возле люстры омерзительное расплывчатое существо с огромным безобразным желудком, наполненным рубиновой кровью — красно-белая тень от занавески.

Близкая молния взорвалась за окном, снова вернув Королева к действительности из полудремотного состояния, и он разочарованно скользнул взглядом по комнате. Затаившиеся на ночь предметы выглядели зловеще. Книжный шкаф походил на перевернутый полузатонувший парусник, наполненный захлебнувшимися крысами. Один из стульев настороженно подался вперед, словно дикий зверь, прислушивающийся к шорохам враждебного леса, его спинка расплылась неясным фантомным пятном, которое напоминало несоразмерно огромную и уродливую кошачью голову. Большой размытый сгусток черноты справа, по всей видимости, несколько часов назад был письменным столом. Три угловатые смазанные тени, оставшиеся от телевизора, кресла и второго стула, причудливо наложились друг на друга, образовав очертания какого-то фантастического горбатого существа, походившего на обернувшегося через плечо носорога. Левее этой скульптурной композиции, на фоне сочившегося из окна потока лунного света, вырисовывался смутный силуэт...

«Проснись!!!»

Вот оно! Королев подскочил на измятой постели, одновременно со вспышкой молнии его обожгло далекими отголосками ушедшего кошмара, настоящего кошмара, который после пробуждения бесцельно перемещался в подсознании и внезапно напомнил о себе одним-единственным словом. «Проснись!» — этот дикий, безумный крик, который вырвал Королева из обрушивающихся гулких улиц пустого города. Что-то чудовищное произошло здесь, в реальном мире, пока он был там, и часть продолжавших бодрствовать даже во время сна клеток головного мозга отчаянным усилием попыталась разбудить его.

«Проснись!!!»

Зрачки Королева расширились, безуспешно пытаясь разглядеть в жидкой тьме притаившуюся опасность, однако через мгновение сухость беспричинного испуга, вновь возникшая во рту, вызвала у него раздражение. В самом деле, какого черта. Как правило, осьминоги-из-под-кровати и безликий милиционер с черным мешком охотятся за маленькими детьми, в крайнем случае — за впечатлительными девушками-подростками, поэтому вряд ли их сможет заинтересовать тридцатидвухлетний разведенный фармаколог. Лезущая в голову чепуха была нервным бредом полусонного, еще не вполне вернувшегося в материальный мир сознания, она никак не заслуживала таких бурных эмоций. Все было именно так, однако гнетущее ощущение чужого присутствия не проходило. Королев никак не мог понять, в чем причина этой тревоги. Ему понадобилась целая минута, чтобы сообразить: запах. Отчетливая устойчивая вонь мокрой псины тошнотворными волнами гуляла по комнате.

Ошеломленный этим открытием, Королев приподнялся на локтях. Только теперь он сообразил, что вся мебель в комнате расставлена вдоль стен или ниже уровня подоконника, поэтому ни один предмет не мог быть виден на фоне окна. И все же что-то находилось там, на четверть загораживая тюлевую занавеску и вклиниваясь в рассеянный призрачный столб лунного света. Задергивал ли я штору на ночь, безучастно спросил себя Королев, пытаясь оттянуть момент, когда ему нужно будет подумать о странном объекте, возникшем посреди комнаты. Разумеется, задергивал, потому что промышленное зарево мешает мне спать. Ощущая, как от жгучего беспокойства у него немеют кончики пальцев, Королев молча вглядывался в неясные контуры загадочного предмета, бессильный различить в этой расплывчатой фигуре что-либо определенное.

Открытая фрамуга окна, под определенным углом зрения сливающаяся в единую бесформенную массу?..

Нет, старик. У тебя еще две попытки.

Медленно и неохотно, словно разбухший труп утопленника, потревоженный блуждающими подводными течениями, сомнение начало подниматься из глубин его сознания. Эта странная ситуация что-то напоминала Королеву, много лет назад он уже сталкивался с чем-то подобным. Внезапно возникшее ощущение дежа вю было таким сильным, что в виске проснулась утихшая боль.

Ну, конечно!

Нет, это не осьминоги-из-под-кровати. Это кое-что похуже. Старый знакомый — демоническая свинья, бесформенный повелитель канализационных труб, истязатель детей, обожающий отрывать им руки и ноги. У чудовища не было имени, и в этом заключалась одна из самых загадочных и кошмарных его черт. Когда Королеву было три года, оно обитало в сливном отверстии ванны. Впрочем, нет, монстр был слишком большим, чтобы сидеть в узкой неудобной трубе, она лишь вела в его мир, искаженную преисподнюю этажом ниже. Когда из ванны выпускали воду, свинья всасывала ее с громким чавканьем и урчаньем, после чего сыто рыгала откуда-то снизу. Наклонившись над раковиной, Королев-младший всегда с напряжением ждал этого момента, доказывавшего, что не все в мире построено на рациональных физических законах. Взрослые уверяли его, что чудовищ не бывает, однако другого объяснения тому, куда девается вода из ванны, раковины и унитаза, не имелось.

