Марина Серова

Искры небесного огня

© Серова М., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава 1

Дверь в мою комнату отворилась без стука.

— Полетт, неужели я похож на дворецкого? — рассерженно осведомился дед.

— С чего ты это взял? — поинтересовалась я, откинув в сторону глянцевый журнал.

— К тебе пришел какой-то молодой человек. Вот он и принял меня за дворецкого. Во всяком случае, вел он себя самым фамильярным образом. Когда же я поинтересовался, кто он таков и по какому вопросу к тебе, визитер предпочел не отвечать. Знаешь, я даже хотел отказать ему в приеме, но потом подумал, он все-таки пришел не ко мне…

— Вот именно, Ариша, не к тебе, — согласилась я. — Где он?

— Для гостиной рококо твой гость, надо заметить, выглядит не слишком презентабельно, но и в кантри-залу я не посмел его сопроводить — она для узкого семейного круга, куда этот человек не вхож. Он дожидается тебя в гостиной хай-тек. Хотя я с превеликим удовольствием указал бы ему на дверь. Полетт, — дедуля преградил мне выход из комнаты, — я буду поблизости. Если что, зови…

— Ариша, я уже взрослая девочка, так что разберусь сама. Позволь пройти, — попросила я, и дед посторонился, пропуская меня.

Мне было очень интересно, кто же вывел моего горячо любимого прародителя из состояния душевного равновесия. Хотя это практически невозможно, по своей природе он был человеком в высшей степени толерантным.

Я спустилась на первый этаж и открыла дверь в гостиную, выполненную в холодном стиле хай-тек. Визитер стоял ко входу спиной, но я сразу узнала его. Это был гаишник Витя Копылов, к которому я периодически обращалась за информационными услугами. Разумеется, они всегда щедро оплачивались, но в какой-то момент Вите показалось, что этого мало. Ему вздумалось купить новую машину, а недостающую сумму, а это ни много ни мало, а полмиллиона рубликов, он решил стребовать с меня. Вот Копылов и стал меня шантажировать, пообещав рассказать вору в законе по кличке Аристотель, что я интересовалась тачкой его внебрачного сына, сразу после чего ее угнали. Он не ошибся, моя скромная персона имела непосредственное отношение к этому угону, а если точнее, то именно я заказала его, и вовсе не потому, что мне так сильно понравилось его эксклюзивное авто — «Феррари Фиорано». Это было частью моего грандиозного плана по стравливанию двух криминальных авторитетов.

Несколько дней я водила Копылова за нос, обещая дать ему денег. Когда же тачка была возвращена законному владельцу, то я сказала Вите, что он не получит от меня ни копейки. К этому времени война двух воров в законе была уже в самом разгаре, и вряд ли бы гаишник осмелился сунуться к одному из них с «протухшей» информацией. Я не ошиблась — он не рискнул это сделать, а вскорости Аристотель навсегда покинул наш город. Собственно, я на это и рассчитывала. Но что же заставило Копылова вернуться к этому вопросу? Неужели у него появился новый повод для шантажа?

— Ну и зачем ты пришел, Витя? — небрежно бросила я ему.

— Здравствуй, Полина! — гаишник повернулся ко мне. — А ты неплохо здесь устроилась, прямо-таки царские хоромы…

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я сейчас все объясню. — Копылов уселся в кресло, не дожидаясь моего приглашения. — Понимаешь, дело в том, что…

— Не понимаю. Да-да, я не понимаю, как у тебя хватило наглости заявиться сюда. Не боишься, что я запишу наш разговор на диктофон и передам запись в вашу службу собственной безопасности? — сурово осведомилась я.

— Не боюсь, да, собственно, мне нечего бояться, — Витька выдержал небольшую паузу, — ведь я пришел извиниться.

— А мне не нужны твои извинения! Так что вставай и… — я указала ему рукой на открытую дверь, — топай отсюда, пока я не вызвала охрану.

— Полина, ну зачем же так грубо? Я ведь пришел с извинениями. Мне надо кое-что тебе объяснить…

— Витя, а хочешь, я сама скажу, зачем ты пришел? Ты смекнул, что я больше никогда не обращусь к тебе ни с каким вопросом. А я не обращусь, — заверила я гаишника. — Так что ты оказался в полном пролете. Тебе, конечно же, не хочется терять дополнительный источник дохода, вот ты и решил снизойти до извинений. Так и быть, я тебя прощаю, но никаких дел впредь с тобой иметь не буду.

— Ты не отгадала, — мотнул головой Копылов. — Я пришел к тебе как к… мисс Робин Гуд.

— К кому? — усмехнулась я, изо всех сил стараясь не выдать себя. — Да ты еще и умом тронулся? Где ты видишь здесь мисс Робин Гуд?

— Неужели я ошибся? — Витька озадаченно пригладил густую бровь. — Вряд ли. Все на тебе, Полина, замыкается. Ты интересовалась у меня людьми, которые вскоре после этого разорялись, спивались, а некоторые даже выживали из ума. Вот взять, к примеру, Аристотеля, тот сидел здесь прочнее некуда — весь наркобизнес контролировал… И где теперь этот вор в законе? Нет его. Тю-тю! Испарился! Говорят, воровская сходка изгнала его прочь из наших мест, а может, они его и вовсе порешили. А ты сама-то что об этом думаешь?

— Понятия не имею! Где я, — я обвела взглядом комнату, — а где воры?

— Да брось ты, Полина! Думаешь, я не понимаю, почему ты отнекиваешься? Конспирация и все такое… Но мне, поверь, можно доверять, — попытался убедить меня Копылов.

У меня закралась шальная мыслишка, что он заявился сюда, дабы раскрыть мое инкогнито. Не исключено, что Виктор сговорился с кем-нибудь из тех негодяев, которых я призвала к ответственности, и, заручившись такой поддержкой, решил взять реванш. Если так, то он попытается записать наш разговор, надеясь, что я на чем-нибудь проколюсь.

— Полетт, можно тебя на минуточку? — спросил Ариша, проходя мимо гостиной. Я вышла в холл, плотно прикрыв за собой дверь. — Я слышал, вы разговаривали на повышенных тонах. Может, позвать охрану?

— Не надо. Я разберусь с ним сама.

Я вернулась в гостиную.

— Полина, я, наверное, обидел твоего родственника, приняв его за дворецкого, — покаялся Копылов. — Такой роскошный дом, так что я подумал — здесь полно прислуги…

— Мы обходимся без нее.

— Экономите? — как-то по-свойски поинтересовался Виктор.

— А тебе какая разница? Или ты пришел поговорить о том, как я веду хозяйство?

— Полина, ты меня все время перебиваешь, а я хотел тебе кое-что рассказать…

— Рассказывай, — с деланым равнодушием произнесла я, усевшись за стол.

— Ты много раз просила меня узнать данные на владельцев разных тачек. Я не знал, зачем тебе это надо. Да мне, собственно, не было до этого никакого дела, пока…

Витька определенно выстраивал свой диалог так, чтобы скомпрометировать меня. Мне следовало как-то отреагировать на его слова, иначе мое молчание было бы расценено как знак согласия. Все отрицать, конечно, глупо, но можно было попытаться дать свою трактовку этим фактам.

— Ну просила, — подтвердила я. — В личных целях. А как же иначе? Мужики то и дело набиваются в женихи, а начнешь их проверять — одни женаты, другие — с криминальным прошлым, а то и настоящим, третьи же — на учете в психдиспансере…

— Ну да, ну да, — усмехнулся Виктор. — Полина, мне-то не надо вешать на уши лапшу!

— Фи, какой сленг!

— Слушай, Полина, мы же с тобой раньше нормально общались. Чего ты сейчас взялась каждое мое слово передергивать?

— То есть повода нет?

— Я же извинился, — уже в который раз повторил Копылов, — и хотел объяснить, почему пошел на такие вынужденные меры, но ты не даешь мне и слова сказать. Можно я продолжу?

— Продолжай, — смилостивилась я. Честно говоря, мне уже и самой стало интересно, что же подвигло гаишника прийти сюда.

— Правильно говорят, — изрек Виктор, сделав страдальческое лицо, — если в дом приходит беда, то за ней сразу стучится другая.

— Ты это сейчас о чем? — уточнила я, совершенно запутавшись.

— О своей семье. Сначала мой старший брат впал в кому, потом его долги по кредиту на мать навалились. Она ведь поручителем выступала… Так, подмахнула бумажку, которую ей Борис подсунул, толком ничего не объяснив, а теперь вот ей приходится расплачиваться. Короче, я тогда не на новую машину деньги у тебя просил, а на кредит и лекарства для брата…

— Думаешь, я разжалоблюсь и выдам тебе пол-лимона?

— Нет, признаюсь, я тогда сглупил. Надо было сразу все как есть тебе рассказать, а я решил по-легкому бабок срубить, думал, для тебя это пустяковая сумма. Только это мне же боком вышло, я матери пообещал, что деньги будут, она коллекторам тоже сказала, что днями погасит долг вместе со штрафом за просрочку, а все сорвалось. Коллекторы с удвоенной силой на нее наехали и довели до инфаркта. Полина, вот зачем ты меня тогда завтраками кормила? Если бы сразу четко сказала, что денег не дашь, я бы не стал ни на чем настаивать. Сама посуди, кто я такой, чтобы лезть на глаза Аристотелю? Но ты вроде как повелась на мои угрозы, а сама лишь смеялась надо мной. Тебе по приколу было, да? — стал нападать на меня Копылов.

— Все-таки ты решил на меня наехать, — усмехнулась я, — а говорил, что пришел извиниться.

— Я же не самоубийца, чтобы на тебя наезжать, мисс Робин Гуд.

— Опять ты за свое? Витя, ну что за чушь ты несешь? — отмахнулась я. — Какая еще мисс Робин Гуд?

— Весь город о ней знает, только ты одна понятия не имеешь, кто это такая. Подозрительно, не правда ли? — Копылов так и сверлил меня глазами.

— Ну почему же не знаю? Я слышала эту городскую байку…

— Все-таки слышала, — удовлетворенно улыбнулся Витька.

— Не буду этого отрицать. Слышала, но не уверена, что в этой байке есть хоть доля правды.

— Жаль… Честно говоря, я думал, что ты разберешься с коллекторской фирмой «Долгофф», которая на мою мать не по-детски наехала, а ты… — Витька встал, безнадежно махнул рукой и направился к двери. Задержавшись около нее, он оглянулся. — Ошибся я, видать, в тебе, Полина. А раз так, то делать мне здесь больше нечего. Пойду я.

— Я тебя провожу.

У входной двери Копылов несколько замялся, словно хотел еще что-то сказать напоследок, но так и не решился на это. Только после того, как я закрыла за ним дверь, у меня в голове родилась мысль — а если Витька на самом деле приходил ко мне за помощью?

— Выпроводила? — осведомился дед, выглянув из столовой. — Все нормально?

— Да, все о’кей. — Я поднялась к себе и, сев в свое любимое кресло, призадумалась.

Может, я зря отнеслась к визиту Копылова с подозрением? Но ведь он так и провоцировал меня на признания! А если у него просто такая сбивчивая манера говорить? Вдруг он на самом деле пришел сюда за моей специфической помощью? Но неужели Виктор, будучи сотрудником полиции, оказался не в состоянии сам как-то повлиять на коллекторов, перешедших грань дозволенного? Поразмышляв на эту тему, я поняла, что мне не хватает информации. Все-таки надо было дать гостю высказаться до конца, а не наезжать на него по любому поводу.

Вспомнив, что есть вездесущий Интернет, я включила компьютер. Набрав в поисковой строке название коллекторской фирмы, я перешла по ссылке на ее сайт и узнала, что она занимается покупкой и возвратом всех видов долгов, в том числе по кредитам, алиментам, оплате услуг ЖКХ и долговым распискам. Ничего особо интересного на этом сайте не было, и тогда я заглянула на форум, где шло обсуждение деятельности единственной в нашем городе фирмы по возвращению долгов.

Некий Алекс поделился своей проблемой:

«На днях мне позвонили из «Долгофф» и сказали, что банк переуступил им мою задолженность по кредиту. Но самое интересное то, что девушка назвала мне сумму, почти в два раза превышающую реальную. Я попытался объяснить ей, что это какая-то ошибка, но она меня не услышала. Через пару часов мне позвонил мужик и хамовато так предупредил: если я не начну выплачивать по тридцать тысяч в месяц, то коллекторы придут ко мне домой вместе с приставами и опишут имущество. У меня зарплата — 20 000 с налогом, где я им тридцатник каждый месяц найду? А на что жить буду? Мужик в трубке сказал, что его это вообще не волнует. После него через каждый час стал названивать робот и монотонно говорить один и тот же текст. Я отключил мобильник, а когда пришел домой и прослушал автоответчик на домашнем телефоне, то оказалось, что мне и туда раз десять звонили, причем уже другие люди. Сколько же в «Долгофф» сотрудников? Пришлось отключить и домашний телефон. На следующий день я пошел в банк, чтобы разобраться с остатком моего долга, только меня там не приняли, а отправили в коллекторскую фирму. Когда я только собирался брать кредит, со мной совсем по-другому разговаривали, холили и лелеяли, а теперь знать не хотят. Впрочем, речь не о банке, а о коллекторской фирме. Подскажите, что мне делать? Как снизить сумму долга до реальной?»

«Алекс, ты попал! «Долгофф» — это настоящая Голгофа, — пессимистично отозвался человек, скрывающийся под ником ВВС. — Даже не надейся, ничего снизить не удастся. Я знаю, что говорю, потому что сам через этот ад прошел. Почти месяц я препирался с коллекторами, за это время мой долг рос в геометрической прогрессии! Потом решил обратиться в суд, но не успел — попал в больницу. Меня подкараулил около дома бритоголовый мужик с фигурой культуриста и так отметелил, что я пришел в себя только в карете «Скорой помощи» по дороге в больницу. Память, к счастью, не отшибло. Помню, он тупо избивал меня, приговаривая, что я знаю, за что от него получаю. Я узнал по голосу, что он сотрудник «Долгофф», который названивал мне едва ли не каждый день. Короче, я понял, что здоровье дороже, поэтому, выписавшись из больницы, сразу же продал тачку и полностью оплатил раздувшийся в несколько раз долг. Советую и тебе, Алекс, не доводить до такого. Лучше начинай платить. Обойдется дешевле, чем оспаривать сумму твоего долга».

К разговору подключилась некая Семирамида:

«ВВС, а ты заявление в полицию писать не пробовал? Глядишь, там завели бы дело об избиении, ты опознал бы среди сотрудников «Долгофф» того, кто нанес тебе тяжкие телесные, а дальше подал бы еще до кучи иск в суд на компенсацию морального и материального ущерба. А сумму запросил бы такую, чтобы тебе и на оплату долга хватило, и на лечение. Я уж не говорю, что тачку не пришлось бы продавать».

От ВВС последовал такой ответ:

«Думаешь, самая умная, да? Тот мужик, начав избивать, предупредил, если я заяву на него кину, то они мою младшую сестру заставят долг отрабатывать. Я решил не рисковать».

«На таких легковерных, как ты, все и рассчитано, — заметила Семирамида. — У тебя, похоже, нет ни мозгов, ни мускулов. Иначе бы ты не позволил себя избить».

«ВВС, ты все правильно сделал, — написала некая Аришка, — с моим парнем была примерно та же история. Он вроде не хиляк, только на него двое напали и тоже так накостыляли ему, что мама не горюй. Я заставила его на следующий день сделать медосвидетельствование, чтобы написать потом заяву. Только в полиции его послали подальше, сказав, что по горячим следам надо было обращаться и медучреждение он не то выбрал. А какое «то», не объяснили. Я думаю, у коллекторов все в полиции схвачено, иначе бы они так не наглели».

«Я все понял, — написал Алекс, — лучше заплачу».

Я почувствовала в себе непреодолимое желание высказаться по этому поводу. Зарегистрировавшись под первым пришедшим в мою голову ником «Гудкофф», я вступила в полемику:

«Алекс, если ты точно знаешь, что сумма долга значительно ниже, настаивай именно на ней через суд. Но сначала почитай внимательно кредитный договор. Вдруг ты упустил из виду штрафы и неустойки за просрочку? А лучше проконсультируйся с независимым юристом».

«Спасибо за совет, конечно, — поблагодарил меня Алекс, — но после тех отзывов, что я здесь начитался, как-то не хочется затягивать с решением проблемы. Лучше смириться».

«Гудкофф, ты бы не умничал, — бросил камень в мой огород какой-то Жук. — Ну подавал я в суд на «Долгофф», потому что у моей жены после общения с коллекторами выкидыш случился. Нет, они ее не били, а намекали на то, что ребенку предстоит в детдоме расти, так как нас обоих посадят за мошенничество. Им, видите ли, показалось, что стоимость залогового имущества сильно завышена. Они так капали-капали ей на мозги, в результате — обморок, падение на бетонный пол и «Скорая». Суд мы проиграли, потому что прямой связи между тем, что моя жена потеряла ребенка, и ее разговором в подъезде с коллекторшей судья не нашел. Все издержки на нас легли. Я знаю только одно — больше никогда нигде никаких кредитов брать не буду! Это сплошной обман и вымогательство».

«Это смотря как платить, — написала Лада. — Пока все исправно платишь, ни банк, ни коллекторы не звонят и тем более не караулят у дома. Я почти весь кредит погасила, осталось меньше тысячи, думала, вернусь из Таиланда, сделаю последний платеж. Только туроператор нас кинул — не прислал за нами вовремя чартерный самолет. Мы несколько дней в отеле за свой счет жили, звонили родным, в посольство, просили, чтоб нас поскорее вывезли в Россию, последние деньги на эти звонки спустили. Нашу группу все-таки отправили на Родину, рассовав по разным авиарейсам. Короче, мне отдых так нервы попортил, что я по возвращении забыла напрочь про кредит. Банк промолчал, хотя мог бы через пару дней просрочки напомнить о себе. Иначе зачем я в договоре свой номер телефона указывала? Через месяц пришло по почте уведомление, что я две с половиной штуки уже должна, причем не банку, а той самой коллекторской фирме. Жалко, конечно, было их отдавать, но сама виновата — вовремя не расплатилась. Алекс, ты, скорее всего, тоже пропустил один или несколько платежей, так что пеняй на себя».

«Ладно, ты свой номер телефона указала, — вступила в виртуальный разговор Леля, — а вот моя соседка по комнате в общаге зачем-то вместо своего мой номер дала, когда мобильник в кредит покупала. Потом она забеременела, взяла «академ», уехала в свою деревню и на кредит забила. Так из «Долгофф» стали мне названивать, можно сказать, непрерывно. Прикиньте — жду звонка от своего парня, а тут очередной коллектор звонит и поет нудным голосом одну и ту же песню, что и до этого его коллеги, — надо погасить долг, иначе приедем на дом! Или включаю на семинаре мобилу, чтобы выйти в инет, ответ на вопрос найти, а тут снова из «Долгофф» звонят. Пришлось поменять симку».

«Подумаешь, симку поменяла! — откликнулась Кэт. — Моя одинокая соседка от таких непрерывных звонков чуть из окна не выбросилась. Отключить телефон или поменять номер она не могла, так как боялась потерять связь с иногородними родственниками. Хорошо, моя мать белье на балконе развешивала и увидела бабу Машу в окне. Она уже крестилась перед тем, как сигануть вниз с шестого этажа. У нас ключи от ее квартиры были, мы тихонько вошли и успели снять соседку с подоконника. А потом я ответила на звонок и, дождавшись угроз, пообещала записать разговор на диктофон и отнести запись в прокуратуру. Вы не поверите, но сначала звонить стали реже и даже разговаривали культурнее, а через недельку опять принялись за старое — начали хамить и угрожать отобрать квартиру. Хорошо, соседке внучатый племянник денег выслал и она погасила свои долги по ЖКХ».

«Мне бы где найти такого родственника, чтобы денег прислал, — вступила в полемику Ольга П. — За коммуналку тоже долги накопились. Я по совету одной знакомой два года «корректировки» игнорировала, потому что они вроде как незаконно начислялись. Так они мне в такую сумму за это время вылились! Плюс еще пени набежали. Лучше бы я ежемесячно по квитанциям в полном объеме платила. Меня коллекторы месяц звонками терроризировали, а потом фирма стала ко мне своих людей подсылать, только я им дверь не открываю. А перед тем как из дома выйти, всегда смотрю в глазок, не караулят ли меня на площадке. И когда в парадную захожу, тоже осматриваюсь. Вчера поднялась на свой этаж, а там девка лет двадцати меня пасет, так я, не будь дурой, поднялась на этаж выше и зашла к соседям. Знаю я, к чему очные разговоры с коллекторами приводят. Они ведь не церемонятся. Мою сотрудницу до инсульта довели и ушли, даже не удосужившись вызвать ей «Скорую». Она так и лежала без сознания, пока муж с работы не вернулся. А если бы ей своевременно помощь оказали, то паралича можно было бы избежать. Я так скажу, в фирме «Долгофф» нелюди какие-то работают. Вот если б с ними кто-нибудь так же поступил, как они с нами…»

Последнюю фразу Ольги П. я приняла на свой счет. Кто еще призовет сотрудников этой коллекторской фирмы к ответу за то беззаконие, что они творят, если не я?

* * *

Витька Копылов не ошибся, предположив, что именно меня горовчане называют мисс Робин Гуд. Вот уже второй год я защищаю интересы тех, кто не смог добиться справедливости официальными способами. А началось все с того, что я взялась наказать убийцу моих родителей. Кара настигла его спустя четырнадцать лет после дорожно-транспортного происшествия, в котором погибли мои папа и мама. А спровоцировано оно было тогдашним прокурором нашего города Синдяковым, находившимся за рулем в состоянии сильного алкогольного опьянения. Все случилось у меня на глазах, и я, будучи подростком, не могла понять, почему виновником аварии был признан мой папа, а не пьяный лихач, злостно пренебрегший правилами дорожного движения. Возможно, я выбрала профессию юриста именно потому, что у меня возникла непреодолимая внутренняя тяга к справедливости. Только получив диплом и поработав несколько лет по специальности, я поняла, что стоит за поговоркой «Закон — что дышло, куда повернул, туда и вышло». Прокурор города смог повернуть закон туда, куда ему было выгодно, в результате наказание обошло его стороной.

Спустя четырнадцать лет на моих глазах случилась подобная авария. Те страшные события всплыли у меня перед глазами, и ко мне вдруг пришло осознание, что я готова наказать убийцу моих родителей. К этому времени Синдяков уже вышел на пенсию и купил себе дом в том же коттеджном поселке, где жили мы с дедом. Я узнала его привычки, слабости и сделала их своим орудием в борьбе за справедливость. На этого еще совсем нестарого пенсионера, прожигающего жизнь на средства, нажитые незаконным путем за время своего прокурорства, стали одна за другой обрушиваться беды, маленькие и большие. Куда что делось от его прежней уверенности в себе! Ни деньги, ни связи уже не могли помочь уйти ему от возмездия. Благодаря моим стараниям всесильный некогда Синдяков превратился в душевнобольного человека и до конца своих дней был помещен в густонаселенную палату местной психиатрической больницы.

Вскоре после этого на кирпичном заводе, где я работала юрисконсультом, при пуске новой линии погиб молодой рабочий. Я провела собственное расследование и выяснила, что вся вина лежит на директоре нашего завода Кудринцеве. Это он через посредническую фирму, оформленную на сына, приобрел втридорога новое, но некачественное оборудование. Взрыва могло бы не произойти, если бы директор позволил проверить оборудование на холостом ходу. Но он запретил это делать, потому что хотел эффектно запустить новую линию в присутствии мэра Горовска, после того как тот разрежет красную ленточку. Вместо праздника случилась трагедия, и с подачи директора уголовное дело было заведено на Виталия Борщинского, главного механика. Разве я могла допустить, что невинный человек отправился в тюрьму, а виновный в смерти молодого парня продолжал бы наживаться за счет заводских акционеров? Конечно же, не могла. Я все предприняла для того, чтобы подозрения с Борщинского были сняты и обращены на Кудринцева. Только наш директор, который, к слову сказать, очень любил распускать руки, так и не предстал перед судом, потому что полез в драку, получил достойный отпор и после черепно-мозговой травмы впал в кому. Признаюсь, ситуацию, когда Кудринцеву пришлось доказывать свое превосходство над оппонентом с помощью кулаков, спровоцировала именно я, но ничуть об этом не жалею. Человек, избивавший свою жену, вовлекший в преступный бизнес сына и пытавшийся свалить свою вину в смерти рабочего на другого, понес заслуженное наказание. А если бы над ним состоялся суд, то он, скорее всего, отделался бы условным сроком, потому что был дружен с мэром, ну и, конечно же, имел достаточно средств на взятки следователю, прокурору, судье.

Поквитавшись со своим работодателем, я решила уволиться с завода и уйти в свободное плавание, чтобы защищать интересы тех, кто не смог добиться справедливости законным путем. Я нигде никогда не давала рекламу своих эксклюзивных услуг. Клиенты сами находили меня — через моих близких знакомых, которые не только были в курсе, чем я занимаюсь, но и сами зачастую помогали мне, а также через тех, кому я уже помогла свершить возмездие.

Несколько недель назад мой бывший одноклассник Антон Ярцев, журналист газеты «Горовск сегодня», рассказал мне о том, что отец его невесты неожиданно покончил жизнь самоубийством. Предсмертную записку он не дописал, оборвав ее на полуслове, так что подозрения пали на нескольких человек. Мне удалось выяснить, что Булатова планомерно подвели к суициду люди горовского вора в законе по кличке Аристотель. Ему понадобился его мини-завод по производству бытовой химии, чтобы производить там наркотики. Я решила стравить между собой двух криминальных авторитетов, и мне понадобилась информационная поддержка Вити Копылова. Тот в очередной раз согласился мне помочь, разумеется не безвозмездно, но на каком-то этапе превратился из моего союзника во врага. Зарвавшийся гаишник стал требовать у меня полмиллиона, угрожая сдать Аристотелю…

Разве я могла после той наглой выходки принять Копылова как дорогого гостя? Не могла. Ледяной прием он заслужил. Во всяком случае, я поначалу была в этом на сто процентов уверена. Но после того как Виктор ушел, мое отношение к нему стало меняться. Я спрашивала себя, что будет делать гаишник, не найдя понимания с моей стороны? Смирится с обстоятельствами? Или же натворит непростительных глупостей? Оба варианта были не самыми подходящими в сложившейся ситуации. Пожалуй, был еще один…

Глава 2

На следующий день я решила исправить свою ошибку и позвонила Копылову. Он долго не отвечал, а потом просто-напросто сбросил мой вызов. Значит, обиделся. Что ж, вполне заслуженно. Пожалуй, я на его месте поступила бы так же. Через несколько минут я перезвонила Витьке с серой трубки, надеясь, что он ответит на неизвестный номер. Только он отклонил и этот вызов. Мне осталось лишь одно — встретить его после работы. Едва я так подумала, как зазвонил мой мобильник, причем именно мой, а не серый. На экране был номер Копылова.

— Алло! — ответила я.

— Ты мне звонила? — без всяких приветствий осведомился гаишник.

— Да, я хотела…

— Неужели, — перебил меня Витька, — тебе потребовалась очередная информация и ты не побрезговала обратиться за ней ко мне, как в старые добрые времена?

— Не отгадал. Я тут навела справки о фирме «Долгофф» и поняла, что они работают против всех правил, не зная полумер. Давай снова встретимся и обсудим этот вопрос, — предложила я.

— А что его обсуждать? Да, коллекторы наезжают на людей, как бронетранспортеры. Думаешь, что-то изменится, если мы с тобой будем просто трындеть об этом? — с вызовом бросил мне Копылов.

— Ну почему же «просто трындеть»? Мы попробуем совместно найти пути решения твоего вопроса.

— Вот как? Ладно, давай пересечемся, — согласился гаишник. — У меня скоро обеденный перерыв. Сможешь через час подъехать к моей конторе?

— Я постараюсь, — пообещала я, и Виктор сразу же отключился.

Нельзя сказать, что он очень уж обрадовался тому, что я сделала шаг к примирению. Впрочем, Копылов сейчас на службе, и там ему не до проявления сильных эмоций. Возможно, он не отвечал на мои звонки вовсе не потому, что хотел выразить мне свое «фе», а потому что не имел возможности ответить.

* * *

Я подъехала к городскому отделу ДПС. Витька стоял недалеко от входа и жевал хот-дог.

— Привет! — сказал он, подсев в мой «Мини Купер».

— Я думала, мы пойдем в то кафе, — я кивнула на бистро, расположенное через дорогу.

— У меня сейчас каждая копейка на счету, — Копылов поднес хот-дог ко рту. — Если бы я, как раньше, на земле работал, с бабками проблем бы не было. А после того, как меня на офисную работу перевели, навара никакого не стало. Знаешь, чем я сейчас занимаюсь? Распечатываю фото с камер видеофиксации для «писем счастья»… Какая с этого прибыль? Никакой. Так что приходится экономить.

— Экономия экономией, но о здоровье забывать нельзя. Неделя таких обедов — и язва желудка тебе будет обеспечена.

— Ты меня за этим позвала? — Копылов с аппетитом откусил хот-дог.

— Нет, конечно.

— Значит, все-таки совесть замучила. Всем помогаешь, а меня отфутболила… Ну что, мисс Робин Гуд, озвучивай, какие у тебя предложения по выводу меня из финансового кризиса? — Витька снова широко раскрыл рот.

Я с замиранием сердца смотрела на то, сможет ли он доесть хот-дог, не испачкав кетчупом салон моего авто, поэтому не сразу сообразила, как он меня назвал.

— Ты опять за свое? — откликнулась я после некоторой паузы. — При чем здесь какая-то мифическая мисс Робин Гуд? Если ты не знал, то я тебе скажу — у меня юридическое образование и лицензия частного детектива. Так что…

— Да при чем здесь юридическое образование? Там, — Копылов кивнул на свою контору, — у многих оно имеется. Не все же, как я, автомобильный колледж закончили, поэтому в кредитах не смыслят. Знаешь, что мне продвинутые коллеги посоветовали?

— Что же?

— Сходить в банк, объяснить там сложившуюся ситуацию и попросить, чтобы долг заболевшего брата реконструировали.

— Реструктурировали, — поправила я.

— Да какая разница! Суть от этого не меняется. Мы с матерью запросили из Москвы справки, что Борис лежит там в больнице без сознания, пришли в банк, а нас там даже не приняли. У них, оказывается, система отлажена — если клиент месяц не платит, его долг переуступают коллекторской фирме. У нас в Горовске она одна — тот самый «Долгофф». Там сразу пени и неустойки начисляются, и ни о какой ре… — Копылов запнулся.

— Реструктуризации, — подсказала я.

— Вот о ней, — подтвердил Витька, отправив в рот остатки хот-дога, — уже никакой речи быть не может. Надо было матери обращаться с этим вопросом в банк сразу, как только она узнала, что Борис попал без сознания в больницу. Сама понимаешь, она была тогда не в том состоянии, чтобы про его кредит сразу же вспомнить. А я вообще без понятия был, на какие бабки он тачку купил. Борька ведь уже лет пять жил отдельно и о своих делах не слишком-то распространялся.

— Значит, с реструктуризацией ничего не вышло?

— Нет. Потом мне коллеги, которые с юридическим образованием, посоветовали каждый месяц вносить на счет хоть какую-то сумму, чтобы показать коллекторам — мы о долге помним. Я послушался и бросил на счет «штуку» — больше денег просто-напросто не было. Мне кажется, именно это «Долгофф» и разозлило. Мать ведь им до этого, с моей подачи, обещала весь долг погасить… Они стали на нее морально давить, — Витька заерзал в кресле.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Мне бы попить… Горбушка поперек горла встала. Я в магазин сбегаю?

— Загляни в бардачок, — предложила я.

— О, минералка! Запасливая ты, однако, — Копылов достал пол-литровую бутылку, отвернул крышку и стал жадными глотками пить воду без газа. — Так, лучше. Ну что, Полина, есть у тебя еще какие-нибудь советы?

— Ты сказал, что твой брат взял деньги в банке, чтобы купить машину. Это был автокредит или потребительский кредит? — уточнила я.

— Автокредит, там процент меньше.

— Если так, то его машина должна быть в залоге. Почему бы ее не отдать в счет погашения долга? — Как это обычно бывает, я старалась сначала найти законные пути решения проблемы.

— Полина, если б все так просто было! Борька ведь именно на этой тачке поехал в командировку в Москву, и там с ним что-то произошло. Мы с матерью вообще не знали, что его нет в Горовске, пока к нам не пришли с его работы и не сказали, что Борис лежит в столичной больнице в коме. Его, оказывается, случайные люди нашли на улице без сознания и вызвали ему неотложку. У брата при себе ни денег, ни документов не было, только визитка в кармане затерялась, но не его, а регионального директора. Московский следак с ним связался, тот приехал в больницу и узнал Бориса. — Витька отвинтил крышку, сделал еще несколько глотков минералки и продолжил: — Похоже, это все из-за тачки — угнали ее, выкинув Борьку из машины.

— Ясно. Страховку, похоже, не получить, — подытожила я.

— Скорее всего, что так. Пока брат не придет в сознание, мы не узнаем, как все было на самом деле, если вообще придет. Врачи не берутся делать какие-либо прогнозы. Сказали — ждите, всякое бывает. Мы хотели перевезти его в Горовск или хотя бы в наш областной центр, но Борькина жена, гражданская жена, сказала, что в Москве у него больше шансов поправиться. Мать с ней согласилась и сразу же отдала все свои сбережения на Борькино лечение, и теперь, как только она пенсию получает, сразу Ирине отправляет. Та ведь к тетке в Москву перебралась, чтобы быть к Борису поближе. Но этих денег недостаточно, поэтому мне пришлось свою машину продать и тоже все до копейки на лечение брата отправить. На кредит ничего не осталось. Теперь и мать стараниями коллекторов в больницу попала… Знаешь, Полина, я раньше думал, что жестокие, беспринципные люди нужны, потому что они учат жизни всех остальных. Их циничность и бесчеловечность лишает иллюзий, заставляет все время быть в тонусе. Но когда я сам столкнулся с подобным варварским отношением, то пересмотрел свою позицию. Сначала они названивали моей матери непрерывно, угрожали, а после того как мы сменили номер домашнего телефона, стали караулить ее во дворе, у квартиры. Я тебе больше скажу — коллекторы собаку на нее натравливали…

— Собаку? — не поверила я.

— Да, представь себе. Мать возвращалась домой из магазина, зашла во двор, а там мужик неместный с собакой гуляет, бойцовской породы, без намордника. Только она подошла к подъезду — он рядом с ней нарисовался и, поглаживая своего пса, стал интересоваться, когда она погасит всю задолженность. А собака скалится, того и гляди на нее бросится. Это мне соседка потом рассказала, — добавил для достоверности Копылов. — В общем, мать прямо у подъезда сознание потеряла — инфаркт. Теперь, когда она в больнице, парни из «Долгофф» взялись меня окучивать. Они то под видом сантехников пытаются в нашу квартиру проникнуть, то под видом электриков… Я знаю, они хотят посмотреть, какое у нас дома имущество имеется. Полгода назад я 3D-телевизор купил. Унесут, как пить дать, унесут! И ведь оценят его раза в два дешевле, а ведь он еще на гарантии. С ноутбуком тоже придется попрощаться. Ему уже два года, но все равно жалко. Про холодильник я уже и не говорю, мать на него просто молится — двухкамерный, размораживать не надо…

— Витя, описывать и тем более реализовывать имущество могут только судебные приставы.

— Полина, ты просто не можешь представить себе, что за люди работают в «Долгофф». Они на все способны. Их ничего не останавливает. Думаешь, они не знают, что я в полиции работаю? Знают, так как видели меня в форме. Она не произвела на коллекторов никакого впечатления, иначе бы они не стали мать собакой пугать. Теперь, когда и она в больнице, они за меня рассчитывали вплотную взяться, — Витька усмехнулся. — Только я уже две ночи дома не ночую. Коллекторы меня, наверное, уже обкараулились во дворе…

— Наверное, — задумчиво произнесла я. — Нехорошо заставлять чрезвычайно занятых людей так долго ждать.

— Не понял?.. — нахохлился Копылов. — Я, конечно, люблю игру в кошки-мышки, но только когда сам нахожусь в роли кота.

— Считай, что ты и будешь в роли кота, а в своей квартире устроишь мышеловку.

— Как это?

— Все предельно просто. Доставь коллекторам удовольствие — впусти их к себе, дай осмотреть имущество…

— Полина, да ты с ума сошла!

— Отнюдь нет. Я дам тебе аппаратуру, ты запишешь их противоправные действия на камеру, и у тебя появится козырь.

— И что я буду делать с этим козырем? — Витька отнесся к моему предложению скептично.

— А что ты собираешься делать без него? Прятаться? Не думаю, что тебя надолго хватит. Коллекторы узнают, в какой больнице лежит твоя мать, и снова начнут ее осаждать. Ты этого добиваешься?

— Пожалуй, ты права. Козырь мне не помешает.

— Вот, — я достала из сумки обещанную аппаратуру. — Надеюсь, ты знаешь, как этим пользоваться?

— Ты что, совсем меня за дурака держишь? — обиделся Копылов. — Слушай, а пакета у тебя нет? Я же не понесу все это в руках…

— Держи, — я протянула ему пакет. — Витя, а у тебя есть какая-нибудь информация на сотрудников фирмы «Долгофф»?

— Откуда?

— Я просто поражаюсь. Надо было первым делом этим заняться. Ты хоть знаешь, кто владелец этой фирмы, кто директор? — спросила я, на что Копылов лишь пожал плечами. — Вот и я не знаю. У нее вроде сайт свой имеется, но он какой-то скудный. Я там ни одной фамилии не нашла. Хорошо хоть номер лицензии есть, надо будет проверить ее.

— Дома лежит какая-то бумажка, там, кажется, есть подпись директора. Я посмотрю, и если она окажется разборчивой, то скину тебе эсэмэской фамилию. — Копылов почесал затылок, что-то припоминая. — Знаешь, я пару раз видел в окно, что один коллектор подъезжал к нашему дому на «Приоре», ставил ее на улице, около магазина, а потом уже шел во двор. Цифры в номере я хорошо помню, а вот буквы — не очень. Но я попробую пробить все возможные варианты по нашей базе.

— Попробуй, Витя, попробуй.

— Все, Полина, мне пора в отдел бежать. Обеденный перерыв десять минут назад закончился.

— Не буду тебя задерживать.

— Спасибо, что все-таки откликнулась на мою беду, — Копылов открыл дверцу, вылез из «Мини Купера» и быстрым шагом направился к своей конторе.

Я же поехала на Мирную улицу, где располагалась фирма «Долгофф». Постояв с часок рядом с ней, я переписала номера машин ее сотрудников. Их нетрудно было отличить от клиентов этой фирмы. Если последние выглядели как-то затюканно, то первые производили впечатление уверенных в себе людей, способных идти напролом. Я набрала Копылова.

— Алло! — откликнулся тот.

— Я тебе сейчас сброшу номера машин, пробей их по базе.

— Каких машин? Зачем?

— Предположительно принадлежащих сотрудникам «Долгофф». Я сейчас напротив этой фирмы стою. По моим прикидкам, в штате по меньшей мере человек десять.

— Ну, допустим, я пробью их, — как-то вяло отозвался Виктор. — И что мы с тобой дальше будем делать с этой инфой?

— Начнем составлять досье на сотрудников фирмы. Наверняка у кого-нибудь да имеются грешки.

— И что?

— Узнав какие, мы сможем дергать этих людей за веревочки. Все, Витя, не задавай лишних вопросов! Лучше займись делом. Я высылаю тебе номера машин.

— Ладно, ловлю, — гаишник отключился.

Только я отправила эсэмэску, как увидела, что из офиса вышла женщина, прислонилась к стене, постояла так пару минут, затем размагниченной походкой направилась к перекрестку. Она то и дело подносила руку к лицу, кажется, вытирала слезы. Когда она подошла ближе, я узнала ее. Это была моя однокашница Нина Соловьева. Выйдя из «Мини Купера», я обратилась к ней:

— Нина, здравствуй! Ты плачешь? У тебя что-то случилось?

— А, это ты, Полина? Да, у меня проблемы. — Соловьева смущенно прикрыла заплаканное лицо рукой.

— Я могу тебе чем-то помочь? — участливо поинтересовалась я.

— Вряд ли, — отмахнулась Нина и уже хотела было пройти мимо, но вдруг остановилась, дав волю своим слезам.

Я взяла ее за плечи, подвела к своей машине и усадила на переднее сиденье. Покопавшись в своей сумке, я нашла упаковку бумажных платочков и вручила ее однокашнице, размазывающей руками потекшую по щекам тушь.

— Так, Нина, тебе надо успокоиться.

— Не могу, — еле-еле выдавила из себя Соловьева.

— Попытайся рассказать, что случилось? Вдруг легче станет?

— Не станет. Поля, я самый невезучий человек на земле. Это только со мной могло такое произойти, — нервно всхлипывая, говорила Нина.

Надо сказать, Соловьева всегда славилась именно тем, что пасовала перед любыми, даже самыми незначительными, трудностями и охотно причисляла себя к разряду великомучениц, столкнувшись с какой-нибудь заурядной житейской проблемкой.

— У тебя кто-то умер?

— Нет, — мотнула головой моя однокашница. — Слава богу, все живы и здоровы: и мама, и дочка.

— Ну вот, значит, не такое уж большое несчастье на тебя свалилось.

— Это как сказать. Для меня — большое, но самое обидное, что я по собственной глупости во все это влипла, — призналась Нина, сильно смущаясь.

— Ну, знаешь, все мы периодически делаем те или иные глупости, — сказала я, дабы морально ее поддержать.

— Даже ты, Казакова? — Соловьева взглянула на меня с недоверием. У нее даже слезы сразу высохли.

— Неужели ты думаешь, что я какая-то особенная? Я тоже периодически совершаю ошибки. Вот недавно забыла в магазине товар, расплатилась за него и ушла, — придумала я на ходу.

— Дорогой? — живо поинтересовалась Нина.

— Ну, не так чтобы очень, но все равно обидно.

— А вернуться за ним ты не пробовала?

— А какой смысл? Я ведь уже дома вспомнила, что трусики с бюстиком остались на прилавке. Пока добралась бы обратно, бутик бы уже закрылся. А на следующий день бесполезно было бы там что-либо доказывать, — нафантазировала я.

— Да, скорее всего, — согласилась со мной Соловьева и, немного подумав, стала делиться своей проблемой: — Короче говоря, примерно полгода назад я взяла у своей сотрудницы взаймы десять тысяч до зарплаты. Она попросила меня написать расписку, я написала. Когда же я ей отдавала деньги, то не проконтролировала, чтобы она мою расписку уничтожила. Так вот, Левичева пару месяцев назад от нас уволилась, а ко мне явился коллектор из фирмы «Долгофф», показал мою расписку и сказал, что надо вернуть долг с набежавшими за четыре месяца процентами и штрафом за просрочку. Сама Левичева на связь со мной не выходит. Я ей каждый день звоню, чтобы спросить, как же ей не стыдно требовать то, что она уже получила. Но Танька не отвечает на мои звонки, вероятно, поменяла симку.

— Нина, а ты при свидетелях ей деньги отдавала? — уточнила я.

— В том-то все и дело, что нет. В цеху была еще одна сотрудница, когда я вернулась с обеда и сказала Таньке, что сняла с карточки зарплату, но потом Кашкина, как назло, вышла.

Ну кто бы сомневался!

— И сколько с тебя теперь коллекторы требуют? — поинтересовалась я.

— Почти в два раза больше — девятнадцать тысяч с копейками, — дрожащими губами произнесла Нина, будто речь шла о миллионах. — Я даже не знаю, где мне взять эту сумму. Я ведь мать-одиночка. Моей зарплаты еле-еле хватает на жизнь. Юля в садик недавно пошла. Знаешь, сколько я за него плачу? Ползарплаты, остальное — «коммуналка» сжирает. На еду уже ничего не остается, спасибо, мама не дает с голоду умереть, как получит пенсию, сразу продукты покупает. В общем, для меня подарить Левичевой девятнадцать тысяч — это все равно что в петлю залезть. Я даже маме об этом не могу рассказать.

— Пилить будет? — понимающе спросила я.

— Если б только это, — обреченно вздохнула Нина. — Она расстроится, а ей нельзя — у нее сахарный диабет. Боюсь, что у меня на нервной почве тоже какие-нибудь болячки начнутся. Меня ведь коллекторы уже затерроризировали. Звонят и звонят, а с недавних пор и домой приходить стали, причем то поздно вечером, то рано утром. Я матери сказала, что это какая-то ошибка, что меня с другой Соловьевой перепутали. Но, по-моему, она не слишком мне поверила.

— А как коллекторы себя ведут, когда приходят?

— Интересуются, когда я долг выплачивать начну, угрожают судом. Но ведь это Таньку надо судить за обман, а не меня. Я вот сегодня взяла на работе отгул, пошла в их контору, чтобы поговорить с начальством, объяснить, что Левичева — наглая обманщица, аферистка, но меня даже слушать там не стали, — убитым голосом говорила Соловьева. — Я только и думаю что об этом долге — с утра до вечера. Даже если ночью просыпаюсь, то первым делом о нем вспоминаю.

— Нина, ты не решишь проблему, если будешь круглосуточно о ней беспокоиться.

— Полина, а что мне еще делать? — во взгляде моей собеседницы была полная безысходность.

Но сколько раз я видела этот взгляд! Такая же безнадега была в ее глазах, когда вдруг обнаруживалось, что она забыла дома тетрадку с домашней работой или спортивную форму.

— Нина, тебе надо благодарить судьбу за то, что она дала тебе этот урок, и впредь больше не допускать подобных ошибок, — не удержалась я.

— Ты еще издеваешься надо мной, да? — вспыхнула Соловьева и взялась за ручку двери. — Да, Казакова, не ожидала, что ты станешь настолько циничной.

— Циничной? Я собиралась дать тебе денег, а ты меня в циники записала?

— Ты собиралась дать мне деньги? — Нина повернулась ко мне. — Ты это серьезно?

— Конечно, я не настроена шутить.

— Сколько ты мне можешь дать? — заинтересовалась моя однокашница.

— Всю сумму.

— Спасибо, конечно, — проговорила Соловьева, несколько придя в себя от моего неожиданного предложения, — но я не могу столько взять. Мне ведь все равно придется тебе отдавать долг, а мне нечем. Какая разница, кому я буду должна — тебе или еще кому-то?

— А разве я хоть слово сказала об отдаче?

— Но зачем тебе просто так выбрасывать на ветер такую огромную сумму — почти двадцать тысяч рублей? Это же почти моя месячная зарплата.

— Нина, считай, что с моей стороны это просто благотворительный жест.

— Благотворительный? Ну, судя по машине, ты не бедствуешь. Только меня все равно будет тяготить, что я тебе должна…

— Повторяю — ты мне ничего не будешь должна. — Я достала из сумки кошелек и вынула оттуда четыре новенькие пятитысячные купюры. — Возьми, пожалуйста.

Соловьева робко протянула к ним свою руку и после секундного колебания взяла деньги.

— Полина, у меня нет слов. Мне тебя сама судьба послала. Я просто не могу поверить, что такое возможно. Неужели это происходит в реальности? — Нина уставилась на банкноты, разложенные веером, не веря своим глазам. — Нет, это просто чудо какое-то!

— Если существуют такие наглые люди, как Таня Левичева, то должны существовать их противоположности, — философски заметила я. — Это не чудо, а закон равновесия черного и белого.

— А что, есть такой закон? — Нина удивленно вытаращилась на меня.

— Есть, — подтвердила я.

— А я почему о нем раньше не слышала?

— Не знаю.

— Ладно, пойду, прямо сейчас расплачусь. Даже не верится, что этот кошмар скоро закончится.

— Погоди, — задержала я ее.

— Полина, ты что, передумала? Я так и знала! — досадливо воскликнула Нина.

— Посмотри на себя. — Я отогнула перед ней солнцезащитный козырек с зеркальцем. — Тебе надо привести себя в порядок. Возьми в бардачке влажные салфетки.

Соловьева нерешительно открыла его, взяла лежащую с краю упаковку, вынула одну салфетку и стала вытирать тушь со своего лица.

— Нина, не забудь забрать документы.

— Какие документы? Откуда? — растерялась Соловьева.

— Расписку Левичевой, справку о том, что ты погасила всю задолженность, как перед ней, так и перед коллекторской фирмой, включая основную сумму долга, проценты за ссуду, штрафы, пени, неустойки. Ну и, разумеется, квитанцию о том, какую именно сумму ты внесла, тоже не забудь взять.

— Полина, а мне бы и в голову все это не пришло. Нет, про свою расписку я помнила, а вот про другие бумажки даже не подумала. Слушай, а пойдем со мной, — жалобно попросила меня однокашница. — Я ведь обязательно что-нибудь перепутаю.

— Нина, я, конечно, могу с тобой пойти, но не хочу этого делать. Ты должна сама закрыть этот вопрос. Понимаешь, именно са-ма, — по слогам произнесла я последнее слово. — Это нужно для тебя самой же, чтобы впредь не наступать на подобные грабли.

— Хорошо, я попробую.

— Нет, Нина, ты не попробуешь, ты пойдешь туда, — я повернула голову в сторону фирмы «Долгофф», — с твердой уверенностью, что все сделаешь так, как надо. И повтори, пожалуйста, какие документы тебе должны там дать.

— Расписку, которую я написала Таньке полгода назад…

— Так, — кивнула я.

— Квитанцию, — робко произнесла Соловьева.

— Все правильно, — ободряюще подтвердила я. — Что еще?

— Не помню, — призналась Нина после некоторых раздумий.

— Запоминай — справку о том, что ты больше ничего не должна ни Левичевой, ни коллекторской фирме, — напомнила я. — И не забудь проверить, чтобы там поставили сегодняшнюю дату, подпись ответственного лица с ее расшифровкой и печать.

— Как же все это сложно, — посетовала моя однокашница. — Может, я завтра туда пойду?

— Почему завтра?

— Я так ужасно выгляжу!

— Не стану с этим спорить. Но при чем здесь это? Ты же не мужика кадрить идешь в «Долгофф», а рассчитываться со своей задолженностью.

— Ты права, — Соловьева сделала глубокий вдох и открыла дверцу.

Я смотрела ей вслед и думала о том, что пока жизнь ее мало чему научила. Она как обладала в школьные годы кроткой уступчивой пассивностью, так до сих пор от нее и не избавилась. Похоже, ее бывшая сотрудница Левичева это поняла и, давая деньги ей в долг, уже знала, что попробует ее кинуть. Вот именно такие ловкие и оборотистые людишки, как эта Татьяна, закономерно появляются рядом с такими простодушными и бесхитростными, как Нина. Почувствовавшие однажды свое превосходство и ободренные безнаказанностью, они с каждым днем все матереют и матереют, обрастая коростой жестокости и даже беспощадности. Я знала множество подобных примеров. Но мне также было очень хорошо известно, что этих дельцов можно остановить. Мне приходилось это делать, и не единожды. И Левичеву я тоже остановлю, но чуть позже. Пусть пока думает, что ей все сошло с рук.

Нельзя сказать, что двадцать тысяч рублей, которые я с такой легкостью вручила Нине, были лишними в моем кошельке. На днях дед выдал мне их на хозяйство. Правда, не с пенсии, а с очередного выигрыша в подпольном казино. Он ведь у меня игрок со стажем, причем гораздо большим, чем трудовой. Если Нина боялась рассказать своей матери о долге, то я не боялась рассказать Арише, на что потратила его деньги. У нас с ним были доверительные отношения. И он так же, как и я, был не лишен чувств гуманности и сострадания…

Нина пробыла в коллекторской фирме минут сорок. Вышла она оттуда сгорбленная, потерянная и поплелась в сторону, противоположную от моего «Мини Купера». Неужели ее там опять одурачили? Надо было все-таки пойти вместе с ней. Я уже собиралась ехать за Соловьевой, но она вдруг остановилась, оглянулась, помахала мне рукой и вернулась к пешеходному переходу.

— Полина, прости, я по инерции пошла в сторону дома. Потом вспомнила про тебя.

— Бывает, — понимающе кивнула я. — Скажи, как твои дела?

— Даже вспоминать не хочется. Думаешь, там очень обрадовались, когда услышали, что я собираюсь погасить разом весь долг? Нет, мне стали выговаривать, что сразу надо было это сделать, а не пытаться вызывать к себе жалость, просить отсрочку и все такое…

— Понятно. А что со справками?

— Думаешь, почему я так долго там сидела? Они не могли найти мою расписку, но я твердо сказала, что без нее не уйду. Тогда они позвонили какому-то Степану, и он привез расписку.

— Странно, а почему она у него оказалась?

— Не знаю, я сама толком ничего не поняла. Пока я сидела в офисе и ждала того коллектора, девушка за стойкой так и продолжала меня стыдить. Она всем вновь входящим на меня указывала и говорила, что я тоже вначале пыталась оспорить сумму своего долга, рассказывала сказки о своем бедственном материальном положении, а когда поняла, насколько все серьезно, то моментально нашла нужную сумму. Полина, скажи, вот зачем она так со мной, а? — спросила Нина, уставившись на меня измученным взглядом. — За эти полтора часа из меня там все соки выжали.

— Сорок минут, — уточнила я.

— Правда? А я думала, что сижу там целую вечность. — Соловьева полезла в сумку, достала бумажки и протянула мне их со словами: — Посмотри, пожалуйста. Меня не обманули?

— Да, все нормально, — сказала я, взглянув на документы. — Нина, а можно, я заберу их себе? Кроме расписки, разумеется.

— Бери конечно. Мне это ни к чему. Да, вот еще, — Соловьева протянула мне несколько купюр, — это сдача.

— Оставь себе. Купишь что-нибудь дочке.

— Спасибо, Полина. Ты, наверное, много зарабатываешь? — с некоторой завистью поинтересовалась моя однокашница.

— На жизнь хватает.

— А мне вот — нет. Такое счастье, что я тебя сегодня встретила.

— Нина, а расскажи мне про Левичеву, — попросила я.

— Что именно?

— Сколько ей лет? Где живет и с кем? Какие у нее привычки? Словом, что вспомнишь, то и рассказывай, — попросила я.

— Полина, а зачем тебе это нужно? — насторожилась Нина.

— Это профессиональный интерес. Я собираю психологические портреты преступников.

— То есть ты считаешь, что Танька — преступница?

— А разве нет? То, как она с тобой поступила, другим словом, кроме как «мошенничество», не назовешь. Или ты ей все-таки не возвращала деньги?

— Полина, да как ты могла обо мне такое подумать? Я ей все вернула, теперь уже два раза и с процентами. — Соловьева насупилась. Правда, дулась Нина на меня недолго. Помолчав несколько секунд, она заговорила: — Левичева работала швеей в нашем ателье меньше года. О себе она особо не распространялась, но, по-моему, она не замужем. Сколько ей лет? Примерно столько же, сколько и нам с тобой. День рождения у нее в марте, в двадцатых числах, точнее не скажу. Знаешь, ей постоянно кто-то звонил на мобильник, она бросала работу и выходила в коридор, чтобы поговорить. Наша бригадирша то и дело ей замечания делала, а Танька огрызалась в ответ — мол, норму свою выполняет. Она действительно быстро строчила, потому у нее и брака было много. Впрочем, не одна Левичева портачила. Недавно двух девчонок сразу взяли после школы, так они такие неумехи… Ой, кажется, я не туда скатилась! Тебя же Танька интересует. Но я, честно говоря, даже не представляю, что еще к этому добавить. Адреса я ее не знаю, можно, конечно, попробовать узнать его в нашем отделе кадров, но это вызовет кучу вопросов…

— Не надо. Ты что-то про номер мобильного телефона Левичевой говорила, — напомнила я.

— Да, Танька давала мне свой номер, только она его больше не включает.

— Дай-ка мне его на всякий случай, — попросила я.

— Записывай, — Нина достала из потертой сумочки из кожзаменителя довольно устаревшую модель мобильного телефона и, понажимав на кнопки, озвучила мне номер телефона своей бывшей сотрудницы.

Мы еще немного пообщались, после чего я довезла Соловьеву до дома, а затем поехала в коттеджный поселок.

Глава 3

Зайдя в дом, я услышала мужские голоса, доносящиеся из гостиной рококо. Один из них был Аришин, а второй — нашего соседа Дениса Злобина, управляющего «Тетта-банком». Я подумала, раз уж он забрел к нам в гости, то почему бы не воспользоваться случаем и не поговорить с ним о невозврате кредитов?

— Ты уже вернулась? — обрадовался Ариша, выглянув в прихожую. — А мы с Денисом как раз о тебе вспоминали.

— Надеюсь, что добрым словом?

— А как же иначе?

— Владиленыч, я, наверное, уже пойду, — в дверях появился банкир. — Полина, добрый день!

— Здравствуйте, Денис Евгеньевич! — кивнула я ему.

— Денис, мы же не все еще обсудили. Что это ты вдруг собрался уходить? Полетт сейчас сообразит нам что-нибудь на стол, так ведь? — Ариша повернулся ко мне.

— Ну к чему эта суета? Мне действительно уже пора — обещал жене вернуться через час, а сам пропал на два с лишним.

— Денис Евгеньевич, может быть, вы еще ненадолго задержитесь? — попросила я. — У меня к вам есть одно небольшое дело…

— Какое дело?

— Нужна ваша консультация.

— Ну хорошо, я только сейчас жене позвоню. — Злобин зашел обратно в гостиную и стал разговаривать по телефону.

Я выждала какое-то время, затем зашла туда же, плотно закрыв за собой дверь. Сев за дубовый стол, напротив гостя, я стала излагать:

— Один мой знакомый взял в банке автокредит, какое-то время он исправно его выплачивал, а затем с ним случилось несчастье — его избили, причем не в Горовске, а в Москве, да так сильно, что он вот уже несколько месяцев не приходит в сознание.

— Сочувствую, — произнес Злобин.

— После этого он, разумеется, перестал осуществлять ежемесячные платежи по кредиту. Его родственники тоже об этом как-то подзабыли. А банк взял да переуступил его долг коллекторской фирме «Долгофф»…

— Полина, прошу прощения, что перебиваю, но я хочу уточнить: твой знакомый брал кредит в нашем банке?

— Нет, я просто хотела узнать у вас, Денис Евгеньевич, насколько правомерны были действия банка.

— В принципе, такая практика существует. Банки несколько ограничены в своих действиях по возврату долгов. И если клиент злостно нарушает условия кредитного договора, то, конечно, имеет смысл продать его долг посреднику, то есть коллекторам. — Мне показалось, что Злобину не понравилась тема, которую я ему предложила для обсуждения, тем не менее он стал меня консультировать, дипломатично придерживаясь нейтральной позиции. — Что касается данного конкретного случая, то тут выплаты были приостановлены по вполне объективным причинам. Мы всегда стараемся идти навстречу нашим клиентам, и если бы он взял кредит у нас, то мы, скорее всего, встретились бы с его родственниками, чтобы реструктурировать долг, если бы они, конечно, были не против взять на себя такие обязательства. Возможно, они предпочли бы процедуру банкротства… В любом случае все это решается при участии обеих сторон. Если же банк, о котором идет речь, поступил так, как ты сказала, значит, он не видел другого способа, чтобы вернуть свои деньги.

— Скажите, Денис Евгеньевич, а вы сотрудничаете с фирмой «Долгофф»? — поинтересовалась я.

Ответ последовал не сразу, да и тот был слишком обтекаемым:

— Да, такие случаи бывают.

Меня это, разумеется, не удовлетворило, поэтому я спросила конкретней:

— И вас не смущают методы работы этой коллекторской фирмы?

— А почему они должны меня смущать? Это совершенно другая структура, у нее свой учредитель, свое руководство, — заметил банкир.

— А чисто по-человечески? — не сдавалась я.

— Я не совсем понимаю, что ты, Полина, от меня добиваешься, — развел руками Злобин. — Да, коллекторы работают жестче, чем наша служба по возврату просроченных платежей, но это вполне оправданно. Если человек берет кредит, изначально зная, что не будет выплачивать его, надеясь на русский авось — а вдруг пронесет и его простят, — то с такими людьми не приходится миндальничать. Специалисты нашей службы, а они, как правило, с психологическим образованием — уже за один-два телефонных разговора могут понять, что дебитор пытается водить банк за нос, ссылаясь на несуществующие финансовые трудности. После этого подключается служба безопасности и выясняется, что один должник, к примеру, ежемесячно совершает крупные покупки, забывая, что ему надо погашать кредит, а второй одновременно набрал кредитов в других банках и исчез. Полина, что мы, по-твоему, должны с этим делать?

— Не выдавать кредиты направо и налево.

— В этом я совершенно с тобой согласен. Но ситуация на рынке банковских кредитов такова, что предложений много. Мы откажем — и человек пойдет в другой банк. Невозвраты есть у всех, и с этим ничего не поделаешь.

— Ну какие уж тут невозвраты, если любой долг можно переуступить коллекторам, а те стопроцентно отобьют свое, причем отобьют — в прямом смысле этого слова. Избить должника — это для сотрудников коллекторской фирмы привычное дело.

— Кто тебе такое сказал? — удивился банкир.

— В Интернете имеется куча самых нелестных отзывов о том, как действуют сотрудники «Долгофф». Сначала они звонят и угрожают, а затем приводят свои угрозы в исполнение. Должники попадают в больницу с отбитыми почками, сломанными ребрами и конечностями.

— Полина, разве можно верить тому, что пишут в Интернете? — Денис Евгеньевич сдержанно улыбнулся. — Это же пиар чистейшей воды! Я не удивлюсь, если коллекторы сами же о себе эти страшилки и сочиняют, чтобы заставить людей их бояться. Или же заказывают такие поучительные истории модераторам. Полина, пойми, на самом деле никому не выгодно, чтобы должник потерял свое здоровье, а вместе с ним и трудоспособность, пусть даже временно. Знаешь, существует такое негласное правило — чем больше у человека перед вами долг, тем бережливее надо к нему относиться, иначе вы рискуете не получить обратно свои деньги. Коллекторы не могут не понимать: если должник лишится источника своего дохода, то его долг может остаться непогашенным. Я уже не буду говорить про то, что за побои можно угодить за решетку… Полина, мне очень жаль, что твой знакомый попал в такую ситуацию. Надеюсь, он поправится и сможет решить все свои проблемы. Извини, мне пора домой.

— Да, конечно, не буду вас задерживать, — я встала, чтобы проводить Злобина.

В холле нам встретился Ариша. Мужчины пожали друг другу руки, прощаясь.

— Полетт, мне интересно, что ты такого наговорила Денису, что он ушел от нас чернее тучи? — спросил меня дед, закрыв за ним дверь.

— Ничего особенного, просто спросила, как они поступают с теми, кто не возвращает кредиты.

— А тебе это зачем? — Ариша прищурился. — Неужели собралась взять кредит?

— Нет, я занялась новым делом, и мне необходима была эта консультация.

— Как же это не вовремя! Денис сейчас в отпуске, а ты нагружаешь его профессиональными вопросами.

— Да ничем я его не нагружаю! Просто поинтересовалась насчет переуступки долга. Что здесь такого?

— Не знаю. Денис пребывал в таком прекрасном расположении духа, а после разговора с тобой настроение у него явно ухудшилось. Что ты делаешь с моими гостями? — упрекнул меня дед.

— А ты? — тут же перешла я в атаку. — Злобин обещал жене не задерживаться здесь, но благодаря тебе забыл о времени. Представляю, что ему Ольга устроит…

— Ты думаешь, в этом все дело? — Ариша задумался. — Ну что ж, может, и так. Да, Полетт, ты отдала мой смокинг в химчистку?

— Нет, — честно призналась я.

— Но почему?

— Не успела, завтра отдам.

— Не завтра, а сегодня, — строго сказал дед. — Он мне скоро понадобится.

— Зачем это, интересно? — полюбопытствовала я. — Насколько я помню, ты надевал его исключительно в казино.

— Вот именно, — улыбнулся Ариша, поглаживая свою бородку.

— Но ведь их уже давно закрыли. Неужели в подпольных казино тоже ввели дресс-код? Представляю, как забавно смотрится со стороны, когда джентльмены в смокингах и дамы в вечерних платьях ныряют в облезлые двери подвальных помещений, над которыми нет никаких опознавательных знаков. По-моему, только ребенок ясельного возраста не догадается, что эти люди спешат испытать свою удачу в нелегальном игорном доме.

— Ты права, это сразу вызовет подозрения, поэтому в подобных заведениях нет дресс-кода, — дед ностальгически вздохнул.

— Ариша, а ты случаем не в Лас-Вегас собрался? — подколола я своего прародителя.

— Ты отгадала, — подтвердил тот, причем на полном серьезе. — В русский Лас-Вегас. В Краснодарском крае наконец-то открылись легальные игровые зоны. Денис только вчера оттуда вернулся. Ты не поверишь, но там все организовано по высшему классу — роскошные игровые залы, изысканная кухня, комфортабельные отели… Полетт, я уже и не надеялся, что еще хоть раз смогу окунуться в эту атмосферу роскоши и азарта.

— То есть ты собираешься в Краснодарский край? — Нельзя сказать, что я с радостью приняла это известие. Наверняка там процветало шулерство таких высоких технологий, до которых моему Арише было далеко.

— Собираюсь, — произнес дед так, что я поняла — отговаривать его бесполезно, поскольку он все для себя уже решил. Во всяком случае, благодарить меня за попытку свернуть его с намеченного пути Ариша точно не будет. — Денис в ближайшие выходные опять туда собирается, вот вместе с ним я и полечу.

— Очень странно, что банкир играет в казино.

— Да, Злобин — управляющий банком, и что с того? Игрок — это состояние души. Банкирам оно тоже присуще.

— Как бы он не оставил там все активы банка.

— Он играет на свои собственные сбережения, а не на активы банка. Полетт, — дедуля мечтательно вздохнул, — знаешь ли ты, что деньги доставляют самые яркие ощущения тогда, когда их тратишь, причем тратишь с удовольствием?

— Догадываюсь, — я подумала о шопинге.

— В казино люди не просто с удовольствием тратят свои деньги, но и приумножают свой капитал! — Ариша вдруг посерьезнел. — Так что не откладывай поход в химчистку в долгий ящик.

— Ладно, схожу туда прямо сейчас.

* * *

Я отнесла смокинг в приемный пункт химчистки, недавно открывшийся в нашем поселке, и вскоре вернулась домой.

— Дедуля! — крикнула я с порога, но дед не откликнулся. Заглянув во все комнаты на первом этаже, я поднялась на второй и открыла дверь в его спальню: — Ариша, ты здесь?

Тишина меня насторожила. Куда же дед запропастился? Подойдя к окну, я увидела, что он сидит в беседке. Я спустилась по винтовой лестнице в сад и, подойдя к дедуле ближе, заметила выражение крайней растерянности на его лице.

— Ты уже вернулась? — спросил он так, будто ждал моего возвращения только через пару дней, а я взяла да свалилась ему на голову, как челябинский метеорит.

— Да, и я хотела тебе сказать, что послезавтра можно будет забрать смокинг. А ты чего здесь делаешь?

— Полетт, честное слово, я не хотел, так получилось, — стал оправдываться Ариша, словно нашкодивший ребенок.

— Чего ты не хотел? — удивилась я. — Что получилось?

Вместо ответа дед повернул голову в сторону тайника, оборудованного в скамейке. Я моментально вспомнила, что там лежало.

— Полетт, я никогда не рылся в твоих вещах. Мне и в голову не могло прийти, что там что-то есть. Понимаешь, Денис дал мне на хранение одну вещь, я решил убрать ее в наш тайник и обнаружил там… драгоценности. Полетт, откуда они у тебя?

— Ну как тебе сказать? — замялась я. — Злодеи оказались богатыми, и мне достались эти трофеи.

— Трофеи, значит? А это случаем не те драгоценности, которые пропали у Мороза?

— Ну, если быть точнее, то не у этого вора в законе, а у матери его гражданской жены.

— Да, я помню, ты говорила, что подбросила сожительнице Аристотеля какую-то цацку, принадлежащую ей, но так и не объяснила, как она к тебе попала.

— Ариша, это долгая история, — отмахнулась я.

— Ладно, долгая так долгая, — дедуля понял, что я не готова делиться с ним подробностями. — Меня, собственно, другое интересует. Ты можешь себе вообразить, на какую сумму тянут эти драгоценности?

— Если честно, то не очень.

— Полетт, это же целое состояние! Ты хоть представляешь себе, насколько опасно хранить это, — дед посмотрел в сторону тайника, — здесь?

— Представляю.

— Значит, надо избавиться от этих «трофеев», и поскорее.

— Избавиться? Ты предлагаешь выбросить в реку все эти бриллианты… — Я оглянулась по сторонам, но, несмотря на то что никого, кроме воробьев, сидящих на ветке груши, не увидела, стала говорить тише: — Топазы, изумруды в реку? Или закопать их в безлюдном месте, напрочь забыв к нему ориентиры?

— Полетт, ну как тебе мог прийти в голову такой вздор? Я еще не впал в старческий маразм, чтобы предлагать подобные глупости. По-моему, стоит реализовать эти сокровища, обратив их в хрустящие банкноты.

— Идея неплохая, — согласилась я, — мне и самой она приходила в голову. Но я отмела ее практически сразу, ведь сбывать краденые драгоценности гораздо опаснее, чем их хранить.

— Это в том случае, если не знаешь, кому их сбыть. У меня есть на примете один человечек, не здесь, в областном центре. Через него можно безбоязненно реализовать эти цацки. Что скажешь на это, Полетт?

— Тут есть один нюанс…

— Какой?

— Эти ювелирные украшения мне были нужны для благого дела — для восстановления справедливости. Но так уж случилось, что в ход была пущена лишь десятая часть этих сокровищ. Что до оставшихся девяти, то я не собиралась их присваивать себе. Понимаешь, я хотела бы отдать сумму, вырученную от продажи этих драгоценностей, на благотворительность.

— Ты знаешь, Полетт, я никогда не был против того, что ты помогаешь детским домам, хосписам и приютам для бездомных животных. Можешь и в этот раз поступить точно так же. Кстати, ты сказала, что у тебя новое дело…

— Да, так и есть, — подтвердила я.

— Надеюсь, в этот раз твой клиент платежеспособен? — Я невербально дала деду понять, что ответ на этот вопрос отрицательный. — Ясно, значит, все как всегда.

— Ну почему «как всегда»? У меня были и состоятельные клиенты, но вот в последнее время ко мне обращаются в основном люди, не обремененные деньгами.

— Надеюсь, ты сейчас работаешь не на того хама, который недавно приходил сюда?

Ариша явно имел в виду Копылова. Уж не знаю, почему он его так невзлюбил? Первое впечатление часто бывает обманчивым. Я хотела сказать об этом деду, но в последний момент передумала и стала рассказывать о том, как мою бывшую одноклассницу Нину Соловьеву нагрела ее бывшая сотрудница.

— А ведь я помню Нинель, — Ариша любил видоизменять имена на старинный или иностранный манер. — У нее была длинная коса, едва ли не до пят, не так ли?

— Совершенно верно, — подтвердила я. — Правда, сейчас у нее короткие волосы. Я даже не сразу узнала ее, а только когда она подошла ближе.

— Знаешь, меня совершенно не удивляет, что с Нинель произошло нечто подобное. Помню, когда я увидел ее, то подумал, что эту девочку легко обмануть. У нее очень открытый взгляд, такие обычно верят всему, что они видят на переднем плане, не обращая внимания на перспективу… Полетт, так ты хочешь наказать ее сотрудницу?

— Это само собой, но вообще-то я копнула глубже и натолкнулась на одну очень интересную фирму по выбиванию разного рода долгов. Собственно, она так и называется — «Долгофф». Ты ничего о ней не слышал?

— Слышал, но весьма поверхностно, — дедуля смолк, что-то припоминая. — Насколько мне известно, они и карточные долги выбивают. Но лично мне никогда не приходилось контактировать с коллекторами ни в качестве заказчика, ни в качестве должника. Но я знаю, у кого был такой опыт. Если надо, то я могу навести справки.

— Спасибо, буду тебе очень признательна.

— Полетт, раз уж от твоего нового дела ничего другого, кроме морального удовлетворения, ждать не приходится, то сам бог велел реализовать морозовские цацки. По крайней мере, ты не станешь ограничивать себя в накладных расходах.

— Ариша, ты, как всегда, прав, — я чмокнула дедулю в щечку. — Только надо все хорошенько продумать. Я не хочу, чтобы ты ненароком засветился при их реализации.

— Полетт, будь уверена, я сделаю все так, что комар носа не подточит. Но у меня будет к тебе одна просьба…

— Какая?

— Когда я сговорюсь с человеком, отвезешь меня в областной центр? Сама понимаешь, с таким багажом ехать туда на электричке как-то несподручно.

— Без проблем.

— Ну вот и ладненько.

* * *

Пока мы с дедом были в саду, мне пришло несколько эсэмэсок от Копылова. Он пробил по своим базам владельцев машин, которые я заприметила сегодня около офиса фирмы «Долгофф». Мне невольно вспомнился разговор с Денисом Злобиным. Может, он был прав, когда говорил, что страшилки про коллекторов публикуются в Глобальной сети с их же подачи? Вот некий Алекс посетил форум, поделился с бывалыми людьми своей проблемой, прочитал несколько отзывов и понял — тянуть дальше с отдачей кредита не имеет смысла. Ранее он не спешил с этим, потому что считал — сумма неправомерно завышена, и хотел ее как-то оптимизировать.

Достав из сумки бумажки, которые мне дала Нина, я стала внимательно изучать их, пытаясь понять, откуда набежала сумма, почти в два раза превышающая ее долг бывшей сотруднице. Оказалось, что взялась она не с потолка. Коллекторы, едва к ним попала расписка Соловьевой, стали ежедневно начислять проценты за пользование ссудой, а поскольку она не спешила гасить долг, то они решили простимулировать ее ежемесячными штрафами. В принципе, ничего противозаконного в этом не было. А то, что Нина уже отдала Левичевой деньги, ни сотрудники фирмы «Долгофф», ни ее директор, Сивцов С.С., наверняка не знали.

Может, зря я собралась катить бочку на коллекторов? Просто работа у них собачья… Стоп! А разве допустимо натравливать на должников собаку, тем более бойцовской породы? Но ведь тот человек вроде бы и не натравливал на Витькину мать своего пса. Четвероногий питомец просто стоял рядом со своим хозяином. Или не просто стоял? По словам Копылова, он скалился на его мать. Но разве можно верить этому гаишнику, особенно после того, как он требовал у меня полмиллиона на новую тачку? Как сказал один немецкий поэт, «кто раз соврал, тот неизбежно будет врать, одну ведь ложь семью другими надо поддержать». Кажется, я зря повелась на очередную Витькину байку. Пожалуй, надо проверить, действительно ли Борис Копылов лежит в коме в одной из московских клиник, а также был ли инфаркт у матери Вити и Бори. Но сначала Таня Левичева…

Я включила компьютер и стала искать эту аферистку по социальным сетям. Найти ее оказалось не такой уж сложной задачей. Мы с ней едва разминулись. Левичева была on-line буквально полчаса назад. В ее статусе значилось, что она находится в активном поиске, а фотографии лишь подтверждали это. Татьяна не стеснялась демонстрировать все прелести своей фигуры, снимаясь в купальнике, шортах и майках на бретельках, мини-юбках и прозрачных кофточках, обтягивающих лосинах и туниках с оголенными плечами. Надо ли удивляться, что среди ее виртуальных друзей были в основном лица противоположного пола. Одна фамилия показалась мне знакомой. Я взяла мобильник, просмотрела Витькины эсэмэски и убедилась в том, что среди виртуальных друзей Левичевой оказался сотрудник коллекторского агентства — Степан Бичехвост. Не имей Танька такого знакомства, скорее всего, она не дерзнула бы второй раз содрать деньги с доверчивой Соловьевой. А Степан мог ничего толком и не знать.

Уже поздно вечером мне позвонил Копылов.

— Полина, вот скажи мне — почему так происходит? Я сегодня решил наконец-то переночевать дома, подготовился к встрече коллекторов, установил везде твои камеры, а они не соизволили прийти. Как ты думаешь, почему?

— Ты же у них не один должник. Похоже, ход до тебя не дошел.

— Я вообще не должник, это мой брат, — подчеркнул Витька.

— Я помню. Скажи, а он в какой больнице лежит? — поинтересовалась я.

— В московской, — настороженно произнес Копылов.

— А поконкретней?

— Зачем тебе это? — удивился гаишник.

— Просто спросила.

— Просто? А мне показалось, что ты мне не доверяешь, поэтому хочешь проверить, действительно ли Борька в коме, — с обидой в голосе выпалил Виктор.

— А если и так?

— Ну если тебе больше делать нечего, то проверяй! — Копылов назвал мне больницу, отделение и даже номер палаты. — Но если честно, то я от тебя совсем другого ожидал. Похоже, ты действительно не мисс Робин Гуд. Но где же мне тогда ее искать?

— Понятия не имею.

Поговорив с Витькой, я снова села за компьютер и оставила в социальной сети сообщение для моего однокурсника Федора Галкина, который работал в московской прокуратуре. Я попросила его проверить, находится ли в Склифе на излечении Борис Михайлович Копылов. Немного подумав, я добавила, что хотела бы также знать, когда и при каких обстоятельствах он впал в кому. Правда, никакой гарантии, что Федя в самом скором времени заглянет в соцсеть, прочтет мое сообщение, бросит все свои дела и станет заниматься моими вопросами, не было. Но мало ли? Если есть хоть какая-то возможность навести справки и проверить Витькину искренность, то почему бы не попытаться ею воспользоваться? Помнится, обмывая наши дипломы в ресторане, мы торжественно обещали, что, куда бы нас ни забросила судьба, мы будем помогать друг другу во имя торжества справедливости. Какие высокопарные слова были сказаны тогда под звон бокалов! И надо сказать, пока никто из моих однокурсников еще не нарушил того обета…

Глава 4

На следующий день я решила последить за одним конкретным коллектором — Степаном Бичехвостом, чтобы узнать, какие у него методы работы. На всякий случай я решила поменять свой «Мини Купер» на менее приметную тачку — «Рено Логан». Дело в том, что моя подруга Алина Нечаева скоропалительно уехала за границу, оставив мне запасные ключи не только от своей квартиры, но и от машины. Я заехала к ней во двор и не поверила своим глазам — ее тачки на привычном месте не оказалось, вместо нее там красовалась новенькая «Тойота». Три дня назад я заезжала сюда — Алинкино авто стояло на парковке, напротив ее окон, и вдруг испарилось. Неужели его угнали? Или это новый сосед Нечаевой подсуетился, вызвав эвакуатор, чтобы освободить место для своей машины?

Я достала мобильник, чтобы позвонить Копылову и узнать, не стоит ли Алинкин «Логан» на полицейской штрафстоянке, но необходимость в этом звонке отпала сама собой. Вспомнишь «Рено», тут и оно! Да, оно неспешно въехало во двор. Во всяком случае, номера были нечаевские, но вот кто сидел за рулем, я поняла не сразу, потому что солнечные лучи падали на лобовое стекло и оно бликовало. Только когда «Логан» подъехал ближе, я увидела свою подружку собственной персоной. Она махнула мне рукой и проехала к дальнему подъезду, где было единственное свободное местечко. Припарковавшись, она стала разгружаться. Я вышла из «Мини Купера» и поспешила к Алинке на помощь.

— Привет! Ты когда приехала? — поинтересовалась я, принимая у нее пакеты с продуктами.

— Вчера вечером, почти ночью, питерским поездом, — сказала Нечаева. — Так что не стала тебя беспокоить. Думала, вернусь из гипермаркета, позвоню.

— Я не ожидала, что ты так быстро вернешься.

— Сама не ожидала, — Алинка закрыла багажник. — Пойдем, сейчас все тебе расскажу.

— Уж будь добра, а то ты уехала, ничего толком не объяснив.

— Времени не было. Мама позвонила мне и сказала, что они с Антонио собираются в Финляндию в деловую поездку. У моего отчима там партнер по бизнесу. Ты же знаешь, визу мне в Испанию не дают, а с мамой повидаться хочется. — Мы остановились около парадной, Нечаева стала открывать входную дверь. Разговор продолжился только после того, как мы поднялись на нужный этаж и зашли в квартиру. — Я пошла в турагентство, узнала, можно ли мне поехать в Финляндию, оказалось, что с визой туда нет никаких проблем. Понимаешь, я не могла упустить шанс встретиться с мамой!

— Алина, я вот стесняюсь спросить, почему тетя Лена сама не может приехать в Россию, чтобы повидаться с тобой?

— Полина, ты же знаешь, как ревнив Антонио! Он ни за что не отпустит ее сюда! Ему все время мерещатся ее бывшие поклонники…

— Но они могли бы приехать вместе, — заметила я.

— Мой отчим уже был один раз в России. Ему здесь категорически не понравилось, поэтому его больше не затащить сюда никакими коврижками, — говорила Нечаева, рассовывая продукты по полкам холодильника. — Так что видеться с мамой я теперь могу только в таких странах, которые не боятся притока эмигрантов, как Испания. Туда мне визы не видать, пока я не выйду замуж, ну или не устроюсь на работу. Испанцы считают, что меня в России ничего не держит, поэтому я останусь у них насовсем. Ну вот, кажется, все разложила… Сейчас чайник поставлю, попьем кофейку.

— Алина, а как тебе Финляндия? — поинтересовалась я.

— Начну с того, что я не могла подобрать подходящую по срокам путевку. Я прошерстила весь Интернет и нашла два варианта в питерском турагентстве, но одна была для меня слишком дорога, а вторая могла сгореть, не дождавшись меня. Стоило самолету опоздать хоть на час, и все сорвалось бы. Вот я и не стала тебе ничего рассказывать, чтобы не сглазить.

— Надо полагать, ты успела?

— Да. Правда, в Финляндии я ничего толком и не видела, так, пробежалась по двум-трем торговым центрам. Остальное же время мы с мамой в гостинице общались. Погода была ужасная! Лил дождь. Да, еще я была на деловой встрече с партнером Антонио. Там говорили на трех языках — на английском, финском и почему-то шведском. Я ни один из них не знаю, поэтому сидела за столом, как дурочка, ничего не понимала. Ну почему мы в школе французский учили?

— Так фишка легла.

— Кстати, я тебе привезла презент. Вот, — Алинка достала магнит, — Йолоупукки.

— Симпатичный, только до Нового года еще далеко, — заметила я.

— Знаю, но это самый известный финский персонаж. Я себе такой же купила. Все, Поля, я твердо решила — раз уж выйти замуж не получается, даже фиктивно, буду искать работу.

— Хорошая мысль, — похвалила я свою подружку.

— Поля, может, у тебя есть для меня что-нибудь на примете? — поинтересовалась Нечаева, насыпая в чашки растворимый кофе.

— Есть, — сказала я, припомнив, что на сайте фирмы «Долгофф» висела вакансия коллектора.

— Правда? Что за должность? Какая зарплата? — деловито осведомилась моя подружка.

— Должность? — я задумалась, как бы деликатней преподнести Алине свою информацию. — Ты же знаешь, сейчас почти всех сотрудников офисов называют менеджерами.

— Ну почему же всех? Есть еще директора, финансовые директора и главбухи, — поправила меня Нечаева.

— Я надеюсь, ты не метишь сразу на руководящую должность?

— А почему бы и нет? Ты забыла, что у меня есть опыт руководящей работы? — напомнила мне Алина.

Честно говоря, я и правда запамятовала, что около года назад она устроилась на работу в транспортную фирму «Экватор» заместителем директора по хозчасти. Эта должность была придумана специально для нее. Более того, Нечаева еще и отучилась за счет этой фирмы на краткосрочных курсах по ландшафтному дизайну. В результате на огромной, прежде серой и скучной территории «Экватора» появились газоны с искусственными водоемами и альпийскими горками. Моя подруга готова была превратить площадь, занимающую несколько гектаров, в город-сад, но против разгула ее дизайнерской фантазии взбунтовался главный бухгалтер. Директор был вынужден к нему прислушаться и мягко намекнуть Алине Альбертовне, что ей надо заниматься и другими хозяйственными вопросами, например туалетами и мойками для машин. Она была оскорблена до глубины души и написала заявление на увольнение. Нечаева думала, что ее будут уговаривать остаться, ведь она столько сделала, разумеется, под моим чутким руководством, для того чтобы изгнать из «Экватора» рейдеров и вернуть прежнее начальство, но просчиталась. Ее заявление было подписано, две недели отработки быстро истекли, и Алина пополнила отряд безработных. Поначалу она пыталась трудоустроиться на аналогичную должность, но без высшего образования и с очень маленьким опытом работы, всего-то в несколько месяцев, ее никто не брал не только заместителем директора, но даже секретаршей. Нечаева близко к сердцу принимала каждый отказ, но потом забила на карьеру и стала заниматься устройством личной жизни. Правда, и в этом плане она потерпела несколько поражений.

Теперь, когда Алина поприсутствовала на деловых переговорах отчима с его партнером по бизнесу, ею снова овладели профессиональные амбиции. Она вспомнила о том, с какого разбега началась ее трудовая биография.

— Нет, я не забыла, что Мигалов в благодарность за то, что мы помогли ему вернуться в директорское кресло, трудоустроил тебя. Надо было тебе держаться за то место.

— Кто бы говорил! — возмутилась Нечаева. — Ты сама почему уволилась с кирпичного завода? Не потому ли, что не могла сидеть с утра до вечера в душном кабинете и терпеть постоянные придирки начальства?

— Алина, а вот тут ты не права! Я не просто сидела в кабинете, а работала, иногда даже не замечала, как пролетал рабочий день. И с руководством до поры до времени у меня не было никаких трений, но потом случился тот взрыв, и мне пришлось отстаивать интересы пострадавшей стороны, вступив при этом на тропу войны с генеральным директором…

— Я помню ту историю, — отмахнулась Нечаева. — Так что за вакансию ты мне хотела предложить?

— Знаешь, наверное, я погорячилась, она тебе не подойдет. — Я допила остатки кофе и поставила пустую чашку на стол.

— Это почему же? — нахмурилась моя подружка. — Думаешь, я не справлюсь, да?

— Нет, просто ты слишком хороша для той фирмы…

— Вот как? — мой комплимент смягчил Алинино выражение лица. — А чем она занимается?

Я ответила обтекаемо:

— Финансами.

— Это банк? — у Нечаевой загорелись глаза.

— Нет.

— А что тогда?

— Коллекторская фирма, — негромко произнесла я.

— И кто им нужен? — поинтересовалась моя подружка.

— Коллектор.

— А чем он занимается? — не постеснялась спросить Алина.

— Закрытием дебиторской задолженности, — пояснила я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Собственно, поначалу реакции никакой не было, Нечаева просто-напросто не въехала в суть сказанных мною слов, и только через минуту-другую она стала соображать, о чем идет речь. Ее симпатичное личико стало хмуриться, а потом она обрушила на меня все свое негодование:

— Поля, я не поняла, ты что, предлагаешь мне устроиться выбивалой долгов? Ты вообще в своем уме? Да как тебе такое только в голову могло прийти? А я считала тебя своей лучшей подругой!

— Прости, я действительно зря тебе это предложила, — повинилась я.

Нечаева стала оттаивать и, пораскинув мозгами, вдруг выдала:

— Я знаю, ты ничего не делаешь просто так. Если ты предложила мне такую непрестижную работу, значит, тебе нужен свой человек в этой коллекторской фирме, не так ли?

— Так, — подтвердила я, удивляясь Алинкиной прозорливости, и стала рассказывать ей о своем новом деле.

— Погоди, ты что, собираешься помогать Копылову? — перебила меня подруга, едва услышав фамилию гаишника. — Он тебя недавно собирался развести на бабки, а ты это забыла, да?

— Не забыла. Виктор все объяснил мне…

— Что именно?

— Он попал в сложную финансовую ситуацию.

— И ты ему поверила? Хотя о чем это я спрашиваю? Конечно, поверила. Ты ведь привыкла думать о людях лучше, чем они того стоят, — уколола меня подружка.

— Не надо меня идеализировать. Я сейчас проверяю достоверность его душещипательной истории. Уж не знаю, что лучше — чтобы она подтвердилась или нет. И дело не только в семейных проблемах Копылова. Я на днях Нинку Соловьеву встретила. — Я поведала Нечаевой, при каких обстоятельствах это произошло.

— То есть ты взяла и оплатила ее долги? — Алина ревниво прищурилась.

— А что мне еще оставалось?

— Поля, знаешь, а у меня «коммуналка» осталась неоплаченной из-за того, что пришлось потратиться на путевку в Финляндию. Кто бы мне сейчас разом оплатил счета за свет, газ, воду, телефон и Интернет? — мечтательно произнесла моя подружка. Поскольку я не спешила брать на себя эту благородную миссию, она сняла свой вопрос, заявив: — Ладно, я согласна поработать коллектором. Сколько там платят?

— Не знаю, на сайте написано, что оплата по договоренности.

— Поехали! — Нечаева решительно встала из-за стола. — Как бы там не взяли кого-нибудь другого!

Вот уж не думала, что у моей подруги проснется трудовой энтузиазм! Похоже, она здорово поиздержалась, так что мое предложение пришлось как нельзя кстати. Только вот не было никакой гарантии, что ее возьмут в фирму «Долгофф».

— Алина, позволь мне дать тебе один совет, — сказала я, когда Нечаева достала из шкафа-купе гипюровое платье морковного цвета.

— Я уже догадываюсь, что ты хочешь мне посоветовать. По-твоему, надо надеть на собеседование нечто серенькое, так? — Мы встретились взглядами в зеркале. — По глазам вижу, что так. Но я хочу сегодня выгулять именно это платье, и я это сделаю! Да будет тебе известно, что успешность напрямую зависит от внешности.

— Все-все, молчу! — я отвела взгляд в сторону.

Примерно через полчаса мы вышли из дома.

— На чьей машине поедем? — спросила меня Алина. — Может, на твоей?

— Знаешь, я собиралась следить за одним коллектором, так что обратно тебе придется идти пешком.

— Обратно? А я думала, что уже сегодня приступлю к своим обязанностям, — сказала Нечаева. — Кстати, а что мне надо там для тебя выведать?

— Для начала просто присматривайся ко всему.

— Ладно. Так что — поедем на двух машинах?

— Да, наверное, так будет лучше. — Я села в свой «Мини Купер», подождала, когда Алина двинется на своем «Рено» с места, и выехала со двора.

Через четверть часа мы подъехали к офису фирмы «Долгофф», только я не стала там парковаться, а проехала вперед до светофора, развернулась и, как и в прошлый раз, встала на другой стороне дороги. А вот Нечаева зарулила на единственное свободное парковочное место, как раз рядом с тачкой Степана. Минут через десять вышел и он сам, сел за руль и покатил в сторону железнодорожного вокзала. Я последовала за ним. Примерно через квартал его «Приора» остановилась около жилой пятиэтажки. Степан вышел из машины и направился во двор. Чтобы не попасться ему на глаза, мне пришлось проехать вперед и припарковаться с торца дома.

Войдя во двор с другой стороны, я заметила, что коллектор топчется у второй парадной. Похоже, его не захотели впускать внутрь и он попытался донести свою информацию через переговорное устройство домофона, которым была оборудована подъездная дверь. Со стороны смотрелось довольно комично, как он разговаривал с невидимым собеседником, активно жестикулируя руками. Высказавшись, Степан отошел от двери и закурил. Через пару минут он бросил окурок на асфальт, растоптал его ногой и предпринял новую попытку, которая оказалась даже менее успешной, чем предыдущая: ему не только никто не открыл дверь, но даже не пожелал с ним разговаривать. Бичехвост собрался было отойти от парадной, уже сделал несколько шагов в сторону, но тут подъездная дверь отворилась изнутри. Он рванул обратно, но женщина предпенсионного возраста закрыла дверь, не дав ему войти. Слушать его она не пожелала и направилась в мою сторону. Коллектор еще немного потоптался на том же месте и пошел прочь.

Вернувшись к своему «Мини Куперу», я села в машину и стала ждать, когда мимо меня проедет «Приора» — на Вокзальной улице было одностороннее движение. Только Степан где-то застрял. Я решила выяснить, в чем дело. Оказалось, что он заглянул в соседний двор — мне удалось захватить момент, как Бичехвост заходит в угловую парадную. Вышел он оттуда минут через пять. Стоило ему сделать несколько шагов от подъездной двери, как на него с балкона третьего этажа вылили ведро воды. Мокрый коллектор стал что-то кричать, размахивать руками, но похоже, что сотрясал воздух совершенно напрасно, — его никто не слушал. Женщина выплеснула, в прямом смысле этого слова, на него свои эмоции и зашла в комнату, закрыв за собой балконную дверь. Степану не осталось ничего другого, как встряхнуться и поспешить к своей «Ладе Приоре».

Если б знала Алинка, какие казусы случаются с коллекторами, она наверняка стала бы проклинать меня за то, что я посоветовала ей искать профессиональной удачи именно на этом поприще. Но она пока этого не знала, а я, разумеется, не стала ей звонить и делиться своими свежими впечатлениями.

Бичехвост заехал домой, переоделся и снова отправился по адресам. Теперь уже в завокзальную часть города, застроенную одно- и двухэтажными жилыми домами. Считается, что жители таких районов гораздо гостеприимнее тех, кто живет в многоквартирных высотках. По большому счету, наверное, так и есть, но вот к коллектору везде отношение оказалось одинаковое — его нигде не пускали на порог. А хозяйка покосившейся лачуги на самой окраине города даже попыталась натравить на него собак, коих у нее было аж три, и все беспородные. Степан еле успел выскочить за калитку и запрыгнуть в свою «Приору» до того, как злобные псы пролезли в щель под забором и выскочили на дорогу.

Если честно, то мне даже стало жалко этого незадачливого сотрудника фирмы «Долгофф». Какая же неблагодарная у него работа — выбивать долги! Вот так походишь-походишь по должникам, столкнешься не только с полнейшим непониманием с их стороны, но даже и с хулиганскими выходками, и подумаешь, а почему бы не действовать теми же методами?

Перекусив в пирожковой, Бичехвост продолжил делать свою работу. После обеда ему в основном пришлось общаться с консьержками и охранниками, причем безрезультатно. Не простимулированные материально, они давали ему от ворот поворот. Но Степан, как мне показалось, не слишком расстраивался по этому поводу. Побывав на адресе, он ставил галочку в своем списке, после чего шел или ехал дальше. Правда, на проспекте Молодых Энтузиастов ему повезло — все произошло в точном соответствии с поговоркой «На ловца и зверь бежит». Очередная консьержка не пустила Бичехвоста в дом, но тут к парадной шустро подкатил «Фиат Панда» бледно-желтого цвета. Как выяснилось, за его рулем как раз сидела должница. Девушка вышла из машины, но, увидев коллектора, тут же запрыгнула обратно в салон своего авто и заблокировалась изнутри. Степан стал бегать вокруг «Панды», безуспешно пытаясь открыть ее дверцы. Осознав, что ни вытянуть должницу из машины, ни подсесть в салон самому не удастся, сотрудник фирмы «Долгофф» вынул из кармана блокнот, написал в нем что-то, вырвал листок, засунул его за щетку стеклоочистителя, после чего направился к своей «Приоре», припаркованной за углом.

После этого Бичехвост поехал в офис. Алинкино «Рено» все еще стояло там на парковке. Неужели ее взяли на работу? Впрочем, в свете последних событий это как раз было не самое странное. Наверняка желающих стать коллектором не так-то много. Люди выбирают такую профессию, скорее всего, от полной безысходности. Удивительно, что Нечаеву все устроило — коллектив, должностные обязанности, зарплата. В противном случае она бы ушла из фирмы «Долгофф», громко хлопнув дверью. Я хотела ее дождаться, но поблизости не было ни одного свободного парковочного места, да и мой желудок настойчиво требовал перекуса. Как только на моем пути попалось кафе, я без раздумий зарулила на гостевую парковку. И вот, когда я заказала себе чашечку ароматного капучино и пирожное «Наполеон», зазвонил мобильник.

— Алло!

— Поля, привет! Можешь меня поздравить, — говорила Алинка не слишком радостным голосом, — меня взяли стажером.

— Поздравляю! Я сейчас в кафе, в двух кварталах от тебя. Если есть желание, можешь ко мне присоединиться. — Я объяснила, где меня найти.

— Хорошо, скоро буду. Закажи мне что-нибудь вкусненькое, только не рыбу. Она мне в Финляндии надоела.

— Ладно. — Я позвала официантку, попросила еще две чашки капучино, одну для себя, вторую для Нечаевой, и такое же слоеное пирожное.

Едва Алинка села за столик, как принесли заказ.

— Поля, из-за тебя я в такую авантюру ввязалась, что даже подумать страшно! Сивцов, директор «Долгофф», — бывший военный. Он всех сотрудников вот в таком кулаке, — Алина наглядно это продемонстрировала, — держит. Дисциплина там жесткая. В течение дня за коллекторами ведется наблюдение. Так что в рабочее время не сходишь ни в магазин, ни на маникюр.

— Ты хочешь сказать, что к каждому коллектору приставлен проверяющий?

— Не знаю, к каждому или нет, но я слышала, как один коллектор сейчас жаловался другому, что за ним сегодня иномарка следила.

— Значит, он меня все-таки заметил, — самокритично призналась я.

— Так это он о тебе говорил? Поля, ты теряешь свой профессионализм.

— Ну, знаешь, следить за ним в частном секторе на «Мини Купере» и не засветиться было практически невозможно! Алина, лучше расскажи, как у тебя все прошло?

— Вообще-то, ты меня здорово подставила! — упрекнула меня подруга.

— В смысле?

— Ты же не сказала мне, откуда узнала про вакансию коллектора, поэтому мне пришлось хлопать глазами, когда меня об этом спросили.

— Алина, у тебя это так красиво получается!