Существо без имени питалось человеческими отходами и мыльной пеной. Оно всегда было голодно и жадно заглатывало любую предложенную жидкость в любом количестве. Королев представлял его себе большим бесформенным мешком, набитым нечистотами, с огромной уродливой пастью, горящими глазами и короткими вывернутыми лапами. Состояло оно из той дряни, которую однажды извлек папа из засорившейся раковины — слипшиеся пучки волос, капающие омерзительной тягучей слизью, — и от него пахло дохлой собакой. Королев-младший долгое время боялся пользоваться унитазом, потому что через него, в отличие от сливного отверстия ванны, можно просунуть снизу лапу или щупальце, чтобы схватить маленького мальчика за самые незащищенные части тела. Впрочем, понемногу он смирился со страшным соседством, как смирился с удушливым, выедающим глаза облаком сигаретного дыма, которое постоянно создавали в кухне его курящие родители: это была неотъемлемая часть мира, и следовало безропотно принимать ее, как она есть.

Прошло четыре года. Королев стал совсем большой, он самостоятельно ходил в школу через квартал и мог сварить себе яйцо на электрической плите. Поэтому как-то вечером родители оставили его дома одного и отправились в гости, пообещав вернуться к девяти. Королев-младший пожал плечами и уселся перед телевизором. Показывали какую-то фольклорную ерунду и новости с полей страны, но ему все же удалось весьма успешно скоротать пару часов прежде, чем в доме погас свет.

От неожиданности маленький Королев чуть не описался, однако быстро взял себя в руки. Не случилось ничего из ряда вон выходящего. Для того, чтобы протереть глаза и сориентироваться, волкам и пиратам, жившим в темных углах квартиры, нужно было несколько минут, а за это время он успеет зажечь карманный фонарик. Раздвигая руками кромешную тьму, Королев начал пробираться по комнате в поисках фонарика, и вдруг, оказавшись возле двери в прихожую, услышал прямо перед собой громкое чавканье с сытым похрюкиваньем, словно огромная свинья торопливо жрала что-то в коридоре... что-то мягкое и сочное, судя по звуку. Секундой спустя чавканье растворилось в тишине пустой квартиры, но для Вити Королева мир уже рухнул. Потрясенный до глубины души, задыхаясь от нестерпимого, нечеловеческого ужаса, ледяной простыней упавшего с потолка, маленький Королев на ощупь добрался до софы и бросился на нее навзничь, спрятав холодное лицо в подушках. Убежище было плохим, но все же это было убежище. Где-то на периферии сознания Королева слабо мерцала мысль о том, что если он не пошевелится, когда выбравшийся из канализации зверь станет его обнюхивать, то имеется вполне реальный шанс спастись — живущее в абсолютной темноте существо должно обладать слабым зрением...

У мальчика начались нервные судороги. Некоторое время спустя он уснул на софе, но его кошмары были такими реалистическими, что он не удивился бы, узнав, что все еще бодрствует. Во сне канализационный монстр бродил по комнате, оставляя на полу слизистые следы, показывал ему коллекцию оторванных детских рук и ног, которую он собрал в других квартирах, уныло булькал, жалуясь на лунный свет, мешающий ему спать. Пытаясь добраться до Королева, чудовище превращалось в маму с серым лицом, в мертвую собаку, в смешного пингвина с оскаленной пастью, в игрушечный самосвал, трогать который было нельзя — он мог откусить пальцы. Однако мальчик твердо знал, что неуязвим до тех пор, пока не обращает на монстра внимания, и только эта уверенность всю ночь удерживала его от провала в безумие.

Королев-младший проснулся на следующее утро в своей кровати, когда настоящая мама пришла будить его в школу. Голова у него раскалывалась от вибрирующей боли, и предыдущий вечер он помнил весьма смутно. Однако на следующую ночь демоническая свинья освежила ему память. Далеко за полночь мальчик вздрогнул и открыл глаза. Чудовище было здесь — темный силуэт в углу комнаты, гигантская сгорбленная крыса со слипшейся шерстью, свинья-властелин, страдающая лунной бессонницей. И тут же воспоминание о пережитом накануне обрушилось на Королева потоком раскаленной вулканической лавы. Чудовище молча раскачивалось из стороны в сторону, изредка взблескивая глазами, и пристально смотрело на мальчика. Несколько часов оно безрезультатно стояло в темном углу за шкафом, чтобы уйти перед рассветом, оставив после себя едкий трупный запах и немного бесцветных слипшихся волос на полу. В этот раз Королев все же намочил постель, но сумел не подпустить страшного гостя на расстояние броска.