— То-то и оно! Оказывается, там уже набрали группу, которая сейчас проходит обучение. Но босс не смог мне отказать. Он сказал, если у меня получится быстро въехать в курс дела, то меня возьмут на работу. Но сначала надо походить на занятия, потом сдать что-то типа зачета. Я сегодня уже посидела на одной лекции…

— Ну и как?

— Ничего нового, — отмахнулась Нечаева. — Я все это уже не раз слышала.

— Интересно, где?

— Примерно то же говорят, когда берут в дистрибьюторы. Только тут придется продавать не косметику, не биодобавки, не кастрюльки, а… «спокойствие». И это, надо сказать, не слишком ходовой товар… Люди в первую очередь думают не о том, как бы минимизировать свои расходы, дабы отдать долг, а о том, как скрыться от коллекторов. Прикинь, должники порой тратят на съемные квартиры, смену симок и номеров авто больше, чем им надо оплатить по счетам!

— Ты это серьезно?

— Да, нам сегодня приводили такие примеры. Впрочем, для меня это не ново. Помнишь, я недавно сковородки с кастрюльками продавала? Так вот, я спрашивала у домохозяек в ближайшем сквере, как часто они покупают посуду и по какой цене. Они могли сильно сэкономить, купив мою продукцию, ведь она прослужила бы им много-много лет. Только этот аргумент мало на кого действовал. Здесь, говорят, та же картина. Долги каждый день увеличиваются в геометрической прогрессии. Казалось, люди должны понимать, чем скорее они расплатятся, тем лучше, но… здравый смысл не всегда срабатывает, как и в случае со сковородками. Я все это уже проходила, поэтому не стала бы ввязываться в очередную авантюру, если бы не два обстоятельства. Во-первых, я помогаю тебе, а во-вторых… — Алинка загадочно улыбнулась.

— Что во-вторых? — поинтересовалась я, потому что моя подруга передержала паузу.

— А ты сама как думаешь?

— В отличие от тех фирм, чью продукцию ты распространяла в качестве дистрибьютора, «Долгофф» предлагает официальное трудоустройство. Насколько я понимаю, для тебя это важно.

— Важно, конечно, но зарплата там не ахти какая… Все зависит от конечного результата, то есть от того, на какую сумму погасят долги. Вообще-то, Поля, я не об этом. — Нечаева опять-таки напустила на себя таинственности.

— Ну и кто он? — поинтересовалась я.

— Его зовут Кирилл, — с придыханием произнесла Алинка. — Он тоже только собирается работать в «Долгофф». Если б ты видела, какая у него фигура! Там такие бицепсы… Короче, мы с ним вместе учимся азам профессии — коллектор.

— Ну что ж, я рада за тебя.

* * *

Вечером мне позвонил Копылов.

— Полина, я только что из больницы, — начал он тревожным голосом.

— С мамой что-то?

— Нет, с мамой все нормально, идет на поправку. Тут другое — я пошел к ее лечащему врачу, чтобы узнать, как дела, не нужны ли какие-то лекарства. А он знаешь, что мне говорит?

— Что?

— Что мой брат сегодня у него уже был…

— У тебя есть еще один брат? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, только младшая сестра, но она вышла замуж за военного и уехала с ним на Дальний Восток. Мы ей ничего не говорим о случившемся — она ждет ребенка. А брат у меня лишь один — Борька, но он все еще без сознания, да к тому же в Москве. Полина, тот человек попросил, чтобы мать поскорее выписали. Он заверял, что дома обеспечит ей все условия для реабилитации… Хорошо, доктор не повелся на его уговоры и решил еще недельку подержать мать в больнице, под своим присмотром. Полина, ты представляешь, до чего дошли эти коллекторы? Они определенно решили свести ее в могилу, требуя отдать долг.

— Витя, я вот о чем подумала… Ты ведь раньше на земле работал… Возможно, кого-то не по делу остановил, выписал штраф…

— Я не понял, ты это к чему сейчас вспомнила?

— А к тому, Витя, что существует закон бумеранга. Может, кто-то из обиженных водителей решил на тебе отыграться? — предположила я.

— Да при чем здесь я? До меня коллекторы как раз таки не докапываются. А жаль! Я бы их встретил.

— Скажи, а твой брат где работал?

— В фирме, которая занимается сплит-системами. Нет, Полина, твоя теория о мести никаким боком здесь не проходит. Коллекторы не только нашей семье, они всем жизнь портят.

— Ну, допустим, не всем, а лишь должникам.

— Надо же разбираться в каждом конкретном случае. Борька исправно выплачивал кредит, пока его не избили. Мать бы потихоньку погашала его задолженность, но ведь коллекторы не хотят долго ждать. Они думают, что у пенсионерки бабла до фига, поэтому она сможет сразу всю сумму погасить. Но у матери ничего нет, все, что она накопила на похороны, ушло на Борькино лечение. Теперь ей самой нужны лекарства, а главное — покой. Доктор так и сказал: после инфаркта самое главное — это полное спокойствие. А где ж его взять?

Мне сразу вспомнились Алинкины слова о том, что коллекторы продают такой неходовой товар, как «спокойствие». Копыловой он был нужен, как никому другому, только денег у нее не было…

Витя неестественно закашлял, давая понять, что ждет от меня каких-то комментариев.

— Ну что тебе сказать? Я твоим вопросом занимаюсь.

— Да? И что же ты, интересно, делаешь?

— Все возможное.

— А мне что-то подсказывает, ты выдала мне аппаратуру и успокоилась. Похоже, зря я на тебя понадеялся. Надо искать другие пути, — задумчиво произнес гаишник.

— Витя, а на какой результат ты рассчитывал, когда обращался ко мне? — поинтересовалась я.

— Ну… ээ-ээ, короче, это… — Копылов не смог сказать ничего вразумительного.

— Ну вот, ты сам толком не знаешь.

— Знаю! — рявкнул в трубку Витек. — Я хочу, чтобы «Долгофф» от нас отстал, на время, пока мы финансово не окрепнем. И, кажется, я сам знаю, как это устроить.

— Что ты задумал?

— Неважно, — гашник отключил связь.

Чисто по-человечески мне было жалко Витьку, его мать и тем более брата. Они попали в очень непростую ситуацию. Ее бы побыстрее разрулить, ведь долг каждый день растет. И сумма там не та, что я заплатила за Нину, а на порядок выше.

— Полетт, можно к тебе? — Ариша заглянул в мою комнату.

— Да, конечно, заходи.

— Я обо всем столковался, — сказал дед, подойдя к окну, выходящему в садик с беседкой. — Завтра можно ехать в областной центр. Нет, если ты, конечно, занята, то перенесем поездку.

— Нет, я не занята.

— Неужели уже закончила свое дело? Так быстро?

— Не закончила, только начала.

— Начало — это уже половина пути, — философски заметил Ариша.

— Не в этом случае.

— Все так сложно?

— Не могу понять, мое это вообще дело или нет. Кстати, дедуля, ты обещал навести справки о коллекторской фирме, — напомнила я.

— Да-да, я как раз хотел тебе сказать, что поговорил кое с кем. В общем, ребята из «Долгофф» знают свое дело…

— А если поподробнее?

Ариша отошел от окна, разместился в кресле и стал не спеша излагать:

— Несколько месяцев назад в ресторан «Сытый слон» пришли двое молодых людей — парень и девушка. Пара как пара, с виду ничего выдающегося. Но вот заказывать они стали самые дорогие блюда — фуа-гра, салат с трюфелями, фаршированную стерлядь, шампанское «Вдова Клико». Официантка деликатно спросила их, видели ли они цены, те кивнули в ответ, давая понять, что все в порядке. Однако она не успокоилась и сообщила об этом, мягко говоря, необычном заказе администратору. Тот улучил момент, когда девушка удалилась в дамскую комнату, подошел к парню и поинтересовался, как он собирается платить — наличными или банковской картой. Вроде там какая-то бонусная программа предусмотрена для безналичных расчетов. Молодой человек продемонстрировал свою карточку, а еще бархатную коробочку с колечком, сказав, что собирается сделать своей девушке предложение, потому и меню особенное. Администратор не только сделал вывод о платежеспособности гостя, но еще и попросил шеф-повара приготовить для этих гостей специальное блюдо в подарок. Пара была в восторге! Но вечер, как ты понимаешь, Полетт, не мог длиться бесконечно…

— Подошло время, чтобы расплатиться по счету, — догадалась я.

— Именно так. Официантка принесла счет, взяла банковскую карту, но та оказалась заблокированной. Администратор попросил парня подойти к кассе, чтобы уладить кое-какие формальности. Тот нехотя вылез из-за стола, именно вылез, потому что кроме шампанского он еще и виски заказал… Короче говоря, молодой человек был изрядно пьян и груб. Когда его попросили дать другую карту или расплатиться наличными, тот сказал, что платить не собирается, что ресторан, мол, должен гордиться тем, что такие люди, как он, его посещают. Его, разумеется, спросили, кто он таков, в ответ парень ткнул пальцем в свою заблокированную карточку. Дескать, прочитайте фамилию здесь. Сотрудники ресторана запоздало прочитали ее и предположили, что перед ними стоит сын мэра. Именно предположили, потому что фамилия у главы нашего города довольно распространенная и любой однофамилец мог воспользоваться подобным совпадением в корыстных целях. Тут уж пришлось побеспокоить Стаса. Он как раз ненадолго заехал в свой ресторан. Бабенко припомнил, что у мэра действительно есть сын, примерно того же возраста. Да и внешне они были похожи. Ситуация сложилась довольно щекотливая…

— И как же Стас из нее вышел? — заинтересовалась я.

— Он записал разговор с Быковым-младшим на диктофон, выстроив его так, чтобы было понятно — тот признает, что наел на кругленькую сумму, но оплачивать ее не собирается. Сначала Бабенко хотел предъявить эту запись помощнику мэра, с которым когда-то вместе учился, но потом ему попалась на глаза реклама коллекторской фирмы. Стас обратился туда, не особо надеясь, что там согласятся стребовать долг с сына городского главы. Но там взялись за решение этого вопроса. Не прошло и месяца, как фирма «Долгофф» стрясла с Алексея Быкова сумму, на которую он пытался обуть Стаса. Что и говорить, коллекторы знают свое дело, — подытожил дед.

— Интересно, какими же методами они воздействовали на него?

— Чего не знаю, того не знаю, — развел руками дедуля. — Парни из коллекторской фирмы не делились с Бабенко своими профессиональными секретами.

— История, конечно, интересная, но мало что мне дает. Я как раз хотела бы знать, каким именно образом они выколачивают долги.

— Был у меня один знакомый, за которым числился карточный долг. Поговаривают, что владелец подпольного казино к коллекторам обращался за помощью, причем небезуспешно. Только сам Веденеев не распространялся на эту тему. Я мог бы расспросить его об этом, но что-то он давно не попадался мне на глаза. То ли завязал с картами, то ли уехал из Горовска.

Поговорив с дедом, я лишь утвердилась во мнении, что фирма «Долгофф» рано или поздно возвращает любой долг. Но какими методами пользуются ее сотрудники, законными или нет, так и осталось не ясно.

Глава 5

На следующий день мы с Аришей собрались ехать в областной центр, чтобы реализовать драгоценности, украденные по моему заказу у «тещи» горовского криминального авторитета. На душе у меня было как-то неспокойно. За завтраком я поинтересовалась у деда:

— Ты уверен, что ювелир тебя не сдаст?

— Полетт, мне посоветовали его люди, которые уже много лет имеют с ним дела. Он никогда никого не подводил. Но я на всякий случай придумал историю о том, что выиграл эти цацки в карты у Сани Кучера. Тот уже никогда не сможет это ни подтвердить, ни опровергнуть. Упокой, господи, душу его грешную, — Ариша поднял глаза к потолку.

— Он умер? Отчего?

— Пил много. Полетт, а ты уже продумала, куда мы положим «ювелирку»? Если честно, то я больше волнуюсь за то, чтобы нас по пути в областной центр не остановили и не стали досматривать машину. Эти гаишники, они ведь какой-то особый нюх имеют…

— Есть у меня одна мыслишка, — я поделилась ею с дедулей.

— Ну что ж, ты права, если хочешь спрятать, положи на видное место.

Ариша как в воду глядел. На первом же посту ДПС нас остановили.

— Лейтенант Голубев, — представился инспектор, козырнув мне. — Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

— А в чем дело? — поинтересовалась я, оставаясь в машине. — Я что-то нарушила?

— Вчера в областном центре угнали «Мини Купер», так что мы проверяем все машины этой модели, — лейтенант нагнулся, заглянул в салон и заострил свое внимание на плюшевой собачке, лежащей на передней панели.

— Ну, если вы считаете, что я на угнанной машине еду в сторону места преступления, то, конечно, проверяйте. — Я подала ему документы в открытое окно.

Голубев изучил их, после чего попросил открыть багажник. Я вышла из «Мини Купера» и выполнила его просьбу. Инспектор бегло взглянул на его содержимое, обошел машину, снова заглянул в салон и сказал:

— Красивая у вас игрушка. Давно покупали?

— А в чем дело? — спросила я самым непринужденным тоном, хотя у меня по спине пробежали мурашки.

— Дочке хочу подарок сделать. А сейчас столько говорят о том, что мягкие игрушки опасны для здоровья, что они какие-то вредные вещества выделяют… Вроде бы чем цвет ярче, тем больше вероятность, что такая игрушка вызовет аллергию. Вот ваша собачка — белая. Она, наверное, безвредна?

— Я не поняла, вы что, хотите забрать мою игрушку? — я посмотрела в глаза гаишнику, и мне показалось, что в них было согласие.

Ну что за крохоборы эти гаишники! Хоть мелочью, да поживиться!

— Апчхи! — смачно чихнул Ариша.

Я повернулась к нему, пожелав:

— Будь здоров, дедуля!

— Спасибо, — ответил тот.

— Нет, ну что вы, — лейтенант Голубев смущенно потупил взгляд, — мне не нужна ваша игрушка. Просто я с вами советуюсь, как с женщиной. Вы ведь, наверное, в этом лучше меня разбираетесь… Так как вы считаете, белые игрушки безопаснее цветных?

— Не знаю, надо смотреть сертификат качества.

— А вы смотрели, когда ее покупали?

— Нет, это подарок.

Ариша снова чихнул.

— Ладно, — инспектор отдал мне документы. — Можете ехать.

Я села в машину, поправила собачку, внутри которой лежали ювелирные украшения, и двинулась с места.

— Полетт, я же говорил тебе, гаишники обладают собачьим нюхом. Вот какого черта он прицепился к этой игрушке?

— Не знаю. Скажи, а что это ты чихать вздумал?

— Мне показалось, что он хочет забрать этого пуделька, вот я на него и чихнул.

— Получилось очень даже натурально, — похвалила я деда.

Ариша был прав, когда говорил, что от морозовских драгоценностей надо поскорее избавиться. Они меня тяготили. Каждый раз, когда впереди маячил пункт ДПС, я внутренне напрягалась. Но больше нас не останавливали. Дед объяснил мне, куда именно надо его отвезти. Когда мы уже были на месте, я взяла собачку, расстегнула у нее на животе «молнию» и извлекла из плюшевого нутра мешок с «ювелиркой». Ариша убрал его в свою борсетку и вышел из машины, не сказав, когда вернется.

Первый час я не нервничала, понимая, что оценить украшения — дело не такое уж простое. Я сидела и разгадывала кроссворды. Когда пошел второй час, я стала волноваться — а вдруг что-то пошло не так? В итоге я отложила газету и стала переключать радиоприемник с одной волны на другую, пытаясь найти классическую музыку — заезженные хиты почему-то в тот момент раздражали. Меня мучило нарастающее нетерпение. Когда же все это закончится? Третий час Аришиного отсутствия ознаменовался тем, что во двор въехала полицейская машина. Я не знала, что мне делать — то ли оставаться на месте, то ли идти во двор на разведку, то ли уезжать. Последний вариант я отмела практически сразу, потому что не могла оставить дедулю в беде. Сидеть в машине, не зная, что происходит с дедом, я не могла, поэтому решила все-таки разведать, зачем сюда приехала полиция.

Когда я вошла во двор, полицейский уже захлопывал заднюю дверцу. Обойдя «УАЗ», он сел на переднее сиденье рядом с водителем, после чего машина тронулась мне навстречу. Как я ни старалась разглядеть, кто сидит в «клетке», мне это не удалось.

— Надо же, ведь уже немолодой, — раздалось где-то над моей головой, — а все туда же.

Я посмотрела наверх. На соседних балконах второго этажа стояли две женщины, которые, вероятно, видели, кого полицейские посадили в машину.

— Правильно говорят, седина в бороду — бес в ребро, — подала голос вторая. — В участке с ним церемониться не будут.

— Это уж точно. На возраст не посмотрят.

— Простите, — обратилась я к ним, — вы не подскажете…

— Что именно? — с готовностью спросила женщина помоложе, так как я замолчала.

А замолчала я потому, что увидела Аришу, бодрым шагом вышедшего из углового подъезда.

— Спасибо, я уже сама во всем разобралась.

— Как знаете…

Дед подошел ко мне, взял под руку и вывел со двора.

— Полетт, мне, конечно, приятно, что ты вышла меня встречать, но, право слово, не стоило так за меня волноваться.

— Все нормально? — спросила я.

— Да, ты приятно удивишься, когда узнаешь, сколько мы выручили за твои трофеи. — Мы сели в машину, и дедуля подал мне распухшую до предела борсетку. — Загляни, не стесняйся.

Я расстегнула мужскую кожаную сумочку и была сильно впечатлена увиденным. Ариша назвал мне сумму, чтобы я не тратила время на пересчитывание купюр.

— Это стоит отметить, — сказала я, закрывая ее.

— Ну, разумеется. Поехали в ресторан пообедаем, а потом в авиакассу — мне надо купить билет до Краснодара.

* * *

Домой мы вернулись уже под вечер. Я сразу же пошла за смокингом и едва успела его забрать — химчистка уже закрывалась. Подойдя к дому, я увидела Алинкину машину. Судя по Аришиному голосу, он развлекал гостью в гостиной кантри, рассказывая ей анекдоты.

— Именно преферансу я обязана счастливейшими часами жизни… Никогда не знала, что ты играешь в карты… Я не играю, но мой муж — да. Ха-ха-ха…

— Не смешно, Аристарх Владиленович, — сказала Нечаева каким-то потерянным голосом.

— Правда? А все, кому я его рассказывал, просто умирают со смеху, — дедуля перевел взгляд на меня. — Полетт, ты уже вернулась?

— Да. — Я отдала ему смокинг. — Алина, а ты чего такая хмурая?

— А с чего мне веселиться? Знаешь, как меня в «Долгофф» загрузили?

— Чем загрузили? — осведомилась я, усаживаясь в кресло напротив своей подружки.

— Работой! Мне дали три задания на выбор и сказали, если я хоть с одним справлюсь, то меня официально трудоустроят.

— Тебе дали выбор? Это же замечательно! А что за задания? — поинтересовалась я.

— Есть три должника, мужчины, от двадцати семи до сорока двух лет. Надо с кем-нибудь из них познакомиться и разведать о них как можно больше информации.

— Какой информации?

— Любой! Например, каким движимым и недвижимым имуществом они обладают, — Нечаева тяжело вздохнула, — есть ли у кого из них тайные пристрастия — карты, наркотики, любовницы… Поля, вот как тебе все это нравится?

— Да, задание, мягко говоря, неожиданное, — я наполнила свой голос сочувствием.

Алинка достала из сумки бумажный конверт формата А4 и протянула мне его со словами:

— Можешь ознакомиться с кандидатами.

Я достала из конверта один файл и сразу же увидела фотографию сорокалетнего мужчины.

— Так, Кочетков Антон Сергеевич, — стала я читать сопроводительный текст, — проживает по адресу: улица Лермонтова, дом 104, квартира 87… Ну что, не красавец, конечно, но и не урод. Знаешь, Алина, мне кажется, тебе не составит особого труда его закадрить и в первый же вечер выведать у него кучу полезной информации, включая пин-код его банковской карты.

— Поля, ты еще издеваешься надо мной, да? Кочетков женат, и у него трое детей. И потом, у него на лице написано, что он образцовый семьянин, который сразу же снимает с зарплатной карточки все деньги и отдает их жене на хозяйство, не оставив себе ни копейки. Если он и делает заначку, то исключительно для того, чтобы купить жалкий букет мимозы своей супруге на 8 Марта. Знаешь, Поля, для меня это вообще не вариант, — отмахнулась Алинка.

— А по-моему, ты слишком рано сдаешься.

— Я вообще не представляю себе, где и как с ним знакомиться! — продолжала сопротивляться моя подруга. — Ну, допустим, я подловлю его в ближайшем продуктовом магазине, куда жена пошлет его за кефиром или маргарином, попытаюсь закадрить… Кочетков от испуга потеряет дар речи и сразу бросится бежать домой, забыв, зачем пошел в магазин. Такие, как он, не могут позволить себе ничего на стороне, поэтому избегают искушений.

— А мне кажется, он будет только рад небольшому любовному приключению.

— Ты заблуждаешься, Поля. Я лучше тебя разбираюсь в мужчинах, поэтому по внешнему виду сразу могу определить, что от них ждать. От Кочеткова ждать совершенно нечего, поэтому терять на него свое время не собираюсь.

— Ладно, перейдем к следующему кандидату. — Я достала второй файл. — Гундарев Владислав Ростиславович, тридцать пять лет, проживает на проспекте Строителей…

— Совершенно очевидно, что этот — заправский ловелас, — стала умничать Алина. — Он сразу же попытается затащить меня в постель без каких-либо гарантий на продолжение отношений. Гундарев из тех, для кого слово «свобода» является основополагающим, поэтому он до сих пор не женат. Нет, Влад не расскажет о себе ничего лишнего, даже в изрядном подпитии. Вполне возможно, что, имея собственную квартиру, он ведет женщин не к себе, а в отель, ну или на квартиру к приятелю, уехавшему в командировку, дабы дамочки потом не осаждали его у парадной. Ну и что мне, скажи, с ним ловить?

Как ни странно, но Нечаева действительно «читала» мужские лица как открытую книгу. И в этот раз она попала не в бровь, а в глаз. Я знала Гундарева — он работал на кирпичном заводе, с которого я начала свою трудовую биографию, мастером в горячем цеху. И о его любвеобильности ходили легенды.

— А знаешь, Алина, в данном случае я с тобой во многом согласна. Пожалуй, с этим Казановой тебе не стоит связываться. Тем более, если верить тому, что здесь написано, он злостный неплательщик алиментов… Так, посмотрим на третьего кандидата. — Я достала оставшийся в конверте файл и сначала не поверила своим глазам. — А почему ты мне сразу не сказала, кто он?

— А кто он? — Нечаева подалась вперед, чтобы взглянуть на фотографию.

— Ты что, его не узнала? — я повернула ее к Алинке.

— Поля, понимаешь, я до него не дошла. Мне хватило первых двух должников. А третий, оказывается, Копылов! — моя подружка впервые за сегодняшний вечер улыбнулась. — Ну что ж, за него и придется браться, и ты, Поля, мне в этом поможешь.

— Нет, вот как раз Виктора надо оставить в покое, — возразила я.

— Это еще почему? — возмутилась Нечаева.

— Потому что он вообще не должник.

— Как это не должник? А зачем мне тогда его подсунули?

— Я же тебе рассказывала, что должник — его старший брат, который сейчас в коме. Мать, пенсионерка, — поручитель Бориса, но она сейчас тоже в больнице. Один Витя в добром здравии, да еще со стабильным доходом… Коллекторы уже провели разведку и выяснили, что погасить долг сможет только Виктор, но работать с ним надо аккуратно, поскольку он сотрудник полиции. Да, забавно, Копылов обратился ко мне, чтобы я помогла ему урезонить сотрудников фирмы «Долгофф», а тебе дали задание его окучить. То есть урезонивать я должна тебя…

— Ну, во-первых, я еще не сотрудница Сивцова. А во-вторых, мне казалось, что у меня, как у твоей подруги, лучшей подруги, — подметила Нечаева, — есть приоритет перед Копыловым. Но ты, Поля, оказывается, считаешь по-другому…

— Алина, конечно же, у тебя есть приоритет. Просто Копылова трогать не надо. Слушай, ты назвала фамилию… Сивцов, кажется. Это директор «Долгофф»?

— Да. Станислав Савельевич Сивцов и директор, и учредитель коллекторской фирмы в одном лице. По-моему, на нем там все и держится.

— Вот как? А расскажи-ка мне о нем, — попросила я.

— Я знала, что ты об этом попросишь! Сивцов — бывший военный, солдафон солдафоном. Говорит на специфическом армейском сленге. Стоять! Кругом! Смирно! Прикинь, Поля, он отделы называет взводами, а сотрудников — не по имени, а по званию. Я сначала подумала, что кое-кто с ним раньше служил, но ошиблась. Полковник сам всем «звания» присваивает в соответствии с заслугами перед фирмой. Представляешь, там есть один майор в отставке, но для Сивцова он лишь «сержант». Нас, стажеров, полковник рядовыми называет. Ладно я, но вот Кирилл, про которого я тебе рассказывала, институт окончил, ему бы лейтенантские погоны были в самый раз, но для Станислава Савельевича он все равно рядовой.

— Да, интересный у вас директор. Сколько ему лет?

— Я точно не знаю, а на вид сорок с небольшим.

— Если Сивцов такой солдафон, почему он так рано вышел в отставку? Обычно такие фанаты служат до старости, потому что на гражданке им заняться совершенно нечем.

— Возможно, его комиссовали по состоянию здоровья. Мне кажется, что без серьезной контузии там не обошлось. Хорошо, что он в фирме не часто появляется. Так, приходит раз в день, построит всех, покомандует и, успокоившись, уходит. Насколько я смогла понять, фактически там всем заправляет Купстас Валерий Артурович. Он вроде бы в каком-то банке раньше работал…

— Ясно.

— Поля, так что мы дальше делать будем? — деловито осведомилась Нечаева. — Из трех кандидатов ни один для меня не годится.

Я еще раз самым внимательным образом пересмотрела досье на Кочеткова и Гундарева и, поразмыслив немного, сделала выбор:

— Возьмем в разработку Влада. Уклоняться от выплаты алиментов нехорошо. Ты не находишь?

— Да, это, конечно, подло, но я все равно знакомиться с ним не буду! — категорично заявила Алина.

— А это вовсе и не обязательно.

— То есть ты сама собираешься его закадрить? Интересненько… Неужели запала на него? А как же алименты?

— Не говори глупости, лучше возьми на вооружение девиз «Ничего личного — только бизнес». Дело в том, что я знаю Гундарева. Он на кирпичке работал. Лера Гулькина, наша кадровичка, едва ли не без памяти в него влюбилась… Ей даже долго не пришлось его окучивать. Она попросила его передвинуть стеллажи в отделе кадров, Влад пришел, передвинул и… пригласил ее на свидание. Лерка не заставила себя долго уговаривать, в первый же вечер пошла к нему в гости… Наутро ее постигло разочарование — Гундарев дал ей понять, что продолжения отношений не будет.

— А я что тебе говорила? — самодовольно усмехнулась Алинка. — Я этот тип мужиков за километр чую.

— Гулькина не имела столь богатого опыта общения с противоположным полом, как ты, поэтому легко попала в его сети. Если б ты знала, сколько слез она в моем кабинете пролила! А какие мстительные планы строила! Я, правда, ее каждый раз отговаривала, ведь она запросто могла лишиться своего места. Лерка то хотела самовольно внести в его трудовую книжку запись о строгом выговоре, то собиралась устроить хронометраж рабочего времени в горячем цеху. Гундарев заядлый курильщик, так что частенько отсутствовал на рабочем месте. Ей казалось, что начальник цеха уволит его с ее подачи…

— Примитивненько, — усмехнулась Алинка.

— По-моему, сейчас самое время вернуться к тому вопросу. — Я вынула из кармана мобильник, нашла в памяти Леркин номер и нажала кнопку посыла вызова.

— Алло! — ответила моя бывшая сотрудница.

— Лера, привет! Это Полина Казакова.

— Неожиданно! Хотя я, кажется, догадываюсь, почему ты обо мне вспомнила. Хочешь вернуться обратно на завод? — предположила Гулькина. — Скажи, а от кого ты узнала, что у нас вот-вот освободится место юрисконсульта?

— Ни от кого. Лера, я совсем по другому вопросу тебе звоню.

— Да? А по какому?

— Я сейчас занимаюсь одним делом. — Я задумалась о том, как бы деликатнее напомнить легко ранимой девушке о человеке, который растоптал ее чувства. — Оно напрямую касается одного работника завода.

— Кого именно? — беспечно поинтересовалась кадровичка.

— Влада Гундарева, — ответила я после некоторой паузы.

— Так он у нас уже не работает, — просветила меня Валерия.

— Давно?

— Вскоре после тебя и уволился. А что он натворил, если не секрет? — полюбопытствовала Гулькина.

— Алименты не платит.

— Да-да, на завод приходил исполнительный лист, так Гундарев сразу же и уволился. У нас при новом руководстве зарплата стала «светлой», Влад очень даже приличные деньги получал. Вероятно, ему стало жалко отдавать треть своей получки на алименты, вот он и начал искать работу, где платят по старинке, «черной». В принципе, его понять можно, — совершенно неожиданно для меня Лера стала сочувствовать проблемам Гундарева. — Ладно бы жена, пусть и бывшая, подала на алименты, а то ведь он с той женщиной, которая двойняшек родила, расписан не был. Может, это вообще не его дети?

— Сейчас не так уж сложно установить отцовство, — заметила я.

— Согласна. Полина, так что ты конкретно от меня хочешь?

— Ты про его дачу рассказывала, — напомнила я.

— Да, она ему досталась в наследство от деда, так же как и квартира на Первомайской…

— На Первомайской? — я заглянула в досье. — А по моим данным, он прописан на проспекте Строителей.

— Все так и есть, у него два адреса: по одному Влад был зарегистрирован, а фактически проживал по второму — на Первомайской. Возможно, все так и осталось.

— А номер дома, квартиры ты знаешь?

— Не помню, — сказала Гулькина после некоторой паузы. — Дом я, может, зрительно бы еще и узнала, но парадная и то, на какой этаж мы поднимались, у меня выветрилось из головы.

— Лера, а в личном деле Гундарева есть этот адрес?

— Да, кажется, был.

— Ты сможешь его для меня узнать?

— Хорошо, посмотрю завтра в архиве.

— Только ты прямо с утра посмотри, — попросила я, — и сразу же позвони мне.

— Договорились, — пообещала Валерия.

— Ну что там? — поинтересовалась Алина, как только я отключила мобильник.

— Завтра мы будем знать адрес квартиры, которую Гундарев получил в наследство.

— Хоть что-то, — вздохнула начинающая коллекторша.

* * *

Когда Нечаева уехала, я села за компьютер, зашла на сайт горовского фонда «Благовест» и стала наугад изучать историю пятилетней девочки по имени Лиза. Слезы неудержимо катились из моих глаз, когда я читала, сколько этой девчушке пришлось пережить за ее короткую жизнь. Вторая история, семилетней Тани, была столь же душещипательной. Но самое ужасное, что они были не единственными. Еще восьми горовским ребятишкам нужны были дорогостоящие операции, без которых они просто не выживут. Передо мной встал мучительный вопрос: что делать? У меня было недостаточно средств, чтобы помочь всем без исключения, а выделить кого-то одного оказалось совершенно невозможно. Я думала-думала и наконец пришла к выводу, что не имеет смысла распылять средства, вырученные от продажи ювелирных украшений. Надо спасти хоть одну конкретную жизнь. Как это кощунственно ни звучит, но я занялась арифметикой. После не таких уж сложных вычислений я пришла к выводу, что Лизе и Тане не хватает примерно той суммы, которая как раз была у меня. Вот им завтра я и решила перевести деньги.

Потом я зашла в социальную сеть и прочитала сообщение Федора Галкина: «Полька, привет! Был по своим делам в Склифе и заодно забежал к твоему Борису. Он все еще без сознания. Если у тебя к нему личный интерес, то я глубоко тебе сочувствую. Во-первых, врачи не дают гарантий, что он поправится. А во-вторых, у его постели безвылазно дежурит одна девушка. Симпатичная, между прочим… Прости мой дурацкий сарказм. В ближайшие дни постараюсь выяснить, что случилось с Копыловым. Всем нашим привет!»

Значит, Витька не соврал — его брат действительно в коме. Лучше бы соврал, потому что прогнозы на выздоровление Бориса самые неутешительные…

Глава 6

Утром мне позвонила Гулькина, сообщила второй адрес Гундарева, а потом добавила:

— Я еще кое-что вспомнила. Кроме квартиры Влад получил в наследство от своего деда-профессора двухэтажную дачу в поселке Рохлино. Она вроде совсем рядом с речкой находится. Во всяком случае, он мне так говорил. Может, и привирал.

— Ну что ж, я это проверю.

— Поля, ты мне потом расскажешь, чем дело кончится? — попросила Гулькина.

— Ладно, — пообещала я, поблагодарила Лерку, отключилась и сразу же набрала Алинку: — Привет! У меня есть информация о нашем алиментщике, будем ее отрабатывать.

— Зачем? Я просто отдам Богачеву, своему куратору, адрес второй квартиры, и все.

— Гундарев уже больше года на заводе не работает. Так что данные, которые были записаны в его личном деле, могли устареть. Надо съездить по адресам и убедиться, что квартира на Первомайской улице и дача в Рохлино, которую ему оставил дед, все еще принадлежат Владу.

— Ладно, если ты считаешь, что надо проверять, будем проверять, — согласилась Нечаева, но без особого энтузиазма. — Только чуть позже, ладно? Я тут на маникюр записалась…

— На сколько?

— На пол-одиннадцатого. Если честно, то я уже опаздываю.

— Ладно, не буду тебя задерживать. У меня с утра тоже есть свои дела в городе. Ты в том же салоне будешь, где и всегда?

— Ну, разумеется, — подтвердила моя подружка. — Где же еще?

— Я позвоню тебе, как освобожусь.

У меня еще со вчерашнего вечера было запланировано одно важное дело — перевод денег на благотворительные счета. И сделать это я собиралась в анонимном порядке. Мне важно было помочь детям, а не сделать на этом жесте себе пиар. Пятнадцать лет назад я чудом осталась жива, потому что вышла из машины всего за несколько минут до той страшной аварии, в которой погибли мои родители. Теперь я отдавала долг судьбе, занимаясь благотворительностью.

Сначала я отправилась в наше поселковое отделение банка, в котором фонд «Благовест» открыл счета для сбора средств на лечение тяжелобольных детей, и через терминал внесла на два счета деньги наличкой. После этого я поехала в город и посетила все отделения того же банка, продолжая пополнять через банкоматы те же счета, пока не внесла нужные суммы.

После этого я позвонила Нечаевой.

— Алина, ты освободилась?

— Да, уже с полчаса сижу в машине около салона и жду твоего звонка.

— Минут через десять я буду на месте.

Вскоре я припарковалась рядом с «Логаном» моей подружки и сделала ей знак, чтобы она пересела ко мне. С элегантностью дикой кошки Алина выскочила из своего авто и пересела в мое.

— Ну что, Полина, куда едем?

— На Первомайскую, — сказала я, скосив глаза на ее руки. Моя подружка покрыла ногти темно-синим лаком, и мне показалось это слишком вызывающим.

— А как мы будем проверять, не продал ли Гундарев ту квартиру?

— Пока не знаю, сориентируемся на месте.

— Как тебе мои пальчики? — все-таки спросила Нечаева.

— Для офисной работы был бы уместен французский маникюр, — заметила я.

— Поля, ты такая скучная! Между прочим, ногти — это самая сильная деталь. Заметь, я сегодня не надела ни бус, ни браслетов…

— Ну, если твоя основная цель — обратить на себя внимание Кирилла, то такой цвет — в самый раз, — согласилась я.

Минут через пятнадцать мы въехали во двор нужного дома и припарковались напротив парадной, в которой, по моим подсчетам, находилась квартира Гундарева.

— Так, на двери домофон. Для начала можно проверить, есть ли кто дома, — сказала Нечаева.

— Можно. Только нужно придумать какую-нибудь легенду.

— Если честно, то у меня нет никаких идей, — выдала моя подружка. — А у тебя?

— У меня пока тоже. Хотя… — я заметила, что из одной парадной вышла женщина средних лет с ворохом каких-то бумажек в руках и зашла в соседний. — Если я не ошибаюсь, та тетка раскладывает по почтовым ящикам квитанции. Скоро она и до этого подъезда дойдет. Надо ее опередить.

— Зачем?

— Скоро все увидишь. Пойдем! — мы вышли из машины и направились к третьей парадной. Я нажала на первые попавшиеся кнопки.

— Кто там? — послышалось из переговорного устройства.

— Почта.

Дверь открылась, и мы с Алинкой быстренько поднялись на третий этаж. Услышав внизу шаги, мы стали спускаться по лестнице.

— Сегодня-завтра счета должны принести, а мы уезжаем, — громко произнесла я. — Я оставлю тебе ключи и деньги, ладно?

— Да без проблем, — ответила Нечаева. — Хотя ты, кажется, и сама успеваешь их забрать.

— Здравствуйте, — обратилась я к женщине, которая уже начала раскладывать извещения по почтовым ящикам. — Я из сто сорок седьмой квартиры. Вы мне дадите счет?

— Пожалуйста, — курьерша нашла нужный квиток, но прежде, чем отдать мне его, поинтересовалась: — Как фамилия?

— Гундарева, — ответила я, не моргнув и глазом.

— Держите, — женщина вручила мне квиток.

— Благодарю вас. — Я взяла бумажку и положила ее в сумку.

Сев в машину, мы стали изучать извещение.

— Ну что, неплохое наследство оставил старик профессор своему внуку — шестьдесят пять квадратных метров в центре города. И обрати внимание — здесь никто не прописан, даже сам Влад.

— Дай-ка мне, — Алина взяла у меня счет и стала снимать его камерой своего мобильного телефона. — Пусть теперь «Долгофф» сюда своих коллекторов присылает. А то они караулят Гундарева на проспекте Строителей, а он и не думает там появляться. — Держи.

— Зачем ты мне его отдаешь? Надо отнести счет обратно. Курьерша уже вышла, так что — вперед, — я кивнула на парадную.

— Ладно, — Нечаева нехотя, но от этого не менее изящно, вылезла из моего «Мини Купера» и отправилась к дому.

Поговорив с кем-то через домофон, она вошла в подъезд и пропала. Бросить бумажку в почтовый ящик — секундное дело, но Алины не было полчаса. Я даже стала нервничать. Наконец она вышла на улицу и танцующей походкой направилась к моей машине.

— Ты куда запропастилась? — сразу же поинтересовалась я.

— Я подумала, раз уж мы здесь, то почему бы не выяснить, дома ли Влад.

— Резонно.

— Так вот, я позвонила в его квартиру через домофон. Какая-то женщина спросила, кто я. Первое, что мне пришло в голову, — я из ЖЭКа. Это сработало, и она открыла мне подъездную дверь. Мне стало любопытно, кто она Гундареву, и я не поленилась подняться на пятый этаж. Позвонив непосредственно в ту квартиру, я опять-таки представилась ей сотрудницей ЖЭКа. Мне открыла женщина лет сорока.

— Для жены Влада она стара, для матери — молода, — сразу же отреагировала я.

— Вот и я так подумала. Женщина спросила меня, по какому я вопросу. Я вспомнила, как один коллектор рассказывал: когда ему надо войти в квартиру должника, осмотреться там, он всегда говорит, что пришел проверить показания счетчиков. По туалету, где обычно устанавливаются эти счетчики, можно судить о состоятельности жильцов. Вот и я достала из сумки блокнот и сказала, что пришла проверить показания счетчиков. Тетка недоверчиво прищурилась и спросила, почему меня интересуют только ее счетчики.

— А ты что ей ответила?

— Думаешь, я растерялась? — усмехнулась Нечаева. — Я сказала, что звоню лишь в те квартиры, где мне вчера не открыли. Она помялась-помялась и проводила меня в туалет. Надо сказать, там все очень даже цивильно. Сразу видно, что ремонт делали совсем недавно, причем на него не поскупились. Оглядевшись и посмотрев для проформы показания счетчиков, я спросила, когда они были установлены. Женщина как-то сразу стушевалась, начала какую-то ерунду плести… Короче, я пришла к выводу, что она квартирантка, поэтому и не знает, когда счетчики были установлены.

— Алина, а может, она родственница Гундарева?

— Вряд ли. Я вот еще на что обратила внимание — дверь в одну комнату была закрыта. Обычно, когда сдают квартиру, самые ценные вещи, которые некуда вывезти, закрывают в одной комнате, ну, например, антикварную мебель, книги, посуду…

— Возможно, ты права. Это что же получается? У Влада есть дополнительный доход, но алименты он все равно платить не хочет?

— Выходит, что так.

— Ладно, здесь мы все выяснили, сейчас поедем в Рохлино. — Заметив недовольство на лице моей подруги, я спросила: — Что-то не так?

— Полина, мне надо сегодня обязательно появиться в офисе, чтобы сделать отчет о проделанной работе, — не слишком убедительно прозвучало из уст моей подружки.

— Отчет? Но ты ведь еще не сотрудница «Долгофф», а задание, которое тебе дали, невозможно выполнить за полдня. Позвони и скажи, что ты работаешь на загородном объекте…

— Поля, ты не понимаешь, мне самой надо сегодня появиться в офисе, — загадочно проговорила Нечаева.

— Надеешься встретиться там с Кириллом? — догадалась я.

— Да, я хочу с ним встретиться, — подтвердила Алинка. — В пять часов будет подведение итогов, и он, скорее всего, там появится.

— Мы успеем вернуться к этому времени, — заверила я свою подружку.

— А как же обед? Лично я уже проголодалась.

— Хорошо, давай заедем по пути в какое-нибудь кафе, — предложила я.

— Давай.

* * *

Пообедав, мы поехали в Рохлино. Архитектура этого поселка поражала своей контрастностью. Недавно построенные вычурные особняки соседствовали с простыми постройками середины прошлого века, а то и вовсе заброшенными лачугами. Мы доехали до речки и остановились около ротонды.

— Вы не подскажете, где находится дача профессора Гундарева, — спросила Алинка, высунувшись в окошко.

— На том свете, — цинично сострила женщина пенсионного возраста. — Нет больше профессора, помер он пять лет назад.

— Я в курсе, — кивнула Нечаева. — Но дача-то осталась…

— Дача? Разве теперь это можно назвать профессорской дачей? Раньше там играли в шахматы, вели научные беседы… А что теперь? Музыка, выпивка, девочки…

— И тем не менее, где находится эта дача? — не унималась Алина.

— Там, — женщина махнула рукой направо и пошла своей дорогой.

— Полпоселка попадает под ориентир «там». Надо еще у кого-нибудь спросить, — Нечаева стала высматривать местных жителей. — Не понимаю, они все вымерли, что ли?

— Давай прогуляемся по первой линии, — предложила я.

— Пошли, — Нечаева первой открыла дверцу. — Может, кого-нибудь встретим.

Мы приблизились к угловой даче, и я заглянула в щелку высокого забора.

— Там оборудована детская площадка, значит, нам не сюда.

— Ладно, пошли дальше, — Нечаева потянула меня за рукав. — Смотри, пацан идет. Давай у него спросим.

— Спрашивай.

— Мальчик, ты не подскажешь, где здесь дача вот этого человека, — Алинка показала ему фотографию Влада в своем мобильнике.

— Не знаю, я никогда его не видел, — пожал тот плечами и побежал к речке. Мне показалось, он толком и не взглянул на фотографию.

Пока Нечаева разговаривала с пацаном, я заглянула через плетень, увитый диким виноградом, и увидела козу. Вряд ли Гундарев занимался разведением домашнего скота. Мы пошли дальше, заглядывая во все палисадники.

— Нет, эта халупа на профессорскую дачу не тянет, там скорее алкаши живут… Здесь окна забиты, значит, вообще никто не живет, — разочарованно говорила Нечаева. — А вот от того дома музыка доносится. Полина, может, нам сюда? Этот особняк вполне тянет на профессорский.

— Возможно. Сейчас проверим. — Я подошла к воротам с гербом и нажала на звонок домофона.

— Вам кого? — спросил женский голос.

Только я хотела сказать, что ищу Влада Гундарева, как увидела его боковым зрением на балконе соседнего коттеджа. На нем были одни шорты…

— Вы дачу на выходные не сдаете? — поинтересовалась я у нее, прикрыв свое лицо рукой.

— Нет, — сказала, как отрезала, дама и зашла обратно в дом.

— Алина, он там, курит, — я кивнула в сторону соседнего строения.

Пока она доставала из сумки мобильник, Влад исчез с балкона.

— Ну вот, опоздала, — посетовала Нечаева.

— Не переживай, главное, мы убедились, что он здесь. Смотри, там есть табличка с адресом.

— Отлично, то, что надо, — моя подружка стала снимать недвижимость Гундарева с разных ракурсов.

Минут через двадцать он снова появился на балконе и крикнул:

— Девчонки, вы что, заблудились? Кого ищете? Может, я вам помогу?

— Мы ищем Ивана Семеновича, — ответила Алина, снимая на мобильник полуголого дачника.

— Здесь вроде такого нет. А вы ничего не перепутали?

— Может, и перепутали, — не стала отнекиваться моя подружка, продолжая щелкать камерой мобильника. Чтобы Влад не догадался, что является объектом фотосъемки, Нечаева приложила мобильник к уху. — Иван Семенович, мы заблудились… Где? Ясно. А мы пошли совсем в другую сторону…

Между тем на балконе появилась девица в коротеньком облегающем платьице, обняла Влада и что-то спросила у него, кивнув в нашу сторону.

— Кажется, без ревности с ее стороны не обошлось, — негромко заметила я.

Мы с Алиной развернулись и направились в сторону «Мини Купера».

— Поля, я вот думаю, — глубокомысленно произнесла моя подружка примерно на середине пути в город, — а что в «Долгофф» будут делать с моей информацией?

— Начнут обрабатывать Гундарева. Он думает, что уехал в Рохлино, как на Луну, что его там ни за что не найти. Но не тут-то было! Коллекторы шагу не дадут ему спокойно ступить, ежедневно, ежечасно капая на мозги, требуя оплатить долг по алиментам. Да что я тебе объясняю, ты ведь сама знаешь все эти маркетинговые ходы. Вам же читали лекции…

— Читали, — подтвердила Нечаева. — Меня вот что настораживает… А вдруг именно меня пошлют обрабатывать Влада? Я не хочу этим заниматься. Ладно еще продавать антипригарные кастрюльки или биодобавки, но «спокойствие»… Этот товар мне уж точно там не реализовать.

— Алина, а вам говорили, по какому принципу распределяются обязанности среди коллекторов?

— Говорили, но я только сейчас начинаю въезжать, что к чему. Нам сказали, что каждый «боец», в смысле коллектор, — универсал. Ему приходится и наводить справки о должниках, как мне сейчас, и разговаривать с ними по телефону… Это еще куда ни шло, — заметила моя подружка.

— И беседовать с ними лично, — продолжила я, вспоминая разъезды Степана Бичехвоста по городу.

— Да, а еще придумывать «особые средства воздействия». Именно так сказал на лекции Купстас. Я хотела его спросить, что он подразумевает под «особыми средствами воздействия», но не рискнула. Вдруг Кирилл подумал бы, что я совсем «блондинка». Поля, а как ты считаешь, что Валерий Артурович имел в виду?

— Мать Витьки Копылова подкараулил во дворе коллектор с собакой бойцовской породы. У женщины от страха случился инфаркт. Я думаю, это как раз и было «особое средство воздействия», только с дозировкой явно вышел перебор. Алина, ты бы узнала, у кого есть такая собака, — попросила я.

— Попробую… Знаешь, что-то мне не хочется устраиваться на работу в этот «Долгофф», — призналась Нечаева. — Такие игры не для меня.

— А как тебе роль моего спецагента?

— Это уже поинтересней, только шпионаж обычно высоко оплачивается, — прозрачно намекнула мне подружка.

— Оплата будет, но по результатам работы. Пока ты не сообщила ничего особо интересного. И потом, тебя должна греть мысль о Кирилле…

Я довезла Нечаеву до салона, около которого она оставила свою машину. У нее еще было минут десять, чтобы добраться до коллекторской фирмы. Впрочем, ей сегодня можно было и опоздать, ведь она поработала на славу.

* * *

Мы с Аришей ужинали, когда мне позвонила Алина. Я извинилась перед дедом и вышла с трубкой из столовой.

— Поля, мне так много надо тебе рассказать! — запыхавшимся голосом говорила моя подружка. — Так много! Даже не знаю, с чего начать.

— Начинай с главного, — предложила я.

— Ладно. Представляешь, Кириллу тоже не нравятся принципы работы «Долгофф»! — таинственным голосом сообщила мне агентесса. — Он уже подумывает о том, чтобы искать другое место. Мы с ним решили, что еще несколько дней поприсматриваемся, и если что, то уйдем вдвоем!

— Да, Алина, это сильно, — сказала я не без сарказма, но Нечаева, кажется, не уловила его в моем голосе.

— Поля, мы с Кириллом во многом похожи! Прикинь, мы с ним мыслим совершенно одинаково. Я начинаю мысль, он ее продолжает, и наоборот. Это действительно сильно!

— Ну что ж, я рада за тебя. Скажи, а твою работу оценили?

— Поля, я такая дура, — самокритично призналась Нечаева, — взяла и вывалила сразу все материалы о Гундареве. У Сивцова даже глаза на лоб полезли от того, насколько быстро я смогла раздобыть инфу об этом должнике. Другие новички пока еще вообще ничего не смогли сделать. Кирилл не в счет. Его Богачев весь день с собой таскал по адресам, они прессовали самых несговорчивых должников…

— А как именно они занимались прессовкой, Кирилл тебе не рассказал?

— Нет, у нас особо не было времени на эти разговоры. Я тебе скажу только одно: Богачев знает лишь один способ воздействия на должников — грубый нажим. Он и на нас, стажеров, покрикивает. Знаешь, я его даже побаиваюсь больше, чем нашего полковника! Когда я выдала все материалы на Гундарева, Сивцов поставил меня всем в пример и сказал, что ждет от меня таких же результатов по Копылову и Кочеткову. Вчера меня заверяли, если я раздобуду сведения об одном должнике, то меня официально трудоустроят, а сегодня неожиданно выяснилось, что надо всех троих окучить… Я спорить не стала, потому что уже не хочу там работать. Пусть полковник ждет от меня новых побед, но я через пару дней скажу, что у меня ничего не получилось ни с тем, ни с другим…

— Алина, по-моему, ты слишком рано умываешь руки.

— Поля, ты же понимаешь, что с Гундаревым нам просто повезло. Что бы мы делали, если бы он не работал одновременно с тобой на заводе и ты не приятельствовала бы когда-то с кадровичкой?

— Стали бы искать другие источники информации. Получилось бы не так оперативно, но все равно получилось бы. Заставить алиментщика выполнить свой отцовский долг — святое дело! Тут все средства хороши. Лично я не против, чтобы коллекторы его как следует прессанули.

— Ну хорошо, а что дальше будем делать?

— Дальше ты займешься Копыловым.

— Но ты же сама сказала, что он не должник, что это его брат не выплачивает кредит…

— Ты предоставишь руководству «Долгофф» справки о том, что у Копыловых ничего нет, никакого движимого и недвижимого имущества. Отрицательный результат ведь тоже результат, не так ли?

— Меня за это не похвалят, — вздохнула Алинка.

— Но ты же не виновата, что ни он, ни его родственники на самом деле неплатежеспособны.

— А если меня перепроверят?

— Как говорил Дейл Карнеги, не переходи мост, пока не дошла до него.

— Ну, лично мне он ничего такого не говорил, но я все равно постараюсь. Слушай, Поля, тут со Степаном Бичехвостом, за которым ты следила, сегодня одна забавная история произошла…Тебе это интересно?

— Конечно.

— В первой половине дня он приехал на адрес, пошел к должнику, а когда вернулся, то не обнаружил на парковке своей машины. Сначала Степа подумал, что ее угнали. Потом ему кто-то сказал, что его «Приору» увезли на эвакуаторе. Бичехвост запоздало заметил, что ставил свою машину на место, предназначенное для инвалидов. Поля, а ведь я тоже иногда так делаю, ставлю «Рено» под знак «Парковка для инвалидов», — призналась Алина. — Но меня до сих пор проносило.

— Рассказывай дальше, — попросила я.

— Степан стал звонить в ГИБДД, чтобы узнать, куда увезли его тачку. Ему сказали, что она стоит на штрафстоянке в шестом микрорайоне. Приехав туда, Бичехвост ее почему-то не обнаружил. Тогда он поехал на другую штрафстоянку, в Заводской район, но и там его «Приоры» не оказалось. Пришлось ему вернуться на первую — в Горовске их всего две, — со знанием дела уточнила Нечаева. — Там Степа нашел-таки свою машину, в самом дальнем углу, за микроавтобусом. Прикинь, штраф он оплатил, а забрать свою машину не смог. Ему сказали, пока не объявится водитель «Газели», он за своей тачкой может не приходить. В итоге Степан пришел в фирму уже к шести, злой как собака. Когда же он стал рассказывать про свои мытарства, над ним все откровенно смеялись. Я так поняла, что с Бичехвостом постоянно какие-то истории случаются. Он такой недотепа!

Ну как тут было не вспомнить о ведре воды, которое должница вылила на него с балкона! Я, разумеется, об этом вспомнила, улыбнулась про себя, но Алинке ничего рассказывать о том случае не стала, зато поделилась с ней своими соображениями:

— Что-то мне подсказывает, это приключение устроил ему Копылов.

— С чего ты взяла? — удивилась Нечаева. — Степан же признал, что припарковался неправильно.

— Допустим, а что произошло потом? Почему он так долго искал свою тачку, а когда нашел, то не смог ее забрать?

— Потому что у нас кругом бардак.

— А я вот что тебе скажу… Витька думал, что я мигом решу его проблемы, а поскольку этого не произошло, он обиделся и сказал, что будет действовать сам. Ну что еще могло прийти в голову гаишнику, одержимому детсадовским желанием дать сдачи, как не эта подлянка с эвакуацией?

— А я как-то и не сообразила, что это его рук дело. Похоже, Степан действительно самый невезучий из всех коллекторов, раз именно он вляпался в эту историю.

— По-моему, сама судьба наказала его за то, что он согласился потворствовать Левичевой, решившей кинуть Нинку Соловьеву с долговой распиской.

— Может, и так, — согласилась со мной подружка.

Наговорившись с ней вволю, я переварила информацию и позвонила Копылову.

— Алло! — ответил он.

— Витя, привет! Что у тебя нового?

— Сижу дома под прицелами твоих камер, жду коллекторов, а они что-то не идут, — усмехнулся гаишник.

— Судя по голосу, у тебя хорошее настроение, — заметила я.

— А сколько можно унывать?

— Витя, а хочешь я скажу, чему ты радуешься?

— Ну и чему же?

— Ты лишил одного незадачливого коллектора на денек-другой машины и думаешь, что тем самым решил все свои проблемы.

— Ну почему же одного? Второй скоро письмишко с квитанцией получит за превышение скорости. И это только начало… Я им каждый день свои «приветы» посылать буду. Спасибо тебе, Полина, что снабдила меня номерами коллекторских машин.

— Эх, Витя-Витя, иначе как мышиной возней я твою деятельность назвать не могу.

— Это почему? — обиделся Копылов. — Пусть в «Долгофф» знают, с кем имеют дело!

— Для тебя же было бы лучше, если бы коллекторы не узнали о твоих примитивных мстительных выходках.

— Не такие уж они и примитивные, — защищался Виктор. — По крайней мере, я хоть что-то предпринимаю. В отличие от тебя.

— Ты бы для приличия сначала спросил, а вдруг я тоже что-то предпринимаю?

— Да что ты можешь предпринять? — в голосе Копылова был откровенный скепсис.

— Хотя бы заслать в стан врага своего человека.

— А что это даст? — скептицизм сменился заинтересованностью.

— Долг с твоих родственников мой агент, конечно, не спишет, но вот о новых методах воздействия на тебя он предупредить сможет. А кто предупрежден, тот…

— …вооружен, — продолжил Виктор и, поразмыслив секунду-другую, выдал: — Пустое все это. Ничего они не придумают, чтобы заставить нас с матерью погасить Борькин долг. Денег у нас нет, ты же знаешь. Пусть они хоть расшибутся перед нами в лепешку!

— Деньги — это дело наживное. Можно, например, почку продать…

— Сейчас! — возмутился Копылов. — Бегу и падаю! Нет, Полина, мой способ надежнее. Как только в «Долгофф» поймут, от кого исходят их автомобильные неприятности, пойдут со мной на мировую.

«Не льсти себе, Витя!» — так и вертелось у меня на языке, но я промолчала. Рассказывать ему о том, какое задание получила моя подруга, я тоже не стала. Он был сейчас не в том состоянии, чтобы конструктивно мыслить. Судя по кое-каким характерным звукам, Копылов разговаривал со мной, попивая пиво, а может, что и покрепче.

— Ладно, как только у меня будет для тебя что-то интересное, я позвоню.

— Звони, — нехотя проговорил Витька и отключился.

Я задумалась о том, что же мне предпринять дальше.

— Что-то случилось? — оторвал меня от размышлений дедуля, заглянув в гостиную.

— Так, текучка.

— Ну разве текучка стоит того, чтобы прерывать ужин?

— Наверное, нет. — Я положила телефон на стол и вернулась в столовую.

После ужина я поднялась к себе, вышла в Интернет и заглянула в социальную сеть. Увы, новых сообщений от Федора не было. Я перешла на страницу Тани Левичевой и сразу же обратила внимание, что среди ее друзей уже не было Степана Бичехвоста. Похоже, она получила от него все, что хотела, и удалила его из списка своих виртуальных друзей за ненадобностью. Вот уж точно, Степа-недотепа!

Глава 7

На следующий день, сразу после завтрака, я поехала к Нечаевой. Разговор был слишком серьезный, и по телефону я, скорее всего, не достигла бы своей цели. Ведь так просто взять и отключить связь, если закончились аргументы. Моя подружка иногда пользуется подобным способом. Хорошо, что я поторопилась, иначе бы не застала ее дома. Алина собиралась на работу, и судя по тому, как она принарядилась, ее стимулом был Кирилл.

— Алина, я понимаю, твое сердце сейчас занято, но я хотела бы попросить тебя отвлечься на одного молодого человека. — Я не стала заходить слишком уж издалека.

— Какого еще человека? Зачем? — нахмурилась моя подружка.

— Попробуй расположить к себе Копылова, а еще лучше, влюби его в себя.

— Полина, ты что, с ума сошла? — Нечаева вытаращила на меня свои глазищи. Примерно на такую реакцию я и рассчитывала.

— Нет, я вполне отдаю себе отчет в том, что говорю. Дело в том, что я хочу преподнести Витьке один урок, а то он ведет себя совершенно неправильно. — Я передала подружке содержание своего вчерашнего разговора с гаишником.

— Поля, мне надо выстраивать отношения с Кириллом, я не могу отвлекаться на Виктора. И вообще, я не совсем поняла, зачем мне располагать его к себе?

— Чтобы он выболтал тебе все свои секреты, например кому принадлежит квартира, в которой он живет…

— То есть ты хочешь, чтобы я все-таки передала эту информацию в «Долгофф»?

— Нет. — Я стала выдерживать интригующую паузу.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — Алинка захлопала густо накрашенными ресницами.

— В конечном итоге Витька должен понять, что вместо тебя к нему могли подослать любого другого человека и он с таким же успехом стал бы рассказывать о своей недвижимости…

— Не скажу, что мне нравится твоя идея, — Алинка дала мне это понять своей мимикой еще до того, как произнесла эту фразу вслух. — Но Копылова проучить стоит.

Мы обсудили с ней детали, после чего разъехались по своим делам. Еще вчера я созвонилась с Курбатовым, другом нашей семьи, полковником ФСБ, и попросила оказать мне информационную поддержку. Дядя Сережа, как это и раньше бывало, пожелал знать, каким мстительным предприятием я сейчас занимаюсь.

Подъехав к его конторе, я позвонила ему на мобильный. Мало кто может похвастаться такими связями, а вот я была из тех, кто мог запросто побеспокоить полковника ФСБ в любое время дня и ночи. Правда, в темное время суток я Курбатова не беспокоила.

— Дядя Сережа, это я! Вы сейчас не заняты?

— Нет так чтобы очень. Сейчас я к тебе спущусь. — Минут через пять Курбатов подсел в мой «Мини Купер». — Ну что ж, Полина, я тебя слушаю.

— Сергей Дмитриевич, ко мне обратились люди, которые столкнулись с вопиющим поведением коллекторов.

— Так уж и вопиющим? — перебил меня полковник.

— Именно так, коллекторы не брезгуют никакими средствами, дабы выбить долги. Прямые угрозы, откровенный шантаж, физическое насилие — все это они называют «особыми средствами воздействия на должников», к которым переходят, если граждане не спешат погашать свои долги. Их совершенно не интересуют какие-то нюансы в финансах, в смысле то, по какой причине люди оказались неплатежеспособными. Надо сказать, по формам воздействия на должников коллекторов нельзя упрекнуть в однообразии. Выкидыш, попытка суицида, инвалидность, потеря жилья, — я намеренно повысила эмоциональность своего рассказа, — это неполный перечень того, что случилось с теми, кого обрабатывали коллекторы. И ведь их жертвы в большинстве случаев не решаются обратиться в полицию, потому что чувствуют за собой вину — долги-то сильно просрочены. При этом многие должники понятия не имеют, что существуют такие процедуры, как реструктуризация долга и банкротство. Вот коллекторы и беспредельничают.

— Ну, допустим, такая проблема существует, — Курбатов задумался. — Мне интересно, как ты собираешься ее решать?

— Я провела небольшое расследование и выяснила, что это не отдельные коллекторы от своей профессиональной несостоятельности пускают в ход кулаки. Все это происходит даже не с позволения, а по настоятельной рекомендации руководства.

— То есть рыба, как это обычно бывает, гниет с головы? — подметил Сергей Дмитриевич.

— Да, — кивнула я, — и чтобы предотвратить распространение этого процесса «гниения», мне нужны данные на руководство фирмы «Долгофф». Что-то мне подсказывает, за директором и его замом еще кое-какие грешки водятся.

— С чего такие подозрения?

— Я попробую вам объяснить. Начну с Сивцова Станислава Савельевича, владельца и директора фирмы в одном лице. Он — бывший военный, сохраняющий едва ли не карикатурную преданность своим армейским привычкам, — я стала рассказывать о том, как он присваивает «звания» сотрудникам.

— Полина, лично я не вижу в этом ничего странного и тем более подозрительного. Многие военные, особенно те, кому довелось воевать в горячих точках, выйдя в отставку, пытаются поначалу вести образ жизни, близкий к армейскому. Они просто не умеют жить по-другому. Но со временем это проходит…

— В том-то и дело, что Сивцов, судя по возрасту, ему слегка за сорок, — уточнила я, ориентируясь на Алинкино описание, — до пенсии не дослужил. Я хочу знать, что же заставило его сменить военную форму на гражданскую одежду, если в последней он чувствует себя не очень комфортно.

— Ладно, кто там еще кажется тебе подозрительным? — поинтересовался у меня полковник ФСБ.

— Заместитель Сивцова — Купстас Валерий Артурович. Раньше он работал в каком-то банке… Сергей Дмитриевич, согласитесь, мало кто по своей воле уйдет из банка в коллекторскую фирму, действующую на грани фола!

— Обстоятельства бывают разными, — принял нейтральную позицию Курбатов.

— Вот я и хочу выяснить, что это за обстоятельства.

— Значит, тебя интересует подноготная Сивцова и Купстаса? — подытожил полковник.

Я подумала секунду-другую и решила навести справки еще и о кураторе Алины и Кирилла.

— Хотелось бы узнать побольше о Богачеве Илье Борисовиче, это начальник одного из отделов «Долгофф».

— А в чем его странность?

— Он предпочитает общаться с должниками в стиле лихих девяностых. Не удивлюсь, если Богачев входил в какую-нибудь бандитскую группировку. Времена изменились, а привычки остались. Он необуздан в своей агрессии, — я озвучила Алинкину характеристику.

— Хорошо, Полина, — согласился Сергей Дмитриевич, — напиши мне эти фамилии. Я пробью этих людей.

— Сейчас. — Я достала из сумки блокнот, вырвала из него листок и написала на нем три ФИО. — Вот, возьмите.

— Я позвоню, как только у меня появится информация, — сказал Курбатов, убирая бумажку в карман. — Аристарху Владиленовичу от меня привет!

— Спасибо, я обязательно передам.

Дядя Сережа вылез из моего авто и направился в свою контору.

* * *

После обеда я позвонила Алине и поинтересовалась:

— Как твои дела?

— Кирилла сегодня не видела, — выдала Нечаева то, что у нее было на уме. — А ведь я специально заехала в «Долгофф», в надежде увидеть его.

— Подруга, а ты, похоже, всерьез на него запала, — сказала я.

— Что есть, то есть, — подтвердила Алинка.

— Скажи, а как насчет моего задания? — поинтересовалась я.

— Ты о Копылове? — нехотя переспросила Нечаева.

— Ну естественно!

— Не волнуйся, первый шаг сделан. Ты оказалась права, едва настало время обеденного перерыва, Витька отправился за хот-догом. Я встала в очередь за ним, — монотонно вещала Алина. — Копылов оглянулся, узнал меня, поздоровался, а я уставилась на него так, будто вижу его в первый раз. Он напомнил, как мы с тобой приезжали к нему за какими-то справками. После этого мне пришлось-таки его вспомнить. Представляешь, Витька сразу же стал мне на тебя жаловаться. Вроде, ты пообещала разрулить его вопрос, а потом отказалась. Поля, прости, мне пришлось сказать ему, что я вообще ничего про тебя не хочу слышать, потому что мы с тобой в ссоре…

— Надеюсь, ты потом постучала три раза по дереву?

— Даже сплюнула три раза через левое плечо. Так, слово за слово, мы дошли до того, что Витька попросил мой номер телефона. Я немного поломалась, а потом достала свой мобильник и позвонила на номер, который он мне продиктовал. — Алинка икнула. — Будь неладен этот хот-дог! Я такую гадость лет пять уже не ела. Так, Полина, лечить гастрит я буду за твой счет!

— Ничего с тобой из-за одного хот-дога не будет. Попей минералочки.

— Умеешь ты приободрить! Ладно, Поля, я сейчас опять в офис поеду, может, Кирилл там после обеда появится… Будут новости, позвоню. — Нечаева снова икнула и отключила связь.

Новости появились уже к вечеру, и чтобы сообщить мне их, Алина даже приехала ко мне домой.

— Ну что я скажу тебе, Поля, Копылова практически вычислили, — подружка уселась в кресло, закинув ногу на ногу. — За сегодняшний день были эвакуированы еще две машины коллекторов, причем водитель одной из них успел подбежать, когда его тачку только начинали грузить на эвакуатор. Пока он доказывал гаишнику, что припарковался правильно, так как на том отрезке дороге нет никаких запрещающих знаков, его «Пежо» закрепили на эвакуаторе. После этого гаишник напомнил ему правило — не парковаться ближе пяти метров от перекрестка. Как выяснилось, Смирнов поставил свою тачку на полметра ближе. Как он ни препирался с гаишником, его «Пежо» все-таки отвезли на штрафстоянку.

— Вот тут они, конечно, не правы, надо было на месте выписать протокол и квитанцию, — заметила я. — Но поскольку был заказ именно на эту тачку, то совершенно неудивительно, что ее водителю доставили максимум проблем.

— Короче, разъяренные коллекторы, лишившиеся своих тачек, пришли в офис, — продолжила Алинка, — и рассказали о своих автомобильных проблемах. Руководство «Долгофф» собрало экстренное совещание по этому поводу. Я как раз к нему и подоспела. Ни у кого даже сомнений не было, что все эти эвакуации — не случайное совпадение, а спланированная акция кого-то из должников. Купстас потребовал просмотреть все личные дела, в итоге отобрали трех кандидатов. Витька первым попал под подозрение, поскольку является не просто сотрудником полиции, а служит в горгаи.

— Да, тут все просто, как дважды два, — согласилась я.

— Кроме него подозревают еще бывшего мента, который уже второй год на пенсии, и замглавы администрации Заводского района, поскольку гаишники зверствуют именно в этом районе, — пояснила Нечаева.

— Это хорошо, что коллекторы пока не знают, что Витька сам раньше стоял в том районе на улицах и в Заводском районе у него остались друзья, — заметила я. — Так, Алина, и что решило руководство «Долгофф»?

— Сначала Сивцов дал приказ жестко разобраться со всеми тремя кандидатами и прошел в свой кабинет. Купстас последовал за ним. До нас доносились обрывки фраз, из которых было понятно, что тот отговаривает полковника наезжать на замглавы Заводской администрации, не убедившись, что произвол на дорогах творится с его подачи. Я так думаю, что Сивцов с ним согласился, потому что Валерий Артурович потом сказал нам, что лично займется проверкой этого должника. Потом слово взял наш куратор, Богачев. Он усомнился в том, что эвакуацию машин затеял мент-пенсионер, поскольку тот после недавней прессовки начал-таки выплачивать долг. Илья Борисович предположил, что скорее всего все это дело рук Копылова, и спросил меня, начала ли я его обрабатывать. Мне пришлось сказала, что уже завязала с ним знакомство…

— Вот видишь, а ты не хотела, — подчеркнула я.

— Поля, ты бы видела, как на меня посмотрел Кирилл! Я даже боюсь себе представить, что он подумал.

— А что он мог подумать?

— Мне кажется, он думает, что я добываю информацию о должниках через постель, — поделилась своими опасениями Алинка. — А ведь это не так! Поля, после этого мы с Кириллом стали дальше друг от друга…

— Во-первых, это только твои догадки! Мало ли как можно добывать информацию? Может, ты хакер! А во-вторых, тебя саму-то не настораживает, чем Кирилл занимается? Если я правильно тебя поняла, то руководство «Долгофф» привлекла его физическая подготовка. Ты что-то говорила мне про его бицепсы…

— Да, Кирилл, оказывается, мастер спорта по кикбоксингу, — подтвердила Нечаева. — Но я не думаю, что он с утра до вечера размахивает своими руками, выбивая долги. Богачев просто таскает его с собой по адресам, чтобы люди смотрели на эту гору мышц и боялись…

— Ну да, ну да, — усмехнулась я.

— Ладно, Поля, с Кириллом я потом разберусь. Пусть немного поревнует. Это даже хорошо. Лучше скажи мне, что делать с Ко… — Нечаева осеклась, потому что в ее сумочке зазвонил телефон. Она достала его и, взглянув на экран, сказала: — Вот черт! Легок на помине! Ну и что мне сказать Витьке?

— Пококетничай с ним, а можешь меня поругать, я не обижусь. Если же он будет назначать свидание, соглашайся. — Пока я давала подружке свои рекомендации, Копылов отключился.

— Ну вот и все, никакого терпения, — Алинка стала убирать мобильник обратно в сумку.

— Погоди, — остановила я ее. — Набери его сама, извинись, что не сразу ответила…

Нечаева состроила недовольную гримасу, но все-таки прислушалась к моему совету.

— Витя, привет! Ты мне звонил?.. Я просто на улице была, там шумно, вот я и не услышала твоего звонка… Встретиться? Ну я не знаю… В кафе посидеть? А в каком? Во сколько? Нет, через полчаса я не успею. Давай через час. Все, пока!

— Интересно, и в какое кафе тебя пригласил Копылов?

— В «Оазис», — гордо ответила Алина.

— В «Оазис»? — не поверила я. — Но там же дорого! Это ведь такое статусное место!

— А ты что думала, Витька пригласит меня в какую-нибудь пирожковую?

— Но он вроде как на мели, — я вспомнила, с каким аппетитом он уплетал в моей машине хот-дог. — Не боишься, что тебе придется платить за обоих?

— Ты думаешь, такое возможно? — встревожилась Алинка.

— Не знаю. Он же не от хорошей жизни перешел в обед на самый дешевый фастфуд. Знаешь что, я, пожалуй, выдам тебе деньги на карманные расходы, а то от такого кавалера, как Копылов, можно чего угодно ожидать. Он же привык брать, а не давать.

— Не откажусь. — Нечаева вольготно откинулась на спинку кресла.

Я вручила своей подружке некоторую сумму, после чего дала ей несколько советов, как вести себя на первом свидании. Не важно, что моя подружка была намного опытнее меня в любовных вопросах, — предстоящее рандеву носило скорее деловой характер, хотя Витька об этом даже не догадывался. Мне бы не хотелось, чтобы Алина ненароком забыла, ради чего она завязала знакомство с Копыловым.

— И последнее — все записывай на диктофон…

— Поля, может, хватит уже? Я что, маленькая?

— Все, Алиночка, ни пуха ни пера! Как вернешься домой, позвони мне, — попросила я.

— А если я вернусь поздно? — раскокетничалась моя подружка.

— Все равно звони. — Я проводила Нечаеву до двери.

— А что, Алина не будет с нами ужинать? — поинтересовался дедуля.

— Нет, ее пригласили в кафе.

— Полетт, скажи, а тебе не обидно, что ее то и дело зовут на свидания, а ты все сидишь одна?..

— Ну почему же одна? Я с тобой, — я чмокнула дедулю в щечку. — И потом, у нее деловое свидание…

— Хоть бы и деловое, — вздохнул Ариша, — из него в перспективе тоже может что-нибудь эдакое выйти.

Дедуля считал своим долгом выдать меня замуж, поэтому периодически заводил со мной беседы о том, что мне надо больше внимания уделять своей личной жизни. Я старалась не поддерживать разговоры на эту тему. Несмотря на свои двадцать девять, я совсем не спешила под венец.

Ужин у нас с Аришей был скромным — меня, как это часто бывает, выручили полуфабрикаты, купленные в местном супермаркете. Возможно, дедуле уже порядком поднадоели замороженные овощные смеси, но он не смел упрекнуть меня в отсутствии на нашем столе каких-то кулинарных шедевров. Во-первых, сам не приучил к домоводству. Во-вторых, ему было известно, что сейчас я занята очередным актом возмездия, поэтому тратить свои силы и время на серьезную готовку не могу. А в-третьих, Ариша пропустил за ужином несколько рюмочек коньяка, и жизнь предстала перед ним в радужных красках.

— Полетт, ну какая же ты у меня умница! — заговорил он, осушив рюмку. — Вот смотрю я на тебя и не нарадуюсь…

— Прости, дедуля, я отвечу на звонок. — Я взяла трубку. — Алло!

— Добрый вечер, Полина! — услышала я голос Курбатова. — Не отвлекаю?

— Ну что вы, дядя Сережа…

— Я навел кое-какие справки. Сначала о Богачеве. Ты оказалась права, в девяносто четвертом он проходил по делу преступной группировки Шашечника, получил три года условно… Теперь о Купстасе. Несмотря на прибалтийскую фамилию, он коренной горовчанин. Валерий действительно раньше работал в банке, в «Тетта-банке», — уточнил Курбатов. — Три года назад он проходил по делу о незаконном отмывании денежных средств через этот банк, правда, в качестве свидетеля. Еще до суда он уволился из банка по собственному желанию… Выводы отсюда делай сама. Я лишь добавлю, что Купстас почти полгода нигде не работал, а затем устроился в фирму «Долгофф», где и трудится по сей день.

— Ясно. А что с Сивцовым?

— Он проживал в нашем городе с семи до восемнадцати лет. После школы Сивцов поступил в областное военное училище, и началась его военная биография, детально проследить которую можно только через архивы Министерства обороны. Но, судя по всему, твои догадки о том, что этот человек уволился, не дослужив до пенсии, не беспочвенны. Через семнадцать лет Сивцов вернулся в Горовск уже с семьей — женой и сыном…

— Это все?

— Я догадывался, что тебе этого покажется мало, поэтому я встретился с нашим военкомом и попросил его узнать по своим каналам, что заставило Сивцова повесить китель в шкаф. Надеюсь, ты понимаешь, что ждать оперативного ответа не стоит?

— Понимаю, — подтвердила я. — Спасибо вам за все, дядя Сережа!

— Пока особо не за что.

Ариша стал делать мне знаки, что хочет поговорить с Курбатовым, я передала ему трубку, а сама вышла из столовой, чтобы не мешать разговору двух старинных приятелей.

* * *

Тем временем Алина подъехала к недавно открывшемуся кафе «Оазис». Витька, уже переодевшись после службы в потертые джинсы и рубашку в мелкую клетку, нетерпеливо прохаживался перед входом туда-сюда. Нечаева оценила его своим придирчивым взглядом, пришла к выводу, что при других обстоятельствах никогда не пошла бы на свидание с этим невзрачным, дешево одетым молодым человеком, и открыла дверцу своего авто. Витька заметил ее и бросился к «Рено», чтобы подать Алине руку. Этот жест, претендующий на галантность, несколько повысил рейтинг вынужденного кавалера.

— Привет! — Нечаева улыбнулась ему. — Давно ждешь?

— Не очень. А ты с работы?

— Можно сказать и так, — ответила Алинка, вспомнив, что одета она точно так же, как в обед.

— А ведь я так и не знаю, где ты работаешь, — сказал Копылов, распахивая перед ней дверь в кафе.

— Это вопрос? — уточнила девушка.

— Нет, если не хочешь, не говори… Я так, к слову сказал.

— Мне скрывать нечего. Я распространяю продукцию одной фирмы…

— Косметику? — предположил гаишник.

— Да, и косметику тоже, — не стала отрицать начинающая коллекторша.

— Тебе какой столик нравится? — спросил Витька, заглянув Алине в глаза. Она просканировала зал, нашла лишь два свободных столика: один рядом с фонтаном, а второй — у окна, и молча шагнула к нему. — Я почему-то так и подумал, что ты его выберешь.

Алина села за столик, положила на соседний стул открытую сумку, чтобы под рукой был лежащий в ней мобильник.

— Здесь, наверное, дорого, — сказала она, посмотрев по сторонам.

— Ну я же не мог пригласить тебя в какую-то дешевую забегаловку. — Копылов приосанился и жестом подозвал официантку. Та подошла и положила на стол две папки с меню. — Знаешь, Алина, я ведь давно хотел с тобой познакомиться…

— Так мы же вроде как знакомы, — скромно пролепетала та.

— Да, Полина нас представляла друг другу, но это не то… Я потом хотел спросить у нее твой номер телефона, но как-то не получилось… А сегодня вот такой случай подвернулся, — Виктор не сводил с Нечаевой глаз, совершенно не думая о том, что будет заказывать.

— Я уже определилась с выбором. А ты? — спросила Алина.

— Я сейчас, — Копылов открыл папку, полистал ее и спросил: — Ты что выбрала?

Нечаева стала перечислять блюда, следя за Витькиной реакцией. Ей показалось, его совершенно не смутило, что ему придется серьезно раскошелиться.

— Я, пожалуй, возьму то же самое. А что пить будем? Может, шампанское?

— Витя, я за рулем, — напомнила ему Алина.

— Я об этом как-то не подумал.

— Но если ты хочешь немного выпить, расслабиться после напряженного рабочего дня, то я не против, — ласково пропела Нечаева.

— Правда? — обрадовался гаишник. — То есть я могу взять хотя бы пиво?

— А почему нет? А если хочешь что-то покрепче…

— Нет-нет, я вообще-то не слишком увлекаюсь алкоголем, пиво будет в самый раз. — Копылов позвал официантку. Она записала все, что ей продиктовали, и удалилась. Правда, ненадолго. Через пару минут девушка снова подошла к ним, уже с подносом, и поставила на стол напитки — кружку пива и стакан грейпфрутового сока. Витька сделал несколько глотков и заговорил: — Алина, можно я задам тебе один вопрос?

— Хоть два.

— Только ты не смейся.

— Ладно, не буду, — пообещала Нечаева.

— Скажи, а твоя подруга, Полина, она случайно не мисс Робин Гуд? — осторожно поинтересовался гаишник.

— Кто? Полька? — Алина тянула время, чтобы придумать достойный ответ. — С чего ты это взял?

— Просто скажи, да или нет.

— Конечно нет! Полька — она же такая трусиха! Какая из нее мисс Робин Гуд?

— А ты ее давно знаешь?

— С детского сада.

— А почему вы поссорились? — докапывался до истины Копылов.

— Витя, я не поняла, ты меня сюда пригласил, чтобы про Польку поговорить? — Нечаева сделала вид, что ревнует.

— Нет, ну что ты. — Копылов стал попивать пиво. После внушительной паузы он спросил: — А ты?

— Что я? — не поняла Алина.

— Может, это ты — мисс Робин Гуд?

— Знаешь, меня еще никто никогда так не оскорблял! — возмутилась Нечаева. — Я что, совсем идиотка, чтобы рисковать своей жизнью ради униженных и оскорбленных?

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — стал заглаживать свою вину Копылов.

— Ну надо же такое сказать! — Алина не спешила его прощать.

Между тем официантка принесла заказ, и разговор на какое-то время прервался. Витька с жадностью накинулся на телятину. Как говорится, большому куску и рот радуется.

— Я уже давно так вкусно не ел, — признался гаишник, разделавшись с мясом.

— А что так?

— Стыдно признаться, но у меня были временные финансовые трудности, — Копылов придвинул к себе салат.

Алинка нажала на кнопку, включив диктофон, и переспросила:

— Финансовые трудности, говоришь?

— Да, брат с кредитом сильно подставил.

— Бывает, — Нечаева не стала проявлять чрезмерный интерес к этому вопросу, чтобы не вызывать подозрений.

Но Витьку прорвало — он стал рассказывать о том, как на его мать наехали коллекторы. Вероятно, это было то главное, что занимало его мысли в последнее время.

— Вот пусть они что хотят делают, мы с матерью все равно не сможем погасить кредит! Ну не продавать же квартиру, правильно?

— Правильно, вы же не будете бомжевать, — Алинка понимающе кивнула.

— Ну бомжевать-то мы в любом случае не будем, у нас ведь вторая квартира есть. Бабка умерла, завещав ее матери. Там Борька жил… Сейчас он в Москве, в больнице, а квартира пустует, точнее, пустовала. Я сегодня сдал ее…

— Ну и правильно.

— Мать против этого, там ведь Борькины вещи… Она надеется, что он туда вернется…

— А ты не надеешься?

— Я тоже надеюсь, что он придет в себя. Но почему квартира должна пустовать? За нее же каждый месяц платить надо… А мне на работе такого выгодного квартиранта порекомендовали, что я не смог отказаться. Короче, я сегодня после работы поселил его на Кузнечной, да еще предоплату за полгода вперед взял. Так что есть повод отметить, — Витька с сожалением посмотрел на пустую кружку. — Алина, а поедем ко мне! Продолжим, так сказать, вечер в другой обстановке…

— Это так неожиданно, — Нечаева смутилась.

— Да что мы, дети маленькие, что ли?

— Витя, не надо так спешить…

* * *

— Витя, не надо так спешить, — томно проговорила Алинка. — Мне так и хотелось добавить, что ужин со мной еще не гарантирует завтрак, но я не стала его дальше разочаровывать. Поля, если б ты видела, как он расстроился!

— Я могу себе это представить.

— Ладно, все, Поля, уже первый час ночи. Я отключаюсь. Пока.

— Пока! — я положила трубку на тумбочку и пошла в душ.

Глава 8

— Полетт, завтра рано утром мы с Денисом улетаем в Лас-Вегас, так что сегодня мне надо собраться. Поможешь? — попросил дед после завтрака.

— Ариша, ты говоришь так, будто планируешь взять с собой огромный багаж. Это на два дня-то!

— Ну какой багаж, — развел руками дедуля. — Я полечу практически налегке, но запасная рубашка никогда не помешает. Вот как раз насчет сорочек я к тебе и обращаюсь. Погладишь?

«Кажется, Ариша насмотрелся фильмов про Джеймса Бонда», — подумала я, но озвучивать свою мысль не стала.

— Ну разумеется! Что за вопрос? Ты только скажи, какие надо отутюжить, и я мигом, — с готовностью ответила я.

— Да-да, я сейчас поднимусь к себе, перетряхну шкаф… Денис сказал, что публика там солидная…

Ариша напомнил мне про Злобина. Он как раз был управляющим того банка, в котором несколько лет назад работал Валерий Купстас. Однако не факт, что они пересекались. Насколько мне было известно, Денис раньше жил в областном центре и делал самостоятельную карьеру в каком-то банковском учреждении. Когда же захворал его тесть, который руководил нашим «Тетта-банком», Злобин со своей супругой Ольгой переехал в Горовск и вскоре сменил тестя на его высоком посту. Я точно не помнила, когда это произошло — три или четыре года назад.

— Дедуля, а ты не подскажешь мне, как давно Злобин живет в Горовске? — спросила я своего прародителя, с азартом копающегося в своем шкафу.

— А тебя почему это интересует? — спросил он и, приложив к себе белую сорочку с воротником-бабочкой, сразу же задал другой вопрос: — По-моему, неплохо, ты не находишь?

— Классно! Белый цвет тебе к лицу. Хотя со смокингом, наверное, только белые рубашки и носят.

— Так-то оно так, но не все они одинаковые, — Ариша распахнул шкаф-купе пошире, чтобы я могла увидеть весь арсенал его сорочек.

— Так что насчет Злобина? — напомнила я.

— Не знаю, почему тебя это интересует, но Денис, если мне не изменяет память, поселился в нашем поселке около четырех лет тому назад. Примерно в это же время я с ним и познакомился в одном из наших казино. Полетт, может, лучше взять эту, шелковую?

— Не думаю, — возразила я. — Вот та, в мелкий рубчик, по-моему, выглядит интереснее.

— Нет, мне в ней не везет. Короче, погладь мне эту, эту и эту. А еще, пожалуй, вот эту, — Ариша небрежно кинул на спинку кресла четыре рубашки.

— Не много ли?

— В самый раз. Да, Полетт, у меня есть для тебя маленькое, но очень существенное замечание. Ольга, жена Дениса, не знает, куда вот уже вторые выходные летает ее супруг. Он говорит ей что-то про своего больного родственника, которого он навещает… Честно говоря, я не понимаю, как можно обманывать близкого человека, но это не мое дело… Полетт, я говорю тебе это для того, чтобы ты ненароком не проговорилась Ольге, что Денис улетел в Краснодарский край играть в карты.

— Спасибо, что предупредил. Я как раз собиралась нанести Ольге визит…

— Твой пристальный интерес к семье Злобиных меня настораживает. Давай-ка, внучка, колись, в чем дело!

Тайн у меня от деда не было, поэтому я рассказала ему о Валерии Купстасе, который проходил свидетелем в уголовном деле об отмывании денег через «Тетта-банк», после чего уволился оттуда и устроился в только что открывшуюся коллекторскую фирму «Долгофф».

— Ну и при чем здесь Злобины? — развел руками Ариша.

— Ни при чем, просто я хотела узнать подробности того дела…

— Я что-то припоминаю. Ольгин отец, кажется, и слег после того, как разразился тот скандал. Во всем был замешан один из акционеров. Фамилии его я уже не помню, но то, что его посадили, — это точно. Раз того мужика, у которого прибалтийская фамилия, не привлекли к уголовной ответственности, значит, не за что было…

— Дедуля, разве ты не знаешь, как это делается? Дал взятку или пошел на сотрудничество со следствием, вот его и не привлекли. Был бы Купстас совсем непричастен к той афере, он бы из банка не уволился…

— Возможно, ты и права. Только Денис тут вряд ли тебе чем-то поможет. Я вспомнил — он приехал в наш город уже после того случая… Вряд ли Злобины что-то тебе расскажут. Лучше забудь об этом и займись глажкой.

Глажкой я, конечно, занялась, хотя это мое самое нелюбимое домашнее занятие, а вот про заместителя директора фирмы «Долгофф» думать не перестала. Когда утюг наконец был выключен, а сорочки развешаны на плечиках, я села за компьютер и попыталась найти в Интернете информацию о скандале, стоившем здоровья прежнему управляющему «Тетта-банком». Увы, ничего интересного я там так и не нашла. Как будто кто-то заботливой рукой удалил из Сети нелестную информацию об этом финансовом учреждении. Впрочем, прошло почти четыре года, и за это время случилось столько нового, хорошего и плохого, чаще плохого, что та история могла просто безнадежно затеряться во Всемирной паутине.

Дед собирался в русский Лас-Вегас как на первое свидание. Он то и дело спрашивал у меня совета — какой парфюм предпочтительнее, какие запонки презентабельнее, какой галстук-бабочка солиднее. Мне всегда казалось, что все галстуки-бабочки у него одинаковые. Оказалось, что нет. Я наугад показала на один, дед почему-то выбрал другой. То же было и с запонками.

— Ариша, извини, ты едешь играть в карты или знакомиться с дамой? — поинтересовалась я.

— Одно другому не мешает, — дед лукаво прищурился, но потом все-таки конкретизировал: — Конечно же играть. И успех игры во многом зависит от мелочей.

— А я думала, что успех зависит исключительно от хорошей зрительной памяти и ловкости рук, — прямолинейно высказалась я.

— Это само собой, но для того, чтобы ничего не отвлекало от игры, надо чувствовать, что ты выглядишь комильфо! — заметил дед и пошел к себе.

Ближе к обеду мне позвонила Алина.

— Полина, беда! Надо что-то делать, причем срочно! — запаниковала она.

— Что случилось? — спросила я.

— Сегодня с утра гаишники остановили Сивцова и сняли у него номера. Вроде тонировка у его джипа выше допустимой, правда, до сих пор ему это сходило с рук. Наш полковник, разумеется, разозлился, что гаишники добрались до него, и потребовал у Купстаса отчета о том, кто из трех подозреваемых натравил на них дорожный патруль. Короче, все сошлось на Копылове. Меня спросили, что я о нем узнала, я сказала, что он гол как сокол. Все, что у него есть, так это третья доля в квартире, продать которую без брата, находящегося в коме, невозможно. Полковник решил проверить эту информацию… Кирилл по секрету сказал мне, что сегодня вечером планируется нанести ему визит. Поля, если честно, то мне Копылова даже жалко стало, он ведь все-таки влюблен в меня…

— Алина, а ты, случайно, не записала приказ своего начальства на диктофон?

— Нет, как-то не получилось.

— Плохо, очень плохо… Витька может мне не поверить на слово…

— Если ты намекаешь на то, чтобы я сообщила ему о предстоящей операции, то совершенно напрасно. Я не смогу признаться Копылову, что прохожу стажировку в «Долгофф». И то, что являюсь твоим агентом, у меня язык тоже не повернется ему сказать… Ты бы видела, какими глазами он на меня смотрел!

— Алина, только не говори, что ты влюбилась в Витьку!

— Да ты с ума сошла! Мне Кирилл нравится, очень нравится. Просто я поставила себя на Витькино место и представила, каково это, когда объект твоих воздыханий ведет с тобой игру…

— Это игра во благо. Витьке следовало положиться на меня и не заниматься самодеятельностью. Ни к чему хорошему эти гаишные чистки не привели. Только разозлили коллекторов.

— Знаешь, Копылов бы не стал заниматься самодеятельностью, если бы ты призналась ему, что являешься мисс Робин Гуд, — уколола меня Алина.

— Пока он не удостоился чести знать обо мне всю правду. Но, возможно, мне все-таки придется раскрыть ему свои карты…

Ариша заглянул в мою комнату, вероятно, хотел еще что-то спросить, но увидев, что я разговариваю по телефону, ушел.

— Ладно, Поля, что делать будем? — по-деловому осведомилась Нечаева.

— Надо Витьку предупредить. Пожалуй, я возьму это на себя. Скажи, а тебе известны детали, как именно коллекторы собираются проучить Копылова?

— Нет, Кирилл сам не в курсе. Ему только сказали, чтобы на сегодняшний вечер он ничего не планировал, а в подробности не посвятили.

— Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Если узнаешь что-то новое, звони.

— Поля, а что мы будем делать с многодетным отцом?

— Алина, давай пока с одним вопросом до конца разберемся. Потом что-нибудь придумаем насчет того должника.

— Ладно. — Нечаева отключилась.

Я взглянула на часы — через десять минут у Копылова должен был начаться обеденный перерыв. Набрав его, я стала считать гудки. Витька не торопился мне отвечать.

— Алло, — услышала я только после девятого сигнала.

— Здравствуй, Виктор! У меня есть для тебя важная информация…

— Полина, ты извини, я сейчас занят.

— Хорошо, я тебе перезвоню. А лучше давай встретимся в обед, — предложила я.

— Это вряд ли получится, — стал отнекиваться гаишник. — У нас на работе аврал. Я никуда выходить не собираюсь. Если тебе есть что мне сказать, говори прямо сейчас, только быстро.

— Витя, ты разозлил коллекторов. Сегодня они планируют сделать ответный ход, — обозначила я самую суть.

— Ну и пусть! Я их не боюсь, — бравировал Копылов.

— По-моему, ты недооцениваешь всю серьезность ситуации. Поверь, от фирмы «Долгофф» исходит серьезная угроза…

— Спасибо, что предупредила. Не могу больше говорить. Пока! — судя по голосу, Витька так и не въехал в серьезность ситуации.

Ну и пусть! В конце концов, я его предупредила!

— Полетт, ты освободилась? — Ариша снова заглянул в мою комнату. — Посмотри, пожалуйста, в Интернете, какая погода ожидается в Краснодарском крае в ближайшие дни.

— Сейчас. — Я села за компьютер. — Нормальная, чуть теплее, чем у нас, и без осадков.

— А этому прогнозу можно доверять?

— Не знаю. Могу на всякий случай посмотреть, что пишут на другом сайте, — предложила я.

— Посмотри, пожалуйста. — Дедуля сел в кресло. — Ну что там?

— Здесь примерно то же самое.

— Что значит «примерно»? — уточнил Ариша.

— Завтра утром возможен небольшой дождь.

— Дождь — это плохо… Ладно, пойду поищу зонт. — Дедуля поднялся из кресла.

Я зашла в социальную сеть и обнаружила сообщение от своего однокашника Федора Галкина: «Полька, привет! Я разговаривал со следователем, который ведет дело о нападении на Бориса Копылова. Личные мотивы там точно отпадают, поскольку он иногородний. Угон, про который ты писала, тоже маловероятен. Нашлась свидетельница, которая ехала с Копыловым в метро. Время было уже позднее — двенадцатый час ночи. Ее встретил у станции муж, и они направились домой по хорошо освещенной улице, а Борис, дабы сократить путь до гостиницы, пошел темными дворами. Там на него и напали. Скорее всего, это дело рук местных пьяниц или наркоманов. Свидетелей самого избиения не нашли. У меня все».

Поразмышляв над ситуацией, я пришла к выводу, что Борькина тачка, скорее всего, стоит на какой-нибудь парковке. Просто ее никто как следует не искал. Если ее продать, то можно расплатиться с долгами. Для Копыловых это было бы спасением. Я набрала Витьку.

— Ну что еще? — недовольно пробурчал он.

— Скажи мне, пожалуйста, госномер машины твоего брата, — попросила я.

— Это еще зачем?

— Скажу тебе честно, я обратилась к своему институтскому приятелю, который живет сейчас в Москве, чтобы узнать подробности…

— Вот оно что. — Судя по голосу, Копылову моя инициатива не пришлась по душе.

— Я хотела тебе помочь. Ты сказал, что Бориса, скорее всего, выбросили из машины… Но это не так. На него напали, когда он шел поздним вечером дворами от станции метро до гостиницы.

— Я уже в курсе. У тебя все?

— Нет, не все. Если ты скажешь мне номер его тачки, я попрошу своего однокашника, и он ее поищет. Возможно, она вообще стоит на гостиничной парковке.

— Ирина, не дожидаясь действий следака, сама искала «Ауди» и рядом с гостиницей, где Борька останавливался, и рядом с фирмой, куда он приезжал в командировку, но не нашла. Послушай, ключи от его тачки пропали. Скорее всего, они были у него в кармане. Не так уж сложно было пощелкать в округе брелоком, на котором четыре кольца нарисованы, и посмотреть, какая «Ауди» откликнется, — вполне резонно заметил Копылов.

— Ну, если она действительно стояла около гостиницы, то ее, скорее всего, нашли и прибрали к рукам. А если нет?

— В фирме сказали, что брат приезжал в офис на метро — туда от гостиницы прямая ветка. Где, по-твоему, он оставил машину?

— Да где угодно! Витя, а ты давно эти подробности знаешь?

— Со вчерашнего дня. Ирина позвонила и рассказала. Ладно, спасибо за беспокойство, но мне тут надо… — Витька стал закруглять разговор.

— То есть номер машины ты мне не скажешь? — продолжала допытываться я, будто мне разыскать Борькину тачку нужно было больше, чем всем Копыловым, вместе взятым.

— Ладно, записывай, — гаишник назвал буквы и цифры, но таким тоном, словно делал мне одолжение.

— Витя, давай вернемся к вопросу твоей личной безопасности…

— Полина, я не понял, ты что, влюбилась в меня? — От неожиданности этого заявления я потеряла дар речи.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы прийти в себя и придумать достойный ответ, но произнести его вслух я не успела — Копылов отключился. Хорошо, хоть номер машины сказал.

Я повернулась к компьютеру и стала писать новое сообщение Галкину. «Федя, я понимаю, что наглею, но у меня к тебе еще одна просьба. Борис Копылов поехал в Москву на «Ауди», — я указала ее номер. — Поищи ее, пожалуйста. Тачка кредитная, из-за нее коллекторы всю Борькину родню прессуют». Пока я писала эти строки, Федор вышел в on-line, так что реакция на мое послание последовала незамедлительно. И была она совсем не той, на которую я рассчитывала. «Полька, ты не просто наглеешь, ты сильно наглеешь, даже очень сильно! Ладно в больницу сходить, ладно со следаком по телефону поговорить, но искать по всей Москве тачку — это уже перебор. Извини».

Может, я действительно хочу невозможного? Ладно, нет — так нет.

— Полетт, — Ариша в очередной раз заглянул в мою комнату, — как ты думаешь, мне какой зонт лучше взять — трость или складной?