Чудовищные визиты повторялись каждую ночь в течении шести недель. После полуночи монстр без имени неподвижно и молча стоял у окна, терпеливо ожидая, когда его очередная жертва сойдет с ума от страха, стоял до тех пор, пока измученный мальчик не проваливался обратно в болезненное забытье. Королев перестал играть, перестал учиться, почти совсем перестал есть. Обеспокоенные родители пытались вывести мальчика из депрессии, показывали его маститым врачам, но на что он мог пожаловаться людям, которые были искренне уверены в том, что динозавры вымерли миллионы лет назад? Рассказать им, что один из беспокойных духов тьмы каждую ночь дежурит в его комнате, надеясь пополнить свою коллекцию ампутированных конечностей свежими экземплярами, и что на расстоянии его удерживает пока лишь странное ограничение, придуманное мальчиком в последнюю минуту — не приближаться к намеченной жертве, пока та не обратит на тебя внимания?..

Каждую ночь в течение полутора месяцев. Этого вполне достаточно, чтобы оставить в душе взрослого глубокие зазубренные отметины и навсегда искалечить душевное здоровье ребенка. А в начале седьмой недели наступил кризис.

Когда Королев в сорок четвертый раз был разбужен появлением жуткого соседа, за окном бушевала ранняя весенняя гроза. Ослепительные молнии били прямо над домом. Гром всегда пугал Королева до полусмерти, но сейчас у него имелись более серьезные причины для страха: он ясно осознавал, что не в силах продолжать сопротивление монстру. Его психика была истощена до предела непрекращающимся нервным напряжением, его разум, ослабленный недостаточным количеством пищи и сна, начинал мутиться. Лежа на спине, мальчик смотрел в пахнущую мокрой псиной темноту и мечтал о смерти. В темноте бесшумно шевелилось Чудовище Без Имени. Снаружи с грохотом взрывались молнии, превращая зашторенный прямоугольник окна в экран зловещего театра теней.

Постепенно эпицентр грозы сместился к востоку. Теперь отблески электрических вспышек на короткий миг попадали в квартиру. Королев зажмурился изо всех сил. До сих пор наяву он видел только силуэт своего преследователя — бесформенную серую фигуру на фоне сумрака. Мальчик опасался, что при очередной вспышке молнии увидит, как тот выглядит на самом деле.

Разумеется, так и произошло.

Чудовище оказалось слишком ужасным, чтобы разум ребенка сумел полностью воспринять и постичь его облик... Если во сне неокрепшая детская психика еще могла мириться с вторжением демонической свиньи, то наяву пытка таким кошмаром вызвала у Королева сильнейшее нервное потрясение. Последняя преграда в его подсознании была разрушена, и торжествующий монстр медленно двинулся к нему, смакуя каждый свой шаг, наслаждаясь каждым своим движением, приближающим его к строптивой жертве. В жгучем отчаянии, задыхаясь от беззвучного истерического плача, Королев вскинул руку и начал нащупывать на стене шнурок бра, висевшего у изголовья — может быть, вспыхнувший свет прогонит зверя. Свинья тяжело вздохнула, и нестерпимое аммиачное зловоние вихрем пронеслось по комнате. Чудовище приблизилось на расстояние вытянутой руки и заглянуло мальчику в лицо. В огромных мутных глазах монстра плавали коричневые частички органики. Чувствуя, что теряет сознание от смрада и ужаса, Королев немеющими губами прошептал:

— Дима Пожаров...

Это был хороший ход, и чудовище задумалось. Именно Дима Пожаров рассказал Королеву о Монстре Без Имени, превратив жизнь своего двоюродного брата в кромешный ад. Увы, демоническая свинья не смогла пополнить свою коллекцию его конечностями, так как полгода назад Дима погиб, случайно вывалившись из окна. После кремации безутешная мать, работавшая поваром на сухогрузе, забрала урну с прахом в рейс и развеяла остатки своего сына над Атлантикой...

Только в детстве человек способен изменять враждебную реальность по своему усмотрению. Только в детстве он устанавливает свои правила для игры с окружающим миром — все остальное время правила диктует ему мир. Услышав роковое имя, чудовище дрогнуло. Условие нынешней жертвы показалось ему вполне резонным и обоснованным — поскольку Дима Пожаров познакомился со свиньей раньше Королева, его руки должны были оказаться в коллекции первыми. Кряхтя, сопя и сморкаясь, жалуясь на свою невыносимую судьбу, безобразное создание исчезло в канализации, чтобы больше никогда не появиться снаружи. Позже, когда Королев уже окончательно вырос и сумел-таки постичь простую мысль о том, что чудовищ действительно не бывает, запретные воспоминания о Свинье были похоронены им глубоко в сырых подвалах подсознания.