— Лично я бы взяла складной, он меньше места занимает. Но мужчине, наверное, больше подойдет зонт-трость.

— Значит, трость, — дедуля закрыл дверь, но ненадолго.

У него возникали ко мне все новые и новые вопросы. Дело дошло до того, что Ариша принес мне несколько пар новых носков и попросил выбрать, какие ему взять с собой. Раньше он не был таким занудой. То ли предстоящее посещение казино стало для него суперзначимым событием на фоне нашей серой и скучной повседневности, вот он и переживал за каждую мелочь. То ли просто пришла старость. Незаметно, но все-таки пришла. Один классик сказал: «Если нельзя сохранить вечную молодость, то нужно постараться сохранить вечную старость». Что же ждет меня впереди?

Устав от Аришиных вопросов, я решила развеяться и поехать в город. У меня не было каких-то определенных планов, но, проезжая мимо горгаи, я вспомнила о том, что коллекторы собирались сегодня вечером проучить Копылова. Кажется, он так и не внял моим предостережениям. До окончания рабочего дня оставалось полчаса, и я остановилась за углом от Витькиной конторы. Трудно сказать, какое желание прежде всего мною двигало — подстраховать Копылова или же узнать, что придумали коллекторы. Наверное, и то и другое.

Открыв бардачок, я нашла там пакет с дежурным париком, достала его содержимое, встряхнула, надела на голову и посмотрелась в зеркало. Мало что изменилось — это по-прежнему была я, но с другими волосами. В свете последних событий мне бы очень не хотелось, чтобы Витька меня узнал. Надо было менять лицо. Немного времени у меня еще было, какая-никакая косметика с собой тоже имелась, и я стала вспоминать, чему меня несколько лет назад учили на курсах визажистов. С помощью подводки для глаз и контура для губ мне удалось несколько изменить черты своего лица.

Без пяти шесть я вышла из «Мини Купера», перешла на другую сторону улицы и, встав на автобусной остановке, стала наблюдать за выходом из серого двухэтажного здания, расположенного напротив. Копылов вышел на улицу одним из первых и направился в сторону, противоположную от центра. Где Витька живет, я знала лишь приблизительно, но, судя по направлению, он, скорее всего, следовал домой. Я пошла за ним, но по другой стороне улицы, чтобы гаишник ненароком не заметил меня. Так, параллельно, мы прошли два квартала, а потом свернули на Кутузовскую улицу.

Стоило мне на несколько секунд отвлечься на витрину обувного магазина, на противоположной стороне кое-что произошло — Копылов столкнулся с пожилой женщиной. Или она с ним? Я остановилась и стала наблюдать за происходящим. Низкорослая тетка, приложив руку к груди, качала седой головой, как бы извиняясь за свою невнимательность. Витька же вел себя не по-джентльменски. Вместо того чтобы простить женщину, годящуюся ему по возрасту в матери, он стал что-то высказывать ей, отчаянно размахивая руками. Только когда гаишник повернулся в мою сторону, я поняла, что именно его так разозлило. Оказывается, тетка не просто столкнулась с ним, она испачкала его одежду, и не просто одежду, а полицейскую форму, мороженым. Не дождавшись извинений, женщина достала из сумки платок и стала энергично вытирать белое пятно на его форменной рубашке. Похоже, от ее запоздалых манипуляций было мало толку. Витька небрежно отстранил от себя женщину, безнадежно махнул рукой и пошел было своей дорогой, но потом почему-то резко сменил свой курс, втиснувшись в небольшой проем между двумя зданиями. Увидев впереди полицейского полковника, я поняла, что лейтенант не захотел светиться перед ним в непотребном виде, поэтому решил пойти домой дворами.

Вспомнив, чем несколько месяцев назад закончилось подобное сокращение пути для его старшего брата, я сразу же забеспокоилась. Когда же я увидела, что за ним последовали двое мужчин, один из которых попадал под Алинкино описание Кирилла, а второй — их куратора Богачева, то поняла, что все это было заранее срежиссированной постановкой. Копылова просто вынудили зайти во двор, чтобы разобраться с ним в малолюдном месте. Я не долго думала, что мне делать дальше. Конечно же, я побежала на другую сторону улицы, рискуя попасть под колеса какой-нибудь машины.

— Дура, тебе жить надоело?

— Идиотка, хочешь, чтобы меня прав лишили?

— Коза, нашла место, где переходить!

Не обращая внимания на эти гневные крики водителей, я перебежала проезжую часть и нырнула в то же пространство между двумя двухэтажными домами, что и трое мужчин до меня. Изнанка Кутузовской улицы, как и многих улиц исторического центра Горовска, была больше похожа на заброшенную городскую окраину, откуда месяцами не вывозят мусор. Оказавшись среди покосившихся сараев и металлических гаражей, изрисованных граффити, я пыталась сообразить, куда мне податься дальше. Услышав какую-то возню и негромкие голоса за одним из гаражей, я тихонько пошла в ту сторону и осторожно заглянула в пространство между полуразрушенной кирпичной стеной и гаражом. Все, что я увидела, так это широкую спину парня в серой футболке. Но вот услышала я гораздо больше.

— Значит, по-хорошему ты не понимаешь? — с издевкой говорил низкий мужской голос. — Придется поучить тебя по-плохому. Думаешь, мать обрадуется второму сыну-коматознику?

Я увидела, как поднялась вверх рука с обрезком трубы, и поняла — сейчас Витю будут бить. Впрочем, взмах руки был сделан лишь для острастки.

— Ну что? Когда платить начнешь?

— У меня денег нет, — не слишком уверенно произнес Копылов.

Снова взметнулась вверх железяка, и в тот же миг я случайно задела рукой какую-то склянку, лежащую на крышке контейнера, та упала на землю и разбилась, наделав шум. Мне ничего не оставалось, кроме как спрятаться за мусорный бак.

— Это еще что такое? Сходи-ка, проверь! — донесся до меня тот же голос.

Я сидела на корточках за контейнером, надеясь, что за него никто не догадается заглянуть. Однако шаги приближались, и вскоре мой взгляд наткнулся на кроссовки размера этак 45-го. Кирилл, догадалась я еще до того, как подняла голову вверх. Он был в черных очках-авиаторах, закрывающих пол-лица, поэтому прочитать его взгляд мне не удалось.

— Ну что там? — крикнул ему куратор.

Прежде чем что-то ответить, габаритный молодой человек жестами показал мне, чтобы я сидела тихо и не высовывалась. Я кивнула ему, давая понять, что не стану привлекать к себе внимания.

— Не знаю, вроде никого здесь нет, — сказал Кирилл, возвращаясь обратно.

— Сроку даем тебе до понедельника! Суетись, лейтенант! А со шмоном на дорогах заканчивай. Понял? Не слышу!

— Понял, — пробурчал Копылов.

До меня донесся металлический грохот. Похоже, коллектор для острастки все-таки долбанул трубой по стенке гаража. Затем я услышала торопливые шаги и, выглянув из-за мусорного бака, увидела, что двое мужчин удаляются в сторону покосившихся сараев. Все-таки я их спугнула! Обогнув контейнер, я приподнялась, убедилась, что коллекторы исчезли из поля моего зрения, встала и, сделав несколько шагов, юркнула в проем между полуразрушенной стеной и гаражом. Вскоре я увидела, что Витька трусцой бежит к панельной пятиэтажке, стоящей в глубине двора. Заприметив дверь в парадную, за которой он скрылся, я пошла туда, где оставила свой «Мини Купер», но другой дорогой.

* * *

Только я накинула ремень безопасности и собралась трогаться с места, как зазвонил мобильник. Судя по мелодии, это был Копылов.

— Алло! — ответила я.

— Полина, зря я тебя не послушал, — признался Витька.

— Ты сейчас о чем? — я сделала вид, что ничего не понимаю.

— Ты говорила, что на меня могут напасть…

— И что? — я впустила в свой голос тревожные нотки.

— Думаешь, меня так просто запугать? — стал хорохориться Копылов, даже не подозревая, что я в курсе того, как все происходило на самом деле.

— Не думаю.

— На меня трое напали, — Витька, вероятно, посчитал не только двух мужчин, но и женщину, заставившую его свернуть в подворотню. — Но я дал им отпор.

— Один — троим? — впечатлилась я. — Да ты просто Джейсон Стэтхэм!

— Прикалываешься? — догадался Копылов.

— Даже и не думала.

— Полина, это просто беспредел какой-то! Они ничего не боятся… Я запомнил их лица, точнее, лицо одного. А второй был в очках, но узнать его не составит труда…

— Вот как? По-моему, есть смысл написать заявление в полицию.

Витька запоздал с реакцией на мое предложение. Вероятно, обдумывал его.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец выдал он. — Понимаешь, свидетелей-то не было… Но оставлять все как есть нельзя. Нужно что-то делать… Полина, ты, кажется, хотела что-то предпринять против коллекторов…

— Ну почему же только «хотела»? Я предпринимаю…

— Правда? — удивился гаишник. — А можно как-то ускориться?

— Видишь ли, Витя, все в нашей жизни происходит циклически, со своей стадией зарождения, развития, созревания и сбора плодов, — стала философствовать я. — Не стоит мешать событиям развиваться в их естественном темпе.

— Полина, прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь!

— О твоих мстительных выходках. Ты попытался вмешаться в ситуацию, и что из этого вышло?

— Ну да-да, я был не прав, — признал Копылов. — Скажи, что мне делать?

— Ничего особенного, просто вести себя осмотрительно, не болтать ничего лишнего…

— Не болтать? — Витька приуныл. — Полина, а я, кажется, уже сболтнул… твоей подруге, твоей бывшей подруге, Алине.

— Это не страшно.

— А вот я теперь в этом не уверен. Понимаешь, я ляпнул Алине начет квартиры… А один из тех мужиков, которые сегодня на меня напали, сказал, что пришло время продать все движимое и недвижимое имущество. Причем он так на меня напирал, будто знал наверняка, что у нас есть еще одна квартира…

Неужели Нечаева все-таки проболталась? Вряд ли. Скорее всего, это были стандартные требования коллекторов.

— Да, Витя, нужно думать, кому и что ты говоришь, — сказала я для острастки. — Неважно, что собеседнику ты стопроцентно доверяешь. Рядом могут быть заинтересованные уши.

— Вот черт! Я об этом как-то не подумал. Полина, коллекторы уверены, что я за эти выходные найду деньги, которые Борька задолжал. Скажи, что мне делать? Мать ни за что не согласится продать квартиру, она и сдавать-то ее не хотела. Короче, это тупик, — Копылов перестал фальшиво бодриться.

— Да погоди ты! Какой тупик? Еще два дня у тебя наверняка есть…

— Вот именно — два дня, — подтвердил Витька. — Мне дали срок — до понедельника. Полина, может, мне взять отпуск и уехать?

— А как же мать? — напомнила я.

— Да, это проблема…

— Ладно, что-нибудь придумаем. — Я отключилась и поехала домой, забыв снять парик.

* * *

Ариша встретил меня у порога и сначала отпрянул назад, не узнав меня.

— А, это ты? Что же ты так пугаешь меня, Полетт? Я услышал лязг открывающегося замка, поспешил тебе навстречу и, увидев незнакомое лицо, решил, что к нам забралась воровка.

— Извини, я не хотела тебя напугать. — Я стянула с головы парик. — Ну что, ты собрался?

— Если бы, — вздохнул дедуля. — Это такое хлопотное занятие — собираться в дорогу. Без твоей помощи просто не обойтись.

— Вот как? — Я просто не могла представить себе, что от меня еще требуется, но пообещала помочь после ужина.

— Да, Полетт, тебе звонил Курбатов, — вспомнил Ариша.

— Он оставил для меня какую-то информацию?

— Нет, Сергей попросил, чтобы ты ему перезвонила.

— Хорошо, я сейчас наберу его. — Я поднялась к себе и взяла трубку домашнего телефона.

— Алло! — ответил Курбатов.

— Добрый вечер, дядя Сережа. Дед сказал, что вы звонили.

— Да, Полина, звонил, — подтвердил Курбатов. — Как я тебе уже говорил, официальный запрос через Минобороны — это дело непростое. Нужно основание, а его, как ты понимаешь, нет. Так вот, военком предложил такой вариант — навести справки о демобилизованном Сивцове через его сослуживцев. В Горовске как раз проживает один из них, он сам вышел в отставку два года назад.

— Ну что ж, это не самый плохой вариант, — сказала я. — Тем более человек может рассказать гораздо больше, чем официальная бумага.

— Тогда записывай координаты Зайцева Андрея Андреевича, — Курбатов продиктовал мне домашний адрес и телефон отставного прапорщика.

— Спасибо, дядя Сережа.

— Пустяки! Надеюсь, Зайцев окажется словоохотливым человеком.

— Я тоже на это надеюсь.

Поговорив с Курбатовым, я переоделась и отправилась на кухню, чтобы приготовить ужин. Остаток же вечера прошел в сборах. Ариша пригласил меня в свою комнату и показал два полных чемодана. Можно было подумать, что он собирается в кругосветное путешествие.

— Дедуля, ты улетаешь всего-то на уик-энд. Зачем тебе столько вещей?

— Понимаю, что много, но не могу ни от чего отказаться.

— Ну что ж, я помогу тебе собраться, только не говори потом, что зря доверился мне.

— Ну что ты, Полетт, я полностью полагаюсь на тебя. Моя попытка собраться в дорогу оказалась не слишком удачной.

— Просто ты давно никуда не летал. Это делается очень просто…

Глава 9

Рано утром к нашему дому подъехало такси, в котором уже сидел Злобин.

— Ну что, мне пора, — сказал Ариша и взял в одну руку саквояж, а в другую — чехол со смокингом.

— Погоди, надо же присесть на дорожку, — напомнила я.

— Да-да, конечно, — дедуля опустился в кресло, стоящее в холле, не выпуская из рук своей поклажи, а я присела на пуфик.

С полминуты мы молча смотрели друг на друга, потом я сказала:

— Ну все, пора! Удачи!

На прощание мы обнялись, а перед тем как выйти из дома, дед мне напомнил:

— Полетт, ты не забудь, пожалуйста, что Ольга ни при каких обстоятельствах не должна узнать, куда улетел Денис.

— Ариша, я все помню. Иди. — Я чмокнула своего прародителя в щечку и открыла входную дверь.

Было еще слишком рано, чтобы наносить кому-то визиты, но спать мне уже не хотелось. Решила затеять уборку, но вспомнила, что нельзя заниматься ею, пока дедулина нога не ступит на Краснодарскую землю, иначе он может не вернуться обратно. Лично я не слишком верила в приметы вообще, а в эту особенно. Но рисковать все же не стала. Думала поиграть на саксофоне, даже достала его из футляра, повертела в руках и убрала инструмент обратно. Будить своей игрой соседей было негоже. Ариша уехал, и я вдруг почувствовала себя безумно одинокой. Может, он прав и мне пора задуматься о замужестве? Вот, например, Алинка уже несколько лет маниакально работает над созданием семьи, правда, у нее ничего не получается. Наверное, не стоит так зацикливаться на этом. За одного выйдешь — другие расстроятся…

Я присела на диван, приклонила голову на подушку и провалилась в сон. Проснулась я часа через два, совершенно разбитая. Дабы привести себя в нормальное состояние, я сначала отправилась в душ, а затем спустилась на кухню и сварила крепкого кофе. И вот, когда я поднесла чашку к губам, раздался звонок в дверь. Сделав глоток, я вышла в прихожую и увидела на экране видеодомофона Ольгу Злобину. В моей голове сразу же пронеслось — мне придется ей врать. Это меня не слишком вдохновляло. Я сделала глубокий вдох и открыла ей дверь.

— Добрый день! — сказала Ольга. — Я тебя не разбудила?

— Ну что ты! Я уже давно на ногах. Вот, пью второй кофе. Присоединишься ко мне?

— С удовольствием, — ответила Злобина, хотя вид у нее был такой трагический, что в зто слабо верилось.

— Что-то случилось? — спросила я, когда мы сели за стол.

— Да, то есть нет, точнее, я не знаю, — говорила Ольга, вглядываясь в глубину кофейной чашки. — Скажи, а где Аристарх Владиленович?

Так, началось! Злобина пришла выпытывать, куда и с кем отправился ее благоверный супруг.

— Так это он тебе нужен? — спросила я, давая себе время, дабы придумать какую-нибудь удобоваримую сказочку.

— Нет-нет, — Ольга поднесла чашку к губам. — Это я просто так спросила. Понимаешь, разговор нам предстоит чисто женский, поэтому, при всем моем уважении к Аристарху Владиленовичу, я не хотела бы, чтобы он нас ненароком услышал.

— Не услышит, — заверила я Злобину, но вдаваться в подробности не стала. — Его сейчас нет дома.

— Тем лучше. Полина, скажи, ты ведь частный детектив, так? — смущаясь, поинтересовалась моя гостья.

— Да, — подтвердила я.

— А какими делами ты занимаешься?

Я ответила ей весьма обобщенно:

— Разными.

— Я хотела обратиться к тебе с одним вопросом, — нерешительно говорила Ольга, — но не уверена, стоит ли это делать. Нет, наверное, все же не стоит. Полина, ты извини, я зря сюда пришла… Я, пожалуй, пойду.

Злобина поставила на стол недопитую чашку кофе и встала.

— Так, Ольга, я вижу, что тебя что-то очень гнетет. Может быть, ты все-таки поделишься со мной своей проблемой, — предложила я, подумав, что она может пойти искать правду куда-нибудь в другое место. И там я уже не смогу держать руку на пульсе. — Я постараюсь тебе помочь.

Злобина села обратно, выпила залпом уже остывший кофе и, не поднимая на меня глаз, негромко произнесла:

— Мне кажется, что Денис мне изменяет.

— С чего ты это взяла? — спросила я, одновременно радуясь тому, что она далека от истины, и огорчаясь, что я не могу сказать Ольге всю правду о муже, дабы развеять ее опасения.

— Понимаешь, с ним что-то в последнее время происходит. У него глаза стали гореть, понимаешь?

— Глаза гореть? — Я снова дала себе время на раздумья. — Но это ровным счетом ничего не значит.

— Значит, Полина, очень даже значит, тем более Денис вот уже вторые выходные неизвестно куда уезжает. Нет, он мне, конечно, говорит, что ездит в соседнюю область к своему старшему брату, который прикован к инвалидному креслу. Но я в это не верю.

— Есть основания, чтобы не доверять?

— Я не понимаю, почему муж навещает Сергея по выходным. Он ведь сейчас в отпуске и мог бы поехать к нему среди недели. Так нет, вот уже второй уик-энд Денис оставляет нас с сыном одних! Мне даже сегодня, в выходной день, пришлось попросить няню, чтобы она пришла посидеть с ребенком…

— Оля, а может, ты все себе придумала? Вдруг Денис Евгеньевич на самом деле навещает своего больного родственника?

— Тут вот еще что. Муж берет с собой в эти поездки крупные суммы денег…

— Ну, это как раз объяснимо — он хочет помочь брату материально, — я подбросила Ольге заведомо ложную версию, испытывая при этом неловкость.

— Да разве ж я возражала бы против этого! Но Денис мне ничего об этом не говорит. Я совершенно случайно увидела в кармане его брюк чеки из банкоматов и поняла, что каждый раз перед поездкой он снимал очень большие суммы. И еще мне непонятно, зачем ему понадобилась наличка, если в том городе есть филиал «Тетта-банка». Точнее, как раз понятно. Я думаю, что эти деньги Денис тратит на свою любовницу — водит ее по ресторанам и торговым центрам. По карте можно было бы отследить, где и что он купил. Денис, похоже, это предусмотрел, — на глазах у Ольги появились слезы ревности.

Откровенно говоря, я была удивлена, что она первым делом подумала о любовнице. Мне казалось, что мысль о казино очевидней. Тем более Злобина была в курсе, что ее супруг раньше посещал горовские казино. Когда же их закрыли, заядлые игроки были вынуждены играть на конспиративных квартирах. Как-то они собирались у нас, в другой раз — у Злобиных. Во всяком случае, дед говорил мне, что пошел играть в преферанс к Денису. Может, Ольги тогда не было дома?

— Я возьмусь за это дело, — сказала я.

— Правда? Ты сможешь выяснить, где пропадает мой муж?

— Это не так уж и сложно.

— А как ты будешь это выяснять? — поинтересовалась Злобина.

— Твой муж взял с собой мобильник? — уточнила я.

— Да.

— Я закажу биллинг и узнаю, где находился Денис Евгеньевич, только я смогу сделать это не раньше понедельника. Понимаешь, сейчас выходные…

— Ну да, конечно. То есть в понедельник ты мне скажешь, в каком городе был мой муж с точностью до улицы? — Ольга смотрела мне прямо в глаза.

— Ну, если его мобильник все время будет включенным, то скажу, — заверила я ревнивую женщину, понятия не имея, как буду выпутываться из этой щекотливой ситуации.

— Полина, я понимаю, что для тебя это работа. Скажи, сколько стоит эта услуга? — по-деловому осведомилась Злобина.

— Ну какая там услуга? — отмахнулась я. — Мы же с тобой подруги. Тем более у меня к тебе тоже есть одна просьба.

— Да? Что такое? — Ольга подалась вперед.

— Я сейчас занимаюсь одним делом. В нем фигурирует Купстас Валерий Артурович, — я заметила, как Ольга сморщила нос. — Возможно, ты что-то слышала об этом человеке.

— Слышала, — не стала скрывать дочь и жена банкира. — Он работал в нашем банке, когда им еще управлял мой отец. Купстас был менеджером среднего звена, но умудрился разработать и претворить в жизнь криминальную схему, которая действовала на протяжении полугода. Он попросту отмывал через банк грязные деньги. У «Тетта-банка» чуть не отозвали лицензию. Я уж не говорю о том, что у моего отца случился инфаркт, когда он узнал, что происходит за его спиной.

— Оля, ты сказала, что криминальную схему разработал и претворил в жизнь именно Купстас.

— Так и есть, — подтвердила Злобина.

— А почему тогда посадили совсем другого человека?

— Потому что он умудрился свалить всю вину на одного из директоров — на Павла Гагина. Отец разговаривал с женой Павла Валентиновича уже после того, как его поместили в следственный изолятор. Она сказала, что это именно Купстас предложил ее супругу «выгодное дельце», узнав, что у них временные финансовые трудности. Сначала то «дельце» носило разовый характер, но потом плавно перешло в систему. Папа ей поверил. Только следствие пришло к совершенно противоположным выводам. Отец думал, что Гагин расскажет всю правду на суде, но тот почему-то подтвердил свою вину. Наверное, ему угрожали…

— Кто? Купстас?

— Не знаю, кто именно угрожал Павлу Валентиновичу, но, скорее всего, так и было. Иначе зачем ему на себя лишнего наговаривать? А вот Купстас вышел сухим из воды, потому что у него есть сильный покровитель — Анцифиров. Тогда он был заместителем начальника горовского отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а сейчас уже начальник. Анцифиров и Купстас — бывшие одноклассники. Это выяснилось уже после суда. Честно говоря, я не помню, как к отцу попала эта информация, но в ее достоверности у меня нет никаких сомнений.

— Ну, если у Купстаса имеется такой покровитель, то это многое объясняет.

— Полина, я, наверное, не вправе интересоваться, каким именно делом ты занимаешься… Меня, собственно, не очень-то интересуют детали. Я просто хочу знать — есть ли хоть какой-то шанс, что Купстаса привлекут к ответственности, пусть хоть по другому делу?

— Я как раз сейчас над этим и работаю.

— Ой, тебе, наверное, сейчас совсем не до моих семейных проблем? — запоздало забеспокоилась Ольга.

— Не волнуйся, твой вопрос совершенно меня не напрягает. Просто надо дождаться понедельника. Мой знакомый выйдет на работу и пробьет местонахождение известного нам абонента.

— Если я узнаю, что Денис мне изменяет, то я с ним разведусь и он останется ни с чем. После смерти отца контрольный пакет акций принадлежит мне, но я отдала его в управление мужу. Если он потеряет доверие, то во всем, — тихо, но непреклонно произнесла Злобина. — Я выполню волю отца и подам на развод.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — попыталась я вселить оптимизм в свою собеседницу.

— Я тоже на это надеюсь.

Когда Ольга ушла, я вспомнила, что дед собирался спрятать в нашем тайнике какую-то злобинскую вещицу. Денис не хотел, чтобы жена ее нашла, вот и попросил об услуге Аришу. Интересно, что же это могло быть? Немного подумав, я вышла в сад и заглянула в тайник. Там было уже пусто. Это и неудивительно, ведь Ариша сегодня ни свет ни заря вертелся у беседки.

Мне, конечно, было интересно, что прятал от жены Денис, но я абстрагировалась от семейной истории Злобиных и сосредоточила свое внимание на фигуре Купстаса. Итак, у этого человека есть «крыша» в лице полковника Анцифирова. Бывший одноклассник однажды уже помог Валерию избежать наказания. И сейчас Купстас наверняка чувствует себя под этой «крышей» неуязвимым. Случись что, и все шишки посыплются на Сивцова, который является владельцем и директором фирмы «Долгофф». А его заместитель останется в стороне. Остался бы в стороне, если бы я не заинтересовалась деятельностью этой коллекторской фирмы.

Впрочем, недооценивать бывшего военного тоже нельзя. Я взяла листок, на котором записала данные сослуживца Сивцова. Там был и его домашний телефон. Может, позвонить и договориться о встрече? У меня не было никакой уверенности в том, что Андрей Андреевич согласится меня принять, да еще станет со всей откровенностью отвечать на мои вопросы. Нужен был какой-то веский предлог, чтобы напроситься к нему в гости, но я не могла его оперативно придумать. Чтобы простимулировать свою фантазию, я стала играть на саксофоне. Надо сказать, я не задумывалась, что играть, все происходило помимо моей воли. С одного произведения я плавно переходила на второе, затем на третье. Получилось попурри из пьес современных композиторов. Закончив музицировать, я поняла, что не стоит заранее предупреждать Зайцева о своем визите. Лучше поехать к нему и осторожно прощупать, кому он союзник — мне или Сивцову. Я не исключала, что прапорщик поддерживает приятельские отношения с полковником, и понимала, что в этом случае разжиться компроматом на его бывшего командира мне не удастся. Но все может сложиться и по-другому.

Я собралась и поехала в город. Зайцев проживал в недавно построенном микрорайоне «Солнечный» на севере Горовска. Примерно через час я уже стояла около нужной парадной. Нажав на кнопки домофона, я приготовилась представиться журналисткой, но дверь почему-то открылась без каких-либо вопросов. Я зашла, поднялась на лифте на седьмой этаж, осмотрелась там и поняла, что немного просчиталась — квартира, в которой проживал военный пенсионер, находилась на этаж выше. Поднявшись туда пешком, я подошла к крайней левой двери и легонько нажала на кнопку звонка.

— Да открыто же! Чего звонишь? — сказал мужчина лет пятидесяти, отворяя дверь. — Ой, простите! Я думал, внучка вернулась. Вы, простите, к кому?

— К Зайцеву Андрею Андреевичу.

— Ко мне, значит? — мужчина перевел взгляд с меня на открывающиеся дверцы лифта. — Полина, ты где так долго ходишь?

— Я Аньку по дороге встретила, — девочка лет десяти прошмыгнула в открытую дверь.

— Девушка, а вы по какому вопросу? — обратился ко мне Зайцев, выйдя на лестничную площадку и прикрыв дверь в квартиру.

— Я журналистка. Пишу статью о военных пенсионерах.

— Интересное дело! Кто же вас ко мне направил? И почему именно ко мне? — отставной прапорщик прищурился, ожидая ответа.

— Дедуля, а ты чего гостей на площадке держишь? — спросила моя тезка, выглянув из квартиры.

— Без тебя разберусь, лучше посмотри, как там Тема.

— Я уже посмотрела. Он спит. А вы к нам в гости, да? — поинтересовалась у меня девочка.

— Полина, не встревай в разговор взрослых людей. — Зайцев снова прикрыл дверь. — Итак, что вам на самом деле надо?

Ясно, в мою первую версию он не поверил. Я, конечно, могла бы предъявить ему удостоверение корреспондентки газеты «Горовск сегодня», которое я сделала себе вот для таких случаев, но воздержалась. Этот эпизод был уже отыгран, пора переходить к другому. Может, немного похулиганить?

— На самом деле я собиралась проникнуть к вам в квартиру под видом журналистки, попросить заварить чай, незаметно подсыпать в вашу чашку снотворное, а потом ограбить. Но, как выяснилось, кроме вас дома есть дети…

— Ну, с юмором у вас, я вижу, все в порядке, — Зайцев скупо улыбнулся. — Только меня этим не проймешь. Даю вам последнюю попытку.

— Я дистрибьютор, распространяю биодобавки, — выдала я, сама не зная зачем.

— Дед, Тема проснулся. Я не знаю, что он хочет, — раздалось из-за двери.

— Извините, у меня дел невпроворот. — Зайцев зашел в квартиру и тихонько хлопнул дверью.

Что-то мне подсказывало — мое «попурри» еще не сыграно в полном объеме. Остался финальный эпизод. Я отошла к стене, достала мобильник и, чтобы занять время, стала удалять накопившиеся эсэмэски. Минут через десять дверь открылась.

— А вы, я смотрю, настырная! Так, даю вам последнюю попытку. Кто вы и зачем пришли?

— Я частный детектив.

— Класс! — воскликнула Полинка. — Дед, давай ее все-таки пустим.

— Помолчи, — осадил внучку Андрей Андреевич. — А вы, девушка, продолжайте.

— Здесь? — я обвела взглядом двери на лестничной площадке.

— Вы ответили только на часть моего вопроса о том, кто вы такая. Осталось сказать, зачем вы сюда пришли.

Я поняла, что в частного детектива он поверил.

— Мне надо поговорить с вами, Андрей Андреевич, о вашем бывшем сослуживце.

— О ком именно?

— О Сивцове.

— Проходите, — Зайцев распахнул передо мной дверь. — Так, Полина, иди в детскую! А вы туда проходите, в гостиную. Зовут-то вас как?

— Полина.

— При чем здесь моя внучка?

— Дед, по-моему, ее зовут так же, как меня, — догадалась девочка.

— Да, я тоже Полина.

Мы зашли в гостиную, и Зайцев закрыл дверь.

— Присаживайтесь, — хозяин квартиры указал мне рукой на диван, а сам выдвинул стул и сел за стол, стоящий в центре гостиной. — Значит, вас интересует подполковник Сивцов?

— Так точно, — по-военному четко ответила я, отметив про себя, что Станислав Савельевич самовольно повысил себя в звании.

— Видать, и на гражданке он что-то учудил. — Зайцев повернулся к приоткрывшейся двери и пригрозил внучке указательным пальцем.

Я воспользовалась моментом, достала мобильник и незаметно нажала на кнопку диктофона.

— Если я правильно поняла, Сивцов чудил и в армии? Как именно?

— Ну как вам сказать? Если в нескольких словах, то он пытался все поставить там на коммерческую основу.

— Надо же, как интересно! А сейчас Сивцов занялся бизнесом, но сильно ностальгирует по армейским порядкам.

— Шутите? — удивился отставной прапорщик. — Для него же устав костью в горле стоял.

— Это как?

— Понимаете, тесть у Станислава Савельевича был начальником штаба округа. При таком покровительстве Сивцов делал что хотел, ни о чем не беспокоился. Правда, до поры до времени…

— А поконкретней… — попросила я.

— Примеров-то много, но я не знаю, что для вас интересней будет, — растерялся военный пенсионер.

— Мне все интересно.

— Я вам расскажу, но при одном условии — вы не будете нигде никогда на меня ссылаться, — сказал Зайцев глядя мне в глаза.

— Договорились, — кивнула я.

— Когда меня перевели в ту часть, командиром которой был Сивцов, я вскоре узнал, что он использовал солдат как бесплатную рабочую силу — они дачу ему строили, квартиру ремонтировали. Это меня не очень-то удивило — мой прежний командир тоже этим грешил. Но Савельич пошел дальше. Когда у него все было построено и отремонтировано, он стал давать солдат, так сказать, в аренду. — Андрей Андреевич прислушался к звукам в соседней комнате.

Несмотря на то что я догадывалась, какой «бизнес» организовал Сивцов, но все же решила уточнить:

— «В аренду» — это как?

— Он стал давать объявления о том, что у него имеется бригада разнорабочих. Ему часто звонили — кому-то нужны были строители, кому-то грузчики, кому-то землекопы… Может, и какие-то другие работы солдаты выполняли, но мне об этом доподлинно не известно, — отставной прапорщик лукаво прищурился. — Я знаю, что работали бойцы за сигареты, а кто некурящий был, так получал какие-то мелкие деньги. Сивцов делился выручкой с другими командирами, чтобы они молчали, но себя-то он, конечно, не обделял.

— Андрей Андреевич, мне известно, что он не дослужил до пенсии. Скажите, что явилось причиной его увольнения?

— Причиной? — Зайцев усмехнулся. — Причина была такая, что любой другой пошел был под трибунал, но Сивцову, можно сказать, все сошло с рук. — Хозяин квартиры поднялся со стула, подошел к двери и резко открыл ее. Конечно же, за ней оказалась любопытная Полинка. — Ну что, попалась?

— Дедуля, ты чего? Я просто мимо проходила, — стала оправдываться девочка.

— Ну да, я так и понял. Тема спит?

— Спит, — сказала моя тезка и пошла в детскую.

Зайцев прикрыл дверь, вернулся на свое место и сказал:

— Дочь и зять с друзьями в боулинг пошли, жена — в санатории, а меня вот с внуками оставили. Артему всего-то четыре месяца…

— Андрей Андреевич, так что еще придумал Сивцов? — я попыталась вернуть разговор в прежнее русло.

— Я к чему про боулинг вам сказал? К тому, что в городе, даже таком небольшом, как наш Горовск, имеются всякие развлечения — кино, театры, бильярд, боулинг. А в том уральском военном городке ничего этого не было — единственный клуб в аренду предпринимателям сдали, они там себе офисы понаделали да магазины понаоткрывали. А развлечений — никаких. Вот Сивцов и позаботился о досуге гражданского населения. — Зайцев выдержал интригующую паузу. — Он стал учить желающих, а это в основном были жены и несовершеннолетние дети офицеров, стрелять из боевого оружия, а патроны списывал как отстрелянные на учениях. Дело дошло до того, что солдаты, прослужившие около года, ни разу и не выстрелили из автомата… Это делали за них гражданские лица, иногда в пьяном виде. Не обходилось и без травм. Шила, как вы понимаете, в мешке не утаишь, информация о «стрелковом клубе» вышла за пределы нашей части. Деятельностью Сивцова заинтересовалась военная прокуратура, но тесть его отмазал…

— Неужели в армии такой бардак? — изумилась я.

— Не везде. Все зависит от командира части. К сожалению, при Сивцове наша часть превратилась в полигон для обкатки новых форм предпринимательской деятельности.

— Ясно.

— Скажите, а чем сейчас Савельич занимается? — поинтересовался его бывший подчиненный.

Я привыкла отвечать откровенностью на откровенность, поэтому сказала все как есть:

— Он организовал коллекторскую фирму, которая занимается выбиванием разного рода долгов.

— Я понял, — Зайцев совершенно не удивился такому повороту событий. — Был у нас в части один майор, который взял в банке кредит, купил машину и в течение первой же недели разбил ее в хлам. О страховке он как-то не позаботился. Выплачивать кредит ему стало в облом — машины-то уже нет, и он забил на это дело, понадеявшись на то, что банковские служащие его не найдут — в договоре был указан адрес военной части, который простому смертному не отыскать. К тому же того майора должны были вскоре перевести на Дальний Восток. Но его отыскали коллекторы. Помню, как майор жаловался, что они ни ему, ни семье житья не дают — атакуют звонками, встречают у дома, угрожают. Квартира перестала для него быть тем местом, где он мог выспаться после суточного дежурства, поужинать в спокойной обстановке. У коллекторов оказался ненормированный рабочий день, а их упорству можно было позавидовать. Особенно сильно все это ударило по семье того майора. Он даже солдат к жене и дочери приставлял в качестве телохранителей. Это ему Сивцов присоветовал. Ну и что вы думаете? Дожали майора коллекторы, не знаю, как именно, но все-таки дожали. Как он ни хорохорился поначалу, все выплатил, до копеечки.

— Видать, оказавшись на гражданке, Сивцов вспомнил тот случай и решил открыть свою коллекторскую фирму, — резюмировала я.

— Похоже на то. Помнится, он как-то при мне сказал, что те парни из ничего деньги делают, а в голосе такая зависть сквозила… Не удивлюсь, если методы, которыми Савельич теперь выбивает долги, не слишком законны, — предположил Зайцев.

Я кивнула, давая понять, что так и есть. За стенкой заплакал ребенок.

— Спасибо вам, Андрей Андреевич, за интересный рассказ, не буду вас больше отвлекать. — Я направилась в прихожую.

— Уже уходите? — спросила появившаяся там Полинка.

— Да, мне пора.

— Приходите к нам еще, — сказала девочка.

— До свидания! — попрощалась я и вышла из квартиры.

Я ехала домой и думала о том, что истории Купстаса и Сивцова чем-то похожи. И тот и другой уже имели нелады с законом. Но поскольку у обоих имелись сильные покровители, им удалось избежать тюремного срока. И вот теперь они оттачивают свои криминальные таланты в коллекторской фирме «Долгофф».

* * *

Подъезжая к дому, я увидела «Рено Дастер», припаркованный у наших ворот. Интересно, у кого это хватило наглости перекрыть мне въезд? Подъехав ближе, я увидела на пассажирском месте Алину, машущую мне в знак приветствия рукой, а потом и Кирилла, сидящего за рулем. Вот уж не ожидала, что она притащит своего коллегу ко мне домой, тем более без предупреждения! Я поставила свой «Мини Купер» недалеко от внедорожника. Нечаева выпорхнула из «Дастера» и бросилась мне навстречу со словами:

— Поля, привет! Ты где пропадаешь? Мы тебя здесь второй час ждем. Уже уезжать собирались.

— А позвонить и предупредить о своем визите ты не могла?

— Ну я же не думала, что тебя в это время не окажется дома. А у нас к тебе важное дело, — Алина оглянулась и махнула рукой, призывая водителя выйти из машины. Тот немедленно повиновался ей. — Вот, знакомьтесь! Это — моя подруга Поля, а это — мой… друг Кирилл.

— Очень приятно, — сказал молодой человек, внимательно присматриваясь ко мне.

— Взаимно, — кивнула я. — Кирилл, вы можете немного отъехать назад, чтобы освободить мне проезд?

— Конечно, — Алинкин друг снова сел за руль.

— Поля, мне кажется или ты не рада нас видеть? — поинтересовалась Нечаева.

— Рада, только предупреждаю сразу — на ужин не рассчитывайте. У меня пустой холодильник.

— А деда ты тоже собиралась морить голодом? — недоверчиво осведомилась моя подруга.

— Ариша не появится сегодня к ужину, он в отъезде. — Я открыла ворота и села в машину.

У меня в голове была только одна мысль — если дед не сразу узнал меня в парике, то и Кирилл, возможно, не узнает во мне ту девушку, которая зачем-то пряталась за мусорным контейнером.

— Нам сюда, проходи, не стесняйся, — Алина завела своего приятеля во двор. — Слушай, Поля, может, нам пиццу заказать?

— Можно. — Я стала открывать входную дверь.

Нечаева всегда чувствовала себя здесь как дома, а сегодня вообще раскомандовалась.

— Так, Кирилл, проходи сюда, — она по-хозяйски распахнула перед ним двери гостиной, выполненной в стиле рококо. — Что, удивлен? Не думал, что у мисс Робин Гуд такие роскошные хоромы?

— Я вообще ничего об этом не думал, — гость стал осматриваться.

— Не скучай! Мы скоро, только закажем пиццу. Поля, дай мне номер телефона вашей местной пиццерии! — потребовала подружка.

— Пойдем на кухню, там где-то лежит визитка. — Я увела свою подругу подальше от посторонних ушей. — Алина, и как это все понимать? Зачем ты рассказала малознакомому человеку, чем я занимаюсь?

— Я вынуждена была это сделать, скоро поймешь почему. И вообще, Поля, Кириллу можно доверять. Мы с ним на одной волне, понимаешь?

— Пока не очень. — Я нашла визитку и подала ее Нечаевой. — Звони!

Когда заказ был сделан, мы вернулись в гостиную. Кирилл рассматривал Аришин портрет, выполненный в духе импрессионистов.

— Это Полин дедушка, Аристарх Владиленович, — пояснила Алина. — Жаль, что его сейчас нет дома. Он такой интересный собеседник! А как он иг…

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила я гостю и со значением посмотрела на Нечаеву, собравшуюся поведать своему новому приятелю нашу семейную тайну.

— Спасибо, — Кирилл опустился в кресло с гнутыми ножками.

Алинка села в такое же, стоящее напротив. Чтобы видеть обоих, мне пришлось расположиться за столом. Получился эдакий треугольник.

— Значит, так, Полина, чаша нашего терпения переполнена, — патетично начала моя подруга, — мы не можем больше оставаться в фирме «Долгофф», но и уйти оттуда мы тоже не можем. Точнее, Кирилла не отпускают, а я еще не пробовала заявить о своем уходе, хотя мне очень хочется это сделать.

— Да, мы с Алиной поняли, что не можем принять правила игры, — вторил ей Кирилл, — которые там предлагают. Нормальному человеку просто невозможно втянуться в работу коллектора.

— А вы когда шли туда устраиваться, как себе представляли эту работу? — поинтересовалась я, глядя Кириллу в глаза.

— Поля, так ты же сама меня туда направила! — вылезла с ответом Алинка, хотя мой вопрос был адресован ее «коллеге». — Я вообще плохо себе представляла, что мне придется делать.

— А вы, Кирилл, тоже этого не представляли? — уточнила я.

— Очень приблизительно. Пока шли ознакомительные лекции, я не видел ничего криминального, а когда началась практика, то понял, что это не мое… Мне приходилось драться на ринге, но соперники были в той же весовой категории и приблизительно равными мне по силе. Коллекторы же наезжают на беззащитных людей, даже женщин и стариков. Это не по мне.

— То есть вас заставляли бить должников, невзирая на их пол и возраст? — прямолинейно спросила я.

— До этого дело пока не доходило. Пока меня брали с собой, чтобы внушить должникам страх, — Кирилл напряг свои руки, округлив бицепсы. — Вчера один паренек даже обделался от страха. А ведь его и пальцем не тронули. Куратор только махал у него перед носом отрезком трубы. А второй встал на колени и заплакал, умоляя его не бить. У людей нервы уже на пределе. Я думаю, если б им было чем погасить долги, они бы уже погасили, но в «Долгофф» думают иначе. Там считают, что все должники разом переживают острый приступ скупости и любого можно излечить от этой болезни, если применить нужное средство. А выбирают подходящее методом «научного тыка». Я сказал Богачеву, что такая работа не для меня, что я ухожу. Знаете, что мне ответил куратор?

— Догадываюсь.

— Он сказал, что мы теперь в одной связке и я не могу дать задний ход. Поскольку я посвящен в особые методы работы, то, отпуская меня, они сильно рискуют…

Звонок в дверь прервал нашу высокоинтеллектуальную беседу.

— Вероятно, это принесли пиццу, — я извинилась и направилась в прихожую.

Минут через десять наш разговор продолжился за столом в той же гостиной рококо.

— Поля, скажи, что нам делать? — спросила Алина, справившись с первым кусочком пиццы.

— Вы взрослые люди, поэтому сами должны решить, как вам поступить.

— Но ты ведь отправила меня в «Долгофф» в качестве своего агента, — Нечаева мельком взглянула на Кирилла. — Если я уйду, то это осложнит твою работу.

— Ты мне уже помогла с информацией, вряд ли тебе удастся узнать что-то новое…

— У меня есть информация, которая вас, возможно, заинтересует. Завтра планируется проучить одного должника. Уже разработан план операции, — Кирилл начал было говорить, но замолчал.

— Ну давай, рассказывай подробности, не томи, — словесно подхлестнула его Нечаева.

— Богачев сказал, что хватит уже мне просто так стоять, сунув руки в карманы, пора применять свою силу на практике. И должник есть подходящий, который прошел почти через все стадии, осталась последняя — физического воздействия. Сценарий его прессовки уже разработан.

— А вы в курсе деталей этого сценария? — поинтересовалась я.

— В общих чертах, — кивнул Кирилл. — На выходные семья Никоновых уезжает на дачу, возвращаются они домой в воскресенье вечером, разгружаются, после чего Анатолий Егорович едет в гараж, расположенный на соседней улице. Вот у гаража его и планируется подкараулить. Полина, я не собираюсь избивать пятидесятипятилетнего близорукого мужчину. Он без очков практически ничего не видит. Я для себя решил, что просто не приду на эту акцию устрашения. Богачев, конечно, дал мне понять, что я пожалею, если вздумаю отойти от дел, но, как вы понимаете, я не слишком его испугался. Мне за Алину стало страшно. Я не хочу, чтобы ее втянули в подобную историю, поэтому позвонил ей и попытался как-то предостеречь.

Нечаева вся просияла от того, что о ней проявили такую заботу.

— Кирилл стал уговаривать меня оставить затею трудоустроиться в «Долгофф», — продолжила она, — и мне пришлось сказать, что я выполняю там особую миссию и, пока ее не выполню, уйти не могу.

— Полина, я не до конца понял, какую именно цель вы преследуете, поэтому попросил Алину познакомить нас.

— В идеале было бы закрыть вашу конторку.

— Она такая же наша, как и твоя, — заметила Алина.

— Это непростая задача, — Кирилл посмотрел на меня с недоверием.

— Вообще-то, мы с Полей еще и не за такие сложные дела брались, — Нечаева занялась пиаром.

— А какой-нибудь план у вас есть? — спросил меня Кирилл.

— Есть, но мне понадобится ваша помощь. — Я стала делиться с коллекторами-стажерами своей идеей.

Мне показалось, что Кириллу она категорически не понравилась, но он не рискнул высказаться против, дабы не ударить в грязь лицом перед Нечаевой. Та сразу же дала понять, что одобряет мою идею. Мы стали обсуждать детали. Алинкин приятель задавал много вопросов, на которые мне приходилось отвечать самым обстоятельным образом. Нечаева понимала меня с полуслова, но вот ее коллеге приходилось все растолковывать по нескольку раз. То ли парень с накачанными мышцами реально был тугодумом, то ли он просто делал вид, что плохо соображает, надеясь, что я засомневаюсь в том, что он способен выполнить возложенную на него миссию, и откажусь от своей идеи. В какой-то момент даже у Алины нервы не выдержали, и она набросилась на Кирилла:

— Да что ты все переспрашиваешь? Тут же все ясно, как дважды два! Мы подобные дела уже не раз проворачивали, так что просто доверься нам, и тогда все пройдет как следует.

— Алина, тебе легко говорить, ты ведь ничем не рискуешь, в отличие от меня.

— Как это ничем? Я тобой рискую, — в сердцах выпалила Нечаева, и это прозвучало почти как признание в любви. Она даже слегка покраснела, осознав, что сболтнула лишнего.

Но Кирилл в тот момент на нее не смотрел, возможно, он толком и не расслышал ее слова, поскольку витал в своих мыслях. Подружка уже несколько раз говорила мне, что находится со своим новым знакомым на одной волне, но сейчас, глядя на них, я бы этого не сказала. Если Алинка, образно говоря, была готова взлететь на гребень, то Кирилл стоял на берегу и с опаской поглядывал на подкатывающую волну. Вряд ли он был трусом (с такой-то накачанной мышечной массой!), просто считал, что риск должен быть оправданным, вот и взвешивал свои шансы. И они, скорее всего, были пятьдесят на пятьдесят. Кирилл взглянул на Нечаеву, понял, что может ее сильно разочаровать, и принял решение:

— Хорошо, я согласен. Только надо будет все отрепетировать, причем с привязкой к местности.

— Ну, разумеется, — сказали мы с Алинкой в один голос.

Репетицию было решено устроить завтра в первой половине дня. Когда Нечаева со своим качком уехали, я позвонила Ярцеву, журналисту газеты «Горовск сегодня».

— Антон, привет! У меня есть компромат на руководство коллекторской фирмы «Долгофф», — начала я без всяких предисловий. — Было бы неплохо его опубликовать.

— Я слышал об этой фирме, не скажу, что хорошее, и даже сам подумывал написать о том, каким образом они выбивают долги, но как-то руки не доходили. А у тебя, значит, есть компромат? — заинтересовался мой бывший одноклассник.

— Да, мне удалось выяснить, что владелец, он же директор, его заместитель и некоторые сотрудники имели нелады с законом.

— А если поподробней?

— Начну с зама, с Купстаса Валерия Артуровича…

— Какая-то фамилия знакомая, — заметил Ярцев.

— Вполне возможно, что ты о нем слышал. Года четыре назад он проходил свидетелем по одному громкому делу о банковских махинациях.

— Ну точно! Это же было одно из моих первых журналистских расследований. Мне тогда удалось выяснить, что Купстас имел самое непосредственное отношение к тем махинациям. За ним какой-то серьезный человек из ОБЭП стоял…

— Анцифиров, — напомнила я.

— Верно! — Антон ненадолго замолчал. — Полина, результаты моего расследования так и не были опубликованы, потому что они шли вразрез с официальным следствием. Редактор сунул мою статью под сукно, сказав, что ссориться с пресс-службой УВД мы не будем… В моем личном архиве должен был сохраниться тот материал, я сегодня же его подниму. А что с директором «Долгофф»?

Я стала рассказывать о бизнесе, который наладил в армии Сивцов, подытожив:

— Как видишь, коммерческая жилка у него имеется. Так что, оставив военную службу, причем не по собственной воле, Станислав Савельевич подался в бизнес.

— Я еще не слышал такого, что армейские учили стрелять гражданских за деньги. Это надо же до такого додуматься! — усмехнулся Ярцев. — Полина, позволь полюбопытствовать, как ты до этого докопалась?

— Мне рассказал об этом бывший сослуживец Сивцова. Правда, он предупредил меня, чтобы я нигде на него не ссылалась. У него семья, малолетние внуки…

— Это все?

— Есть еще один интересный экземплярчик — коллектор Богачев Илья Борисович. В девяностых он входил в группировку Шашечника. Его судили, но дали условный срок.

— Полина, скажи, для тебя важно, чтобы обо всем этом было напечатано в газете, или подойдет альтернативная публикация?

— Что значит «альтернативная»? — уточнила я.

— Ты что-нибудь слышала о блогере Платоне Кузьмине?

— Так, краем уха. А ты с ним знаком?

— Ну как тебе сказать? — замялся Антон. — Я сейчас открою тебе нашу профессиональную тайну, если ты, конечно, пообещаешь мне не предавать ее огласке. Обещаешь?

— Антон, ты же знаешь, я — могила!

— Такого человека в природе не существует. Его придумали мы, журналисты, чтобы писать от имени Платона Кузьмина о том, что невозможно по тем или иным причинам опубликовать в прессе. Публикация в блоге — это иногда единственный способ донести до народа правду.

— Интересный ход, — впечатлилась я, но, вспомнив кое-что, усомнилась в правдивости Антошкиных слов. — Слушай, а ты меня не разыгрываешь? Я видела Платона Кузьмина по телевизору, в одной местной передаче.

— Я, кажется, догадываюсь, о какой передаче ты говоришь. Только в ней лица Платона Кузьмина не показывали, он сидел спиной к камере, а его голос был изменен. Так?

— Так, — подтвердила я. — Но кто-то же играл роль этого блогера?

— Полька, тебя интересует наша журналистская кухня или ты хочешь донести до населения определенную информацию?

— Конечно же, донести информацию.

— Тогда послушай совет профессионала. Соглашайся на публикацию в блоге. Там твоя информация будет обнародована быстрее, чем в газете, и без купюр.

— Уговорил, — согласилась я.

— Тогда вышли мне на электронку свои материалы, а я пока подниму свою старую статью о Купстасе.

— Хорошо.

Я включила диктофон, прослушала запись своего разговора с Зайцевым и записала все, что мне показалось интересным на компьютере, затем скинула Антону эти материалы. После этого я вдруг почувствовала себя страшно уставшей. Что и неудивительно — эта суббота оказалась такой насыщенной встречами! Пора и на боковую.

Глава 10

Вчера мы договорились встретиться на перекрестке Лесной и Омской улиц. Судя по тому, что Алина и Кирилл приехали туда на двух машинах, ночевали они порознь. Кажется, в этот раз моя подружка решила не подгонять события. Я припарковалась рядом с ее «Рено Логаном» и вышла из машины.

— Привет! Давно ждете?

— Я подъехала минут пять назад, Кирилл был уже здесь, — сказала Алина, подтверждая мою догадку.

— Ну что, девочки, я предлагаю пойти дальше пешком, — сказал качок и надел все те же темные очки-авиаторы, в которых я его видела у гаражей.

— Сейчас, — Алина нагнулась, достала из своего авто бейсболку и надела ее, собрав волосы в хвостик.

— Я смотрю, вы позаботились о конспирации. — Я накинула на голову капюшон толстовки.

Кирилл повел нас какими-то подворотнями к гаражам.

— Нам туда, — сказал он, останавливаясь у невысокого забора. — Давайте я вас подсажу.

— Спасибо, — Алина отстранила его руку. — Лучше перелезь туда первым, а потом поможешь нам.

— Хорошо.

Вскоре мы были на территории гаражного кооператива.

— Камер здесь нет, въезд охраняется поочередно тремя пенсионерами. А вот и гараж должника. — Кирилл остановился. — Видите, вон тот, в самом углу? Народа здесь не бывает, поскольку соседними гаражами никто не пользуется. Богачев сказал, что это идеальное место для разборок.

— В принципе, он прав, — согласилась я, оглядываясь по сторонам. — Насколько я понимаю, вы будете поджидать его тут?

— Да, за этими бочками. Куратор сказал, как только Никонов заедет в гараж, мы с ним тоже туда зайдем…

Я медленно прошлась взглядом по кирпичной кладке гаража.

— А это что такое? — я указала кивком на отверстие вполкирпича под самой крышей.

— Вентиляция, — первым сообразил Кирилл.

— То есть отверстие сквозное? Может, установить там беспроводную камеру? — предложила я.

— Поля, отличная идея! — воскликнула Нечаева, а вот ее приятель лишь пожал плечами, давая понять, что ни в чем не уверен.

— Кирилл, я понимаю, что вас тревожит — вы не хотите засветиться. Вчера мы планировали, что у вас в кармане будет лежать мобильник с включенной камерой. Но, честно говоря, технически так сложно снять что-то стоящее, да и куратор может вас засечь…

— Но вчера вы говорили, что у меня все получится, — напомнил мне Кирилл.

— Говорила, потому что не видела другого способа заснять все происходящее здесь на камеру. А сейчас у меня появилась идея получше. Допустим, мы установим камеру там, — я кивнула на вентиляционное отверстие, расположенное под крышей. — Вы не попадете в кадр, если будете стоять у входа.

— Да, если останусь у ворот, то не попаду. Но я не уверен, что у меня это получится.

— Вы же не собираетесь бить Никонова? — спросила я Кирилла в лоб.

— Ну, разумеется, нет. Но вы что же хотите, чтобы я стоял и смотрел, как Богачев делает из него инвалида?

— Ну, вряд ли до этого дойдет. Он же понимает, что, лишая человека трудоспособности, он лишит его и дохода.

— А вот тут вы не правы! — возразил Кирилл. — Нет, по сути вы, Полина, конечно же, правы. Только в «Долгофф» рассуждают совсем по-другому. Они считают, что у инвалидов пенсия больше, чем у того, кто сидит на минимальной зарплате. А Никонов утверждает, что у него как раз минимальная. К тому же у инвалидов льготы всякие имеются…

— Какой цинизм! — высказалась Алина.

— Ну что, — сказала я, доставая из сумки камеру, — будем ее устанавливать. Кирилл, вы мне поможете?

— Позвольте я сделаю все сам. — Это следовало понимать, что он согласился на мой видоизмененный план.

— Пожалуйста, — не возражала я.

Сначала Кирилл подкатил к воротам пустую бочку, затем ловко запрыгнул на нее. Вентиляционное отверстие оказалось как раз на уровне его глаз.

— Ну что там? — поинтересовалась Нечаева.

— Темно. Ничего не видно, — сказал он, подняв на лоб очки.

— А ты подсвети мобильником, — посоветовала ему Алинка, и тот достал из заднего кармана джинсов смартфон. — Что-нибудь видишь?

— Гараж как гараж. Пустой. Полина, давайте камеру, — попросил он, оглянувшись.

— Держите. Вот еще скотч, попробуйте как-то закрепить ее, чтобы она не упала. А потом, когда все будет готово, включите. Вот так, — продемонстрировала я. — А это — жучок.

— Я понял, — Кирилл снова повернулся к гаражу и занялся делом.

Когда все было почти готово, раздался шум приближающегося авто. Мы с Алинкой юркнули за бочки. Кирилл же едва успел спрыгнуть на землю, как из-за угла показалась белая «Нива».

— Добрый день! — обратился к нему водитель, остановившись у соседнего гаража. — Кого-то ищете?

— Не кого, а что. Вчера вечером обронил здесь ключи. — Кирилл стал шарить взглядом по земле.

— Что-то я вас раньше тут не видел. — Водитель «Нивы» стал открывать свой гараж.

— Да и я вас тоже не видел.

— Ну я-то уж давно здесь машину ставлю, просто уезжал на пару месяцев из Горовска, а вы? — Было понятно, что тот человек не отстанет от незнакомца, пока не получит вразумительный ответ.

— А я — зять Никонова, — соврал Кирилл.

— Так Маша замуж вышла? Не знал, — мужик, поверивший в эту байку, сел обратно в «Ниву» и заехал в гараж.

— Поля, я сейчас чихну, — шепнула мне Алинка.

— Терпи, — я показала ей кулак.

Нечаева все-таки чихнула, зажав рот с носом рукой. Получилось не слишком громко. Пока водитель «Нивы» был в гараже, Кирилл отстегнул один ключ от связки и положил его на землю, недалеко от соседних ворот. Потом он стал откатывать бочку в сторону.

— Не это ли твой ключ? — спросил мужик.

— Он самый! — обрадовался «зять» Никонова. — А я его в другом месте ищу, даже бочки с места на место передвинул.

— Бывает! Ну что, идем? Расскажешь, когда у вас свадьба была. Меня Иваном зовут. А тебя?

Алина нажала на кнопку мобильника, позвонив Кириллу. Тот достал смартфон и ответил ей, отстав от своего нового знакомого.

— Да, Маша, я тебя слушаю. Да, ключ нашел. Иду домой. Что взять? Хорошо, сейчас вернусь.

Убедившись, что опасность миновала, мы вылезли из своего укрытия. Кирилл протер рукой вспотевший лоб — общение с неожиданным свидетелем стоило ему нервов.

— Ты такой находчивый, — стала нахваливать его Алина.

— Это тебе спасибо за то, что позвонила, иначе бы я от него не отделался.

— Скажи, ты все успел сделать? — Я неожиданно для себя перешла на «ты».

— Почти. Камеру я зафиксировал, только немного неровно, она больше правый угол захватывает. А в левом углу, скорее всего, получилась слепая зона.

— Может, это и к лучшему, у тебя будет возможность для небольшого маневра.

— А вот жучок я случайно уронил вниз. Возможно, он разбился.

— Будем надеяться, что нет.

Покинув гаражный кооператив тем же путем, что и попали туда, мы пошли к своим машинам.

— Что-то я проголодался, — сказал Алине Кирилл.

Мне показалось, что он напрашивается к ней в гости, ведь она жила в каких-то двух кварталах отсюда. Но Нечаева, кажется, не поняла этого прозрачного намека, поэтому предложила:

— А пойдемте в кафе! Тут рядом есть замечательная кафешечка. Там даже днем живая музыка играет. Короче, атмосфера очень душевная.

— А какое там меню? — уточнил Кирилл.

— Преимущественно сладкое.

— Нет, я лучше поеду домой, пообедаю, — отказался Кирилл, а потом поинтересовался у меня: — Полина, я вчера так и не понял, что ты собираешься делать с записью?

— Сначала надо посмотреть, что получится. Если потребуется, откорректировать записи, чтобы на них не было ничего и никого лишнего… Давай пока не будем форсировать события.

Мы дошли до парковки, я сразу же села в свой «Мини Купер», чтобы не мешать Алинке дать свои напутствия Кириллу на этот вечер. Впрочем, их разговор длился недолго, Нечаева всего-то сказала ему несколько слов, а он на прощание нежно пожал ее ручку. Когда качок уехал, подружка подсела ко мне в машину.

— Ну, что скажешь о нем? — спросила она с придыханием.

Наверное, Алинка рассчитывала услышать восторженный отзыв об этом накачанном молодом человеке, но я не стала лукавить. Внешние формы внешними формами, но должно быть еще и соответствующее внутреннее содержание. Откровенно говоря, я не увидела в нем сильную личность.

— Меня удивляет, почему Кирилл пошел устраиваться на работу в коллекторское агентство, — сказала я, оставив эти соображения при себе. — С его-то физической подготовкой…

— А куда, по-твоему, ему идти? Вышибалой в ночной клуб? Или сборщиком тележек в гипермаркет? Думаешь, если у человека есть мышцы, то у него нет мозгов? — с вызовом вопрошала Нечаева.

— Я этого не говорила. Скажи, а где он раньше трудился?

— Профессионально занимался спортом, а потом ему надоело драться, решил сменить сферу деятельности. Между прочим, у него высшее образование, — проявила свою осведомленность Алина.

— Да? — удивилась я. — И какая у него специальность?

— Учитель истории. Только не спрашивай, почему он не хочет работать в школе.

— Ладно, не буду.

— Поля, так мы идем в кафе? — спросила моя подружка после некоторого молчания.

— Пошли.

* * *

Мы уже пили кофе, когда Нечаева вдруг вспомнила:

— Помнишь, ты просила меня узнать, у кого из коллекторов есть собака бойцовской породы?

— Ты узнала?

— Да, есть такой коллектор — Сергей Шевелев. Ты будешь смеяться, но он сам не платит алименты!

— Забавно, — улыбнулась я. — А ты откуда знаешь?

— У него на той неделе был день рождения, вроде бы тридцатилетие. Он позвал после работы мужиков в бар, и Кирилла тоже. Так вот, Сергей там напился и проговорился, что сменил фамилию, поэтому его жена, которая осталась в Орловской области, уже третий год не может его найти. Прикинь, он троих детей настрогал, а заботиться о них ему не в кайф! Сергей, видите ли, оказался не готов к тому, что жена двойняшек родила и у них стало три дочери. Был бы хоть один сын, может, он и не сбежал бы.

— Не думаю, — возразила я. — Не тот пол ребенка — это отговорка для того, кто не признает институт брака в принципе.

— Может, ты и права.

— Алина, а дай-ка мне побольше информации об этом алиментщике, — попросила я.

— Ну, мне не так много о нем известно. — Нечаева задумалась, но вспомнила только его отчество. — Зато я узнала, какие планы у фирмы «Долгофф» по отношению к Копылову…

— И какие же? — заинтересовалась я.

— Там понимают, что, скорее всего, Витька долг за своего брата не погасит. Между прочим, я сыграла в этом не последнюю роль… Короче, все средства воздействия на него и его мать исчерпаны. Остается только ждать, когда Борис либо придет в себя, либо… ну ты сама понимаешь…

— Ты имеешь в виду летальный исход? — тихонько спросила я.

— Это не я имею в виду, это начальство. Так вот, ждать того и другого можно еще неизвестно сколько. Люди в коме годами лежат. А чтоб время зря не терять, они попробуют Копылова завербовать, — заговорщицким тоном сообщила мне Нечаева.

— В смысле?

— Ну он же гаишник, значит, может быть полезным коллекторам. Долг ему, конечно, не простят, но с паршивой овцы хоть шерсти клок…

— Хитро! И кому же это пришло в голову? Богачеву?

— Бери выше — Купстасу.

— А ты откуда это знаешь?

— Так Кирилл вчера утром заходил в фирму, вот там и услышал этот разговор. Просто мы тебе вчера вечером забыли об этом рассказать. Поля, а где ты вчера пропадала?

— Ездила к бывшему сослуживцу вашего директора. — Я собиралась рассказать о том, какую предпринимательскую деятельность разворачивал в армии подполковник Сивцов, но не успела, потому что мне позвонил Ярцев. — Извини, Алина, я отвечу. Это важно. Алло!

— Полина, привет! Прочитала, что пишет в своем блоге Платон Кузьмин? — с ходу поинтересовался журналист.

— Пока нет. Я не думала, что это случится так быстро.

— А ты почитай! Захочешь обсудить — звони. А можешь в нете отзыв оставить.

— Ладно, сейчас прочитаю. — Я отключила мобильник и обратилась к Алинке: — Если хочешь узнать подробности из прошлой жизни твоих начальников, почитай, что пишет о них горовский блогер Платон Кузьмин. Лично я прямо сейчас читать буду, с мобильника.

— Это он тебе звонил, этот блогер?

— Нет, Ярцев, но это Антон с моей подачи дал нужные материалы скандально известному блогеру. — Я не стала рассказывать Нечаевой, что человека, который называет себя Платоном Кузьминым, в природе не существует. Для нее это было лишней информацией.

Мы заказали себе еще по чашечке кофе и углубились в чтение. Собственно, для меня там не было ничего нового. Я лишь убедилась, что Антон не переврал факты, и оставила ссылки на эту статью во всех социальных сетях, в которых была зарегистрирована под разными именами.

То, что Алинка была под впечатлением, стало заметно по выражению ее лица. Дочитав до конца, она вздохнула:

— И эти люди нами руководят! Послушаешь их, так они все такие заслуженные, а оказывается, и тот и другой едва избежали срока.

— Интересно, как Сивцов с Купстасом нашли друг друга? — задумалась я вслух.

— Ну, знаешь, рыбак рыбака видит издалека. Говорят, что Валерий Артурович работает в фирме с самого ее открытия. Возможно, они были и раньше знакомы. Возраст-то у обоих примерно одинаковый.

— Как знать. Сивцова ведь семнадцать лет в Горовске не было… И такого покровителя, какой у него был в армии, на гражданке у него нет. Зато у Купстаса он есть… Я не удивлюсь, если Валерий Артурович пойдет по тому же сценарию, — размышляла я под звуки саксофона.

— Какому сценарию?

— Купстас подставил одного из директоров банка и вышел сухим из воды. Что-то мне подсказывает, что он может и Сивцова кинуть.

— И откуда же у тебя такие предположения?

— Не знаю, что-то навеяло под хорошую музыку.

— Поля, я за Кирилла переживаю. Ты уверена, что твоя запись ему не повредит? Он ведь согласился на это исключительно ради меня…

— Я постараюсь сделать так, чтобы не навредила, — умеренно оптимистично произнесла я. — Алина, я смотрю, у тебя по отношению к нему все серьезно…

— Ой, Полина, я в этот раз даже не хочу ничего загадывать! Кирилл мне нравится, очень нравится, но я не буду проявлять чрезмерную инициативу, а то она всегда мне же боком выходит.

— То есть в этот раз твой рассудок победил страсть?

— Можно сказать и так. Знаешь, я взяла листок бумаги, разделила его на две части и стала записывать плюсы Кирилла, а в другой — его минусы…

— Ну и зачем ты стала искать его плюсы? Он же не батарейка.

— Так психологи рекомендуют, и в этот раз я решила действовать по науке. Плюсов оказалось больше, чем минусов. — Алинка скосила глаза на завибрировавший мобильник. — Поля, это Копылов. Он мне и вчера раз пять звонил, но я все время манкировала его звонки. Не могла же я с ним при Кирилле разговаривать! Смотри, какой настырный! Что мне с ним делать?

— Ответь, — посоветовала я.

— Алло, — страдальчески прогундосила Алина. — Извини, я спала. Да, приболела. Ангина, наверное… Да, мороженого переела. Спасибо… Пока.

— И что он хотел? — поинтересовалась я.

— Предлагал встретиться. Соблазнила его на свою голову.

Зазвонил мой мобильник. Судя по мелодии, это был Копылов.

— Витька, — сказала я Алинке.

— Ответь, — передразнила она меня.

— Алло! — произнесла я нейтральным тоном.

— Здравствуй, Полина!

— Здравствуй!

— Я понимаю, что, наверное, уже надоел тебе со своим вопросом, но я сам только об этом и думаю. Коллекторы ждут, что я завтра приду к ним и положу на стол пол-лимона наличкой. Но я же этого не сделаю и безналом тоже ничего на их счет не переведу… Знаешь, они ведь меня и убить могут, — стал давить на жалость Копылов. — Я в больнице строго-настрого всех предупредил, чтоб к матери никого, кроме меня, не пускали. Сам хотел у… приятеля пожить недельку, но он заболел… Короче, я не знаю, что мне делать. Я уже, кажется, на все согласен…

— На все?

— Ну или почти на все, кроме одного — выплатить Борькин долг не смогу.

Я подумала, что Копылов запросто согласится на то, чтобы сотрудничать с коллекторами, поставляя требующуюся им информацию. Только ведь долг старшего брата ему все равно не простят.

— Знаешь, Витя, последнюю неделю я только твоим вопросом и занимаюсь. Понимаю, ты ждешь быстрого результата, но все это не так просто…

— Ну и к чему ты клонишь? — спросил Витька.

— К тому, что сегодня вечером мне может понадобиться твоя помощь.

— Какая?

— По телефону это не объяснишь. Ты, пожалуйста, не напивайся, — попросила я.

— Да я и не собирался. А что от меня требуется?

— У меня запланирована одна встреча. Просто составишь мне компанию, ладно?

— Ладно, — без особой радости согласился гаишник.

— Тогда жди вечером моего звонка. — Я отключила связь.

— Поля, я не поняла, зачем тебе понадобился Копылов? — поинтересовалась Алина. — У нас ведь уже все расписано…

Я стала ей объяснять…

Глава 11

В начале седьмого я припарковалась метрах в двухстах от гаража Никонова и приготовилась принимать сигналы с камеры и жучка. Минут через пятнадцать мне позвонила Алина и сказала:

— Так, Поля, будь наготове, «Опель Зафира» Никонова въезжает в гаражи. Кирилл с Богачевым должны быть уже на месте.

— Спасибо, — я отключилась.

В камеру, которую Кирилл установил утром в вентиляционном отверстии, был вмонтирован датчик присутствия, поэтому она заработала только тогда, когда Никонов открыл ворота и зашел внутрь, чтобы включить свет. Поскольку она передавала лишь картинку, я решила установить еще и жучок, но Алинкин приятель его уронил. Напрасно мы переживали, что он не будет работать. Несмотря на то что это прослушивающее устройство было сделано в Китае, оно оказалось качественным. Стоило мне надеть наушники и настроить тюнер на нужную волну, как я услышала шум работающего мотора. Так что у меня была возможность и видеть, и слышать то, что происходит в гараже, правда, звук несколько отставал от изображения. Но с этим ничего не поделаешь — физика!

Семиместный «Опель» заехал в гараж, открылась дверца водителя, и из машины выкатился этакий колобок в очках — Никонов был невысокого роста и с огромным пузом.

— Ну что, Егорыч! Как поживаешь? — раздался голос Богачева. Хозяин гаража оглянулся на ворота, увидел непрошеных гостей (на экране пока никого не было видно) и от испуга отступил назад.

В кадре появился Илья Борисович. Он прошел вперед, приблизился к Никонову, забившемуся в угол, снял с него очки, бросил их на пол и стал давить ногой.

— Вы не смеете, — заблеял должник. — Это сущий беспредел…

— Беспредел — это то, что ты, Анатолий, творишь. Нам ты мозги пудришь, что у тебя денег нет и продать нечего, а у тебя, оказывается, тачка имеется во вполне приличном состоянии, гараж, о котором большинство горовских обывателей сильно мечтают, дача, где ты огурчики-помидорчики выращиваешь. И как это, Анатолий Егорыч, называется?

— Это не моя машина, это не мой гараж, и дачи у меня нет, только домик в деревне, где родители живут, но он стоит три копейки, — стал оправдываться Никонов, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. — Я могу показать документы.

— Да нам плевать на твои документы! Думаешь, мы, — Богачев оглянулся назад, на Кирилла, как бы призывая его подойти ближе, но тот по-прежнему топтался у порога, не попадая в кадр, — не понимаем, что ты переоформил все на родственников?

Илья ударил Анатолия, который по возрасту годился ему едва ли не в отцы, под дых. Взвыв от боли, тот попросил:

— Не надо, не бейте, у меня сердце…

— Смотрите, какой он нежный! Сердце у него! — Богачев саданул ему кулаком под нижнее левое ребро. — А у нас, значит, нет ни сердца, ни других органов! Когда долг погашать думаешь, сердечный ты наш?

— Скоро, — простонал хозяин гаража, скорчившись от боли.

— Конкретный срок назови! — потребовал Илья Борисович, саданув своим кулаком теперь уже под правое нижнее ребро должника.

— Не могу…

— Не знаешь? Это я еще нежно с тобой разговариваю, — Богачев снова дал ему под дых и, оглянувшись назад, продолжил: — А вот он с тобой церемониться не будет. Он так тебя здесь уделает, что от тебя одно мокрое место останется. Ну так что? Назовешь нам конкретную дату?

Никонов молчал. Илья повернулся к Кириллу и сказал ему:

— Ну что — он твой! Надеюсь, у тебя получится лучше, чем…

Воспользовавшись тем моментом, что Богачев на него не смотрит, Никонов схватил лыжную палку, стоящую в углу, и огрел ею коллектора. Вырубить его он, конечно, не вырубил, но привел в замешательство. Илья замолчал, схватился за голову, постоял так несколько секунд, а потом в приступе бешенства попер на должника, пытавшегося, но не успевшего сесть в машину.

— Киря, чего стоишь? — закричал Богачев. — Эта сволочь мне чуть мозги не вышибла!

Илья стал отчаянно колошматить должника по лысой голове. Мне стало не по себе от этой жуткой картины. У Кирилла, похоже, тоже не выдержали нервы. Он бросился вперед, но сначала выключил свет, дабы не попасть в камеру. Я могла лишь догадываться, кому он пришел на помощь. А крики его куратора только подтверждали это:

— Ты что делаешь? Это же я! Убей эту скотину! Так его! Так!

На экране было темно, поэтому не понятно, что именно происходит в гараже. По звукам в этом тоже невозможно было разобраться. Все трое орали благим матом. Откровенно говоря, такой нецензурщины я еще не слышала. Неожиданно на экране моего нетбука появилась картинка. Вглядевшись в нее, я поняла, что Богачев находится уже около входа. Значит, это он включил свет. Кирилл стоял около машины. Никонова вообще не было видно, да и не слышно. Неужели эта свара закончилась для него самым трагическим образом? Я стала мысленно ругать себя за то, что допустила такую ситуацию, решила воспользоваться ею в своих интересах.

— Я не понял, ты зачем свет выключил? — спросил Илья.

— Случайно задел выключатель, — сказал Кирилл, прикрыв лицо рукой.

— Что там с ним? — Богачев небрежно кивнул в дальний правый угол гаража.

— Понятия не имею, — пожал могучими плечами качок.

— Ну так посмотри! Надеюсь, ты его не убил? — без особого трагизма в голосе уточнил куратор.

Кирилл заглянул за «Зафиру» и сказал:

— Жив он.

— Вот сволочь! Руки он вздумал распускать! — Илья Борисович прошел в глубь гаража. — Ну что, дядя, когда деньги будут?

— На следующей неделе, — еле слышно пролепетал Анатолий.

— И почему я должен тебе верить? — произнес Богачев, отряхиваясь.

— Я понял, вы не отстанете.

— Ну хорошо, поверим тебе. Но в последний раз. Вздумаешь снова юлить, сразу заказывай себе могилку. А родня твоя, думаю, посговорчивей станет. Так когда погасишь свой долг?

— На следующей неделе, — повторил Никонов.

— Ладно, мы пошли. — Богачев с чувством выполненного долга направился к выходу, где уже стоял Кирилл.

Через пару минут, после того как непрошеные гости вышли из гаража, Анатолий поднялся на ноги. Вид у него, конечно, был изрядно помятый, но мне показалось, что он в состоянии двигаться, да и соображать тоже. Сначала Никонов достал из бардачка запасные очки, потом взял аптечку, вынул оттуда какое-то лекарство, вероятно валидол, и положил его под язык. Затем обработал перекисью водорода ссадины на лице и руке. После этого он положил аптечку на место, закрыл машину и вышел из гаража. Я сняла наушники и набрала Алину:

— Алло!

— Так, Никонов вышел. Проследи, куда он отправится.

— Хорошо.

Закончив короткий разговор с подругой, я стала пересматривать видеозапись. Без звука было совершенно непонятно, что в гараже присутствует третий человек, конечно, до того момента, пока Кирилл не появился в кадре. Только я собралась обрезать запись, как зазвонил мой мобильник.

— Слушаю, — ответила я.

— Ну что, объект зашел в свою парадную, — пропела Алина.

— Понятно, продолжай наблюдение. Вдруг семья уговорит его пойти в травмпункт, а потом в полицию.

— Не думаю. Мне показалось, Никонов даже рад, что все обошлось малой кровью.

— Все равно надо подстраховаться.

Откровенно говоря, я не понимала Анатолия и его семью. У него действительно было что продать, дабы расплатиться с долгами, но он предпочел терпеть унижения и даже физическую боль, но не менять привычного для себя и семьи образа жизни. Никоновы привыкли ездить по выходным в деревню, и они не спешили отказываться от этого. Как коллекторы ни старались продать им такой неходовой товар, как спокойствие, они его не покупали. Все-таки люди порой ведут себя очень странно!

Я позвонила Копылову.

— Алло! — крикнул он в трубку.

— Ну что, Витя, собирайся! Только форму не забудь надеть.

— Форму? Это еще зачем?

— Для антуража. И удостоверение возьми…

— Полина, ты что еще придумала? — осведомился Копылов.

— Расскажу при встрече. Жду тебя через полчаса, — я назвала место.

— Ладно, — нехотя ответил Витька.

Обрезав запись, я записала ее на флешку, потом позвонила Алине и спросила:

— Ну что там у тебя?

— Все тихо. Никонов из дома не выходил. К нему тоже никто не приезжал — ни полиция, ни «Скорая». Думаю, Анатолий Егорович будет зализывать свои раны без посторонней помощи. Нам говорили на лекциях, что все должники испытывают чувство вины за неоплаченный долг, поэтому они не обращаются за помощью в правоохранительные органы.

— Это до поры до времени. Ладно, скоро мы с Копыловым подойдем.

Я подъехала к тому месту, где мы договорились встретиться с Витькой. У меня было в запасе еще минут десять, и я стала менять свою внешность с помощью парика и косметики.

— Привет! — Витька подсел в мою машину. — Я тебя не сразу узнал. Может, объяснишь, к чему этот маскарад?

— Конечно, объясню. Мне надо войти в одну квартиру, но я догадываюсь, что жильцы не захотят меня туда пустить. Но если я буду с человеком в полицейской форме, то мои шансы увеличиваются. Теперь понятно?

— Не очень.

— Что именно тебе не ясно?

— Зачем тебе надо войти в ту квартиру? Это вообще как-нибудь связано с моей проблемой? — Копылов стал докапываться до сути.

— Да напрямую. Мне надо поговорить с должником, который сегодня подвергся нападению. Возможно, мне удастся уговорить его написать заявление в прокуратуру.

— Не удастся. На меня в пятницу тоже напали. Я тебе рассказывал. Только я и не думал никуда заявлять, потому что все равно доказать ничего невозможно. Чего зря коллег от дела отвлекать? Коллекторы действуют без свидетелей. Наверняка они и о своем алиби заранее заботятся. Сейчас ведь как считается: человек там, где его мобильник… Так что оставляй его дома, иди куда хочешь, алиби тебе будет обеспечено, — со знанием дела рассуждал гаишник.

— Вот! — я показала ему флешку. — У меня есть запись произошедшего.

— Это другое дело. С этим уже можно пойти в полицию, а лучше в прокуратуру.

Мы обсудили с Витькой еще кое-какие детали, потом вышли из «Мини Купера» и направились в сторону дома, в котором жил Анатолий Никонов. В глубине двора стоял Алинкин «Рено Логан». Копылов стал приглядываться к номерам, но я отвлекла его разговором. Мы дошли до нужной парадной, и я набрала код, который мне еще вчера сообщил Кирилл.

— Ну ты даешь! — сказал Копылов.

Проигнорировав его замечание, я первой зашла в парадную. Витька последовал за мной. Затем мы поднялись на последний пятый этаж и остановились около двери в квартиру Никоновых.

— Ты все помнишь? — спросила я Витьку, и тот утвердительно кивнул.

После этого я нажала на кнопку звонка.

— Кто там? — раздался встревоженный женский голос.

— Участковый, — сказал гаишник, поднес к глазку раскрытое удостоверение и сразу же убрал его.

— А что случилось? — спросила Никонова через дверь.

— Надо кое-что уточнить. Это простая формальность. Откройте, пожалуйста.

Дверь не сразу, но все-таки открылась. Женщина лет пятидесяти уставилась на Копылова, ожидая его вопросов.

— Так, коллега, вы тут начинайте, — обратился ко мне лейтенант, а я пока спущусь этажом ниже.

Не дав хозяйке опомниться, я переступила через порог и спросила:

— Куда можно пройти?

— Туда, — Никонова указала рукой на дверь. — Только я не совсем поняла, о чем вы собираетесь разговаривать и куда пошел участковый.

В гостиной, куда я зашла, никого не было, а вот из смежной комнаты доносились голоса.

— Я хотела бы поговорить с Анатолием Егоровичем, — сказала я, проигнорировав вопросы хозяйки. — Он ведь дома?

— Нет, — сказала как отрезала его супруга.

— Нет? — я покосилась на дверь в соседнюю комнату.

— Ну, то есть мой муж дома, но он сильно болен, — поправилась Никонова. — У него сердце прихватило. Работа, знаете ли, нервная…

— Вот как раз о его болезни я и хотела поговорить.

— А вы, собственно, кто? — осведомилась женщина, поставив руки в бока.

— Частный детектив, и я вам не враг.

— Откуда мне это знать? — усомнилась хозяйка. — Ходят тут всякие! Участковыми прикрываются. Так, я сейчас в полицию позвоню!

— Не спешите, в полицию лучше не звонить, а сходить поутру в полицейский участок.

— Я не поняла, что вам от нас надо?

— Пригласите сюда, пожалуйста, всех взрослых членов вашей семьи. Я объясню вам цель своего визита, — громко произнесла я.

Никонова снова хотела мне возразить, но дверь в смежную комнату отворилась, и я увидела все семейство — четверых взрослых и двух детей.

— Мама, что здесь происходит? — спросила женщина лет тридцати, очень похожая внешне на Анатолия Егоровича, вероятно, старшая дочь Никоновых.

— Сама не пойму! — всплеснула руками хозяйка. — Идите все сюда. Послушаем, что она скажет.

— Дети могут оставаться там, — сказала я, глядя на двух мальчишек. Одному было лет семь, второму — года три.

— Игорь, Артем, поиграйте здесь, — сказала их мать и первой прошла в гостиную.

За ней последовал щупленький мужчина лет тридцати пяти, вероятно, ее муж. Девушка лет двадцати пяти помогла отцу подняться с дивана, завела его в гостиную и усадила в кресло.

— Ваня, принеси с кухни две табуретки, — попросила Никонова-старшая своего зятя, и тот покорно отправился выполнять просьбу тещи.

Когда все расселись по периметру скромной по размерам и обстановке гостиной, я начала:

— Я частный детектив. Меня зовут…лина, — я сознательно проглотила первый слог. — Ко мне обратился клиент, которому житья не дает коллекторская фирма «Долгофф»…

— Она и нам житья не дает, — сказала младшая дочь, сидевшая рядом с отцом.

— Я в курсе, поэтому и пришла к вам. Для начала я хочу задать вам такой вопрос: почему вы терпите этот беспредел?

— А что нам еще остается? — сказал Анатолий Егорович, который, как мне показалось, прочно вошел в роль великомученика. Все вокруг жалели его, и это главе семейства нравилось.

— Почему бы вам не заявить о том, что сегодня произошло, в полицию?

— Были мы уже в полиции, — заговорила его супруга. — Там не стали вникать в суть нашего дела. Сказали, мол, разбирайтесь сами!

— То есть вас сегодня побили уже не в первый раз? — уточнила я.

— Не в первый, — Никонов гордо поднял голову. Все семейство посмотрело на него с восхищением. Я поняла, что ошиблась. Анатолий Егорович был в глазах своих родных даже не великомучеником, а супергероем. — Но я не сдамся! Они ни копейки от меня не дождутся!

— Простите, а может, лучше выплатить долг и не бояться за то, что в любой момент на вас снова могут напасть? — осторожно поинтересовалась я.

— Я так и знала, что ты от них! — заголосила Никонова-старшая. — Не мытьем, так катаньем решили нас взять! Вот это видела?

Женщина показала мне фигу.

— Я не от коллекторов, — спокойно возразила я. — Мне, к сожалению, не известно, откуда у вас взялся долг и почему вы не можете его погасить…

— А вот коль не знаешь, так и молчи! — жена Анатолия аж подпрыгнула от злости на своей табуретке.

— Мама, погоди, давай все объясним, — подала голос младшая дочь. Все молчали, и она продолжила: — Дело в том, что несколько месяцев назад папу подставили. Он ехал с дачи, один, и якобы врезался в дорогущий «Мерседес». На самом деле это «Мерседес» задел наш «Опель». Из иномарки тут же выскочили крутые парни и стали обвинять папу в ДТП.

— Они сами побили мою машину, создавая эффект столкновения, а потом потребовали триста тысяч в качестве компенсации ущерба. Им, видите ли, обе дверцы менять надо! Разумеется, таких денег у меня не только при себе, но и в принципе не было. Вы же видите, как скромно мы живем?

— Вижу, — подтвердила я.

— Дальше приехали гаишники и стали составлять схему ДТП. Я пытался им объяснить, что моей вины нет, что у «Мерседеса» уже были повреждения на обеих правых дверях, но они и слушать меня не стали.

— Ясно, популярная схема дорожной подставы, — сказала я.

— Я понял, что попал по-крупному, и пошел на следующий день в полицию, но не в ГИБДД, а в наш райотдел, — уточнил Никонов, — а у меня там заявление не приняли. Я думал, будет суд, который во всем разберется, но суда не было. Ко мне стали наведываться те парни и требовать долг. Вот они-то меня первый раз и побили, заставив подписать расписку о том, что я должен им триста тысяч.

— Папу могли убить, если бы он не подписал ту расписку, — вступилась за отца младшая дочь.

— Около месяца была передышка, — продолжил Анатолий Егорович, — на меня никто не наезжал. За это время я все переоформил на членов своей семьи и попросил начальство, чтобы мне официально платили минимальную зарплату, а все остальное бы давали в конверте. На работе мне пошли навстречу. А потом вдруг из ниоткуда возникли коллекторы и стали требовать по той расписке деньги, но уже не триста тысяч, а практически полмиллиона — вроде как проценты набежали. Вы же понимаете, чем нам придется пожертвовать, если выплатить этот долг?

— Неужели вы готовы отдать свою жизнь? — спросила я.

— Я думаю, до этого не дойдет, — не слишком уверенно произнес Анатолий Егорович.

На глазах у его младшей дочери проступили слезы. Старшая дочь и ее муж, как это ни странно, являли полное безразличие к происходящему. Им вроде бы и не жалко было отца и тестя. А вот на лице у супруги так и было написано: «А что, есть какие-то другие варианты?» Неужели она готова была попрощаться с мужем, отцом своих детей, но не с машиной, гаражом и дачей?

— Ясно, вы загнали проблему в угол. Когда с вами случилась на дороге та… неприятность, — я употребила слово поделикатней, — вам надо было заблокироваться в машине и позвонить в полицию. Те гаишники, которые составляли схему ДТП, наверняка были подставными. Иначе бы вас впоследствии не заставили писать долговую расписку. Вы правильно сделали, что пошли на следующий день в райотдел полиции, но, скорее всего, вы не смогли там толком объяснить, что произошло. Вам следовало нанять адвоката. Я понимаю, что его услуги не бесплатны, но если сопоставить их стоимость с той суммой, которую у вас потребовали дорожные подставщики, вы бы только выиграли от профессиональной юридической помощи. Но вы пустили все на самотек. Ни к чему хорошему это не привело… Если сдаться на волю обстоятельств, то дальше будет только хуже. Но этот гордиев узел можно разрубить…

— Как? — поинтересовалась младшая дочь.

Я обвела взглядом остальных присутствующих, убедилась, что они тоже хотят услышать ответ на этот вопрос, после чего сказала, глядя Никонову в глаза:

— Анатолий Егорович, вам надо сегодня же зафиксировать побои, обратившись в круглосуточный травмпункт, а завтра написать заявление в прокуратуру, подробно изложив не только то, что произошло сегодня в гараже, но и всю предысторию.

— Я думала, она что-то дельное скажет, — разочарованно вздохнула Никонова.

— Поверьте мне, это — единственный способ как-то прекратить прессинг со стороны коллекторов.

— Может, мне и в самом деле пойти в прокуратуру? — Никонов уставился на жену, ища у нее поддержки.

— Не знаю, — та отвернулась в окно. — Как хочешь, так и поступай! Я всегда говорила, что ты недотепа, и только с тобой могла произойти та подстава на дороге. Что нам теперь, всю жизнь это расхлебывать?

— Напрасно вы так, — встала я на защиту ее супруга. — Ваш муж далеко не первый, кто стал жертвой подобных автомошенников, и, думаю, не последний.

— Папа, мне кажется, Лина дело говорит, — высказалась младшая дочь.

— Отец, как ты решишь, так и будет. Мне к детям надо, — старшая дочь поднялась со стула и пошла в другую комнату.

— Я как все, — сказал ее муж и проследовал туда же.

— Если ты снова вляпаешься, то пеняй на себя, — заявила Никонова-старшая, подхватила освободившиеся табуретки и отправилась с ними на кухню.

В гостиной осталось трое — я, Анатолий Егорович и его младшая дочь. Я достала из сумки флешку и сказала:

— Здесь записано то, что происходило сегодня в гараже…

— Но как? Откуда? — разводил в недоумении руками Никонов. — Кто сделал эту запись?

— Запись сделана камерой, установленной в вентиляционном отверстии, — была вынуждена признаться я.

— Вы что же, наблюдали за тем, как били папу, вместо того чтобы это предотвратить? — вполне законно возмутилась девушка.

— Нет, я не наблюдала, я видела только видеозапись. Если бы у меня была возможность вас предупредить, я бы предупредила…

— Но как вы узнали, что произойдет в гараже? — поинтересовался Никонов.

— Это хороший вопрос. Прошу вас вдумчиво отнестись к тому, что я вам сейчас расскажу. — Анатолий Егорович кивнул, давая понять, что постарается. Дочь прижалась к отцу. — В фирме «Долгофф» работает наш человек…

— Я, кажется, догадываюсь, о ком идет речь. Он в темноте защитил меня от другого, а потом сделал вид, что бьет, а сам только махал руками…

— Вы правильно догадались. Это он. Я отдам вам флешку, но при одном условии: вы пообещаете мне, что промолчите про того, второго. Его на записи нет.

— Ладно, — согласился Никонов.

Я дала ему еще кое-какие рекомендации того, как вести себя завтра в прокуратуре, вручила флешку и покинула странную квартиру. У меня создалось ощущение, что там всем, кроме младшей дочери, было на Анатолия Егоровича решительно наплевать. Уже немолодой и не слишком здоровый мужчина был вынужден терпеть боль и унижения, нежели искать справедливости в правоохранительных органах.

* * *

Алинкиной машины во дворе уже не было. А вот Витька сидел на скамейке и ждал меня, хотя мог бы и отправиться домой, поскольку свою миссию он выполнил.

— Ну, как все прошло? — поинтересовался он, когда я подошла ближе.

— Надеюсь, что нормально. Надо будет понаблюдать, пойдет ли Анатолий в травмпункт. Давай пересядем на другую скамейку, чтобы не бросаться в глаза.

— Полина, ну, допустим, этот человек кинет заяву… А мне от этого какая радость?

— Если хотя бы против одного коллектора заведут уголовное дело за то, что он нанес телесные повреждения должнику, то другие задумаются, стоит ли распускать руки. Витя, помнишь, я тебе говорила, что у меня в «Долгофф» есть свой человек?

— Конечно, помню.

— Так вот, он поделился со мной их планами в отношении тебя…

— Да? И что же это за планы? — осведомился Копылов.

— Тебя хотят завербовать, чтобы ты поставлял коллекторам информацию о других должниках…

— И что? — у Витьки загорелись глаза. — Борькин долг тогда простят?

— Размечтался! Это будет лишь компенсация за то, что они потратили на тебя и твою семью много времени и сил. Долг все равно будет висеть на вас. Правда, они могут попытаться запудрить тебе мозги, но ты им не верь. Мой агент сказал, что они не копейки никому не прощают.

— Да пошли они! — Копылов выругался. — Не дождутся! Никакой информации я им не дам.

— Витя, если к тебе обратятся с подобной просьбой, то попробуй записать этот разговор на диктофон.

— И как ты себе это представляешь?

— Да очень просто — нажмешь «горячую» клавишу на мобильнике…

— И зачем это все?

— Компромат на «долгоффцев» надо собирать по крупицам… — Я замолчала, увидев, что из парадной вышли Анатолий Егорович и его младшая дочь. — Значит, мой визит к Никоновым был предпринят не зря. Он все-таки отправился в травмпункт.

Мы дождались, когда отец и дочь скроются за углом дома, и поднялись со скамейки…

Глава 12

Я проснулась, услышав какую-то возню за дверью своей комнаты. Приснилось, что ли? Открыв глаза, я поняла, что уже настало утро.

— Ариша, это ты? — крикнула я.

— Конечно же, я. — Дедуля заглянул ко мне. — Полетт, прости, что я тебя разбудил.

— Как слетал? — спросила я, потягиваясь.

— Хорошо, — Ариша почему-то был скуп на эмоции. — Ты еще поспишь?

— А который сейчас час?

— Десятый.

— Тогда буду вставать.

— Ладно, за завтраком и поговорим, — дедуля закрыл дверь.

Я поднялась с постели, сделала несколько несложных упражнений, дабы развеять остатки сна, приняла водные процедуры и спустилась в столовую. На столе стояла плетеная корзинка с инжиром. Я невольно улыбнулась этим дарам южного края и стала готовить завтрак — яичницу с беконом.

— Полетт, как же хорошо дома! — Ариша повел носом. — Знаешь, для России шведский стол все-таки неприемлем! Одни к завтраку просто не просыпаются, а другие мало того что едят «за себя и за того парня», так еще и норовят прихватить что-нибудь с собой. Ты не поверишь, но я видел одного чудака, который завернул в салфетку бутерброд и положил его в карман своего дорогущего смокинга. Вот что это такое?

— Дедуля, если человек надел смокинг, то это еще не значит, что он умеет вести себя в приличном обществе.

— Вот и я про то же.

Я поставила перед Аришей тарелку с яичницей и пожелала ему приятного аппетита. Мне, конечно, было очень интересно, какие отношения во время прошедшего уик-энда у него сложились с Ее Величеством Фортуной, но во время еды я не лезла к дедуле с вопросами. Разделавшись с яичницей, он заговорил сам:

— А в целом мне русский Лас-Вегас понравился. У меня такое ощущение, что я побывал на празднике роскоши и азарта. Да и фортуна мне благоволила…

— Ты что же, теперь так и будешь летать туда на выходные?

— Зачем? Если праздники повторяются слишком часто, то они неизбежно превращаются в повседневность. Конечно же, я еще полечу в Краснодарский край, но не так скоро. А вот Денис вообще собирается с этим завязать. Ему в этот раз не повезло — он проиграл все деньги, что брал с собой…

— Да ты что! Как же такое могло случиться? Он вроде бы опытный игрок.

— Сам удивляюсь. Похоже, Денису просто не повезло.

— Говорят, если не везет в картах, то везет в любви, — заметила я, надеясь, что Ариша это как-то прокомментирует.

— Наверное, так и есть. У Злобина ведь все в порядке в семейной жизни…

— Хочешь сказать, что у него не было там никакой интрижки? — как бы шутя осведомилась я.

— Ну, клеилась к нему одна дамочка, так он упорно делал вид, что не понимает, чего она добивается. Зачем ему это? У него жена — красавица и умница…

— Ариша, а к тебе там случайно никто не клеился? — полюбопытствовала я.

— Как это никто? — наигранно оскорбился дед. — Передо мной аж три симпатичные барышни змейками увивались…

— И что?

— Полетт, ну как тебе не стыдно? Ты задаешь мне слишком интимные вопросы!

— Прости, Ариша. Вообще-то, я хотела с тобой поговорить о… Злобине.

— Ну, я о нем тебе уже все рассказал. Он проигрался в ноль, мог бы уйти в «минус», но я его остановил.

— Проигрыш — это не самая страшная его проблема, — заметила я. — Есть и другая, о которой Денис Евгеньевич пока не догадывается.

— Да? И что это за проблема? Неужели ты все-таки проболталась его жене о том, куда он летал? — нахмурился Ариша.

— Дедуля, за кого ты меня принимаешь? Я была нема как рыба. Тут другое. Ольга сама ко мне пришла в субботу и сказала, что подозревает мужа в измене. Она не верит, что Денис навещает по выходным своего родственника. Более того, Ольга проверяла мужнины карманы и нашла банкоматовские чеки, свидетельствующие о том, что каждый раз перед поездкой он снимал крупные суммы денег. Злобина уверена, что ее супруг тратит все это на любовницу. Вот так, — обрисовала я ситуацию.

— Да, дела, — протянул Ариша. — Хотя этого стоило ожидать. Я говорил Денису, что его вранье до добра не доведет. Полетт, а что, собственно, Ольга от тебя хотела?