И вот теперь, четверть века спустя, монстр решил вернуться.

Чувствуя, как от пронзительного страха у него немеет все тело, Королев молча вглядывался в неясные контуры странного предмета, бессильный различить в этих бесформенных очертаниях что-либо определенное, пока, наконец, случайная вспышка автомобильных фар с улицы не проникла в комнату, на мгновение осветив мутный выпученный глаз, тускло блеснувший из мрака.

В дальнем конце комнаты, у приоткрытого окна, стояло Чудовище Без Имени.

И вновь, как много лет назад, с грохотом рухнула реальная действительность, погребая под собой взрослого прагматика Королева. Затаив дыхание, пораженный в самое сердце нечеловеческим ужасом, он застыл, намертво стиснув одеяло скрюченными пароксизмом пальцами, безуспешно пытаясь убедить самого себя, что это идиотский сон, что сейчас он проснется, и не произойдет ровным счетом ничего, не будет никакого водопада... никакого черного кровавого водопада... водопада...

Но пробуждение не приходило. Более того, Королеву показалось, что бесформенная фигура у окна пошевелилась, раздалась вширь, увеличилась в размерах... Чудовище приблизилось!

На несколько мгновений горло Королева плотно перехватило тугим обручем спазма. Не в силах пошевелиться или издать хотя бы звук, парализованный ужасом человек лежал в пропитанной потом кровати, которая казалась ему наполненной холодными извивающимися червями, и лишь где-то в отдаленных, скрытых коридорах его подсознания металось пронзительно-истеричное: «Это не по правилам! Это не по правилам! Оно вернулось, не выполнив условия!»

Ему показалось, или от окна действительно донесся тихий булькающий вздох?..

Электронный будильник на табуретке возле кровати неторопливо отсчитывал бесконечные и страшные секунды. Монстр снова победил — на него обратили внимание, и теперь он имел полное право приблизиться и разорвать пополам обманщика, который когда-то поставил ему заведомо невыполнимое условие. Хотя... Королев озадаченно приподнялся на локтях. Какое-то время он пристально вглядывался в темноту, а потом пошарил под кроватью и с приглушенным проклятием швырнул в монстра тапком, но не попал. Он вспомнил, наконец, откуда в его комнате возникло чудовище. Коробка из-под холодильника! Вечером фирма «Мир» доставила ему новый холодильник — старый бывшая супруга после развода забрала себе, — и Королев, распаковав свою покупку, оставил до утра высокую картонную коробку в дальнем углу комнаты возле окна. Брошенные на коробку скомканные рубашка и брюки скрыли угловатые очертания и придали им в обманчивом лунном свете звероподобные формы, а довершили душераздирающую картину очки, торчащие из нагрудного кармана рубашки — за налитый бешенством глаз монстра Королев принял световой отблеск в одном из бифокальных стекол...

Скотина!..

Королев швырнул в коробку вторым тапком, при этом снова не попал, после чего, удовлетворенный мщением, перевернулся на правый бок и подтянул к себе сползшее одеяло. Пережитое только что потрясение подействовало на него благотворно: теперь его неудержимо клонило в сон. Королев совершенно успокоился, его уже не тревожили ни посторонние запахи, ни открытое окно, ни странный зверинец предметов-оборотней. Была уже половина третьего — с улицы исчезли последние автомобили, и многоэтажный дом погрузился в неподвижную тишину. Лениво размышляя над меткой фразой классика о том, что привидения являются только тем, кто в них верит, Королев начал незаметно подремывать и вскоре крепко уснул.

Возможно, ему не спалось бы так безмятежно, если бы он не упустил одну важную деталь. В комнате не было коробки из-под холодильника. Королев совсем забыл, что перед сном, пойдя в туалет, сослепу дважды налетел на коробку, рассердился и выставил ее в прихожую, где она и находилась до сих пор, между вешалкой и полочкой с телефоном.

Однако помнить обо всех мелочах, происшедших за день, невозможно. Поэтому громоздкая черная фигура у окна недовольно хрюкнула и вновь погрузилась в темноту, ожидая следующего пробуждения Королева. Она умела ждать, тем более что теперь, после десятилетий кропотливых поисков, это ожидание имело смысл.

В кулаке у нее была зажата горсть мокрого пепла — пепла, который когда-то был руками Димы Пожарова.

Content

Василий Мидянин
Ночной монстр