— Она обратилась ко мне как к частному детективу. Злобина хочет, чтобы я узнала, где и с кем он проводит свои уик-энды.

— Что ты ей на это ответила? — поинтересовался дедуля.

— Я взялась за решение этого вопроса.

— Полетт, но это же не твой профиль! Зачем ты согласилась? — Аришины вопросы свидетельствовали о том, что он мной решительно недоволен.

— Я бы отказала ей, и она стала бы искать другого сыщика, и тому не составило бы особого труда узнать, где пропадал в выходные ее благоверный.

— Так, если я правильно понял, то ты не станешь говорить Ольге правду?

— Я пока не решила. Понимаешь, Злобина мне сказала, если узнает, что муж изменяет ей, то сразу же подаст на развод. Как она отреагирует на то, что супруг играет в казино, я не знаю. Может, ее это обрадует? Все ведь познается в сравнении.

— Да, реакцию Ольги предугадать трудно, — Ариша пригладил свою бородку и застыл в задумчивости.

— Дедуля, но ведь раньше Денис не делал тайны из своей игры, — напомнила я.

— Не делал, хотя супруге никогда не нравилось его увлечение. Однажды он проигрался по-крупному и обещал жене завязать… Мне трудно судить, сможет ли Ольга понять и простить мужа, узнав, что он снова стал играть. Я думаю, что самое страшное здесь даже не то, что Денис не сдержал своего слова, а то, что обманул Ольгу… Полетт, ты не должна говорить ей правду! — выдал Ариша свой вердикт.

— Ты же знаешь, я не люблю врать. Но… — я сделала небольшую паузу, — если это — ложь во благо, я готова отступить от своих принципов. Правда, мне придется кое-что обсудить с Денисом Евгеньевичем…

— Да-да, конечно, вы должны выработать единую линию поведения, чтобы Ольга не усомнилась в достоверности информации, которую ты ей предоставишь…

— Ариша, а ты можешь созвониться со Злобиным?

— Да нет проблем! Я прямо сейчас наберу его и приглашу к нам, — дедуля стал оглядываться в поисках телефонной трубки.

— Она, кажется, в гостиной рококо, — подсказала я.

Ариша встал из-за стола и пошел звонить своему приятелю. Вернулся он в столовую минут через пять и сообщил:

— Полетт, Денис прилег отдохнуть с дороги, и домработница наотрез отказалось его будить, сказав, что попросила бы на это разрешение хозяйки, но она вместе с ребенком уехала в город. Даже не знаю, что делать… Вроде бы момент благоприятный, чтобы поговорить с Денисом в отсутствие жены, но он завалился спать, отключив мобильник. Может, сходить к нему?

— Подождем, пусть выспится.

— Хорошо, — Ариша положил трубку на стол, и в следующий момент раздался звонок. Дедуля поднес аппарат к уху, сказав: — Алло! Денис, а мне твоя прислуга сказала… Только делал вид, что спишь? Да, я звонил по очень важному делу. Ты мог бы ко мне сейчас зайти? Нет, я ничего на юге не оставил. Это скорее тебя касается. Да. Жду! Ну что, Полетт, Денис сейчас подойдет.

— Ариша, а ты не мог бы его как-то подготовить к этому разговору? — попросила я.

— Попробую.

Злобин пришел минут через пятнадцать. Дедуля пригласил его в уютную гостиную, выполненную в стиле кантри, и завел с ним «мужской» разговор. Это нам, женщинам, и часа не хватило бы, чтобы перемыть косточки ревнивому супругу и выработать оптимальную линию поведения с ним. Ариша же управился за десять минут.

— Так, Полетт, — сказал он, зайдя в мою комнату, — я вкратце ввел Дениса в курс дела. И, надо сказать, он не слишком удивился. Ольга встретила его со скандалом, который закатила буквально на пустом месте, вот он и прилег, чтобы не слышать ее причитания. Тогда она собралась и уехала с сыном в город. Я сказал, что в наше отсутствие Ольга общалась с тобой, и про ее подозрения тоже…

— Спасибо, Ариша, дальше я сама.

Я спустилась по лестнице и зашла в гостиную, дверь в которую была открыта. Банкир сидел на краю дивана с видом нашкодившего котенка.

— Добрый день! — поздоровалась я и прикрыла за собой дверь.

— Как выяснилось, он совсем не добрый, — подал голос Злобин. — Полина, только ты можешь меня спасти.

— А может, лучше все-таки сказать Ольге правду? — уточнила я.

— Это исключено! Конечно, казино — это не так страшно, как другая женщина, но мне бы не хотелось, чтобы Ольга узнала, где я на самом деле был. Рано или поздно она мне ложь обязательно припомнит. Полина, я буду тебе очень обязан, если ты прикроешь меня перед женой.

— Думаю, мы сможем с вами договориться. Но услуга за услугу. Я предоставлю вашей жене фальшивую распечатку с данными биллинга вашего сотового телефона, а вы… вы тоже можете кое-что для меня сделать.

— Что именно? — Злобин подался всем корпусом вперед.

— Разорвете контракт с коллекторской фирмой «Долгофф», — произнесла я, чеканя каждое слово.

— Ты просишь у меня невозможного, — закачал головой банкир. — В Горовске только одна подобная фирма, и если мы перестанем с ней сотрудничать, то задохнемся от невозврата кредитов.

Я вспомнила, что в прошлый раз Злобин пытался убедить меня, что «Тетта-банк» вообще не имеет дело с «Долгофф».

— Боюсь, что вам все-таки придется это сделать, чтобы спасти репутацию вашего банка в целом и вашу личную репутацию, Денис Евгеньевич, в частности.

— Не думаю, что ты, Полина, заботишься о моей репутации. По-моему, ты просто хочешь воспользоваться сложившимися обстоятельствами и решить свои проблемы. Нет, я тебя за это не осуждаю. У каждого из нас свой бизнес. Ты сделала мне предложение, я от него отказываюсь.

— Вы отказываетесь, потому что пока не вникли до конца в суть грядущей проблемы. Возможно, вы еще не знаете, но в Горовске зреет волна возмущения действиями коллекторов, которые ведут себя как в незапамятные девяностые. Они встречают должников в малолюдных дворах, караулят их в гаражах и применяют к ним физическую силу, рассчитывая на то, что те не станут жаловаться, поскольку чувствуют себя виноватыми. Напрасно вы, Денис Евгеньевич, пытались убедить меня, что все это байки, придуманные модераторами сайта фирмы «Долгофф». Так все и происходит на самом деле. Я проверила. Люди, оказавшиеся в сложных финансовых обстоятельствах, устали терпеть. Они начали писать заявления — кто в прокуратуру, кто в полицию, — я заметила, что Злобину пока малоинтересно то, о чем я говорю, а потому стала нагнетать обстановку. — Известный горовский блогер Платон Кузьмин написал в своем блоге о том, что за люди руководят фирмой «Долгофф». Знаете, сколько посещений было за первый день публикации?

— Полина, извини, но я не читаю блоги…

— Это ваше личное дело, но другие-то люди читают, а потому они знают, что, к примеру, заместитель директора коллекторской фирмы раньше работал в «Тетта-банке» менеджером среднего звена, но сумел провернуть аферу, из-за которой банк едва не лишили лицензии. — Я заметила, что, когда прозвучало название банка, Злобин стал слушать меня более внимательно. — Речь идет именно о том случае, который стоил здоровья вашему тестю. И вот ведь какая интересная прослеживается связь между Купстасом и вами, Денис Евгеньевич…

— Нет здесь никакой связи! — внес свою правку Злобин. — Я вообще не знаком с этим человеком. Не буду отрицать, я о нем слышал, но и понятия не имел, что он работает в коллекторской фирме. Кроме Сивцова, я там никого не знаю.

— Кстати, у Сивцова тоже очень интересная биография, но речь сейчас не о нем, а о Купстасе. Он работает в «Долгофф» с самого его основания, то есть уволился из банка и почти сразу трудоустроился там. Скандал вокруг этой коллекторской фирмы набирает обороты, и хотите вы этого, Денис Евгеньевич, или нет, но вам вскоре придется отвечать на вопросы журналистов о том, не были ли вы в сговоре с Купстасом, — сгущала я краски. — Ведь так и напрашивается вывод о том, что та история с отмыванием денег через «Тетта-банк» была выгодна именно вам. Ваш тесть, который был кристально честным и порядочным человеком, не выдержал того скандала и ушел со своего поста, сделав вас своим правопреемником. И что же сделали вы, Денис Евгеньевич, став управляющим банком? Вы заключили договор с коллекторской фирмой, которой фактически руководит Купстас. Так и хочется сказать, что рука руку греет…

— Все это ваши домыслы! Это нормальная банковская практика — продавать долги по кредитам коллекторским агентствам.

— Не спорю. Вопрос только в том, какая репутация у этого агентства. Знаете, партнеры по бизнесу, они ведь как сообщающиеся сосуды. Их репутация в процессе сотрудничества уравнивается. Надо сказать прямо, «Тетта-банк» повышает репутацию «Долгофф», но ситуация в любой момент может измениться, причем не в лучшую для вас сторону. Горовские коллекторы очень активно сотрудничают с автоподставщиками и прочими мошенниками. Если вам нужны примеры, то я готова вам их озвучить.

— Не надо. Я должен подумать над тем, что уже услышал, — Злобин откинулся на спинку дивана.

— Вот это уже другой разговор. Кофе будете? — предложила я.

— Не откажусь.

— Тогда вы тут пока поразмышляйте над сложившейся ситуацией, а я пойду варить кофе.

В холле я встретила Аришу. Увидев, что я оставила гостя одного, он хотел было пойти к нему, но я остановила его:

— Денису Евгеньевичу надо подумать. Не мешай ему, пожалуйста.

— Как скажешь. — Дед пошел за мной на кухню и попытался выведать, до чего мы договорились.

— Пока ни до чего. Все очень непросто, — сказала я, засыпая зерна в кофемолку.

— Я уже понял.

Минут через десять я зашла с подносом в гостиную кантри. Денис Евгеньевич был погружен в безрадостное раздумье, поэтому не обратил на мое появление никакого внимания.

— Присаживайтесь сюда, пожалуйста, — предложила я, оторвав банкира от его дум.

— Спасибо. — Злобин пересел за стол, пригубил кофе и сказал: — Я не очень-то и хотел переезжать из областного центра в Горовск. Ольга уговорила. Если кто-то думает, что я только и мечтал, как бы занять кресло тестя, то он ошибается. Я хотел делать свою карьеру… Кофе очень вкусный!

— Спасибо, — ответила я, силясь понять, к чему клонит банкир.

Неужели он предпочтет рассказать супруге правду о том, что два уик-энда подряд летал в русский Лас-Вегас, нежели разорвать отношения с фирмой «Долгофф»? А как Ольга отреагирует на это?

— Иногда жизнь преподносит нам сюрпризы. Сначала и не поймешь, хорошие они или плохие. Первое впечатление часто бывает обманчивым, — упражнялся в красноречии Денис Евгеньевич. — Полина, скажи, с тобой ведь так тоже бывает?

— Как правило, именно мое первое впечатление и бывает верным, — приняла я полярную позицию.

— Вот как? Значит, не зря говорят о женской интуиции. А я, признаться, раньше полагал — то, что считается женской интуицией, на самом деле является мужским простодушием. А ведь ты, Полина, скорее всего, права — если скандал вокруг фирмы «Долгофф» разрастется, это нанесет урон нашей репутации…

— То есть вы принимаете мое предложение? — уточнила я.

— У меня просто не остается другого выхода. Значит, я разрываю договор с существующей коллекторской фирмой, а ты убеждаешь мою жену, что я действительно был у брата?

— Да, но для этого мне надо точно знать, где он живет, куда вы еще могли ходить в том городе…

— Да-да, я дам все необходимые сведения.

* * *

Когда Злобин ушел, я села за компьютер и стала составлять документ, способный реабилитировать его в глазах жены. У меня имелись настоящие справки, выданные сотовым оператором, о местонахождение абонента, так что состряпать нечто подобное мне не составило особого труда. Испытывала ли я угрызения совести из-за того, что мне, дипломированному юристу, приходится этим заниматься? И да и нет. Но я уговорила себя, что плюсов в этом вранье больше, чем минусов. И моя работа спорилась.

После обеда мне позвонила Злобина.

— Здравствуй, Полина! Наверное, я слишком рано тебя беспокою, — начала она, — но я больше не могу выносить эту неизвестность. Денис вернулся такой чужой…

— Оля, по-моему, ты себя совершенно зря накручиваешь. Мне только что пришли по электронке данные биллинга…

— Да? И что там?

— Денис Евгеньевич был в своем родном городе. Чаще всего сигнал поступал с улицы Чкалова, 25…

— Да-да, именно там и живет его брат. А Денис где-то еще был?

— Несколько раз сигнал его мобильника был зафиксирован в сквере имени Пушкина, расположенном в соседнем квартале…

— Наверное, Денис там гулял с братом…

— В субботу, с 11.30 до 12.30 — на проспекте Лермонтова, 63…

— А вот это я не знаю, что такое…

— Я тем более, — слукавила я, хотя на самом деле была в курсе того, что по этому адресу располагается реабилитационный центр для инвалидов.

— Полина, а ты мне можешь показать эту справку? — спросила Ольга.

— Конечно, но я надеюсь, она не попадет на глаза твоему мужу?

— Разумеется, нет. Я только взгляну на нее и сразу же порву.

— Хорошо. Можем прямо сейчас с тобой и встретиться, — предложила я. — Я как раз собиралась в магазин за хлебом…

— А у меня йогурт закончился, — вспомнила Ольга.

Минут через пятнадцать мы встретились с ней в нашем местном продуктовом магазинчике, и я отдала Злобиной свою распечатку. У нее не возникло никаких сомнений в ее подлинности.

— Какая же я дура! — самокритично призналась банкирша. — Денис такое доброе дело делает, ухаживает за родственником-инвалидом, а я заподозрила его в измене, накричала на него сегодня утром… Надо будет как-то загладить свою вину… Полина, я точно тебе ничего не должна?

— Ну о чем ты? Конечно, ничего. Мы, женщины, должны помогать друг другу. — Я поймала себя на мысли, что мне было не так уж и сложно ввести Ольгу в заблуждение.

— Спасибо тебе, Полина. — Злобина отошла в сторонку, зрительно сфотографировала содержание моего «документа», затем порвала его и выбросила в урну.

Я свою часть договора выполнила, следующий ход был за банкиром…

* * *

Ближе к вечеру я позвонила Алине.

— Алло! — ответила она полушепотом.

— Привет! Есть какие-нибудь новости?

— Есть, но я сейчас не могу говорить, — продолжала шептать Нечаева. — Как освобожусь, позвоню.

Я немного подумала и набрала по памяти номер телефона Курбатова.

— Слушаю! — ответил полковник ФСБ.

— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! Это Полина.

— Да-да, я тебя внимательно слушаю.

— У меня опять просьба к вам…

— Озвучивай, — проявил снисходительность Курбатов.

— Я хотела бы узнать, какая раньше была фамилия у Шевелева Сергея Николаевича.

— Так, и зачем тебе это надо? — уточнил полковник.

— Все по тому же делу. Это один из коллекторов. Он выбивает долги, в том числе по алиментам, а сам является злостным неплательщиком этих самых алиментов. У него трое детей, и чтобы жена его не нашла, он сменил регион проживания и фамилию.

— Трое детей — это серьезно, — заметил дядя Сережа. — Если я не ошибаюсь, то в этом случае ползарплаты надо отдавать на их содержание… М-да, его можно понять…

— Вы это сейчас серьезно?

— Ну да. Мужик скреативил, поменял фамилию… А ты хочешь, если я правильно понял, загнать его на многие годы в финансовую кабалу?

— Я хочу, чтобы Шевелев выполнил свой отцовский долг.

— Полина, я, знаешь ли, порой удивляюсь тебе. Тебе до всего есть дело, ты не можешь пройти мимо мало-мальской несправедливости…

— Уклонение от алиментов — это не такой уж пустячок, тем более когда речь идет о трех детях. Но вы, Сергей Дмитриевич, кажется, думаете иначе… Да, не учла я, что существует мужская солидарность. Надо было вам соврать насчет того, зачем меня интересует биография Шевелева, — посетовала я полушутя-полусерьезно.

— Полина, да расслабься ты! Я пошутил. Хочешь заниматься этим вопросом, занимайся! Как, ты говоришь, сейчас зовут этого многодетного отца-молодца?

— Шевелев Сергей Николаевич.

— Записал. А другие данные: год рождения, место регистрации — у тебя имеются?

— В том-то и дело, что нет. Мне только известно, что ему около тридцати лет, а раньше он жил в Орловской области, там его бывшая жена с детьми и осталась. Собственно, я их и хотела разыскать, чтобы сообщить, где скрывается Сергей.

— Да, задачка… Ладно, попробую ее решить… Но быстрого результата не жди. Не удивлюсь, если этот алиментщик не один раз фамилию менял и к нам не сразу из Орловской области переехал…

— Вы думаете?

— Ну, думать я могу что угодно. Будем проверять.

— Спасибо, Сергей Дмитриевич!

— Пока не за что.

Поговорив с Курбатовым, я хотела поиграть на саксофоне, даже достала его из футляра, но тут мне позвонила Алинка.

— Поля, если б ты знала, как я устала, — стала жаловаться она. — Я как выжатый лимон, представляешь?

— Не совсем. Чем же ты занималась?

— Работала в офисе — обзванивала должников. За весь день только на полчаса и прервалась… Это какой-то кошмар! Люди в большинстве своем разговаривать по телефону совсем не умеют. Я с ними здороваюсь, вежливо излагаю суть дела, а они в ответ хамят, обзываются, а потом и вовсе отключают связь… Правда, не все такие. Двое восторгались моим голосом и приглашали на свидания, причем почти слово в слово. А третий сразу позвал замуж…

— Разве не об этом ты мечтала?

— Да, я хочу выйти замуж, но не за шестидесятидвухлетнего Рав-шана Ра-хим-ку-ловича Ас-фен-ди-арова, — практически по слогам выговорила Алина, — с долгом в сто семьдесят три тысячи.

— Да, жених не ахти, — признала я. — Значит, тебя сегодня в «Долгофф» запрягли по полной?

— Да, я пришла с утра в офис, меня вызвал к себе Купстас, сказал, что он моей работой доволен, что меня готовы взять на работу и я завтра могу приносить документы для оформления, а сегодня нужно уже приступить к работе. Услышав, что мне предстоит заниматься обзвоном должников, я напомнила, что у меня осталось еще одно дело — навести справки о Кочеткове. Валерий Артурович сказал, что тот стал погашать долг, поэтому мне тратить на него время не надо. Мне выделили рабочее место с телефоном, дали список должников и памятку, как с ними общаться. Я изучила ее и стала звонить. Через час эта работенка уже сидела у меня в печенке, но через два открылось второе дыхание…

— Это случайно не после предложения выйти замуж?

— Нет, после приглашения на свидание… Правда, второго дыхания тоже надолго не хватило, только до обеда. Я пошла в ближайшее кафе, там народу — не протолкнешься. Пришлось пойти в магазин и купить круассан и сок… Вернулась я, значит, с обеда и поняла, что эта рутина не для меня… Я хотела встать и уйти, причем насовсем, но тут у меня открылось третье дыхание. Как ты думаешь, что этому поспособствовало?

— Второе приглашение на рандеву? — предположила я.

— А вот и не отгадала!

— Неужели предложение от Равшана? Прости, его отчество и фамилию я не запомнила.

— Поля, ты иногда такие глупости говоришь! Лучше помолчи и слушай меня, — Нечаева перевела дыхание. — Я уже взяла свою сумку и собралась уходить из офиса, но тут увидела в окно, что к нему подъехала полицейская машина с надписью «Дежурная часть Первомайского РОВД» на борту. Мне пришлось вернуться. Я же не могла уйти, не узнав, зачем они пришли, правильно?

— Узнала? — поинтересовалась я.

— Узнала, но не сразу. Они около часа сидели в кабинете Сивцова, а потом вышли, взяли Богачева под локотки, вывели на улицу, посадили в машину и увезли.

— Значит, Никонов все-таки написал заявление…

— Выходит, что так. Поля, если б ты знала, что в офисе началось! Все только и говорили о том, что Богачева арестовали. Столько всяких версий было! И все неправильные. Правда, потом начальство запретило говорить об этом. Купстас позвонил Кириллу и вызвал его в офис — тот с утра по должникам ходил. Он пробыл у Сивцова около часа. Мне, к сожалению, с Кириллом поговорить не удалось, потому что мы в офисе не афишируем наши отношения…

— А у вас уже есть отношения? — полюбопытствовала я.

— Дружеско-деловые, — обозначила их суть Алинка и продолжила: — Но я думаю, его пока ни в чем не подозревают. Кирюша ободряюще подмигнул мне, когда проходил мимо. Вот такие дела!

— Ну что ж, все не так плохо, — подытожила я.

— Если не считать, что завтра мне надо принести свои документы для трудоустройства, а я не хочу там работать. Поля, может, мне просто-напросто не ходить больше в «Долгофф»?

— Нет, это может вызвать подозрения. Скажи, что забыла трудовую книжку, и хотя бы денек еще потусуйся в офисе.

— Ладно, — Нечаева устало вздохнула. — Как представлю, что завтра снова надо будет обзвоном заниматься, так мне сразу жалко себя становится.

— Терпи, Алина, это ведь все для благого дела надо…

— Ладно, но то, что меня надолго хватит, не обещаю.

— Я это учту.

Мы еще немного поболтали с Нечаевой, а потом я все-таки взяла в руки саксофон. Только вдохновения не было. Какую бы мелодию я ни начинала, буквально сразу шли фальшивые нотки. Пришлось убрать инструмент обратно в футляр. Остаток дня не принес ничего интересного, и я легла спать пораньше.

Глава 13

Утром, после завтрака, дедуля мне сообщил:

— Знаешь, Полетт, в аэропорту Краснодара я встретил одного старого знакомого. Он уже несколько лет как уехал из Горовска. Поколесив по городам и весям, Валентин понял, что его безудержно тянет на свою малую родину. Он, как увидел меня, едва не прослезился. Мы с ним немного повспоминали старые добрые времена, общих знакомых, а потом объявили нашу посадку, и Валя сказал мне напоследок, что обязательно приедет в Горовск. Так вот, вчера вечером он мне позвонил. Как ты думаешь откуда?

— Понятия не имею!

— Из гостиницы. Валентин уже здесь. Полетт, я тут подумал, что было бы неплохо пригласить его к нам в гости…

— Приглашай, — сказала я без особого энтузиазма.

— Ты же понимаешь, надо как-то подсуетиться насчет стола…

— Ты хочешь, чтобы я весь день потратила на готовку?

— Ну зачем же тратить на это весь день? Так, часик-другой. — Ариша пригладил свою бородку. — Полетт, я ведь в последнее время крайне редко принимаю у себя гостей. Но я не могу не пригласить к нам Редкозубова. Он мой старый друг.

— Ладно, я что-нибудь приготовлю. Только я совершенно не знаю вкусов твоего приятеля. Может, у него есть какие-то особые предпочтения?

— Ну какие там предпочтения! Он ест буквально все, главное, чтоб было вкусно, — с этими словами Ариша вышел из столовой.

Я же заглянула в холодильник — он был практически пуст. Так что мне пришлось ехать в гипермаркет за продуктами. Когда я вернулась, дедули дома не было. Ариша оставил мне на кухонном столе записку, из которой я поняла, что он будет дома к ужину вместе с Валентином. Поклевав что-то всухомятку вместо обеда, я вооружилась кулинарной книгой, нашла там несколько интересных рецептов и только приступила к готовке, как раздался телефонный звонок.

— Поля, привет! Все хуже, чем можно было предположить, — торопливо говорила Алинка. — По-моему, руководство заподозрило Кирилла в том, что это именно он подставил Богачева. Как только он появился в офисе, Купстас завел его в кабинет директора, и они долго там о чем-то втроем разговаривали. Я пыталась подслушать, но у меня ничего не получилось. Кирилл вышел оттуда с очень удрученным видом. На меня он даже не взглянул. Я ждала, что Кирюша позвонит мне на мобильник и хоть что-нибудь расскажет, но он молчит. Перед тем как тебе звонить, я его набрала, но он сбросил мой вызов. Мне кажется, Кирилл обиделся на меня за то, что я втянула его в эту историю с видеозаписью в гараже.

— Ну, знаешь, дорогая моя, твой Кирилл не маленький мальчик. Никто его насильно не заставлял в этом участвовать. Да он ничего особенного и не сделал. Камеру я могла бы установить в вентиляционном отверстии и без него…

— Могла, — не стала оспаривать это Алина. — Но ведь он вел себя в гараже так, будто точно знал, что ведется видеозапись, поэтому стоял у порога, дабы не засветиться. Разве отсюда не напрашивается вывод, что он знал о камере?

— Не напрашивается. Я наблюдала за тем, как Кирилл со своим куратором стращали Копылова. Твой ненаглядный качок понятия не имел, что за ним кто-то наблюдает, но ничего не предпринимал. Он просто стоял и все, в то время как Богачев махал перед Витькиным носом какой-то железякой и требовал, чтобы дорожный патруль перестал тормозить тачки коллекторов, ну и про долг брата он ему тоже напоминал.

— Я не поняла, ты осуждаешь Кирилла за бездействие?

— Конечно же нет. Я просто хочу сказать, что ваш куратор настолько обнаглел, что кто-то рано или поздно должен был написать на него заявление. Я лишь чуть-чуть подтолкнула события, уговорив Никонова зафиксировать побои и пойти в городскую прокуратуру.

— Похоже, она скинула этот вопрос районной полиции, а там у Купстаса крутые подвязки. Поля, что же делать? У Кирилла могут быть серьезные неприятности.

— Я думаю, что он в состоянии сам о себе позаботиться. А если нет, то зачем тогда он тебе нужен? Считай, что это своеобразный тест, — посоветовала я.

— Попробую, ладно, у меня обед заканчивается. Пора возвращаться в офис.

— Кстати, что у тебя с оформлением на работу? — запоздало поинтересовалась я.

— Знаешь, у меня никто сегодня документы не спросил, я с этим вопросом и не вылезаю вперед.

— Ясно. Будет что-то новенькое, звони. — Я отключилась и вернулась к своим баранам, точнее, к баранине.

Только я замочила ее в специальном соусе, как снова зазвонил телефон. Это был Ярцев.

— Да, Антон, я тебя слушаю!

— Вообще-то, это я хотел тебя послушать. Почему-то от тебя нет никакой реакции на то, что в последнее время пишет в своем блоге Платон Кузьмин.

— Ну что, мне понравилось, твой блогер справился с моим заданием…

— Справился? И это все, что ты можешь мне сказать? Да он же взорвал Интернет своей публикацией! Знаешь, сколько было отзывов?

— Сколько?

— Ну точного числа я тебе сейчас не назову, оно постоянно растет, но много, очень много. Ни один материал не вызывал столь бурной реакции, как этот. Вероятно, дело в том, что сейчас трудно найти семью, не связанную кредитными обязательствами. А поскольку в нашей стране нельзя зарекаться от сумы, то любой, потеряв источник дохода, может стать жертвой коллекторов. Люди пишут о своем опыте общения с ними, требуют навести в этой сфере порядок, просят советов. А ты, Полина, похоже, не в курсе, как реагирует на это Платон Кузьмин, — упрекнул меня журналист.

— Антон, честно говоря, у меня столько дел! Я все собираюсь заглянуть в Интернет, но как-то не получается…

— А чем ты в настоящий момент занимаешься? — поинтересовался Ярцев.

Разумеется, я не могла ему сказать, что готовлю праздничный ужин, поэтому озвучила первое, что мне пришло в голову:

— Еду на важную встречу.

— Так ты за рулем? Ладно, не буду тебя отвлекать, — Антон отключился.

Я вернулась к своим домашним хлопотам, но желание скорее заглянуть в блог Платона Кузьмина оказалось столь непреодолимым, что я бросила готовку, поднялась в свою комнату и села за компьютер. Мой однокашник не лукавил, когда говорил, что пользователей Рунета сильно заинтересовала поставленная мною проблема. Как выяснилось, коллекторы беспредельничают не только в Горовске, но и в других городах…

Настойчивый телефонный трезвон оторвал меня от изучения виртуальных эмоций, вызванных этой проблемой. На этот раз звонил Ариша.

— Полетт, как твои дела? — поинтересовался дедуля.

— Нормально.

— Это хорошо. Так уж случилось, но мы с Валентином будем раньше — не к семи, а к шести часам. Ты управишься?

— Постараюсь, — ответила я, хотя совсем не была в этом уверена.

Я спустилась обратно на кухню и продолжила творить кулинарные шедевры. Правда, мне то и дело приходилось прерывать этот творческий процесс, отвечая на телефонные звонки.

— Алло!

— Здравствуй, Полина! Помнится, ты говорила, что попросила своего однокурсника поискать Борькину машину. Он тебе еще не звонил? — поинтересовался Копылов.

— Витя, если бы он нашел тачку твоего брата, то ты узнал бы об этом первым.

— Значит, не нашел? — разочарованно уточнил гаишник.

— Пока нет. — Я не стала говорить Витьке, что Федор Галкин отказался заниматься этим вопросом. Зато я вкратце рассказала о том, что вчера полицейские увезли Богачева прямо из офиса, а потом попросила: — Витя, а ты мог бы узнать в Первомайском РОВД, что там да как?

— Ты смеешься? Кто я такой, чтобы там со мной делились информацией?

— Как это «кто»? Ты — сотрудник полиции, как и они. Разве у вас не принято выручать друг друга, в том числе информацией?

— Можно, конечно, попробовать… Попрошу своего коллегу, у него как раз в Первомайском райотделе приятель работает.

Только я отключила связь, как мой мобильник зазвонил снова. Это была эсэмэска рекламного характера. Я поняла, что не смогу ничего приготовить, если постоянно буду отвлекаться на звонки, поэтому выключила мобильник, а заодно и домашний телефон. Дело сразу пошло, и к шести часам я уже уставила стол в гостиной рококо холодными закусками. Баранина сидела еще в духовке, но и она была почти готова.

В начале седьмого Ариша возвестил о своем приходе звонком домофона. Я поспешила в прихожую, дабы открыть дверь.

— А вот и моя внучка, Полина, — представил меня своему приятелю дед. — А это — Валентин Петрович.

Гость склонил голову в знак приветствия и вручил мне букет каких-то экзотических цветов. Я попыталась понять, сколько же ему лет. Несмотря на появившуюся седину в его жгуче-черных волосах и глубокие морщины на лбу, выглядел он не старо. Скорее всего, ему было уже хорошо за пятьдесят.

— Полина, а я вас помню совсем еще маленькой, — гость стал говорить одну банальщину за другой. — Сколько же воды с тех пор утекло!

— Простите, мне надо на кухню, — я нашла законный повод, чтобы не поддерживать этот разговор ни о чем.

Предстоящий вечер обещал быть наискучнейшим. И зачем только дедуля притащил к нам этого Валентина? Они не виделись лет пятнадцать, а то и больше. Неужели у них остались какие-то общие интересы, кроме карт? Скорее всего, что нет. Может, мне оставить их одних и поехать в город?

— Полетт, я даже не думал, что ты накроешь такой стол… А что это у нас в духовке?

— Баранина по-словацки…

— Я уже весь в предвкушении. Ты здесь не задерживайся. Мы с Валентином ждем тебя за столом.

Я поняла: если не составлю им компанию, то Ариша обидится. Я выключила духовку и пошла в гостиную.

— Полетт, что ты будешь пить? — спросил дед.

— Мартини, — ответила я, рассмотрев бутылки, которые появились на столе.

— А мы с Валентином ударим по коньячку, — дедуля стал разливать напитки.

Цель этого визита открылась мне очень скоро. Ариша выпил первую рюмку и как бы невзначай заговорил о сыне своего приятеля Егоре. Его отец охотно поддержал эту тему. Судя по их разговору, Егор был весь такой положительный, а главное — неженатый. Ой дедуля, ой старый сводник! Опять он подыскал мне какую-то кандидатуру. И ведь сам же его в глаза не видел с тех пор, как тот был еще прыщавым тинейджером (я смутно вспомнила, о ком идет речь), а все равно нахваливает его так, будто хорошо знаком с этим молодым человеком. Надо отдать должное Валентину Петровичу, он понял, что мне эта тема не пришлась по душе, поэтому, после того как я принесла горячее, он повернул разговор в другое русло.

— Полина, я уже говорил Аристарху Владиленовичу, что собираюсь осесть в Горовске, естественно, вместе со своей семьей, и всерьез заняться бизнесом. Средства это позволяют. Только вот каким именно, я пока не решил. Может быть, вы мне что-нибудь подскажете?

— Вряд ли, — пожала я плечами, — я ведь понятия не имею, что вам ближе, в какой сфере вы разбираетесь лучше всего.

— Я во многом разбираюсь, опыт за плечами колоссальный, не в этом суть. Главное, чтобы этот бизнес был прибыльный, а для этого нужно найти свободную нишу. Может, вы знаете, есть в Горовске таковые?

— Есть! — ответила я без особых раздумий.

— Так-так, — заинтересовался Валентин Петрович. — И что это за пустующая ниша?

— Коллекторское агентство.

— Полетт, ну что ты такое говоришь! — одернул меня Ариша. — У нас есть такая фирма. Валентин, не слушай ее, она шутит! Давай лучше выпьем!

— И все же… — заговорил гость. — Коллекторское агентство! Мне кажется, в этом что-то есть…

— Валентин, ничего в этом нет, — гнул свою линию дедуля, — кроме головной боли.

— Не скажи, — возразил ему Валентин. — Для того чтобы начать этот бизнес, не надо сверхвложений. Офис по-любому снимать придется, так же как закупать офисную технику… Я думаю, что над Полининым предложением стоит всерьез задуматься…

— Валентин, насколько мне известно, ты никогда не вращался в сфере услуг, ты чистый производственник.

— Аристарх, я уже давно понял, что в нашей стране любое производство нерентабельно, за исключением нефти, газа и цветмета, но в эту сферу мне не влезть. Да, я никогда не оказывал коллекторские услуги, но это и неважно. Самое главное, все должным образом организовать, найти толковых специалистов…

— А ты вообще представляешь себе работу коллектора? — поинтересовался Ариша у своего приятеля. Тот жевал мясо, поэтому молчал. — Вижу, что не представляешь. «Коллектор» — это ведь слово почти что ругательное. Они бесцеремонно вмешиваются в жизнь других людей, требуя возврата денег, некогда взятых взаймы.

— Вообще-то, я знаю, чем занимаются коллекторы… Полина, вы великолепно готовите баранину! Можно еще кусочек?

— Да, пожалуйста! — я взяла его тарелку и положила на нее самый большой кусок.

— Так вот, они требуют возврата долгов, — продолжил Ариша, — не гнушаясь применением грубой физической силы… Полетт, ты кого-то ждешь?

— Нет, — ответила я. — Пойду узнаю, кого это к нам занесло?

Звонок был настойчивым. Я подошла к двери, взглянула на монитор видеодомофона, увидела Злобина и открыла дверь.

— Добрый вечер, Полина! Что-то у тебя телефоны не отвечают, вот я и решил зайти без предупреждения.

— Проходите. — Я посторонилась, пропуская банкира, одетого в спортивный костюм.

— У вас гости? — спросил он, услышав мужские голоса, доносящиеся из гостиной рококо. — Я, наверное, не вовремя? Ты занята, а я хотел с тобой поговорить…

— Нет-нет, я не занята. Это к деду заглянул приятель. Пойдемте в гостиную хай-тек!

— Денис! — дедуля выглянул в прихожую. — Рад тебя видеть. Заходи скорее к нам!

— Ариша, Денис Евгеньевич пришел ко мне. Нам надо поговорить с ним о важном деле, — заметила я.

— Ну какие у вас могут быть дела? Сюда-сюда, — дед прошел вперед, приобнял Злобина и повел его в гостиную, где был накрыт стол.

— Добрый вечер! — поприветствовал Валентина Денис. — Вы уже в Горовске?

— О, так это с вами я видел Аристарха в аэропорту? — узнал его Петрович.

— Полетт, ну что ты стоишь? Принеси приборы для Дениса. Живенько! — раскомандовался подвыпивший дед.

— Это лишнее, — стал сопротивляться Злобин. — Я только что поужинал.

— Я не понял, вы что, брезгуете нашей компанией? — без всякого стеснения спросил Валентин Петрович.

Банкир развернулся и пошел на выход. Дед устремился было за ним, но я его остановила, шепнув на ухо:

— Займись своим гостем. А я займусь своим. Денис Евгеньевич, подождите! Простите, что так вышло… Давайте все-таки поговорим. Я свою часть нашего договора выполнила…

— Да, я тебе очень благодарен за это, — Злобин потоптался у двери и направился в столовую. Присев на табурет, он продолжил: — Я сегодня прервал свой отпуск, вышел на работу и сразу же собрал совет директоров. Вопрос на повестке дня был только один, и ты, Полина, знаешь какой… Как это ни странно, но мое предложение о разрыве отношений с коллекторской фирмой «Долгофф» было поддержано единогласно. Этот вопрос уже витал в воздухе, и если бы его не поднял я, поднял бы кто-то другой. Нам, конечно, придется пересматривать теперь нашу кредитную политику… Короче, одна проблема решилась, появилась другая… Ладно, я пойду, а то обещал Ольге вернуться через полчаса…

— Задержитесь еще на пять минут, — попросила я. — Возможно, в Горовске скоро откроется новое коллекторское агентство.

— А ты откуда знаешь? — заинтересовался банкир.

— Валентин Петрович собирается переехать в Горовск и заняться здесь бизнесом. Я посоветовала ему открыть именно коллекторскую фирму…

— Вы думаете, у него получится? — в голосе Злобина отчетливо слышался скепсис.

— Пока не уверена. Но у него есть сын, психолог… Знаете, мне видится, что в коллекторском агентстве должны работать специалисты с психологическим и юридическим образованием. Тогда они будут искать пути решения проблемы, приведшей к неплатежу, а не загонять ее в угол, как это нередко получалось у сотрудников фирмы «Долгофф». Нет, я понимаю, что в отдельных случаях без грубого нажима не обойтись, но такие методы не могут быть основополагающими. К тому же надо более тщательно относиться к выбору клиентов. Из-за мелких мошенников можно потерять доверие серьезных бизнесменов, — озвучила я свое видение того, каким должно быть коллекторское агентство.

— Полина, а ты сама не хочешь заняться этим бизнесом? По-моему, у тебя бы получилось…

— Нет, я сама не хочу, да и не могу посвятить этому всю свою жизнь, но помочь Валентину Петровичу правильно организовать этот бизнес могу, если он, конечно, не передумает…

— Чем скорее это произойдет, тем лучше, — признался мне Денис Евгеньевич.

* * *

Проводив Злобина, я заглянула в гостиную рококо. Ариша и его гость вспомнили события давно минувших дней. Им было явно не до меня. Я поднялась на второй этаж, зашла в свою комнату, увидела мобильник и вспомнила, что он отключен. Стоило мне его включить, как посыпались эсэмэски. Прочитав первую, я узнала, что мне четыре раза звонила Алина. Я сразу же набрала ее номер.

— Поля, ты куда пропала? — набросилась на меня Нечаева. — Я тебе звоню-звоню, а у тебя мобильник вне зоны доступа.

— Просто зарядка села, — отболталась я.

— Понятно, а у меня куча всяких новостей. В «Долгофф» сегодня день серой зарплаты. Прикинь, даже мне перепал конвертик! Оказывается, Гундарев, которого мы с тобой разыскали в Рохлино, стал погашать долги по алиментам. А вот Кирилл ничего не получил. Более того, ему сказали, что он не прошел стажировку, поэтому его на работу не возьмут. Кирюша, конечно, не слишком из-за этого расстроился. Он уже и сам собирался искать другое место работы. А мне он посоветовал тоже там не задерживаться, но я пока останусь. Знаешь почему? — подбросила мне вопросик Алинка.

— Потому что ты помогаешь мне развалить эту фирму изнутри.

— Это тоже, — сказала Нечаева, чтобы меня не обидеть. — Но появился еще и другой повод…

— Тебе понравилась сумма, которая лежала в конверте? — предположила я.

— Ну, она могла бы быть и побольше… — подружка интригующе замолчала.

— Тогда я сдаюсь.

— Короче, в списке должников, которых мне надо обзванивать, я нашла… Николашу. Он, оказывается, уже несколько месяцев не выплачивает кредит. Я хочу в полной мере насладиться тем, как коллекторы будут выбивать из него долг. Это хоть как-то компенсирует мои слезы, которые я пролила, когда он ушел от меня.

— Да, это серьезный стимул, чтобы оставаться в «Долгофф», — согласилась я.

— Вот и я про то же.

Я еще болтала со своей подружкой, когда услышала внизу какой-то шум.

— Алина, ты извини, меня дед зовет. — Я отключила связь и спустилась вниз, чтобы узнать, в чем дело.

Оказывается, это Ариша так шумно провожал своего гостя, за которым приехало такси. Сам дед еле держался на ногах, что с ним случалось довольно редко.

— Полетт, все нормально, — говорил он заплетающимся языком.

— Я бы так не сказала. — Я взяла Аришу под локотки и повела его в спальню.

— Ну что ты делаешь? Я в состоянии подняться по лестнице сам, — сопротивлялся мой пьяненький прародитель. — Вот видишь?

Дед сделал несколько самостоятельных шагов и присел на ступеньку. Пришлось мне его поднять и против воли повести дальше. Когда я все-таки довела Аришу до спальни, он собирался плюхнуться на кровать прямо в одежде, но я его раздела и уложила в постель, заботливо накрыв одеялом. После этого я спустилась вниз, зашла в гостиную рококо и стала собирать со стола посуду. Начала я с пустых бутылок, удивляясь тому, сколько старички-бодрячки выпили. Похоже, дедуля, оставшись без моего присмотра, опустошил едва ли не весь наш бар. Потом я стала собирать на поднос грязные тарелки, думая о том, что сегодня был явно не самый лучший день в моей жизни — полдня проторчала у плиты, а теперь придется едва ли не до полуночи стоять у мойки, поскольку посудомоечная машина очень некстати сломалась. Нет, все-таки будни образцовой домохозяйки не для меня!

* * *

С утра Ариша мучился головной болью и угрызениями совести. Трудно сказать, что напрягало его больше — первое или второе. Я не стала ругать своего прародителя за то, что вчера он позволил себе лишнего, а проявила к нему милосердие, дав ему таблетку аспирина.

— Полетт, может, лучше рюмочку коньяка? — несмело попросил дед.

— Нет, лучше аспирин. — Я подала ему лекарство.

— Ну, если ты настаиваешь, — дедуля покорно положил таблетку в рот и запил водой. — Прости, я не думал, что так все получится. Валентин завелся, а я от него не отставал…

— Ничего, бывает. Каждый человек имеет право напиться, даже… я, — сказала я, заставив деда вытаращить на меня глаза. — В другой раз ты, если мне вдруг доведется нечаянно перебрать с алкоголем, вспомнишь о своих «подвигах» и проявишь ко мне гуманность, как я к тебе.

— Полетт, барышне не пристало злоупотреблять спиртными напитками, — счел своим долгом повоспитывать меня Ариша. — Знаешь, такие блюда, как ты приготовила вчера, я бы вкушал каждый день, а то все пельмени да готовые овощные смеси…

— Мечтаешь о кулинарных изысках? Это легко устроить, — заметила я. — Найми домработницу, и она будет выполнять любой твой гастрономический каприз.

— Полетт, ты же знаешь, я категорически против прислуги в доме. Все-таки мои предки были революционерами и боролись за равноправие. А если серьезно, то я не смогу привыкнуть к тому, что у меня перед глазами постоянно будет вертеться совершенно посторонний человек.

— А как же зять, о котором ты так мечтаешь? — провокационно осведомилась я.

— Ну зять — это совсем другое дело! Кстати, Полетт, ты бы пригляделась к Егору. Валентин еще вчера послал ему эсэмэску с просьбой приехать в Горовск. Так что он сегодня-завтра будет здесь.

— Приглядеться я к нему, конечно, могу, но ты не слишком-то рассчитывай, что из твоего сватовства получится что-нибудь путное.

— Полетт, этак можно и в девках остаться, — грустно заметил дед.

— Ну, знаешь, браки далеко не всегда бывают счастливыми. Так что остаться в девках, может, и лучше… Ну что, тебе полегчало? — поинтересовалась я.

— Да, кажется, начинает отпускать.

— Тогда потихоньку поднимайся. — Я вышла из дедовой спальни.

Вскоре мне позвонил Ярцев.

— Алло! — ответила я.

— Полина, не знаю, интересно тебе это или нет, — начал журналист криминальной хроники, — но фирма «Долгофф» тесно контактирует с автоподставщиками.

— Интересно, — подтвердила я, промолчав о том, что мне кое-что об этом известно.

— Короче, в Горовске завелась банда, которая разводит на дороге лохов, а коллекторы потом выбивают у них деньги в качестве компенсации ущерба, нанесенного дорогим иномаркам. Только весь фокус в том, что никакого ущерба на самом деле нет, — поведал мне Ярцев о том, что я уже знала.

— Антон, а ты откуда это знаешь? — полюбопытствовала я.

— Ты что, забыла, кем я работаю? У меня есть кое-какие связи…

— Не в Первомайском ли райотделе? — уточнила я.

— Ну, как тебе сказать, чтобы не обидеть, — мой однокашник ни подтвердил и ни опровергнул мое предположение. — Это секретная информация. Я своих агентов не сдаю. Если хочешь узнать более подробную информацию, то почитай завтра мою статью.

— В газете?

— Да, в «Горовске сегодня». — Антон отключил связь.

Ждать подробностей до завтра мне не хотелось, поэтому я набрала Копылова.

— Алло! — ответил тот.

— Витя, привет! Ты что-нибудь узнал о том, что я тебя просила?

— Так, кое-что. Я собирался позвонить тебе в обед, но раз уж ты не выдержала и сама позвонила, то слушай, — Витька стал говорить тише. — Короче, там объединили в производство два дела. Одно касается автоподставщиков — оно уже раньше было возбуждено. Второе — о нападение на Никонова. И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Богачев, который избил в гараже должника, на заре своей юности входил в преступную группировку Шашечника, как и один из автоподставщиков. Но если Богачев задержан, то Суворов — в розыске. У меня все, — Витька отключился.

Не так уж много подробностей он сообщил мне, но я поняла, что Богачеву не отвертеться. Вряд ли Купстас станет его вызволять, обратившись за помощью к Анцифирову. Руководству коллекторской фирмы гораздо выгоднее откреститься от одного из своих сотрудников, сделав вид, будто оно понятия не имело, при каких обстоятельствах возникли некоторые долги и к каким противозаконным формам воздействия на должников прибегал Богачев.

С одной стороны, меня порадовало, что фирма «Долгофф» лишилась одного из своих коллекторов, но с другой — я огорчилась, осознав, что всех не пересажаешь. Удары по отдельным сотрудникам этой коллекторской фирмы не решат проблемы в целом. Я вспомнила, что благодаря моим усилиям «Тетта-банк» разорвал контракт с «Долгофф». И это тоже, скорее всего, для фирмы не катастрофа. Сивцов заключит новые договора, пользуясь своей монополией на коллекторские услуги. Было бы неплохо создать ему конкуренцию. Но сегодня я была уже совершенно не уверена в том, что у Валентина Петровича это получится. Мне показалось, что он неравнодушен к зеленому змию, а с пьющим человеком серьезных дел вести нельзя. Вряд ли он вспомнит, что мы вчера обсуждали с ним вопросы бизнеса.

Глава 14

На следующий день после завтрака я пошла за прессой. Купив в местном киоске свежий номер газеты «Горовск сегодня», я вернулась домой и, расположившись в гостиной кантри, стала читать Антошкину статью. В ней говорилось о том, что в Горовске и его окрестностях участились автоподставы. Ярцев давал рекомендации водителям, как не попасть в ситуацию, подобную той, в которую угодил Никонов. О том, что долги, появившиеся в результате афер на дорогах, выбивают коллекторы, было сказано лишь одной фразой, затерявшейся в середине абзаца. Мне трудно было понять, по какому принципу Ярцев фильтрует свои материалы. Что-то попадает на страницы прессы, а что-то — в блог Платона Кузьмина. Про автоподставщиков Антон писал в открытую, а рассказывая правду о деятельности коллекторов, шифровался. Мне стало до жути интересно, почему так происходит, и я решила спросить об этом самого Ярцева. Взяв трубку, я набрала его номер.

— Да, Полина, слушаю тебя, — отозвался мой однокашник.

— Антон, привет! Я хотела с тобой кое о чем поговорить, но это не телефонный разговор. У тебя найдется для меня с полчасика?

— Найдется. Давай пообедаем вместе, — предложил Ярцев.

— Давай, — согласилась я.

— Около нашей редакции открыли кафе «Березка», если пойти туда пораньше, то народу там будет не много, — Антон объяснил мне, где располагается это кафе, и назначил время.

Я собралась и поехала в город. Проезжая мимо здания, в котором располагается редакция газеты «Горовск сегодня», я увидела Ярцева и зарулила на парковку. Он заметил мой «Мини Купер» и остановился, поджидая меня. Затем мы вместе направились в кафе.

— Мне тут на днях Санька Соколов звонил, — сказал Антон. — Ему стукнуло в голову устроить встречу одноклассников.

— Неплохая идея, — заметила я. — Мы давно не собирались.

— Так вот, он идею-то бросил, сказал, что профинансирует ее, только заниматься организацией у него нет времени. Надо ведь обзвонить людей, найти место, где все это будет происходить. Может, ты возьмешь это на себя?

— Думаешь, у меня есть время?

— Ах да, я совсем забыл, что ты воюешь с коллекторами. Может, тогда Алина займется решением этого вопроса? — предложил Ярцев.

— Не знаю. Она сейчас работает, но я с ней поговорю.

— Нечаева устроилась на работу? Неожиданно! И где же она трудится? — поинтересовался журналист.

— Так, в одной фирме, — отмахнулась я. — Слушай, ты говорил, что кафе рядом с редакцией, а мы идем и идем… И что ты все время оглядываешься?

— Да так… показалось. Нам на другую сторону, — Ярцев подошел к дороге.

— Но здесь же нет перехода, — заметила я.

— Так машин тоже нет. Пошли! — Антон взял меня за руку и потащил на другую сторону улицы.

Мы были уже на середине дороги, когда из-за угла вывернула черная тачка. Она неслась на нас на бешеной скорости. В моем мозгу щелкнуло, что назад ближе, а Ярцев, похоже, решил, что надо идти вперед. Секунду-другую мы потеряли, пытаясь тянуть друг друга в выбранном направлении. Машина, водитель которой даже не собирался тормозить, была уже совсем близко, когда наши руки наконец расцепились. Я отпрянула назад, но было уже слишком поздно. Я почувствовала удар и упала на дорогу, стукнувшись головой. Перед глазами запрыгали разноцветные искры, и я отключилась. Трудно сказать, сколько я была без сознания. Пришла я в себя от того, что кто-то взял меня за руку, пытаясь прощупать пульс.

— Что с ним? — спросила я женщину, склонившуюся надо мной.

— Жив, — коротко ответила она. Я хотела встать, но в голове все поплыло. Женский голос сказал: — Лучше лежите, «Скорая» уже едет.

Лежать на асфальте я не собиралась, поэтому предприняла вторую попытку подняться на ноги. Женщина стала мне помогать.

— Что с ним? — повторила я свой вопрос, потому что не смогла разглядеть, насколько сильно пострадал Антон, так как над ним сгрудились несколько человек.

— Похоже, у него переломы, — ответила женщина. — А у вас все цело? Стоять можете?

— Да, вроде бы кости целы, — сказала я, прислушавшись к своим ощущениям.

— Вам повезло. Я видела, как все происходило. Мне показалось, что вас задело сильнее, чем вашего молодого человека. У вас сегодня второй день рождения…

— Третий, — сказала я, вспомнив о событиях пятнадцатилетней давности, когда я вышла из нашей машины за минуту до того, как в нее врезалась прокурорская иномарка. Я подошла к Антону, толпа около которого уже рассосалась. — Ты как?

— Бывало и лучше. А ты? — Ярцев пошевелился и тут же взвыл от боли.

Я заметила, что его левая рука в крови.

— Так, посторонитесь, — к Антону подошли медики. — Пострадавший в сознании. Очень хорошо. А где второй? Нам сказали, что сбили двоих.

Я молчала, потому что в мои планы госпитализация не входила.

— Вот она, — кто-то указал на меня.

— Я в порядке, — заверила я фельдшера. — Вы на меня не отвлекайтесь.

Медики стали накладывать Ярцеву шину на предплечье. Я же стала оглядываться по сторонам, запоздало озаботившись вопросом — где же виновник произошедшего? Его не было, значит, он скрылся с места происшествия. В моем сотрясенном мозгу возникла мысль о том, что это было не просто ДТП, а покушение, скорее всего, на Ярцева. Недаром он оглядывался по сторонам. Подтверждая мою догадку, Антон, которого понесли к карете «Скорой помощи», проговорил:

— Прости.

Вероятно, он только сейчас осознал, что произошло, и почувствовал себя виноватым передо мной из-за того, что я тоже пострадала.

— Пустяки, я в порядке, — попыталась я его ободрить, хотя чувствовала себя неважно.

— Вот и хорошо, значит, вы можете дать нам показания, — сказал мужчина, лицо которого я не смогла разглядеть.

У меня все поплыло перед глазами, ноги подкосились, но чьи-то сильные руки успели подхватить меня, иначе бы я второй раз за день шмякнулась на землю.

— Девушку мы тоже увозим, — сказал врач «Скорой помощи» и повел меня машине.

— Сумка, — опомнилась я.

— Она у вас в руках, — сказал медик.

Я вспомнила, что женщина, которая помогла мне подняться на ноги, сунула мне в руки мою сумочку.

Двери захлопнулись, и автомобиль «Скорой помощи» двинулся с места. Я почувствовала приступ тошноты. У меня определенно было сотрясение мозга. А могло быть и хуже. Свидетельнице показалось, что меня задело сильнее, чем Ярцева. Но тот не только ударился головой об асфальт, но и сломал руку. По дороге в больницу в мою голову лезла всякая чушь. Как и Антону. Он вспомнил какие-то дурацкие истории из нашей школьной жизни — кнопки, которые мы подкладывали на стулья учителям, сорванные уроки…

— Говорила класснуха, что нам это аукнется, вот и аукнулось, — подытожил он.

— Веселые вы ребята, как я посмотрю, — усмехнулся фельдшер. — Обычно больные причитают: за что нам все это? А вы твердо знаете — за кнопки. Хотя, может, вы в чем-то и правы — за все приходится в жизни платить. А за добро воздается добром.

Услышав это, я мгновенно вспомнила, что недавно перевела деньги на лечение двух девочек. Как знать, может, именно этот поступок спас мне сегодня жизнь. Надо будет узнать, сделали ли Тане и Лизе операции, успешно ли, а то я совсем замоталась и забыла навести об этом справки.

В больнице мне диагностировали сотрясение мозга средней тяжести, но от госпитализации я категорически отказалась, дав расписку, что я предупреждена о возможных последствиях своего отказа. А вот Ярцеву повезло меньше — кроме открытого перелома левого плеча у него было еще растяжение связок на правой ноге. Так что ему пришлось остаться в больнице.

Запоздало обнаружив, что моя одежда кое-где порвана и испачкана, я позвонила Нечаевой.

— Так, Алина, слушай меня внимательно и не задавай лишних вопросов. Я во 2-й Градской больнице, привези мне сюда какое-нибудь платье или юбку с кофтой.

— Поля, а что с тобой? Ты жива?

— Нет, с тобой говорит мой труп!

— Прости, я хотела спросить, что с тобой случилось?

— Потом расскажу, приезжай поскорее, — попросила я. — Найдешь меня в приемном отделении.

— А какое тебе платье привезти? — уточнила Нечаева.

— Вечернее! — съязвила я.

— Я серьезно.

— Алина, мне все равно. Если ты дома, возьми, что тебе не жалко. Если нет, то зайди в ближайший магазин, хоть в секонд-хенд.

— Я поняла, скоро буду.

Отключив мобильник, я подняла глаза и увидела перед собой мужчину.

— Так, это ведь вас доставили сюда с Зеленой улицы? Насколько я понял, вас не стали госпитализировать. Значит, вы здоровы и можете дать показания. — Я узнала голос мужчины, который собирался взять у меня показания прямо на дороге. Он присел на стул рядом со мной, вынул из папки лист бумаги и стал задавать вопросы.

— Ваши фамилия, имя, отчество?

— Казакова Полина Сергеевна.

— Год рождения? — осведомился следак, и я назвала. Поинтересовавшись моим домашним адресом и местом работы, он попросил: — Расскажите, что произошло.

— Я собиралась обсудить с Антоном Ярцевым предстоящую встречу одноклассников. Мы встретились около редакции, где он работает, и пошли в кафе «Березка». Когда мы переходили дорогу, из-за угла неожиданно выскочила машина…

— Какая именно? Вы смогли разглядеть марку, цвет, номер?

— Это была «Лада Приора» черного цвета, номер я не разглядела.

— Хорошо. Что было дальше?

— Она задела меня, откинув в сторону тротуара. Упав, я потеряла сознание. Когда я очнулась, какая-то женщина помогла мне подняться. А вот водитель с места происшествия скрылся. Собственно, это все.

— Скажите, а ваш одноклассник не говорил, что ему угрожают? — осведомился следователь.

— Нет.

— А вам никто не угрожал?

— Нет.

— Как вы считаете, произошедшее было случайностью или водитель «Лады Приоры» намеренно собирался вас сбить — обоих или кого-то одного?

— Скорее всего, это случайность, — сказала я, хотя была уверена в обратном.

По моему твердому убеждению, с Ярцевым решили поквитаться те, про кого он писал в своей криминальной хронике, возможно, автоподставщики. Я же пошла прицепом.

— Хорошо, распишитесь здесь. — Следователь подсунул мне бумажку, и я, не читая, поставила свою подпись. Знаю, что так делать нельзя, но я была не в том состоянии, чтобы разбирать мелкие каракули.

— Спасибо, если вы нам еще понадобитесь, мы вас вызовем. А я сейчас пойду побеседую с Ярцевым.

Вскоре в приемное отделение влетела Алина.

— Поля, какой кошмар! Ты выглядишь так, будто по тебе проехал бульдозер!

— Платье давай! — потребовала я, потому что у меня от ее экспрессивных возгласов сразу же пошла кругом голова.

Нечаева сунула мне пакет, и я пошла в туалет, чтобы переодеться. Платье было мне велико. Неужели Алинка всерьез думала, что я ношу одежду размера ХL? Хотя было бы хуже, если бы она купила мне S. Ладно, и на том спасибо.

— А тебе идет! — сказала подружка, присматриваясь ко мне. — Знаешь, было еще такое же платье ярко-зеленого цвета, но я подумала, что беж тебе пойдет больше.

— Ладно, пошли. — Я направилась к выходу.

Когда мы сели в Алинкину машину, она потребовала:

— Рассказывай, что произошло!

Меньше всего мне хотелось пересказывать снова ту же историю, но все-таки пришлось.

— Вот что значит переходить дорогу в неположенном месте, — заключила Нечаева. — Знаешь, Поля, тебе повезло, что я сегодня не обзванивала клиентов, а ходила по адресам. Вырваться из офиса было бы проблематично.

— Поверни направо, — попросила я.

— Зачем? — удивилась Нечаева. — Разве мы едем не к тебе в коттеджный поселок?

— Я совсем забыла — моя машина стоит около Антошкиной редакции. Не бросать же ее там.

— Ты что, собралась садиться за руль? Нет, так дело не пойдет!

— Поведешь ты, а потом вернешься в город на такси, — предложила я.

— Я придумала кое-что получше! — Нечаева подъехала к моему «Мини Куперу», достала мобильник и позвонила Кириллу. — Привет! Ты сейчас не занят? Ты мог бы подъехать на Тургенева, 44? Да-да, туда. Нет, со мной все в порядке. А вот с Полиной… Расскажу при встрече.

Я отметила про себя, что моя подружка разговаривала с Кириллом без всякого кокетства. Это было так непохоже на нее!

— Алина, что ты задумала? — спросила я, поскольку не хотела напрягать свои извилины.

— Мы пересядем с тобой в твой «Мини Купер», и я повезу тебя домой. Кирилл последует за нами, потом я пересяду к нему и вернусь в город. Здорово я придумала?

— Да, ты молодчина.

«Рено Дастер» зарулил на парковку минут через пятнадцать. Нечаева помогла мне вылезти из своей машины и заботливо усадила меня в пассажирское кресло моего автомобиля. Затем она объяснила Кириллу, что надо делать, и села за руль «Мини Купера».

* * *

Ариши дома не оказалось, поэтому я была избавлена от необходимости что-то объяснять ему. Рассказывать деду о произошедшем не хотелось, чтобы не расстраивать. Он бы еще, чего доброго, подумал, что это было покушение на меня!

Я легла в постель и сразу же провалилась в сон. Трудно сказать, сколько я проспала, но когда открыла глаза, было уже темно. Прислушавшись к своим ощущениям, я поняла, что хочу есть. Я встала, накинула халат и выглянула из своей комнаты. Под дверью дедовой спальни виднелась полоска света. Значит, он вернулся домой и, надо отдать ему должное, не стал меня беспокоить. Тихонько спустившись вниз, я зашла в столовую и открыла холодильник. Достав майонез, сыр и колбасу, я сделала себе пару бутербродов. И вот когда я поднесла один из них ко рту, в арочном проеме показался Ариша.

— Так, так, так, — проговорил он, осуждающе покачивая головой, — хомячим?

— Ну почему же? Я и на тебя бутерброд сделала. Присаживайся.

— А что это ты ешь всухомятку? И вообще, с какой стати ты легла спать так рано?

— Голова болит, сегодня магнитные бури, — попыталась отболтаться я.

— В больную голову верю — выглядишь ты не ахти, а вот в магнитные бури — нет. Что-то здесь не то. — Ариша наклонился ко мне, принюхиваясь. — Вроде бы алкогольного духа нет… Что же с тобой случилось?

— Попала под машину, — сказала я правду, потому что моя фантазия была на нуле.

— Придумала бы что-нибудь поинтереснее, — усмехнулся дед.

Вот так всегда — скажешь как есть, тебе не поверят, а соврешь — поверят! Ладно, по крайней мере, моя совесть чиста.

* * *

Весь следующий день я провела дома. Геройствовать мне не хотелось, но и лежать в постели — тоже. Вспомнив, что я оставила без внимания Таню Левичеву, заставившую Нину дважды выплатить ей долг, я задумалась, как же ее наказать. Как это ни странно, но идея пришла в мой сотрясенный мозг довольно быстро. И я стала готовить почву для претворения ее в жизнь. Зарегистрировавшись в социальной сети под мужским именем Влад Воронов, я зашла на страницу Левичевой и наставила «лайков» едва ли не под всеми ее фотографиями. Этого было достаточно, чтобы она обратила внимание на молодого человека, пришедшего в восторг от ее пошлых снимков. В друзья к ней я напрашиваться сразу не стала, всему свой черед.

Ближе к обеду мне позвонил Копылов.

— Алло! — негромко ответила я.

— Полина? — уточнил он так, будто не узнал мой голос.

— Да, Витя, привет!

— Я прочитал вчерашние сводки. Скажи, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, отделалась легким испугом.

— Это была случайность или…

— Не знаю.

— Я в курсе, что с тобой был журналист криминальной хроники… Это наталкивает на определенные размышления, — задумчиво произнес Витька.

— Ну и зря. Это мой одноклассник…

— Ладно, не хочешь ничего рассказывать, не надо. Выздоравливай! — Копылов отключился.

Выбрав момент, когда, по моим прикидкам, Ярцев был свободен от обхода и процедур, я набрала его номер и поинтересовалась, как он себя чувствует.

— Нормально, — ответил он без особого вдохновения. — А ты?

— Я в порядке. Антон, скажи, во что ты ввязался?

— А я думал, это ты… Извини, мне сейчас укол будут делать. — и Антон дал отбой. Скорее всего, он не захотел обсуждать то, что произошло с нами вчера, по телефону, потому что рядом были лишние уши.

Мне то и дело звонила Алинка, справляясь о моем здоровье, будто оно могло меняться каждый час. А вот дедуля деликатно обходил тему моего нездоровья. Мало ли какая хворь может приключиться с девушкой? Но под вечер он зашел в мою комнату с виноватым лицом и сказал:

— Полетт, прости, что я тебе вчера не поверил.

— В смысле?

— Ты сказала, что попала под машину. Я подумал, что это такая глупая шутка, но ты, оказывается, говорила вполне серьезно.

— Откуда ты узнал? — поинтересовалась я.

— Только что в местных новостях передали о вчерашнем ДТП на Зеленой улице и даже показали картинку. Я узнал тебя, — дедуля схватился рукой за сердце. — Полетт, как же такое могло произойти?

— Дедуля, ну какой толк сейчас об этом говорить. Я жива и уже практически здорова…

— Здорова? Ой ли? — покачал головой Ариша.

— Ну да, скрывать не буду, у меня легкое, — немного приврала я, — сотрясение. Но это быстро пройдет. Мне уже гораздо лучше, чем вчера.

— Правда? — дедуля заглянул мне в глаза.

— Да, — подтвердила я.

— А что с Антоном?

— Он лежит в больнице. У него сломана рука, левая, и растяжение связок на ноге. Дедуля, а что в новостях-то передали?

— Попросили откликнуться очевидцев ДТП. Никак не могут установить машину, которая вас сбила.

После новостей на нас с Аришей обрушился шквал звонков. Все, кто меня узнал, звонили мне или ему, справляясь о моем здоровье. Такое внимание к моей скромной персоне сначала приятно удивило меня, потом стало раздражать. Снова позвонила Алина.

— Поля, прикинь, после работы я пошла к Ярцеву в больницу с апельсинами, а меня к нему не пустили! Около его палаты охрана сидит, — Нечаева перешла на заговорщицкий шепот.

— Охрана? Ты уверена?

— Да я, честно говоря, не сразу сообразила, что это именно нашего Антона караулят. Я подумала, что это просто дежурный по этажу. А тут пришел Соколов, и его к Ярцеву тоже не пустили. Вот Сашка-то мне все и растолковал. Знаешь, что он мне еще сказал?

— Про встречу одноклассников, которую он решил устроить?

— Это само собой. Соколов рассказал, что Ярцев вздумал ловить автоподставщиков на живца и колесил по тем местам, где они когда-либо появлялись. Короче, он на них все-таки наткнулся. Все происходило примерно по тому же сценарию, что тебе Никоновы рассказали. Только с одной разницей — Антон записал все на скрытую камеру. Потом ему как-то удалось уехать, не подписав никаких долговых обязательств. Но его, похоже, вычислили…

— По машине, наверное? — предположила я.

— Нет, он не на своей тачке был.

— А на чьей же? — удивилась я.

— Не знаю, Сашка мне не сказал.

— Спасибо, Алина, что просветила. Кстати, а у тебя как дела? — спросила я, проявив элементарную вежливость.

— Ты сейчас про Кирилла или про «Долгофф»? — уточнила Нечаева.

— Ну то, что вы продолжаете поддерживать с Кириллом дружески-деловые отношения, это я уже поняла. Как, будет новый виток?

— Пока не знаю, но думаю, что спешить не стоит.

— А что нового в коллекторской фирме? — поинтересовалась я.

— Кадровичка ушла в отпуск, поэтому трудовую книжку у меня никто пока не требует. Я полдня должников обзваниваю, но уже без фанатизма, полдня езжу по адресам. Если дома никого не оказывается или же мне не открывают, я не слишком из-за этого расстраиваюсь. Хуже всего — это ночные звонки. Мне сегодня выдали мобильник, вот с него надо будет звонить должникам. Даже не знаю, что делать. И людей жалко, и себя. Если некоторые должники днем хамят, то ночью сразу посылать станут. Ладно, сделаю пару-тройку звонков, а в отчете напишу, что другие номера были отключены.

— А у Николаши ты долг выбиваешь? — полюбопытствовала я.

— Я им не занимаюсь.

— Халтуришь?

— Нет, я с одной пожилой коллекторшей поменялась. Она Николашу обрабатывает, а я — ее соседа. Регина Дмитриевна говорит, что он уже на грани — не сегодня завтра продаст машину и погасит задолженность. Ладно, Поля, не буду тебя больше нагружать. Пока! — Алинка отключилась.

* * *

На следующий день я зашла в социальную сеть от лица Влада Воронова и обнаружила, что Левичева предложила ему свою «дружбу». Проигнорировав ее посыл, я разместила в фотоальбоме несколько фотографий — дорогих автомобилей. Пусть Таня гадает, как выглядит Влад и сколько у него машин.

Потом я зашла на сайт благотворительного фонда «Благовест» и узнала о судьбе девочек, на лечение которых я перевела деньги. Лизе уже сделали операцию, и она шла на поправку. А Таню перевезли в Санкт-Петербург, где планировалось сделать ей операцию на следующей неделе. Я невольно прослезилась и выключила компьютер.

В середине дня мне позвонила Нечаева и сразу же стала интриговать:

— Поля, я сегодня такое услышала, такое…

— Что именно?

— Сегодня с утра я работала в офисе. Часов в одиннадцать я зашла в… туалет, — перешла на шепот Алина, — и услышала за стенкой голос Купстаса. У нас там стенки хлипкие, поэтому все хорошо слышно. Он разговаривал с кем-то по телефону в мужском туалете. Валерий Артурович сказал буквально следующее: «Нет, ССС ни о чем не догадывается. Ему бы только горло на плацу драть, в бухгалтерии он дуб дубом». Поля, как ты думаешь, что имел в виду Купстас?

— Скорее всего, он запустил руку в финансы сивцовской фирмы, а Станислав Савельевич об этом пока не догадывается. Сейчас, когда тучи вокруг «Долгофф» сгущаются, самое время слинять из фирмы, оставив его владельца с носом.

— И что теперь делать? Может, пока не поздно, как-то подбросить эту информацию Сивцову? — предложила Алина.

— Не сейчас, чуть позже, а пока не будем мешать Купстасу совершать противоправные действия. Они ведь могут привести его на зону. Слушай, а ведь ваш Артурович вряд ли действует один. Думаю, без главбуха ему не обойтись.

— Так у него с Канарейкиной шуры-муры, — просветила меня Алинка. — Нет, они, конечно, в офисе это не афишируют, но у меня глаз наметанный. Они то вместе с обеда опаздывают, хотя приходят по отдельности, то оба задерживаются после работы…

— Ну что ж, Алина, это очень ценная информация.

— Скажи, а тебе Копылов рассказывал, что ему сделали «предложение»?

— Пока нет.

— Ну так я тебе говорю. Ему вчера предложили оказывать нашей фирме информационные услуги, пообещав скостить проценты, набежавшие за просрочку долга. Но Витька отказался, — проявила свою осведомленность Нечаева.

— Хорошо, что ты заранее об этом предупредила. Если бы Копылов не знал, что к нему поступит такое предложение, то мог бы на него и согласиться, поверив, что это поможет снизить сумму долга.

— Не поможет, — возразила Нечаева. — Здесь никому ни одной копейки не прощают. Это — основной принцип работы коллекторов.

— Алина, мне кажется, тебе пора оттуда «увольняться». Свою миссию ты уже выполнила и даже перевыполнила.

— Вот получу конвертик с зарплатой за эту неделю и больше туда не пойду. Работа мне, конечно, нужна, но такая, чтоб нравилась, чтоб коллектив был хороший, а главное, чтоб зарплата была большая и белая, — мечтала вслух Алина.

— Полностью с тобой согласна.

Нечаева не слишком удивила меня, сообщив, что заместитель директора фирмы «Долгофф» предпринимает что-то за спиной ее владельца. Однажды Валерию Артуровичу удалось избежать наказания. А безнаказанность толкает на новые преступления. Возможно, Купстас потихоньку подворовывал все эти три с лишним года, что работал у Сивцова, а подполковник этого даже не замечал. Теперь, когда серьезные контрагенты, такие как «Тетта-банк», стали разрывать с коллекторской фирмой договоры, а один из сотрудников попал в поле зрения правоохранительных органов, пора бы поискать другое место работы, или, выражаясь военной терминологией, искать другой полигон для обкатки новых форм обмана. Уходить с пустыми руками глупо, поэтому Купстас наверняка постарается сорвать напоследок куш.

Я решила вернуться к вопросу об открытии нового коллекторского агентства.

— Ариша, а куда пропал твой приятель? — поинтересовалась я, заглянув в гостиную кантри, где дедуля раскладывал пасьянс.

— Какой именно? — уточнил он.

— Валентин Петрович.

— Никуда он не подевался. Редкозубов здесь, в Горовске, подбирает себе жилье.

— То есть он всерьез решил обосноваться тут?

— Да, так и есть, — подтвердил Ариша.

— А что насчет бизнеса? — поинтересовалась я.

— Как ни странно, но твоя идея запала ему в душу. Полетт, и зачем только ты ему предложила открыть коллекторское агентство? Мне кажется, это не самый лучший вариант.

— То есть он не забыл о том разговоре? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, конечно. А почему он должен был забыть? — говорил Ариша, переворачивая карту за картой.

— Ну он же тогда выпил лишнего…

— Полетт, я тебя умоляю! — дедуля наконец-то оторвался от своего пасьянса и поднял на меня взгляд. — Валентин не какой-то там запойный алкоголик, чтобы, выпив вечером лишнюю рюмку, наутро ничего не помнить. Разумеется, он все помнит, даже все уши прожужжал мне о том, каким он видит свой будущий офис.

— А что же его сын? Он вроде бы тоже собирался в Горовск…

— Егор уже здесь, и он вместе с отцом занимается покупкой квартиры. Полетт, так ты надумала с ним познакомиться? — обрадовался Ариша.

— Это не то, что ты подумал. Скажи, а бизнесом они вместе собираются заниматься?

— Ну естественно! А почему ты интересуешься?

— Мне пришлось окунуться в эту кухню, я имею в виду сферу коллекторских услуг, и у меня возникли кое-какие мысли насчет того, какой должна быть успешная коллекторская фирма. Я могла бы поделиться ими с Редкозубовыми.

— Знаешь, Валентин все порывается повторить свой визит, теперь уже с сыном, но поскольку ты приболела, я не спешу приглашать их в гости.

— Ариша, мне уже намного лучше. Можешь звать их в гости, только предупреждаю сразу — я стоять у плиты не буду.

— Это и не требуется. Я закажу блюда из ресторана.

— У меня еще одно условие — в этот раз никакого спиртного.

— Полетт, но как же так? — развел руками мой прародитель. — Мне кажется, рюмка коньячка нам не помешала бы… Ты не в счет. Тебе, ясное дело, сейчас даже слабенькое вино не стоит употреблять.

— Ариша, это будет деловой разговор. Так что никакого алкоголя! — повторила я тоном, не требующим возражений. — Сладкий стол, чай, кофе, фрукты. Все!

— Хорошо, — сдался дедуля. — Я сейчас позвоню Валентину, а потом схожу в магазин за тортом и фруктами.

* * *

Конечно же, Ариша рассчитывал на то, что у меня с Егором возникнет взаимная симпатия и эта деловая встреча даст начало личным взаимоотношениям. Его фанатичное желание выдать меня замуж порой раздражало. И этот случай не был исключением. Едва отец и сын Редкозубовы переступили порог, я мысленно стала ругать деда за то, что он осмелился сватать мне Егора. Мало того что тот в полной мере оправдывал свою фамилию, так еще и был ниже меня ростом. Чисто внешне «жених» меня сразу же разочаровал. Правда, я постаралась не показать этого. Потом, в процессе общения с Егором, я поняла, что он действительно толковый парень.

— Значит, коллекторы существующей фирмы действуют одними и теми же штампами, не вникая в каждую конкретную ситуацию? — сразу уловил суть психолог.

— Так и есть, — подтвердила я. — Схема примерно такая: звонки через каждый час, дежурство у дома или работы, прессинг в малолюдном месте. Руководство «Долгофф» считает, если должнику и днем и ночью капать на мозги, то он все-таки купит такой товар, как спокойствие, погасив свою задолженность.

— А если человеку реально нечем оплатить долг? — поинтересовался Ариша, которому пришлось выплачивать компенсацию ущерба убийце моих родителей. — Бывает, что у человека ничего нет, кроме жилья, но и его не всегда можно реализовать, потому что там прописаны несовершеннолетние дети. Мне не удалось бы продать нашу квартиру, если бы у нас не было этого дома. Попечительский совет просто-напросто не разрешил бы мне оставить Полетт без жилья.

— Да, Аристарх, я помню, что вам с Полиной довелось тогда пережить, — подал голос Валентин. — Врагу такого не пожелаешь.

— Насколько я понял, коллекторы из «Долгофф» делают много ненужной работы, на которую уходит не только время, но и деньги. Этот бестолковый труд наверняка неплохо оплачивается. Я бы все организовал по-другому, — заметил Егор. — К каждому должнику нужен индивидуальный подход. Сначала необходимо выявить причину, приведшую к неплатежам. Эту работу должны выполнять психологи. Затем, когда проблема будет выявлена, им совместно с юристами предстоит составить индивидуальный план погашения долга.

— Вот-вот, — подтвердила я, удивляясь тому, что Егор буквально озвучивает мои мысли.

— Я допускаю, — продолжил Редкозубов-младший, — что для отдельных категорий должников, которым есть чем платить, но которые просто не желают это делать, надо держать в штате одного-двух «силовиков», но не более. Их действия должны быть строго регламентированы, поскольку нельзя пренебрегать законом и забывать о репутации фирмы. Что касается мошенников, которые хотели бы с помощью коллекторов выбить несуществующие или незаконно появившиеся долги, то в нашей фирме двери будут для них закрыты… Теперь о комиссионных. Их надо брать не с должников, которые и так захлебываются в своих неплатежах, а с заказчиков.

— А вы так не разоритесь? — поинтересовался Ариша.

— Аристарх Владиленович, это нормальная практика. Вот, например, существуют кадровые агентства, которые берут деньги с граждан, ищущих работу. А есть фирмы по подбору персонала, услуги которых оплачивают работодатели. И те и другие неплохо держатся на плаву. Я считаю, что нам целесообразней пойти по второму пути и брать плату с тех, кому должны деньги, а не наоборот.

— Абсолютно с тобой согласен, Егор, — сказал Валентин Петрович. — Нам будет поначалу непросто отлаживать этот механизм, но мы постараемся.

— Обязательно, — подтвердил Редкозубов-младший.

Мне понравилась его уверенность в собственных силах, но не более того. Мое сердце осталось к Егору совершенно равнодушным.

Глава 15

На следующий день я зашла в социальную сеть и сначала заглянула на свою страничку. Как это ни странно, но вчера мне пришло сообщение от Федора Галкина. Он писал: «Полька, привет! Не хотел я искать твою тачку, но в сегодняшней сводке мне попалась на глаза информация об «Ауди» того же цвета и той же модели, что тебя интересовала. Я не поленился и выяснил подробности. Вчера сотрудник ДПС попытался остановить водителя «Ауди», превысившего скорость. Он проигнорировал его требование и проехал дальше. Дорожный патруль стал его преследовать. Через несколько километров нарушитель бросил машину около станции метро «Выхино» и попытался скрыться от полицейских, спустившись под землю, но был остановлен дежурным по станции. Нарушителем оказался двадцатилетний Нефедов Р.Г., проживающий в том микрорайоне, где был избит Борис Копылов. Номера на «Ауди» были навешаны левые, а вот номера кузова и двигателя никто даже и не думал перебивать. Они совпадают с номерами копыловской машины. Я это проверил, позвонив следователю. С тебя, Полька, магарыч. Скоро буду в Горовске, так что тебе придется проставиться».

Я несколько раз прочитала это сообщение, дабы убедиться, что все правильно поняла. Сомнений не было, Борькина тачка действительно нашлась. Осознав это до конца, я набрала Копылова.

— Алло! — ответил он.

— Витя, может, ты уже в курсе последних московских новостей? — поинтересовалась я.

— С Борькой что-то случилось? — встревожился он.

— К сожалению, я не знаю, каково его состояние здоровья, но вот его машина… она нашлась.

— Не может быть! — отказался верить в это с первого раза Копылов. — Повтори, пожалуйста, что ты сказала.

— Нашлась «Ауди» твоего брата, — и я слово в слово передала Витьке то, что написал мне Федор.

— А почему же Ирина не позвонит и не расскажет об этом?

— Ну это вы уж сами между собой разбирайтесь. Возможно, она пока не в курсе.

— Ну да, ну да, — судя по голосу, Витька не мог нарадоваться моему известию.

— Ты бы пока придержал свои эмоции, — посоветовала я. — Найти машину — это полдела, надо еще дождаться момента, когда ее можно будет реализовать. Пока следствие не закончится, вам вряд ли ее отдадут. К тому же ее собственником является твой брат, а он…

— Да, он — в коме. Знаешь, появилась надежда, что он придет в себя. Когда Ирина звонила в последний раз, она сказала, что Борька стал реагировать на ее слова. У него то рука вздрогнет, то веки задергаются. Врачи говорят, что это хорошие знаки. С них и начинается выход из коматозного состояния.

— Надеюсь, что все действительно будет хорошо.

— Полина, спасибо тебе большое! Я сейчас матери позвоню и расскажу ей, что машина нашлась, — Витька отключился.

Я же повернулась к компьютеру и вошла в аккаунт Влада Воронова. Пора было «подружиться» с Левичевой. Танька была в сети, так что между нами сразу же завязался виртуальный, пока ни к чему не обязывающий диалог.

* * *

Прошло несколько дней. Алина получила очередной конвертик и помахала сотрудникам «Долгофф» ручкой, не вдаваясь в объяснения, почему она это делает. Новый куратор, которого назначили вместо Богачева, стал названивать Нечаевой и уговаривать ее вернуться, пообещав достойную зарплату, но она не изменила своего решения и начала искать новую работу. Вместе с Кириллом.

Виртуальная дружба Воронова и Левичевой набирала обороты. Я почувствовала, что пришел момент, чтобы встретиться в реале, и пригласила ее от лица Влада в ресторан «Сытый слон». Вопрос о том, кому сыграть роль Воронова, передо мной долго не стоял. Я предложила Витьке оказать мне одну услугу.

— А почему бы и нет? — сказал он, выслушав меня. — Знаешь, жизнь налаживается. Борька пришел в себя, правда, пока ничего не помнит — амнезия. Его тачка нашлась, почему бы немножко не похулиганить?

Заручившись поддержкой Копылова, я позвонила своей однокашнице Нине Соловьевой.

— Полина? — удивилась она, услышав мой голос.

— Да, это я. Скажи, что ты делаешь сегодня вечером?

— Ну, после работы я иду в садик за дочкой, потом — домой.

— А твоя мама не может забрать ребенка? — поинтересовалась я.

— В принципе, может. А в чем дело?

— Скажи, ты хочешь насладиться позором Левичевой? — попыталась я сразу же заинтриговать Нинку.

— Конечно, хочу.

— Тогда сегодня вечером у тебя будет такая возможность.

— Поля, что ты задумала? — стала допытываться Соловьева.

— Нина, очень скоро ты все увидишь своими глазами.

— Ну ладно, подожду. А где мы встретимся?

— Я на машине, так что могу забрать тебя с работы. Ты во сколько освободишься? — спросила я.

— В шесть.

— Ну и замечательно! Я подъеду к ателье, в котором ты работаешь.

Когда Нина вышла на улицу, я поняла, что предусмотрела все, кроме одного — она была одета не для ресторана. На ней были совершенно неприлично потертые джинсы и вытянутая трикотажная кофточка. Как бы ей сейчас подошло то платье, которое Алинка принесла мне в больницу! К сожалению, оно осталось дома.

— Полина, а куда мы едем? — спросила меня пассажирка.

— Скоро узнаешь. — Я зарулила на парковку торгового центра «Юпитер».

— Так Левичева сейчас здесь работает? — предположила Нинка. — Продавщицей, что ли?

— Нет, но сначала нам надо заглянуть сюда.

— Я не люблю ходить по магазинам, — сказала Соловьева. — Может, я лучше в машине посижу, подожду тебя?

— Нет, Нина, — возразила я, открывая дверцу, — нам придется пойти вдвоем.

Моя однокашница до последнего не могла понять, зачем я привела ее в торговый центр. Только когда я подала ей несколько платьев и подтолкнула к примерочной кабинке, она удивленно спросила:

— Это что, все мне?

— А кому же еще? У меня размер другой, — улыбнулась я.

— Но у меня нет денег на обновы.

— Я хочу сделать тебе подарок. У тебя ведь скоро день рождения, если я не ошибаюсь.

— Через неделю, но я не буду его отмечать. И вообще, ты мне уже сделала подарок, это лишнее, — Нина протянула мне платья. А у самой в глазах было такое сожаление!

— Так, сколько у вас вещей? — обратилась к нам продавщица.

— Три, — ответила я, взяла номерок и подтолкнула Соловьеву к освободившейся кабинке.

Первым она примерила платье цвета индиго. Оно было строгого фасона, но очень подходило к ее глазам.

— Ну как? — спросила Нина.

— Неплохо. Но чего-то не хватает. Подожди. — Я сходила в торговый зал и принесла ей кожаный ремешок. — Вот так лучше будет. А если подобрать бусы, то будет еще лучше.

— Полина, я не понимаю, зачем ты это делаешь?

— Ты слышала, что Сашка Соколов решил устроить встречу одноклассников? — попыталась я сменить тему разговора.

— Так встреча сегодня? А как же Левичева?

— Нет, дата встречи еще не определена. Тем более Ярцев загремел в больницу.

— А что с ним? — спросила Нина из-за занавески.

— Руку сломал. У него там какой-то сложный перелом.

— Ясно.

— Ну что, ты надела второе платье?

— Почти. Помоги мне, пожалуйста, застегнуть молнию, — попросила Соловьева.

— Сейчас. — Я отогнула занавеску. — Хотя не стоит. По-моему, я не угадала с размером. Оно тебе мало в бедрах, а большего размера не было. Снимай!

Я заметила, что Нина слегка расстроилась. Но, надев третье платье — вишневого цвета, она снова повеселела.

— Полина, я даже не знаю, какое лучше — это или первое, — сказала она, покрутившись перед зеркалом.

— Берем оба, — заключила я, потому что выбор между ними действительно было сделать трудно.

Около кассы Соловьева снова стала говорить о том, как ей передо мной неудобно, что она понятия не имеет, как ей меня отблагодарить. Но, увидев у меня в руках дисконтную карту, Нина замолчала. Сумма покупки оказалась не такой уж большой. Потом я затащила ее в обувной бутик — на ней были кроссовки, которые с платьем не наденешь. Время уже поджимало, поэтому я сразу же взяла с полки черные балетки с кокетливым бантиком и предложила своей однокашнице их примерить. Они ей подошли, и мы направились к кассе.

— Так, а теперь идем переодеваться. — Я повела Соловьеву в дамскую комнату.

— Что я маме скажу, когда вернусь с этими вещами домой? — причитала моя однокашница. — Она ведь сразу спросит, откуда они у меня? Если скажу правду, она не поверит.

— Тогда соври, — предложила я. — Скажи, что тебе дали премию и ты потратила ее на эти шмотки.

— У нас каждая копейка на счету, и если бы мне дали премию, то пришлось бы ее отложить на покупку нового холодильника. Или я бы что-то дочке купила, она так быстро растет, но себе… — Нина вздохнула, увидев себя в зеркале. — Я могла бы и обойтись без всего этого.

— Ладно, потом опять переоденешься, а мы с Алинкой подарим тебе эти шмотки на день рождения. Надеюсь, чаем с пряниками ты нас угостишь?

— Ну конечно. На это мне денег хватит.

— Все, Нина, пойдем! А то пропустим самое интересное. — Я в ускоренном темпе направилась к выходу.

— Ты так и не сказала, куда мы едем, — говорила Соловьева, еле успевая за мной.

— В ресторан, — ответила я на ходу.

— Так Танька работает в ресторане? Она официантка? — пыталась отгадать Нина.

— Скоро все сама увидишь. — Я оглянулась на свою спутницу и осталась довольна произошедшими с ней изменениями.

Она стала выглядеть намного привлекательнее. Если бы ей сделать еще прическу и макияж, Нина была бы просто красавицей. Однако не все сразу…

* * *

Я припарковалась на гостевой парковке ресторана «Сытый слон», принадлежащего Аришиному приятелю Стасу Бабенко. Сегодня днем я позвонила ему и заказала два столика — один для нас с Ниной, второй — для Левичевой и Копылова. Кроме того, я заранее предупредила Стаса, что будет происходить за вторым столом.

— Да, Полина, ты большая затейница, — усмехнулся Бабенко. — Не буду спрашивать, зачем тебе это надо, но, наверное, надо. О’кей!

Мы вышли из «Мини Купера». Соловьева занервничала.

— Поля, я сто лет не была в ресторане. Там, наверное, очень дорого. Публика солидная. А я даже не умею есть ножом и вилкой. У нас дома все просто. Мы картошку в мундире руками берем из общей тарелки.

— Нина, расслабься! Это не самый дорогой ресторан Горовска. Там отдыхают самые разные люди. А переодела я тебя, чтобы Танька тебе позавидовала. Не умеешь есть ножом — и не надо. Закажем то, для чего нож не нужен. Все, вдохни, выдохни, и вперед! — я подтолкнула свою однокашницу ко входу.

Мы вошли в ресторан. Я назвала администратору свою фамилию, и он проводил нас к столику. За соседним уже сидели Танька с Витькой. Их стол был уставлен дорогими яствами, самыми дорогими из тех, что можно было найти в меню этого ресторана. Копылов, согласно моей вводной, играл роль крутого бизнесмена, который пытается произвести впечатление на девушку при первом свидании.

— Поля, я думала, она официантка, а она тут со своим парнем, — разочарованно шепнула мне на ухо Нина. — А мы с тобой без спутников. Она уже выигрывает.

Соловьева собралась сесть спиной к Левичевой, которая пока ее не заметила.

— Нет-нет, — я указала Нине на другой стул. — Садись сюда. Это надо видеть.

Моя однокашница села за стол и прикрылась папкой меню. Ее бывшая сотрудница скользнула по нам беглым взглядом и заострила свое внимание на Соловьевой. Откинувшись назад, она попыталась разглядеть ее лицо, спрятанное наполовину за кожаной папкой.

— Нина, — нарочито громко обратилась я к своей подруге, чтобы у Таньки отпали все сомнения, — здесь так вкусно морепродукты готовят! Пальчики оближешь!

— Надо будет попробовать, — сказала Соловьева, открывая свое лицо.

Левичева подвинулась ближе к Владу. Он налил ей дорогого французского вина, а себе плеснул коньяка. Они выпили. Танька упорно делала вид, что не замечает свою бывшую сотрудницу, которую она практически обворовала. Это несколько расслабило Нину. Вскоре к нам подошла официантка, и мы сделали заказ.

Примерно через полчаса Воронов, а точнее Копылов, извинился перед своей спутницей и направился в туалет. Время шло, но Влад (Виктор) не возвращался. Левичева стала нервничать. Вино закончилось, поэтому она налила себе в бокал коньяка, залпом выпила его содержимое и отправилась разыскивать своего спутника.

— Полина, что происходит? — поинтересовалась у меня Нина.

— Молодой человек вкусно поел, попил и пошел домой через черный ход, — прояснила я ситуацию.

— То есть он ее кинул? — сообразила Соловьева, и я согласно кивнула. — А если она сбежит, чтоб не платить?

— Исключено! Персонал предупрежден. Ей не дадут уйти, — я перевела взгляд на Таньку, вернувшуюся в сопровождении официанта к столу.

Перед тем как плюхнуться на стул, она бросила на Нину ненавистный взгляд. Соловьева ответила на него сдержанной полуулыбкой. Левичева достала из сумки мобильник и стала кому-то названивать, вероятно, Владу, но тот не откликался. Тогда она снова взялась за бутылку.

— Вам счет принести? — поинтересовался у нее официант, пока она была еще в состоянии что-то соображать.

— Подождите! Чуть позже! — огрызнулась Танька и налила в винный бокал коньяк. Осушив его, она повернулась к Нине и выпалила: — Сволочь! Я тебе этого не прощу!

После этого она встала и быстрой походкой направилась к выходу. Однако секьюрити ее остановил и вернул за стол. Официант положил перед ней папку со счетом. Я могла только догадываться, какая сумма в нем стояла.

— Вы будете оплачивать счет? — осведомился официант, потому что Танька даже не взглянула на него.

Левичева стала копаться в сумке, делая вид, что ищет там деньги. Из нее выпал паспорт. Официант поднял его, открыл, убедился, что это ее документ, и удалился с ним в служебное помещение.

— Эй, гарсон! Ты куда? — крикнула ему вслед выпившая девица. — Верни паспорт, сволочь!

Вскоре официант вернулся вместе со Стасом Бабенко.

— Насколько я понимаю, — обратился к ней Стас, — вы отказываетесь оплачивать счет?

— Я жду своего парня. Он придет и все оплатит, — сказала Танька.

— Он не вернется, — заметил секьюрити, который все еще стоял рядом с соседним столиком. — Уходя, он сказал, что платить будете вы.

— Вот козел!

— Татьяна Сергеевна, так вы будете платить? — уточнил Бабенко, заглянув в ее паспорт.

— У меня нет с собой таких денег, — Левичева предприняла попытку подняться со стула, но охранник положил ей руку на плечо. — Вы не смеете меня здесь задерживать! Вы должны были его задержать, а не меня! В ресторанах мужчины платят.

— Вовсе не обязательно, — заметил Стас. — Столик был забронирован на вас. Вы будете платить?

— У меня нет при себе таких денег.

— Татьяна Сергеевна, мы можем пойти вам навстречу, — предельно вежливо говорил владелец ресторана. — Вы напишете долговую расписку и пойдете домой. Но если завтра вы не принесете деньги, то послезавтра мы обратимся за помощью к коллекторам. Как вам такой вариант?

Левичева взглянула на Соловьеву и процедила сквозь зубы:

— Ну если других нет, я согласна.

Я оплатила счет, и мы с Ниной покинули ресторан.

— Ну что, ты удовлетворена? — спросила я свою однокашницу.

— Да, — кивнула та, — более чем. В какой-то момент мне ее даже жалко стало.

— А вот это ты зря. Жалеть таких людей нельзя. Она это заслужила.

— Но как же тебе удалось все это провернуть? — поинтересовалась Соловьева, сев в «Мини Купер».

Я стала философствовать:

— Знаешь, люди, которых мы встречаем в жизни, наши зеркала. Как мы относимся к ним, так и они к нам. Иногда зеркала бывают кривыми, чтобы мы лучше усвоили тот или иной урок… Что касается меня, то я стараюсь помогать людям, поэтому и они мне тоже помогают.

* * *

На следующий день мне позвонил Курбатов и сообщил, какую фамилию носил раньше Шевелев, скрывающийся от алиментов, а также имя и адрес его бывшей жены, в одиночку воспитывающую трех дочек. Из чувства женской солидарности я написала ей письмо, рассказав, почему она не может найти своего бывшего мужа, где он сейчас проживает и где работает.

Эпилог

Здание простоит века, если оно построено с соблюдением строительных норм и правил. Бизнес также будет крепким, если его строительством занимаются профессионалы. Сивцов же явно взялся не за свое дело. Время показало, что коллекторская фирма «Долгофф» представляла собой довольно шаткую конструкцию, которая кренилась набок, кренилась, пока совсем не упала. Благодаря Купстасу у владельца этой фирмы появились огромные долги. Валерий Артурович и его пассия, главный бухгалтер Канарейкина, обчистили «Долгофф» до копейки и уволились в один день. В итоге Станислав Савельевич не смог выплачивать налоги, заработную и арендную плату. К этому моменту в нашем городе появилось агентство «Редкозубов и сын». И по иронии судьбы коллекторы оттуда пришли к Сивцову. Нет, они не стали запугивать его, встречая в подворотне и размахивая у него перед носом обрезком железной трубы. Они взялись за решение вопроса гораздо конструктивнее. Компьютерщик Редкозубовых смог отследить, на какие счета переводились деньги со счета «Долгофф». Как выяснилось, они были открыты на имя самого Купстаса и главного бухгалтера Канарейкиной. Против них было заведено уголовное дело. Юристы агентства «Редкозубов и сын» помогли Сивцову составить многомиллионный иск к финансовым махинаторам, обворовавшим его, который суд впоследствии удовлетворил. Купстас с Канарейкиной вернули Сивцову почти все, что у него украли, а сами попали под амнистию.

А вот Богачеву не удалось избежать тюремного срока. Он был признан виновным не только в нанесении тяжких телесных повреждений гражданину Никонову, но и в содействии банде автоподставщиков. В итоге он на семь лет угодил за решетку. Все члены банды, занимавшейся автоподставами на дорогах, также были приговорены к разным срокам заключения. Больше всех получил ее главарь Суворов, который покушался на жизнь журналиста Ярцева и на мою жизнь…

На встрече одноклассников я все-таки поинтересовалась у Антона, почему он одни материалы публикует в газете под своим именем, а другие в блоге несуществующего в реальности Платона Кузьмина. Он мне что-то долго говорил-говорил, но я так до конца его не поняла. Похоже, у журналистов есть свои профессиональные секреты, в которые они не посвящают посторонних, какими бы хорошими приятелями они ни были.

Борис Копылов со временем вспомнил все, что с ним случилось. Продав «Ауди», он наконец рассчитался со своими долгами, которые у обанкротившейся фирмы «Долгофф» перекупило агентство «Редкозубов и сын». Надо сказать, Валентин Петрович и Егор купили у Сивцова не все долги, а только те, которые, по оценке их специалистов, можно было реально вернуть.

— И все-таки ты — мисс Робин Гуд! — сказал мне как-то Копылов.

В ответ я скромно промолчала.

Content

Марина Серова
Искры небесного огня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог