Джеймс Эллрой

Американский таблоид

Биография

Джеймс Эллрой родился в 1948 году в Лос-Анджелесе. После развода родителей жил с матерью. В 1958 году она была зверски убита, убийство осталось нераскрытым. Это преступление и подарок отца — книга «Полицейский жетон», после которой он увлекся детективами, определили его судьбу.

Вскоре умер и отец. Жизнь молодого Эллроя дала трещину. Он бродяжничал, пил, принимал наркотики, совершил несколько мелких преступлений. Но все же смог переломить судьбу, толкавшую его в тюрьму, сумасшедший дом или прямиком в могилу.

Вылечившись от алкоголизма, он нашел работу и всерьез задумался о писательстве. В 1981 году вышла его первая книга «Реквием мафии» (Brown's Requiem). Сегодня Эллрой — известный писатель, автор множества криминальных романов. Прославил его цикл «Лос-анджелесский квартет» (L. A. Quartet), по одному из романов которого — «Секреты Лос-Анджелеса» — в 1997 году был снят одноименный оскароносный фильм.

В последние годы автор работал над трилогией «Преступный мир США» (American Underworld). Новая серия романов посвящена Америке времен Кеннеди и Карибского кризиса. Эллрой переосмысляет каноны современного «нуара» и выводит жанр на новый уровень.

Библиография

1981 Brown’s Requiem

1982 Clandestine

1984 Blood on the Moon

1984 Because the Night

1986 Suicide Hill

1986 Killer on the Road (Silent Terror)

1987 Черная Орхидея (The Black Dahlia)

1988 Город Греха (The Big Nowhere)

1990 Секреты Лос-Анджелеса (L. A. Confidential)

1992 Белый джаз (White Jazz)

1994 Hollywood Nocturnes

1995 American Tabloid

1996 My Dark Places (автобиография)

1999 Crime Wave

2001 The Cold Six Thousand

2004 Destination: Morgue!

2009 Blood’s a Rover

Фильмография

1988 Полицейский (Cop)

1997 Секреты Лос-Анджелеса (L. A. Confidential)

1998 Реквием мафии (Brown’s Requiem)

2002 Stay Clean

2002 Проклятый сезон (Dark Blue)

2006 Черная Орхидея (The Black Dahlia)

2008 Короли улиц (Street Kings)

2008 Land of the Living

Американский таблоид

Роман

Нэту Соубелу

Америка никогда не была невинной. Мы расстались с непорочностью еще на корабле, когда плыли сюда через океан — и не жалеем об этом. В нашем падении нельзя винить ни врагов, ни стечение обстоятельств. Видимо, просто нельзя потерять то, чего у тебя в принципе быть не могло.

Образы массовой культуры затуманивают вам мозги, заставляя вспоминать о прошлом, которого не было. Псевдоисторики делают из обманщиков-политиканов чуть ли не святых и придают их поступкам глубокий нравственный смысл. Наш рассказ позволит вам посмотреть на иное прошлое — неприукрашенное прошлое, о котором мы имеем лишь расплывчатое представление. Ничто кроме правды не может прояснить истинный ход истории.

По-настоящему «Три завета Камелота» звучали так: хорошо выгляди, не давай спуску другим, изменяй жене. Джек Кеннеди стал мифологическим героем одного из самых лакомых кусочков нашей истории. У него были неплохие ораторские способности и первоклассная стрижка. Словом, Билл Клинтон минус пристальное внимание СМИ и дряблый животик.

Джека убили в самый подходящий для последующей канонизации момент. На вечный огонь его памяти, точно мотыльки, летят обманы. Настало время извлечь урну с его прахом и пролить свет на личности тех, кто облегчил его взлет и ускорил его падение.

На коррумпированных полицейских и вымогателей. На «солдат удачи»; на тех, кто устанавливал «жучки»; на комиков-содомитов и на всех-всех-всех. Ведь если бы их судьбы хоть на секунду отклонились от намеченного ими пути, история Америки была бы совсем другой.

Настало время снять покров тайны с целой эпохи и создать новый миф о восхождении «из грязи в князи». Время рассказать о злодеях и той цене, которую им пришлось заплатить за возможность однажды повлиять на историю.

Им и посвящается.

Часть I

Вымогатели

Ноябрь — декабрь 1958

1.

Пит Бондюран

(Беверли-Хиллс, 22 ноября 1958 года)

Он всегда ширялся при свете телеэкрана.

Какие-то латиносы размахивали оружием. Главный латинос выковыривал из бороды козявок и подбадривал остальных выкриками. Черно-белые съемки; типы из Си-би-эс в шмотках «сафари». Диктор вещал: на Кубе творится фигня — повстанцы Фиделя против действующей армии диктатора Фульхенсио Батисты.

Говард Хьюз нашел вену и ввел в нее кодеин. Пит украдкой наблюдал за ним — тот оставил дверь спальни настежь открытой.

Зелье подействовало. Челюсть большого Говарда отвисла.

Снаружи погромыхивали тележки гостиничной обслуги, развозя еду и напитки. Хьюз вытер иглу и принялся переключать каналы. Новости сменились «Хауди-Дуди шоу» — а что еще смотреть в номере отеля в Беверли-Хиллс?

Пит вышел в патио: вид на бассейн, отличный наблюдательный пункт. Вот только погода подкачала: никаких тебе старлеток в бикини.

Сегодня в полдень у него бракоразводный спектакль. Муженек потреблял в ланч спиртное и любил молоденьких. Надо будет взять качественные лампы-вспышки, а то на расплывчатых фото выходили какие-то трахающиеся паукообразные. Да и Хьюз подкинул работенку: выяснить, кто рассылает повестки в суд по делу о демонополизации авиатранспортной компании «Трансуорлд эйрлайнз» и подкупить их, чтобы те сообщали, что большой Говард улетел на Марс.

Хитроумный Говард сформулировал это так:

— Я не собираюсь становиться ответчиком по этому делу, Пит. Я просто хочу оставаться вне пределов досягаемости и не назначать определенной цены до тех пор, пока мне не придется ее продавать. В любом случае, от «Трансуорлд эйрлайнз» я устал, и продам ее только тогда, когда почувствую, что за нее можно выручить, по меньшей мере, пятьсот миллионов долларов.

Говоря это, он скорчил гримасу: маленький лорд Фаунтлерой[1], стареющий торчок.

Вдоль бортика бассейна проплыла актриса Ава Гарднер. Пит помахал ей: она лучезарно улыбнулась в ответ. Была у них давняя история: когда-то Пит устроил ей аборт, а взамен она провела уик-энд с Говардом Хьюзом. Пит Бондюран, человек определенных занятий: сутенер, поставщик наркотиков, гангстер с лицензией частного детектива.

И с Хьюзом у Пита да-а-авняя история.

Июнь 1952 года: помощник шерифа Пит Бондюран — начальник ночного патруля шерифского участка в Сан-Димасе. Ночка выдалась та еще: сцапали ниггера-насильника; КПЗ забили до отказа вопящей пьянью.

Вот какой-то тамошний клиент и давай орать:

— Я тя знаю, громила! Ты убил невинных женщин! И собственного….

Пит забил его до смерти голыми руками.

В шерифском департаменте историю замяли. Но кто-то из очевидцев стукнул федералам.

Глава лос-анджелесского офиса ФБР назвал неизвестного алкоголика «жертвой борьбы за права граждан».

Двое агентов прижали Пита: Кемпер Бойд и Уорд Дж. Литтел. Говард Хьюз увидел его фото в газетах и почувствовал в этом человеке потенциального помощника — надежное плечо. Хьюз сделал так, чтобы обвинения сняли, а взамен предложил работу: устраивать сомнительные операции, поставлять хозяину девочек и наркоту.

Говард женился на актрисе Джин Питерс и купил для нее особняк, где она жила в одиночестве. К его обязанностям прибавилась еще одна: «сторожевой пес». С самой дорогой конурой в мире: особняком по соседству, естественно, без арендной платы.

Говард Хьюз — о браке:

— Это отличная штука, Пит, но вот проживание вместе меня угнетает. Периодически напоминай это Джин, ладно? А если она заскучает, скажи ей, что я постоянно о ней думаю, но очень занят.

Пит закурил сигарету. По небу поползли облака; отдыхавшие у бассейна зябко поежились. Зажужжал интерком — Хьюз вызывает.

Он вошел в спальню. По телевизору показывали «Капитана Кенгуру», звук в телевизоре был убавлен до минимума.

Мерцание черно-белого экрана — и большой Говард в глубоких тенях.

— Сэр?

— Когда мы одни, я Говард. Ты же знаешь.

— Сегодня мне хочется побыть услужливым.

— Ты имеешь в виду, что тебе хочется сдержать клятву, данную своей возлюбленной, мисс Гейл Хенди. Как ей живется в доме для наблюдения?

— Ей там нравится. Она, как и вы, тоже не особый любитель совместного проживания, и утверждает, что двадцать четыре комнаты на двоих — самое оно.

— Люблю независимых женщин.

— He-а, не любишь.

— Ты прав. Но сама идея женской независимости мне нравится. Я часто использую ее в своих фильмах. И уверен, что мисс Хенди превосходная партнерша в твоих темных делишках с шантажом и к тому же замечательная любовница. Итак, Пит, судебный процесс по делу компании «Трансуорлд эйрлайнз»…

Пит пододвинул стул:

— Судебные исполнители до тебя не доберутся. Я подкупил каждого работника этого отеля и нанял актера, которого поселил в бунгало в двух рядах отсюда. Он очень похож на тебя и одевается так же. Я заказал в его бунгало проституток — они приходят в любое время дня и ночи, поддерживая миф, что ты все еще трахаешь баб. Я проверяю всех мужчин и женщин, которые приходят устраиваться сюда на работу — чтобы убедиться, что их не подослало министерство юстиции. Все здешние начальники смены играют на бирже, и каждый раз, когда тебе начинают докучать повестками, я выдаю каждому по двадцать акций «Хьюз тул компани». Так что пока ты живешь в этом бунгало, тебя никто не тронет, и тебе не придется появляться в суде.

Худыми дрожащими пальцами Хьюз поправил халат.

— Ты — очень жестокий человек.

— Нет, я твой очень жестокий человек — за это ты меня и держишь.

— Ты — мой человек, что, однако же, не мешает тебе подрабатывать своей показушной частной детективной практикой.

— Потому, что я устаю от твоего общества. Представь себе, я тоже не любитель сожительства.

— Несмотря на то, сколько я тебе плачу?

— Как раз напротив, именно поэтому.

— Например?

— Пример? Пожалуйста: я живу в особняке в Холмби-хиллз, но за аренду платишь ты. Я езжу на новеньком «понтиаке»-купе, но за права заплатил ты. У меня…

— Толку от этих выяснений….

— Говард, ты что-то от меня хочешь. Выкладывай.

Хьюз нажал на кнопку пульта, и вырубил «Капитана Кенгуру».

— Я купил журнал «Строго секретно»[2]. Сей непристойный печатный орган я приобрел по двум причинам. Первая. Я общаюсь с мистером Эдгаром Гувером, и мне бы хотелось, чтобы наша дружба с этим господином стала прочней. Мы оба любим смачные статейки о Голливуде, которыми славится «Строго секретно», так что покупка сего издания сделана не только ради удовольствия. Это тонкий политический ход. Проще говоря, я хотел бы иметь возможность очернить политиков, к которым испытываю антипатию — вроде сенатора Джона Кеннеди: этот транжира и плейбой в шестидесятом может стать соперником моего хорошего друга Дика Никсона в борьбе за президентское кресло. Как тебе, бесспорно, известно, я и его отец в двадцатых были конкурентами в бизнесе, и, признаться честно, терпеть не могу всю семейку.

Пит переспросил:

— И?

— И мне известно, что ты работал на «Строго секретно» — подтверждал «подлинность» материалов. Насколько мне известно, этот аспект деятельности журнала связан с вымогательством — что-что, а это у тебя получается хорошо.

Пит захрустел суставами пальцев:

— Ну да, «подтверждал подлинность» — иными словами, говорил: «Не стоит подавать в суд на журнал, иначе вам не поздоровится». Если вам понадобится помощь подобного рода, я согласен.

— Отлично. Хорошее начало.

— Не тяни, Говард. Я знаю тамошних сотрудников, так что выкладывай: кто уходит, а кто остается.

Хьюз едва заметно дернулся.

— Секретарем в приемной работала негритянка, притом с перхотью — так что я ее уволил. Стрингер и по совместительству так называемый «поставщик скандалов» уволился сам, так что я желаю, чтобы ты нашел мне нового. Сола Мальцмана я оставил. Долгие годы он писал туда статьи под псевдонимом, так что я все-таки склоняюсь к тому, чтобы и дальше держать его, хотя он и значится в черных списках как коммунист, состоящий, по меньшей мере, в двадцати одной организации левого толка. И…

— И это — весь коллектив, который нужен. Сол — отличный работник, а если оправдаются наши худшие опасения, за него может поработать Гейл — пару лет она периодически пописывала в «Строго секретно». Юридическую поддержку обеспечит твой адвокат, Дик Стейзел, а для установки «жучков» я могу привлечь Фреда Турентайна. И — я найду тебе «поставщика скандалов». Буду расспрашивать и держать нос по ветру — но это может занять некоторое время.

— Я тебе доверяю. Ты, как обычно, окажешься на высоте.

Пит громко захрустел пальцами. Суставы ныли — верный признак грядущего дождя. Хьюз спросил:

— Это обязательно — так делать?

— Эти руки свели нас вместе, босс. Просто решил напомнить, что они все еще при мне.

Гостиная Питова особняка занимала площадь восемьдесят четыре на восемьдесят метров.

Стены фойе были отделаны мрамором с «золотой крошкой».

Девять спален. Огромные холодильные камеры глубиной тридцать футов. Каждый месяц по приказу Хьюза во всем доме чистили ковры — однажды по ним прошелся негр.

На потолке и лестничных пролетах верхнего этажа стояли камеры видеонаблюдения — направленные на спальню миссис Хьюз.

Пит встретил Гейл на кухне. У нее были потрясающие кудряшки и длинные темные волосы — ему все еще продолжала нравиться ее внешность.

Она сказала:

— Обычно, когда кто-нибудь входит в дом, это слышно, — но не тогда, когда входная дверь в полумиле отсюда.

— Мы уже год здесь живем, а ты все еще шутишь по этому поводу.

— Я живу в Тадж-Махале. К такому, знаешь ли, привыкнуть надо.

Пит, расставив ноги, оседлал стул.

— Ты нервничаешь.

Гейл отодвинула свой стул.

— Ну да… для подельницы вымогателя я нервозная. И как зовут сегодняшнего клиента?

— Уолтер П. Киннард. Сорок семь лет; налево ходит с самого медового месяца. У него есть дети, которых он обожает; жена утверждает, что он поведется, если я прижму его фотографиями и пригрожу показать их детям. Он не прочь заложить за воротник, и за ленчем непременно пропускает стаканчик.

Гейл перекрестилась — отчасти напоказ, отчасти искренне.

— Где?

— Знакомишься с ним в «Укромной гавани Дейла». В нескольких кварталах отсюда у него квартира, куда он водит секретаршу, но ты будешь настаивать, чтобы вы пошли в «Амбассадор». Наплетешь, что приехала в город на семинар и у тебя шикарный номер с баром.

Гейл вздрогнула. Когда она вот так вздрагивала еще до вечера, это означало, что она боится.

Пит сунул ей ключ.

— Я снял номер, соседний с твоим, так что можешь смело запираться и делать все, как надо. Я подобрал ключ к замку смежной двери, так что на этот раз шума не будет.

Гейл зажгла сигарету. Руки не трясутся — хорошо.

— Отвлеки меня. Расскажи, чего хотел Говард-затворник.

— Он купил «Строго секретно». И теперь хочет, чтоб я нашел ему журналиста; таким образом, он сможет наложить лапу на голливудские скандальчики и делиться ими со своим приятелем Эдгаром Гувером. Он хочет полить грязью своих политических оппонентов, вроде твоего давешнего бойфренда, Джека Кеннеди.

— Пара выходных вместе — не повод считать его моим бойфрендом.

— Твоя чертовски сексуальная улыбка его на что-то да подвигла.

— Ну да, мы как-то раз летали с ним в Акапулько. Жест, достойный Говарда-затворника, вот ты и ревнуешь.

— Вы с ним летали в его медовый месяц.

— И что? Он женился по политическим соображениям, а политика, знаешь ли, способствует случайным связям. И — господи, я и не знала, что ты та-а-акой вуайер.

Пит достал из кобуры пушку и быстро проверил обойму — сам не понимая собственной спешки. Гейл заметила:

— Не находишь, что у нас с тобой странная жизнь?

В центр они поехали на разных автомобилях. Гейл устроилась в баре; Пит занял отдельный кабинет поблизости, где и сидел, прихлебывая виски с содовой.

В ресторане было полно народу — «Гавань Дейла» облюбовали офисные работники, которые приходили в обеденный перерыв. У Пита не было проблем со столиком, — в свое время он спас владельца заведения от педика-шантажиста.

Много женщин: в основном уилширский офисный контингент. Гейл выделялась из общей массы — beacoup more je ne sais quoi[3]. Пит поглощал коктейльные орешки — он забыл позавтракать.

Киннард опаздывал. Пит осматривал комнату — рентгеновским взглядом.

Возле телефонов-автоматов — Джек Уэйлен, лос-анджелесский букмекер №1. Через два кабинета от него — двое высших чинов лос-анджелесского полицейского управления. Эти сволочи как раз в данный момент шептались:

— Бондюран…. Ну да, та женщина, Крессмейер.

На Пита нахлынули воспоминания.

Конец сорок девятого. У него — приличные приработки: обеспечение безопасности карточных игроков и устройство нелегальных абортов. Делал аборты его младший брат, Фрэнк.

Пит записался в морскую пехоту — чтобы получить «грин-кард». Фрэнк жил с родителями в канадском Квебеке и изучал медицину.

Пит узнал жизнь рано. Фрэнк — поздно.

Говори по-английски, а не по-французски. Избавляйся от акцента и дуй в Америку.

Фрэнк появился в Эл-Эй, одержимый жаждой наживы. Он получил степень доктора медицины и занялся «частной практикой»: толкал морфий и делал нелегальные аборты.

Фрэнк обожал карты и стриптизерш. Фрэнк охотно водился с бандитами. Фрэнк стал завсегдатаем «покерных вечеров», которые устраивал по четвергам Микки Коэн [4].

Фрэнк подружился с налетчиком по имени Хьюи Крессмейер. Мамаша Хьюи держала абортарий в Черном городе. Подружка Хьюи забеременела, и он попросил мамашу и Фрэнка помочь ему. Хьюи сглупил и совершил налет на заведение, где проводились «покерные вечера» Микки — Пита в тот вечер «на посту» не было: его подкосил грипп.

Микки «заказал» налетчика Питу.

Питу стукнули: Хьюи прячется в Эль-Сегундо. В доме, принадлежащем одному из бойцов Джека Драгны[5].

Микки ненавидел Джека Драгну. Он удвоил цену и сказал: убей всех, кто будет в доме.

14 декабря 1949 года — небо затянуло облаками, задул пронизывающий ветер.

Пит поджег дом, где скрывался налетчик, при помощи коктейля Молотова.

Четыре тени метнулись к задней двери, пытаясь сбить с себя пламя. Пит застрелил их и оставил тела догорать.

Газетчики опознали погибших.

Хьюберт Джон Крессмейер, 24 года.

Рут Милдред Крессмейер, 56 лет.

Линда Джейн Кэмроуз, 20 лет, на четвертом месяце беременности.

Франсуа Бондюран, 27 лет — врач-терапевт, канадский эмигрант французского происхождения.

Официально убийства остались нераскрытыми, однако информация все же просочилась в «узкий круг».

Кто-то позвонил в Квебек его отцу и все рассказал. Старик перезвонил ему, умоляя сказать, что это не так.

Должно быть, Пит запнулся или голос его выдал. В тот же день старик и мать отравились газом.

Пожилая тетка, сидевшая в баре, была вылитая Рут Милдред.

Время тянулось, точно резиновое. Он послал тетке порцию спиртного за счет заведения. Вошел Уолтер П. Киннард и примостился в баре рядом с Гейл.

Представление началось.

Гейл поманила бармена. Внимательный Уолт перехватил ее жест и свистнул. Бармен метнулся к ним с шейкером — завсегдатая-выпивоху Уолта здесь знали.

Беспомощная Гейл стала рыться в сумочке в поисках спичек. Услужливый Уолт — рад стараться — галантно щелкнул зажигалкой. Со спины весь пиджак Сексуально Привлекательного Уолта был осыпан перхотью.

Гейл улыбнулась. Привлекательный Уолт улыбнулся в ответ. На Сексуальном Уолте были белые носки и костюм-тройка в узкую белую полоску.

Пташки, устроившись рядышком, начали болтать и поглощать мартини. Пит не сводил глаз с предпостельного «разогрева». Гейл с жадностью выпила свой мартини — для храбрости; видно было, что нервы у нее на взводе.

Она коснулась руки Уолта. Точно хотела сказать Питу: я делаю это исключительно ради денег.

Пит прошелся пешком до «Амбассадора» и зашел в свой номер. Устроено отлично: его номер, номер Гейл и одна общая дверь, позволяющая быстро и втихаря попадать из одного номера в другой.

Он вставил пленку в фотоаппарат, укрепил вспышку. Он смазал дверной косяк. Подобрал наилучший ракурс для портретной съемки.

Медленно протянулись минут десять. Пит прислушивался к звукам за дверью. Ага! — сигнал Гейл: «Черт, куда я дела ключ!» — пожалуй, слишком громко.

Пит вжался в стену. И услышал, как одинокий Уолт ноет: мол, его жена и дети не понимают, что у мужика есть потребности. Гейл спросила: тогда почему у вас семеро детей? Уолт ответил: мол, это держит жену дома — там, где ей место.

Голоса стали утихать — парочка приближалась к постели. С глухим стуком упали на пол туфли. Гейл сбросила туфлю на высоком каблуке так, что та стукнулась о стену — условный сигнал: пять минут до старта.

Пит рассмеялся — комната за тридцать долларов за ночь, а стены тонкие, как вафля.

Расстегнулись молнии. Заскрипели пружины кровати. Пошли секунды: тик-так, тик-так. Уолтер П. Киннард стал постанывать — Пит засек его оседланным в 14.44.

Ему пришлось прождать аж до 15.00. Он ме-е-едленно приоткрыл дверь — отлично смазанный косяк исключал малейший скрииип.

Ага: Гейл и Уолтер П. Киннард — трахаются. Миссионерская поза, головы близко друг к другу — самое оно, чтобы предъявить в суде в качестве доказательства супружеской измены. Уолт балдел; Гейл имитировала оргазм, хотя на самом деле ее больше занимал сломанный ноготь.

Пит выбрал угол для съемки крупным планом и щелкнул фотоаппаратом.

Раз-два-три — фотовспышки со скоростью автомата Томпсона. Чертова комнатенка с вафельными стенами так и засияла светом.

Киннард вскрикнул и обмяк. Гейл выбралась из кровати и поспешила в ванную.

Сексуальный Уолт, абсолютно голый: метр восемьдесят, девяносто пять килограммов, плотного телосложения.

Пит бросил фотоаппарат и схватил его за горло. Пит медленно и отчетливо изложил ему свои требования:

— Твоя жена хочет развестись. На следующих условиях: восемь штук в месяц, ваш дом, «бьюик» пятьдесят шестого года выпуска и оплата протезирования зубов вашему сыну Тимми. Либо ты выполняешь ее требования, либо я нахожу тебя и вышибаю тебе мозги.

Изо рта Киннарда пошла пена. Питу страшно понравился цвет его лица: синева от шока и краснота больного-сердечника.

Из-за двери ванной комнаты послышался звук убегающей в слив пены — обычно после постели Гейл мылась быстро.

Пит уронил Уолта на пол. Больше девяноста кило — совсем неплохо.

Киннард схватил свои шмотки и, спотыкаясь, рванулся к двери. Пит наблюдал, какой, спотыкаясь, бежал вниз по лестнице, пытаясь на ходу натянуть штаны.

Из облака пара появилась Гейл. Ее «Я больше так не могу» абсолютно не удивило Пита.

Уолтер П. Киннард беспрекословно подчинился. Таким образом, счет Пита стал: 23:0 в пользу жен. Миссис Киннард расплатилась: пять штук вперед и 25 % от алиментов в дальнейшем.

На очереди: три дня по расписанию Говарда Хьюза.

Судебный процесс по делу «Трансуорлд эйрлайнз» страшно напугал большого Говарда. Пит устроил «отвлекающий маневр».

Заплатил шлюхам, которые скормили газетам «утки»: большого Говарда засекли в том или ином «сексодроме». Он засыпал организаторов процесса анонимными телефонными «подсказками»: Хьюз в Бангкоке, Маракайбо, Сеуле. Он поселил в бунгало еще одного двойника Хьюза — актера-ветерана порнофильмов, щедро одаренного матерью-природой. Старик и впрямь страдал болезненной эрекцией — как-то Пит подослал к нему Барбару Пейтон, чтобы та обслужила его. Алкоголичка Барби и вправду решила, что перед ней — настоящий Хьюз. Она делала ему минет и с удивлением обнаружила: дружочек Говарда прибавил аж пятнадцать сантиметров.

Эдгар Гувер мог запросто развалить процесс. Хьюз отказывался обращаться к нему.

— Пока рано, Пит. Сперва мне надо закрепить дружбу с мистером Гувером. Ключом к этому я вижу обладание журналом «Строго секретно», но сначала мне нужен новый «поставщик скандалов». Ты же знаешь, как мистер Гувер любит получать щекотливую информацию…

Пит распустил слухи:

«Строго секретно» требуется новый «поставщик грязи». Заинтересованным лицам обращаться к Питу Б.

Пит околачивался возле телефона в своей шикарной «конуре». Звонили какие-то непонятные типы. Пит обращался к каждому с просьбой: сообщить какую-нибудь свежую сальную новость, чтобы показать «квалификацию».

Звонившие повиновались. И вот что они сообщали: Супруга знатного республиканца Пэт Никсон только что родила ребенка от чернокожего сладкоголосого певца Ната «Кинга» Кола. Телеведущий Лоуренс Уэлк держал бордель с мужчинами-проститутками. Сладкая парочка: королева твиста Пагги Пейдж и Фрэнсис, Говорящий Мул.

В жилах Дуайта Эйзенхауэра текла негритянская кровь. Лесси[6] забеременела от Рин-Тин-Тина. Иисус Христос держит черный бордель в Уоттсе.

И остальное было не лучше. Пит зафиксировал девятнадцать звонков — и все от каких-то болванов.

Телефон снова зазвонил. Вероятно, это был болван № 20. Пит услышал треск на линии — похоже, звонили из другого города.

— Кто это?

— Пит? Это Джимми.

ХОФФА.

— Джимми, как поживаешь?

— В данный момент — мерзну. В Чикаго холодно. Я в доме друга, а отопление здесь накрылось. А ты уверен, что твой телефон не прослушивается?

— Уверен. Фредди Турентайн раз в месяц проверяет все резиденции Хьюза на наличие «прослушки».

— Значит, я могу говорить?

— Можешь.

И Хоффу точно прорвало. Пит держал трубку на расстоянии вытянутой руки и слышал про-о-осто превосходно.

— Маклеллановский комитет налетел на меня, как мухи на дерьмо. Этот гребаный хорек Бобби Кеннеди успел убедить полстраны, что профсоюз водителей грузовиков хуже чертовых комми, и уже подзатрахал меня и моих людей повестками в суд, и мой профсоюз атаковали его хреновы следаки…

— Джимми…

— …как шелудивого пса блохи. Сперва достали Дейва Бека, теперь вот взялись за меня. Бобби Кеннеди — это одна большая куча дерьма. Я, значит, строю во Флориде курортный поселок, «Солнечная долина» будет называться, и Бобби пытается разнюхать, откуда взялись три миллиона, на которые я это делаю. Он подозревает, что я прикарманил их из Центрального пенсионного фонда профсоюза…

— Джимми…

— …и теперь хочет использовать меня для того, чтоб его блядун-братец заполучил президентское кресло. Он думает, что Джеймса Риддла Хоффу вот так запросто можно использовать для достижения своих политических целей. Что я вот так нагнусь перед ним и подставлю ему задницу, как пидор какой. Он думает, что я…

— Джимми…

— …этакий сосунок вроде него и его братца. Он думает, что и я прогнусь, как Дейв Бек. Как будто одного этого мало. У меня в Майами есть служба такси. Так там работают горячие кубинские парни, мать их — только и знают, что обсуждать гребаных Фиделя и Батисту, типа…

Хоффа, хрипло сопя, стал переводить дыхание. Пит спросил:

— Джимми, что ты хочешь?

Джимми, отдышавшись:

— У меня есть для тебя дельце, в Майами.

— Сколько?

— Десять штук.

Пит ответил:

— Согласен.

Он заказал билет на полночный рейс. Назвавшись вымышленным именем, он попросил билет первого класса за счет компании «Хьюз эйркрафт». Самолет приземлился в восемь утра — точно по расписанию.

В Майами дул легкий ветерок, но чувствовалось, день будет жарким.

Пит добрался до проката автомобилей, принадлежащего профсоюзу водителей грузовиков, и выбрал новенький «Кадиллак-Эльдорадо». Джимми подсуетился: ни удостоверения личности, ни задатка не потребовали.

К панели была приклеена записка:

«Поезжай в службу такси: улица Флэглер, северо-запад, дом 46. Разговаривать будешь с Фуло Мачадо». И план проезда, прорисованный на маленькой карте.

Пит поехал в указанном направлении. Пейзаж быстро менялся.

Большие дома вытеснялись все более низкими. Районы с зажиточным белым населением сменились обиталищами белой бедноты, затем кварталами, населенными черными и латиносами. Улица Флэглер представляла собой ряд тесно прилегающих друг к другу домишек с дешевыми квартирками.

Контора службы такси оказалась оштукатуренным домиком, расписанным полосами под тигра. Все такси на стоянке также были разрисованы тигровыми полосами. А возле них — прелесть какая — стояли латиносы-водители в тигровых рубашках, уплетая пончики и запивая их дешевым винищем.

Табличка над дверью гласила: Такси «Тигр». Se habla Espanol[7].

Пит припарковался прямо перед конторой. Тигроворубашечные латиносы уставились на него и залопотали. Он потянулся, и подол его рубашки выправился из брюк. Латиносы увидели его пушку и залопотали еще пуще.

Он вошел в диспетчерскую. Славные обои: фотографии тигров от пола до потолка. Фотки из «Нэшнл джеографик» — Пит едва удержался от одобрительного возгласа.

Диспетчер помахал ему рукой. Господи, ну и рожа — вся испещрена шрамами от крошечных ножевых порезов.

Пит пододвинул стул. Резаная рожа сообщил:

— Я — Фуло Мачадо. Эти шрамы оставила мне на память тайная полиция Батисты, так что считай это бесплатным представлением и забудь, договорились?

— Ты неплохо говоришь по-английски.

— Когда-то я работал в «Насиональ отель» в Гаване. Меня научил один парень, крупье-американец. Потом выяснилось, что он был maricon[8] и хотел меня совратить.

— И что ты с ним сделал?

— У того maricon'а была хижина на одной свиноферме, под Гаваной. Он возил туда маленьких кубинских мальчишек и портил их. Я нашел его там, с ним был еще один maricon, и я порубил их обоих на куски своим мачете. Потом я убрал всю еду из стойл свиней, и оставил дверь хижины открытой. Видишь ли, я как-то прочитал в «Нэшнл джеографик», что голодные свиньи не могут устоять перед запахом гниющего человеческого мяса.

— Фуло, ты мне нравишься.

— Пожалуйста, оставь комментарии при себе. Когда речь идет о врагах Иисуса Христа и Фиделя Кастро, я за себя не отвечаю.

Пит удержался от гримасы.

— Никто из людей Джимми не оставлял мне конверта?

Фуло вручил ему означенный предмет. Пит едва не разодрал конверт, так ему не терпелось.

Славно — небольшая записка и фото.

«Антон Гретцлер, Гибискус, 114, Лейк-Вейр, Флорида (возле Солнечной долины). Телефон — OL4–8812». На фото был изображен высокий мужчина, такой толстый, что непонятно было, как он до сих пор не лопнул.

Пит заметил:

— Похоже, Джимми тебе доверяет.

— Так и есть. Он заплатил за мою «грин кард», так что знает: я его не предам.

— А что собой представляет эта самая Солнечная долина?

— Ну я зову это «подразделением». Джимми продает участки земли членам профсоюза.

Пит спросил:

— Ну, как считаешь, кто сейчас круче — Иисус или Фидель?

— Я бы сказал, что сейчас — боевая ничья.

Пит снял номер в «Райской скале» и позвонил Антону Гретцлеру по таксофону. Толстяк согласился на встречу: в три пополудни, возле Солнечной долины.

Пит немного поспал и выехал загодя. Солнечная долина оказалась сущим отстоем: три фунтовые дорога, отвоеванные у болота метрах в сорока от границы штатов.

Да, «подразделение» тут определенно присутствовало — на домики размером со спичечный коробок, с бросовой обшивкой. С болотом по периметру — Пит увидел загорающих на солнце аллигаторов.

Было жарко и влажно. Солнце нещадно выжаривало зелень в коричневый сушняк.

Пит прислонился к машине и потянулся, чтобы расправить сведенные конечности. По шоссе проплелся, изрыгая дым, грузовик; тип на пассажирском кресле помахал рукой, прося о помощи. Пит отвернулся; грузовик проплелся мимо.

Ветерок развеял клубы пыли. Показались очертания подъездной дороги. У самой границы штатов в его сторону повернул большой «седан» и набрал скорость.

Пит отошел от машины. «Седан» остановился. Оттуда выбрался необъятный Антон Гретцлер.

Пит подошел к нему. Гретцлер сказал:

— Мистер Петерсон?

— Да, это я.

Толстяк протянул руку для пожатия. Пит проигнорировал этот жест.

— Что-то не так? Вы сказали, что хотите посмотреть участок.

Пит подтолкнул его к болотистой прогалине. Гретцлер быстро понял: сопротивляться не стоит. Из воды смотрели во все глаза аллигаторы.

Пит сказал:

— Посмотри на мою машину. Я что — похож на какого-нибудь идиота из профсоюза, который решил прикупить домик типа «сделай сам»?

— Ну… вообще-то нет.

— Тогда не находишь, что Джимми вряд ли понравится, что ты показываешь мне эти дерьмовые хибары?

— Ну…

— Джимми рассказывал мне, что построил неплохие дома неподалеку отсюда. Ну, почти построил. Предполагалось, что ты подождешь окончания стройки и станешь показывать их членам профсоюза.

— Ну… я подумал, что…

— Джимми сказал, что ты — нетерпеливый парень. Что не стоило делать тебя своим партнером в этой афере. И что это ты распускаешь слухи, что деньги на строительство он занял у Пенсионного фонда профсоюза, а часть попросту прикарманил. И еще ты говоришь о Фонде так, как будто ты мафиози какой.

Гретцлер заерзал. Пит ухватил толстяка за запястье и сломал его — концы кости выскочили наружу, порвав кожу. Гретцлер пытался закричать — но сдержался.

— Тебе приходила повестка из Маклеллановского комитета?

Гретцлер исступленно закивал: да, да.

— Ты говорил с Бобби Кеннеди или его следователями?

Гретцлер отрицательно покачал головой: бедняга едва в штаны не наложил от страха.

Пит оглянулся на шоссе. Машин не было, а значит, свидетелей…

Гретцлер взмолился: ПОЖАЛУЙСТА.

Пит размазал его мозги по клумбе с цветами.

2.

Кемпер Бойд

(Филадельфия, 27 ноября 1958 года)

Авто: «ягуар ХК-140», цвет — английская зелень, салон — бежево-коричневая кожа. Гараж: подземный и тихий, точно склеп. Задание: умыкнуть тачку для ФБР и поймать в ловушку дурня, который заплатил за то, чтобы ты ее угнал.

Человек вскрыл водительскую дверцу, завел автомобиль, замкнув проводки зажигания. Обивка роскошно пахла: кожаный салон взвинтил цену «перепродажи» тачки до небес.

Он аккуратно вывел машину на улицу и принялся выжидать затишья в дорожном движении. От холодного воздуха мгновенно запотело ветровое стекло.

Его покупатель стоял на углу. Типаж Уолтера Митти[9] — любителя лично поглазеть на то, как все происходит.

Водитель притормозил. И тут путь ему преградила полицейская автомашина. Покупатель, завидев это, тут же был таков.

Сотрудники полицейского управления Филадельфии, вооруженные автоматическими пистолетами, спикировали на его автомобиль. Они выкрикивали стандартные команды, которые они всегда орут, сцапав угонщика:

— Выходите из машины с поднятыми руками! Наружу, живо! На землю!

Он повиновался. Копы нацепили на него полный комплект: наручники, ножные кандалы, цепи.

Его обыскали и рывком поставили на ноги. Он ударился головой о мигалку патрульного автомобиля…

Камера показалась ему знакомой. Он свесил ноги с нар и принялся строить в голове объяснения: я — специальный агент Кемпер К. Бойд, ФБР, мое задание — внедряться в мир угонщиков дорогих автомашин в различных штатах.

Я не Боб Айкен, угонщик.

Мне сорок два. Я закончил Йельский университет по специальности «юриспруденция». У меня — 17 лет выслуги в Бюро расследований, я разведен, дочь учится в колледже — и еще у меня многолетний стаж угонщика, санкционированного ФБР.

Он понял, где находится: ряд Б в Федеральном здании Филадельфии.

Голова раскалывалась. Запястья и лодыжки болели. Придется назваться — другого выхода у него не было.

Я много лет собирал информацию по угонам автомашин и прикарманивал деньги, которые мне платили «заказчики». ЭТО ВНУТРЕННИЙ РЕЙД ФБР?

Он увидел пустые камеры по обе стороны прохода. На раковине обнаружились бумаги: сфабрикованные газеты с броскими заголовками.

«Арестованный ФБР угонщик умирает от сердечного приступа» или «Угонщик автомобилей скончался прямо в камере штаб-квартиры ФБР в Филадельфии».

Под заголовками — вот такой текст:

Сегодня днем в тени живописных аллей Риттенхаус-сквер полиция Филадельфии осуществила успешное задержание.

Получив информацию из неназванного источника, сержант Джерард П. Гриффен и еще четыре офицера полиции задержали Роберта Генри Айкена, сорока двух лет, в момент совершения им угона дорогого автомобиля марки «ягуар». Айкен покорно позволил офицерам задержать себя и…

Кто-то кашлянул за его спиной:

— Сэр?

Кемпер обернулся. Какой-то тип, по виду — клерк, открыл дверь его камеры и придержал ее перед ним:

— Вы можете воспользоваться служебным выходом. Вас ждет автомобиль.

Кемпер отряхнул одежду и прошелся расческой по волосам. Выйдя через служебный выход, он увидел правительственный лимузин, перегородивший подъездную дорожку.

Его лимузин.

Кемпер сел на заднее сиденье. Эдгар Гувер сказал:

— Здравствуйте, мистер Бойд.

— Добрый день, сэр.

Выскользнула перегородка, отделив заднее сиденье. Водитель тронулся с места.

Гувер прокашлялся:

— Ваша карьера «засланного» автоугонщика закончилась несколько внезапно. Филадельфийские полицейские обошлись с вами грубовато, но ведь тем они и славятся, а пройди задержание иначе, оно не было бы столь достоверным.

— Я научился соответствующим образом вести себя в подобных ситуациях и уверен, что мой арест вышел весьма правдоподобным.

— Вы выбрали для своей роли акцент уроженца Восточного побережья?

— Нет, это тягучий выговор жителей Среднего Запада. Я усвоил манеру и некоторые обороты речи, когда работал в офисе ФБР в Сент-Луисе, и потом, я полагаю, он лучше подходит к моему внешнему облику.

— Разумеется, вы верно полагаете. Лично я полагаю, что во всем, что касается вхождения в образ преступника, вам нет равных. Взять хотя бы эту вашу спортивную куртку. Я вряд ли одобрил бы ее в качестве рабочего костюма агента ФБР, но для угонщика автомобилей из Филадельфии она — в самый раз.

Давай же, маленький зануда…

— Вообще, вы всегда одевались достойно. Наверное, здесь больше подошло бы слово «дорого». Если начистоту, я порой диву давался, как вы можете так одеваться на ваше жалованье.

— Сэр, видели бы вы мою квартиру. Она начисто лишена достоинств моего гардероба.

Гувер усмехнулся:

— Пусть так. Но я еще ни разу не видел вас в одном и том же костюме дважды. Убежден, что женщины, чье общество вы так цените, не преминули отметить ваш тонкий вкус.

— Сэр, я искренне на это надеюсь.

— Вы сносите мои добродушные замечания с большим тактом, мистер Бойд. Большинству становится не по себе. В этом я вижу вашу непревзойденную удаль в сочетании с уважением к моей персоне, что не может не льстить мне. А знаете, что это значит?

— Нет, сэр, не знаю.

— Это значит, что вы мне нравитесь, и я готов простить вам небольшие грешки, за которые прочих агентов я бы сурово покарал. Вы — опасный и беспощадный человек, обладающий, однако, особым шармом, отвлекающим внимание от первых двух ваших качеств. Подобные уравновешивающие друг друга достоинства кажутся мне важнее ваших недешевых привычек, и посему я искренне к вам привязан.

НЕ СПРАШИВАЙ «КАКИХ ГРЕШКОВ» — ИНАЧЕ ОН ТОЧНО ИХ ПЕРЕЧИСЛИТ, И ТОГДА НЕ ИЗБЕЖАТЬ КАРЫ.

— Сэр, я очень ценю ваше уважение, и уверяю вас, что оно целиком и полностью взаимно.

— Что ж, о сочетании уважения с привязанностью вы не упомянули, но я не стану на этом настаивать. Итак, к делу. У меня есть возможность добыть для вас второй постоянный источник доходов, что не может вас не порадовать.

Гувер откинулся на спинку кресла: мол, попроси, попроси. Кемпер сказал:

— Сэр?

Лимузин прибавил скорость. Гувер размял руки и поправил галстук.

— Недавние действия братьев Кеннеди очень мне не понравились. Кажется, Бобби использует полномочия Маклеллановского комитета по борьбе с рэкетом в профсоюзных кругах для того, чтобы, что называется, переиграть ФБР и поддержать президентские амбиции своего брата. И это меня огорчает. Я возглавлял Бюро уже тогда, когда Бобби только появился на свет. Джек Кеннеди — маленький высохший плейбой с моральными принципами ищейки, что обнюхивает ваше причинное место. Он изображает этакого борца с преступностью в Маклеллановском комитете, само существование которого является чем-то вроде пощечины всему ФБР. Старый Джо Кеннеди вознамерился купить своему сынку Белый дом, и я желаю обладать информацией, которая поможет нам сдерживать слишком откровенные демократические шаги нашего мальчика, которые он, безусловно, предпримет.

Кемпер намек понял.

— Сэр?

— Я желаю, чтобы вы внедрились в окружение Кеннеди. Полномочия Маклеллановского комитета истекают следующей весной, но Бобби все еще вербует следователей с юридическим образованием. Соответственно, в данный момент вы уходите со службы в ФБР, однако до июля 1961 года, когда исполнится двадцать лет вашей службы в Бюро, за вами сохранится ваше жалованье в прежнем объеме. От вас требуется сочинить правдоподобную историю о причинах увольнения из ФБР и добиться работы юристом в Маклеллановском комитете. Мне известно, что вы оба — вы и Джек Кеннеди — состояли в близких отношениях с сотрудницей Сената по имени Салли Леффертс. Мисс Леффертс — дама разговорчивая, так что я уверен, что молодой Джек наслышан о вас. Молодой Джек состоит в комитете, молодой Джек любит трепаться о бабах и общаться с опасными людьми. Мистер Бойд, я убежден, что семейству Кеннеди вы понравитесь. И заверен, что вам не только выпадет блестящая возможность попрактиковаться в вашем непревзойденном умении вводить в заблуждение и обводить вокруг пальца, но и удовлетворить более плотские, так сказать, инстинкты.

Кемпер почувствовал необыкновенную легкость. Лимузин точно летел по воздуху.

Гувер сказал:

— Ваша реакция не может меня не радовать. А теперь отдыхайте. Через час мы прибудем в Вашингтон, и я высажу вас возле вашей квартиры.

Гувер снабдил его свежей информацией по вопросу — в кожаной папке с наклейкой «Секретно». Кемпер смешал себе коктейль из нескольких сортов мартини «экстра-драй» и устроился в своем любимом кресле, чтобы спокойно изучить содержимое папки.

Вся информация вращалась вокруг одного вопроса: Бобби Кеннеди против Джимми Хоффы.

Сенатор Джон Маклеллан был председателем сенатского Комитета по расследованию злоупотреблений и противоправных действий в трудовой сфере, организованного в январе 1957 года. Прочими членами комитета являлись: сенаторы Айвес, Кеннеди, Макнамара, Маккарти, Эрвин, Мундт, Голдуотер. Главным консультантом и главой следственной группы — Роберт Ф. Кеннеди.

Текущий состав: тридцать пять следователей, сорок пять бухгалтеров, двадцать пять стенографисток и клерки. В настоящий момент комитет заседает в здании Сената США, кабинет 101.

Официальные цели комитета: выявлять случаи нарушения трудового законодательства; устанавливать связь некоторых профсоюзов с организованной преступностью.

Методы действия комитета: вызов свидетелей для дачи показаний, изъятие документов, составление списков профсоюзных фондов, средства из которых использовались представителями организованной преступности.

Фактическая цель комитета: международное братство водителей грузовиков, самый влиятельный в мире профсоюз работников транспорта и, предположительно, самый коррумпированный и могущественный профсоюз из всех ныне существующих.

Его председатель: Джеймс Риддл Хоффа, сорока пяти лет.

Хоффа: купленный и оплаченный мафией. Организатор: вымогательств, многочисленных подкупов, избиений, взрывов, мастер темных сделок, систематически использующий средства профсоюзных фондов в преступных целях.

Предположительные владения Хоффы — в нарушение четырнадцати статей антимонопольного законодательства:

Конторы, занимающиеся грузоперевозкой, конторы по продаже подержанных автомобилей, контора по организации собачьих бегов, сеть автопрокатов, служба такси в Майами, где работают кубинцы с богатым уголовным прошлым.

Близкие друзья Хоффы:

Мистер Сэм Джианкана, босс чикагской мафии; мистер Санто Траффиканте-младший, босс мафии из Тампы, Флорида, мистер Карлос Марчелло, босс нью-орлеанской мафии.

Джимми Хоффа:

Ссужает своим «друзьям» миллионы долларов для использования в преступных целях.

Получает процент с доходов принадлежащих мафии казино в Гаване, Куба.

Нелегально отправляет наличные и кубинскому лидеру Фульхенсио Батисте, и главарю повстанцев Фиделю Кастро.

Частенько запускает руку в Центральный пенсионный фонд профсоюза водителей грузовиков — из этой бездонной бочки, полной денег и, по слухам, управляемой чикагской мафией во главе с Сэмом Джианканой, гансгстеры-ростовщики и нечистые на руку предприниматели занимают крупные суммы под самый что ни на есть ростовщический процент. В наказание за неуплату их могут пытать, а то и лишить жизни.

Кемпер быстро усек суть: Гувер ревнует. Он всегда утверждал, что никакой мафии не существует, — потому что знал, что не сможет справиться с ней и привлечь к суду всех. И тут Бобби Кеннеди решил доказать, что на деле-то все…

И последующая хронология:

Начало 1957 года: комитет решает взяться за председателя профсоюза водителей грузовиков Дейва Бека. Бек пять раз дает признательные показания; Бобби вцепился в него мертвой хваткой и сломил его. Заседание большого жюри в Сиэтле приговорило его к тюремному заключению за воровство и уклонение от уплаты налогов.

Весна 1957 года: Джимми Хоффа становится фактическим главой профсоюза.

Август 1957 года: Хоффа клянется, что полностью освободил профсоюз от влияния мафии — большая ложь.

Сентябрь 1957 года: Хоффа предстает перед судом в Детройте. По обвинению в прослушивании телефонов своих подчиненных — сотрудников профсоюза. Присяжных подкупили: Хоффа избежал наказания.

Октябрь 1957 года: Хоффу избирают председателем Международного профсоюза водителей грузовиков. Упорные слухи: 70 % членов избраны незаконно.

Июль 1958 года: комитет начинает проверку непосредственных связей профсоюза и организованной преступности. В частности, подвергается тщательной проверке тайная конференция, состоявшаяся в Аппалачских горах в ноябре 1957 года.

Пятьдесят пять мафиозных главарей собрались в доме «штатского» друга на севере штата Нью-Йорк. Патрульный по имени Эдгар Кроссуэл проверяет номера машин. За этим следует рейд — и мантра мистера Гувера о том, что «нет никакой мафии», оказывается начисто лишенной смысла.

Июль 1958 года: Бобби Кеннеди доказывает, что Джимми Хоффа распускает забастовки, подкупая руководство — причем подобная практика началась еще в 1949-м.

Август 1958 года: Хоффа предстает перед комитетом. Бобби Кеннеди набрасывается на него — и неоднократно уличает во лжи.

Завершались заметки так:

В настоящее время комитет занимается проверкой курортного поселка Джимми Хоффы Солнечная долина, который строится близ озера Лейк-Вейр во Флориде. Бобби Кеннеди проверил бухгалтерские книги Центрального пенсионного фонда и выяснил, что на проект были потрачены три миллиона долларов — гораздо больше, чем по идее требовалось. Теория Кеннеди: Хоффа прикарманил, по меньшей мере, миллион — и теперь продает своим собратьям — членам профсоюза бракованные сборные домики и участки заболоченной земли, кишащей аллигаторами.

Вывод: уголовное преступление — махинации с недвижимостью.

В заключение — приложение:

«Во Флориде у Хоффы имеется порученец, Антон Уильям Гретцлер, сорока шести лет, уроженец Флориды, три раза привлекавшийся к суду за мошенничество. 29 октября 1958 года ему была отправлена повестка; в настоящее время числится пропавшим без вести».

Кемпер стал просматривать список «Известные сообщники». От одного имени его бросило в жар:

Пит Бондюран, мужчина, белый, рост — 197 см, вес — 105 кг, дата рождения — 16 июля 1920 года, место рождения — Монреаль, Канада.

Не привлекался к уголовной ответственности. Лицензированный частный детектив/бывший помощник шерифа округа Лос-Анджелес.

Большой Пит: вымогатель и ручной громила Говарда Хьюза. Однажды они с Уордом Литтелом арестовали его — он забил до смерти одного из задержанных в шерифском участке. Комментарий Литтела: «Должно быть, самый грозный и самый компетентный коррумпированный полицейский нашего времени».

Кемпер налил себе еще и принялся лениво размышлять. Стратегия действий была ему ясна: герой-аристократ, родственные узы и тому подобное.

Он любил женщин — и изменял жене все время их совместной жизни; Джек Кеннеди любил женщин — и соблюдал брачные клятвы в той мере, в какой это его устраивало. Бобби хорошо относился к своей супруге — и делал ей одного ребенка за другим; в узких кругах считалось, что он ей верен.

Он закончил Йельский университет, братья Кеннеди — Гарвард. Нажившие богатство нечестным путем ирландские католики; нажившие богатство нечестным путем приверженцы англиканской церкви из штата Теннеси; вскоре ставшие банкротами. Их семейство было большим и фотогеничным; его — разоренным; почти все члены его семьи сошли в могилу. Когда-нибудь он, может быть, расскажет Джеку и Бобби о том, как его отец попытался застрелиться и мучительно умирал еще целый месяц.

Южане и бостонские ирландцы — и у тех и у других нелепый акцент. Придется вспоминать тягучий южный выговор, избавиться от которого стоило таких трудов.

Кемпер принялся рыскать в своем гардеробе. Постепенно подбирались штрихи к выбранному образу.

Темно-серый костюм из шерстяной материи — самое то для собеседования. Револьвер тридцать восьмого калибра в кобуре — произвести впечатление на «крутого парня» Бобби. Пожалуй, запонок с эмблемой Йельского университета не надо — у Бобби могут оказаться замашки пролетария.

Его платяной шкаф был метра три в глубину. Задняя стенка его была увешана фотографиями в рамках:

Его бывшая жена Кэтрин — самая красивая из женщин, которых он когда-либо встречал. Первым их совместным выходом в свет был «Нэшвильский котильон». Какой-то писака из колонки светской хроники даже назвал их пару «олицетворением южной красоты». Он женился на ней — ради секса и денег ее отца. Она развелась с ним, когда семейство Бойд обанкротилось и когда Гувер обратился с речью к его выпуску юридического факультета и лично пригласил его работать в ФБР.

Кэтрин, в ноябре 1940 года:

— Берегись этого маленького шустрика, слышишь, Кемпер? — сказала она ему. — Похоже, он положил на тебя глаз.

Откуда ей было знать, что мистера Гувера возбуждает только власть.

В точно таких же фоторамках: его дочь Клер, Сьюзен Литтел и Хелен Эйджи — три дочери агентов ФБР, которым чертовски хотелось сделать карьеру юриста.

Девочки были лучшими подругами, разлученными учебой в Тулейне и колледже Нотр-Дам. Лицо Хелен было изуродовано — он держал фотографии в шкафу, чтобы избежать сочувственных замечаний.

Том Эйджи сидел в машине, выполняя рядовое задание — выслеживал банду грабителей банка возле борделя. На заднем сиденье автомобиля спала его девятилетняя дочь Хелен — после того как от него ушла жена, Тому не с кем было ее оставить. Внезапно бандиты выскочили наружу и открыли огонь. Тома застрелили, а Хелен ударили по голове дулом пистолета и сочли мертвой.

Помощь подоспела — шесть часов спустя. Частички горячего пороха оставили ожоги, шрамы от которых навсегда изуродовали щеки Хелен.

Кемпер вытащил костюм, в котором собрался на собеседование. Придумал пару отговорок и набрал номер Салли Леффертс.

— А-аллё? — трубку взял маленький сынишка Салли.

— Сынок, позови маму. Скажи ей, что это друг с работы.

— А… да сэр!

Салли взяла трубку:

— Интересно, кому из нашей конторы понадобилась несчастная, загруженная помощница сенатора?

— Это я, Кемпер.

— Кемпер! Да ты что — звонить мне в такой час, когда муж дома, и вообще…

— Тсс. Я звоню, чтобы попросить тебя помочь мне с работой.

— Ну и ну! Неужели мистер Гувер, наконец, узнал о том, как жестоко ты обходишься с женщинами, и указал тебе на дверь?

— Я вышел в отставку, Салли. Я воспользовался законом, согласно которому агентам, выполняющим опасные задания, позволено выходить в отставку раньше положенного срока, и ушел на покой на три года раньше.

— Ну и дела, Кемпер Каткарт Бойд!

— Ты все еще встречаешься с Джеком Кеннеди, Салли?

— Есть немножко, дорогуша, — с тех пор как кое-кто указал мне на дверь. Так ты хочешь попросить меня показать тебе черные списки и рассказать сальные анекдоты, или?..

— Я хочу попытаться устроиться следователем в Маклеллановский комитет.

Салли восторженно вскрикнула:

— Я так и знала! Я подумывала о том, чтобы оставить на столе Бобби записку, в которой порекомендую тебя — а взамен ты пришлешь мне дюжину роз сорта «южная красавица», ну, знаешь, такие с длинным стеблем…

— Ты и есть южная красавица, Салли.

— Ну да, я ею была — и для городишка Де Риддер, штат Луизиана, это оказалось слишком!

Кемпер рассыпался в прощальных поцелуях и повесил трубку. Теперь Салли распустит слух: бывший агент ФБР — угонщик авто — ищет работу.

Он расскажет Бобби, как раскрыл серию краж дорогих «корветов». Правда, умолчит о тех из них, что разобрал на запчасти, чтобы потом продать.

На следующий же день он осуществил свой план. Он приехал прямиком в здание Сената и поднялся в кабинет 101.

Девушка-секретарь выслушала его и щелкнула кнопкой интеркома. «Мистер Кеннеди, к вам господин, который желает устроиться к нам следователем. У него удостоверение отставного агента ФБР».

За ней, не разделенный никакими перегородками, располагался офис — ряды кабинетов, кабинок и конференц-залов. Люди работали в непосредственной близости друг от друга, «локоть к локтю» — в помещении стоял гул.

Женщина улыбнулась:

— Мистер Кеннеди примет вас. Вам в первый же проход, прямо за моей спиной.

Кемпер шагнул в гудящий офис. Где царил сущий бардак: разнокалиберные письменные столы и шкафы для папок и пробковые стенды, с которых буквально топорщились прикрепленные кнопками листы бумаги.

— Мистер Бойд?

Из кабинки шагнул Роберт Кеннеди. Кабинка была стандартного размера, со стандартным столом и стандартными же стульями в количестве двух штук.

И пожал ему руку стандартным крепким пожатием — как Кемпер и думал.

Кемпер сел. Кеннеди мигом обратил внимание на кобуру:

— Не знал, что отставные агенты ФБР носят оружие.

— За много лет работы я нажил врагов. От того, что я ушел в отставку, меньше меня ненавидеть они не станут.

— Следователям Сената оружие не полагается.

— Если вы возьмете меня на работу, этот револьвер отправится в ящик стола.

Кеннеди улыбнулся и оперся о свой письменный стол.

— Вы — южанин?

— Из Нэшвилла. Теннесси.

— Салли Леффертс говорила мне, что вы работали на ФБР… пятнадцать лет?

— Семнадцать.

— Почему вы вышли в отставку раньше срока?

— В последние девять лет я внедрялся в круг угонщиков дорогих автомобилей, и настало время, когда моя персона стала слишком известной среди автомобильных воров, чтобы прикрытие было убедительным. Внутренний закон Бюро гласит: агенты, которые долгое время выполняли опасные задания, имеют право досрочного выхода на пенсию; вот я и воспользовался этим законом.

— «Воспользовался»? Значит, эти задания каким-то образом вам навредили?

— Поначалу я попытался попросить место в программе ФБР по борьбе с организованной преступностью. Мистер Гувер лично отверг мою кандидатуру, хотя ему было прекрасно известно, что я давно желал участвовать в борьбе с организованной преступностью. Нет, дело не в том, что эти задания мне повредили. Я попросту разочаровался.

Кеннеди убрал волосы со лба.

— И посему ушли в отставку.

— Это обвинение?

— Нет, просто замечание. И, честно говоря, я удивлен. ФБР — организация весьма сплоченная, требующая от своих агентов верности и преданности, и они не уходят в отставку из-за банальной обиды.

Кемпер повысил голос — но лишь чуть-чуть:

— Многие агенты понимают, что именно организованная преступность, а не доморощенный коммунизм представляет наибольшую угрозу для Америки. Аппалачские откровения заставили мистера Гувера запустить программу по борьбе с организованной преступностью — что он, естественно, сделал с большой неохотой. В ходе этой программы ведется наблюдение и сбор информации касательно членов организованных преступных группировок, но никаких неопровержимых доказательств, чтобы представить федеральному обвинению — но, по крайней мере, уже кое-что, и я хотел в этом участвовать.

Кеннеди улыбнулся.

— Я понимаю ваше разочарование и обиду и согласен с вашей оценкой приоритетов господина Гувера; тем не менее, мне не совсем понятно, почему вы ушли в отставку.

Кемпер улыбнулся в ответ:

— Перед тем как «уйти», я украдкой заглянул в личное досье мистера Гувера касательно деятельности Маклеллановского комитета вплоть до и включая дело Солнечной долины и вашего пропавшего свидетеля Антона Гретцлера. Я «ушел» оттого, что мистер Гувер сфокусировал работу Бюро на преследовании безобидных «левых» активистов, в то время как Маклеллановский комитет занимается поиском настоящих «плохих парней». Я «ушел» оттого, что если уж служить маньякам, то таким, как вы.

Кеннеди расплылся в ухмылке:

— Наш мандат истекает через пять месяцев. И вы останетесь без работы.

— У меня есть пенсия ФБР, и потом, вы собрали столько доказательств для муниципальных больших жюри, что они будут умолять вас сотрудничать с ними, что называется, ad hoc[10].

Кеннеди постучал пальцами по стопке бумаг.

— Мы очень много работаем. Можно сказать, пашем. Мы рассылаем повестки, отслеживаем, на что ушли те или иные суммы, мы выступаем тяжущейся стороной в судах. Мы не рискуем жизнью, похищая спортивные автомобили, не тратим попусту время, обедая в дорогих ресторанах или приглашая девочек в отель «Уиллард» — перепихнуться по-быстрому. Наш способ хорошо провести время — поговорить о том, как сильно мы ненавидим Джимми Хоффу и мафию.

Кемпер приосанился:

— Я ненавижу Хоффу и мафию — точно так же, как мистер Гувер ненавидит вас и вашего брата.

Бобби рассмеялся:

— Я свяжусь с вами на днях.

Кемпер отправился прямиком в кабинет Салли Леффертс. Было полтретьего — Салли вполне могла быть в отеле «Уиллард».

Дверь ее кабинета была открыта. Салли сидела за своим письменным столом и всхлипывала в бумажный платочек — с ней был какой-то мужчина, который сидел верхом на стуле.

Она сказала:

— О, привет, Кемпер.

Лицо ее горело — щеки были розово-пунцового цвета. Весь ее вид говорил: «снова я ошиблась в мужчинах».

— Ты занята? Я могу прийти попозже.

Мужчина развернулся на стуле. Кемпер сказал:

— Здравствуйте, сенатор.

Джон Кеннеди улыбнулся. Салли тайком вытерла глаза бумажным платочком.

— Джек, это мой друг Кемпер Бойд.

Они обменялись рукопожатиями. Кеннеди слегка кивнул.

— Очень приятно, мистер Бойд.

— Взаимно, сэр.

Салли тщетно выдавливала улыбку. На ее румянах были видны потеки — она выплакала весь свой макияж.

— Кемпер, как прошло интервью?

— Хорошо прошло. Салли, думаю, мне пора. Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что замолвила за меня словечко.

За этими словами последовали кивки. Все избегали смотреть друг другу в глаза. Кеннеди вручил Салли свежий бумажный платочек.

Кемпер спустился по лестнице и вышел на улицу. Разыгралась гроза — он нырнул в нишу со статуей, принимая на себя редкие капли.

Странное совпадение — оба брата Кеннеди в один день. После собеседования у Бобби ему сразу же выпал шанс познакомиться с Джеком. Точно кто-то мягко подтолкнул его к этому.

И Кемпер задумался.

Мистер Гувер упомянул о Салли — как об особом связующем звене между ним и Джеком Кеннеди. Мистер Гувер знал, что и он и Джек — большие любители женщин. Мистер Гувер понимал, что после разговора с Бобби он непременно зайдет поблагодарить Салли.

Мистер Гувер догадывался, что он немедленно позвонит Салли и попросит ее замолвить за него словечко. Мистер Гувер знал, что Бобби требовались следователи и что он устраивал собеседования кандидатам «с улицы» сразу, не теряя времени.

Кемпер мигом уловил логику:

Мистер Гувер установил в здание на Капитолийском холме прослушку. Он знал, что ты порвал с Салли в ее кабинете — чтобы предотвратить публичную сцену. Он предположил, что Джек Кеннеди планирует сделать то же самое — и устроил ловкий маневр, чтобы ты стал тому свидетелем.

Это было абсолютно логичным. И абсолютно в духе Гувера.

Мистер Гувер не очень-то верил в то, что тебе удастся установить «ментальную связь» с Бобби. И он устроил так, что теперь ты и Джек связаны симбиотическими узами.

Он обрадовался дождю. Молнии, сверкая, озаряли купол Капитолия. Точно он стоит здесь, и весь мир устремился к нему.

Кемпер услышал шаги за своей спиной. Он сразу догадался, кто это.

— Мистер Бойд?

Он обернулся. Джон Кеннеди держал обеими руками над головой свое пальто.

— Сенатор?

— Зовите меня Джек.

— Хорошо, Джек.

Кеннеди вздрогнул.

— А чего мы тут, собственно, стоим?

— Можно добежать до бара «Мэйфлауэр», когда дождь поутихнет.

— Можно, и, наверное, так мы и сделаем. Знаете, Салли говорила мне о том, что мне следует избавиться от своего акцента, так же как вы избавились от своего, — так что я даже удивился, услышав, как вы разговариваете.

Кемпер оставил свой тягучий выговор:

— Из южан выходят лучшие полицейские. Все думают, что этот болван только и умеет, что жевать кукурузные лепешки, расслабляются и выдают свои секреты. Я решил, что ваш брат мог знать об этом, и поступил соответственно. А так как вы — тоже член Маклеллановского комитета, я решил согласовать, так сказать, свои действия.

Кеннеди рассмеялся:

— Я вас не выдам.

— Спасибо. И не стоит переживать из-за Салли. Она любит мужчин так же, как мы — женщин, и недолго тяготится сердечными переживаниями.

— Знал, что догадаетесь. Салли рассказывала мне, что вы порвали с ней точно так же, в ее кабинете.

Кемпер улыбнулся.

— Впрочем, это не помешает ей согласиться на короткую встречку в хорошем отеле.

— Я это запомню. Человеку с моими амбициями следует быть осторожным в выборе привязанностей.

Кемпер подошел поближе к Джеку. Он почти видел рядом с собой ухмыляющегося Гувера.

— Я знаю энное количество женщин, которые умеют не усложнять ситуацию.

Кеннеди улыбнулся и повел его за собой в дождь:

— Пойдем, пропустим по стаканчику и поговорим. У меня есть еще часик, а потом меня ждет супруга.

3.

Уорд Дж. Литтел

(Чикаго, 30 ноября 1958 года)

Нелегальное проникновение в жилище — классический метод ФБР, используемый для преследования «комми».

Литтел сбил замок линейкой. Его ладони отчаянно потели — взлом и последующее проникновение в дом всегда были делом рискованным.

Соседи слышали возню у двери.

Он закрыл за собой дверь. И увидел гостиную: потрепанная мебель, книжные полки, плакаты с лозунгами протеста трудящихся. Типичное обиталище члена компартии США — а значит, он найдет документы в кухонном шкафу.

Там они и оказались — в маленькой кухоньке. На стенах которой он обнаружил стандартные грустные фото — групповые снимки с очередной акции «Свободу супругам Розенберг!».

Жалкие людишки.

Он следил за Мортоном Катценбахом не один месяц. За это время он четко узнал одно: Морти не представлял опасности для Соединенных Штатов.

Коммунистическая «ячейка» собиралась у лотка, где Морти торговал пончиками. И занималась «изменой Родине» — подкармливала пончиками бастующих работников автопрома.

Литтел достал шпионскую фотокамеру «Майнокс» и щелкнул «документы». Он угробил целых три рулона фотопленки на книжечки с членскими взносами: каждый месяц партия недополучала по пятьдесят долларов.

Скучная и никчемная работа. И снова в голове заиграл до боли знакомый мотив:

Тебе сорок пять. Ты — специалист по установке подслушивающих устройств. Ты — бывший семинарист иезуитской семинарии с дипломом юриста. До выхода на пенсию тебе осталось два года и два месяца. У тебя есть бывшая женушка, преспокойно живущая на твои алименты, и дочка, которая учится в колледже Нотр-Дам, и если ты сдашь экзамен на получение разрешения на адвокатскую практику в штате Иллинойс и уйдешь из ФБР, то в последующее энное количество лет твой совокупный доход составит столько, что эта сумма с лихвой окупит похерившуюся пенсию Бюро.

Он сфотографировал страницу «расходы на нужды партии». Морти озаглавил свои пончиковые «дотации»: «Обычные», «С глазурью», «Шоколадные».

Он услышал звук поворачивающегося в двери ключа. Увидел, как в нескольких метрах от него открылась входная дверь.

Вошла Фей Катценбах, нагруженная пакетами с продуктами. Увидев его, она покачала головой, точно перед ней предстало самое прискорбное зрелище на свете.

— Значит, теперь ваши люди стали обычными взломщиками?

Пробегая мимо нее, он опрокинул лампу.

В офисе было тихо, как всегда в полуденное время — лишь несколько агентов стоя разрезали листы телетайпной ленты. На письменном столе Литтела обнаружилась записка:

«Звонил К. Бойд. Будет в городе проездом во Флориду, «Памп Рум», 19.00 — ок?»

Кемпер — ура!

Вошел Чик Лиги с копиями каких-то документов в руках:

— К 11 декабря мне понадобится полное досье на Катценбаха, с фотографиями, по всей форме. К нам с инспекцией прибывает мистер Толсон, и он желает получить полную информацию о КП США.

— Сделаю.

— Ты закончил с документами?

— Более или менее. Миссис Катценбах застала меня за этим занятием.

— Господи боже мой! Она не…

— Она не стала звонить в чикагскую полицию, поскольку знала, кто я такой и что я здесь делаю. Мистер Лиги, половина коммунистов на свете знают, что такое «санкционированное проникновение в жилище».

Лиги вздохнул:

— Скажи вслух то, что ты хочешь, Уорд. Я тебе, конечно, откажу — но ты все-таки скажи.

— Хорошо. Я желаю бороться с организованной преступностью. Я хочу получить место в программе по борьбе с организованной преступностью.

Лиги ответил:

— Нет. В рамках программы и так работает уйма народу. И, будучи ответственным агентом, я считаю, что ты больше подходишь для наблюдения за политическими преступниками, каковое я считаю крайне важным занятием. Мистер Гувер полагает, что коммунизм на территории США представляет куда большую угрозу безопасности, нежели мафия, и, по правде говоря, я с ним согласен.

Они пристально посмотрели друг на друга. Литтел первым опустил глаза — а иначе Лиги мог простоять так весь день.

Лиги вернулся к себе кабинет. Литтел закрыл дверь своей кабинки и достал свои юридические тексты. Но статьи Гражданского кодекса упорно не желали лезть в голову — воспоминания о Кемпере Бойде заставили его рассеянно размышлять.

Конец 1953 года, Лос-Анджелес: они прижимают к ногтю похитителя детей. Тот достал пистолет — Литтел так затрясся от страха, что выронил свое оружие. Кое-кто из лос-анджелесской полиции не преминул посмеяться над ним. Кемпер же составил рапорт таким образом, чтобы выставить героем именно его.

Они опротестовывают решение о назначении пенсии родным Тома Эйджи — мистер Гувер хотел отдать ее шлюхе-жене Тома. Кемпер уговаривает его выплачивать ее лишившейся отца дочери: теперь у Хелен есть источник приличного дохода.

Они арестовывают Большого Пита Бондюрана. Он делает ошибку — решает поддразнить Пита на квебекском диалекте французского языка. Бондюран разрывает цепи наручников и пытается схватить его за горло.

Ему приходится прилюдно спасаться бегством. Большой Пит смеется над ним. Кемпер подкупает Пита и просит, чтобы тот не распространялся о случившемся, — для чего тому в камеру доставляют изысканную еду.

Кемпер никогда не осуждал его за трусость. Кемпер даже говорил:

— Мы оба стали работать в ФБР, чтобы не идти на войну, так что не мне тебя осуждать.

Кемпер научил его проникновению в чужие жилища — что крайне полезно для преодоления страха.

Кемпер говорил:

— Ты — мой духовник. Я с удовольствием поменялся бы с тобой ролями и выслушал твои признания, но, поскольку мои секреты будут похуже твоих, я всегда буду оставаться в выигрыше.

Литтел закрыл тетрадь. Гражданский кодекс оказался до омерзения скучным.

В «Памп Рум» яблоку было негде упасть. С озера дул промозглый ветер — казалось, людей вносило внутрь его порывами.

Литтел занял кабинет в дальнем углу. Метрдотель принял его заказ: два мартини и живо. В ресторане было красиво: цветные официанты и нарядная публика; все так и сверкало.

Принесли напитки. Литтел расставил их. Вошел Бойд — через вестибюль отеля.

Литтел рассмеялся:

— Только не говори мне, что остановился здесь.

— Мой рейс только в два ночи — надо же мне где-то ноги вытянуть. Привет, Уорд.

— Привет, Кемпер. За что выпьем?

Бойд поднял свой бокал:

— За мою дочь Клер, твою дочь Сьюзен и за Хелен Эйджи. Чтобы хорошо учились и стали лучшими юристами, чем их папаши.

Они чокнулись:

— Ни один из которых никогда не работал по специальности.

— Ну, ты-то был клерком в юридической конторе. И еще я слышал, что ты подавал судебные иски по делу о депортации и дело доходило до суда.

— Да мы и так неплохо устроились. Во всяком случае, ты. Ну, так что привело тебя в наши края?

— Мой новый временный работодатель заказал мне номер в дешевой гостинице близ аэропорта Мидуэй, но я решил шикануть, покрыв разницу из собственного кармана. А разница между мотелем «Скайлайнер» и «Амбассадор-Ист», знаешь ли, не маленькая.

Литтел улыбнулся.

— Новый работодатель, говоришь? Неужели тебя взяли в КОИНТЕЛПРО?[11]

— Нет, все гораздо интересней. Я расскажу тебе после пары бокалов — когда будет больше вероятности услышать от тебя богохульство.

— Так я выругаюсь прямо сейчас. Ты только что так удачно пресек всякий треп, что я, мать вашу, прямо сейчас и выругаюсь.

Бойд сделал пару глотков мартини:

— Не сейчас. Кстати, ты только что весьма кстати упомянул о своевольных дочках. Это тебя немного развеселит.

— Дай угадаю. Клер решила перевестись из Тулейна в Нотр-Дам?

— Не угадал. Хелен закончила Нотр-Дам семестром раньше срока. Ее приняли на юридический факультет Чикагского университета, и в следующем месяце она переедет сюда.

— Господи!

— Я знал, что ты обрадуешься.

— Хелен — смелая девочка. Из нее выйдет чертовски хороший юрист.

— Это точно. И еще — чертовски хорошая спутница для какого-нибудь мужчины, вот только мы с тобой отбили у нее охоту встречаться со сверстниками.

— Не всякий…

— …ее сверстник смирится с ее шрамами?

— Ну да.

Бойд подмигнул:

— Вообще-то ей уже двадцать один. Представь, какую рожу скорчит Маргарет, если узнает, что вы с ней…

Литтел залпом допил свой бокал.

— И моя дочь тоже. Кстати, Сьюзен говорила мне, что Маргарет проводит уик-энды в Шарлевуа, с каким-то мужиком. Но она за него не выйдет — до тех пор, пока получает мои алименты.

— Ты — ее демон. Мальчишка-семинарист, который сделал ей ребенка. Говоря твоими любимыми религиозными терминами, ваша женитьба была очистительной.

— Не знаю, как женитьба, а вот моя работа — уж точно. Сегодня я пробрался в квартиру одного комми и сфотографировал целую страницу, посвященную пончикам. Не знаю, сколько я еще так выдержу.

Прибыла очередная порция напитков. Официант поклонился — что-то в облике Кемпера располагало к услужливости. Литтел сказал:

— Мне кое-что пришло в голову — в промежутке между шоколадными пончиками и пончиками с глазурью.

— И что же?

— Мистер Гувер ненавидит «левых» оттого, что их философия основана на человеческой слабости, тогда как его собственная — на мучительной «правильности», которая подобные вещи как раз отрицает.

Кемпер поднял свой бокал:

— Ты никогда не разочаровываешь меня.

— Кемпер…

Мимо проплыли официанты. Огоньки свечей играли на позолоте посуды. Вспыхнули политые коньяком блинчики «креп-сюзетты» — какая-то пожилая женщина взвизгнула.

— Кемпер?

— Мистер Гувер послал меня внедриться в Маклеллановский комитет. Он ненавидит Бобби Кеннеди и его братца Джека и боится, что в шестидесятом отец купит Джеку Белый дом. Теперь я — псевдопенсионер ФБР с неопределенным заданием — втереться в доверие к обоим братьям. Я попросил взять меня на работу временным следователем комитета и сегодня услышал, что Бобби меня берет. Через несколько часов я лечу в Майами — искать пропавшего свидетеля.

Литтел выдал длинную матерную тираду, не преминув упомянуть Иисуса и Деву Марию.

Бойд заметил:

— Да, ты действительно никогда не разочаровываешь меня.

— Полагаю, теперь у тебя — два оклада?

— Ты же знаешь, я люблю деньги.

— Ну да — а сами-то братья тебе понравились?

— Да. Бобби — маленький мстительный бульдожка, а Джек — обаятельный и не особо умный, хотя сам так не считает. Бобби — значительно сильнее его и притом ненавидит мафию, так же как и ты.

Литтел покачал головой.

— А ты — ты кого-нибудь ненавидишь?

— Я не могу себе этого позволить.

— Никогда не мог понять — кому ты служишь?

— Скажем так: и нашим и вашим.

Вставка: документ.

2.12 1958.

Официальная расшифровка телефонного разговора: «Записано по указанию директора» \ «Уровень секретности 1-А: только для глаз директора». Участники разговора: Директор Гувер, специальный агент Кемпер Бойд.

ЭГ: Мистер Бойд?

КБ: Сэр, доброе утро.

ЭГ: Утро действительно доброе. Ваш телефон безопасен?

КБ: Да, я звоню из автомата. Если меня неважно слышно, то это оттого, что я звоню из Майами.

ЭГ: Младший брат уже дал вам задание?

КБ: Младший брат не теряет времени даром.

ЭГ: Объясните свое быстрое трудоустройство. Если нужно, называйте имена.

КБ: Поначалу Младший брат отнесся ко мне с подозрением, и я полагаю, что для того, чтобы он мне полностью доверился, нужно время. В кабинете Салли Леффертс я случайно столкнулся со Старшим братом, и в силу обстоятельств у нас завязалась беседа личного характера. Мы с ним ходили в бар, и между нами установилось взаимопонимание. Как большинство обаятельных людей, Старший брат также легко поддается чужому обаянию. Мы славно пообщались, и я уверен, что он замолвил за меня словечко перед Младшим братом.

ЭГ: Опишите те «обстоятельства», о которых вы упомянули.

КБ: Выяснилось, что нам обоим нравятся утонченные и дерзкие женщины, и мы с ним отправились в бар «Мэйфлауэр», где и разговорились на эту тему. Старший брат подтвердил, что в 1960-м он собирается выставить свою кандидатуру на выборах президента и что, как только в апреле 1958 года истечет срок полномочий Маклеллановского комитета, Младший брат начнет подготовку его предвыборной кампании.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Мы со Старшим братом говорили о политике. Я позиционировал себя либералом — не преминув упомянуть, что я был слишком либералом по меркам Бюро, и Старший брат…

ЭГ: У вас нет четких политических убеждений, что в данном случае играет вам на руку. Продолжайте.

КБ: Старший брат нашел мою якобы политическую позицию «интересной» и заговорил начистоту. Сообщил, что считает ненависть своего младшего брата к господину X. несколько некорректной, хотя и небезосновательной. И Старший брат, и их отец долгое время уговаривали Младшего брата устроить стратегическое отступление и предложить господину X. сделку — если он согласится на чистку, что называется, своих рядов, на что Младший брат дал решительный отказ. Лично я считаю, что на настоящий момент господин X. неуязвим для юридического преследования. Это мнение разделяют и Старший брат, и некоторые из следователей комитета. Однако я считаю, что Младший брат фанатично предан своему делу и весьма компетентен. Полагаю, он все-таки доберется до господина X., но в обозримом будущем этого не случится. Полагаю, что для этого потребуется несколько лет и не один обвинительный приговор, так что все явно останется за временными рамками действия Маклеллановского комитета.

ЭГ: Вы хотите сказать, что по истечении срока мандата комитет передаст мяч муниципальным судебным органам?

КБ: Да. Полагаю, братьям потребуется не один год, чтобы извлечь реальную политическую выгоду из истории с господином X. Также я думаю, что это может повлечь за собой отрицательные последствия, которые скажутся на самом Старшем брате. Демократические кандидаты не могут себе позволить имидж врага профсоюзов.

ЭГ: Ваше суждение кажется мне вполне здравым.

КБ: Благодарю вас, сэр.

ЭГ: Старший брат упоминал мое имя?

КБ: Да. Ему известно о существовании подробных досье на политических деятелей и кинозвезд, ведущих, по вашему мнению, подрывную деятельность. Я сообщил ему, что досье на его семью насчитывает почти тысячу страниц.

ЭГ: Хорошо. Упоминание об этом придало достоверности вашим словам. О чем еще вы говорили со Старшим братом?

КБ: В основном о женщинах. Старший брат упомянул о том, что девятого февраля он собирается в Лос-Анджелес, и я дал ему телефон женщины легкого поведения по имени Дэрлин Шофтел, и заверил его, что ей стоит позвонить.

ЭГ: Думаете, он ей уже позвонил?

КБ: Нет, сэр. Но он непременно это сделает.

ЭГ: Опишите ваше нынешнее задание для комитета.

КБ: Здесь, во Флориде, я занимаюсь поисками пропавшего без вести свидетеля по имени Антон Гретцлер. Комитет присылал ему повестку. Младший брат желает, чтобы я вручил ему еще одну, дополнительную. В этом деле существует аспект, который мне хотелось бы с вами обсудить, поскольку исчезновение Гретцлера может быть связано с вашим другом.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Гретцлер был соучастником господина X. в деле о предполагаемых махинациях с курортным поселком Солнечная долина. Он…

ЭГ: Вы сказали «был». Полагаете, он мертв?

КБ: Я уверен в этом.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Он исчез в полдень 26 ноября. В тот день он сообщил своей секретарше, что собирается на встречу с «потенциальным покупателем» в Солнечной долине; с этой встречи он так и не вернулся. Полиция Лейк-Вейр обнаружила его машину в ближайшем к поселку болоте, но тело хозяина авто найдено не было. При поиске свидетелей полицейские нашли мужчину, который проезжал мимо Солнечной долины в то самое время, когда «потенциальный покупатель» должен был встретиться с Гретцлером. Свидетель показал, что видел, как возле подъездной дороги к Долине паркуется какой-то человек. Он сообщил, что этот человек отвернулся, когда он проезжал мимо, так что он вряд ли сможет его опознать. Однако он смог его описать. Рост метр девяносто с лишним, «огромный», весом предположительно больше ста килограммов. Темноволосый, лет тридцати пяти — сорока, я думаю, что это был…

ЭГ: Ваш старый приятель Пит Бондюран. Он — человек весьма приметных габаритов, вдобавок его имя значится в списке известных сообщников господина X., который я вам дал.

КБ: Да, сэр. Я проверил списки авиапассажиров и клиентов автопрокатов в Лос-Анджелесе и Майами и нашел в Майами билет, заказанный от имени компании «Хьюз эйркрафт», — я уверен, что этот заказ сделал Бондюран. Мне известно, что 26 ноября Бондюран был в Майами, и косвенные доказательства позволяют мне сделать вывод о том, что господин X. заказал ему убийство Гретцлера. Мне известно, что вы с мистером Хьюзом — друзья, и посему я решил довести это до вашего сведения, прежде чем об этом узнает Младший брат.

ЭГ: Ни в коем случае не сообщайте об этом Младшему брату. Результат вашего расследования должен быть таким: Гретцлер исчез бесследно, возможно, погиб. Ни зацепок, ни подозреваемых. Пит Бондюран бесценен для Говарда Хьюза, который, в свою очередь, — ценный друг Бюро. Мистер Хьюз недавно приобрел скандальный журнал, с помощью которого будет распространяться благоприятная для Бюро политическая информация, и я не желаю, чтобы его гладили против шерсти. Вы меня поняли?

КБ: Да, сэр.

ЭГ: Я хочу, чтобы вы слетали в Лос-Анджелес — за счет Бюро, разумеется, — и пощекотали Питу Бондюрану нервишки, сообщив ему о ваших подозрениях. Попросите его об одолжении, замаскировав свои дружественные намерения намеком на то, что можете навредить ему. И, когда позволит ваш долг перед комитетом, возвращайтесь во Флориду — подчищать концы в деле об исчезновении Антона Гретцлера.

КБ: Я закончу со здешней миссией уже сегодня, а завтра ближе к вечеру уже смогу вылететь в Эл-Эй.

ЭГ: Хорошо. И, пока будете в Лос-Анджелесе, я попрошу вас установить «прослушку» в доме мисс Дэрлин Шофтел. Если Старший брат позвонит ей, я хочу об этом знать.

КБ: Добровольно она на это не согласится, так что придется проникнуть в ее квартиру sub rosa[12]. Можно, я привлеку к этому делу Уорда Литтела? Он — большой спец по части установки «жучков».

ЭГ: Да, можно. Это напомнило мне, что Литтел в последнее время выпрашивал разрешения участвовать в программе по борьбе с организованной преступностью. Как считаете, обрадуется ли он, если в качестве награды за эту работу мы переведем его туда?

КБ: Он будет счастлив.

ЭГ: Отлично, но позвольте мне самому сообщить ему об этом. До свидания, мистер Бойд. Ваша работа достойна похвалы.

КБ: Спасибо, сэр. До свидания.

4.

(Беверли-Хиллс, 4 декабря 1958 года)

Говард Хьюз поднял вверх спинку своей кровати и закрепил ее.

— Ты не представляешь, какими жалкими получились два последних номера журнала. Теперь «Строго секретно» стал еженедельным, что увеличивает нашу потребность в интересных слухах. Для «подтверждения подлинности» историй мы используем тебя, для юридической поддержки — Дика Стейзела, а Сол Мальцман пишет статьи, но журнал хорош только тогда, когда хороши его скандалы, а наши последние статьи вышли девственно-чистыми и до смешного скучными.

Пит нагнулся в кресле и ухватил номер журнала за прошлую неделю. На обложке: «Рабочие-эмигранты — разносчики венерических инфекций!» чуть ниже: «Голливуд Ранч Маркет: рай для гомосексуалистов!»

— Буду продолжать поиски. Черт возьми, нам нужен человек уникальной квалификации, и чтобы найти его, нужно время.

Хьюз сказал:

— Ищи. И скажи Солу Мальцману, что в следующем номере мне нужна статья под названием: «Новое о неграх: чрезмерный рост негритянского населения порождает эпидемию туберкулеза!».

— Это кажется чересчур притянутым за уши.

— Факты можно исказить так, что они подтвердят любое предположение.

— Я передам ему, босс.

— Хорошо. И, раз уж ты собрался…

— Не мог бы я принести тебе еще наркоты и одноразовых шприцев? Есть, сэр!

Хьюз поморщился и врубил телевизор. Спальню наполнили звуки «Обеденной бригады шерифа Джона» — визжащие младенцы и мультяшные мыши размером с Лесси.

Пит побрел на парковку. Там, небрежно прислонившись к его машине, точно та принадлежала ему, ждал его специальный агент Кемпер Мудила Бойд.

На шесть лет старше и все еще до невозможности красивый собой. Один темно-серый костюм стоил сотни четыре, не меньше.

— Тебе чего?

Бойд сложил руки на груди:

— Я здесь по поручению вашего друга мистера Гувера. Он беспокоится о кое-каком твоем приработке для мистера Хоффы.

— Ты вообще о чем?

— У меня есть источник в Маклеллановском комитете. Тамошние ребята проставили «прослушку» на некоторых таксофонах рядом с домом Джимми Хоффы в Вирджинии, — для записи звонков. Этот Хоффа — дешевка, он делает деловые звонки из автоматов, кидая в них жетоны.

— Продолжай. Телега с телефонами — бред, но все равно, мне интересно, к чему ты клонишь.

Бойд подмигнул: смелый, скотина.

— Во-первых: за прошлый месяц Хоффа звонил тебе дважды. Второе: ты купил билеты — из Лос-Анджелеса в Майами и обратно — воспользовавшись вымышленным именем и за счет компании «Хьюз эйркрафт». Третье: ты взял напрокат автомобиль в прокатной конторе, принадлежащей профсоюзу водителей грузовиков, и тебя, предположительно, видели, когда ты ждал человека по имени Антон Гретцлер. Я полагаю, что Гретцлер мертв и что Хоффа нанял тебя, чтобы ты убил его.

Пит на секунду задумался. Трупа им не найти: он оттащил Гретцлера в болото и сам видел, как того едят аллигаторы.

— Так арестуйте меня.

— Зачем? Мистер Гувер не любит Бобби Кеннеди, и я уверен, что он не захочет огорчать мистера Хьюза. Лично ему ни жарко ни холодно оттого, что Джимми гуляет на свободе — да и мне тоже.

— Ну?..

— Ну так давай сделаем что-нибудь хорошее для мистера Гувера.

— Хоть намекните, что ли. Я весь внимание.

Бойд улыбнулся.

— Автор статей в «Строго секретно» — комми. Я знаю, что мистер Хьюз ценит дешевую рабочую силу; тем не менее, я полагаю, что вы должны немедленно его уволить.

Пит ответил:

— Будет сделано. И передай мистеру Гуверу, что я — настоящий патриот и знаю, что такое «дружба».

Легкой походкой Бойд ретировался: не кивнув, не подмигнув — мол, «подозреваемый отпущен на свободу». Пройдя два ряда припаркованных автомобилей, он остановился у голубого «форда» с наклейкой конторы Гертца на бампере.

Машина отъехала. Бойд издевательски помахал ему.

Пит помчался к телефонам-автоматам у входа в отель и набрал номер «справочной». Диспетчер сообщила ему номер главного офиса Гертца.

Он набрал его. Женский голос ответил:

— Доброе утро. Автомобильный прокат Гертца слушает.

— Доброе утро. Офицер Петерсон, полиция Лос-Анджелеса. Мне нужна информация об одном из ваших клиентов, который взял напрокат автомобиль.

— Случилась авария, сэр?

— Нет, обычная проверка. Машина — «форд-фэйрлен» 1956 года выпуска, номерной знак V (как Виктор) — D (как Дэвид) — G (как Генри) четыре-девять-ноль.

— Одну минуту, офицер.

Пит стал ждать. Упоминание Бойдом Маклеллановского комитета все вертелось у него в голове, не давая покоя.

— Я нашла то, что вы просили, сэр.

— Слушаю.

— Автомобиль был отдан напрокат некоему мистеру Кемперу К. Бойду, текущий лос-анджелесский адрес которого — отель «Мирамар» в Санта-Монике. Согласно накладной, все расходы несет особый комитет по расследованиям американского Сената. Надеюсь, это поможет?

Пит повесил трубку. Шум в его голове приобрел стереофонический характер.

Странно: Бойд и авто, за прокат которого платит комитет. Странно потому, что: Гувер и Бобби Кеннеди — конкуренты. Бойд как агент ФБР и нанятый комитетом коп? — так ведь Гувер в жизни не позволит ему подрабатывать на стороне.

Бойд действует элегантно, а иногда — попросту ловко; а еще он отлично подходит для того, чтобы передать дружеские предупреждения.

И отлично подходит для того, чтобы шпионить за Бобби — наверное, и даже скорее всего.

Сол Мальцман жил в Силверлейке — в крошечной квартирке над ателье проката смокингов.

Пит постучал. Сол открыл и изобразил на лице раздражение — кривоногий ублюдок в бермудах и футболке.

— Чего тебе, Бондюран? Я очень занят.

«Бон-дью-ра-ан» — маленький коммуняка произнес его фамилию на французский манер.

В квартире воняло сигаретами и кошками. На, в и под каждым предметом мебели виднелись большие папки из плотной коричневой бумаги.

У него хранится компромат на голливудских звезд. Он — как раз из тех, кто способен заныкать скандальную информацию.

— Бон-дью-ра-ан, тебе чего?

Пит выхватил папку из-под подставки для лампы. Вырезки из газет: Айк и Дик Никсон — спят.

— Положи это на место и скажи толком, чего тебе надо?

Пит схватил его за шею.

— Ты уволен из «Строго секретно». Я уверен, что у тебя есть компромат, который нам пригодится, и если ты будешь хорошим мальчиком и сам отдашь его мне, я попрошу мистера Хьюза выплатить тебе выходное пособие.

Сол показал ему неприличный жест — прямиком на уровне глаз.

Пит отпустил его. Гляди-ка — по всей окружности его шеи остался отпечаток огромной ладони.

— Держу пари, все самое интересное ты держишь во-о-он в том сейфе.

— Нет! Там нет ничего, что могло бы тебя заинтересовать!

— Ну так открой его, и я сам в этом удостоверюсь.

— Нет! Он заперт, а кода я тебе не скажу!

Пит врезал ему по яйцам. Мальцман со сдавленным стоном повалился на пол. Пит содрал с него рубашку и сунул клочок материи ему в рот.

Ага, возле кушетки телик — отличное шумовое прикрытие.

Пит врубил его на полную громкость. На экране появился тип, рекламирующий автомобили, и принялся восхвалять новые модели «бьюика». Пит достал револьвер и сбил замок, висящий на шкафу — подняв безу-у-умный фонтанчик щепок.

Оттуда выпали три папки — в общей сложности страниц тридцать компромата.

Крик Сола Мальцмана был слышен даже через кляп. Пит вырубил его ударом и выключил телевизор.

Теперь у него были три папки — и ему страшно хотелось есть, как порой бывало после того, как ему приходилось кого-нибудь «прижать». Рецепт: поехать в ресторан Майка Лаймана и заказать «Ленч с бифштексом де-люкс».

За просмотром компромата — тоже из серии «де-люкс», потому что фуфло бы Сол прятать не стал.

Пит устроился в кабинете у дальней стены и накинулся на ребрышки и мясное рагу. Папки он прислонил к стенке так, чтобы можно было легко рассмотреть их содержимое.

В первой папке оказались фотографии документов и отпечатанные на машинке заметки. Никаких тебе голливудских сплетен, ничего из боезапаса «Строго секретно».

На фотографиях были запечатлены страницы чьей-то депозитной книжки и декларация о подоходном налоге. Имя подателя декларации оказалось знакомо: приятель мистера Хьюза Джордж Киллбрю — один из лизоблюдов Хитреца Дика Никсона.

Имя на депозитной книжке значилось как Джордж Киллингтон. Общая сумма на депозитном счету за 1957 год составила восемьдесят семь тысяч четыреста шестнадцать долларов четыре цента. Задекларированный доход Джорджа Киллбрю за тот же самый год составил шестнадцать тысяч восемьсот пятьдесят долларов.

Изменив два слога в своей фамилии, утаить семьдесят штук зеленых.

Сол Мальцман написал: «Сотрудники банка подтвердили, что Киллбрю внес на свой депозитный счет все восемьдесят семь тысяч — взносами от пяти до десяти тысяч долларов наличными. Также они подтвердили, что он дал им неверный номер ИНН. Он снял со счета всю сумму наличными, включая дополнительные шесть с чем-то тысяч долларов в виде процентов, закрыв счет прежде, чем банк разослал в федеральные налоговые органы стандартные уведомления о доходах в виде процента по вкладам».

Недекларированный доход, включая проценты по вкладам. Вывод: уклонение от уплаты налогов.

До Пита с опозданием, но все же дошла связь.

Комитет по контролю за антиамериканской деятельностью прижал Сола Мальцмана к ногтю. Дик Никсон как раз и являлся членом этого комитета. А Джордж Киллбрю на него работал.

В папке № 2 содержалась куча фотографий минета. Тот, которому делали: малолетний гомик. Тот, который делал, был опознан Солом Мальцманом как: «Советник комитета Леонард Хосни, 43 года, из Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Моя душеразрушительная работа в «Строго секретно» наконец-то дала плоды в виде наводки вышибалы из мужского борделя на Эрмоза-Бич. Это он сделал фотографии и убедил меня, что мальчик — несовершеннолетний. В ближайшем будущем он обещал предоставить дополнительные фотографии».

Пит докурил сигарету почти до фильтра. Наконец-то перед ним вырисовалась общая картина.

Эти досье — месть Сола комитету по контролю над антиамериканской деятельностью. Что-то вроде епитимьи: Сол писал статьи, обличающие «правых», и хранил этот компромат, чтобы впоследствии отомстить.

Папка № 3 также содержала фотографии: погашенные чеки, бланки депозитов, банкноты. Пит отодвинул тарелку с едой: это — отличная приманка для того, чтобы «подмазаться» к кому следует.

Сол Мальцман писал: «Политическая подоплека кредита в двести тысяч долларов, выданного Говардом Хьюзом в 1956 году брату Ричарда Никсона Дональду, абсолютно ясна, в особенности теперь, когда стало известно, что Никсон станет кандидатом от республиканцев на президентских выборах 1960 года. Совершенно понятно, что таким образом состоятельный промышленник купил себе политическое влияние. Косвенными доказательствами этому утверждению могут служить некоторые политические инициативы Никсона, откровенно благоприятные для Хьюза».

Пит еще раз проверил фотографии-доказательства. Которые были весьма надежными — и могли быть использованы хоть сейчас.

Еда остыла. Его свеженакрахмаленная рубашка стала серой от пота.

Не всякий день удается раскопать такое, черт побери.

На его день выпали сплошные тузы и восьмерки — сыграть невозможно, сдавать жалко.

Он мог сохранить компромат на Хьюза/Никсона. Мог устроить Гейл на должность Сола в «Строго секретно» — она и раньше пописывала в этот журнальчик, — ей так и так уже надоело разыгрывать бракоразводные спектакли.

Информация о Комитете по контролю за антиамериканской деятельностью была точно четыре туза; однако ДЕНЕЖНАЯ сторона вопроса была ему непонятна. Явление Кемпера Бойда заставило его усики-антенны задергаться.

Пит поехал в отель «Мирамар» и занял место на парковке. Машина Бойда притаилась возле бассейна. У последнего загорало множество женщин в купальных костюмах — словом, условия для слежки могли быть и хуже.

Мучительно тянулись часы. Сменяли друг друга женщины в купальниках. Надвигались и вскоре опустились сумерки.

Он вдруг вспомнил Майами — полосатые, под тигра, такси и голодных аллигаторов.

18.00, 18.30, 19.00, 19.22: вышли Бойд и Уорд Мудила Литтел. Они направились к бассейну. Сели в автомобиль, взятый напрокат Бойдом. И тронулись — на восток, в направлении Уилшира.

Литтел был настолько же трусом, насколько Бойд — храбрецом. Вспомнилось: с этими двумя федералами он познакомился давным-давно.

Пит скользнул за ними и влился в поток машин. Так они и кружили: на двух машинах — на восток по Уилширу, к северу по Баррингтон на Сансет. Пит небрежно поворачивал назад и менял направления: преследования всегда здорово заводили его.

Он — молодец. Бойд так и не заметил «хвоста» — это было очевидно.

От Сансет они свернули на восток: Беверли-Хиллс, Стрип, Голливуд. Бойд повернул на север, в Альта Виста, и припарковался — на полпути до квартала, застроенного небольшими оштукатуренными домиками.

Авто Пита скользнуло к тротуару за три дома оттуда. Бойд и Литтел выбрались наружу; в свете фонаря было прекрасно видно каждое их движение.

Они надели перчатки. Взяли фонарики. Литтел открыл багажник и достал ящик с инструментами.

Они направились к розовому оштукатуренному домику, отмычкой вскрыли замок и вошли.

В окнах наискось мелькнули лучи фонариков. Пит развернул машину и увидел надпись на тротуаре: Норт, 1541.

Должно быть, они собирались установить прослушку.

В гостиной вспыхнул свет. Эти уроды решили работать в открытую.

Пит схватил с заднего сиденья книгу «Адреса и телефоны» и принялся листать ее в тусклом свете приборной панели.

Дом 1541 по Норт Альта Виста принадлежал Дэрлин Шофтел, номер телефона НО3–6811.

Обычно установка «жучка» занимала около часа — он успеет пробить ее имя по базе данных. На углу он заметил телефонную будку — из нее можно звонить и одновременно следить за домом.

Он дошел до будки и набрал номер округа. Трубку взяла Карен Хилтшер — он сразу узнал ее голос.

— Справочная служба.

— Карен, это Пит Бондюран.

— Ты все еще узнаешь меня? Столько лет прошло.

— Такой голос трудно забыть. Слушай, ты не могла бы пробить мне одного человечка по базе данных?

— Да уж пробью, пусть даже ты сто лет как не помшерифа и вообще-то мне не следовало бы.

— Ты — настоящий друг.

— Это точно, друг, — особенно после того, как ты…

— Это Дэрлин Шофтел, Д-Э-Р-Л-И-Н, Ш-О-Ф-Т-Е-Л, последний известный адрес — Норт Альта Виста, дом 1541, Лос-Анджелес.

— Я знаю, что делать, Пит. Не клади трубку.

Пит ждал. То и дело вспыхивали огни в том самом доме — федералы под прикрытием за работой.

Карен снова заговорила:

— Дэрлин Шофтел, белая, дата рождения 9.03.32. В розыске не находится, судимостей не имеет. В автоинспекции на нее ничего нет, но зато есть в отделе нравов участка Западный Голливуд. Один привод: датированный 14.08.57. Сообщается, что на нее поступила жалоба со стороны администрации ресторана «Домик Дино». Она искала клиентов в баре заведения, предлагая им свои услуги в качестве проститутки. После допроса она была отпущена, и детективы, проводившие опрос, охарактеризовали ее как «девушку по вызову» высокого класса.

— И это все?

— Для одного телефонного звонка — неплохо, ты не считаешь?

Пит повесил трубку. Увидев, как в доме разом погасли огни, он посмотрел на часы.

Вышли Бойд и Литтел и забрались в машину. Ровно шестьдесят минут — мировой рекорд скоростной установки прослушки.

Они уехали. Прислонясь к телефонной будке, Пит принялся размышлять.

Сол Мальцман выработал собственный, неведомый федералам, план. Бойд приехал в город, чтобы предупредить его касательно убийства Гретцлера и поставить прослушку в доме «девушки по вызову». Бойд — скользкий лжец: «У меня есть источник в Маклеллановском комитете».

Бойд знал, что это он убил Гретцлера — свидетеля комитета. Бойд сообщил мистеру Гуверу о том, что он убил Гретцлера. Гувер ответил: а мне-то что.

Автомобиль Бойда: заказан Маклеллановским комитетом. Гувер: известный своей антипатией к Бобби Кеннеди и непревзойденный мастер всяких хитрых уловок. Бойд образован и не лишен лоска — он должен отлично внедряться в различные организации.

Вопрос № 1. связано ли его задание внедриться в комитет с установкой «жучка»? Вопрос № 2: если на этом можно будет навариться — кто подпишет мой чек?

Может быть, Джимми Хоффа — главная мишень Маклеллановского комитета. Фред Турентайн сможет продублировать «жучки» федералов и записать все то, что они услышат.

Пит увидел три значка доллара: $$$ — точно джек-пот на игровом автомате.

Он поехал домой — в свою дорогостоящую «конуру». Гейл была в галерее — огонек ее сигареты то подпрыгивал, то нырял, точно она шла быстрым шагом.

Он припарковался и вошел. Он пнул ногой переполненную пепельницу и рассыпал окурки на шикарные розовые кусты.

Гейл отстранилась. Пит тихо заговорил с ней мягким голосом.

— Давно здесь?

— Да несколько часов уже. Сол звонил каждые десять минут, умоляя вернуть досье. Он сказал, что ты избил его и украл эти папки.

— Ничего личного.

— Он был как сумасшедший. Даже страшно слушать.

Пит взял ее за руки:

— Тут холодно. Пошли-ка в дом.

— Нет. Не хочу.

— Гейл…

Она вырвалась:

— Нет! Я не хочу возвращаться в этот огромный жуткий дом!

Пит защелкал суставами пальцев:

— С Солом я разберусь. Больше он тебя не побеспокоит.

Гейл рассмеялась — хриплым, странным и непонятным смехом.

— Знаю, что не побеспокоит.

— Что ты хочешь сказать?

— Он мертв. Я перезвонила ему, хотела успокоить немного, — а трубку взял полицейский и сказал, что Сол застрелился.

Пит пожал плечами. Он попросту не знал, куда девать руки.

Гейл побежала к своей машине. Она резко тронулась с места, выворачивая на дорогу, едва не задев женщину с детской коляской.

5.

(Вашингтон, округ Колумбия, 7 декабря 1958 года)

Уорд был смертельно напуган. И Кемпер знал, отчего: о приватных аудиенциях мистера Гувера слагались легенды.

Они ждали во внешнем кабинете. Уорд сидел тихо — даже, кажется, не дышал. Кемпер знал: он опоздает ровно на 20 минут.

Он хочет, чтобы Уорд как следует перетрухнул. И пригласил сюда меня, чтобы закрепить эффект.

Кемпер уже доложил по телефону: установка «жучков» в квартире Шофтел прошла без сучка и задоринки. Одному из лос-анджелесских агентов было поручено следить за «жучками», прослушивать записи на посту подслушивания и передавать особо примечательные из них Литтелу в Чикаго. Спец по «жучкам» Уорд тщательно пересортирует их, и избранное увидит мистер Гувер.

Джек должен был появиться в Эл-Эй не раньше девятого декабря. Дэрлин Шофтел обслуживала четырех клиентов за ночь — агент, который следил за постом прослушки, восхищался ее выносливостью. В «Лос-Анджелес Таймс» появилась короткая заметка о самоубийстве Сола Мальцмана. Мистер Гувер заметил: должно быть, Пит Бондюран «уволил его» в слишком грубой форме.

Уорд закинул ногу на ногу и поправил галстук. Чего делать не следовало: мистер Гувер не терпит лишних движений. Он приказал нам прийти сюда, чтобы наградить тебя — так что старайся не суетиться.

Вошел Гувер. Кемпер и Литтел встали.

— Доброе утро, джентльмены.

Они ответили:

— Доброе утро, сэр, — в унисон, без нахлеста.

— Боюсь, времени у нас немного. У меня назначена встреча с вице-президентом Линдоном Джонсоном.

Литтел сказал:

— Для меня большая честь быть здесь, сэр.

Кемпер едва не скривился. Комментарии тут не приветствовались, даже самые подобострастные.

— Мое расписание вынуждает меня быть кратким. Мистер Литтел, я ценю работу, которую вы и мистер Бойд проделали в Лос-Анджелесе. В награду я даю вам место в программе ФБР по борьбе с организованной преступностью. Я делаю это, несмотря на неудовольствие специального агента-командира Лиги, который полагает, что вы больше подходите для слежки за подозреваемыми в политических преступлениях. Насколько я понимаю, мистер Литтел, вы считаете коммунистическую партию США импотентной, если не «выморочной». Я считаю подобную позицию опасной и неразумной, однако искренне надеюсь, что со временем она изменится. Теперь вы стали моим личным коллегой, однако я должен предупредить вас: вы не должны поддаваться соблазнам опасной жизни. Ибо вы отнюдь не столь благоразумны, как мистер Бойд.

6.

(Вашингтон, округ Колумбия, 8 декабря 1958 года)

Литтел, сидя в банном халате, занимался бумажной работой.

Он делал ее, ликующе страдая похмельем: они отмечали его новое назначение шампанским «Кордон руж» и виски «Гленливет». Последствия пирушки были налицо — пустые бутылки и тележки с нетронутой едой.

Кемпер воздержался от чрезмерных возлияний. Он — нет. «Краткость» Гувера задела его: шампанское и виски позволили ему смеяться над ней. Кофе с аспирином мало помогали от похмелья.

Снежная буря запечатала аэропорт — и он застрял в своем номере. Гувер прислал ему отпечатанные на мимеографе листы — изучать.

СЕКРЕТНО: ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ ПРОГРАММЫ ПО БОРЬБЕ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ ЧИКАГО: ПРЕСТУПНИКИ, ИХ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ, МЕТОДЫ И СОПУТСТВУЮЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ.

Всего страниц было где-то шестьдесят. Литтел проглотил еще две таблетки аспирина и принялся подчеркивать значимые факты.

Истинной целью программы по борьбе с организованной преступностью провозглашается (что и было подчеркнуто директивой Бюро № 3401 от 19.12.57) является сбор информации о представителях организованной преступности. Начиная с этого времени и до тех пор, пока не поступит прямого уведомления об изменении политики, любая и всякая собранная информация должна быть сохранена для последующего использования. В полномочия программы не входит сбор информации для непосредственного выдвижения федеральных обвинений. Сведения о преступных элементах, полученные электронными методами наблюдения, при согласовании с агентом-командиром регионального подразделения, могут быть переданы в муниципальные полицейские ведомства и прокуратуру.

Резюме: Гуверу прекрасно известно, что посадить всех мафиози на скамью подсудимых и выиграть процессы ему не удастся. И он не станет рисковать престижем Федерального бюро расследований ради нескольких обвинительных приговоров.

Агенты программы но борьбе с организованной преступностью имеют право выбирать электронные средства наблюдения на свое усмотрение. Аудиозаписи и дословные расшифровки оных должны аккуратно сохраняться и периодически предоставляться командиру подразделения для осуществления контроля.

Карт-бланш на установку «жучков» — это хорошо.

Агенты — участники программы по борьбе с организованной преступностью осуществили установку электронных средств наблюдения (только микрофонов) в швейном ателье «Селано», дом 620 по Норт-Мичиган-авеню. И офис федерального атторнея (в северном Иллинойсе), и разведслужба шерифского участка округа Кук считают это место негласной штаб-квартирой представителей чикагской мафии, их главарей и избранных представителей «нижних чинов». Обширная библиотека аудиозаписей и расшифрованных стенографических записей доступна в помещении поста прослушивания.

Поиск информаторов является приоритетной задачей всех участников программы. На настоящий момент (19 декабря 1958 года) в рамках программы не было завербовано ни одного информатора, знающего чикагский преступный синдикат изнутри. Примечание: все операции с денежными средствами, ассигнованными Бюро на нужды программы должны быть согласованы с командирами региональных подразделений.

Иными словами: ИЩИТЕ ДОНОСЧИКОВ САМИ.

Текущие полномочия программы по борьбе с организованной преступностью позволяют региональным офисам программы состоять из шести агентов и одного секретаря/стенографистки. Годовой бюджет региональных офисов не должен превышать лимитов, установленных директивой Бюро № 3403 от 19 декабря 1957.

Дальше пошли данные бюджета. Литтел пролистал их и остановился на

ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПРЕСТУПНОГО МИРА

Сэм Джианкана, 1908 г.р.; Тж. известный, как «Мо»,«Момо». «Муни». Джианкана — «самый главный босс» чикагской мафии. Последователь таких фигур, как Аль Капоне, Пол «Официант» Рикка и Энтони «Джо Бэттерз», «Большой тунец» Аккардо, держит под контролем игорный бизнес, рэкет, торговлю марихуаной, торговые автоматы, проституцию и рэкет в трудовой сфере. Джианкана лично замешан во множестве убийств с «мафиозным» следом. Во время Второй мировой как органический психопат был освобожден от службы в армии. Джианкана живет в пригороде Чикаго под названием Оук-Парк. Его часто видят в сопровождении личного телохранителя, Доминика Майкла Монтальво, также известного как «Бутч Монтроуз». 1919 г.р. Джианкана находится в непосредственном личном контакте с президентом международного братства водителей грузовиков Джеймсом Риддлом Хоффой. Согласно непроверенной информации, его голос учитывается при распределении кредитов Центрального пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков, весьма богатого и неоднозначно управляемого доверительного фонда, из которого, как предполагается, финансировалась не одна незаконная операция.

Гас Алекс. 1916 г.р. (многочисленные псевдонимы). Алекс некогда контролировал рэкет Норт-Сайда; теперь его миссия — контроль за «политическими» сделками; также он — связующее звено между чикагской мафией и коррумпированными представителями полицейского управления Чикаго и шерифской службы округа Кук.

Он непосредственный сообщник Мюррея Ллевеллина Хамфриса, также известного как «Хамп»[13] и «Верблюд», 1899 г.р. Хамфрис — «ветеран» чикагской мафии. Он практически отошел от дел, но иногда представители чикагских мафиозных структур пользуются его советом при принятии важных решений.

Джон «Джонни» Росселли, 1905 г.р. Росселли — непосредственный сообщник Сэма Джианканы: он служит «вывеской» для отеля-казино «Звездная пыль» в Лас-Вегасе, принадлежащего чикагской мафии. По непроверенной информации, Росселли принадлежит существенная доля в сети отелей-казино в Гаване, Куба, наряду с такими игорными магнатами Кубы, как Санто Траффиканте-мл. и Карлос Марчелло, мафиозные боссы из Тампы, Флорида, и Нового Орлеана, штат Луизиана, соответственно.

Далее последовал список сообщников и «вложений». В голове стучало: Джианкана/Хоффа/Росселли/Траффиканте, Марчелло и проч., и проч. знали любого мало-мальски значимого криминального элемента во всех мало-мальски крупных городах США, а также на законных основаниях владели долями в фирмах, занимающихся перевозкой грузов, ночных клубах, предприятиях, ипподромах, банках, кинотеатрах, парках развлечений и сотнях трех итальянских ресторанов. Привлекались к суду: 308 раз; приговор последовал в 14 случаях из трехсот восьми.

Литтел просмотрел приложение: МЕНЕЕ ЗНАЧИМЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПРЕСТУПНОГО МИРА. Боссов, конечно, информаторами не сделаешь, а вот кого помельче — вполне можно.

Джейкоб Рубенштейн, тж. известный как Джек Руби. Держит стрип-клуб в Далласе, штат Техас, и периодически занимается ростовщичеством. Согласно непроверенной информации, эпизодически пересылает деньги чикагской мафии кубинским политическим деятелям, включая президента Фульхенсио Батисту и лидера повстанцев Фиделя Кастро. Рубенштейн/Руби родился в Чикаго и обладает обширными связями в криминальных кругах Чикаго. Он часто туда наведывается.

Хершел Майер Рюскинд, 1901 г.р. Также известен как «Хеш», «Херш», «Хеши». Бывший (приблизит, в 1930-х гг.) участник «пурпурной» группировки, базировавшейся в Детройте. Проживает в Аризоне и Техасе, однако поддерживает тесный контакт с чикагской мафией. По слухам, занимается торговлей героином на территории побережья Мексиканского залива.

Предположительно, является близким другом Джианканы и Джеймса Риддла Хоффы и, по непроверенным данным, выступает посредником при переговорах чикагской мафии с профсоюзами.

«Предположительно», «по непроверенным данным», «по слухам». Ключевые фразы выдали ключевую идею — досье было уклончивым и содержало лишь намеки. На самом деле Гувер не испытывает ненависти к власти МАФИИ — программа по борьбе с оргпреступностью была лишь ответом на Аппалачские откровения.

Ленни Сэндс, 1924 г.р. (Настоящее имя — Леонард Джозеф Сейдельвиц). Также известен как «Ленни-еврейчик». Этот человек считается «талисманом» чикагской мафии. Его номинальное занятие — комик-пародист. Часто выступает перед представителями чикагской мафии и на мероприятиях профсоюза водителей грузовиков в округе Кук. Имеется информация, что Сэндс периодически доставляет деньги чикагской мафии кубинским политическим деятелям — таким образом, представители криминальных структур пытаются установить благоприятную атмосферу на Кубе и «застраховать» свои успешные казино в Гаване. Сэндсу поручен также сбор доходов торговых автоматов, а также он числится оплачиваемым сотрудником полулегитимной сети магазинов «Вендо-Кинг», принадлежащей мафиозным структурам. (Примечание: Ленни как комик очень популярен в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе, считается «маргинальным» представителем шоу-бизнеса. По слухам, он также давал сенатору Джону Кеннеди (демократическая партия, Массачусетс) уроки ораторского мастерства перед его избирательной кампанией перед выборами в Конгресс.)

Эстрадный артист со связями в уголовном мире знаком с Джоном Кеннеди. А агент ФБР установил «жучок» в квартире шлюхи, чтобы поймать его в ловушку.

Литтел то и дело перескакивал с раздела «МЕНЕЕ ЗНАЧИМЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПРЕСТУПНОГО МИРА» на «ВАЖНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ».

Территории, подконтрольные различным представителям чикагской мафии, разделены географически. Норт-Сайд, Ниэр-Норт-Сайд, Вест-Сайд, Саут-Сайд, «Дуга», Лейкфронт и северные пригороды контролируются людьми в непосредственном подчинении Сэма Джианканы.

Марио Сальваторе Д’Онофрио, 1912 г.р. Также известен как «Безумный Сэл». Этот человек — независимый гангстер-ростовщик и букмекер. Ему позволяется заниматься своим ремеслом, потому что он отчисляет Сэму Джианкане значительную сумму из своих доходов. В 1951 году Д’Онофрио был признан виновным в убийстве второй степени и отбыл пятилетний срок в Центральной тюрьме штата Иллинойс в Джолиете. Тюремный психиатр охарактеризовал его как «психопатический преступник-садист с неконтролируемым психосексуальным желанием причинять боль». Недавно его подозревали в пытках и убийстве двух профессиональных игроков в гольф — членов «Боб О’Линк Кантри Клаб», которые, по слухам, ему задолжали.

В Чикаго процветает независимое ростовщичество и букмекерство. Это объясняется политикой Сэма Джианканы. который получает значительный процент от доходов. Один из самых грозных подручных Джианканы, Энтони «Тони-Шило» Ианноне (1917 г.р.) — служит посредником между чикагской мафией и независимыми группировками ростовщиков-букмекеров.

С большой долей вероятности можно считать Ианноне причастным к пыткам и убийствам не менее девяти «клиентов» гангстеров-ростовщиков.

Имена, имена, имена. Некоторые прозвища посмешили его:

Тони «Муравей» Спилотро. Феликс «Милуоки Фил» Альдеризио, Фрэнк «Силач Фрэнки» Ферраро.

Джо Амато, Джозеф Чезар Ди Варко, Джеки «Джеки-Лакей» Чероне.

Центральный пенсионный фонд профсоюза водителей грузовиков продолжает волновать умы блюстителей закона. Правда ли, что окончательное «добро» на выдачу кредитов дает Сэм Джианкана? Каков установленный протокол выдачи кредитов преступникам, полукриминальным дельцам и рэкетирам?

Джимми «Турок» Торелло, Луи «Сачок» Эболи.

Разведывательный отдел полицейского управления Майами полагает, что Сэм Джианкана является негласным компаньоном принадлежащей профсоюзу водителей грузовиков фирмы, занимающейся частным извозом, — «Такси «Тигр»»; работают в этой фирме кубинские эмигранты, по слухам, с богатым уголовным прошлым.

Даниэль «Осел Дэн» Версаче. «Толстый Боб» Паолуччи.

Зазвонил телефон. Литтел зашарил в поисках трубки — от напряжения в глазах стало двоиться.

— Алло.

— Это я.

— Кемпер, привет!

— Чем занимался? Когда я вчера уезжал, ты лыка не вязал.

Литтел рассмеялся:

— Читал тут досье. И пока что не особо впечатлился мерами, предпринятыми мистером Гувером для борьбы с оргпреступностью.

— Думай, что говоришь. Он мог установить «прослушку» в твоем номере.

— Жестокая мысль.

— Ну да, и едва ли верная. Слушай, Уорд, снегопаду не видно конца, и сегодня ты точно никуда не улетишь. Как насчет встретиться со мной в офисе комитета? Мы с Бобби будем допрашивать свидетеля. Он из Чикаго, так что для тебя это может оказаться интересным.

— Да прогуляться мне не помешает. Ты — в старом здании Сената?

— Ну да, комната 101. Я буду в комнате для допросов А. При ней имеется коридорчик для наблюдателей, так что ты сможешь посмотреть оттуда. И запомни мою легенду: я ушел в отставку из ФБР.

— Ты — ловкий лицемер, Кемпер. Грустно.

— Там метель; смотри не заблудись.

Устроено было просто превосходно: закрытый проход с прозрачной только с одной стороны стеклянной дверью и колонками на стене. Отделенные дверью в кабинке А: братья Кеннеди, Кемпер и какой-то блондин.

Кабинки Б, В и Г были пусты. В наблюдательном коридоре был только он один — должно быть, народ испугался снежных заносов и разбежался по домам.

Литтел включил колонки. Голоса слегка потрескивали от статического шума.

Присутствующие расселись вокруг стола. Роль хозяина играл Бобби; он включил магнитофон.

— Не спешите, мистер Кирпаски. Вы — добровольный свидетель, и мы здесь к вашим услугам.

Блондин откликнулся:

— Зовите меня Роланд. Никто не называет меня «мистер Кирпаски».

Кемпер ухмыльнулся:

— Каждый, кто решил стукнуть на Джимми Хоффу, заслуживает подобной формальности.

Умный Кемпер: вспомнил свой тягучий выговор уроженца штата Теннесси.

Роланд Кирпаски сказал:

— Вот и хорошо, я думаю. Но, знаете, — Джимми Хоффа есть Джимми Хоффа. Он, как это… как про слона говорится — никогда и ничего не забывает.

Роберт Кеннеди заложил руки за голову:

— В тюрьме у Хоффы будет масса времени, чтобы вспомнить все, за что он туда попал.

Кирпаски прокашлялся:

— Я хочу кое-что сказать. И… гм… я хочу сказать это и тогда, когда буду давать показания перед комитетом.

Кемпер сказал:

— Продолжайте.

— Я — член профсоюза. Профсоюза водителей грузовиков. Я рассказал вам все эти истории про то, что делал Джимми, как он сказал своим ребятам нажать на тех, кто не хочет ему платить, и тэдэ и тэпэ. Я так понимаю, что вся эта фигня незаконна, но знаете что? Меня это не особо печалит. Единственная причина, по которой я решил, как это — стукнуть на Джимми, это то, что я могу сложить два и два и получить четыре, и я, мать вашу так, слышал достаточно на треклятом собрании чикагского отделения профсоюза, чтобы докумекать, что мудила Джимми Хоффа втихаря заключает сделки с руководством, и, значит, он — вонючий кусок дерьма, простите за мой дурной французский, и я прошу занести в протокол, что именно поэтому я его и сдаю.

Джон Кеннеди рассмеялся. Литтел вдруг вспомнил о «жучках» и этой Шофтел и поморщился.

Роберт Кеннеди сказал:

— Верно подмечено, Роланд. Конечно, перед тем, как дать показания, у вас будет возможность сказать все что угодно. И помните, ваши показания мы решили приберечь для заседания, которое будет транслироваться по телевидению. Вас увидят миллионы.

Кемпер добавил:

— Чем больше огласки, тем меньше вероятность, что Хоффа попытается отомстить.

Кирпаски сказал:

— Джимми не забывает. В этом плане он как тот слон. Помните те фотографии гангстеров, которые вы мне показывали? Тех парней, с которыми я видел Джимми?

Роберт Кеннеди достал какие-то фотоснимки.

— Санто Траффиканте-младший и Карлос Марчелло.

— Ну да. И еще попрошу занести в протокол, что я слышал об этих ребятах много хорошего. Слышал, что они нанимают только членов нашего профсоюза. Ни один мафиози ни разу не сказал мне: «Роланд, ты тупой польский ублюдок из Саут-Сайда». Как я говорил, они приходили к Джимми в его номер в гостинице «Дрейк» и говорили исключительно о погоде, о бейсболе и о ситуации на Кубе. Я хочу, чтобы вы занесли в протокол, что я, бля, ничего не имею против мафии.

Кемпер подмигнул стеклянной двери:

— Как и Эдгар Гувер.

Литтел рассмеялся. Кирпаски не понял:

— Чего?

Роберт Кеннеди забарабанил пальцами по столу:

— Мистер Бойд развлекает невидимого нам коллегу. Роланд, вернемся же к Майами и Солнечной долине.

Кирпаски ответил:

— Хорошо. Господи, ну и метель.

Кемпер встал и выпрямил ноги:

— Давайте вернемся к вашим наблюдениям.

Кирпаски вздохнул:

— Я был делегатом на прошлогоднем собрании. Оно проходило в «Довиле», в Майами. Тогда я еще дружил с Джимми, ведь я не знал, что он — говнюк, который втихаря…

Роберт Кеннеди прервал его тираду:

— Не отвлекайтесь от темы, очень вас прошу.

— Короче, я выполнял кое-какие поручения Джимми. Я приехал в это гребаное «Такси «Тигр»» и забрал кое-какие бабки, чтобы Джимми смог покататься на моторке с парнями из местных отделений профсоюза в Майами и пострелять акул из пулеметов Томпсона — одно из любимых занятий Джимми во Флориде. Штуки три там было однозначно. Эта контора — сущая планета Марс, ей-богу. Полоумные кубинцы в рубашках в тигровую полоску. Заправлял кубинцами один парень, Фуло. Он еще толкал краденые телевизоры, прямо с парковки. Эта контора, «Такси «Тигр»», там же только за наличку все расчеты. И, если хотите мое мнение, скажу, что дело тянет на уклонение от уплаты налогов, не меньше.

Из колонок захрипел статический шум — постучав по кнопке регулятора, Литтел убавил громкость. У Джона Кеннеди был скучающий и обеспокоенный вид.

Роберт Кеннеди что-то черкал в планшет-блокноте:

— Расскажите нам еще раз об Антоне Гретцлере.

Кирпаски начал:

— Ну, мы все поехали стрелять акул. Они с Джимми говорили наедине, в дальнем конце лодки, и стрелявшие в акул их не слышали. Я спустился в гальюн — у меня морская болезнь, и меня мутило. Полагаю, они думали, что их не слышат, потому что говорили о незаконных вещах, на которые — и попрошу занести это в протокол, — мне было глубоко насрать, потому что речь не шла о подкупе управляющих…

Джон Кеннеди постучал по циферблату своих часов. Кемпер спросил Кирпаски:

— О чем именно они говорили?

— О Солнечной долине. Гретцлер сказал, что по его заказу проводились геологические изыскания, которые выявили, что еще лет пять или около того — и эти земли превратятся в болото, и, значит, говоря юридическими терминами, их можно будет купить «за так». Джимми сказал, что он сможет «подоить» фонд на три миллиона долларов, чтобы купить эти земли, и таким образом они смогут прикарманить кое-что из этих денег.

Роберт Кеннеди так и подскочил. Опрокинув стул — стекло двери так и зазвенело.

— Вот это показания! Фактически это доказательство заговора с целью совершения махинаций с недвижимостью и незаконного использования средств пенсионного фонда профсоюза!

Кемпер поднял его стул:

— В суде эти показания будут иметь вес лишь в том случае, если Гретцлер либо подтвердит их, либо даст заведомо ложные показания, чтобы опровергнуть. Без Гретцлера мы имеем лишь слово Роланда против слова Хоффы. Когда речь пойдет о доверии, выяснится, что Роланд два раза привлекался за езду в нетрезвом виде, тогда как Хоффа технически чист.

Бобби вознегодовал. Кемпер продолжал:

— Боб, Гретцлер скорее всего мертв. Его машину нашли в болоте, но ни его самого, ни его тела обнаружить так и не удалось. Я потратил не один час на его поиски, но так и не нашел ни одной мало-мальски весомой зацепки.

— А что, если он инсценировал свою смерть, чтобы не давать показаний комитету?

— Полагаю, это маловероятно.

Бобби сел на стул верхом и вцепился обеими руками в его спинку.

— Может быть, вы и правы; тем не менее, я все еще могу отправить вас назад во Флориду, чтобы вы окончательно в этом убедились.

Кирпаски сказал:

— Я есть хочу.

Джек закатил глаза: Кемпер подмигнул ему.

Кирпаски вздохнул:

— Я голодный, понимаете?

Кемпер глянул на часы:

— Заканчивайте, мистер Кирпаски. Расскажите нам, как Гретцлер напился и вышиб себе мозги.

— Да понял, понял. Спой, птичка — глядишь, и на ужин заработаешь…

Бобби возмутился:

— Черт вас возьми…

— Хорошо, хорошо. Это было после охоты на акул. Гретцлер был зол, потому что Джимми посмеялся над ним, мол, что он держит автомат как слабак и вообще стрелять не умеет. Гретцлер начал говорить о слухах, которые ходили вокруг пенсионного фонда. Сказал, что, мол, в фонде этом намного, бля, больше бабок, чем все думают, поэтому-то никто и не может отозвать для проверки бухгалтерские книги, оттого что они — ненастоящие. Короче, Гретцлер сказал, что где-то есть «настоящие» бухгалтерские книги фонда, вроде как зашифрованные, в которых содержится информация о миллионах, блядь, долларов, и их занимают под запредельные проценты. Вроде как есть какой-то башковитый тип, чикагский гангстер, который отошел от дел и хранит «настоящие» книги и настоящие деньги, и если вы попросите о подтверждении, не надейтесь — эти слова Гретцлера слышал только я.

Бобби Кеннеди откинул волосы со лба. Голос у него сделался высоким, точно у взволнованного мальчишки.

— Вот с чего можно начать, Джек. Сперва мы отзовем повесткой существующие бухгалтерские книги и определим их платежеспособность. Затем отследим путь тех кредитов, в выдаче которых администрация фонда сознается добровольно, и попытаемся определить наличие скрытого капитала внутри фонда и возможность существования «подлинных» бухгалтерских книг.

Литтел незаметно для себя все сильнее стискивал стакан. Он загипнотизированно смотрел на явление нового, непохожего на себя Бобби: Бобби растрепанного, Бобби взволнованного…

Джек Кеннеди откашлялся.

— Да, сильно сказал. Если вам удастся получить веские доказательства до истечения полномочий комитета.

Кирпаски захлопал в ладоши:

— Вот это да, он заговорил! О, сенатор, здорово, что вы с нами.

Джек Кеннеди, уязвленный насмешкой, невольно поежился. Бобби заявил:

— Мои следователи со временем намерены передать всю добытую ими информацию в другие правоохранительные органы. Все, что нам удастся найти, будет пущено в ход.

Джек заметил:

— Со временем?

Литтел перевел:

— Слишком поздно, чтобы помочь моей карьере.

Братья закрыли глаза. Кемпер, сидевший между ними, перегнулся через стол:

— У Джимми Хоффы в Долине есть несколько домов. Он сейчас там — с чем-то вроде пиар-тура. Вот наш Роланд съездит туда и осмотрится. Он — глава чикагского отделения профсоюза, так что никто ничего не заподозрит. А он будет позванивать нам и сливать информацию.

Кирпаски ответил:

— Ну да, а еще я намерен поближе познакомиться с той официанточкой, что разносила коктейли на давешнем съезде профсоюза. И знаете что? Я не скажу жене, что девочка тоже была в меню!

Джек подманил Кемпера к себе. Сквозь статические помехи послышался шепот: «Как только метель утихнет, я сразу вылетаю в Эл-Эй». — «Позвони Дэрлин Шофтел — она будет счастлива с тобой встретиться».

Кирпаски снова заныл: я голоден.

Роберт Кеннеди сложил бумаги в портфель:

— Пошли, Роланд. Приглашаю вас на ужин к себе домой. Только вот постарайтесь не говорить «бля» при моих детях. Очень скоро они сами поймут значение этого слова.

Мужчины гуськом направились к задней двери. Литтел буквально вдавился в стекло, чтобы еще раз взглянуть на Бобби.

7.

(Лос-Анджелес, 9 декабря 1958 года)

Дэрлин Шофтел вяло изображала оргазм. К Дэрлин Шофтел приходили потрепаться приятельницы-шлюхи.

Дэрлин была бо-о-ольшой любительницей посорить громкими именами.

Уверяла, что актер Франшо Тоун любил садо-мазо. Называла Дика Контино «любителем полизать между ног». А актера из фильмов категории «Б» Стива Кокрейна метко окрестила «Мистер большой член».

Она звонила, ей звонили. Дэрлин говорила с клиентами, с подружками-коллегами по ремеслу и с мамашей, которая жила в городке Винсеннс, штат Индиана.

Дэрлин страсть как любила потрепаться. Дэрлин не сказала ничего такого, что могло бы объяснить, зачем двум федералам понадобилось устанавливать прослушку в ее доме.

Они разведали, где стоят «жучки» федералов четыре дня назад. Дом 1541 по Норт Альта Виста был прямо-таки нашпигован микрофонами — от пола до балок перекрытий.

Фред Турентайн продублировал «жучки», установленные Бойдом/Литтелом. Он слышал все то же, что и ФБР. Бюро сняло дом в соседнем квартале, где и установило пост прослушки; а Фредди прослушивал трансляции «жучков», устроившись в припаркованном по соседству фургоне, и исправно снабжал Пита копиями кассет.

А Пит чуял деньги и позвонил-таки Джимми Хоффе — может быть, слишком рано.

Джимми сказал:

— Нюх у тебя всегда был отменный. Приезжай-ка в четверг в Майами, там и покажешь, что у тебя есть. А если ничего нет, то просто покатаемся на катере и постреляем акул.

Четверг — это уже завтра. А охота на акул — занятие для фриков. Фредди получал двести баксов в день — дороговато для удовольствия наслаждаться чужим любовным трепом.

Пит слонялся по своей дорогостоящей «конуре». И смаковал компромат Сола на мистера Хьюза. Мол, я знаю, что ты занял деньжат братцу Дика Никсона. От скуки он то и дело ставил кассеты, данные ему Фредом.

Вот и сейчас его палец жал на «пуск». Дэрлин охала и стонала. Скрипели пружины; что-то стучало обо что-то еще: должно быть, спинка кровати об стену. Наверное, Дэрлин оседлала какого-нибудь богатого толстяка.

Зазвонил телефон — Пит мигом схватил трубку.

— Это кто?

— Это Фред. Быстро приезжай — тут та-а-акой компромат.

Фургон был напичкан всякой хитроумной аппаратурой для прослушки и звукозаписи. Пит все колени посбивал, подлезая под провода.

Фредди был точно под кайфом. Даже ширинку расстегнув, как будто дрочил.

Он сказал:

— Я сразу же узнал этот бостонский акцент и позвонил тебе, как только они залезли в койку. На, послушай — прямая трансляция!

Пит надел наушники. Голос Дэрлин Шофтел — громко и отчетливо:

— …все равно твой брат — не такой герой, как ты. Я читала про тебя в журнале «Тайм». Твой торпедный катер был подбит японцами или что-то такое…

— Ну, что плаваю я лучше Бобби, это точно.

Джек-пот: три вишенки — бывший любовник Гейл Дэрлин:

— …видела фото твоего брата, в «Ньюсуик». А что — правда, у него четыреста детей?

Джек:

— Да сотни три точно — не считая тех, что продолжают выскакивать на свет божий. Когда приходишь к ним в дом, маленькие засранцы вечно цепляются за лодыжки. Моя жена находит потребность Бобби плодить себе подобных вульгарной.

Дэрлин:

— «Плодить себе подобных» — ну и сказанул.

Джек:

— Бобби — истый католик. Он любит детей, а наказывает только тех, кого ненавидит. И не будь он столь безошибочен в выборе этих врагов, он был бы колоссальной занозой в заднице.

Пит убавил громкость в наушниках. Джон Кеннеди говорил, невыразительным постпостельным голосом:

— Я не умею ненавидеть так, как Бобби. Бобби ненавидит яростно. Бобби ненавидит Джимми Хоффу сильно и просто — оттого-то он, в конечном счете, и возьмет над ним верх. Вчера я был с ним в Вашингтоне. Он записывал показания одного члена профсоюза водителей грузовиков, который здорово разозлился на Хоффу и решил настучать на него. Какой-то поляк, смелый, но тупой — Роланд как-то там, из Чикаго, и Бобби приглашает его к себе в гости поужинать. Понимаешь, э…

— Дэрлин.

— Ну да, Дэрлин. Так вот, Дэрлин, Бобби — более героический человек, чем я — он искренний и великодушный.

Замелькали огоньки аппаратуры. Завертелась кассета с пленкой. Им только что выпал флеш-рояль — да что там, они сорвали банк в тотализаторе — Джимми Хоффа НАЛОЖИТ В ШТАНЫ, когда это услышит.

Дэрлин:

— Я все равно думаю, что история с торпедным катером — это круто.

Джек:

— Знаешь, а ты умеешь слушать, Дэрлин.

Фред едва СЛЮНКИ не пустил. В его глазах так и запрыгали долларовые значки.

Пит сжал кулаки:

— Это — мое. А твое дело — сидеть на жопе ровно и делать, что тебе говорят.

Фредди вздрогнул. Пит улыбнулся — его руки всегда внушали людям страх.

В аэропорту его встретило такси «Тигр». Водила без умолку трещал о ситуации на Кубе:

— El grande Кастро наступает! El puto Батиста бежит!

Панчо высадил его на стоянке такси. Джимми управлялся в диспетчерской: его головорезы паковали спасательные жилеты и автоматы Томпсона.

Хоффа выпроводил их. Пит сказал:

— Джимми, как ты?

Хоффа подхватил утыканную гвоздями бейсбольную биту.

— В порядке. Как тебе? Иногда акулы подплывают так близко к катеру, что можно пару раз двинуть им по морде.

Пит достал маленький магнитофон и включил его в розетку.

— Это круто, но у меня есть кое-что получше.

— Ты сказал, что почуял деньги. Ты имел в виду «мои деньги за твое беспокойство»?

— За этим есть кое-какая история.

— Я не люблю истории — если только они не про меня. И ты же знаешь, я занят…

Пит положил ладонь на его руку:

— Меня тут прижал один из ФБР. Сказал, что у него есть источник в Маклеллановском комитете. Он сказал, что в курсе, что это я убил Гретцлера, и добавил, что мистеру Гуверу наплевать. Ты же знаешь Гувера, Джимми. Он никогда не докучал ни мафии, ни тебе.

Хоффа отдернул руку:

— И что? Думаешь, у них есть доказательства? На этой кассете?

— Нет. Я думаю, что тот агент внедрился в окружение Бобби Кеннеди и в комитет по заданию мистера Гувера, или что-то в этом роде. Я также думаю, что мистер Гувер — на нашей стороне. Я проследил, как этот тип и еще один приехали по одному адресу в Голливуде. Они установили там прослушку, а мой приятель Фредди Турентайн ее продублировал. Вот, послушай!

Пит нажал пуск. Кассета зашипела. Постельные ахи-вздохи и скрип пружин — со все возрастающей громкостью.

Пит засек время. Сенатор Джон Ф. Кеннеди — трахался две минуты с четвертью.

Дэрлин Шофтел изобразила оргазм. Ага: вот и бостонский говорок:

— Треклятая спина.

Дэрлин сказала:

— Хорошо-о-о! Быстро и нежно — лучше и не надо.

Джимми крутанул бейсбольную биту. Руки его покрылись гусиной кожей.

Пит нажал «стоп» и перемотал кассету до более содержательного момента. Джек-Две-Минуты растекался мыслью по древу:

— …одного члена профсоюза водителей грузовиков, который здорово разозлился на Хоффу… какой-то поляк, смелый, но тупой — Роланд как-то там, из Чикаго.

Хоффа что есть силы сжал рукоятку биты. Мурашки все отчетливей проступали на его коже.

— Этот самый Роланд — выпендрежник из рабочего класса. Бобби вцепился в Хоффу. А Бобби такой — если он в кого вцепится, то мертвой хваткой.

Пупырышки гусиной кожи на руках Джимми удвоились в размерах. Он выкатил глаза, точно перепуганный насмерть ниггер.

Питер посторонился.

Хоффа обрушил биту — вот она, утыканная гвоздями, с надписью «Луисвилль Слаггерз» — БАЦ.

Стулья рассыпались в щепки. Столы лишились ножек. Посыпалась штукатурка.

Пит отошел еще подальше. Светящийся пластиковый Иисус на дверной пружине разлетелся на восемь миллионов осколков.

В воздух взлетели кипы бумаг. Брызнули во все стороны опилки. С тротуара за происходящим наблюдали таксисты — Джимми с размаху разбил окно и осыпал их осколками стекла.

Джеймс Риддл Хоффа: тяжело дыша, смотрел безумными, остекленелыми глазами.

Бита зацепилась за дверной косяк. Джимми уставился на нее: а? что?

Пит ухватил его медвежьей хваткой и сжал. Джимми закатил глаза, будто в обмороке.

Хоффа задергался, затрепыхался. Пит сдавил его так, что тот едва не задохнулся, и принялся уговаривать его:

— Я могу оставить Фредди на посту за две сотни в день. Рано или поздно мы нароем то, чем ты можешь здорово подосрать братьям Кеннеди. Еще у меня есть парочка компроматов на политиков. Они нам тоже когда-нибудь да пригодятся.

Хоффа посмотрел на него полубезумными глазами. Голос его оказался неожиданно писклявым, точно его обладатель вдохнул веселящего газа:

— Чего… тебе… надо?

— Мистер Хьюз с ума сходит. Я просто подумал подобраться поближе к тебе, чтобы подстраховаться.

Хоффа вывернулся из медвежьих тисков. Пит едва не сблевал: от Джимми так и несло потом и дешевым одеколоном.

Постепенно его лицо приобрело нормальный цвет. Он кое-как отдышался, и голос его зазвучал несколькими октавами ниже:

— Я дам тебе пять процентов от этого такси. Придержишь пост прослушивания в Эл-Эй и периодически будешь наведываться сюда и строить этих кубинцев. И не пытайся выцыганить у меня десять процентов вместо пяти, иначе я скажу «Да пошел ты…»! и отправлю тебя обратно в Эл-Эй на автобусе.

Пит отрезал:

— Идет.

Джимми сказал:

— У меня есть работка в Солнечной долине. Хочу, чтоб ты поехали со мной.

Они поехали туда на «тигровом» такси. Багажник едва закрывался из-за снаряжения для охоты на акул: бейсбольных бит, утыканных гвоздями, автоматов Томпсона, а также масла для загара.

За рулем сидел Фуло Мачадо. Джимми переоделся. Пит же забыл захватить с собой сменную рубашку — и от него так и несло запахом Хоффы.

Ехали молча — из-за мрачного настроения Джимми говорить никому не хотелось. Они обогнали автобусы, набитые работягами из профсоюза: их свозили на стройку — показать якобы красоты нового курорта.

Пит принялся подчитывать в уме:

Двенадцать водителей — работают круглосуточно. Двенадцать человек — за «грин-кард» которых заплатил Джимми Хоффа и которые посменно водят такси, лишь бы остаться в Америке.

Все — таксисты, а по совместительству — налетчики, штрейкбрехеры, сутенеры: 5 % от общего дохода, а ведь можно и еще награбить — предложение оказалось самым выгодным.

Фуло свернул с шоссе. Пит увидел то место, где он прикончил Антона Гретцлера. Они проследовали за колонной автобусов, что везла водителей грузовиков показать «приманку» — по меньшей мере, километрах в пяти от границы между штатами.

Прожекторы вроде тех, что используют на киносъемках, давали ослепительно яркий свет — такой яркий, что казалось, будто ты попал на премьеру в «Китайском театре Граумана[14]. Та часть Солнечной долины, что была выставлена на всеобщее обозрение, выглядела весьма и весьма неплохо: ряд аккуратных домиков, разделенных дорожками с щебеночно-асфальтовым покрытием.

За карточными столами накачивались спиртным члены профсоюза водителей грузовиков — в узенькие проходы между домиками набилось человек двести. Посыпанная гравием парковка еле вмещала машины и автобусы. Поблизости же располагалась и жаровня для барбекю, — на вертеле, который медленно поворачивался, жарилась туша молодого бычка.

Фуло припарковался в непосредственной близости от происходящего. Джимми сказал:

— Вы двое ждите здесь.

Пит вышел из машины и потянулся. Хоффа мигом смешался с толпой — его тут же окружили подхалимы.

Фуло принялся точить свой мачете куском пемзы. Потом сунул его в ножны, пристегнутые к заднему сиденью.

Пит стал наблюдать, как Джимми ведет себя с простыми смертными.

Хоффа нахваливал домики. С удовольствием говорил тосты и уплетал барбекю. Он выхватил взглядом из толпы белобрысого типа, по виду — поляка, и принялся следить за ним.

Пит курил сигареты — одну за другой. Фуло врубил радио в машине: транслировалась какая-то религиозная проповедь на испанском языке. Несколько автобусов отъехало со стоянки. Туда тотчас же припарковались две машины, полные проституток-кубинок самого низкого пошиба в сопровождении сменившегося с дежурства патрульного.

Джимми все расхваливал и демонстрировал красоты Долины. Какие-то водители, пьяные и веселые, шатаясь, добрались до своих автомобилей — взвизгнув тормозами, машины умчались прочь.

Поляк запрыгнул во взятый напрокат «шеви» и рванул с места, точно спешил на свидание.

Джимми быстро пошел к машине — на своих коротеньких толстых ножках он развил неимоверную скорость. Ясно, как божий день: этот самый поляк и был Роланд Кирпаски.

Они набились в «тигровую» колесницу. Фуло газанул с места. Латинос-проповедник в этот момент призывал пожертвовать «малую лепту».

Сообразительный Фуло мигом все понял. Умелый Фуло за шесть секунд разогнал машину до ста километров в час.

Пит увидел габаритные огни «шеви». Фуло поддал газу и въехал прямо в них. Машина резко свернула с дороги, протаранила деревья и встала.

Фуло подъехал ближе. Фары автомобиля выхватили Кирпаски — спотыкаясь, тот бежал через росчисть, покрытую густой болотной травой.

Джимми выскочил из машины и пустился за ним. Он размахивал мачете Фуло. Кирпаски споткнулся и остановился, выбросив вперед руки со вскинутыми в оскорбительном жесте пальцами.

Хоффа кинулся на него. Кирпаски рухнул, взмахнув обрубками запястий и обливаясь кровью. Джимми рубил его, схватив мачете обеими руками — в воздух взлетели обрезки скальпа.

Проповедник по радио без умолку нес религиозную чепуху. Тело Кирпаски забилось в конвульсиях — сотрясаясь от головы до пят. Джимми вытер кровь с глаз и снова взмахнул мачете.

8.

(Майами, 11 декабря 1958 года)

Про себя Кемпер назвал свою игру «адвокат дьявола». Это помогло ему четко расставить приоритеты и отточить и без того безупречный талант оказываться «своим среди своих» в нужное время и в нужном месте.

Недоверие Бобби Кеннеди еще больше вдохновляло его игру. Как-то в разговоре он, забывшись, опустил свой южный акцент — Бобби мигом это заметил.

Кемпер ездил по дорогам южного Майами. Начал он игру с точного определения того, кому и что было известно.

Мистеру Гуверу было известно все. «Выход на пенсию» специального агента Бойда был документирован фальшивками с печатями Бюро: если Бобби станет искать подтверждений, он их найдет.

Знала все и Клер. Она никогда не осуждала его мотивов, и она не предаст.

Уорд Литтел знал о том, что он внедрился в окружение Кеннеди. Скорее всего, он этого не одобрял, — искренность, с которой Бобби ненавидел организованную преступность, произвела на него глубокое впечатление. Уорд также был его специальным партнером в этом деле — он приложил руку к установке прослушки в доме Дэрлин Шофтел. То задание его, конечно, унизило — но вознаграждение в виде перевода в штат программы по борьбе с организованной преступностью с лихвой искупило эти унижения. Уорд не знал, что это Пит Бондюран убил Антона Гретцлера, Уорд не знал, что мистеру Гуверу оказалось совершенно на это наплевать. Бондюран приводил Уорда в ужас — что, впрочем, было абсолютно логичной реакцией на этого человека и на легенды, что о нем ходили. Так что надо было приложить максимум усилий, чтобы Уорд не узнал про историю с Бондюраном.

Бобби знал, что он служит у Джека сутенером — подгоняет ему особенно податливых из своих прежних пассий.

Следующий этап: вопросы и ответы, чтобы избегнуть всякого скептицизма.

Кемпер притормозил, пропуская женщину с сумкой продуктов. Действие его игры перескочило в настоящее время.

Бобби считает, что я ищу улики для поимки Антона Гретцлера. На самом деле я покрываю ручного бандита Говарда Хьюза.

В: Кажется, ты всерьез вознамерился попасть во «внутренний кружок» семьи Кеннеди.

О: Я могу распознать «вхожих» на расстоянии двух километров. То, что пытаюсь втереться в доверие к демократам, вовсе не делает меня коммунистом. В конце концов, старый Джо Кеннеди — такой же ультраправый, как и мистер Гувер.

В: Как-то ты чересчур быстро «втерся в доверие» к Джеку.

О: При других обстоятельствах на его месте мог быть я.

Кемпер заглянул в блокнот.

Ему надо было ехать на базу «Такси «Тигр»». А также в Солнечную долину — показать фотографии подозреваемого тому самому свидетелю, который видел «крупного мужчину», отвернувшегося от него тогда на границе штата.

Он покажет ему старые фотографии — совсем не похожие на теперешнего Бондюрана. И разубедит его: вы ведь не этого человека видели, верно?

Перед ним резко повернуло раскрашенное «под тигра» такси. В квартале отсюда виднелся аналогично окрашенный домишко. Кемпер затормозил и припарковался через дорогу. Какие-то зеваки, торчавшие на тротуаре, почуяли КОПА и испарились.

Он вошел в домик. И рассмеялся — стены были свежеоклеены вельветом в тигровую полоску.

Сидевшие там четверо кубинцев в тигровых рубашках встали и окружили его. Рубахи они носили навыпуск, чтобы скрыть выпирающее из-под ремня пузцо.

Кемпер достал фотографии. Тигроворубашечные окружили его тесным кольцом. Один из них достал стилет и многозначительно почесал шею лезвием.

Прочие тигроворубашечники засмеялись. Кемпер обратился к ближайшему:

— Вы видели этого человека?

Тот показал фото остальным. На лице у каждого отразилось то, что он его узнал; все как один ответили «нет».

Кемпер выхватил фото. И тут же увидел белого мужчину, который рассматривал его машину.

Тип с ножом подошел ближе. Прочие тигроворубашечники захихикали. Тот выкинул лезвие прямиком над глазами «гринго».

Кемпер остановил его приемом дзюдо. Попутно двинул ему под коленки. Тот свалился ничком на пол и выронил нож.

Кемпер подобрал его. Тигроворубашечные, тесня друг друга, отступили. Кемпер наступил на руку лежащего, в которой только что был нож, и проткнул ее его же стилетом.

Тот закричал. Тигроворубашечные разом выдохнули и забормотали что-то на своем языке. Отвесив легкий поклон, Кемпер удалился.

Он поехал по шоссе I-95 в Солнечную долину. Прямо за ним пристроился серый «седан». Он принялся вилять, то сбавлял, то набирал скорость — серое авто неотступно следовало за ним на классическом для «хвоста» расстоянии.

Сбавив скорость, Кемпер съехал с шоссе по наклонной. Перпендикулярно магистрали шла главная улочка какого-то городишки — четыре бензоколонки да церковь. Он заехал на заправку «Тексако» и остановился.

Прошел в мужской сортир. Увидел, как следившая за ним машина затормозила возле бензонасосов. Оттуда выбрался тот самый человек, которого он заметил еще на базе «Такси «Тигр»», и принялся осматриваться.

Кемпер запер дверь и достал оружие. В сортире было грязно и стояла вонь.

Глядя на часы, он принялся считать секунды. На пятьдесят первой секунде он услышал шарканье ног.

Человек толкнул дверь. Кемпер рывком втащил его внутрь и притиснул к стенке.

Лет тому было под сорок; худощавый, с волосами песочного цвета. Кемпер обыскал его от щиколоток доверху.

Ни жетона, ни пушки, ни удостоверения личности в корочках из кожзаменителя.

Человек и глазом не моргнул. Не напугался и револьвера, приставленного к виску. Он представился:

— Меня зовут Джон Стэнтон. Я — представитель одного из ведомств правительства США, и мне нужно с вами поговорить.

Кемпер спросил:

— О чем?

Стэнтон ответил:

— О Кубе.

9.

(Чикаго, 11 декабря 1958 года)

Кандидат в информаторы «еврейчик Ленни» за работой: собирает прибыль музыкальных автоматов.

Литтел следил за ним. За час они успели побывать в шести питейных заведениях Гайд-парка — Ленни работал быстро.

Ленни болтал с игроками. Острил. Раздавал миниатюрные бутылочки виски «Джонни ред лейбл». Травил байки про Ком Сан Чина, китайского членососа, — и за семь минут собрал всю мелочь с автоматов.

Лени явно нуждался в персональном следаке. Даже по меркам программы по борьбе с оргпреступностью это была личность уникальная: комик, сборщик денег на нужды кубинских политиков, своего рода талисман мафии.

Ленни притормозил возле заведения Тиллермана. Литтел припарковался и ровно через полминуты вошел в помещение вслед за ним.

В заведении было неимоверно жарко. В зеркале за барной стойкой он увидел свое отражение: куртка лесоруба, брюки из хлопчатобумажного твила и тяжелые рабочие ботинки.

Он все еще походил на преподавателя колледжа.

Стены были украшены символикой профсоюза водителей грузовиков. Среди всего этого выделялась глянцевая фотография в рамке: Джимми Хоффа и Фрэнк Синатра держат только что пойманную рыбу.

Шоферская братия стояла в очереди в буфет, где подавали горячее. Ленни уселся за столик у задней стены — в компании с коренастым мужчиной, уписывающим солонину.

Литтел опознал его: Джейкоб Рубенштейн, также известный как Джек Руби.

Ленни принес ему мешки с монетой. Руби принес с собой чемодан. Должно быть, обмен наличности.

Рядом с ними не было ни одного пустого столика.

Мужчины стояли у барной стойки и пили «жидкий обед» — стопка виски и кружка пива. Литтел знаками попросил того же — никто не засмеялся.

Бармен принес требуемое и взял деньги. Он выпил «обед» залпом — точно так же, как его братья — водители грузовиков.

От виски он мгновенно вспотел; а от пива — покрылся гусиной кожей. «Обед» укрепил его нервы.

Раз он уже побывал на собрании участников программы по борьбе с оргпреступностью. Прочих, казалось, его появление возмутило — еще бы, мистер Гувер его протолкнул. Агент по имени Курт Мид отнесся к нему доброжелательно — остальные же сухо кивнули и вяло пожали ему руку.

Уже три дня он — агент программы. За это время он отработал три смены на посту прослушивания, изучая голоса представителей чикагского преступного мира.

Мимо проплыл бармен. Литтел поднял вверх два пальца — точно так же, как просили добавки прочие посетители.

Сэндс и Руби продолжали беседу. Все соседние столики были по-прежнему заняты — а со своего места ему ничего не было слышно.

Он выпил и заплатил. Алкоголь немедленно ударил ему в голову.

Употребление спиртных напитков при исполнении служебных обязанностей было запрещено уставом Бюро. Не так, чтобы строго — точно так же, как и установка «жучков» на сексодромах, чтобы поймать за яйца какого-нибудь политикана.

Агент, который работал на посту прослушивания у дома Шофтел, по-видимому, зря терял время — пока что ничего путного на кассетах не было. Ненависть мистера Гувера к семейству Кеннеди была явно направлена не на того из ее представителей.

Роберт Кеннеди показался ему героем. Доброта Бобби к Роланду Кирпаски ПРЕДСТАВЛЯЛАСЬ вполне искренней и неподдельной.

Тут освободился один из столиков. Литтел прошел мимо обедающих и занял его. Ленни и Рубенштейн-Руби были всего в нескольких метрах от него.

Говорил Руби. Его «слюнявчик» был весь заляпан едой.

— Хеши вечно думает, что у него рак или еще какая-нибудь бяка. Стоит у Хеши прыщику вскочить, как он начинает кричать, что у него злокачественная опухоль.

Ленни откусил маленький кусочек сэндвича:

— Хеши — молодец. Когда в пятьдесят четвертом я выступал в ресторане отеля «Звездная пыль», он приходил каждый вечер. Хеши всегда предпочитал смотреть на тех, кто выступает в маленьких ресторанчиках при отелях, нежели посещать большие залы. Да пусть сам Иисус Христос вместе с двенадцатью апостолами выступает на большой сцене в «Дюнах», а Хеши все равно придет в какой-нибудь игровой клуб, чтобы послушать никому не известного итальяшку-певца, потому что его кузен — мафиози.

Руби сказал:

— Хеши прется от минета. Он всегда заказывает только минет, потому что думает, что он полезен для предстательной железы. Он рассказывал мне, что перестал совать свой шницель в телку еще в тридцатых, когда был с «пурпурными» и какая-то баба решила повесить на него отцовство своего ребенка. Хеши сказал, что ему уже десять тысяч раз отсасывали. Во время этого дела он любит смотреть «Шоу Лоренса Уэлка». Он нанял человек девять врачей, чтоб те лечили его от придуманных им себе болячек, и все медсестры у него отсасывают. Оттого он и думает, что это полезно для здоровья.

«Хеши», скорее всего, был Хершелом Майером Рюскиндом, который «занимается торговлей героином на территории побережья Мексиканского залива».

Ленни сказал:

— Джек, чертовски не хотелось нагружать тебя монетой, но у меня совершенно не было времени, чтобы сходить в банк. А Сэм дал мне четкие указания. Он сказал, что ты тоже совершаешь обходы и запас времени у тебя крайне ограничен. Хотя я рад, что у нас было время перекусить. Смотреть, как ты ешь, — сущее удовольствие.

Руби вытер «слюнявчик» салфеткой.

— Чем лучше кормят, тем сильней я могу заляпаться. Вот в Далласе есть кулинария — это да. Что тут — несколько пятен. А вот там у меня каждый раз вся манишка такая, как из баллончика покрасили.

— Для кого деньги?

— Для Батисты и Бороды. Санто и Сэм вдруг заинтересовались политикой. На неделе я туда вылетаю.

Ленни отставил тарелку:

— У меня тут новый номер — мол, Кастро эмигрировал в Америку и заделался поэтом-битником[15]. Курит марихуану и говорит как черномазый.

— Твоему таланту место на большой сцене, Ленни. Я всегда это говорил.

— Скажи это еще раз, Джек. Чем чаще ты будешь это повторять, тем больше шансов, что тебя услышат.

Руби встал:

— Вообще, никогда не знаешь…

— Тоже верно. Шалом, Джек. Обожаю смотреть, как ты ешь.

Руби вышел с чемоданом в руке. Еврейчик Ленни закурил сигарету и закатил глаза — мол, о Господи.

Комические номера. Минеты. Водка с пивом на обед.

С легкой головой Литтел пошел к машине.

Ленни вышел двадцать минут спустя. Литтел поехал за ним — тот повернул на север по Лейк-Шор-драйв.

Ветровое стекло покрылось брызгами пены — сильный ветер вспенил волны озера. Литтел врубил печку — в салоне, где прежде было слишком холодно, стало чересчур жарко. От алкоголя у него пересохло во рту и немного закружилась голова. Дорога перед ним слегка подпрыгивала — но только слегка.

Ленни просигналил «поворот». Литтел съехал на другую полосу и, сбавив скорость, последовал за ним. Они повернули на Голд-Коуст — слишком шикарное место для игровых клубов.

Ленни повернул на Раш-стрит. Литтел увидел ряд коктейль-баров: фасады небольших домов из бурого кирпича и мягкий свет неоновых вывесок.

Ленни припарковался перед «Убежищем Эрнандо». Литтел очень медленно подъехал к заведению.

Дверь резко отворилась. Он увидел двух целующихся мужчин — всего пару секунд, но и этого было достаточно.

Литтел поставил машину совсем рядом с авто Ленни и переоделся: сменил куртку лесоруба на синий блейзер. Правда, остался в прежних брюках и ботинках.

И вошел, закрываясь от ветра. Внутри царили полумрак и дневное затишье. Отделка была сдержанной: всюду полированное дерево и оливковая кожа.

Отгороженные веревкой, стояли обтянутые кожей диванчики-банкетки. В баре за стойкой, на разных концах ее, сидели две парочки: двое мужчин постарше и Ленни с каким-то парнишкой из колледжа.

Литтел пристроился посередине. Бармен не обратил на него ни малейшего внимания.

Ленни говорил. Модуляции его голоса изменились — куда-то делся тягучий выговор и еврейский говорок.

— Ларри, видел бы ты, как ест этот несчастный.

Подошел бармен. Литтел сказал: «Виски и пива».

Посетители удивленно обернулись на него.

Бармен налил ему порцию виски. Литтел залпом опрокинул ее — и закашлялся. Бармен заметил:

— Ого, как мы хотели пить!

Литтел полез за кошельком. Доставая его, он зацепил корочки удостоверения, и оно шлепнулось на барную стойку — жетоном вверх.

Он схватил его и кинул на стойку горсть монет. Бармен сказал:

— А что, пива мы не будем?

Литтел вернулся в офис и напечатал рапорт о слежке. Ему пришлось сжевать пару мятных леденцов, чтобы не пахло спиртным.

Он умолчал о том, что пил, и об осечке, которая вышла в «Убежище Эрнандо». Зато подчеркнул суть: по всей видимости, Ленни Сэндс ведет тайную гомосексуальную жизнь. Этим можно будет воспользоваться при попытке завербовать его как доносчика: наверняка он скрывает эту часть своей жизни от сообщников-гангстеров.

Ленни его так и не заметил. Пока что его «хвост» ничем себя не скомпрометировал.

Курт Мид постучал в стекло его кабинки:

— Тебя вызывают по межгороду, Уорд. Какой-то Бойд из Майами.

Вторая линия.

Литтел взял трубку:

— Привет, Кемпер. Что ты снова делаешь во Флориде?

— Работаю на Бобби и на Эдгара Гувера — только никому не говори.

— И как результаты?

— Ну, у меня продолжают появляться свидетели, а у Бобби — исчезать; так что я назвал бы это ничьей. Уорд…

— Ты хочешь попросить об услуге.

— Вообще-то даже о двух.

Литтел откинулся в кресле:

— Выкладывай.

Бойд начал:

— Сегодня Хелен прилетает в Чикаго. Рейс 84 авиакомпании «Юнайтед», из Нового Орлеана в аэропорт Мидуэй, время прибытия — 17.10. Встретишь ее и отвезешь в отель, ладно?

— Конечно. И накормлю ужином. Господи, как хорошо — правда, в последний момент, но здорово!

— Да, это наша Хелен, порывистая и непостоянная путешественница. Помнишь того парня, Роланда Кирпаски?

— Кемпер, я видел его всего три дня назад.

— Ну да, ну да. В любом случае, он сейчас вроде как во Флориде, но что-то я не могу его нигде найти. Он должен был позвонить Бобби и проинформировать его о планах мистера Хоффы касательно Солнечной долины, да так и не позвонил. В отеле мне сказали, что он ушел вчера вечером, но не вернулся.

— И теперь ты хочешь, чтобы я съездил к нему домой и поговорил с его супругой?

— Именно, если тебе нетрудно. Если узнаешь чего путное, оставь сообщение на столе информации в местном офисе. Я пока что не нашел себе тут отеля, но потом осведомлюсь у них, звонил ты или нет.

— Адрес говори.

— Саут Уобош, дом 818. Скорее всего, наш Роланд загулял с какой-нибудь красоткой, но узнать, звонил ли он домой, не помешает. И, Уорд…

— Знаю. Я помню, на кого ты работаешь, и постараюсь, чтобы все произошло как можно формальней.

— Спасибо.

— Да не за что. Кстати — сегодня я видел человека, который перевоплощался так же здорово, как и ты.

Кемпер сказал:

— Быть того не может.

Мэри Кирпаски быстро впустила его в дом. Который был перегружен мебелью и слишком жарко натоплен.

Литтел снял пальто. Женщина практически впихнула его в кухню.

— Обычно Роланд каждый вечер звонит домой. Он сказал, что если в этот раз он не позвонит, то я должна связаться с властями и показать им его записную книжку.

Литтел почувствовал запах капусты и вареного мяса.

— Я — не из Маклеллановского комитета, миссис Кирпаски. И с вашим мужем я не работал вообще.

— Но вы знаете мистера Бойда и мистера Кеннеди.

— Мистера Бойда я знаю. Это он попросил меня зайти к вам.

Она обгрызла ногти до мяса. Помада на губах была наложена неровно.

— Вчера вечером Роланд не позвонил. Он вел записную книжку, где записывал все дела мистера Хоффы, но в Вашингтон ее брать не стал — прежде, чем согласиться давать показания, он хотел встретиться с мистером Кеннеди.

— Какую записную книжку?

— Список чикагских телефонных звонков мистера Хоффы, с датами и всем прочим. Роланд говорил, что украл телефонные счета нескольких друзей мистера Хоффы, потому что сам мистер Хоффа боялся звонить по межгороду из своего отеля — опасался «жучков»…

— Миссис Кирпаски…

Она схватила со столика записную книжку в кожаном переплете.

— Роланд очень рассердится, если я не покажу это властям.

Литтел открыл книжку. На первой странице были записанные в аккуратные столбики имена и номера телефонов.

Мэри Кирпаски придвинулась ближе:

— Роланд звонил в телефонные компании разных городов и выяснял, кому принадлежат номера телефонов. По-моему, он представлялся полицейским или кем-то в этом роде.

Литтел принялся листать страницы — от начала до конца. Роланд Кирпаски писал печатными буквами, аккуратно и разборчиво.

Несколько имен «входящих абонентов» показались знакомыми: Сэм Джианкана, Карлос Марчелло, Энтони Ианноне, Санто Траффиканте-мл. Одно имя было не только знакомым, но и наводило страх: Питер Бондюран, дом 949 по Мэпплтон-драйв, Лос-Анджелес.

Хоффа трижды звонил Большому Питу: 25.11.58, 1.12.58, 2.12.58.

Бондюран — который способен ломать браслеты наручников голыми руками. Который, по слухам, убивал людей за десять тысяч баксов и оплату перелета. Мэри Кирпаски перебирала бусины четок. От нее пахло влажными салфетками и сигаретами.

— Мэм, разрешите воспользоваться телефоном?

Она показала на столик с телефоном у стены. Литтел протянул шнур до самого угла кухни.

Она оставила его одного. Литтел услышал, как в соседней комнате щелкнуло радио.

Он набрал оператора междугородней связи. Она соединила его со службой безопасности лос-анджелесского международного аэропорта.

Трубку снял мужчина.

— Сержант Дональдсон. Чем могу помочь?

— Это специальный агент Литтел, чикагское отделение ФБР. Мне нужна информация о ранее бронированных билетах.

— Да, сэр. Скажите мне, что именно вам нужно.

— Мне нужно, чтобы вы навели справки об авиакомпаниях, самолеты которых летают рейсами из Лос-Анджелеса в Майами и обратно. Билеты были забронированы на восьмое, девятое либо десятое декабря, ну и обратные соответственно. Мне нужно узнать, была ли бронь на имя Питера Бондюрана, пишется Б-О-Н-Д-Ю-Р-А-Н, или за счет «Хьюз тул компани», или «Хьюз эйркрафтс». Если что-либо из этого подтвердится и билеты были заказаны на мужское имя, мне понадобится описание внешности этого мужчины, — либо когда он забирал билет, либо когда поднимался на борт.

— Сэр, это последнее, что вы хотите… это же как иголку в стоге сена искать!

— Не думаю. Мой подозреваемый — белый мужчина, росту в нем метр девяносто пять, очень мощного телосложения. Если вы его хоть раз видели, то уже не забудете.

— Записал. Вам перезвонить?

— Нет, я подожду. Если через десять минут вы не вернетесь на линию, я скажу вам номер, и буду ждать вашего звонка.

— Да, сэр. Оставайтесь на линии.

Литтел стал ждать. Перед его мысленным взором предстала картина: распятый Большой Пит Бондюран. Сквозь нее проступили очертания кухни: душной и тесной, с висящим на стене церковным календарем с отмеченными красным днями святых.

Медленно проползли, одна за другой, восемь минут. Внезапно в трубке послышался возбужденный голос сержанта.

— Мистер Литтел?

— Да.

— Мы нашли. Не думали, что у нас что-то получится, но это так.

Литтел достал свою записную книжку:

— Говорите.

— Рейс 104 авиакомпании «Америкэн эйрлайнз» — из Лос-Анджелеса в Майами. Вылетел из Лос-Анджелеса в восемь ноль-ноль утра вчера, десятого декабря. Был забронирован билет на имя Томаса Петерсона, за счет компании «Хьюз эйркрафт». Я говорил с сотрудницей, которая выдавала билет, и она вспомнила человека, которого вы описали. Вы были правы, такое не…

— Обратный билет тоже заказан?

— Да, сэр. Рейс 55 авиакомпании «Америкэн». Прибывает завтра в семь утра.

У Литтела закружилась голова. Он приоткрыл окно, чтобы глотнуть свежего воздуху.

— Сэр, вы здесь?

Литтел нажал «сброс» и затем набрал «О».

— Оператор.

— Мне нужен Вашингтон, округ Колумбия. Номер KL4–8801.

— Да, сэр. Подождите минутку.

Соединили быстро. Голос ответил:

— Отдел информации. Специальный агент Рейнолдс.

— Это специальный агент Литтел, чикагское отделение. Мне нужно передать сообщение специальному агенту Кемперу Бойду, в Майами.

— Он — из отделения в Майами?

— Нет, он находится там в служебной командировке. Мне нужно, чтобы вы передали это сообщение директору чикагского отделения и попросили его определить местонахождение спецагента Бойда. Скорее всего, речь идет о банальной проверке гостиниц, и если бы это было не так срочно, я бы проверил это сам.

— Обычно мы этим не занимаемся, но не вижу причин, почему нет. Давайте ваше сообщение.

Литтел говорил медленно:

— Имеются косвенные и гипотетические — эти два слова подчеркнуть — доказательства того, что Д. X. нанял нашего французского приятеля П. Б., чтобы устранить свидетеля комитета Р.К. Наш приятель улетает из Майами сегодня поздно вечером. Рейс 55 авиакомпании «Америкэн». Звони мне в Чикаго для уточнения деталей. Срочно сообщи Роберту К. Подпись: У. Дж. Л.

Агент повторил. Литтел услышал, как прямо за дверью всхлипывает Мэри Кирпаски.

Рейс Хелен задерживался. Литтел ждал в коктейль-баре у выхода.

Он снова пересмотрел записи Кирпаски. Инстинкт с самого начала подсказывал ему: Кирпаски убил Пит Бондюран.

Кемпер упомянул о погибшем свидетеле по имени Гретцлер. Если удастся связать этого человека с Бондюраном, можно будет предъявить тому обвинения в ДВУХ убийствах.

Литтел прихлебывал водку и пиво. Попутно поглядывал в зеркало на задней стене, чтобы полюбоваться на свой внешний вид.

Рабочая одежда абсолютно ему не шла. Она никак не гармонировала с его очками и редеющими волосами.

Водка обжигала, пиво щекотало. К нему подошли двое и схватили его.

Его рывком поставили на ноги. Ухватили под локти и затащили ближайшую закрытую телефонную будку.

Быстро и верно — никто из охранников в гражданском ничего не заметил.

Те двое завели ему руки за спину. Из тени вышел и вырос над ним Чик Лиги.

Литтел почувствовал, что у него подкосились колени. Те двое удержали его, и он остался на ногах.

Лиги сказал:

— Твое сообщение Кемперу Бойду было перехвачено. Своей внезапностью ты мог повредить его прикрытию. Мистер Гувер не желает, чтобы Бобби Кеннеди оказывали содействие, а Питер Бондюран — ценный помощник Говарда Хьюза, большого друга мистера Гувера и Бюро. Вы знаете, что такое полностью закодированное послание, мистер Литтел?

Литтел заморгал. С него упали очки. Все расплылось.

Лиги сильно ткнул его пальцем в грудь:

— Вы больше не участвуете в программе по борьбе с оргпреступностью; вы возвращаетесь в отдел по борьбе с красной пропагандой. Возражения не принимаются.

Один из его помощников выхватил у Литтела из рук записную книжку. Второй заметил:

— От вас несет спиртным.

Оттолкнув его локтями в сторону, они вышли вон. Вся операция заняла ровно полминуты.

Руки болели. Стекла очков были все в царапинах и выбоинах. Он толком не мог ни дышать, ни стоять на ногах.

Качаясь, он кое-как добрался до своего столика. Судорожно выхлебнул остатки водки с пивом, и дрожь его оставила.

Оправа очков погнулась, и они сидели косо. Он снова посмотрел в зеркало — оттуда на него смотрел самый неубедительный рабочий в мире.

Из динамиков интеркома донеслось: «Произвел посадку самолет, следовавший рейсом 84 из Нового Орлеана».

Литтел залпом прикончил напитки и сжевал мятную конфету. Он прошел к выходу и, пробираясь сквозь строй пассажиров, вышел к самолету.

Хелен заметила его и уронила чемоданы. Ее объятья едва не сбили его с ног.

Вокруг них толпились люди. Литтел сказал:

— Привет! Дай-ка я на тебя посмотрю.

Она превратилась в высокую девушку — ее затылок касался его подбородка.

— Потрясающе выглядишь!

— Румяна «Макс Фактор № 4». Просто чудо, что они делают с моими шрамами.

— Какими шрамами?

— Очень смешно. А ты теперь что — дровосек?

— Был недавно.

— Сьюзен говорила, мистер Гувер наконец-то разрешил тебе гоняться за гангстерами.

Какой-то мужчина споткнулся о чемодан Хелен и злобно воззрился на них. Литтел сказал:

— Пошли, накормлю тебя ужином.

Они съели по бифштексу в «Стокъярд-инн». Хелен болтала без умолку и слегка опьянела от красного вина.

Из долговязой она сделалась высокой и стройной; в ее лице чувствовались сила и решительность. И бросила курить — сказала, что эта привычка — признак ложной искушенности.

Раньше она стягивала волосы в узел, чтобы выставить свои шрамы напоказ. Теперь же она их распустила — отчего шрамы не так бросались в глаза.

Официант катил мимо них тележку с десертом. Хелен заказала пирог с орехами пекан, Литтел — бренди.

— Уорд, почему все время говорю я?

— Я хотел резюмировать.

— Резюмировать что?

— Тебя в двадцать один год.

— Начинаю чувствовать себя зрелой, — простонала Хелен.

Литтел улыбнулся.

— Я собирался сказать, что ты стала уравновешенной — и не потому, что стала спокойней и сдержанней. Раньше, когда ты хотела сказать что-то важное, ты спотыкалась о слова. Теперь же ты думаешь, прежде чем что-то сказать.

— Теперь другие спотыкаются о мои чемоданы, когда я волнуюсь при встрече с мужчиной.

— Ты хочешь сказать — со старым другом, который помнит тебя еще маленькой?

Хелен тронула его руки:

— С мужчиной. У меня был в Тулейне один преподаватель, и он говорил, что, когда речь идет о студентах и профессорах или о старых друзьях, возраст не имеет значения — подумаешь, плюс-минус четверть века.

— Ты хочешь сказать, что он был на двадцать пять лет старше тебя?

Хелен рассмеялась.

— На двадцать шесть. Он всегда пытался приуменьшить нашу разницу в возрасте, чтобы не так шокировать народ.

— Неужели ты имеешь в виду, что у вас была связь?

— Ну да. И еще — что это была не просто жалкая похоть, которая имела место быть с сокурсниками, — они вечно думали, что раз у меня шрамы, то уломать меня будет совсем просто.

Литтел не удержался:

— Господи Иисусе.

Хелен махнула вилкой в его сторону:

— А вот теперь ты действительно расстроился; потому что где-то в глубине души ты все еще семинарист и произносишь имя Спасителя нашего всуе только тогда, когда и вправду нервничаешь.

Литтел глотнул бренди:

— Я собирался сказать: Господи Иисусе, неужто мы с Кемпером отбили у тебя охоту встречаться со сверстниками? Неужели ты всю свою молодость так и будешь гоняться за мужчинами средних лет?

— Слышал бы ты, как мы разговариваем между собой — Сьюзен, Клер и я.

— Хочешь сказать, моя дочь и ее лучшие подруги ругаются, как портовые грузчики?

— Нет, но мы уже не один год обсуждаем мужчин — мужчин вообще и вас с Кемпером в частности, — на случай, если у тебя хоть иногда горели уши.

— Ну, Кемпера я еще понимаю — он красивый и опасный.

— Ну да, и еще он — герой. Но жуткий бабник, и даже Клер это знает.

Хелен сжала его руки. Он почувствовал, как забилось его сердце. И тут ему пришла в голову безумная мысль… Господи Иисусе… твою мать!

Литтел снял очки.

— Не думаю, что Кемпер — такой уж герой. Я всегда считал, что герои — они по-настоящему добрые и щедрые.

— Звучит как эпиграмма.

— Эпиграмма и есть. Ее сочинил сенатор Джон Ф. Кеннеди.

— Значит, ты тоже в него влюбился? Говорят, он жуткий либерал.

— В кого я «влюбился», так это в его брата Роберта — вот кто настоящий герой.

Хелен ущипнула себя:

— В жизни не думала, что буду вести столь странные разговоры с другом семьи, который знал меня с тех пор, как погиб отец.

Эта мысль — Господи Иисусе.

— Я стану героем — для тебя.

Хелен сказала:

— Мы не можем позволить себе быть столь патетичными.

Он отвез ее в отель и поднял наверх ее чемоданы. На прощание Хелен поцеловала его в губы. Его очки зацепились за ее волосы и упали на пол.

Литтел приехал обратно в аэропорт Мидуэй и купил билет на рейс до Лос-Анджелеса и обратно; рейс отбывал в два часа ночи. Стюардесса обалдело воззрилась на его билет — обратный рейс отбывал через час после посадки.

Последняя порция бренди помогла уснуть. Он проснулся в жутком похмелье как раз тогда, когда самолет коснулся земли.

У него оставалось четырнадцать минут. Рейс 33 из Майами прибывал вовремя, к девятому выходу.

Литтел показал охраннику свой жетон и получил разрешение на проход на бетонированную площадку. Головная боль с похмелья начала усиливаться. Сновавшие вокруг грузчики с недоверием смотрели на него. Он и вправду походил на немолодого бродягу, который спал в одежде.

Самолет приземлился. Наземная команда подкатила трап.

Бондюран спускался из передней двери. Киллеры Джимми Хоффы летали первым классом.

Литтел подошел к нему. Сердце его бешено колотилось; ноги точно онемели. Голос его задрожал и сорвался на фальцет:

— Когда-нибудь я заставлю тебя заплатить. За Кирпаски и все остальное.

10.

(Лос-Анджелес, 14 декабря 1958 года)

Фредди оставил записку — подоткнув ее под «дворники» автомобиля.

«Пошел пообедать. Подожди меня».

Пит забрался в заднюю часть фургона. Фредди сымпровизировал систему охлаждения воздуха: вентилятор, лопасти которого были направлены на большую чашку с кубиками льда.

Крутилась пленка. Мигали лампочки. Скакала игла самописца. И вообще фургон походил на кабину космического корабля из плохого фильма.

Пит открыл боковое окошко — впустить немного воздуху. Мимо прошел какой-то тип, похожий на федерала — наверное, агент, что следил за постом прослушивания.

В помещение ворвался ветерок — горячий, точно в пустыне Санта-Ана.

Пит сунул в штанину кубик льда и засмеялся фальцетом. Голос у него стал точь-в-точь как у спецагента Уорда Дж. Литтела.

Литтел прокрякал свое «предупреждение». От Литтела несло перегаром и потом. А доказательств у Литтела было — хрен собачий.

Он мог бы сказать ему:

Я убил Антона Гретцлера, но с Кирпаски расправился сам Хоффа. Я набил его рот пулями и склеил его губы.

Мы сожгли Роланда вместе с машиной на ближайшей свалке. Патроны у него во рту взорвали ему череп — так что идентификацию по зубам провести невозможно.

Литтел не знал, что это постельный треп Джека погубил Роланда Кирпаски. Тот федерал, что следил за постом прослушки, должно быть, присылал ему копии кассет — но Литтел так ни о чем и не догадался.

В фургон забрался Фредди. Он поправил какой-то механизм в самописце и начал ныть:

— Тот федерал только что шнырял поблизости — все к фургону присматривался. Я ж тут все время торчу, блин, и ему ничего не стоит притащить сюда гребаный счетчик Гейгера и просчитать, что я занимаюсь тем же, что и он. И я, блин, не могу припарковать гребаный фургон в квартале отсюда, потому что сигнал, блин, теряется. Мне дом бы нужен, блин, чтобы оттуда за всем этим следить — там бы я смог установить реально мощное оборудование и спокойно прослушивать дом этой бабы, Шофтел. Но этот, блин, федерал занял последний сдающийся в аренду дом во всей, блядь, округе, и две гребаные сотни, которые вы с Джимми мне платите, не стоят такого риска.

Пит схватил из чашки кубик льда и раздавил его:

— Ты закончил?

— Нет. Еще, блин, у меня уже волдырь на заднице оттого, что я сплю на полу.

Пит защелкал суставами пальцев:

— Заканчивай.

— Мне нужны хорошие деньги. За риск хотя бы, блин, и чтоб прикупить более продвинутую аппаратуру. Найди мне хорошие деньги — и я в долгу не останусь.

— Я поговорю с мистером Хьюзом, и мы посмотрим, что можно сделать.

Говард Хьюз получал наркоту от ниггера-трансвестита по прозвищу Персик. На сей раз Пит не обнаружил его дома. Трансвестит, живший по соседству, сообщил, что Персик загремел по обвинению в содомии.

Пит пошел другим путем.

Заехав в ближайший супермаркет, он купил пачку рисовых хлопьев и приколол прилагавшийся к пачке игрушечный полицейский жетон к карману рубашки. Потом позвонил Карен Хилтшер в справочный стол шерифского участка и узнал кое-какую информацию: повар в «драйв-ин» Скривнера торгует «колесами» и на него можно надавить. Она описала его: белый парень, тощий, шрамы от угревой сыпи и татуировки с нацистской символикой.

Пит поехал к Скривнеру. Дверь кухни была открыта. Тот тип стоял возле фритюрницы и опускал туда картофелины.

Тип увидел его.

И сказал:

— Жетон — фальшивка.

После чего сразу покосился на морозильник — верный признак того, что «колеса» хранятся именно там.

Пит спросил:

— Каким образом ты хочешь это сделать?

Недоумок вытащил нож. Пит двинул ему по яйцам и опустил руку с ножом в кипящее масло фритюрницы. Всего на шесть секунд — чтобы отобрать таблетки, вовсе не обязательно устраивать кровопролитие.

Тощий закричал. Уличный шум поглотил его крик. Пит затолкал ему в рот сэндвич, чтобы не орал.

«Нычка» оказалась в морозильной камере, рядом с мороженым.

Управляющий отеля подарил мистеру Хьюзу рождественскую елку. С шариками и гирляндами — мальчишка-коридорный оставил ее у двери бунгало.

Пит занес ее в гостиную и включил гирлянду. Заблестели и замигали огни гирлянды.

Хьюз вырубил телевизор — показывали мультфильм «Уэбстер Уэбфут».

— В чем дело? И почему у тебя магнитофон?

Пит порылся в карманах и бросил под елку пузырьки с таблетками.

— Хо-хо, блин, хо. С Рождеством вас, на десять дней раньше. Кодеин и дилаудид, хо, хо.

Хьюз поежился на своих подушках.

— Ну… я рад. Но… ты ведь должен был искать стрингеров для «Строго секретно»?

Пит выдернул из розетки рождественскую гирлянду и включил магнитофон.

— Ты все еще ненавидишь сенатора Джона Ф. Кеннеди, босс?

— Еще как. Его папаша еще в 1927-м сорвал мне несколько сделок.

Пит стряхнул с рубашки несколько сосновых иголок:

— Полагаю, у нас есть кое-что, чтобы хорошенько пропесочить его в «Строго секретно», если, конечно, ты найдешь деньги на завершение операции.

— Я найду деньги, чтобы купить всю Северную Америку, и, если ты не прекратишь меня подначивать, посажу тебя на самый медленный корабль в мире и отправлю в Бельгийское Конго.

Пит нажал «пуск». Сенатор Джек и Дэрлин Шофтел скакали и стонали. Говард Хьюз впился в простыни — он был в состоянии экстаза.

Крещендо звуков любовных утех сменилось диминуэндо. Джек К. сказал: «Треклятая спина».

Дэрлин сказала: «Хорошо-о-о! Быстро и нежно — лучше и не надо».

Пит нажал «стоп». Говард Хьюз судорожно дергался и дрожал всем телом.

— Если действовать аккуратно, можно написать об этом статейку в «Строго секретно», босс. Но только нам придется в прямом смысле следить за каждым словом.

— Где… ты… это… взял?

— Эта женщина — проститутка. ФБР установило прослушку в ее квартире, а Фредди Турентайн ее продублировал. Иными словами, мы не можем напечатать такого, что заставит федералов насторожиться. То есть ничего из содержимого этой кассеты.

Хьюз поправил простыни:

— Да, я профинансирую твою «операцию». Пусть Гейл Хенди состряпает статейку — что-нибудь вроде «Похотливый сенатор обжимается с голливудской искательницей приключений». Следующий номер «Строго секретно» выходит послезавтра, так что если Гейл сегодня же напишет материал и до вечера занесет его в редакцию, то статья выйдет на его страницах. Пусть Гейл сегодня же и займется. Семейство Кеннеди, конечно же, проигнорирует статью, но серьезные газеты и электронные СМИ могут ею заинтересоваться и попросить у нас детали — и конечно же, мы им не откажем.

Большой Говард сиял, как мальчишка на Рождество. Пит снова включил в розетку елочную гирлянду.

Гейл нужно было как-то убедить. Пит устроился с ней на веранде своей «конуры» и ласково заговорил:

— Кеннеди — тот еще тип. Черт возьми, он назначал тебе встречи в свой медовый месяц. А две недели спустя бросил тебя, подарив на прощанье норковую шубу.

Гейл улыбнулась:

— Вообще-то он был очень мил. И ни разу не сказал: «Давай мы с тобой, хорошая моя, обстряпаем чей-нибудь развод».

— Ну, если у твоего старика сотня миллионов долларов, то тебе не надо заниматься подобными вещами.

Гейл вздохнула:

— Как всегда, ты победил. А знаешь, почему в последнее время я не надевала свою норку?

— Нет.

— Я подарила ее миссис Уолтер П. Киннард. Ты оттяпал приличный кусок от ее алиментов, так что я решила хоть немного поднять ей настроение.

Незаметно пролетели сутки.

Говард выложил тридцать штук. Пит забрал половину себе. Если статья в «Строго секретно» разоблачит аферу с «жучками», в финансовом отношении он ничего не потеряет.

Фредди купил специальный прибор дальнего действия — радиопередатчик и радиоприемник в одном корпусе и принялся подыскивать дом.

Тот федерал так и пялился на его фургон. Джек К. не звонил и не показывался. Фредди решил, что Дэрлин стоила всего одного раза.

Пит все маячил возле телефона в своем особняке. От дневных раздумий его отвлекали всякие ненормальные типы.

Звонили двое кандидатов на должность стрингера для «Строго секретно» — бывшие копы отдела нравов голливудского участка. Оба провалились на первом же вопросе: с кем спит Ава Гарднер?

Он и сам сделал пару звонков. В том числе устроил заселение в «Беверли Хилтон» очередного двойника Хьюза. Его порекомендовала Карен Хилтшер — это был чесоточный алкоголик, ее свекор. Дедуля согласился — при условии, что ему предоставят кровать и трехразовое питание. Пит зарезервировал президентский «люкс» и сделал заказ: каждый день на завтрак, обед и ужин чизбургеры и вино «Птица грома».

Звонил Джимми Хоффа. Он сказал, что статья в «Строго секретно» — звучит заманчиво, но «мне нужно БОЛЬШЕ!» Пит не стал рассказывать ему свою гипотезу: история Джека и Дэрлин кончилась после пары минут скрипа кровати.

Майами не шел у него из головы. Такси, колоритные латиносы, тропическое солнце. Майами — означало приключение. Майами означало деньги.

В день публикации он проснулся рано утром. Гейл не было: она стала избегать его, бесцельно катаясь по пляжу.

Пит вышел на улицу. Согласно уговору, в почтовом ящике его ждала свежеотпечатанная копия журнала.

Так, посмотрим заголовки: «Блудливый котяра-сенатор любит кошачью мяту! Спросите помятых им лос-анджелесских кошечек!». Под ним — иллюстрация — мультяшный кот с лицом Джона Кеннеди, обернувший хвост вокруг блондинистой красотки в бикини.

Он принялся просматривать статью. Гейл писала под псевдонимом Непревзойденный знаток политической жизни:

Кулуарные остряки Сената шутят, что он — далеко не самый безалаберный бесенок-бездельник в рядах демократов. Нет, в этом отношении пальма первенства, должно быть, принадлежит сенатору Л. Б. (любимцу баб?) Джонсону, а второе место — сенатору от штата Флорида Джорджу Ф. (Гоните Бабки) Смэтерсу. А сенатор Джон Ф. Кеннеди — скорее гладкий гуляка-котик с прихотливым пристрастием к кокетливым куколкам-кошечкам, которые находят его заманчиво-забавным.

Пит просмотрел остальное. Гейл приложилась к статейке вполсилы — написанное не так уж сильно позорило сенатора. Джек Кеннеди смотрел на женщин во все глаза и «очаровывал, ошарашивал и озадачивал» их «безделушками, бусами, браслетами». Ни жесткого поклепа, ни намеков на соития в отелях, никаких шпилек вроде «Джек-Две-Минуты».

Раз-два-три — его знаменитые усики зашевелились — Пит поехал в центр и повернул возле складских помещений, принадлежавших журналу «Строго секретно». С первого взгляда показалось: ситуация вполне штатная.

Мужчины везли на тележках связанные пачки журналов. Нагружались носилки. На подъездной платформе ждали грузовички, развозившие свежую прессу.

Штатная, но зато:

Неподалеку от того места были припаркованы два патрульных автомобиля без опознавательных знаков. Да и залетный фургон мороженщика выглядел оч-чень подозрительно — особенно если учесть, что его водитель говорил в ручной микрофон.

Пит обогнул квартал. Полиция обнаружилась и в других местах: четыре машины без опознавательных знаков припаркованы у тротуара, и два черно-белых авто — за углом.

Пит снова принялся кружить. Дерьмо попало-таки в вентилятор, и лопасти разнесли его во всех направлениях.

Четыре авто въехали на площадку — мигалки вращаются, сирены ревут.

Оттуда выбрались люди в штатском. Целый взвод парней в голубой униформе ворвался на склады с грузовыми гаками.

Фургон полицейского управления Лос-Анджелеса преградил путь грузовичкам газетчиков. Складские рабочие побросали свою ношу и подняли вверх руки.

Настал хаос для отдельно взятого журнальчика сальных сплетен. Да что там — Армагеддон, блин.

Пит вернулся в «Беверли-Хиллс отель». Истинное положение дел постепенно приобрело четкие очертания: кто-то настучал о статье про Кеннеди.

Он припарковался и побежал мимо бассейна. У двери бунгало Говарда Хьюза стояла толпа народу.

И все вглядывались в окно спальни Большого Говарда. Точно гребанные упыри-любители позырить на автомобильные аварии.

Он бросился туда и протолкнулся в первые ряды. Джазмен Билли Экстайн ткнул его локтем:

— Эй, смотри-ка!

Окно было открыто. На мистера Хьюза набросились двое мужчин — они наносили ему Большое словесное оскорбление.

Роберт Кеннеди и Джозеф П. Кеннеди-ст.

Хьюз завернулся в гостиничные одеяла. Бобби махал шприцем. Старик Джо яростно говорил:

— …ты — жалкий распутник, к тому же наркоман. Я — в двух секундах от того, чтобы поведать всему миру о твоих прегрешениях, и если считаешь, что это блеф, пожалуйста, заметь, что я открыл окно специально, чтобы твои соседи по гостинице имели возможность предварительного просмотра того, что я намерен явить миру, если в твоем грязном скандальном журнальчике появится еще хоть слово о моей семье.

Хьюз съежился. При этом он стукнулся головой о стену; рама висевшей на ней картины зашаталась.

За представлением наблюдали воистину звездные зрители: Билли, Микки Коэн и какой-то пидор, одетый мушкетером, в большой круглой шапочке.

Говард Хьюз захныкал. Говард Хьюз сказал:

— Пожалуйста, не делайте мне больно.

Пит поехал на квартиру к Шофтел. Картина происшедшего становилась все яснее — и омерзительней: либо Гейл настучала, либо сами федералы как-то разнюхали, что «жучки» продублированы.

Он припарковался позади фургона Фредди. Фредди был на улице, стоял на коленях — прикованный наручниками к переднему бамперу.

Пит подбежал к нему. Фредди рванул цепь наручников, пытаясь встать.

Его запястье было ободрано в кровь. Колени — стесаны от ползания по тротуару.

Пит стал на колени перед ним:

— Что случилось? Прекрати дергать эту штуку и смотри на меня!

Фредди пытался изогнуть запястье. Пит дал ему оплеуху. Фредди словно очнулся и попытался сфокусировать на нем взгляд.

Он сказал:

— Тип, который следил за постом прослушивания, отправил расшифровки какому-то федералу из Чикаго и сообщил ему, что он засек мой фургон. Пит, это кажется мне странным. Типа этот федерал работает в одиночку, как будто он типа кончает от этого или…

Пит помчался через лужайку и открыл входную дверь. Дэрлин Шофтел попыталась увернуться, зацепилась «шпилькой» и шлепнулась на зад.

На полу — покрытые шпаклевкой микрофоны. На столике в дальней комнате — два развороченных телефона брюхом вверх.

И специальный агент Уорд Литтел, который стоял посреди комнаты в голубом костюме из магазина готового платья.

Это был пат. Агентов ФБР не убивают «за здорово живешь».

Пит подошел к нему. И сказал:

— Этот рейд — подстава, иначе ты не был бы здесь один.

Литтел продолжал стоять. Очки съехали ему на нос.

— Ты что-то зачастил сюда доставать меня. Следующий раз будет последним.

Литтел сказал:

— Я обо всем догадался.

Голос его так и дрожал.

— Я слушаю.

— Кемпер Бойд сказал мне, что у него есть дело в «Беверли-Хиллс отеле». Он говорил там с тобой, и ты что-то заподозрил и принялся следить за ним. Ты видел, как мы устанавливаем «жучки», и привлек своего друга, чтобы тот их продублировал. Сенатор Кеннеди рассказал мисс Шофтел о показаниях Роланда Кирпаски, ты услышал это и уговорил Джимми Хоффу заплатить тебе за то, чтобы ты убил его.

Хмельная удаль. Посмотрите на этого долговязого тощего копа — в ауре утренних алкогольных паров.

— У тебя нет доказательств, а потом, мистеру Гуверу наплевать.

— Ты прав. Ни тебя, ни Турентайна я арестовать не могу.

Пит улыбнулся:

— Держу пари, что мистеру Гуверу понравились кассеты. И что ему не понравится, что ты завалил операцию.

Литтел дал ему пощечину.

— Это за кровь на руках Джона Кеннеди.

Шлепок был слабым. Большинство женщин бьют сильней.

Он знал, что она оставит записку. Он нашел ее на их кровати, рядом с ключами от дома.

Знаю, ты догадался — я недоперчила статью. Когда редактор принял ее без возражений, я поняла, что этого недостаточно, и позвонила Бобу Кеннеди. Он сказал, что, вероятно, сможет сделать так, чтобы тираж был изъят из продажи. Да, Джек порой бывает бессердечным, но он не заслужил того, что вы задумали. Я больше не желаю быть с тобой. Прошу, не пытайся меня найти.

Она оставила шмотки, которые он ей купил. Пит вышвырнул их на улицу и долго смотрел, как по ним проезжают машины.

11.

(Вашингтон, округ Колумбия, 18 декабря 1958 года)

— Сказать, что я в ярости — значит преуменьшить значение понятия «ярость». Сказать, что я нахожу ваши действия возмутительными — значит умалить смысл слова «возмущение».

Мистер Гувер замолчал. Подушка на кресле позволяла ему возвышаться над двумя высокими мужчинами.

Кемпер посмотрел на Литтела. Они сидели прямо перед письменным столом Гувера.

Литтел сказал:

— Я понимаю вашу реакцию, сэр. И прошу прощения.

Гувер промокнул губы носовым платком:

— Я вам не верю. Верность организации для меня гораздо дороже вашей «высокой сознательности».

Литтел сказал:

— Я действовал импульсивно, сэр. Я прошу за это прощения.

— «Импульсивно» — относительно вашей попытки связаться с мистером Бойдом и всучить ему и Роберту Кеннеди свои нелепые подозрения относительно Бондюрана. А также «двусмысленно» и «по-предательски» — касательно вашего несанкционированного полета в Лос-Анджелес и срыва официальной операции Бюро.

— Я счел Бондюрана подозреваемым в убийстве, сэр. Я решил, что он продублировал «прослушку», установленную мистером Бойдом и мной в квартире, которая была под наблюдением Бюро, — и оказался прав.

Гувер молчал. Кемпер знал — он будет молчать ровно столько, сколько нужно.

Операция провалилась с обоих флангов. Подружка Бондюрана настучала Бобби о компрометирующей статье; Уорд сам сделал соответствующие умозаключения по поводу убийства Кирпаски. Причем с логикой его выводов вполне можно согласиться: Бондюран был в Майами в то же самое время, что и Роланд.

Гувер провел рукой по стопке бумаг:

— Является ли убийство федеральным преступлением, мистер Литтел?

— Нет, сэр.

— А Роберт Кеннеди и Маклеллановский комитет — являются ли они фактическими соперниками Бюро?

— Я так не считаю, сэр.

— В таком случае вас либо сбили с толку, либо вы просто наивны, — и ваши недавние действия более чем подтверждают последнее.

Литтел сидел, не шелохнувшись. Кемпер увидел, как от ударов сердца подрагивает на груди рубашка Литтела.

Гувер скрестил руки на груди:

— 16 января 1960 года исполняется двадцать лет вашей службе в Бюро. В этот же день вы уходите в отставку. До этого момента остаетесь работать в чикагском отделении. Вплоть до момента своей отставки вы будете заниматься наблюдением за коммунистической партией США.

Литтел сказал:

— Есть, сэр!

Гувер встал. Кемпер поднялся чуть позже, согласно протоколу. Литтел вскочил слишком быстро — его стул покачнулся.

— Продолжением своей карьеры агента и сохранением пенсии вы обязаны мистеру Бойду, который настойчиво просил меня о снисхождении для вас. Я жду от вас достойной награды за свою щедрость в виде молчания касательно внедрения мистера Бойда в Маклеллановский комитет, а в особенности — в ближайшее окружение семейства Кеннеди. Вы можете обещать мне это, мистер Литтел?

— Да, сэр.

Гувер вышел.

Кемпер сказал — с тягучим южным выговором:

— Теперь можешь вздохнуть, сынок.

В баре «Мэйфлауэр» был мягкий диванчик во всю стену.

Кемпер усадил Литтела и привел его в себя двойной порцией виски со льдом. До этого они продирались сквозь мокрый снег, и возможности поговорить не было.

В целом Литтел перенес экзекуцию легче, чем думал.

Кемпер спросил:

— Ни о чем не жалеешь?

— Не особо. Я все равно собирался уйти в отставку по истечении двадцатилетнего срока службы, а эта программа по борьбе с оргпреступностью в лучшем случае полумера.

— И ты пытаешься мыслить рационально?

— Не думаю. У меня было…

— Заканчивай свою мысль. Не позволяй мне закончить ее за тебя.

— Н-ну… я почувствовал… вкус опасности… хороший вкус.

— И он тебе понравился?

— Да. Точно я прикоснулся к новому миру.

Кемпер помешал свой мартини.

— Знаешь, почему мистер Гувер позволил тебе остаться в Бюро?

— Толком не знаю.

— Я убедил его, что ты непостоянен, способен совершать необдуманные поступки и подвергаться необоснованному риску. Доля истины в этих словах убедила его, что уж лучше оставить тебя внутри организации, чтобы гадил наружу, нежели выгнать оттуда и позволить тебе гадить внутрь. Он хотел, чтобы я тоже присутствовал там и усугубил эффект, так сказать, выволочки, и если бы он дал мне сигнал, тебе бы досталось и от меня.

Литтел улыбнулся:

— Кемпер, ты меня подначиваешь. Ты как прокурор, который «разговаривает» свидетеля.

— Ну да, а ты — свидетель, который не прочь спровоцировать прокурора. Слушай, ответь мне на такой вопрос: как считаешь, что Пит Бондюран собирается с тобой сделать?

— Убить меня?

— Убить тебя после отставки, вероятнее всего. Он убил собственного брата, Уорд. А его родители покончили с собой, узнав об этом. Этой сплетне о Бондюране я предпочитаю верить.

Литтел сказал:

— Господи Иисусе.

Он был в шоке. Абсолютно нормальная реакция.

Кемпер подцепил оливку в своем бокале.

— Ты собираешься продолжать начатую тобой работу без санкции Бюро?

— Да. Сейчас я нашел хорошего кандидата в информаторы, и…

— Пока я не хочу знать деталей. Я просто хочу, чтобы ты убедил меня в том, что ты понимаешь суть риска, исходящего как со стороны Бюро, так и за его пределами, и не станешь совершать глупых поступков.

Литтел улыбнулся — почти дерзкой улыбкой.

— Гувер распнет меня. И если чикагская мафия узнает, что я копаю под них без всяких санкций, они меня запытают до смерти. Кемпер, кажется, у меня созрела мысль о том, к чему ты меня ведешь — смелая мысль.

— Так скажи.

— Ты подумываешь о том, чтобы работать на Роберта Кеннеди по-настоящему. Ты ему понравился, а ты зауважал его, увидев работу, которую он делает. Ты собираешься немного изменить картину и намерен либо скармливать мистеру Гуверу минимум действительной информации, либо вообще дезинформировать его.

Линдон Джонсон, танцуя, увлек к кабинету рыженькую даму. Он уже видел ее — Джек упоминал, что может их познакомить.

— Ты прав, только я бы хотел работать не на него, а на сенатора. Бобби — больше по твоей части. Такой же, как ты, ярый католик, и борьба с мафией — смысл его жизни, как и твоей.

— А Гуверу будешь сливать ровно столько информации, сколько сочтешь нужным.

— Да.

— И неизбежная в таком случае двуличность тебя не смущает?

— Не суди меня, Уорд.

Литтел рассмеялся:

— Ты же любишь, когда я это делаю. Тебе нравится, что твой номер есть еще у кое-кого помимо мистера Гувера. Так что позволь мне предостеречь тебя: будь осторожен с Кеннеди.

Кемпер поднял свой бокал:

— Обязательно буду. И ты должен знать, что существует чертовски большая возможность того, что два года спустя Джека выберут президентом. Если это случится, то Бобби получит карт-бланш на борьбу с организованной преступностью. Правительство Кеннеди означает большие возможности для нас обоих.

Литтел поднял свой бокал:

— Оппортунист вроде тебя мигом такое просекает.

— Salud. Могу ли я сказать Бобби, что ты будешь делиться с комитетом добытой тобой информацией? Анонимно, конечно.

— Да. И мне только что пришло в голову, что я выхожу в отставку за четыре дня до инаугурации следующего президента. И если этим президентом станет твой гулена-приятель Джек, то ты можешь намекнуть ему, что один стоящий коп с юридическим образованием ищет работу.

Кемпер достал какой-то конверт:

— Ты всегда схватывал на лету. И не забудь, что у Клер есть и твой номер тоже.

— Что-то не нравится мне твоя улыбка, Кемпер. Ну, читай, что там у тебя?

Кемпер развернул тетрадный листок:

— (Кавычки открываются)…и, пап, ты не поверишь — мне тут звонила Хелен, в час ночи! Ты сидишь? Так вот, у нее было любовное свидание с дядей Уордом (дата рождения 8 марта 1913 года, тогда как Хелен родилась 29 октября 1937), и они миловались в ее номере. Вот подожди, узнает Сьюзен! Хелен все время обращала внимание на мужиков постарше, но тут — тут Белоснежка решила соблазнить Уолта Диснея! А я-то всегда думала, что ей нравишься ты! (кавычки закрываются).

Литтел поднялся, красный как рак.

— Мы встречаемся вечером, у нее в отеле. Я сказал ей, что мужчины любят женщин, которые готовы ездить за ними. А она пока что так и делала.

— Хелен Эйджи, конечно, напориста, что твой мэковский грузовик, но она все-таки девочка из колледжа. Помни это, Уорд, если вдруг возникнут сложности.

Литтел рассмеялся и вышел — прямо-таки гоголем. Осанка у него, конечно, хорошая — но вот треснутые очки никуда не годятся.

Идеалистам все равно, как они выглядят. Уорд никогда не питал пристрастия к красивым вещам.

Кемпер заказал второй мартини и стал исподтишка наблюдать за отдаленными кабинетами. Эхо тамошних разговоров долетало и до него — конгрессмены обсуждали ситуацию на Кубе.

Джон Стэнтон назвал Кубу потенциальной «первоочередной целью» своего агентства. Он сказал: может быть, у меня найдется для вас работенка.

Вошел Джек Кеннеди. Рыжуха Линдона Джонсона передала ему записку, написанную на салфетке.

Джек заметил Кемпера и подмигнул ему.

Часть II

Заговор

Январь 1959 — январь 1961

12.

(Чикаго, 1 января 1959 года)

Неустановленный мужчина № 1:

— Кастро, фигастро. Я знаю одно — Мо в натуре нервничает, вот что.

Неустановленный мужчина № 2:

— Мафия всегда имела виды на Кубу. Санто Т. — лучший друг гребаного Батисты. Я говорил с Мо где-то с час назад. Он всегда выходит купить газету и возвращается, чтоб посмотреть гребаную «Розовую чашу» по телику. А в газете написано: «С Новым, твою мать, годом, Кастро только что захватил власть на Кубе, и кто знает, за кого он — за США, за русских или за марсиан.

Литтел откинул спинку стула и поправил наушники. Было 16.00 — но представление в ателье «Селано» продолжалось.

Он был один на посту прослушивания программы по борьбе с оргпреступностью. Он нарушал устав Бюро и прямые указания мистера Гувера.

Мужчина № 1:

— У Санто и Сэма там казино. Валовая прибыль от которых чуть ли не полмиллиона в день.

Мужчина № 2:

— Мо говорил мне, что Санто звонил ему прямо перед началом этой всей бучи. Мол, эти гребаные кубинские психи устроили в Майами настоящую заваруху. Мо же совладелец этого такси, как его, знаешь?

Мужчина № 1:

— Ну да, «Такси «Тигр»». В прошлом году я ездил на собрание профсоюза, и взял одно из этих такси. Так потом полгода вытаскивал из задницы черные и оранжевые волоски.

Мужчина № 2:

— Половина этих кубинских придурков — сторонники Бороды, а другая половина — за Батисту. Санто рассказал Сэму, что в этой конторе творится черте что — такое не по плечу и ниггерам, когда им не вовремя платят пособие.

В коробке получателя послышался смех — подпорченный помехами и усиленный до невозможности. Литтел снял наушники и потянулся.

До конца смены осталось два часа. И пока что никакой стоящей информации он не услышал.

Он заключил сделку со специальным агентом Куртом Мидом — они тайком поменялись заданиями. Пассия Мида жила в Роджерс-парке, неподалеку от которого обитали и лидеры нескольких коммунистических партийных ячеек. Вот они и договорились: я буду делать твою работу, а ты — мою.

Для отвода глаз каждый периодически появлялся на своем рабочем месте, а потом они менялись отчетами. Мид охотился за комми — и за вдовой, получившей приличную страховку. Он слушал разговоры гангстеров.

Курт ленился — он уже давно заработал себе пенсию. У него за спиной было двадцать семь лет выслуги в ФБР.

Он был осторожен. Он похоронил даже тайну о том, как Кемперу Бойду удалось внедриться в семью Кеннеди. Он аккуратно подшивал к делу детальные отчеты о наблюдении за коммунистами, и подделывал подпись Мида на всех документах программы по борьбе с оргпреступностью.

Он всегда смотрел на улицу в ожидании появления агентов. Он всегда появлялся и исчезал из помещения поста прослушивания незамеченным.

План сработает — по крайней мере, на первое время. Тухлый досужий треп утомлял его — ему срочно нужно было завербовать информатора.

Десять вечеров подряд он следил за Ленни Сэндсом. Сэндс вовсе не был завсегдатаем баров для «голубых». Его сексуальные предпочтения, как оказалось, могли и не стать основанием для шантажа — Сэндс запросто мог уменьшить риск разоблачения.

Мичиган-авеню была окутана метелью. Литтел изучал единственную фотографию в своем бумажнике.

Это был ламинированный снимок Хелен. Из-за прически ее шрамы особенно выделялись.

Когда он целовал ее шрамы в первый раз, она заплакала. Кемпер назвал ее «мэковским грузовичком». Он подарил ей на Рождество вешалку для шляп в форме головы бульдога — эмблемы фирмы «Мэк».

Клер Бойд рассказала Сьюзен, что они любовники. Сьюзен сказала:

— Когда оправлюсь от шока, скажу тебе, что я думаю по этому поводу.

Пока она не звонила.

Литтел надел наушники. И услышал, как хлопнула входная дверь ателье.

Неустановленный мужчина № 1:

— Сэл, Сэл Ди. Ну и погода сегодня. Тебе сейчас, поди, хочется быть в Гаване — играть в кости с Бородой?

«Сэл Ди» — вероятнее всего, Марио Сальваторе Д’Онофрио, также известный как Безумный Сэл. В досье программы о нем было сказано:

Независимый гангстер-ростовщик и букмекер. Один срок за убийство — в 1951-м. О нем сообщалось, что он «психопат-садист с преступными наклонностями, с неконтролируемым психосексуальным желанием причинять боль».

Неустановленный мужчина № 2:

— Che se dice, Сальваторе? Рассказывай, что нового и интересного творится?

Сэл Ди:

— Из нового — только то, что я потерял целое состояние, когда «Колтс» переиграли «Гигантов», и теперь мне, блин, придется просить Сэма занять мне денег.

Неустановленный мужчина № 1:

— Ты все еще заморачиваешься с той лавочкой, Сэл? Ну, когда ты возишь своих земляков на озеро Тахо и в Вегас?

На линии образовались помехи. Литтел пару раз постучал по передатчику и очистил воздушный поток.

Сэл Ди:

— …и Гардену с Эл-Эй. Мы слушаем Синатру и Дино, а казино выделяют нам отдельные комнаты игровых автоматов, и получают свой процент. Это называется «пикник» — знаешь, народ развлекается, играет и тому подобное. Эй, Лу, — ты знаешь Ленни-еврейчика?

Лу/мужчина № 1:

— Ну да, Сэндса. Ленни Сэндса.

Мужчина № 2:

— Ленни-еврейчик. Гребаный придворный шут Сэма Джи.

Механизм настройки заглушил голоса. Литтел постучал по пульту и распутал несколько проводков.

Сэл Ди:

— …и я сказал: Ленни, мне нужен парень вроде тебя, чтобы ездил со мной. Парень, который бы говорил моим парням приятности и всячески их смешил, чтоб они тратили побольше денег и приносили мне процент пожирней. И он сказал: Сэл, я терпеть не могу прослушиваний, но вот что: приходи-ка первого числа января в «Элькс», в Норт-Сайде. Я буду выступать там на корпоративной пьянке членов профсоюза, и если тебе не понравится…

Игла индикатора перегрева начала прыгать. Литтел вырубил механизм и подождал, пока коробка питания станет прохладной на ощупь.

Связка Д’Онофрио/Сэндс показалась ему интересной.

Он принялся просматривать имевшееся на посту прослушивания досье Сэла Ди. То, что нарыли на него агенты, представляло собой жутковатую картину:

…Д’Онофрио живет в населенной по преимуществу итальянцами части Саут-Сайда, окруженной кварталами дешевой застройки, в которых живет негритянское население. Большинство тех, кто делает у него ставки и занимает деньги, живет в той самой итальянской части Саут-Сайда, и Д’Онофрио собирает ставки, совершая пеший обход территории почти каждый день. Д’Онофрио считает себя «светочем» для обитателей итальянской части Саут-Сайда, т. е. защитником итало-американского населения от негритянских криминальных элементов; подобное позиционирование в сочетании с тактикой запугивания и репутацией жесткого и жестокого человека способствуют его долгой карьере ростовщика/букмекера. Стоит особо отметить, что Д’Онофрио подозревался в совершенном 19 декабря 1957 года нераскрытом преступлении — истязании и последующем убийстве Мориса Теодора Уилкинса, негритянского подростка, подозревавшегося в ограблении дома приходского священника в своем районе.

К досье была прикреплена фотография, сделанная в участке. Безумный Сэл был весь в шрамах от волдырей и уродливым, как горгулья.

Литтел приехал в Саут-Сайд и принялся ездить по улицам, на которых обитали заемщики Безумного Сэла. Он выследил его на углу пятьдесят девятой и Прерия-авеню.

Тот шел пешком. Литтел бросил машину и метров тридцать шел за ним по улице.

Безумный Сэл заходил в многоквартирные дома и выходил, пересчитывая деньги. Безумный Сэл записывал свои финансовые операции в молитвенник. Безумный Сэл с маниакальной тщательностью сморкался и даже в такую метель был в низеньких теннисных туфлях.

Литтел держался в непосредственной близости от него. Порывы ветра глушили звук его шагов.

Безумный Сэл заглядывал в окна. Безумный Сэл забирал «деньги побитого копа»: пять долларов на матч-реванш Мура и Дюрелля.

Улицы наполовину опустели. Слежка превратилась в затянувшуюся галлюцинацию.

Какой-то тип из кулинарии попытался «насадить» Безумного Сэла. Безумный Сэл достал портативный степлер и пригвоздил его руки к прилавку.

Безумный Сэл вошел в дом священника. Литтел остановился у таксофона и набрал номер Хелен.

Она подняла трубку на втором же гудке:

— Алло?

— Это я, Хелен.

— А что это за шум?

— Ветер. Я звоню из телефонной будки.

— То есть — ты на улице?

— Ну да. Ты занимаешься?

— Ага, изучаю гражданские правонарушения, так что даже рада, что могу отвлечься. Кстати, звонила Сьюзен.

— О черт. И что сказала?

— Сказала, что я уже совершеннолетняя, а ты свободный белый мужчина сорока пяти лет. И еще — что подождет, сколько мы продержимся, прежде чем рассказать своей матери. Уорд, ты придешь вечером?

Вышел Безумный Сэл — и поскользнулся на ступеньках. Священник помог ему подняться и помахал на прощание.

Литтел снял перчатки и подышал на ладони:

— Я зайду, но позже. Сперва мне нужно посмотреть одно представление.

— Ты говоришь загадками. Как будто мистер Гувер ежесекундно заглядывает тебе через плечо. Вот Кемпер рассказывает дочери обо всех своих делах.

Литтел рассмеялся:

— Хочу, чтобы ты проанализировала оговорку по Фрейду, которую ты только что сделала.

Хелен завопила:

— Черт побери, а ведь ты прав!

Мимо прошел негритянский мальчишка. Безумный Сэл припустил за ним.

Литтел сказал:

— Мне пора.

— Заходи позже.

— Обязательно.

Безумный Сэл все гнался за мальчишкой. Но из-за сугробов и низеньких теннисных тапочек поспевать за ним ему было все трудней.

На лестнице у входа в «Элькс-холл» царило сущее столпотворение. Проникнуть в клуб, не будучи членом профсоюза, было делом рискованным: у дверей стояли двое, по виду — сущие головорезы, и проверяли профсоюзные билеты.

У входа образовалась очередь из мужчин с сумками бутылок и упаковками пива. У всех у них к пальто были приколоты жетоны профсоюза водителей грузовиков — примерно такого же размера, что бляхи Бюро.

В этот момент ступеньки атаковала новая порция желающих зайти. Литтел поднял вверх свой жетон ФБР и протолкнулся в середину. Толпа внесла его внутрь.

Пальто принимала блондинка в трусиках-полоске и стразах. Вдоль стен фойе выстроились нелегальные игровые автоматы. Каждая попытка была выигрышной — члены профсоюза выгребали монету и издавали торжествующие вопли.

Литтел сунул жетон в карман. Толпа увлекла его за собой в большой зал.

Вокруг небольшой эстрады стояли карточные столы. На каждом красовались бутылки виски, бумажные стаканчики и ведерки со льдом.

Стриптизерши раздавали сигары. Немного чаевых — и можно было сколько хочешь ласкать красоток.

Литтел занял столик возле самой сцены. Какая-то рыженькая девица, совершенно голая, ловко уворачивалась от рук — от стопок купюр на ее трусиках не выдержала резинка.

Свет погас. Сцену осветил круг прожектора. Литтел быстро сделал себе порцию виски со льдом.

За его столик уселись еще трое. Совершенно незнакомые люди похлопали его по спине.

На сцену взошел Ленни Сэндс, помахивая шнуром от микрофона, точь-в-точь как это делал Синатра. Ленни изображал Синатру — с точностью до кудрявой челки и голоса:

— Отвезите меня на Луну — в вашей тачке с форсированным движком! Я лично покрашу задницы управляющим, да, прокатите меня с ветерком! Иными словами, члены профсоюза водителей грузовиков — лучшие!

Аудитория разразилась гиканьем и одобрительными воплями. Какой-то мужик подхватил стриптизершу и заставил ее танцевать с ним полупристойный танец.

Ленни Сэндс раскланялся:

— Спасибо, спасибо, спасибо! И — чин-чин, дорогие мои члены совета международного профсоюза водителей грузовиков северного Иллинойса!

Толпа зааплодировала. Стриптизерша принесла и поставила на стол сменное ведерко со льдом — ее обнаженная грудь угодила прямо в физиономию Литтелу.

Ленни сказал:

— Здесь очень жарко, не находите?

На сцену вскочила стриптизерша и сунула ему в штаны кубики льда. Аудитория так и взвыла; сосед Литтела по столику завизжал и выплюнул свой бурбон.

Ленни изобразил на лице гримасу неземного наслаждения. Ленни затряс штанину — и тряс до тех пор, пока все кубики льда не выкатились на пол.

Присутствующие засвистели, завизжали и заколотили кулаками по столам…

Стриптизерша нырнула за кулисы. Ленни заговорил с бостонским акцентом — так говорил бы Бобби Кеннеди, если б у того было сопрано.

— А теперь слушайте меня, мистер Хоффа! Перестаньте водиться с противными гангстерами и нехорошими водителями грузовиков и сдайте всех ваших друзей, иначе я все папе расскажу!

Зал гудел. Зал ревел. От топота множества ног пол ходил ходуном.

— Мистер Хоффа, вы противный и нехороший дядька! Прекратите попытки принять в свой профсоюз моих шестерых детей, иначе я все расскажу папочке и старшему брату! Будьте умницей, или я попрошу папу купить ваш профсоюз и сделать всех ваших противных водителей прислугой в нашем фамильном поместье «Хайеннис Порт»!

Зал взревел. Литтела затошнило; у него закружилась голова, и ему стало жарко.

Ленни жеманничал. Ленни кокетничал. Ленни УДЕЛЫВАЛ Роберта Ф. Кеннеди, извращенца и общественного деятеля.

— Мистер Хоффа, сию же минуту прекратите торговаться!

— Мистер Хоффа, прекратите кричать, — вы испортите мне прическу!

— Мистер Хоффа, будьте У-У-УМНИЦЕЙ!

Ленни выжал зал досуха. Ленни перевернул его — от подвала до крыши.

— Мистер Хоффа, вы ТА-А-АКОЙ наглец!

— Мистер Хоффа, прекратите царапаться — вы мне чулки порвете!

— Мистер Хоффа, вы и ваши водители грузовиков ТА-А-АКИЕ секси! И Маклеллановский комитет и я так РАЗВОЛНОВАЛИСЬ!

Ленни продолжал сыпать шутками. Три порции виски спустя Литтел кое-что заметил: он ни разу не подшутил над Джоном Кеннеди. Кемпер называл это «дихотомия Бобби/Джека»: если тебе нравился один из братьев, то ты непременно испытывал антипатию ко второму.

— Мистер Хоффа, не путайте меня фактами!

— Мистер Хоффа, если вы не перестанете меня ругать, я ни за что не расскажу вашей жене, где я сделал прическу!

«Элькс-холл» раскалился добела. Из открытых окон доносился свежий воздух. Лед для напитков кончился — стриптизерши принялись наполнять ведерки свежевыпавшим снегом.

К сидящим за столиками стали подсаживаться мафиози. Литтел тут же стал узнавать персонажей с фотографий из досье:

Сэм «Мо»/«Момо»/«Муни» Джианкана, Тони-Шило Ианноне, младший босс чикагской мафии. Осел Дэн Версаче, Толстый Боб Паолуччи и сам Безумный Сэл Д’Онофрио.

Шоу Ленни подходило к концу. Стриптизерши вспорхнули на сцену и принялись раскланиваться.

— Несите меня к звездам, профсоюзные знакомые! Джимми Хоффа нынче — тигр, а Бобби — насекомое! Другими словами, члены профсоюза водителей грузовиков — лучшие!!!

Аудитория застучала по столам, захлопала, одобрительно засвистела, закричала, завыла…

Литтел выскочил наружу через заднюю дверь и жадно втянул в себя воздух. Его пот мгновенно замерз; ноги его задрожали, но ужин в виде энного количества виски остался в желудке.

Он посмотрел на дверь. Зал пересекала шеренга танцующих конгу — члены профсоюза и стриптизерши, державшие друг друга за бедра. К танцующим присоединился и Безумный Сэл — его теннисные туфли хлюпали, из них вытекал растаявший снег.

Отдышавшись, Литтел медленно обошел здание и направился к стоянке. Ленни Сэндс прохлаждался возле своей машины — лепил кубики снега из ближайшего сугроба.

К нему подошел Безумный Сэл и обнял его. Ленни скорчил гримасу и высвободился из его объятий.

Литтел, присев на корточки, спрятался за чьим-то лимузином. Их голоса самим ветром несло в его сторону.

— Ленни, ну что я могу сказать? Ты был великолепен.

— Ну знаешь, с толпой это проходит легко. Главное — знать, что их больше всего волнует.

— Ленни, толпа есть толпа. Твои члены профсоюза — простые работяги, такие же, как и мои ребята. Просто задвинь в жопу политику и заливай им про Италию. Не, блин, я тебе говорю — каждый раз, когда ты станешь им петь про историческую родину, они у тебя будут всем залом визжать как гиены.

— Не знаю, Сэл. Может, мне скоро предложат выступать в Вегасе.

— Я тебя, блин, умоляю, Ленни. Одни только мои ребята проигрывают в казино больше, чем все прочие здешние чуваки, вместе взятые. Та-да-да-дам, Ленни. Чем больше они проиграют, тем больше получим мы.

— Даже не знаю, Сэл. Может быть, меня пригласят открывать шоу Тони Беннета в «Дюнах».

— Ленни, я тебя, мать твою, умоляю. На четвереньках, как, блин, собака, умоляю!

Ленни засмеялся.

— Ну, пока ты не начал лаять, я попрошу у тебя пятнадцать процентов.

— Пятнадцать? Черт… Ну и аппетиты у тебя, ублюдка еврейского.

— Тогда двадцать. Я соглашаюсь иметь дело с антисемитами только на таких условиях.

— Пошел ты, Ленни! Ты ж сказал пятнадцать!

— Сам пошел, Сэл. Я передумал.

Наступившая тишина затянулась — Литтел живо представил, как собеседники со злобным видом играют друг с другом в «гляделки».

— О’кей, о’кей, о’кей. Хорошо, блин, получай свои двадцать, гребаный еврейский грабитель!

— Сэл, ты мне нравишься. Только не кидайся жать мне руку, ты слишком жирный на ощупь.

Хлопнула дверца машины. Литтел увидел, как Безумный Сэл вскочил в свой «кадиллак» и помчался по улице.

Ленни включил фары и завел мотор. Из окошка водительской двери потянулся сигаретный дым.

Литтел поплелся к своей машине. Автомобиль Ленни был припаркован за два ряда от его машины — он без труда заметит, как тот будет отъезжать.

Ленни продолжал сидеть в машине. В свете его фар то и дело, пошатываясь, появлялись подвыпившие недавние зрители, поскальзывались на льду и плюхались на задницу.

Литтел очистил ото льда ветровое стекло. Машину занесло снегом по самый бампер.

Автомобиль Ленни тронулся с места. Литтел дал ему целую минуту форы и поехал по отпечатавшимся в снеговой каше следам шин.

Которые вели прямиком на север по Лейк-Шор-драйв. Литтел догнал его у самого поворота.

Ленни повернул. Выдержав дистанцию из четырех машин, Литтел пристроился за ним.

Это был исключительно медленный «хвост» — цепи следов от шин на обледеневшем асфальте — две машины плюс одинокое шоссе.

Ленни проехал все съезды на Голд-Коуст. Литтел сбавил скорость и зафиксировал взгляд на задних габаритных огнях его машины.

Так они выехали за пределы Чикаго. Медленно миновали Гленко, Эванстон и Уилметт.

Дорожный указатель сообщил: они въезжают в пределы городка Виннетка. Ленни резко повернул вправо и в самую последнюю секунду съехал с магистрали.

Что делало невозможным его преследование — Литтел просто вылетел бы с дороги или повредил машину о заграждение.

Он съехал с магистрали по следующему же наклонному съезду. Виннетка в час ночи была прекрасна — сплошь тюдоровские особнячки и свежеочищенные от снега улицы.

Поездив по дорогам, он выехал-таки на главную деловую улицу города. И обнаружил несколько автомобилей, припаркованных возле коктейль-бара: «Маленькая бревенчатая хижина Перри».

Двумя колесами на тротуаре стоял там и «паккард-кариббеан» Ленни.

Литтел припарковался и вошел внутрь. Его лицо задел свисавший с потолка транспарант: «Добро пожаловать, 1959!», написанный серебряными блестками.

В заведении было уютно, как бывает уютно в чистом и теплом помещении в морозную погоду. Внутренняя отделка была выдержана в деревенском стиле: стены обшиты панелями «под необструганные доски», барная стойка из дерева твердых пород и удобные низенькие диванчики, обтянутые искусственной кожей.

Женщин среди посетителей не было. В баре можно было только стоять. На диванчике миловались два парня — Литтел аж отвернулся.

Он смотрел прямо перед собой. На него — он это чувствовал — все уставились. Возле задней двери находились закрытые телефонные кабинки — там он будет в безопасности.

Он прошел назад. Никто не подошел к нему. Его наплечная кобура натерла ему плечи до ссадин — он отчаянно потел под ней и постоянно дергал плечами.

Он уселся в первой кабинке. Слегка приоткрыв дверь, он получил возможность видеть бар практически полностью.

Вот Ленни, пьет «Перно». Вот Ленни трется бедрами с каким-то блондином.

Литтел смотрел на них. Блондин незаметно сунул Ленни записку и танцующей походкой ушел прочь. Музыкальный автомат заиграл попурри из «Плэттерз».

То и дело какая-то из пар поднималась и уходила. Те, что сидели на софе, встали — с расстегнутыми молниями на брюках. Бармен объявил последний танец.

Ленни заказал «Куантро». Отворилась передняя дверь. Вошел Тони-Шило Ианноне.

«Один из самых грозных подчиненных Джианканы» принялся целовать бармена в губы глубоким, «французским» поцелуем. Чикагский мафиози-убийца, подозреваемый в пытках и убийстве девяти человек, лизал и нежно покусывал барменское ухо.

У Литтела закружилась голова. У Литтела пересохло во рту. Пульс Литтела точно с цепи сорвался.

Тони/Ленни/Ленни/Тони: кто знает, кто из них ГОЛУБОЙ?

Тони увидел Ленни. Ленни увидел Тони. Ленни открыл заднюю дверь и бросился бежать.

Тони погнался за Ленни. Литтел так и застыл. Точно кто-то выкачал весь воздух из телефонной кабинки, и ему стало нечем дышать.

Он отворил дверь. Спотыкаясь, выбрался прочь. В лицо ему ударил январский холод.

За баром был небольшой проход. Услышав шум, он затаился за углом прилегающего здания.

Тони прижал Ленни к ближайшему сугробу. Ленни пинал его, отчаянно бился и кусался.

Тони достал два ножа с выкидными лезвиями. Литтел достал свой пистолет, сделал неловкий жест и уронил его. Он попытался закричать — и подавился собственным криком.

Ленни сшиб Тони — тот упал на колени. Тони попытался увернуться. Ленни откусил ему нос.

Литтел поскользнулся на льду и упал. Мягкий утрамбованный снег заглушил звук его падения. Между ним и дерущимися было метров пятнадцать — ни видеть, ни слышать его они не могли.

Тони попытался закричать. Ленни выплюнул его нос и принялся заталкивать ему в рот снег. Тони выронил ножи; Ленни подхватил их.

Видеть его они не могли. Он опустился на колени и пополз за своим оружием.

Тони вцепился руками в снег. Ленни принялся колоть его обеими руками — в глаза, в щеки, в горло.

Литтел все полз за пушкой.

Ленни побежал.

Тони умер, захлебнувшись кровавым снегом.

Из бара доносилась музыка — нежная баллада последнего танца.

Задняя дверь так больше и не открылась. Музыкальный автомат заглушил все…

Литтел дополз до Тони. Литтел обшарил труп: часы, бумажник, кольцо с ключами. Заляпанные отпечатками рукоятки ножей торчат из глубокого снега — позаботься об этом!

Он поднял их. Встал на ноги. И мчался по дорожке до тех пор, покуда хватило дыхания.

13.

(Майами, 3 января 1958 года)

Пит подъехал к конторе такси. Тут же на лобовое стекло его автомобиля плюхнулся плод манго.

На улице не было ни разрисованных «под тигра» машин, ни тигроворубашечных ублюдков. По тротуару расхаживали какие-то типы с плакатами, вооруженные корзинами переспелых фруктов.

Вчера Джимми позвонил ему в Эл-Эй. Он сказал:

— Забирай свои гребанные пять процентов. Прослушка Кеннеди провалилась, но ты все еще — мой должник. Мои кубинцы совсем от рук отбились с тех пор, как Кастро захватил власть. Езжай в Майами, блин, построй их, блин, там и забирай свои пять процентов…

Кто-то прокричал: «Viva Fidel!» Кто-то другой завопил: «Castro, el grande puto communisto!» Через два дома завязалась настоящая мусорная война — детишки принялись швырять друг в друга сочные красные гранаты.

Пит запер машину и вбежал в диспетчерскую. Там сидел какой-то тип, по виду — сущий деревенщина, и в одиночку управлял коммутатором.

Пит спросил:

— А Фуло где?

Деревенщина скорчил гримасу и фыркнул:

— Самое сложное в этой операции — то, что половина этих красавцев за Фиделя, а другая половина — сторонники Батисты. И как таких товарищей заставить выйти на работу, когда тут неподалеку начинается такая славная заварушка; так что я тут один как перст.

— Я спрашиваю: где Фуло?

— Сидеть на здешнем коммутаторе — та еще работа. Все тебе звонят и задают вопросы типа: «Что мне с собой взять?» Мне нравятся кубинцы, но я полагаю, что они иногда склонны к необдуманному насилию.

Тип был тощий, как щепка. У него был тягучий техасский выговор и самые плохие зубы на свете.

Пит защелкал суставами:

— Почему бы тебе просто не сказать мне, где Фуло?

— Фуло пошел искать приключений, и что-то мне подсказывает, что он взял с собой мачете. А ты — Пит Бондюран, а я — Чак Роджерс. Я — добрый друг Джимми и кое-кого из ребят мафии, и еще — убежденный противник мирового коммунизма.

От прямого попадания мусорной бомбы задрожало окно. Типы, размахивавшие плакатами на улице, приняли боевую стойку.

Зазвонил телефон. Роджерс принял звонок. Пит принялся отчищать рубашку от гранатовых зерен.

Роджерс снял наушники:

— Это был Фуло. Он сказал, что если «el jefe Большой Пит» уже здесь, то пусть подъедет к нему и кое с чем поможет. Адрес, по-моему, дом 917 по Нортвестерн 49-й, то есть три квартала налево, два — направо.

Пит поставил свой чемодан. Роджерс поинтересовался:

— Ну, и кто тебе больше импонирует — Батиста или Борода?

По указанному адресу обнаружился домишко, покрытый персикового цвета штукатуркой. Подъезд к дому загораживало такси из конторы «Тигр», у которого были спущены все четыре шины.

Пит пробрался мимо него и позвонил. Фуло приоткрыл дверь и убрал цепочку.

Пит просунулся внутрь. И сразу же увидел «погром»: два латиноса в остроконечных бумажных шапочках, какие одевают на вечеринках, muerto на полу в гостиной.

Фуло запер дверь.

— Мы тут отмечали, Педро. Они обозвали моего любимого Фиделя «настоящим марксистом», и я не стал терпеть этой гнусной клеветы.

Он убил обоих выстрелами в спину в упор. Выходные отверстия от пуль небольшого калибра — навести порядок тут было проще простого.

Пит буркнул:

— Давай займемся нашими друзьями.

Фуло раздробил зубы покойных в порошок. Пит сжег их пальцы на сковороде, чтобы невозможно было снять отпечатки.

Фуло выковырнул застрявшие в стене пули и смыл их в унитазе. Пит быстро подпалил пятна крови на полу — тест на спектрографе покажет отрицательный результат.

Фуло снял портьеры с окон гостиной и завернул в них тела. Кровь в выходных раневых отверстиях свернулась — ни одной капли не просочилось наружу.

Появился Чак Роджерс. Фуло сказал, что он — человек вполне компетентный и ему можно доверять. Они сунули убитых в багажник его машины.

Пит спросил:

— Кто ты?

Чак ответил:

— Я — геолог-нефтяник. А еще — лицензированный пилот и профессиональный антикоммунист.

— Так кто платит по счетам?

Чак ответил:

— Соединенные Штаты Америки.

Чак захотел поездить по городу. Пит с удовольствием согласился — Майами возбуждал его так же, как некогда Эл-Эй.

И они принялись кружить — Фуло сбросил тела на пустынном участке дамбы Бэл-Харбор. Пит беспрестанно курил и любовался пейзажем.

Ему нравились большие белые дома и необъятные белесые небеса — весь Майами был точно огромная свежевыбеленная простынь. Ему нравились расстояния между шикарными кварталами и трущобами. Нравились деловитые полицейские, патрулировавшие улицы — судя по виду, они здорово справлялись с буйными ниггерами.

Чак сказал:

— Вопрос об идеологических убеждениях Кастро пока остается открытым. В его недавних высказываниях можно найти и проамериканский и прокоммунистический смысл. Мои друзья из внешней разведки уже запланировали отыметь его в задницу, если он подастся в комми.

Они повернули обратно и вернулись на Флэглер. Базу такси охраняли вооруженные люди — сменившиеся с дежурства легавые — этакие вальяжные толстячки.

Чак помахал им:

— Джимми позаботился о здешних полицейских. Он здорово продвинул этот свой мифический профсоюз, и у половины работающих в этом секторе копов непыльная работка и приличный оклад.

Какой-то пацан пришлепнул к их ветровому стеклу листовку. Фуло перевел кое-какие слоганы — это оказались банальные коммунистические лозунги.

По машине застучали камни. Пит сказал:

— Оставаться здесь — сущее безумие. Поехали, спрячем где-нибудь Фуло.

Роджерс снимал комнату в пансионате, населенном сплошь латиносами. Все свободное пространство пола занимали всякие радиопричиндалы и листовки.

Фуло и Чак расслаблялись, потягивая пиво. Пит принялся просматривать заголовки листовок — неплохая смехотерапия:

«Союз Еврейских Еретических Республик!», «Фторирование: заговор Ватикана?», «Красные тучи сгущаются: каким будет твой ответ, патриот?», «Почему белая раса в меньшинстве: объясняет ученый», «Проамериканский контроль: ты за КРАСНЫХ или красно-бело-синих?»

Фуло сказал:

— Чак, нас тут слишком много.

Роджерс в это время возился с коротковолновым приемником. Откуда вдруг донеслись агитационные лозунги: еврейские банкиры, то, се…

Пит щелкнул парой выключателей. Агитация захлебнулась и стихла.

Чак улыбнулся:

— Политика — сложная штука. Мало кому удается сразу разобраться в том, что творится в мире.

— Надо будет познакомить тебя с Говардом Хьюзом. Он такой же ненормальный, как и ты.

— Думаешь, быть антикоммунистом — это ненормально?

— Думаю, что это хорошо для бизнеса — а все, что хорошо для бизнеса, я одобряю.

— Не думаю, что это грамотная позиция.

— Думай, как знаешь.

— Так и поступлю. И я знаю, что прямо вот сейчас ты думаешь: «Господи боже, пора бы уже узнать, кто этот тип, ставший моим сообщником в убийстве первой степени. Потому как для нашего краткого знакомства мы что-то уж слишком много пережили вместе».

Пит стал у окна. Краем глаза он заметил в полквартале отсюда патрульный автомобиль.

— Полагаю, что ты — наемник ЦРУ. Тебя предположительно подослали к кубинцам, чтобы ты прознал у них, куда планирует податься Фидель.

Эти слова возмутили Фуло:

— Фидель подастся в сторону Соединенных Штатов Америки.

Чак рассмеялся:

— Из эмигрантов выходят лучшие американцы. Тебе, Пит, наверное, это известно лучше всех. Ты же у нас вроде как лягушатник?

Пит защелкал суставами пальцев. Роджерс скривился:

— Ты хочешь сказать, что я — стопроцентный американец, который прекрасно знает, что хорошо для бизнеса.

— Ну, ну. Я ни разу не усомнился в твоем патриотизме.

Пит услышал шепот за дверью. Они переглянулись — Фуло и Роджерс мигом усекли, в чем дело. Пит услышал предупредительные выстрелы: три громких и отчетливых «ба-бах!!!».

Он спрятал свою пушку в куче листовок. Фуло и Чак подняли руки.

Полицейские в штатском с грохотом высадили дверь. И вбежали внутрь, вооруженные автоматами наизготовку.

Пит рухнул под холостым выстрелом. Фуло и Чаку повезло меньше — их оглушили сильным ударом приклада по черепушке.

Какой-то коп сказал:

— Верзила прикидывается.

Еще один коп ответил:

— Ничего, сейчас и с ним разберемся.

Его ударили прорезиненным прикладом. Пит едва успел отвести язык от зубов, чтоб не прикусить его.

Он пришел в себя и обнаружил, что скован по рукам и ногам. В спину впились рейки стула, в голове что-то гудело и стучало.

В глаза ударил яркий свет. При этом удар принял только один глаз — другой закрывали свисающие со лба лохмотья ободранной кожи. Он различил очертания трех полицейских, сидящих за привинченным к полу столом.

В ушах застучали маленькие барабаны. И точно атомная бомба взорвалась во всю длину позвоночника.

Пит напряг мускулы и порвал цепь наручников.

Двое копов присвистнули. Третий даже зааплодировал.

Лодыжки были скованы двумя парами кандалов — так что «на бис» не получится.

Старший из копов закинул ногу за ногу:

— С нами связался неизвестный, мистер Бондюран. Один из соседей мистера Мачадо видел, как мистер Адольфо Эрендон и мистер Армандо Крус-Мартин входили в дом мистера Мачадо, и несколько часов спустя он услышал какие-то звуки, похожие на выстрелы. И спустя пару часов после этого вы и мистер Роджерс по отдельности прибываете в дом. Вы двое и мистер Мачадо выходите из дома, неся нечто тяжелое, завернутое в оконные занавески. Тот же сосед запомнил номер машины мистера Роджерса. Мы проверили машину мистера Роджерса и нашли там нечто, очень похожее на частицы человеческой кожи, и, конечно же, нам не терпится услышать ваши комментарии по поводу всего вышеописанного.

Пит водворил бровь на место.

— Либо предъявите мне обвинение, либо выпустите меня отсюда. Вы знаете, кто я и кого я знаю.

— Мы знаем, что вы знаете Джимми Хоффу. Мы знаем, что вы — приятель мистера Роджерса, мистера Мачадо и некоторых других водителей из службы «Такси «Тигр»».

Пит повторил:

— Предъявите мне обвинение или выпустите меня отсюда.

Коп кинул ему на колено сигареты и спички.

Коп номер два придвинулся ближе:

— Должно быть, ты думашь, что Джимми Хоффа купил каждого полицейского в этом городе, но, сынок — я здесь, чтобы убедить тебя: ты ошибаешься.

— Либо предъявите мне обвинение, либо выпустите меня.

— Сынок, ты испытываешь мое терпение.

— Я — не твой сын, пидор вонючий.

— Мальчик мой, еще пара таких слов — и я дам тебе пощечину.

— Только попробуй, и я те глаза выколю. И не заставляй меня доказывать это на деле.

Вмешался коп номер три — почти ласковым голосом он начал:

— Тихо, тихо. Мистер Бондюран, вам прекрасно известно, что мы имеем право задержать вас на трое суток без предъявления обвинений. Как знаете и то, что у вас, скорее всего, сотрясение и вам не помешает медицинская помощь. Ну? Так что давайте…

— Разрешите мне позвонить, а потом либо предъявите обвинение, либо отпустите.

Старший коп заложил руки за голову.

— Вашему приятелю Роджерсу уже разрешили. Он навешал надзиравшему лапши про какие-то связи в правительстве и позвонил некоему мистеру Стэнтону. Ну, а вы кому кинетесь звонить — Джимми Хоффе? Думаете, дядюшка Джимми побежит платить за вас залог, когда вас обвиняют в двойном убийстве, — не убоявшись дурных слухов, которые ему совсем ни к чему?

Теперь атомная бомба взорвалась в основании черепа. Пит едва не потерял сознание.

Коп номер два вздохнул.

— У парня слишком кружится голова, чтобы он мог с нами беседовать. Пусть отдохнет немного.

Он вырубался, просыпался, снова вырубался. Боль поутихла — атомная бомба сменилась нитроглицериновыми самодеятельными взрывниками.

Он читал нацарапанные на стенах слова. Крутил туда-сюда головой, чтобы не немела шея. Побил мировой рекорд удержания от мочеиспускания.

И обдумывал ситуацию.

Фуло либо расколется, либо нет. Чак либо расколется, либо нет. Джимми платит за них залог — либо не вмешивается. Может, окружной прокурор окажется сообразительным парнем и решит, что убийство латиносов латиносами не стоит такой уж возни.

Он может позвонить мистеру Хьюзу. Мистер Хьюз в свою очередь замолвит словечко мистеру Гуверу, что будет означать одно — дело, блин, закрыто.

Он сказал Хьюзу, что его не будет три дня. Хьюз согласился без вопросов. Хьюз согласился, потому что вымогательство Кеннеди обернулось против него. Джо и Бобби настращали его, и теперь яйца достопочтенного Говарда усохли до размеров горошины.

А ублюдок Уорд Литтел ударил его.

Тем самым подписав себе смертный приговор.

Гейл ушла. История с Джеком К. окончилась пшиком. Ненависть Хоффы к Кеннеди все разгоралась — все жарче, жарче, жарче. Хьюзу все еще не терпелось заполучить сплетни, а главное — компромат, и он непременно желал найти нового стрингера для «Строго секретно».

Пит принялся читать надписи на стенах. Лауреат «Оскара»: «Полицейское управление Майами сосет у носорога».

Вошли двое мужчин. Надзиратель отпер ключом его кандалы и быстренько смылся.

Пит встал и потянулся. Комната для допросов так и закачалась перед его глазами.

Тот, что помладше, сообщил:

— Меня зовут Джон Стэнтон, а это — Гай Бэнистер. Мистер Бэнистер — агент ФБР в отставке, и некоторое время служил старшим офицером полиции Нового Орлеана.

Стэнтон был худощавым типом с волосами песочного цвета. Бэнистер — крупным мужчиной с красным от чрезмерных возлияний лицом.

Пит зажег сигарету. От первой же затяжки у него закружилась голова.

— Слушаю.

Бэнистер ухмыльнулся:

— Помню, помню, как вас обвиняли в нарушении гражданских прав, мистер Бондюран. Вас арестовали Кемпер Бойд и Уорд Литтел, да же?

— Вам прекрасно известно, что да.

— Тогда я был главой чикагского отделения ФБР, — и, по мне, этот Литтел — сущая баба.

Стэнтон уселся верхом на стул:

— Но Кемпер Бойд — другое дело. Знаете, Пит, он приходил в контору «Такси «Тигр»» и показывал тамошним ваше фото. Один из кубинцев достал нож, и Бойд разоружил его — довольно театральным манером.

Пит сказал:

— У Бойда есть стиль. А эта процедура начинает напоминать мне что-то вроде собеседования, так что я рекомендую его на любую работу по поддержанию правопорядка.

Стэнтон улыбнулся:

— Вы и сами — неплохой кандидат.

Бэнистер, с улыбкой:

— Вы — лицензированный частный детектив. Вдобавок бывший помшерифа. Вы — человек Говарда Хьюза, а также знакомы с Джимми Хоффой, Фуло Мачадо и Чаком Роджерсом. Неплохие рекомендации.

Пит раздавил окурок о стену.

— Что касается рекомендаций, то ЦРУ — это не так плохо. Вы ведь оттуда, я правильно догадался?

Стэнтон встал:

— Вы свободны. С вас, Роджерса и Мачадо снимаются все обвинения.

— Но мы будем на связи?

— Не совсем. Но в один прекрасный день я могу попросить вас об услуге. И, конечно, вам за это хорошо заплатят.

14.

(Нью-Йорк Сити, 5 января 1959 года)

Номер был великолепен. Джо Кеннеди выкупил его у отеля напрямую.

В главном зале собралось полсотни человек — притом он смотрелся полупустым. А огромное, во всю стену, окно позволяло любоваться Центральным парком, окутанным метелью.

Его пригласил Джек. Он заявил, что явка на приемы, которые его отец закатывал в «Карлайле», была обязательной для всех, — «и потом, Бобби нужно с тобой поговорить».

Джек добавил, что там могут быть женщины. Джек намекнул, что, может, там даже появится рыжуха Линдона Джонсона.

Кемпер наблюдал, как собираются и рассасываются группки «по интересам». Вокруг него полным ходом шла вечеринка.

Старый Джо стоял в окружении своих дочерей, — во внешности их было что-то лошадиное. Актер Питер Лоуфорд собрал вокруг себя группу мужчин. Джек болтал с Нельсоном Рокфеллером и ловко насаживал на вилочку коктейльные креветки.

Лоуфорд строил шуточные прогнозы насчет «кабинета Кеннеди». Причем Фрэнк Синатра назывался самой подходящей кандидатурой на пост министра по делам перепиха.

Бобби задерживался. Рыженькая так и не появилась — Джек дал бы ему знать, если бы увидел ее первым.

Кемпер прихлебывал эг-ног. Пиджак его смокинга сидел на нем свободно — он специально заказал такой, чтобы никто не заметил наплечной кобуры. Бобби придерживался жесткой политики по поводу ношения огнестрельного оружия — его люди были юристами, а не полицейскими.

Он же был дважды полицейским — вел двойную игру и получал два оклада.

Он сообщил мистеру Гуверу, что Антон Гретцлер и Рональд Кирпаски скорее всего мертвы — но их статус «предположительно мертвых» ни в коем разе не деморализовал Бобби Кеннеди. Бобби твердо намеревался преследовать Джимми Хоффу, профсоюз и мафию и ПО ИСТЕЧЕНИИ мандата Маклеллановского комитета. Передовыми частями операции «Взять Хоффу» с тех самых пор должны будут стать отделы по борьбе с рэкетом полицейских управлений на местах и следователи большого жюри, вооруженные добытыми комитетом сведениями. Бобби скоро займется подготовкой избирательной кампании Джека для президентских выборов 1960 года — однако Джимми Хоффа так и останется его личной мишенью.

Гувер потребовал деталей расследования. Он сообщил ему, что Бобби желает разыскать те «призрачные» три миллиона долларов, с помощью которых Хоффа финансировал проект «Солнечная долина», и что сам проект являлся аферой. Бобби инстинктивно верил в существование отдельных, и, вероятнее всего, закодированных, подлинных бухгалтерских книг Центрального пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков — гроссбухов, содержащих сведения о десятках миллионов долларов скрытых активов; денег, занимаемых гангстерам и нечистым на руку бизнесменам под драконов процент. И этот слушок: мол, управляющим фонда служит отставной чикагский гангстер. Личное чутье Бобби: ситуация с фондом — самый реальный способ добраться до мистера Хоффы.

Теперь у него было два оклада. И противоречащие друг другу обязательства. А также намеки Джона Стэнтона на то, что ему могут понадобиться его услуги — если планы ЦРУ относительно Кубы наконец определятся.

Питер Лоуфорд оттер от прочих Леонарда Бернстайна. Мэр Вагнер болтал с Марией Каллас.

Официант обновил содержимое кружки Кемпера. Джо Кеннеди подвел к нему пожилого человека.

— Кемпер, это Джулиус Шиффрин. Джулиус, это Кемпер Бойд. Вам будет о чем поговорить. Вы оба — давешние жулики.

Они обменялись рукопожатием. Джо улизнул и тут же принялся разговаривать с Беннетом Серфом.

— Как поживаете, мистер Шиффрин?

— Прекрасно, спасибо. Я-то знаю, отчего меня назвали «жуликом». Но вы? Вы так молоды.

— Я на год старше Джека Кеннеди.

— А я — на четыре года младше Джо, так что мы на равных. И чем же вы занимаетесь, господин жулик?

— Я — агент ФБР в отставке. В настоящий момент — работаю в Маклеллановском комитете.

— Бывший федерал, вот как? И вышли в отставку в столь молодом возрасте?

Кемпер подмигнул:

— Устал воровать тачки по заданию ФБР.

Шиффрин передразнил его подмигивание.

— Да что вы говорите, устал он. Неужто все было так плохо — тем паче если хватило на шерстяной смокинг, да еще и пошитый на заказ! Сам бы такой носил.

Кемпер улыбнулся:

— А вы чем занимаетесь?

— Лучше спросить «чем занимался». Я был финансистом и консультантом по связям с профсоюзами. Это, конечно, эвфемизмы — на случай, если вас удивило. А вот чем я не занимался и теперь жалею — я не успел завести детишек, чтоб было кому радовать меня в старости. Посмотрите, какие славные детишки у Джо. Нет, только посмотрите.

Кемпер спросил:

— Вы из Чикаго?

Шиффрин просиял:

— Как вы догадались?

— Я занимался изучением региональных акцентов. В этом я ас.

— Ас — слабо сказано. А у вас самого тоже характерный выговор, тягучий такой. Дайте угадаю — Алабама?

— Теннесси.

— А, штат добровольцев. Эх, жаль, что здесь нет моего приятеля Хеши. Этот негодяй родился в Детройте, но многие годы прожил на юго-востоке. Вот его выговор точно поставил бы вас в тупик.

В фойе появился Бобби. Шиффрин заметил его и закатил глаза:

— А вот и ваш босс. Прошу прощения за мой французский, но не находите, что он — еще тот засранец?

— В своем роде, да.

— А теперь вы заговорили эвфемизмами. Помнится, мы с Джо как-то смеялись, вспоминая, как подосрали Говарду Хьюзу по поводу одной сделки лет тридцать назад. Бобби не понравилось слово «подосрали», потому что в соседней комнате были его дети. Они меня слышать никак не могли, но…

Бобби сделал ему знак. Кемпер заметил это и кивнул.

— Прошу прощения, мистер Шиффрин.

— Идите. Босс зовет вас. Девять детей родил Джо, так что одна паршивая овца — не такой уж плохой процент.

Кемпер подошел. Бобби сразу же повлек его за собой в гардеробную — входя, они задевали меховые шубы и вечерние накидки.

— Джек говорил, что ты хотел меня видеть.

— Так и есть. Мне нужно, чтобы ты просмотрел несколько отчетов о доказательствах и написал краткую сводку нынешних достижений комитета таким образом, чтобы мы могли разослать стандартизованные отчеты всем представителям большого жюри, которые подхватят нашу инициативу. Я понимаю, что бумажная работа — не ваш конек, но это — приказ.

— Завтра же утром начну.

— Хорошо.

Кемпер откашлялся.

— Боб, мне нужно что-то у вас спросить.

— Что?

— У меня есть близкий друг. Он агент чикагского отделения ФБР. Пока я не могу назвать вам его имени, но это весьма способный и умный человек.

Бобби отряхнул снег с пальто.

— Кемпер, договаривайте сразу. Я знаю, это ваша стратегия в общении с людьми, но прошу — давайте сразу к сути.

— Суть заключается в том, что его перевели из программы по борьбе с организованной преступностью против его воли. Он ненавидит и мистера Гувера, и его лозунг «Мафии не существует», и желает передавать вам через меня информацию касательно чикагских мафиозных структур. И, помимо всего прочего, он некогда учился в семинарии монахов-иезуитов, так что мы имеем дело с ревностным католиком.

Бобби повесил пальто:

— Мы можем ему доверять?

— Абсолютно.

— Он — точно не «засланный» Гувером?

Кемпер рассмеялся.

— Вряд ли.

Бобби посмотрел на него. Точно таким взглядом, каким смотрел на свидетеля, желая запугать.

— Хорошо. Но мне хотелось бы, чтобы вы попросили вашего друга не делать ничего противозаконного. Мне не нужен такой «энтузиаст», который полезет ставить «жучки» и бог знает что еще, решив, что в случае чего сможет прикрыться моим именем.

— Скажу непременно. А из какой именно сферы вам хотелось бы получать…

— Скажи ему, что мне очень интересно было бы подтвердить возможность существования тайных бухгалтерских книг пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков. Передай ему, что если они и существуют, ими заправляет кто-то из чикагской мафии. Пускай он проработает эту возможность, а заодно мы посмотрим, сможет ли он чего-нибудь нарыть про Хоффу, пока будет этим заниматься.

В гардеробной толпились гости. Какая-то женщина волочила за собой по полу норковую шубку. Дин Эйчесон едва об нее не споткнулся.

Бобби поморщился. Кемпер на миг увидел, как расфокусировался его взгляд.

— Что случилось?

— Ничего.

— Еще что-нибудь?

— Нет, это все. Теперь, если позволите…

Кемпер улыбнулся и вернулся в зал. Гостей прибыло — маневрировать стало трудновато.

На женщину с норковой шубой оборачивался народ.

Она заставила дворецкого погладить норку. Она настаивала, чтобы ее шубку примерил Леонард Бернстайн. Точно танцуя мамбо, скользнула она через толпу и выхватила кружку из рук Джо Кеннеди.

Джо вручил ей подарок в маленькой коробочке. Женщина сунула его в сумочку. Три сестры Кеннеди с явно раздраженным видом поспешили прочь.

Зять Джо, актер Питер Лоуфорд, не сводил с нее глаз. Беннет Серф подошел к ней и попытался заглянуть за вырез ее платья. Владимир Горовиц помахал ей, подзывая к пианино.

Кемпер спустился в вестибюль отеля на частном лифте. Схватив трубку бесплатного телефона, он показал девушке-оператору свой жетон и попросил ее соединить его с прямым чикагским номером.

Она повиновалась. Хелен взяла трубку после второго же гудка.

— Алло?

— Это я, милая. Тот, кто когда-то тебе нравился.

— Кемпер! Чего это ты заговорил с приторным южным акцентом?

— Мне приходится быть осторожным.

— Ну а мне приходится учиться на юрфаке и подыскивать квартиру, а это нелегко!

— Все хорошее не так просто достается. Спроси своего пожилого бойфренда, он тебе подтвердит.

Хелен зашептала:

— В последнее время Уорд стал замкнутым и будто чего-то недоговаривает. Не попытаешься?..

Уорд снял трубку второго телефона:

— Кемпер, привет!

Хелен рассыпалась в поцелуях и повесила трубку. Кемпер сказал:

— Привет, сынок.

— Сам привет. Терпеть не могу резко переходить к делу, но ты не?..

— Да.

— И?

— И Бобби дал «добро». Сказал, что хочет, чтобы ты тайно работал на нас, и желает, чтобы ты узнал больше относительно наводки, которую дал нам Роланд Кирпаски, то есть, попытался выяснить, существуют ли на самом деле тайные бухгалтерские книги пенсионного фонда, в которых сокрыта информация о десятках миллионов долларов.

— Хорошо. Это… да, это и вправду хорошо.

Кемпер понизил голос:

— Бобби еще раз повторил то, о чем я тебе уже говорил. Избегай ненужного риска. Помни об этом. Бобби больше придерживается буквы закона, чем я, так что помни, что тебе следует быть осторожным — и теперь не только ради себя самого.

Литтел сказал:

— Я буду осторожным. Есть у меня один на примете, человек, связанный с мафией, которого я могу прижать с обвинением в убийстве, и, полагаю, я смогу сделать его информатором.

Через вестибюль прошла та самая женщина в норковой шубе.

За ней бросилась толпа коридорных, каждый из которых горел желанием открыть ей дверь.

— Уорд, мне пора.

— Да благословит тебя за это Бог, Кемпер. И передай мистеру Кеннеди, что я его не разочарую.

Кемпер положил трубку и вышел. Вдоль 76-й улицы дул порывистый ветер, опрокидывая стоящие на тротуаре урны.

Женщина в норке стояла под козырьком отеля. Она разворачивала подарок Джо Кеннеди.

Кемпер стоял совсем неподалеку от нее. Подарок оказался брошью с бриллиантами, обернутой в тысячедолларовые банкноты.

Мимо проплелся какой-то алкаш. Женщина в норковой шубе сунула ему брошь. Ветер поерошил купюры — там было не меньше пятидесяти штук.

Алкаш захихикал и уставился на брошь. Кемпер рассмеялся.

Притормозило такси. Женщина наклонилась и сказала:

— Пятая авеню, дом 881.

Кемпер открыл для нее дверь автомобиля.

Она сказала:

— Не находите, что Кеннеди — вульгарные?

Ее глаза были сногсшибательного прозрачно-зеленого цвета.

15.

(Чикаго, 6 января 1959 года)

Замок поддался с первой же попытки. Литтел вытащил из скважины отмычку и прикрыл за собой дверь.

В окна нещадно били лучи фар проезжавших машин. Улица у дома была отлично освещена — значит, ему не придется идти на риск и включать в доме свет.

В квартире Ленни Сэндса было чисто и душновато, как всегда бывает в середине зимы.

Со дня убийства Тони Ианноне прошло пять дней; преступление осталось нераскрытым. Ни на телевидении, ни в газетах не афишировался тот факт, что тело Ианноне нашли возле бара, бывшего излюбленным местом встречи гомиков. Курт Мид говорил, что это из-за Джианканы — он не хотел, чтобы за Тони закрепилась посмертная репутация гомосексуалиста, и сам отказывался в это верить. Мид передал некоторые жутковатые фразы, услышанные им на посту прослушивания: «Сэм послал ребят, чтоб те припугнули карманников, известных своей нетрадиционной ориентацией»; «Мо сказал, что убийца Тони будет кастрирован».

Джианкана отказывался верить в очевидный факт. Джианкана решил, что Тони оказался возле «Маленькой бревенчатой хижины Перри» по ошибке.

Литтел достал ручку-фонарик и маленький «шпионский» фотоаппарат. Сегодняшнее расписание Ленни — сбор выручки автоматов «Вендо-кинг», и раньше полуночи он не должен был появиться. Сейчас было 21.20 — у него есть время поработать.

Адресная книга Ленни была подсунута под аппарат в гостиной. Литтел принялся листать ее — и тут же наткнулся на знакомые имена.

Неразборчивый в знакомствах Ленни знал Рока Хадсона и Карлоса Марчелло. Ленни — свой человек в Голливуде — знал Гейл Рассел и Джонни Рэя[16]. Ленни — пособник мафии — знал Джианкану, Бутча Монтроуза и Рокко Мальвазо.

Странно: адреса и телефоны мафиози не совпадали с приведенными в досье программы по борьбе с оргпреступностью.

Литтел снова стал листать книжку. Еще разрозненные имена:

Сенатор Джон Кеннеди, поместье Хайеннис Порт, Масс., Спайк Кнод, дом 114 Гардения, Мобиль, Алабама; Лора Хьюз, дом 881, Пятая авеню, Нью-Йорк; Пол Богардс, дом 1489 Фаунтин, Милуоки.

Он принялся фотографировать страницы в алфавитном порядке. Держа в зубах ручку-фонарик, он фотографировал страничку за страничкой. Так он извел тридцать два кадра и дошел до буквы М.

Ноги болели — пришлось встать на карачки, чтобы фотографировать. Ручка-фонарик то и дело выпадала изо рта.

Он услышал, как в двери загремел ключ — НА ДЕВЯНОСТО МИНУТ РАНЬШЕ, ЧЕМ ОЖИДА…

Литтел вжался в стену возле двери. И принялся прокручивать в памяти все приемы дзюдо, которым его научил Кемпер.

Вошел Ленни Сэндс. Литтел ухватил его сзади и зажал ему рот ладонью. Вспомнил: «Нажимаешь большим пальцем на сонную артерию подозреваемого и вырубаешь его».

Он так и сделал — строго по Кемперу. Ленни, без малейшего сопротивления, распластался на полу. Литтел убрал ладонь с его физиономии и пинком захлопнул дверь.

Ленни не закричал, не завопил. Лицо его было прижато к складке съежившегося ковра.

Литтел ослабил давление на сонную артерию. Ленни закашлялся и рыгнул.

Литтел стал перед ним на колени. Он достал револьвер и взвел курок.

— Я — из чикагского отделения ФБР. Мне известно, что это ты убил Тони Ианноне, и если ты не будешь со мной сотрудничать, я сдам тебя Джианкане и чикагскому полицейскому управлению. Я не прошу тебя доносить на друзей. Меня интересует пенсионный фонд профсоюза водителей грузовиков.

Ленни жадно вдохнул воздух. Литтел поднялся и щелкнул выключателем — комнату залил ослепительно яркий свет.

Он увидел поднос с напитками возле кушетки. Графины граненого стекла, полные виски, бурбона и бренди.

Ленни подтянул к груди колени и обхватил их руками. Литтел сунул пистолет в поясную кобуру и достал пакет из пергаминовой бумаги.

В пакете содержались два выкидных ножа с запекшейся на лезвиях кровью.

Он показал их Ленни. И сказал:

— Я проверил отпечатки. Нашел четыре нечетких, но они совпали — с теми, что содержатся в твоем досье в управлении автотранспортом.

Что было блефом. Ни одного мало-мальски четкого отпечатка он не нашел.

— У тебя нет выбора, Ленни. Ты знаешь, что с тобой сделает Сэм.

Ленни весь вспотел. Литтел налил ему виски — от запаха у него аж слюнки потекли.

Ленни пил, держа бокал двумя руками. Его голос «крутого парня» прозвучал малоубедительно:

— Да ни хрена я не знаю про ваш пенсионный фонд. Знаю только то, что ребята, связанные с мафией, и некоторые бизнесмены просят оттуда приличные суммы, и у них там целая кредитная лестница.

— За которой стоит Сэм Джианкана?

— Это одна из теорий.

— А подробнее?

— Суть теории состоит в том, что Джианкана советуется с Джимми Хоффой по поводу каждого из претендентов в заемщики. После чего им либо дают кредит, либо отказывают.

— Существуют ли альтернативные бухгалтерские книги пенсионного фонда? Я имею в виду — секретные, с закодированной информацией?

— Я не знаю.

Кемпер Бойд всегда говорил: ЗАПУГИВАЙТЕ СВОИХ ИНФОРМАТОРОВ.

Ленни рухнул в кресло. Шизик-Ленни твердо знал: крутые еврейские парни не пресмыкаются на полу.

Литтел налил себе двойную порцию виски. Клубный шоумен Ленни не преминул сказать:

— Чувствуйте себя как дома.

Литтел сунул сумку с лезвиями в карман.

— Я просмотрел вашу адресную книгу и заметил, что адреса в ней не совпадают с адресами, содержащимися в досье программы ФБР по борьбе с организованной преступностью.

— Какие еще адреса?

— Адреса членов чикагского картеля.

— А, эти.

— Так почему они не совпадают?

Ленни ответил:

— Потому что это — не те квартиры, где живут. А такие, куда приходят, чтобы изменять женам. У меня есть ключи от некоторых таких квартир, потому что я оставляю там выручку автоматов. Я, собственно, ее и собирал, когда туда приперся этот чертов пидор Ианноне и набросился на меня.

Литтел одним глотком прикончил стакан:

— Я видел, как ты убил Ианноне. Я знаю, зачем ты приходил в «Маленькую бревенчатую хижину Перри» и почему ты — частый посетитель «Убежища Эрнандо». Я знаю, что у тебя есть две жизни, два голоса и два комплекта бог знает чего еще. Я знаю, что Ианноне набросился на тебя потому, что не хотел, чтобы ты знал и про него.

Ленни СЖАЛ свой стакан двумя руками. Толстое стекло треснуло и разбилось…

Виски потекло на пол. Смешанное с кровью. Ленни не взвизгнул, не скривился от боли, даже не пошевелился.

Литтел швырнул свой стакан на кушетку.

— Я знаю, что вы с Сэлом Д’Онофрио заключили сделку.

Ответа не последовало.

— Я знаю, что ты собираешься ездить и развлекать игроков Сэла.

Ответа не последовало.

— Сэл сам ростовщик. Может же он давать советы относительно соискателей кредитов?

Литтел сказал:

— Ну же, поговори со мной. Я не уйду отсюда, пока не получу то, за чем пришел.

Ленни принялся вытирать кровь с ладоней.

— Не знаю. Может, да, а может, и нет. Что касается Сэла как ростовщика, то он — мелкая сошка.

— А что насчет Джека Руби? Он же тоже прирабатывает этим, в Далласе?

— Джек — клоун. Не без связей, но все равно клоун.

Литтел понизил голос:

— Чикагские парни знают, что ты — гомосексуалист?

Ленни едва не всхлипнул. Литтел сказал:

— Отвечай на вопрос и признайся, что так и есть.

Ленни закрыл глаза и замотал головой: нет, нет, нет.

— Тогда ответь на такой вопрос: ты будешь моим информатором?

Ленни утвердительно закивал: да, да, да.

— В газетах писали, что Ианноне был женат.

Ответа не последовало.

— Ленни…

— Да. Был.

— А у него была квартира для свиданий?

— Наверняка.

Литтел застегнул пальто.

— Я могу вернуть тебе хорошую репутацию, Ленни.

Ответа не последовало.

— Я буду на связи. Ты знаешь, что меня интересует, так что займись.

Ленни не обратил на него никакого внимания. Ленни выковыривал из ладоней осколки стекла.

На теле Ианноне он нашел связку ключей. На кармашке, в котором они лежали, была надпись: «Мастерская Ди Джорджо, Хаднат-драйв, Эванстон, дом 947».

Два ключа от машины, один — скорее всего от дома. Оставшийся, вероятнее всего, и был ключом от «квартиры для свиданий».

Литтел поехал в Эванстон. Наобум, посреди ночи — но ему повезло: слесарь жил позади своей мастерской.

Неожиданный визит агента ФБР до жути напугал беднягу. Он признался, что ключи эти — его работа. И сообщил, что устанавливал замки на обеих квартирах Ианноне.

В доме 2409, в Кенилворте, Оук-парк, и в доме 84, Уолвертон, в Эванстоне.

Слесарь подробно и понятно объяснил ему, как туда добраться. Литтел нашел место всего за несколько минут.

Это оказалась квартирка над гаражом за студенческим общежитием колледжа Нортвестерн. В округе стояла темень и царила мертвая тишина.

Ключ подошел. Литтел вошел, выставив вперед пистолет. В квартире стоял затхлый необитаемый дух.

Он включил свет в обеих комнатах. Порылся в каждом серванте, комоде, на каждой полке, в каждом закутке, в каждой щели. Он нашел искусственные члены, хлысты, ошейники с шипами, ампулы амилнитрита, двенадцать банок желе для смазки, каким пользуются педики для анального секса, пакет марихуаны, мотоциклетную куртку с металлическими заклепками, обрез, девять упаковок бензедрина, нарукавную повязку с нацистской символикой, картины маслом, изображающие акты содомии и мужчин в позе «шестьдесят девять», а также глянцевый фотоснимок — Тони-Шило Ианноне, совершенно голый, милуется с парнишкой из колледжа.

Кемпер Бойд всегда говорил: ЗАЩИЩАЙТЕ СВОИХ ИНФОРМАТОРОВ.

Литтел набрал номер ателье «Селано». В мужском «Да?» он безошибочно угадал Бутча Монтроуза.

Литтел изменил голос:

— Не стоит переживать о Тони Ианноне. Он был пидор гребаный. Поезжайте в дом 84 по Уолвертон, в Эванстоне, и убедитесь в этом сами.

— Эй, ты чего это говоришь?

Литтел повесил трубку. Уходя, он пришпилил фотку к стене — пусть все видят.

16.

(Лос-Анджелес, 11 января 1959 года)

Выход очередного номера «Строго секретно» снова задерживался. Накачавшиеся бензедрином и кофе сотрудники старались вовсю — редакция гудела, точно улей.

«Художники» склеивали обложку: «Поль Робсон — Король Красных Крунеров[17]». «Корреспондент» печатал на машинке статью: «Спейд Кули избивает жену: отбивает ритм и побивает несчастную». «Исследователь» просматривал памфлеты, пытаясь найти хоть какую-то связь между гигиеной в негритянских кварталах и распространением рака.

Пит смотрел.

Питу было скучно.

МАЙАМИ — стучало у него в голове. «Строго секретно» же был гигантским кактусом, который затолкали ему в задницу.

Сол Мальцман мертв. Гейл Хенди давным-давно исчезла. Новый коллектив «Строго секретно» состоял из сплошных болванов.

Все потенциальные кандидаты твердо сказали НЕТ. Все знали, что полиция Эл-Эй изъяла выпуск, в котором содержалась статья, порочившая Кеннеди. «Строго секретно» превратился в сущий лепрозорий под видом редакции скандального журнала.

Хьюз ЖАЖДАЛ смачных статей. Хьюз ЖАЖДАЛ скандальчиков, которыми можно будет поделиться с мистером Гувером. А что мистер Хьюз ЖАЖДАЛ, мистер Хьюз ПОКУПАЛ.

Пит кое-как нагреб сплетен на один выпуск. Его знакомые-копы снабдили его малопривлекательными «новостями недели».

«Спейд Кули, алкаш и женоненавистник!»; «Сол Минео попался на марихуане!»; «Аресты битников шокировали Эрмоза-Бич!»

Чистой воды чушь. Совсем не то, что в Майами.

Майами — это было хорошо. Майами был точно наркотик, и вот теперь у него началась ломка. В прошлый раз он уехал оттуда с легкой контузией — неплохо для той взбучки, которую он тогда получил.

Джимми Хоффа позвонил его и попросил навести порядок. Как только его выпустили из кутузки, он так и поступил.

Да, порядок «Такси «Тигр»» требовался срочно — из-за политических разногласий вся работа таксистов полетела к чертям собачьим. Мятежи поутихли, но в конторе «Такси «Тигр»» все еще вспыхивали локальные междусобойчики. Ему достался полный вольер бестий, половина из которых была на стороне Кастро, а другая половина — поддерживала Батисту; и вот этих зверюг надо было приучить к туалету, а также заставить Слушаться Белого Человека.

Он установил правила:

Никакого спиртного, никаких плакатов на работе. Никаких пистолетов и ножей — все оружие надо было оставлять диспетчеру. И никакого политического «братания» — сторонники разных группировок и на работу должны были выходить отдельно.

Кто-то из приверженцев Батисты попытался игнорировать правила — Пит избил его до полусмерти.

Он установил еще правила.

Никакого сутенерства на работе — шлюхи пусть остаются дома. И никаких взломов и налетов на работе.

Новым дневным диспетчером был назначен Чак Роджерс. Он счел это политическим назначением.

У Роджерса был контракт с ЦРУ. А ночной диспетчер Фуло Мачадо был связан с ФБР.

Джон Стэнтон был агентом ЦРУ «среднего звена» — и новым завсегдатаем базы «Такси «Тигр»». Стэнтону ничего не стоило сделать так, чтобы с Фуло было снято обвинение в убийстве первой степени.

Приятель Джона Стэнтона Гай Бэнистер ненавидел Уорда Литтела. Бэнистер и Стэнтон проложили глаз на Кемпера Бойда.

Джимми Хоффа был владельцем «Такси «Тигр»». Джимми Хоффа был совладельцем двух казино в Гаване.

Литтел и Бойд обвинили его в двух убийствах. Скорее всего, Стэнтон и Бэнистер этого не знают. Стэнтон сказан загадочную фразу: «В один прекрасный день я могу попросить вас об услуге».

Все так аккуратно, одно к одному. Его усики начали… дерг-дерг-дергаться.

Пит позвонил девушке в приемной:

— Донна, мне нужно сделать личный междугородный звонок. Мне нужно дозвониться до человека по имени Кемпер Бойд, в офисе Маклеллановского комитета в Вашингтоне, округ Колумбия. Передайте оператору, чтобы попыталась дозвониться до офиса, и скажите, что звоню я.

— Да, сэр.

Пит повесил трубку и стал ждать. Конечно, звонок был наудачу — Кемпер, наверное, где-то в отъезде, интриги плетет.

Загорелась лампочка интеркома. Пит снял трубку.

— Бойд?

— У аппарата. И удивлен.

— Ну, я тебе кое-чем обязан, так что, думаю, окажусь кстати.

— Говори.

— На прошлой неделе я был к Майами. Там я виделся с двумя парнями по имени Джон Стэнтон и Гай Бэнистер, и, кажется, их очень интересовала твоя персона.

— Мы с мистером Стэнтоном уже поговорили. Но спасибо в любом случае — приятно узнать, что я их все еще интересую.

— Я дал тебе хорошую наводку.

— Молодец. Я могу что-нибудь сделать для тебя?

— Можешь найти мне нового «поставщика грязи» в «Строго секретно».

Бойд, смеясь, повесил трубку.

17.

(Майами, 13 января 1959 года)

Комитет заказал для него номер в «Говарде Джонсоне». Кем пер решил, что это — не его стиль, и снял двухкомнатный номер в «Фонтенбло».

Разницу он покрыл из своего кармана. Что ж, скоро у него появится и третий оклад — так что он может себе это позволить.

Бобби послал его обратно в Майами. Это была его личная инициатива — и он обещал вернуться с кое-какой письменной информацией касательно дела Солнечной долины. Он не стал сообщать Бобби, что его думает завербовать ЦРУ.

Эта поездка — своего рода каникулы. Если Стэнтон и вправду хорош, они выйдут на связь.

Кемпер вынес кресло на балкон. Уорд Литтел прислал ему по почте отчет — который ему надо было подредактировать, прежде чем пересылать Бобби.

Отчет содержал двенадцать страниц, отпечатанных на машинке. Уорд предварил его написанным от руки предисловием:

К.Б.,

поскольку мы — соучастники в этом маленьком заговоре, даю тебе полный отчет о своих действиях. Разумеется, ты захочешь опустить упоминание о моих, так сказать, явных нарушениях закона, — учитывая, что его будет читать мистер Кеннеди. Как ты заметишь, я добился значительных успехов. И, поверь мне, с учетом исключительных обстоятельств, я был максимально осторожен.

Кемпер прочел отчет. Формула «исключительные обстоятельства», конечно, не совсем верно отражала его смысл.

Литтел стал свидетелем убийства одного гомосексуалиста другим. Жертвой был один из низших боссов чикагской мафии. Убийцей — Ленни Сэндс, тоже связанный с мафией.

Теперь Сэндс — информатор Литтела. Сэндс недавно стал партнером букмекера и ростовщика по имени Безумный Сэл Д’Онофрио. Этот Д’Онофрио возил местных игроков в Лас-Вегас и на озеро Тахо, а Сэндс должен был развлекать всю компанию комическими номерами. У Сэндса были ключи от «квартир для свиданий» членов чикагского картеля. Литтел заставил его сделать дубликаты и тайно проникал в эти квартиры в поисках улик. Литтел просмотрел и оставил нетронутыми: оружие, наркотики и четырнадцать тысяч наличными — спрятанные в сумке с принадлежностями для гольфа в квартире некого Бутча Монтроуза.

Литтел обнаружил тайное логово Тони Ианноне: квартирка над гаражом, полная всяких причиндалов для гомосексуалистов. Литтел решился обезопасить своего информатора от возможных подозрений. Он сообщил чикагским мафиози адрес квартиры и следил, воспользуются ли они его наводкой. Они воспользовались: час спустя Сэм Джианкана и еще двое взломали дверь квартирки. Вне всяких сомнений, они получили целый ряд подтверждений гомосексуальной сущности ее владельца.

Поразительно. Троица Уорда Литтела в чистом виде: везение, инстинкт и храбрость, граничащая с наивностью.

Моя конечная цель — найти потенциального заемщика средств Центрального пенсионного фонда профсоюза и облегчить ему путь к получению кредита. Этот человек в идеале должен стать моим осведомителем. Ленни Сэндс и (в перспективе) Безумный Сэл Д’Онофрио могут способствовать поискам кандидатуры. В данном случае идеальным заемщиком будет нечистый на руку бизнесмен со связями в криминальном мире; человек, которого можно физически сломить и пригрозить федеральным уголовным преследованием. Таковой информатор может помочь нам подтвердить факт существования альтернативных бухгалтерских книг, содержащих информацию о скрытых, а значит, незаконных активах. Таким способом мы сможем предоставить Роберту Кеннеди неограниченные возможности для предъявления обвинений. Если таковые книги в самом деле существуют, то управляющим скрытыми активам)! могут быть предъявлены многочисленные обвинения в крупных кражах и уклонении от уплаты налогов в федеральный бюджет. Я согласен с м-ром Кеннели — это может стать основой для доказательства связи Джимми Хоффы и его профсоюза с чикагской мафией и способствовать подрыву их общего влияния. Если удастся доказать преступный сговор, — а речь идет о крупных суммах и масштабных аферах в сфере финансов, — полетит не одна голова.

План был чересчур амбициозным и сопряженным с колоссальным риском. Кемпер сразу же увидел все его упущения.

Литтел явил миру сексуальные наклонности Тони-Шила. Подумал ли он обо всех возможных последствиях подобного шага?

Кемпер позвонил в аэропорт Майами и поменял билет на прямой рейс до Вашингтона на транзитный через Чикаго. Решение казалось обоснованным: если его умозаключения окажутся верными, то основательная промывка мозгов Уорду совсем не помешает.

Сгустились сумерки. Пунктуальная обслуга доставила его привычный заказ в номер строго по времени.

Он прихлебывал мартини «Бифитер» и пощипывал копченую лососину. Коллинс-авеню так и сияла светом: мерцающие огоньки окружили пляж.

Кемпер пришел в радостно-умиротворенное расположение духа. Снова и снова он вспоминал мгновения встречи с женщиной в норковой шубке и снова и снова в голове его проносились дюжины слов, которые он мог бы ей сказать тогда.

В дверь позвонили. Кемпер прошелся расческой по волосам и открыл дверь.

Джон Стэнтон сказал:

— Здравствуйте, мистер Бойд.

Кемпер впустил его. Стэнтон вошел и восхитился окружающей обстановкой:

— Бобби Кеннеди хорошо обходится с тобой.

— Не лицемерьте, Джон.

— Тогда буду говорить прямо. Ваша семья была богата, но потом разорилась, и у вас почти никого из родни не осталось. А теперь вас приняли в семью Кеннеди. И вы частенько грешите тем, что по кусочку пытаетесь воскресить былые состоятельные времена, и этот роскошный номер — лишнее тому подтверждение.

Кемпер улыбнулся:

— Хотите мартини?

— Мартини на вкус смахивает на жидкость для зажигалок. Я всегда оценивал отели по винной карте.

— Могу послать за тем, что вы пожелаете.

— Я ненадолго.

— И что у вас на уме?

Стэнтон махнул рукой в направлении балконной двери:

— Вон там Куба.

— Я знаю.

— Мы полагаем, что Кастро подастся в коммунисты. В апреле он намеревается посетить Соединенные Штаты, но мы думаем, что он поведет себя не очень красиво и сделает все так, что наша страна вынуждена будет его выдворить. В ближайшее время он намерен выслать из страны несколько «нежелательных политических заключенных», которым будет предоставлено убежище здесь, во Флориде. Нам нужны люди, которых можно обучить, натренировать и сделать из них подразделение сопротивления режиму Кастро. Оплата — две тысячи долларов в месяц наличными плюс возможность приобретения со скидкой акций ведущих компаний. Это — твердое предложение, и я лично уверяю вас, что сотрудничество с Управлением никак не помешает членству в прочих организациях.

— «Организациях»?

— Вы слишком неожиданно «ушли в отставку» из ФБР. Вы были близки к мистеру Гуверу, который ненавидит и боится братьев Кеннеди. Post hoc, propter ergo hoc.[18] Во вторник вы были агентом ФБР, в среду — потенциальным сутенером для Джека Кеннеди, а в четверг стали следователем Маклеллановского комитета. Я могу выстроить логическую…

— Каков стандартный оклад контрактников ЦРУ?

— Восемь пятьсот в месяц.

— Но мои «прочие организации» делают мое положение особым?

— Эго так. Мы знаем, что вы стремитесь сблизиться с семейством Кеннеди, и полагаем, что на следующий год Джек Кеннеди может быть избран президентом. Если проблема с Кастро усугубится, нам будет нужен человек, который может влиять на его политику в отношении Кубы.

— Как лоббист?

— Нет. Как очень деликатный агент-провокатор.

Кемпер взглянул за окно. Ему показалось, что огни стали медленно двигаться в сторону Кубы.

— Я подумаю над вашим предложением.

18.

(Чикаго, 14 января 1959 года)

Литтел помчался в морг. Кемпер позвонил ему прямо из аэропорта и сказал: ВСТРЕТИМСЯ ТАМ.

Это было полчаса назад. Он не стал ничего уточнять, просто сказал эти слова и бросил трубку.

Фойе перетекало в ряд помещений для вскрытия. В проходе стояли накрытые белыми простынями тележки.

Литтел протолкнулся мимо них. Кемпер стоял у дальней стены, рядом с выдвижными холодильниками.

Литтел еле отдышался:

— Что за черт?

Кемпер выдвинул панель одного из холодильников. На ней лежал труп белого мужчины.

Совсем мальчика — в шрамах от многочисленных порезов и ожогах от кончиков сигарет — его пытали. Половой член несчастного был отрезан и засунут ему в рот.

Литтел узнал его: мальчишка с фотографии Тони-Шила.

Кемпер ухватил его за шкирку и наклонил ближе.

— Это из-за тебя, Уорд. Тебе надо было уничтожить все улики, указывающие на лиц, связанных с Ианноне до того, как ты позвонил тем мафиози и сообщил им все. Им надо было кого-то убить — а виновен это «кто-то» или нет, их не волнует. И посему они решили убить мальчишку с фотографии, которую ты выставил на всеобщее обозрение.

Литтел рванулся назад. Он почувствовал запах желчи, крови и абразива, который используется для установления личности трупа по зубам.

Кемпер снова подтолкнул его к телу:

— Ты работаешь на Бобби Кеннеди, причем это устроил я, и мистер Гувер уничтожит меня, стоит ему узнать об этом. Тебе чертовски повезло, что я решил просмотреть сводки о пропавших без вести, и на твоем месте я бы очень постарался убедить меня, что такая лажа больше не повторится.

Литтел закрыл глаза. Сквозь ресницы выступили слезы. Кемпер так сильно толкнул его, что он коснулся щекой щеки мертвого парнишки.

— Встретимся в десять в квартире Ленни Сэндса. Надо будет кое-что уладить.

Работа не помогла.

Он следил за комми и вел дневник слежки. Но из-за того, что руки его тряслись, почерк сделался практически нечитаемым.

И от Хелен проку оказалось мало.

Он позвонил ей — лишь для того, чтобы услышать ее голос. От болтовни студентки юрфака он едва не завопил.

Курт Мид тоже не помог.

Они встретились за чашкой кофе и обменялись отчетами. Курт сказал ему, что вид у него отвратный. И что отчет у него вышел жиденький — точно он почти и не был на посту прослушивания.

А он не мог ответить, что расслабился, потому что нашел себе информатора. Не мог сказать, что облажался — и из-за него убили мальчишку.

Немного помогла церковь.

Он зашел туда и зажег свечку за погибшего паренька. Помолился, прося у Бога сил и мужества. Потом зашел в туалет — и вспомнил кое-что из того, что сказал Ленни: Сэл Ди будет искать потенциальных игроков — сегодня вечером в большом зале церкви Св. Вибианы.

Бульон и крекеры помогли унять урчание в желудке. А три порции заполированного пивом виски помогли прояснить сознание.

Большой зал церкви Св. Вибианы был в полном распоряжении Сэла и Ленни. С полдюжины членов общества «Рыцари Колумба» ловили каждое их слово.

Они сидели за столиками для игры в бинго, расставленными вокруг сцены. Судя по виду, «рыцари» были алкоголиками и поколачивали жен.

Литтел болтался возле пожарного выхода. Он приоткрыл дверь, чтобы лучше слышать.

Говорил Сэл:

— Выезжаем через пару дней. Многие из моих игроков не могут надолго бросать работу, так что я снизил цену до девяти тысяч пятисот, включая стоимость перелета! Сперва мы едем на озеро Тахо, а потом — в Вегас и Гардену, пригород Эл-Эй. Синатра выступает в «Кал-Нева», на озере Тахо, и мы как раз попадаем на его концерт! Для вас зарезервированы места в первом ряду, в самом центре! А теперь Ленни Сэндс, настоящее имя которого — Ленни Сандуччи, сам по себе — настоящая звезда Вегаса, покажет вам такого Синатру, который пересинатрит самого Синатру! Давай, Ленни! Давай, paisan![19]

Ленни принялся выдувать колечки дыма, точь-в-точь как это делал Синатра. «Рыцари» зааплодировали. Ленни швырнул окурок поверх их голов и злобно воззрился на них:

— Чтоб никто не аплодировал, пока я не закончу! Ну что вы в самом деле за сборище невоспитанных актеришек! Дино, а ну, найди мне пару блондинок! Сэмми, а ты принеси джина и блок сигарет, а то я те и второй глаз выбью! Живенько, Сэмми! Стоит чикагским Рыцарям Колумба отделения 384 щелкнуть пальцами — Фрэнк Синатра тут как тут!

«Рыцари» расхохотались. Возле собравшихся водила щеткой по полу монахиня, не смея поднять глаз. Ленни запел:

— Неси на побережье меня, быстрый самолет. Нас Большой Сэм, король игры, на пир азарта ждет! Иными словами — берегись, Вегас!

«Рыцари» зааплодировали. Сэл поставил на один из столиков играющих бумажный пакет.

Они с шумом распотрошили его и принялись расхватывать безделушки. Литтел увидел покерные фишки, презервативы с усиками и брелоки для ключей с изображением кролика — эмблемы журнала «Плейбой».

Ленни ухватил дешевенькую ручку в форме пениса.

— Ну что, господа Большие Члены — кто первый подпишется на это дело?

Перед ним мгновенно выстроилась очередь. Литтел почувствовал, как в его животе все перевернулось.

Он вышел на тротуар, и его стошнило. Пиво с водкой обожгло горло. Согнувшись, он исторгнул из себя все, что еще оставалось в его желудке.

Мимо него прошли несколько «рыцарей», вертя на пальце те самые брелоки на цепочке. Кое-кто посмеялся над ним.

Литтел прислонился к фонарному столбу. Он увидел, как в дверях комнаты отдыха появились Ленни и Сэл.

Сэл притиснул Ленни к стене и ткнул пальцем в грудь. Губы Ленни произнесли лишь одно слово:

— Хорошо.

Дверь была нараспашку. Литтел рванул ее.

Кемпер Бойд перелистывал адресную книгу Ленни. Он врубил все лампочки в гостиной.

— Полегче, сынок.

Литтел закрыл дверь:

— Кто тебя впустил?

— Я сам учил тебя проникновению в жилища — помнишь?

Литтел покачал головой.

— Я хочу, чтобы он доверял мне. Появление чужого человека может напутать его.

Кемпер сказал:

— Его и нужно напугать. Не стоит недооценивать его лишь потому, что он — гей.

— Я видел, что он сделал с Ианноне.

— Он запаниковал, Уорд. Если он снова запаникует, можем пострадать и мы. Этим вечером я хочу взять верный тон.

Литтел услышал шаги у входной двери. Времени выключать свет, чтобы застать клиента врасплох, не было.

Вошел Ленни. И обозрел присутствующих долгим взглядом актера со сцены.

— Кто это?

— Это мистер Бойд. Мой друг.

— То есть вы были по соседству и решили просто так, по-дружески, вломиться, чтобы перекинуться со мной парой слов?

— Не стоило бы тебе так говорить.

— Как говорить? Ты сказал, что мы будем говорить по телефону, и еще ты сказал, что будешь один.

— Ленни…

Кемпер сказал:

— Один вопрос у меня все-таки есть.

Ленни сунул большие пальцы рук за шлейки брюк.

— Ну так задавайте. И, кстати, угощайтесь спиртным, не стесняйтесь — мистер Литтел всегда так делает.

Кемпер с любопытством посмотрел на него.

— Я тут посмотрел твою адресную книгу.

— Я не удивлен. Мистер Литтел так делает тоже.

— Вы знаете Джека Кеннели и многих голливудских знаменитостей.

— Да. И вас с мистером Литтелом, так что не всем моим знакомым присущ столь высокий класс.

— Кто эта женщина — Лора Хьюз? Ее адрес — дом 881 на Пятой авеню — мне стало интересно.

— Лорой интересуются многие мужчины.

— Ты дрожишь, Ленни. Ты даже в лице изменился.

Литтел начал было:

— О чем ты вообще…

Кемпер отрезал:

— Ей тридцать с чем-то, высокая брюнетка, с веснушками?

— Да, похоже на Лору.

— Я видел, как Джо Кеннеди подарил ей брошь с бриллиантами и по меньшей мере пятьдесят тысяч долларов. Такое впечатление, что он с ней спит.

Ленни рассмеялся. Его улыбка точно говорила: эх вы, ничего-то вы не знаете.

Кемпер сказал:

— Расскажи мне о ней.

— Нет. Она не имеет никакого отношения к пенсионному фонду профсоюза, да и вообще ни к чему незаконному.

— Не отвлекайся от темы, Ленни. Ты уже не тот крутой парень, который завалил Тони Ианноне. У тебя голос больше похож на пидорский стал.

Ленни немедленно заговорил баритоном:

— Так лучше, мистер Бойд?

— Оставь свои штучки для зрителей. Кто она?

— Я вовсе не обязан вам этого говорить.

Кемпер улыбнулся.

— Ты — гомосексуалист и убийца. У тебя нет прав. Ты — информатор федералов, и теперь ты принадлежишь ФБР.

У Литтел а закружилась голова. Сердце же начало вдруг выкидывать забавные коленца.

Кемпер спросил:

— Кто она?

Ленни тут же сыграл «крутого парня»:

— Это не задание ФБР. Если бы вас послало Бюро, то здесь были бы стенографисты и бланки. Это ваш личный план, вас двоих. И я не скажу ничего, что, черт возьми, может повредить Джеку Кеннеди.

Кемпер достал снимок из морга и вручил его Ленни. Литтел увидел мертвого мальчика с набитым ртом.

Ленни содрогнулся. Ленни мгновенно сделал строгое лицо:

— И что? Думаете, меня этим напугаешь?

— Это сделал Джианкана, Ленни. Он решил, что этот человек был убийцей Тони Ианноне. Одно наше слово — и ты окажешься на его месте.

Литтел выхватил снимок.

— Погодите минутку. Кемпер, ты и так достаточно наговорил.

Кемпер увлек его в столовую. Кемпер пригвоздил его к серванту кончиками пальцев.

— Никогда не перечь мне при подозреваемом.

— Кемпер…

— Ударь его.

— Кемпер…

— Ударь его. Заставь его бояться тебя.

Литтел сказал:

— Не могу. Черт возьми, не надо со мной так.

— Ударь, или я прямо сейчас позвоню Джианкане и сдам ему парня.

— Нет. Прошу тебя… пожалуйста.

Кемпер вручил ему кастет. Кемпер заставил его надеть кастет на руку.

— Ударь его, Уорд. Ударь — или я позволю Джианкане убить его.

Литтел задрожал. Кемпер дал ему оплеуху. Литтел нетвердой походкой подошел к Ленни и, покачиваясь, встал перед ним.

Ленни улыбнулся своей нелепой улыбкой «я-крутой-парень». Литтел выбросил руку и ударил его.

Ленни сбил столик и свалился, выплевывая зубы. Кемпер швырнул в него диванную подушку.

Литтел уронил кастет. Рука его бессильно повисла и онемела.

Легши зарылся лицом в подушку. Ленни выплюнул пару золотых зубов.

— Я спросил: кто такая Лора Хьюз?

Ленни закашлялся, а потом прочистил горло. И глубоко вздохнул: мол, ладно, раз уж мне больше ничего не остается.

Он сказал:

— Она — дочь Джо Кеннеди. Ее мать — Глория Свенсон, актриса.

Литтел закрыл глаза. Этот допрос не имел абсолютно никакого…

Кемпер сказал:

— Продолжай.

— Продолжать? Насколько? Я — единственный из не членов семьи, кто знает…

Кемпер сказал:

— Продолжай.

Ленни еще раз вздохнул. Его верхняя губа была рассечена до самых ноздрей.

— Мистер Кеннеди содержит Лору. Лора любит его и ненавидит одновременно. Глория Свенсон ненавидит мистера Кеннеди, оттого что он в бытность свою кинопродюсером здорово надул ее с гонорарами. Она отказалась от Лоры много лет назад, и больше мне, мать вашу, «продолжать» нечего.

Литтел открыл глаза. Ленни поднял опрокинутый им столик и упал в кресло.

Кемпер надел кастет на палец и принялся им крутить:

— Откуда у нее фамилия Хьюз?

— Она назвалась так в честь Говарда Хьюза. Мистер Кеннеди ненавидит Хьюза, так что Лора решила взять эту фамилию, чтобы досадить ему.

Литтел снова закрыл глаза. Перед ним открывались вещи, которые были выше его понимания.

— Задай вопрос мистеру Сэндсу, Уорд.

На мгновенье перед ним предстала картинка — Ленни с ручкой в форме фаллоса.

— Уорд, открой глаза и задай мистеру Сэндсу… Литтел открыл глаза и снял очки. Цвета комнаты стали мягкими и размытыми.

— Я видел, как ты ругался с Безумным Сэлом, возле церкви. Из-за чего?

Ленни расшатал выбитый зуб:

— Хотел отказаться от поездок с ним.

— Почему?

— Потому, что Сэл — отрава. Такая же, как и вы.

Голос его сделался усталым, как у смирившегося с участью стукача.

— Но он тебя не отпустил?

— Нет. Я сказал ему, что буду работать с ним в течение шести месяцев, и то если он…

Кемпер повертел кастетом:

— Если он что?

— Если этот ублюдок проживет еще полгода.

Его голос стал спокойным — как у актера, который только что понял, как надо играть свою роль.

— А что, с ним может что-то случиться?

— Он — игрок, причем маниакальный. Он задолжал Сэму двенадцать штук, и тот собирается «заказать» его, если он не вернет ему денег.

Литтел снова надел очки:

— Я хочу, чтобы ты остался с Сэлом, а о его долгах я сам позабочусь.

Ленни вытер рот о наволочку подушки. Удар кастета одарил его «заячьей губой».

Кемпер сказал:

— Отвечай мистеру Литтелу.

Ленни сказал:

— О, да, да, мистер Литтел, сэр, — в омерзительной лукаво-пидорской манере.

Кемпер прицепил кастет к поясу.

— Не рассказывай Лоре Хьюз о нашей встрече. И никому не говори о нашей сделке.

Ленни поднялся на нетвердых ногах:

— И помыслить не могу.

Кемпер подмигнул:

— В тебе есть мужество, сынок. Ау меня есть один знакомый в Эл-Эй, у него журнал — так вот, ему бы очень пригодился такой знаток богемной жизни, как ты.

Ленни попытался прижать обрывки губы друг к другу. Литтел взмолился про себя: «Хоть бы мне удалось проспать эту ночь без сновидений».

Вставка: документ.

Расшифровка телефонного разговора, 16. 01. 59. «Записано по поручению директора». Уровень секретности 1-А: «Только для глаз директора». Говорят: директор Гувер, специальный агент Кемпер Бойд.

ЭГ: Доброе утро, мистер Бойд.

КБ: Сэр, доброе утро.

ЭГ: Вас поразительно хорошо слышно. Вы находитесь поблизости?

КБ: Я нахожусь в ресторане на Нортвест «I».

ЭГ: Ясно. Недалеко от штаб-квартиры Маклеллановского комитета, так что, я полагаю, вы по горло заняты работой на Младшего брата.

КБ: Так и есть. По крайней мере, для виду.

ЭГ: Подробнее, если можно.

КБ: Я убедил Младшего брата отправить меня обратно в Майами. Я сказал ему, будто могу подрастрясти кое-каких свидетелей махинаций с Солнечной долиной, и в самом деле привез кое-какие письменные показания — правда, убедительными их назвать нельзя.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Истинным мотивом моей поездки был поиск информации по делам об исчезновении Гретцлера и Кирпаски. Вам доставит удовольствие узнать, что я справлялся как в полиции Майами, так и в органах Лейк-Вейр, и мне сообщили, что оба дела переведены в разряд «открытых». Что является молчаливым признанием того, что оба убийства останутся нераскрытыми.

ЭГ: Превосходно. Теперь расскажите мне новости о братьях.

КБ: Полномочия Маклеллановского комитета по расследованию случаев рэкета в профсоюзной среде истекают через три месяца. Документальные подтверждения его достижений находятся на стадии компиляции, и я буду отправлять вам копии наиболее важных документов для большого жюри, касающихся интересующей нас темы. И мне бы хотелось снова заверить вас, что на данном этапе Джимми Хоффа неуязвим для закона.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Старший брат собрал на встречу лидеров профсоюзов, дружественных демократической партии, — чтобы удостовериться, что, даже если Младший брат не ослабит хватку на горле Джимми Хоффы, некоторые профсоюзы будут на его стороне. Насколько я понимаю, он намерен объявить о выдвижении своей кандидатуры в начале января следующего года.

ЭГ: И вы по прежнему уверены, что братья не заподозрили работу ФБР в истории с «жучками» в квартире Дэрлин Шофтел?

КБ: Я убежден в этом, сэр. Подружка Питера Бондюрана сообщила Младшему брату о компрометирующей статье в «Строго секретно», а Уорд Литтел выдал и наш «жучок», и дубль Бондюрана независимо от нее.

ЭГ: Слышал, отец братьев здорово потрепал нервы Говарду Хьюзу.

КБ: Это правда, сэр.

ЭГ: В последнее время «Строго секретно» что-то совсем испортился. Отрывки, которые иногда присылает мне мистер Хьюз, меня не особо впечатляют.

КБ: Мы с Питом Бондюраном понемногу сотрудничаем на общих, так сказать, основаниях, и, полагаю, мне удалось найти ему стрингера — человека со связями в Голливуде.

ЭГ: Если мое чтиво на ночь станет более увлекательным, я пойму, что твоего протеже взяли.

КБ: Да, сэр.

ЭГ: Так что за всю эту неразбериху с Большим братом надо сказать спасибо Уорду Литтелу.

КБ: Я был проездом в Чикаго, пару дней назад, и виделся с Литтелом.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Я сперва думал, что увольнение из программы по борьбе с оргпреступностью заставит его предпринять собственные меры против мафии, и решил это проверить.

ЭГ: И?

КБ: И мои опасения оказались напрасными. Кажется, Литтел совсем смирился с тем, что остаток своей службы ему придется следить за «красными», и единственное новое, что я заметил в его поведении, это его интрижка с дочерью Тома Эйджи, Хелен.

ЭГ: Интрижка сексуального характера?

КБ: Да, сэр.

ЭГ: Девушка — совершеннолетняя?

КБ: Ей двадцать один год, сэр.

ЭГ: Я хочу, чтобы вы приглядывали за Литтелом.

КБ: Буду, сэр. И, раз уж мы на связи, разрешите отклониться от темы?

ЭГ: Конечно, разрешаю.

КБ: Дело касается политической ситуации на Кубе.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Во время моих поездок во Флориду я встречался с кубинскими беженцами, часть из которых — сторонники Батисты, а прочие — сторонники Кастро.

Я слышал, что скоро из Кубы будет выслан разношерстный по политическим убеждениям «нежелательный элемент», которому Штаты предоставят убежище; большинство прибывших разместится в Майами. Не желаете получать о них информацию?

ЭГ: У вас есть источник?

КБ: Да, сэр.

ЭГ: Который вы предпочтете не разглашать.

КБ: Верно, сэр.

ЭГ: Надеюсь, они тебе платят.

КБ: Там двусмысленная ситуация, сэр.

ЭГ: А ты — человек двусмысленностей. И — да, любая и всякая информация о кубинских эмигрантах будет приветствоваться. У вас все? У меня назначена встреча.

КБ: Последнее, сэр. Вы знали, что у отца братьев есть внебрачная дочь от Глории Свенсон?

ЭГ: Нет, не знал. Вы уверены, что это так?

КБ: У меня есть достаточно оснований. Мне стоит развивать эту тему?

ЭГ: Да. Но избегайте личного вмешательства. Есть у вас такая черта — усыновлять людей вроде морального урода Уорда Литтела. Но не стоит распространять ее на Кеннеди. Подозреваю, что их умение привлекать и соблазнять даже превосходит ваше.

КБ: Я буду осторожен, сэр.

ЭГ: Доброго дня, мистер Бойд.

КБ: Доброго дня, сэр.

19.

(Лос-Анджелес, 18 января 1959 года)

Дик Стейзел сказал:

— Если уж мистер Хьюз так дружен с Эдгаром Гувером, то почему бы ему не отозвать чертовых рассылателей повесток?

Пит оглядел его кабинет. Фотографии клиентов были — первый класс: Хьюз делил стену с диктаторами южноамериканских «банановых республик» и Престоном Эппсом — мастером игры на бонго.

— Он не станет просить Гувера об одолжении. Он, как ему кажется, еще пока недостаточно целовал ему задницу.

— Но он не может уклоняться от повесток вечно. Он просто-напросто должен распродать «Трансуорлд эйрлайнз», заработать свои три или четыре сотни лимонов и начинать завоевывать что-нибудь еще.

Пит раскачал свое кресло и положил ноги на письменный стол Стейзела.

— Я вижу вещи несколько в ином свете.

— В каком же?

— В свете того, сколько он мне платит.

— Что это значит?

— То и значит, что вот сейчас я звоню в ближайшее агентство по найму актеров, нанимаю полдюжины мужиков, прошу загримировать их под Говарда Хьюза и рассылаю их в разных направлениях в лимузинах компании «Хьюз эйркрафт». Говорю им, чтобы они поездили по ночным заведениям, соря деньгами, и пару раз проговорились о своих планах поехать в Тимбукту, в Найроби и черт знает куда еще! Это поможет нам выиграть время.

Стейзел принялся рыться в бумагах на столе:

— Ладно бы только «Трансуорлд эйрлайнз»; ты должен знать, что большинство статей «Строго секретно», которые мне присылают на проверку их юридической грамотности, — чистой воды клевета. Это ж подсудное дело! Взять хотя бы вот статью про Спейда Кули: «Интересно, есть ли на груди Эллы Мэй Кули клеймо «Навсегда»? Должно быть, потому что Спейд то и дело бренчит баллады в стиле «блюграсс» на ее уже порядочно побитом декольте! Кажется, Элла Мэй сообщила Спейду, что собирается стать жрицей культа свободной любви! Спейд же ответил кулаками, и теперь Элла Мэй ходит со страшными сине-черными синяками и ссадинами на груди!» Видишь ли, Пит, это тебе не агитплакат… — нудел и гундел Стейзел.

Пит повелел ему замолчать и предался раздумьям.

Вчера ему звонил Кемпер Бойд. Он сообщил:

— Есть у меня для тебя на примете стрингер для твоего журнальца. Его зовут Ленни Сэндс, и он развлекает игроков в «Кал-Нева-Лодж» на озере Тахо. Съезди туда и поговори с ним — думаю, он идеально подойдет для «Строго секретно». Но: он связан с Уордом Литтелом, и, полагаю, ты догадаешься, что он — человек ФБР. И, кстати — тебе интересно будет знать, что Литтел нашел кого-то, кто видел, как ты убил Гретцлера. Мистер Гувер сказал ему, чтобы он и думать об этом забыл, но с Литтелом никогда не знаешь наверняка. Так что я не хочу, чтобы в вашем разговоре с Ленни упоминался Литтел.

Ленни Сэндс — звучало заманчиво. Что до ерунды про свидетеля — ерунда и есть.

Пит сказал:

— Я съезжу и повидаюсь с Сэндсом. Но давай поговорим откровенно еще кое о чем.

— О Кубе?

— Ну да, о ней. Я начинаю думать, что она стала сущей кормушкой для нас — отставных сотрудников правоохранительных органов.

— Ты прав. Я сам подумываю заняться этим вплотную.

— Я тоже хочу. Говард Хьюз у меня уже в печенках сидит.

— Тогда сделай что-нибудь полезное. Что-нибудь, что понравится мистеру Стэнтону.

— Например?

— Например, найди мой адрес в вашингтонских «белых страницах» и пришли мне что-нибудь хорошее.

Стейзел бесцеремонно вырвал его из раздумий:

— Передай этим соплякам из колледжа, чтобы впредь вставляли в статьи слова вроде «якобы» и «по слухам», чтобы придать им более гипотетический оттенок. Пит, ты меня слушаешь?

Пит сказал:

— Дик, увидимся позже. У меня много дел.

Он нашел таксофон и начал звонить нужным людям. Позвонил приятелю-копу, Микки Коэну и Фреду Оташу, «звездному детективу». Они пообещали, что непременно найдут «что-нибудь хорошее» и оперативно доставят в Вашингтон, округ Колумбия.

Пит позвонил Спейду Кули. И сказал:

— Я только что запретил печатать компромат на тебя.

Благодарный Спейд спросил:

— Что я могу для тебя сделать?

Пит ответил:

— Мне нужны шесть девушек из твоего ансамбля. Пускай через час они подъедут в агентство по подбору актеров «Централ кастинг» и ждут меня там.

Спейд сказал:

— Хорошо, большой человек!

Пит позвонил в агентство «Централ кастинг» и «Хьюз эйркрафт». Оба клерка дали согласие: через час у агентства «Централ» его будут ждать шесть двойников Говарда Хьюза и шесть лимузинов.

Пит лично познакомился с подсадными утками и разбил их по парам: по двойнику и девушке в каждый лимузин. «Говардам» были даны четкие указания: кутить до утра и распускать слухи, что завтра же они едут в Рио!

Лимузины укатили. Спейд подвез Пита в аэропорт Бербанк.

Небольшой частный самолетик доставил его на озеро Тахо. Пилот принялся снижаться прямиком над казино «Кал-Нева-Лодж».

Будь молодцом, Ленни.

Казино предлагало своим посетителям игровые автоматы, столы для игры в кости, а также рулетку, блэкджек, покер, кено и самые толстые в мире ковры с длинным ворсом. В вестибюле красовался целый взвод огромных картонных Фрэнков Синатра.

Тому, что у двери, кто-то пририсовал ко рту член.

Возле бара — картонная табличка с надписью через трафарет: «Сегодня в «Свингеру-лаунж» — Ленни Сэндс!».

Кто-то закричал:

— Пит! Пит-француз!

Должно быть, кто-то из ребят мафии — или же кто-то, кому надоело жить.

Пит оглянулся. Он увидел Джонни Росселли — тот сидел в кабинете, ближайшем ко входу в бар.

Он подошел. Компания в кабинете собралась, как на подбор: Росселли, Сэм Джи, Хеши Рескинд, Карлос Марчелло.

Росселли подмигнул ему:

— Che se dice, Пит-француз?

— Хорошо, Джонни. Твои как?

— Ça va, Пит, ça va. Ты знаком с парнями? С Карлосом, Мо, Хеши?

— Наслышан.

Он пожал им руки. Но остался стоять — согласно кодексу поведения мафии.

Росселли сказал:

— Пит — канадец французского происхождения, правда, он не любит говорить об этом.

Джианкана сказал:

— Все мы откуда-то да родом.

Марчелло сказал:

— Кроме меня. Прикиньте, у меня нет свидетельства о рождении. Либо я, блин, родился в Тунисе — это Северная Африка, либо вообще в Гватемале. Мои предки были сопляками-сицилийцами, и паспортов у них не было. Мне надо было спросить у них: «Эй, а где я родился?» Вот только теперь у меня такой возможности нет.

Рескин сказал:

— Да уж, а я — еврей, вдобавок с ажурной, мать ее, простатой. А мои предки происходят из России. И если ты не считаешь, что в нашей компании есть умственно отсталые…

Марчелло сказал:

— Пит в последнее время много помогал Джимми. Знаете, в той конторе, «Такси»…

Росселли сказал:

— И не думай, что мы этого не ценим.

Джианкана сказал:

— Прежде, чем подняться, Куба должна упасть. Вот теперь этот мудила Борода национализировал наши казино. Он держит под арестом Санто Т. и обходится нам в сотни тысяч долларов каждый день.

Росселли добавил:

— Таким образом, он засунул атомную бомбу в задницу каждого американского мафиози.

Никто не сказал: «Присаживайся».

Сэм Джи показал на какого-то мерзкого с виду типа, который шел мимо, пересчитывая на ходу монеты:

— Д’Онофрио вечно таскает сюда этих болванов. Тех денег, которые они здесь просаживают, не хватит, чтобы перебить запах. Нам с Фрэнком принадлежит сорок процентов этого заведения. Это заведение высшего класса, а не богадельня!

Росселли рассмеялся:

— Твой мальчик Ленни теперь работает на Сэла.

Джианкана прицелился в считавшего монетки и нажал воображаемый курок.

— Пора уже наконец содрать клок с этой паршивой овцы. Букмекер, который остается должен больше, чем приносит, хуже какого-нибудь комми, который живет на пособие по безработице.

Росселли отхлебнул виски:

— Ну что, Пит, — что привело тебя в «Кал-Нева»?

— Хочу предложить Ленни Сэндсу работенку — полагаю, из него выйдет отличный стрингер для «Строго секретно».

Сэм Джи вручил ему горстку фишек:

— На вот, Француз, — поставь штуку баксов за мой счет. Только не надо увозить Ленни из Чикаго, ладно? Мне нравится, когда он в городе.

Пит улыбнулся. Прочие присутствующие тоже заулыбались. Понял? Тебе бросили все крошки, которых, по их мнению, ты заслуживал.

Пит вышел. И тут же его засосало столпотворение — вереница желающих сделать грошовые ставки направлялась в дешевенький игровой зал.

Он последовал за ними. Там тоже творилось невесть что: все столики были заполнены, опоздавшие теснились вдоль стен.

На сцене — Ленни Сэндс, под аккомпанемент пианино и ударных.

Лабух наигрывал блюзовую мелодию. Ленни стукнул его по башке микрофоном:

— Лью, Лью, Лью. Мы кто, по-твоему, — какие-то батраки? Ты чего это играешь: «Дай мне арбуз, мама, а то свиных ребрышек больше не осталось»? Давай-ка мне Фрэнки.

Лью-лабух заиграл вступление. Ленни запел на мотив Синатры — отчасти его голосом, отчасти жеманным пидорским фальцетом.

— Ты у меня под кожей[20], ты во мне, глубоко. Ой, Боже мой, мой геморрой! Ты — О! — так глубоко!!!

Болваны за столиками взвыли. Голос Ленни стал еще более приторным:

— Я приковал тебя к кровати. Где же желе, чтоб было нам легче. Как хорошо, кто мог бы знать! Ведь ты у меня — да! — под кожей!

Аудитория захихикала и засвистела. Вошел Питер Лоуфорд и принялся наблюдать за происходящим — прихлебатель Фрэнка Синатры №1.

Барабанщик ударил палочками по ободу инструмента. Ленни погладил микрофон, опустив тот до уровня паха.

— Шикарные мужчины, чикагские Рыцари Колумба, я вас просто обожаю! — Присутствующие разразились возгласами одобрения. — И я хочу признаться вам, что все мои завоевания женских сердец и беготня за юбками — это просто прикрытие, потому что на самом деле я хочу ВАС, Рыцари Колумба отделения 384, сексуальные жеребчики, с вашими огромными «сосисками» — мне не терпится поджарить их, подперчить и засунуть глубоко в мой соблазнительный тетрацини![21]

Лоуфорд был вне себя от ярости. В узких кругах было прекрасно известно, что он с легкостью пошел бы на убийство, лишь бы угодить Синатре.

Собравшиеся взревели. Какой-то типок принялся размахивать флажком «Рыцари Колумба».

— Я так люблю вас, так люблю, так люблю! Мне так хочется одеться в женское платье и пригласить вас на вечеринку к себе домой — С НОЧЕВКОЙ!!!

Лоуфорд ринулся к сцене.

Пит подставил ему подножку.

И подхалим шлепнулся на задницу — в лучших, так сказать, традициях.

В зал стал проталкиваться Фрэнк Синатра собственной персоной. Собравшиеся точно с ума посходили.

Его перехватил Сэм Джи. Сэм Джи что-то зашептал ему на ухо — мило, вежливо и ТВЕРДО.

Пит все понял.

Ленни — человек мафии. Ленни — не тот, кому можно начистить рыло за здорово живешь.

Сэм улыбался. Сэму игра Ленни явно понравилась.

Синатра резко развернулся. Его тут же окружила толпа почитателей и льстецов.

Голос Ленни стал приторным до тошноты:

— Фрэнки, вернись к нам! Питер, поднимайся скорей с пола, мой сла-а-аденький дурачок.

Ленни Сэндс, оказывается, был тот еще тип.

Он сунул записку одному из крупье, чтобы тот передал ее Сэндсу. Ленни явился в кофейню вовремя — с точностью до минуты.

Пит сказал:

— Спасибо, что пришли.

Ленни сел.

— В вашей записке упоминались деньги. А это всегда привлекает мое внимание.

Официантка принесла им кофе. Прозвучал сигнал к игре — к каждому столику крепились миниатюрные слот-машины.

— Кемпер Бойд порекомендовал тебя. Сказал, что ты отлично подходишь для этой работы.

— Вы работаете на него?

— Нет, он просто мой знакомый.

Ленни потер шрам над губой:

— В чем конкретно заключается работа?

— Вы будете стрингером для «Строго секретно». Будете находить материал для скандальных статей и поставлять его тамошним писакам.

— Иначе говоря, поработаю стукачом?

— Вроде того. Будете держать нос по ветру — в Эл-Эй, в Чикаго, в Неваде — и присылать сообщения.

— Сколько?

— Штука в месяц, наличными.

— Компромат на кинозвезд вам нужен, так? То есть сальные подробности из жизни деятелей шоу-бизнеса.

— Так. И политиков либерального толка.

Ленни добавил сливок в кофе.

— Я не против, вот только Кеннеди я трогать не буду. Без Бобби я обойдусь, но Джек мне нравится.

— Вы неласково обошлись с Синатрой. Они ведь с Джеком приятели?

— Он поставляет Джеку баб и лижет задницу всей семейке. Питер Лоуфорд женат на Джековой сестре — через него-то они и общаются. Джек считает Фрэнка «хохмачом и больше никем» — и я вам этого не говорил.

Пит прихлебнул кофе.

— Рассказывай еще.

— Нет, спрашивай ты.

— О’кей. Я на Сансет-стрип, и решил перепихнуться за сто баксов. Что мне делать?

— Обратись к Мелу, парковщику заведения Дино. За десять центов он отведет тебя в бордель на Хейвенхерст и Фаунтин.

— А если, предположим, я захочу черную?

— Тогда мотай в «драйв-ин» на углу Вашингтон и Ла Бреа и поговори с цветными официантками на роликах.

— А если мне нравятся мальчики?

Ленни поморщился. Пит быстро сказал:

— Я знаю, ты ненавидишь педиков, тем не менее отвечай.

— Черт… я не… подождите… портье из «Ларго», кажется, держит несколько проституток-мужчин.

— Хорошо. Ну, а что можешь сказать о личной жизни Микки Коэна?

Лекни улыбнулся:

— Ну, она у него чисто номинальная. На самом деле оно ему не особо надо, но он любит, когда его видят в компании красивой женщины. Его последнюю псевдоподружку зовут Салли Хэшхагген. Иногда он выходит на люди с Кэрол Барр и Лиз Ренэ.

— Кто убил Тони Тромбино и Тони Бранкато?

— Джимми Фраттиано, либо коп по имени Дейв Клейн.

— У кого самый большой член в Голливуде?

— Либо у Стива Кокрейна, либо у Джона Айрлэнда[22].

— Как оттягивается Спейд Кули?

— Он глотает бензедрин и поколачивает жену.

— С кем Ава Гарднер изменяет Синатре?

— С кем угодно.

— Если тебе срочно понадобится аборт, к кому ты обратишься?

— К Фредди Оташу.

— Джейн Мэнсфильд?

— Нимфоманка.

— Дик Контино?

— Фанат полизать между ног.

— Гейл Рассел?

— Напивается до полусмерти в дешевой квартирке на западе Эл-Эй.

— Лекc Баркер?

— Бабник и любитель малолеток.

— Джонни Рэй?

— Гомик.

— Арт Пеппер?

— Торчок.

— Лизабет Скотт?

— Лесбиянка.

— Билли Экстайн?

— Бабник.

— Том Нил?

— Бичует в Палм-Спрингсе.

— Анита О'Дей?

— Наркоманка.

— Кэрри Грант?

— Гомик.

— Рэндольф Скотт?

— Гомик.

— Сенатор Уильям Ф. Ноулэнд?

— Пьяница.

— Шеф Паркер?

— Пьяница.

— Бинг Кросби?

— Тоже, и вдобавок жену бьет.

— Сержант Джон О’Грэди?

— Сотрудник ПУЛА, который подбрасывает наркоту джазовым музыкантам.

— Дези Арназ?

— По шлюхам ходит.

— Грейс Келли?

— Фригидная. Как-то раз я сам ее дрючил, так чуть свой шванц не отморозил.

Пит рассмеялся.

— Я?

Ленни ухмыльнулся.

— Вымогатель класса «люкс». Сутенер. Наемный убийца. И, если хочешь знать, я слишком хорошо знаю жизнь, чтобы вставать у тебя на пути.

Пит объявил:

— Ты принят.

Они обменялись рукопожатием.

В дверь вошел Безумный Сэл Ди и помахал им двумя полными денег стаканчиками, рассыпая монетки.

20.

(Вашингтон, округ Колумбия, 20 января 1959 года)

Служба доставки «Юнайтед парсел» доставила ему три больших ящика. Кемпер втащил их в кухню и вскрыл.

Бондюран завернул присланное в промасленную ткань. Бондюран точно понял, что имелось в виду под словами «что-нибудь хорошее».

Бондюран прислал ему три автомата, две ручные гранаты и три револьвера сорок пятого калибра с глушителем.

Бондюран приложил записку — лаконичную и неподписанную:

«Теперь ваша со Стэнтоном очередь».

Автоматы были с полным магазином патронов; к каждому прилагалось руководство по эксплуатации. «Сорок пятые» идеально помещались в его наплечную кобуру.

Один из них туда и отправился, и Кемпер поехал в аэропорт. Он прекрасно успел на часовой челночный рейс до Нью-Йорка.

Дом 881 по Пятой авеню в Нью-Йорке оказался шикарной тюдоровской крепостью. Кемперу удалось прошмыгнуть мимо консьержа, и он нажал на кнопку звонка с табличкой «Л. Хьюз».

Из динамика интеркома раздался женский голос.

— Второй лифт налево, пожалуйста. Можете оставить покупки в фойе.

Он поднялся на двенадцатый этаж. Открывшиеся двери впустили его прямиком в вестибюль квартиры.

Вестибюль этот был размером с его собственную гостиную. Женщина с норковой шубкой стояла, прислоняясь к греческой колонне в натуральную величину — на ней был банный халат в шотландскую клетку и комнатные тапочки.

Волосы ее были собраны в хвост. Губы расплывались в медленной улыбке.

— Я помню вас — вы были на званом вечере Кеннеди. Джек сказал, что вы — один из полицейских Бобби.

— Меня зовут Кемпер Бойд, мисс Хьюз.

— Из Лексингтона, штат Кентукки?

— Почти угадали. Из Нэшвилла, штат Теннесси.

Она сложила руки на груди.

— Вы услышали, как я называла адрес таксисту, а потом описали меня швейцару. Тот и сказал вам мою фамилию, и вы позвонили мне в дверь.

— Почти угадали.

— Вы видели, как я отдала ту вульгарную бриллиантовую брошь. Человек, одетый столь элегантно, не мог не оценить подобный жест.

— Подобный жест может себе позволить только очень обеспеченная женщина.

Она покачала головой:

— Не самое проницательное замечание.

Кемпер шагнул к ней.

— Тогда как насчет этого: вы сделали это оттого, что знали: у вас есть зритель. Это было очень в стиле Кеннеди, и я вас вовсе не упрекаю.

Лора вцепилась в полы халата.

— Не стоит быть самонадеянным с Кеннеди. Никогда не следует относиться к Кеннеди самонадеянно — потому, что они способны дать вам подножку именно тогда, когда вы меньше всего ожидаете этого!

— Вы видели такое?

— Да.

— Это было с вами?

— Нет.

— Потому что нельзя исключить себя оттуда, куда вас не приняли?

Лора достала портсигар.

— Я начала курить оттого, что почти все сестры Кеннеди курят. У всех у них такие портсигары, и вот дядя Джо тоже подарил мне такой.

— Мистер Кеннеди?

— Или Джо. Или дядя Джо.

Кемпер улыбнулся:

— Мой отец разорился и покончил с собой. Он завещал мне девяносто один доллар и пистолет, из которого он в себя стрелял.

— Дядя Джо оставит мне гораздо больше.

— И сколько он вам дает сейчас?

— Сто тысяч долларов в год, плюс расходы.

— Вы так отделали эту квартиру для того, чтобы она была похожа на номер Кеннеди в «Карлайле»?

— Да.

— Очень красиво. Иногда мне кажется, что я мог бы прожить в многокомнатных номерах всю жизнь.

Она отстранилась от него. Повернувшись на каблучках домашних туфель, она исчезла в широком, как в музее, коридоре.

Кемпер выждал пять минут. Квартира была огромная и тихая — он не мог воспользоваться известными преимуществами.

Он пошел наудачу и немедленно заблудился. Три коридора привели его в ту же самую буфетную; четыре входа в столовую заставили кружить. Он шел по пересекающимся коридорам, нашел библиотеку, в крыле…

Звуки уличного движения заставили его резко выпрямиться. Он услышал шаги на террасе, позади большого пианино.

Он подошел. На террасе поместились бы как минимум две его кухни. Лора стояла, прислонившись к перилам. Ветерок колыхал полы ее халата.

Она спросила:

— Вам рассказал Джек?

— Нет, я сам догадался.

— Вы лжете. Об этом знают только Кеннеди и еще один мой друг из Чикаго. Вам не мистер Гувер сказал? Бобби утверждает, что он не знает, но я ему так и не верю.

Кемпер покачал головой:

— Мистер Гувер не знает. Ленни Сэндс рассказал об этом одному фэбээровцу из Чикаго, а тот — мне.

Лора зажгла сигарету. Кемпер, сложив ладони «лодочкой», защитил пламя от ветра.

— Не думала, что Ленни кому-нибудь расскажет.

— У него не было особого выбора, если это вас уте…

— Нет. Я не хочу знать. Ленни порой общается с дурными людьми, и эти люди могут заставить тебя рассказывать о том, о чем ты никогда бы не стал рассказывать по своей воле.

Кемпер коснулся ее руки:

— Пожалуйста, не говорите Ленни, что мы встречались.

— Почему?

— Потому что у него на удивление большие связи.

— Нет, вы меня не поняли. Я вас спрашиваю — что вы здесь делаете?

— Я видел вас на приеме у Джо Кеннеди. Полагаю, остальное вы додумаете сами.

— Это не ответ.

— Не мог же я запросто попросить ваш адрес у Джека или Бобби?

— Почему?

— Дяде Джо вряд ли бы это понравилось, к тому же Бобби мне не до конца доверяет.

— Отчего?

— Оттого, что у меня на удивление большие связи.

Лора вздрогнула. Кемпер накинул ей на плечи свое пальто.

Она показала пальцем на его кобуру:

— Бобби говорил, что люди из Маклеллановского комитета не носят оружия.

— Я не при исполнении.

— И вы подумали, что мне настолько скучно и я веду настолько праздный образ жизни, что вы можете вот так запросто приехать ко мне домой и соблазнить?

— Нет, я подумал, что сперва приглашу вас на ужин.

Лора рассмеялась и закашлялась от сигаретного дыма.

— Кемпер — девичья фамилия вашей матери?

— Да.

— Она еще жива?

— Она умерла в сорок девятом, в лечебнице.

— И что вы сделали с пистолетом, который завещал вам отец?

— Я продал его однокурснику с юрфака.

— Он все еще у него?

— Его убили. В японскую войну.

Лора уронила сигарету в кофейную чашечку.

— Я знаю стольких сирот…

— И я. Ведь и вы в своем роде…

— Нет. Это неправда. Вы говорите так, чтобы привлечь мое внимание.

— Не думаю, что для этого мне понадобилось бы столько усилий.

Она нырнула в его пальто. Рукава захлопали на ветру.

— Одно дело — остроумный ответ, мистер Бойд, а совсем другое — правда. А правда заключается в том, что мой отец, барон-разбойник, трахнул мою мать-кинозвезду, и она от него забеременела. У моей матери уже было три аборта, и она не захотела идти на риск и делать четвертый. Моя мать-кинозвезда отказалась от меня, но отец любит раз в месяц напомнить своему законному семейству о моем существовании. Мальчишкам я нравлюсь — я соблазнительная, и к тому же они считают меня хитрюгой — они ведь не могут со мной спать, потому что я — их единокровная сестра. Девчонки же терпеть меня не могут — ибо я есть не что иное, как закодированное послание от их отца, которое гласит: мужикам можно трахаться на стороне, а бабам — нет. Вы понимаете, мистер Бойд? У меня есть семья! Отец заплатил за мою учебу в частной школе и нескольких колледжах. Отец содержит меня. Отец сообщил семье о моем существовании, когда как-то раз Джек привел меня домой после вечеринки выпускников Гарварда — в результате довольно хитроумного плана, разработанного мной для того, чтобы заявить о себе. Представьте себе его удивление, когда его отец сообщил ему: «Джек, ты не можешь ее трахать — она твоя сестра!» Маленький Бобби, двадцатилетний католик кальвинистского толка, подслушал разговор и сообщил о нем всем остальным. Отец решил: черт с ним, все равно остальные знают — и пригласил меня остаться на ужин. Миссис Кеннеди отреагировала на все это очень болезненно. Наш общий друг «с на удивление большими связями», Ленни Сэндс, тоже был приглашен на ужин — он как раз тогда давал Джеку уроки ораторского мастерства для его первой избирательной кампании в Конгресс. Он-то и остановил Роуз, и она не стала устраивать сцен, — с тех пор мы с ним делились своими секретами. У меня есть семья, мистер Бойд. Мой отец — злой человек, алчный и беспринципный, и он готов уничтожить каждого, кто косо посмотрит в сторону детей, публично им признанных. Я же ненавижу его — мне нужны только его деньги, и потом, он наверняка уничтожит и того, кто вздумает обидеть меня.

Загудели клаксоны автомобилей — громко и пронзительно. Лора указала вниз, на выстроившиеся на улице такси.

— Гнездятся тут, как грифы какие. Больше всего они почему-то шумят тогда, когда я играю Рахманинова.

Кемпер достал револьвер из кобуры. И прицелился в знак «Только для а/м службы «Желтое такси»».

Опершись рукой на решетку, он выстрелил. Две пули снесли знак со столбика. Глушитель издал глухой звук — Пит оказался отличным поставщиком оружия.

Лора восторженно завопила. Таксисты мигом испуганно и ошарашенно засуетились, то и дело указывая друг другу наверх.

Кемпер сказал:

— Мне нравятся твои волосы.

Лора распустила их. Они заплясали на ветру.

Они разговаривали.

Он рассказал ей, как обанкротилось семейство Бойд. Она рассказала ему, как ее отчислили из академии Джуллиард за неуспеваемость и как не задалась ее карьера светской львицы.

Она называла себя «дилетанткой от музыки». Он себя — «копом с амбициями». Она записала Шопена на студии, которая занималась записью любителей за деньги. Он рассылал рождественские открытки арестованным им угонщикам.

Он сказал, что Джек ему очень нравится, а Бобби он терпеть не может. Она назвала Бобби «глубоким Бетховеном», а Джека — «самым легким Моцартом». Она сказала, что Ленни Сэндс — ее единственный настоящий друг, и даже не упомянула о его предательстве. Он признался, что его дочь Клер знает о всех его секретах.

«Адвокат дьявола» включился автоматически. Он всегда точно знал, о чем можно говорить, а о чем лучше умолчать.

Он назвал мистера Гувера «старым мстительным содомитом». Себя же — прагматиком с либеральными взглядами, которого поманила звезда Кеннеди.

Она снова заговорила о сиротстве. Он рассказал ей о трех подругах — дочерях агентов ФБР.

Сьюзен Литтел критичная и язвительная. Хелен Эйджи — смелая и нетерпеливая. Его Клер — уже почти все знает…

Он рассказал ей о дружбе с Уордом. Сказал, что всегда хотел младшего братика, чтобы присматривать за ним, и Бюро ему подарило такого брата.

Он сказал, что Уорд обожал Бобби. Она же сказала, что Бобби чувствовал, что дядя Джо нечист на руку, оттого он и гонялся за гангстерами, — чтобы избавиться от дурной наследственности.

Он намекнул, что сам потерял брата. Он сказал, что эта утрата заставила его по-особому относиться к дружбе с Уордом.

От разговоров оба смертельно устали. Лора набрала «21» и заказала ужин на дом. После паштета из гусиной печенки и вина она принялась клевать носом.

Только об одном они молчали — об этом.

Не сегодня — в следующий раз.

Лора заснула. Кемпер принялся ходить по квартире.

Двойной обход территории помог запомнить расположение комнат. Лора говорила ему, что ее горничная при уборке дома пользуется картой. А в столовой могла бы разместиться небольшая армия.

Он позвонил в оперативный штаб ЦРУ в Майами. Джон Стэнтон немедленно взял трубку.

— Да?

— Это Кемпер Бойд. Я звоню, чтобы сказать, что я принимаю ваше предложение.

— Я очень рад это слышать. Буду на связи, мистер Бойд. Нам с вами многое надо обсудить.

— Тогда доброй ночи.

— Доброй ночи.

Кемпер вернулся в гостиную. Он не стал задвигать занавесок на террасе — огни небоскребов по ту сторону парка освещали Лору.

Он смотрел, как она спит.

21.

(Чикаго, 21 января 1959 года)

Запасной ключ от квартиры, выданный Ленни, открыл ему дверь. Литтел расковырял косяк двери рядом с язычком замка — чтобы сымитировать кражу со взломом и ввести в заблуждение судебных экспертов.

Он сломал лезвие своего перочинного ножичка. Это дело заставило его так нервничать, что он не заметил, как стал нажимать на лезвие слишком сильно.

Первое проникновение в квартиру указало ему расположение вещей. Теперь он знал, где что лежит.

Литтел закрыл дверь и направился прямиком к сумке с принадлежностями для гольфа. Те самые четырнадцать тысяч все еще лежали в кармашке для мячей.

Он надел перчатки. Отсчитал семь минут — столько занимает обычная кража со взломом.

Он вырубил из розетки «хай-фай».

Он высыпал на пол содержимое ящиков комода и пошарился в шкафчике с лекарствами.

Свалил в кучу у входной двери телевизор, тостер и ту самую сумку для гольфа.

То есть инсценировал классический случай: два наркомана забрались в чужую хату. Бутч Монтроуз в жизни не заподозрит, что дело обстояло как-то иначе.

Кемпер Бойд всегда говорил: ЗАЩИЩАЙТЕ СВОИХ ИНФОРМАТОРОВ.

Деньги он сунул в карман. Награбленное добро он оттащил в машину, отвез на озеро и утопил в и без того замусоренном приливном водоеме.

Литтел вернулся домой поздно. Хелен спала на его стороне кровати.

Ее сторона была холодной. Сон никак не шел — он все прокручивал в голове сцену кражи, выясняя, не наделал ли он ошибок.

К утру он потихоньку вырубился. Ему снилось, что он давится искусственным членом.

Проснулся он поздно.

Хелен оставила записку:

Пора на занятия. Во сколько ты пришел? Для (жутко) либерального фэбээровца ты определенно слишком рьяно гоняешься за коммунистами. Интересно, чем коммунисты занимаются в полночь?

Люблю, люблю, люблю.

Хелен

Литтел кое-как осилил кофе и бутерброд. Свою записку он написал на простой, хотя и очень качественной, бумаге:

Мистер Д’Онофрио,

Сэм Джианкана вас «заказал». Вас убьют, если вы не выплатите двенадцать тысяч, которые вы ему должны. Я знаю способ, как вам избежать этого. Встретимся в четыре часа пополудни. «Колледж-клуб», 1281, 58-я ул., Гайд-парк.

Литтел сунул записку в конверт и приложил к ней пятьсот долларов. Ленни сказал, что игроки вернулись по домам — Сэл должен быть в городе.

Кемпер Бойд всегда говорил: ПРИМАНИВАЙТЕ ИНФОРМАТОРОВ ДЕНЬГАМИ.

Литтел позвонил в курьерскую контору «Спиди Кинг». Там пообещали, что сейчас же вышлют курьера.

Безумный Сэл был пунктуален. Литтел отставил в сторону водку и пиво.

Весь ряд столиков был в их распоряжении. Ребята из колледжа сидели у стойки бара и не могли слышать их разговора.

Сэл уселся напротив него. Его дряблый животик немедленно собрался в складки, а рубашка встопорщилась и задралась выше пупа.

Он сказал:

— Ну и что?

Литтел достал свой пистолет и положил на колено. Крышка стола послужила хорошим прикрытием.

— Ну и что ты сделал с полтыщей долларов?

Сэл высморкался:

— Я поставил на матч «Черные ястребы» против «Канадцев». Сегодня в десять вечера эти пятьсот долларов превратятся в тысячу.

— Ты должен Джианкане на одиннадцать тысяч больше.

— Ну и откуда ты это знаешь?

— Из надежных источников.

— То есть какой-нибудь ублюдок из федеральных стукачей тебе нашептал. Ты ж федерал, да? Для кого-то другого у тебя слишком запуганный вид, и если бы ты был из чикагской полиции или из шерифского участка округа Кук, то я бы давно сунул тебе монету, и ты бы отстал; и вдобавок я бы трахнул твою жену и отымел в зад твоего сопляка.

— Ты задолжал Джианкане двенадцать тысяч долларов, которых у тебя нет. Он убьет тебя.

— Скажи чего-нибудь, чего я не знаю.

— Ты убил чернокожего мальчика по имени Морис Теодор Уилкинс.

— Этому обвинению — сто лет в обед. Ты запросто мог прочесть об этом в каком-нибудь деле.

— Я только что нашел свидетеля.

Сэл принялся ковырять в ушах трубочкой из бумаги.

— Бред собачий. Федералы не расследуют убийства цветных, и вообще, одна маленькая птичка сказала мне, что мальчик был убит неизвестным или группой неизвестных в подвале того самого дома священника, который он ограбил. Птичка уточнила, что нападавший дождался, когда священники уйдут смотреть футбол, а потом разрезал негритенка на куски бензопилой, предварительно заставив его отсосать. Птичка добавила, что там было много крови и нападавший избавился от запаха с помощью алтарного вина.

Кемпер Бойд всегда говорил: НИКОГДА НЕ ВЫКАЗЫВАЙТЕ СТРАХА ИЛИ ОТВРАЩЕНИЯ ПЕРЕД СВОИМИ ИНФОРМАТОРАМИ.

Литтел положил на стол тысячу долларов.

— Я готов выплатить твой долг. В три или четыре приема, чтобы Джианкана ничего не заподозрил.

Сол схватил деньги.

— Либо я беру их, либо нет. Насколько мне известно, Мо может захотеть пристрелить меня только оттого, что ревнует к моей наружности.

Литтел взвел курок.

— Положи деньги на место.

Сэл повиновался:

— И что?

— Ну что — ты заинтересован?

— Что, если нет?

— Ну что — тогда Джианкана попросту тебя грохнет. А я распущу слухи, что это ты убил Тони Ианноне. Ты же наверняка слышал, что Тони убили около какого-то притона для педиков. Сэл, да по тебе все видно. Господи, «отсосал», «отымел в зад». Наверное, после срока в Джолиете у тебя появились кое-какие пристрастия.

Сэл, не отрываясь, смотрел на деньги. От Сэла несло потом курильщика и лосьоном «Аква Вельва».

— Ты же ростовщик, Сэл. То, о чем я попрошу, тесно связано с твоим ремеслом.

— Ч-ч-то?

— То, что я хочу добраться до пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков. Хочу, чтобы ты помог мне протолкнуть «вверх по лестнице» потенциального заемщика. Я найду человека, что называется, «с родословной», и ты поможешь мне устроить это с Сэмом и фондом. Все просто. И я не прошу тебя ни на кого стучать.

Сэл все смотрел на наличные.

Сэл отчаянно потел.

Литтел положил сверх той тысячи еще две.

Сэл сказал:

— О’кей.

Литтел сказал:

— Отнеси деньги Джианкане. Смотри не проиграй.

Сэл раздраженно отмахнулся:

— Кончай лекцию. И помни, что я трахал твою мамочку, так что я теперь твой папа.

Литтел встал и замахнулся револьвером. Безумный Сэл схлопотал дулом по зубам.

Кемпер Бойд всегда говорил: ЗАПУГИВАЙТЕ СВОИХ ИНФОРМАТОРОВ.

Сэл выплюнул кровь и золотые коронки. Какие-то студентики в баре во все глаза смотрели на происходящее.

Пристальный взгляд Литтела заставил их опустить глаза.

22.

(Майами, 4 февраля 1959 года)

Прибытие баржи задерживалось.

На палубе толпились агенты таможенной службы США. Сотрудники министерства здравоохранения соорудили палатку на парковке возле палубы.

У всех беженцев возьмут кровь на анализ, каждого из них заставят пройти рентгеноскопию. Заразных больных отправят в государственную больницу на окраине Пенсаколы.

Стэнтон просмотрел декларацию пассажиров.

— Кое-кто из наших людей на острове передал нам список. Все высланные — мужского пола.

Волны бились о сваи. Гай Бэнистер швырнул в них сигаретный окурок.

— Что подразумевает, что все они — преступники. Кастро решил избавиться от самых обыкновенных «нежеланных персон», обставив это как высылку из страны политически неблагонадежных.

Причал окружали палатки для допроса вновь прибывших. За ними, присев на корточки, затаились стрелки береговой охраны. Им был отдан четкий приказ: при малейших признаках опасности стрелять на поражение.

Кемпер стоял на самом краю причала. Разбивающиеся о сваи волны забрызгали его штанины.

У него было особое задание: опросить Теофилио Паэса, бывшего начальника службы безопасности компании «Юнайтед фрут». Краткий отчет ЦРУ характеризовал компанию следующим образом: «Крупнейшая, дольше всех работавшая в регионе и самая прибыльная корпорация США, базирующаяся на Кубе; а также предоставляющая больше всего рабочих мест для неквалифицированных и низкоквалифицированных кубинских рабочих. В течение долгого времени — бастион кубинского антикоммунизма. Кубинцы — сотрудники службы безопасности компании долгое время эффективно использовались для вербовки антикоммунистически настроенных молодых кубинцев с целью внедрения их в прокоммунистические объединения рабочих и студентов образовательных учреждений».

Бэнистер и Стэнтон, не отрываясь, смотрели в бинокли на горизонт. Кемпер подставил голову морскому бризу, и тот взъерошил его волосы.

Вот уже десять дней он — агент ЦРУ на контрактных условиях — два брифинга в Лэнгли и это задание. Уже десять дней он провел с Лорой Хьюз — с тем челночным рейсом из Ла Гарды встречаться стало совсем просто.

С Лорой все было всерьез. Лора сходила с ума от его прикосновений. Лора была замечательно умна и остроумна и играла Шопена con brio[23].

Лора была истинной Кеннеди. Лора потчевала его рассказами о семействе.

Которые он не спешил передавать мистеру Гуверу.

Это было очень похоже на верность. И на острые ощущения — пощекотать нервы себе и мистеру Гуверу.

Он нуждался в мистере Гувере. Он продолжал докладывать по телефону, однако по преимуществу доклады касались деятельности и достижений Маклеллановского комитета.

Он снял номер в отеле «Сент-Реджис», расположенном неподалеку от дома Лоры. Стоимость месячной аренды была запредельной.

Манхэттен проник в его кровь. Все три оклада давали ему пятьдесят одну тысячу долларов годового дохода — этого едва хватало, чтобы вести ту жизнь, к которой он стремился.

Бобби засыпал его нудной бумажной комитетской работой. Джек не раз намекал, что семейство может найти ему работу и после истечения мандата комитета. Скорее всего, ему предложат пост главы службы безопасности предвыборного штаба.

Джеку нравилось его общество. Недоверие Бобби поутихло, но насовсем не ушло.

Бобби был не из тех, кто спускал на тормозах — и Уорд Литтел это знал.

Он разговаривал с Уордом два раза в неделю. Уорд нахваливал своего нового информатора — букмекера и ростовщика по имени Сэл Д’Онофрио.

Осторожный Уорд сообщил, что он как следует запугал Безумного Сэла. Сердитый Уорд сказал, что Ленни Сэндс теперь работает на Пита Бондюрана.

Сердитый Уорд знал, что это устроил он.

Уорд присылал ему отчеты о наблюдениях. Он редактировал их на предмет наличия противоречий закону и пересылал Бобби Кеннеди. Бобби знал Литтела исключительно как «Призрака». Бобби молился за него и восхищался его смелостью.

Оставалось надеяться, что эта храбрость сочеталась с осмотрительностью.

И что изуродованное тело мальчика в холодильнике морга кое-чему научило Уорда.

Уорд легко приспосабливался и был готов слушать. Он был всего лишь еще одним сиротой — воспитанным в приюте братьями-иезуитами.

У сироты были хорошие инстинкты. Бывший семинарист верил, что «альтернативные» бухгалтерские книги пенсионного фонда существуют.

Ленни Сэндс сказал, что книгами заведует отошедший от дел престарелый мафиози. Он слышал, что за информацию о заемщиках, которым с помощью черных кредитов удалось совать хороший куш, выплачивалась премия — наличными.

Литтел мог нарыть большие деньги. Именно это следовало тщательно скрывать от Бобби.

Так он и делал. Он подчищал все упоминания о фонде из отчетов Литтела.

Литтел оказался необыкновенно покладистым для фанатика. Большой вопрос заключался в следующем: как долго удастся держать его работу в тайне от мистера Гувера?

На поверхности воды мелькнуло какое-то черное пятнышко. Бэнистер направил на него свой бинокль:

— Не нравится мне это. На корме баржи кто-то играет в кости.

На пристань поднялись таможенники. У них были револьверы, полицейские дубинки и наручники.

Стэнтон показал Кемперу фото.

— Это Паэс. Надо будет по-быстрому задержать его, пока его не реквизировали таможенники.

Паэс смахивал на тощий вариант музыканта Ксавье Кугата. Бэнистер сказал:

— Теперь я его вижу. Он ближе к носу баржи, весь в синяках и порезах.

Стэнтон поморщился:

— Кастро ненавидит «Юнайтед фрут». Подразделение пропаганды из нашего ведомства как-то перехватило полемическую статью, написанную им с девять месяцев назад. Уже в ней были предпосылки того, что он подастся в коммунисты.

Высокие волны прибоя с пенистыми барашками подталкивали баржу к пристани. Пассажиры пускали в ход локти и кулаки — каждому не терпелось высадиться первым.

Кемпер снял свой револьвер с предохранителя:

— Где мы будем их держать?

Бэнистер махнул рукой на север:

— Управлению принадлежит один мотель на Бойнтон-Бич. Администрация придумала историю про дезинфекцию помещений и выселила всех постояльцев. Поселим этих красавцев по шесть в номер и посмотрим, кто из них нам может пригодиться.

Беженцы завопили и замахали американскими флажками на палочках. Тео Паэс готовился к решительному рывку.

Начальник таможенников заорал:

— Готовьсь!

Баржа стукнулась о доски пристани. Паэс спрыгнул. Кемпер и Стэнтон схватили его в охапку.

Подхватив его под руки, они побежали. Бэнистер бросился им наперерез:

— Задержание по приказу ЦРУ! Он наш!

Прозвучал предупредительный залп. Беженцы пригнулись и закрыли голову руками. Таможенники ухватили баржу крюками и прикрепили к сваям.

Кемпер быстренько провел Паэса сквозь толпу. Стэнтон побежал вперед и открыл дверь домика для допросов.

Кто-то закричал:

— На борту труп!

Они затолкали свою добычу внутрь. Бэнистер запер дверь на ключ. Паэс рухнул на доски пола и принялся целовать их.

Из его карманов выпали сигары. Бэнистер поднял одну из них и понюхал обертку.

Стэнтон отдышался:

— Добро пожаловать в Америку, мистер Паэс. Мы слышали о вас много хорошего и очень рады приветствовать вас здесь.

Кемпер открыл окно. Мимо на каталке провезли мертвое тело — буквально истыканное ножом с ног до головы. Таможенники выстроили беженцев в шеренгу — всего человек пятьдесят.

Бэнистер поставил на стол магнитофон. Стэнтон спросил:

— У вас на борту кто-то умер?

Паэс упал на стул:

— Нет. Это была казнь политического преступника. Мы заподозрили, что этот человек был депортирован в качестве антиамериканского шпиона. При допросе он признался, что это правда. И мы поступили соответственно.

Кемпер сел.

— Вы отлично говорите по-английски, Тео.

— Я говорю на медленном и подчеркнуто формальном английском, трудолюбиво выученным мной. Носители языка говорят мне, что иногда я ошибаюсь и допускаю смешные недолепости и искажения.

Стэнтон пододвинул стул ближе..

— Ну, тогда поговорите с нами сейчас, ладно? У нас есть для вас славная квартирка, и чуть погодя мистер Бойд вас туда отвезет.

Паэс кивнул.

— Я в вашем распоряжении.

— Отлично. Джон Стэнтон, кстати. А это — мои коллеги, Кемпер Бойд и Гай Бэнистер.

Паэс пожал им руки. Бэнистер сунул в карман остальные сигары и включил магнитофон.

— Не желаете чего-нибудь перед тем, как мы начнем?

— Нет. Я хочу, чтобы первым, что я съем в Америке, был сэндвич из закусочной Вулфи на Майами-Бич.

Кемпер улыбнулся. Бэнистер рассмеялся. Стэнтон спросил:

— Тео, Фидель Кастро — коммунист?

Паэс кивнул:

— Да. Бесспорно. Он — коммунист и в словах, и в делах, и моя давняя сеть студентов-информаторов сообщила мне, что уже несколько раз поздней ночью в Гавану прилегали самолеты с русскими дипломатами. Мой друг Уилфредо Олмос Дельсол, который также был на борту, запомнил номера рейсов.

Бэнистер зажег сигарету.

— Че Гевара подался в красные давным-давно.

— Да. И брат Фиделя Рауль сам является коммунистической свиньей. Больше того, он — лицемерен. Мой друг Томас Обрегон говорит, что Рауль продает конфискованный героин богатым наркоманам и в то же самое время лицемерничает и изрыгает коммунистические лозунги.

Кемпер просмотрел выданный таможенниками список:

— Томас Обрегон тоже был на борту.

— Да.

— Откуда у него может быть информация о торговле героином на Кубе?

— Оттуда, мистер Бойд, что он сам занимался торговлей героином. Видите ли, пассажиры, прибывшие вместе со мной, в большинстве своем представляют собой преступников и подонков. Фидель хотел избавиться от них и сбагрил их Америке в надежде на то, что они будут заниматься своим ремеслом на ваших берегах. А вот того, что коммунизм — большее преступление, чем торговля наркотиками, кражи или убийства, он так и не понял; как и того, что даже преступники могут быть истинными патриотами и желать освобождения своей страны.

Стэнтон принялся раскачиваться на стуле.

— Мы слышали, что Кастро захватил отели и казино, принадлежащие мафии.

— Это правда. Фидель называет это «национализировать». Он украл у мафии казино и сотни миллионов долларов. Томас Обрегон рассказал мне, что знаменитый американский гангстер Санто Траффиканте-младший сейчас содержится под стражей в «Насиональ отель».

Бэнистер вздохнул:

— Этому говнюку Кастро, видать, жить надоело. Он решил подосрать и Америке и мафии.

— Мафии не существует, Гай. По крайней мере, так утверждает мистер Гувер.

— Кемпер, даже Всевышний может ошибаться.

Стэнтон вмешался:

— Ну, хватит, хватит. Тео, каков статус американских граждан, оставшихся на Кубе?

Паэс почесал спину и потянулся:

— Фидель хочет выглядеть гуманным. Он носится с влиятельными американцами, остающимися на Кубе, и показывает им только то якобы хорошее, что появилось благодаря революции. Он собирается потихоньку отпускать их, одного за другим, чтобы они возвращались в Америку одураченными режимом и выкрикивающими коммунистические лозунги. И в то же самое время Фидель сжег множество плантаций сахарного тростника, принадлежащих моей любимой «Юнайтед фрут компани», и запытал до смерти многих моих информаторов-студентов, обвинив их в том, что они — шпионы «империалисто и фашисто» компании «Юнайтед».

Стэнтон посмотрел на часы:

— Гай, отведи Тео на медосмотр. Тео, ступай с мистером Бэнистером. Немного погодя мистер Бойд отвезет тебя в Майами.

Бэнистер увлек за собой Паэса. Кемпер смотрел, как они направляются к палатке, в которой был установлен рентгеновский аппарат.

Стэнтон закрыл дверь.

— Надо избавиться от тела, Кемпер. Займись этим. Я сам поговорю с теми из сотрудников, кто его видел. И не стоит раскачивать клетку Гая — он может быть вспыльчивым.

— Слышал. По слухам, он успел пробыть заместителем начальника новоорлеанского полицейского управления около десяти минут, а потом напился и открыл пальбу в переполненном ресторане.

Стэнтон улыбнулся.

— А я слышал, что ты в свое время припрятал парочку краденых «корветов».

— Туше. Лучше скажи — что ты думаешь о подношении Пита Бондюрана?

— Впечатляет. Мы подумываем над тем, чтобы предложить Питу работу, и в следующий раз, когда я буду говорить с замдиректора, я непременно подниму этот вопрос.

Кемпер сказал:

— Пит — хороший человек. И здорово справляется с укрощением строптивых.

— Да, это у него есть. Джимми Хоффа не зря поставил его во главу «Такси «Тигр»». Продолжай, Кемпер. Вижу, ты сегодня в ударе.

Кемпер выключил магнитофон:

— Джон, вы непременно выясните, что порядочная часть этих людей — психопаты, не способные себя контролировать. Ваша идея обучить их военному делу и в один прекрасный день использовать в качестве партизан, воюющих против режима Кастро, может попросту не сработать. Если вы, согласно существующему плану, поселите их в порядочных и стабильных семьях кубинских эмигрантов и найдете им работу, вскоре окажется, что они взялись за старое — и они сделают это, как только пройдут первые впечатления от переезда в новую страну.

— Ты хочешь сказать, что нам стоит присмотреться к ним повнимательней?

— Нет, я хочу сказать, что это сделаю я. Я хочу сказать, что нам следует продлить период карантинного содержания в мотеле, принадлежащем агентству, и что последнее слово, нанимать или не нанимать, должно остаться за мной.

Стэнтон рассмеялся:

— Разреши спросить — есть ли у тебя соответствующие навыки?

Кемпер принялся загибать пальцы:

— Я девять лет работал под прикрытием. Я знаю преступников, и мне они нравятся. Я внедрялся в банды угонщиков автомобилей и работал с прокуратурой, помогая выстраивать обвинения. Мне понятна склонность некоторых мафиози одобрительно относиться ко всему, что делает власть. Джон, послушай меня, с некоторыми из них я был так близок, что они настаивали на том, что будут давать показания только мне — агенту, который предал их и арестовал.

Стэнтон присвистнул — что было совсем не в его характере.

— Ты предлагаешь расширить твои полномочия, с тем чтобы остаться с отобранными тобой людьми в качестве старшего офицера? Мне это представляется нереальным — учитывая твои прочие обязанности.

Кемпер шлепнул ладонью по столу:

— Нет. Я очень рекомендую для этой работы Пита Бондюрана. Я хочу сказать вот что: закоренелые преступники, должным образом обученные и организованные, могут быть очень действенной силой. Скажем, проблема Кастро усугубится. Даже на столь раннем этапе уже смело можно рассчитывать на то, что у Управления будет возможность подбора кадров из числа будущих депортированных, а также легальных кубинских эмигрантов. Пусть наши первые новобранцы станут элитным подразделением. Они наши, Джон. Так пусть они станут лучшими.

Стэнтон постучал пальцами по подбородку:

— Мистер Даллес уже готов запросить «грин-кард» для всех прибывших. Он будет очень доволен, если узнает, что мы с самого начала были так разборчивы. Он терпеть не может просить службу иммиграции и натурализации об одолжении.

Кемпер поднял вверх руку:

— Не надо депортировать тех, кого мы отвергнем. Бэнистер, кажется, знаком с какими-то кубинцами в Новом Орлеане?

— Да. Там живет целая коммуна союзников Батисты.

— Тогда пусть Гай и занимается отвергнутыми. Пусть они ищут работу, ну или не ищут и сами подают документы на визу в Луизиане.

— Сколько человек, по-вашему, отвечают вашим запросам?

— Понятия не имею.

Стэнтон энергично, с жаром, заговорил:

— Мистер Даллес одобрил приобретение участка дешевой земли на юге Флориды для устройства лагеря для первоначального обучения нашего подразделения. Полагаю, мне удастся убедить его в том, что наше первоначальное подразделение будет небольшим и изолированным, если ты предполагаешь, что отобранные тобой люди также будут тренировать будущих новобранцев перед тем, как отправить тех в новые лагеря, которые, без сомнения, будут возникать.

Кемпер кивнул:

— Я сделаю навыки обучения новобранцев одним из критериев отбора. Где находится этот ваш участок?

— На побережье, в окрестностях городка Блессингтон.

— Оттуда легко добраться до Майами?

— Ну да, а что?

— Я подумал о «Такси «Тигр»» как о возможном центре вербовки.

Стэнтон пришел едва ли не в возбуждение.

— Если опустить упоминания о гангстерах, я полагаю, что «Такси «Тигр»» вполне можно задействовать. Чак Роджерс уже там работает, так что свой человек на месте у нас уже есть.

Кемпер очень медленно проговорил:

— Джон.

Стэнтон выглядел воодушевленным:

— Ответ на все твои предложения положительный — теперь осталось дождаться одобрения замдиректора.

И — браво, Кемпер. Вижу, наши надежды, возложенные на тебя, более чем оправдались.

Кемпер встал и поклонился:

— Спасибо. Думаю, Кастро не раз горько пожалеет о том дне, когда отослал эту баржу к нашим берегам.

— Твои бы слова да Богу в уши. И, кстати — что бы сказал твой приятель Джек, случись ему увидеть нашу маленькую «баржу свободы»?

Кемпер рассмеялся:

— Джек бы спросил: «А бабы есть?»

Паэс трещал без умолку. Кемпер даже открыл окно с водительской стороны — чтобы полегче было.

Они приехали в Майами в час пик. Паэс все не умолкал. Кемпер постукивал пальцами по приборной панели и все прокручивал в голове разговор со Стэнтоном.

— …и мистер Томас Гордин был моим patron в «Ла Юнайтед». Он любил баб, пока страсть к контрабандному бурбону «Харпер» не сделала его неспособным к этому делу. Большинство руководителей «Ла Юнайтед» уехали из страны, как только Кастро захватил власть, но мистер Гордин остался там. Теперь он пьет даже больше обычного. У него несколько тысяч акций основного капитала «Юнайтед фрут», и он отказывается покидать страну. Он подкупил несколько милиционеров, сделав из них своих личных телохранителей, и сам стал потихоньку гнуть коммунистическую линию. Больше всего я боюсь, что мистер Гордин станет таким же коммунистом, как Фидель, которого я когда-то любил. Я боюсь, что его очередной выходкой станет то, что он превратится в средство пропаганды и…

«Акции основного капитала…»

«Томас Гордин»…

Внезапное понимание, как вспышка, на секунду лишило его зрения. Автомобиль Кемпера едва не вынесло с дороги.

Вставка: документ.

10.02.59.

Отчет стрингера журнала «Строго секретно»:

Ленни Сэндс — Питу Бондюрану.

Пит,

вот что я узнал: 1) Микки Коэн совсем опустился. У него осталась только пара ребят (Джордж Пискателли и Сэм Ло Синьо), с которыми он предполагает устроить шантаж на сексуальной почве. Я узнал об этом от Дика Контино, который приехал в Чикаго — поиграть на своем аккордеоне на одной вечеринке. Эта идея пришла Микки тогда, когда он перечитывал любовные письма Ланы Тернер Джонни Стомпанато — уже после того, как дочь Ланы его зарезала. Джонни дрючил богатеньких вдовушек, а какой-то кинооператор в час досуга снимал это дело на пленку.

У Микки есть несколько отборных кадров. Передай мистеру Хьюзу, что он готов продать их за три штуки.

Пока!

Ленни

Вставка: документ.

24.02.59.

Отчет стрингера журнала «Строго секретно»:

Ленни Сэндс — Питу Бондюрану.

Я в разъездах — сопровождаю игроков Сэла Д’Онофрио. Вот пара свежих сплетен: 1. Все официантки, разносящие коктейли в ночную смену в ресторане отеля «Дюны», — проститутки. Они обслуживали парней из тайной охраны президента Эйзенхауэра, когда Айк приезжал выступить с речью перед представителями легислатуры штата Невада. 2. Рок Хадсон спит с метрдотелем ресторана «Кал-Нева». 3. Ленни Брюс подсел на дилаудид. Целое подразделение службы шерифа округа Лос-Анджелес готово сцапать его в следующий же раз, когда он появится на Стрип. 4. Фредди Оташ устроил Джейн Мэнсфильд аборт. Папочкой был какой-то «шварце» посудомойщик со «шлонгом» в сорок сантиметров. У Питера Лоуфорда есть фотографии этого парня, на которых он гладит свой «шлонг». Я купил одну через Фредди О. и высылаю ее вам, с тем чтобы вы передали ее мистеру Хьюзу. 5. Бинг Кросби просыхает в оплачиваемой католической церковью больнице для священников и монахинь, страдающих алкоголизмом — при санатории «29 пальм». Кардинал Спеллман посетил его там. Они ушли в запой и в таком виде сели на машину и поехали в Эл-Эй. Спеллман задел машину с нелегалами, и трое из них попали в больницу. Бинг купил их молчание, сунув каждому несколько сотен долларов и фото со своим автографом. Спеллман улетел в Нью-Йорк в состоянии белой горячки. Бинг пробыл в Эл-Эй ровно столько времени, чтобы успеть в очередной раз поколотить благоверную, после чего вернулся в больницу.

Пока!

Ленни

Вставка: документ

4.03.59

Личная записка:

Эдгар Гувер — Говарду Хьюзу.

Дорогой Говард,

решил написать тебе и сообщить, что «Строго секретно» стал много лучше — с тех самых пор, как мистер Бондюран нанял вашего нового стрингера. Из этого человека вышел бы превосходный агент ФБР! Я всегда с таким нетерпением жду дословных отчетов, которые ты мне присылаешь! В случае, если ты пожелаешь ускорить доставку, попроси м-ра Бондюрана связаться со специальным агентом Райсом из лос-анджелесского офиса. Также огромное спасибо за домашнее видео со Стомпанато и фото этого столь щедро одаренного природой негра. Предупрежден — значит вооружен: врага надо узнать прежде, чем бороться с ним.

Всего наилучшего.

Эдгар

Вставка: документ

10.03.59.

Личное письмо:

Кемпер Бойд — Эдгару Гуверу.

С пометкой: ОСОБО СЕКРЕТНО.

Сэр,

в ответ на наш предыдущий разговор, передаю вам некоторую значимую информацию, собранную мной посредством общения с Лорой Свенсон (Хьюз).

Мне удалось войти в доверие к мисс Хьюз в процессе установления с ней дружеских отношений. Мои отношения с семейством Кеннеди позволили ей доверять мне, и мисс Хьюз впечатлил тот факт, что я узнал о ее происхождении, не поднимая этот вопрос в общении с семейством или ее прочими знаменитыми друзьями.

Мисс Хьюз любит поговорить о семействе, однако о Джоне, Роберте, Эдварде, Роуз и сестрах она говорит в вежливых и уклончивых выражениях. Зато когда дело доходит до ее отца, Джозефа Кеннеди-старшего, она порой дает волю гневу; при этом она часто упоминает о его связях с бостонским мафиози Рэймондом Л. С. Патриаркой и отошедшим от дел чикагским «бутлегером-финансистом» по имени Джулиус Шиффрин; особое удовольствие ей доставляет рассказывать о соперничестве в бизнесе мистера Кеннеди и Говарда Хьюза. (Мисс Хьюз сменила фамилию на «Хьюз» в день своего восемнадцатилетия с предложенной Кеннеди и Свенсон «Джонсон», чтобы досадить отцу, известному своей открытой неприязнью к мистеру Гуверу.)

Мисс Хьюз настаивает на том, что гангстерские связи Джозефа П. Кеннеди значительно тесней, чем предполагает ярлык «бутлегера», который закрепился за ним после того, как в прессе появились упоминания о роли в его финансовом успехе необыкновенно удачного бизнеса по импорту шотландского виски перед самым объявлением «сухого закона». Она не может назвать конкретных имен гангстеров, с которыми связан ее отец, или припомнить случаи, свидетельницей которых стала или о которых узнала из вторых рук; тем не менее, ее убеждение, что Джозеф П. Кеннеди «весьма тесно связан с гангстерами», остается очень сильным.

Я намерен продолжать свою дружбу с мисс Хьюз и сообщать вам всю значимую информацию касательно семейства Кеннеди.

С уважением.

Кемпер Бойд

Вставка: документ.

21.03.59.

Отчетный доклад:

Специальный агент Уорд Дж. Литтел — Кемперу Бойду.

«Для последующей редакции и передачи Роберту Ф. Кеннеди».

Дорогой Кемпер,

в Чикаго события развиваются стремительно. Я продолжаю преследовать местных коммунистов в рамках выполнения текущего задания Бюро, хотя с каждым днем они кажутся мне все более жалкими и менее опасными. Засим перехожу к нашим реальным заботам.

Сэл Д’Онофрио и Ленни Сэндс продолжают, в неведении друг о друге, служить моими информаторами. Разумеется, Сэл вернул Джианкане 12 тысяч долга; посему Джианкана ограничился побоями. Очевидно, что никто не заподозрил связи между кражей тех четырнадцати тысяч Бутча Монтроуза и внезапным обогащением Сэла. Я приказал Сэлу выплатить Джианкане долг в несколько приемов, и он последовал этому приказу. Та жесткость, с которой я изначально обошелся с Сэлом, оказалась весьма дальновидной: кажется, мне удалось основательно запугать его. В процессе разговора я как-то упомянул, что воспитывался в иезуитской семинарии. На Д’Онофрио, характеризующего себя как «ревностного католика», это произвело большое впечатление, и теперь он считает меня кем-то вроде своего «духовника». Он признался мне в пытках и последующих убийствах шести человек, и, разумеется, теперь у меня есть на него эти самые признания (со всеми мерзостными подробностями). Если не считать ночных кошмаров, которые случились у меня после его признаний, наше с Сэлом общение протекает гладко. Я сказал ему, что оценю, если он воздержится от убийств и постарается унять свое маниакальное пристрастие к азартным играм под моим чутким руководством, разумеется; и он, кажется, послушался. Сэл сообщил мне малозначимые сведения о мафии, (которые не стоят того, чтобы передавать их тебе и мистеру Кеннеди), но помощи в деле поиска потенциального кандидата в заемщики у пенсионного фонда профсоюза я от него пока не дождался. А ведь это было единственной причиной, по которой я сделал его своим информатором. Я начинаю подозревать, что доказательство существования альтернативных бухгалтерских книг пенсионного фонда окажется делом весьма непростым.

Ленни Сэндс меняет личины почти так же часто, как и ты. Он и стрингер для «Строго секретно» (премерзкая, должно быть, работенка), и партнер Сэла, и вообще придворный шут чикагской мафии. По его словам, он активно занимается поиском информации о функционировании пенсионного фонда и предпочитает верить слухам о том, что Джианкана выплачивает премии за поиск удачных кандидатов в заемщики. Также он верит в существование «альтернативных», возможно закодированных, бухгалтерских книг пенсионного фонда, в которых содержится детальная информация о его скрытых активах. В заключение мшу сказать, что пока ожидаю мало-мальски пригодной информации — либо от Сэндса, либо от Д’Онофрио.

На другом фронте: мистер Гувер, кажется, намеренно уклоняется от возможности помешать членам чикагского картеля. Курт Мид подцепил (в прямом смысле слова) упоминание о готовящемся ограблении — на посту прослушивания возле ателье. Рядовые члены чикагского картеля Рокко Мальвазо и Дьюи Ди Паскуале предположительно совершили налет на помещение в Кенилуорте, в котором шла игра в кости (разумеется, не санкционированная чикагской мафией) на крупные деньги, и похитили восемьдесят тысяч долларов. Агенты программы по борьбе с оргпреступностью передали сообщение об этом мистеру Гуверу, который запретил им передавать ее в соответствующие органы для последующего расследования. Боже, что за извращенные приоритеты у этого человека!

Засим заканчиваю. На прощание вот что: ты не перестаешь удивлять меня, Кемпер! Господи, ты — агент ЦРУ! А когда Маклеллановский комитет расформируют — что ты тогда будешь делать для Кеннеди?

Вставка: документ.

26.04.59.

Личное письмо:

Кемпер Бойд — Эдгару Гуверу.

С пометкой: ОСОБО СЕКРЕТНО.

Сэр,

решил черкануть вам пару строк — рассказать о последних новостях об Уорде Литтеле. Мы с Литтелом регулярно разговариваем по телефону, и я остаюсь при убеждении, что он не предпринимает никаких открытых или тайных действий против мафии.

Вы упоминали, что Литтела видели у ателье «Селано» и поста прослушивания программы по борьбе с оргпреступностью. Я как бы невзначай спросил Литтела об этом и получил удовлетворительный ответ: он встречался там с Куртом Мидом, и они пошли вместе обедать.

Личная жизнь Литтела, очевидно, вертится вокруг Хелен Эйджи. Из-за этого у Литтела обострились отношения с дочерью Сьюзен, которая этой связи не одобряет. Обычно Хелен довольно тесно общается с моей дочерью Клер, но теперь, когда они учатся в разных колледжах, они стали общаться значительно реже. Эйджи и Литтел проводят вместе три или четыре дня в неделю. Однако живут они раздельно и, полагаю, это их устраивает. Я буду присматривать за Литтелом.

С уважением.

Кемпер Бойд

Вставка: документ.

30.04.59.

Личная записка:

Кемпер Бойд — Уорду Литтелу.

Уорд,

настоятельно рекомендую тебе держаться подальше от ателье «Селано» и окрестностей поста прослушивания, а также открыто видеться с Куртом Мидом. Полагаю, мне удалось развеять небольшие опасения, которые, должно быть, возникли у мистера Гувера, но, сам понимаешь, осторожность никогда не помешает. Немедленно уничтожь эту записку.

КБ

Вставка: документ.

4.05.59

Отчетный доклад:

Кемпер Бойд — Джону Стэнтону.

С пометкой: СЕКРЕТНО. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ.

Джон,

вот сведения, которые ты запрашивал в прошлом письме. Прошу прощения за задержку, но, как ты и сказал, я работаю «не на одной работе».

1. Да, полномочия Маклеллановского комитета по расследованию случаев рэкета в профсоюзной среде истекли. Нет, семейство Кеннеди еще не предложило мне постоянную работу. Полагаю, что скоро это случится. Причем возможностей много, поскольку я одновременно и коп и юрист. Да, я обсуждал с Джеком Кубу. Он еще не решил, включать ли ее отдельным пунктом в предвыборную кампанию 1960 года. Он, хотя и либерал, придерживается четких антикоммунистических взглядов. Так что я сохраняю оптимизм на этот счет.

2. Я завершил свои «прослушивания» в мотеле на Бойнтон-Бич. Сегодня истекает трехмесячный «карантин», предписанный заместителем директора ЦРУ Бисселом, и завтра большая часть наших людей будет отправлена в Луизиану. Гай Бэнистер подготовил к их приему сеть легальных кубинских эмигрантов. Они помогут им с жильем, трудоустройством и подскажут, как получить визу. Гай подготовил для этих людей собственную программу обучения и идеологической обработки.

Я отобрал четырех человек с целью сделать их ядром нашего блессингтонского подразделения. Я считаю их лучшими из тех пятидесяти трех человек, которые прибыли на «банановой барже» 2 апреля с.г. Поскольку я «работаю «не на одной работе», большую часть карантинного срока я не мог присутствовать в мотеле, но идеологическая и психологическая обработка людей по моей схеме была поручена способным офицерам.

Отбор проводился по строгим критериям. Под моим личным контролем каждый прошел тест на полиграфе, что делалось с целью выяснить, нет ли среди депортированных шпионов Кастро. Все выдержали испытание (полагаю, что тот человек, которого они убили на борту, действительно был подослан). Чтобы удостовериться окончательно, были проведены тесты с применением пентотала, т. наз. «сыворотки правды». И снова все выдержали.

После этого каждый был допрошен. Как я и подозревал, у всех пятидесяти трех человек было на Кубе богатое уголовное прошлое. Преступления, совершенные ими, включали вооруженные ограбления, кражи со взломом, поджоги, изнасилования и торговлю героином, убийства и различные «политические преступления». Один из депортированных оказался извращенцем, изнасиловавшим, замучившим и обезглавившим в Гаване шестерых малолетних детей. Еще один человек оказался сутенером-гомосексуалистом, презираемым прочими беженцами. Я счел, что эти двое слишком неустойчивы, и казнил их согласно указаниям заместителя директора Управления.

Все депортированные были подвергнуты жесткому, на грани пытки, допросу. Большинство оказали смелое сопротивление. Каждому были нанесены оскорбления — как словом, так и действием; подобным образом тестируют новобранцев в учебных лагерях морских пехотинцев. Большинство отреагировало на эти оскорбления соответственно — со смесью возмущения и покорности. Те же четверо, которых я выбрал, умны, могут быть жестокими, но умеют себя контролировать, технически подготовлены, очень словоохотливы (они отлично подойдут для вербовки новобранцев в Майами), хорошо контактируют с властями, занимают четкую проамериканскую, антикоммунистическую позицию и настроены против Кастро. Вот эти люди:

а) Собственно, ТЕОФИЛИО ПАЭС. Д.р. 6.08.21. Бывший шеф службы безопасности компании «Юнайтед фрут». Умеет обращаться с различными видами оружия и вести допросы. Бывший водолаз кубинского морского флота. Умеет вербовать на политической основе.

б) ТОМАС ОБРЕГОН. Д.р. 17.01.30. Бывший партизан Кастро. Бывший гаванский наркокурьер и грабитель банков. Владеет джиу-джитсу и умеет изготавливать взрывчатку.

в) УИЛФРЕДО ОЛМОС ДЕЛЬСОЛ. Д.р. 9.04.27. Кузен ОБРЕГОНА. Бывший пламенный сторонник «левых», ставший столь же пламенным сторонником «правых», когда его банковские счета были «национализированы». Бывший инструктор строевой подготовки кубинской армии.

г) РАМОН ГУТЬЕРЕС. Д.р. 24.10.19. Пилот. Талантливый составитель пропагандистских памфлетов. Бывший мучитель из тайной полиции Батисты. Имеет опыт подавления беспорядков.

3. Я объехал территории, окружающие участок, приобретенный Управлением для размещения лагеря близ Блессингтона. Местное население составляют в основном представители беднейших слоев белого населения, среди которого много членов Ку-клукс-клана. Полагаю, для управления лагерем нужен белый мужчина внушающий уважение, способный нагнать страху на всякого работягу, которому по той или иной причине не понравится появление кубинских эмигрантов в своем округе. Я рекомендую на эту должность Пита Бондюрана. Я читал его личное дело в архиве морской пехоты и впечатлился рассказами о его подвигах во время Второй мировой войны: он выжил в четырнадцати рукопашных схватках в Сайпане, заслужил Крест и из рядового сразу стал капитаном по решению полевого военного совета. Я настоятельно рекомендую вам нанять Пита Бондюрана на контрактной основе.

Пока у меня все. Если понадоблюсь — я буду в отеле «Сент-Реджис», в Нью-Йорке.

Р. S.: Вы оказались правы относительно поездки Кастро в США. Он отказался селиться в отеле, в котором не селят негров, а потом отправился в Гарлем и стал произносить там антиамериканские речи. Его поведение в штаб-квартире ООН было и вовсе прискорбным. Я не могу не восхититься вашим предвидением: этот человек вынудил выслать себя из страны.

Вставка: документ

12.05.59.

Записка:

Джон Стэнтон — Кемперу Бойду.

Кемпер,

заместитель директора одобрил кандидатуру Пита Бондюрана. У меня есть кое-какие сомнения, и мне бы хотелось, что перед тем, как мы заключим с ним контракт, ты послал бы его на пробное задание. На твое усмотрение.

ДС

23.

(Чикаго, 18 мая 1959 года)

Хелен намазала маслом кусок поджаренного хлеба.

— Тихая злоба Сьюзен меня уже достала. С тех пор, как она узнала о нас с тобой, мы разговаривали всего раза три или четыре.

Вот-вот должен был позвонить Безумный Сэл. Литтел отодвинул тарелку с завтраком — у него абсолютно не было аппетита.

— Я сам говорил с ней ровно два раза. Иногда мне кажется, что я просто совершил обмен. Я обрел подругу, но потерял дочь.

— Кажется, ты не очень-то огорчен потерей.

— Сьюзен живет негодованием. В этом она похожа на свою мать.

— Клер рассказывала мне, что у Кемпера роман с какой-то богатой женщиной из Нью-Йорка, но в подробности не вдавалась.

Лора Хьюз была наполовину Кеннеди. Внедрение Кемпера в семью происходило уже на двух фронтах.

— Уорд, сегодня утром ты какой-то отстраненный.

— Работа. Никак не могу выкинуть ее из головы.

— Я не уверена.

Было почти девять — значит, в Гардене семь. Сэл был неисправимым игроком, к тому же — ранней пташкой.

Хелен помахала ему салфеткой:

— Йо-хо, Уорд! Ты слушаешь?

— Что ты сказала? Я имею в виду, что ты хотела сказать этим «я не уверена»?

— Я хотела сказать, что беготня за «красными» тебя раздражает, тебе это скучно. Ты всегда говоришь о ней с презрением, а в последнее время презрение это возросло во сто крат.

— И?

— И тебе снятся кошмары, а еще ночами ты что-то бормочешь по-латыни.

— И?

— И ты стал прятаться от меня даже тогда, когда мы находимся в одной комнате. Стал вести себя так, как будто ты только что осознал, что тебе сорок шесть, а мне — двадцать один и что есть вещи, которых я попросту не пойму.

Литтел взял ее руки в свои. Она отдернула руки — да так, что сбила со стола подставку для салфеток.

— Кемпер все рассказывает Клер. Я уж было решила, что ты станешь ему в этом подражать.

— Кемпер — отец Клер. А я тебе не отец.

Хелен встала из-за стола и схватила свою сумочку.

— Я подумаю над твоими словами по пути домой.

— У тебя же занятия в полдесятого — их что, не будет?

— Сегодня суббота, Уорд. Ты так «занят мыслями о работе», что даже не знаешь, какой сегодня день.

Сэл позвонил в 9.35. Голосу него был возбужденный.

Литтел заговорил с ним мягко, чтобы успокоить. Безумный Сэл любил, когда с ним миндальничают.

— Как твоя поездка?

— Да как — обычно все. Гардена — это хорошо, потому что Эл-Эй близко, но этот гребаный Ленни-еврейчик постоянно отлучается, чтобы собрать материал для скандальных статеек «Строго секретно», и вечно опаздывает на представления. Думаете, мне стоит порезать его на куски, как того парня, который…

— Не надо признаваться по телефону, Сэл.

— Простите меня, святой отец, я грешен.

— Прекращай. Ты знаешь, что меня интересует, так что, если у тебя что-нибудь есть, выкладывай.

— О’кей, о’кей. Я был в Вегасе и слышал разговор Хеши Рескинда. Хеш говорил, что парни обеспокоены ситуацией на Кубе. Дескать, мафия заплатила Бороде чертову уйму денег, чтоб тот дал им слово, что гребаные казино будут работать и после того, как он придет к власти. А вот теперь он подался в комми, взял и национализировал все чертовы казино. Хеш сказал, что Борода держит Санто Т. в гаванской тюрьме. Теперь ребята гораздо хуже относятся к Бороде. Хеш вообще сказал, что Борода — как нижний в монгольской групповухе. Ну понимаете — рано или поздно его действительно поимеют.

Литтел спросил:

— И?

— И перед тем, как уехать из Чикаго, я говорил по телефону с Джеком Руби. Джек сейчас на мели, и я подзанял ему, чтобы он сбагрил этот свой стрип-клуб и прикупил себе новый, «Карусель», что ли. Джек всегда исправно возвращает деньги, потому что он сам подрабатывает ростовщичеством в Далласе и…

— Сэл, ты хочешь мне что-то сказать. Так говори же.

— Ну, ну — говорят, копы любят дополнительные подтверждения.

— Сэл…

— Ну, теперь слушайте. Джек подтвердил мне то, что сказал Хеши. Он сказал, что говорил с Карлосом Марчелло и Джонни Росселли, и они оба сказали ему, что Борода обходится мафии в семьдесят пять тысяч долларов в день банковского процента сверх доходов от их казино. Подумайте об этом, падре. Подумайте о том, что сделала бы церковь с семьюдесятью пятью штуками в день.

Литтел вздохнул:

— Куба меня не интересует. Руби говорил тебе что-нибудь о пенсионном фонде?

Безумный Сэл сказал:

— Ну-у-у-у…

— Сэл, черт побери…

— Плохой, плохой падре. А теперь десять раз прочитайте «Богородицу» и послушайте. Джек сказал мне, что как-то он отправил одного типа, нефтяника из Техаса, непосредственно к Сэму Джи, чтобы тот одобрил выдачу ему кредита из пенсионного фонда — это было примерно с год назад. Кстати, я дал вам первосортную наводку и заслужил за это награду, и теперь мне нужны бабки, потому что букмекеров и ростовщиков без надежного банковского тыла, бывает, бьют, и тогда они не могут стучать какому-нибудь дрисливому федеральному ублюдку вроде вас.

В досье программы про Руби сказано: рэкетир и мелкий ростовщик.

— Падре, падре, падре. Простите меня, ибо играл. Простите, ибо…

— Я постараюсь достать для тебя немного денег, Сэл, если смогу найти человека, которого ты представишь Джианкане в качестве потенциального заемщика. Я имею в виду — представишь лично.

— Падре… Господи Иисусе…

— Сэл…

— Падре, вы отымели меня так глубоко, что мне стало больно.

— Я спас тебе жизнь, Сэл. И это единственное условие, при котором ты можешь получить от меня деньги — иначе не получишь ни гроша.

— О’кей, о’кей, о’кей. Простите, святой отец, ибо я получал грязные деньги от бывшего семинариста-федерала, который…

Литтел положил трубку.

В комнате для персонала было тихо, как всегда в уикэнд. Агент, заправлявший телефонами, не обратил на него ни малейшего внимания.

Литтел выпросил у него разрешение воспользоваться телетайпом и послал запрос в далласский офис.

Ответа надо было ждать по меньшей мере минут десять. Литтел позвонил в аэропорт Мидуэй узнать о рейсах — и ему повезло.

Рейс авиакомпании «Пан-Америкэн» в полдень вылетал в Даллас. Обратный рейс доставлял его домой слегка за полночь.

Из телетайпа поползла лента запрошенной информации: Джейкоб Рубенштейн, также известный как Джек Руби, д.р. 25.03.11.

Три раза арестовывался за вымогательство, но ни одно дело до суда так и не дошло: в сорок седьмом, сорок девятом и пятьдесят третьем.

Этого человека подозревали в сводничестве; он являлся информатором далласского полицейского управления.

Этот человек становился в 1956 объектом расследования Ассоциации по защите прав животных: его обвиняли в противоестественных актах с собаками. Так же было известно, что этот человек ссужал деньги бизнесменам и рисковым спекулянтам на нефтяном рынке.

Литтел оборвал телетайпную ленту. Джек Руби стоил поездки.

Гул самолета и три порции виски помогли заснуть. Признания Безумного Сэла вертелись в голове, точно попурри из известных мелодий.

Сэл заставляет мальчика-негритенка умолять его. Сэл вливает жидкость для чистки труб в горло должника по ставкам. Сэл обезглавливает двух мальчишек, которые присвистнули при виде монашки.

Он подтвердил факт всех четырех убийств. Все четыре дела шли под пометкой «Нераскрытое». Все четыре жертвы были изнасилованы в анальное отверстие — посмертно.

Литтел проснулся весь в поту. Стюардесса вручила ему еще порцию спиртного — которую он не заказывал.

Клуб «Карусель» оказался полуподвальным помещением в ряду таких же стрип-клубов. Вывеска изображала пышнотелых красоток в бикини.

Табличка под ней извещала: «Открытие в шесть вечера».

Литтел припарковался у задней стены здания и стал ждать. В салоне взятого им напрокат автомобиля воняло недавним сексом и помадой для волос.

Мимо прошли несколько копов. Один из них помахал рукой. Литтел сообразил: они думают, что он — такой же легавый, который получает на лапу от Джека.

Руби подъехал в 17.15, один.

Этот человек трахал собак и торговал женщинами. С ним надо быть пожестче.

Руби вышел из машины и открыл ключом заднюю дверь. Литтел, подбежав, перехватил его.

Он сказал:

— ФБР. Руки!

Точно таким тоном, каким сказал бы это Кемпер Бойд.

Руби скептически посмотрел на него. На нем была смешная шляпа с плоской тульей и загнутыми вовнутрь полями.

Литтел сказал:

— Вывернуть карманы!

Руби повиновался. На землю упали пачка денег, собачье печенье и револьвер тридцать восьмого калибра.

Руби плюнул на них:

— Я лично знаком с гастролерами-вымогателями. Я знаю, как надо обходиться с копами в дешевых синих костюмах, от которых разит спиртным. Забирай, что хотел, и вали отсюда.

Литтел подобрал с земли собачье печенье.

— Ешь, Джек.

Руби приподнялся на цыпочки — встал в позу на манер боксера-легковеса. Литтел показал ему свою пушку и наручники:

— Я хочу, чтобы ты съел это печенье.

— Слушайте…

— Слушайте, сэр.

— Слушайте, сэр, какого хрена вам…

Литтел затолкал печенье ему в рот. Руби принялся жевать его, чтоб не подавиться.

— Я собираюсь кое-чего от тебя потребовать, Джек. И если ты не выполнишь моих требований, я натравлю на тебя департамент по налогам и сборам, каждую ночь твоих посетителей будут обыскивать федералы, а в «Даллас морнинг ньюс» появится статья о том, как именно ты любишь собачек.

Руби жевал. Изо рта Руби сыпались крошки. Литтел дал ему под коленки.

Руби рухнул на колени. Литтел пинком отворил дверь и затолкал его внутрь.

Руби попытался встать. Литтел ударом вернул его наземь. Комната размером восемь на восемь метров была завалена костюмами для стриптизерш.

Литтел швырнул в лицо Руби охапку тряпок. Литтел бросил очередное собачье печенье себе на колено.

Руби сунул его в рот. Руби стал издавать отвратительные задыхающиеся звуки.

Литтел сказал:

— Отвечай на мой вопрос: приходилось ли тебе представлять потенциальных заемщиков более крупным ростовщикам, чем ты сам?

Руби закивал: да, да, да, да, да.

— Сэл Д’Онофрио одолжил тебе денег, чтобы ты смог купить это заведение. Ответь кивком, если это правда.

Руби кивнул. Его нога запутались в грязных бюстгальтерах.

— Сэл убивает людей за здорово живешь. Ты это знал?

Руби кивнул. За дверью в соседнюю комнату послышался собачий лай.

— Он истязает людей, Джек. И ему это нравится.

Руби затряс головой. Его щеки надулись — точно у того мертвого парнишки в холодильнике морга.

— Как-то раз Сэл сжег человека паяльной лампой. А когда неожиданно вернулась домой его жена, Сэл затолкал ей в рот пропитанную бензином тряпку и поджег ее. Он сказал, что она умерла, изрыгая огонь, точно дракон.

Руби обмочил штаны. Литтел увидел пятно на коленке.

— Сэл хочет, чтобы ты кое-что узнал. Раз — твой долг ему аннулируется. Два — если ты откажешься со мной сотрудничать или сдашь меня мафии или еще кому из твоих дружков-копов, он лично приедет в Даллас, оттрахает тебя и убьет. Ты меня понял?

Руби закивал — да, да, да. Из его ноздрей посыпались крошки от собачьего печенья.

Кемпер Бойд всегда говорил: КОЛЕБАТЬСЯ НЕЛЬЗЯ.

— Ты не должен связываться с Сэлом. Ты не должен знать мое имя. И не должен никому об этом рассказывать. Ты должен звонить мне в Чикаго каждый четверг в одиннадцать ноль-ноль, по таксофону. Я первый позвоню тебе и дам номер. Ты меня понял?

Руби закивал: да, да, да, да, да, да. Собаки скулили и царапались в дверь всего в паре метров от них.

— Мне нужно, чтобы ты нашел Сэлу человека, который был бы согласен взять в долг большую сумму. Кого-нибудь, кого Сэл смог бы представить Джианкане и прочим воротилам пенсионного фонда. Кивни, если ты согласен это сделать, и еще два раза — в знак того, что понимаешь всю ситуацию.

Руби кивнул — три раза. Литтел вышел.

Лай собак стал невыносимо громким.

Его самолет сел ровно в полночь. Он приехал домой взвинченный и уставший.

У подъезда он увидел машину Хелен. Она будет ждать его, она о многом подумала, она будет готова к примирению.

Подъехав к винному магазину, Литтел купил маленькую бутылку спиртного. Какой-то пьяница попросил монетку. Литтел дал ему доллар — бедняга чем-то смахивал на Джека Руби.

Был ровно час воскресной ночи. Курт Мид теперь, может быть, работает на посту прослушивания.

Он позвонил туда. Никто не взял трубку. Наверное, кто-нибудь из агентов программы решил прогулять свою смену.

Кемпер предупреждал его, чтоб он не показывался возле поста. Но даже Кемпер, наверное, не стал бы считать один краткий визит слишком рискованным.

Литтел подъехал к месту и вошел.

Передатчик был отключен от сети; комната была недавно вымыта и тщательно прибрана. Приклеенная к основной приборной панели записка объясняла почему.

Объявление:

В помещении ателье мужской одежды «Селано» с 17.05.59 по 20.05.59 проводится дезинфекция. В течение этого времени все сотрудники окрестных постов просушивания распускаются по домам.

Литтел откупорил бутылку. Пять глотков наполнили его энергией; его мысли, точно дробинки из дробовика, разлетелись в разных направлениях.

Кое-какие даже столкнулись.

Сэл нуждается в деньгах. Курт Мид говорил о каком-то налете на помещение для игры в кости, по поводу которого Эдгар Гувер наказал ничего не предпринимать.

Литтел принялся просматривать тексты расшифровок. И обнаружил расшифровку разговора на эту тему, выполненную и подшитую в прошлом месяце специальным агентом Рассом Дэвисом.

18.04.59, 22.00. В ателье, одни: Рокко Мальвазо и Дьюи «Утенок» Ди Паскуале. Какие-то звуки, похожие на тосты, — их перекрывал шум бурильного молотка и общий шум строительства на Мичиган-авеню. Две минуты тишины — очевидно, оба ходили в уборную. Затем следующий разговор:

Мальвазо: Те salud, Утенок.

Ди Паскуале: Кря-кря. Самое главное, они не могут заявить об этом.

Мальвазо: Вот, поди, геморрой для кенилвортских копов. Вот уж где вообще ничего не случается. Последний раз, когда красавцы с большими кронами вроде нас с тобой загребали во время игры в кости восемьдесят штук, был не в этой жизни.

Ди Паскуале: Кря-кря. Я ж говорю — этим независимым типам должно быть ясно как божий день. Я ж грю, если ты не ходишь под Момо, ты — утиное дерьмо. Эй, мы ж были в масках и голоса изменили. К тому же эти индоутки хреновы не знали, что мы связаны. Я был похож на Супер-дака. Думаю, мне надо завести костюм Супер-дака и надеть его в следующий раз, когда повезу своих спиногрызов в Диснейленд.

Мальвазо: Кря-кря, мудила ты утиный. И зачем тебе понадобилось стрелять в воздух, ума не приложу. Как будто, бля, нельзя было свалить без того, чтобы мудак в маске с утиным клювом не начал пальбу.

(Пометка: полиция Кенилворта сообщала о невыясненных случаях стрельбы возле 2600-х кварталов Уэстморлэнд-авеню, в районе 23.40 16.04.59.)

Ди Паскуале: Эй, кря-кря, ты чего — сработало же! Мы спрятали это в укромном, безопасном и…

Мальвазо: …и, на мой взгляд, слишком публичном месте.

Ди Паскуале: Кря-кря. Два месяца — не такой уж долгий срок, а потом мы их поделим. Дональд вон ждал целых двадцать лет, чтобы трахнуть Дейзи, но Уолт Дисней ему все не разрешал. Слушай, а помнишь, в прошлом году? Когда на моей днюхе выступал Ленни-еврейчик? У него еще номер был — Дейзи отсасывает у Дональда клювом — вот потеха-то!

Мальвазо: Кря-кря, вот ты дебил, а!

(Пометка: остаток разговора был заглушен строительным шумом. В 23.10 был зафиксирован звук хлопающей двери.)

Литтел просмотрел досье программы по борьбе с оргпреступностью. Мальвазо и Ди Паскуале жили в Эванстоне.

Он поставил в магнитофон кассету с записью разговора от 18.04 и сравнил с отпечатанной на машинке расшифровкой. Расс Дэвис забыл включить в нее прощальные песни.

«Утенок» мычал «Чаттанугу чу-чу».

Мальвазо пел: «У меня есть ключ к твоему сердцу».

«Слишком публичное место», «ключ» и «чу-чу». Двое воров, живущих в пригороде, ожидают, когда пройдут два месяца.

Имеется сорок с лишним пригородных железнодорожных станций, связанных с Чикаго.

Сорок с лишним залов ожидания с камерами хранения.

Ящики в таких камерах сдавались на месяц. За наличный расчет, безо всякой записи — на чеке не будет стоять никакого имени.

Два грабителя. Два отдельных ключа от шкафчика.

Замки на ящиках менялись каждые три месяца — согласно транспортному законодательству штата Иллинойс.

Тысячи ящичков. Ключи без опознавательных знаков. Два месяца сроку — тридцать три дня из которых уже истекли.

Ящички были обшиты сталью. Зал ожидания охранялся 24 часа в сутки.

Два дня Литтел думал над этим. И вот что придумал.

Он может проследить за ними. Но когда они заберут деньги, он будет бессилен что-либо сделать.

Он может следить только за одним из них. Иными словами, шансы, что ему не повезет, удваивались.

Он все равно решил попробовать. Он решил забить на слежку за «красными» и следить попеременно за каждым из грабителей.

День первый: он следит за Рокко Мальвазо с восьми утра до полуночи. В указанное время Рокко ездил в свои игорные заведения и профпредприятия, а также к своей подружке в Гленко.

Рокко не приближается ни к одной железнодорожной станции.

День второй: он следит за Дьюи-Утенком с восьми утра до полуночи. Дьюи ездит и собирает дань с многочисленных проституток.

Дьюи не приближается ни к одной железнодорожной станции.

День третий: он следит за Рокко Мальвазо с восьми утра до полуночи. Рокко едет в Милуоки и избивает дулом пистолета зарвавшихся сутенеров.

Рокко не приближается ни к одной железнодорожной станции.

День четвертый: он следит за Дьюи-Утенком с восьми утра до полуночи. Дьюи одевается в костюм утенка Дональда и развлекает гостей на дне рождения Дьюи-младшего.

Дьюи не приближается ни к одной железнодорожной станции.

День пятый: он следит за Рокко Мальвазо с восьми утра до полуночи. Указанное время Рокко проводит с девушкой по вызову в отеле «Блэкхок» в Чикаго.

Рокко по-прежнему не приближается ни к одной железнодорожной станции.

День шестой, восемь ноль-ноль: он начинает следить за Дьюи-Утенком. Девять сорок: машина Дьюи не заводится, и миссис Утка отвозит Дьюи на железнодорожную станцию Эванстона на своем авто.

Дьюи торчит без дела в зале ожидания.

Дьюи пялится на ящики.

На дверце ящичка № 19 — переводная картинка с изображением утенка Дональда.

Литтел едва не падает в обморок.

Ночи шестая, седьмая и восьмая: он устанавливает наблюдение за станцией. Он узнает, что ночной сторож уходит выпить кофе в три десять утра.

Переходит улицу и заходит в круглосуточную забегаловку. По крайней мере на восемнадцать минут зал ожидания остается без охраны.

Ночь девятая: он приезжает на станцию. С собой у него лом, ножницы для резки жести, деревянный молоток и стамеска. Он быстро вскрывает дверцу ящичка № 19 и крадет содержащиеся там четыре хозяйственные сумки, наполненные деньгами.

Коих оказывается: восемьдесят одна тысяча четыреста девяносто два доллара.

Теперь у него есть деньги на информаторов. Банкноты старые и изрядно побывшие в обращении.

Он выдает Безумному Сэлу десять тысяч долларов — «на закуску».

Он находит алкаша, похожего на Джека Руби, и дает ему пятьсот долларов.

В морге округа Кук ему сообщают имя. Любовником Тони «Шила» Ианноне оказался некий Брюс Уильям Сифакис. Он отправляет родителям мальчика десять тысяч — анонимно.

Пять тысяч он опускает в кружку для бедных церкви Св. Анатолия и долго молится в той же церкви.

И просит прощения за гордыню. И говорит Богу, что обрел себя, узнав цену прочим людям. И признается Богу, что теперь он любит опасность — теперь она будоражит его больше, чем пугает.

24.

(Гавана, 28 мая 1959 года)

Самолет медленно снижался. Пит приготовил паспорт и толстую пачку десятидолларовых банкнот.

Паспорт был канадский — подделка по заказу ЦРУ.

На взлетно-посадочной полосе появились милиционеры. Кубинские легавые обирали пассажиров всех рейсов, прибывающих с Ки-Уэст.

Два дня назад ему позвонил Бойд. Он сообщил, что Джона Стэнтона и Гая Бэнистера впечатлили подвиги Большого Пита. Бойд только что подписал контракт с Управлением. Он сказал, что у него есть работка специально для Большого Пита — это может быть даже «прослушивание» для его контракта с Управлением.

Он сказал:

— Полетишь из Ки-Уэст в Гавану с канадским паспортом. По-английски будешь говорить с французским акцентом. Узнаешь, где содержится Санто Траффиканте и попросишь его написать записку. Записка должна быть адресована Карлосу Марчелло, Джонни Росселли, Сэму Джианкане и прочим. В записке должно сообщаться, что Траффиканте советует мафии не пытаться мстить Кастро за национализацию своих казино. Тебе также требуется найти жутко перепуганного управленца компании «Юнайтед фрут» Томаса Гордина и привезти с собой для допроса. Это нужно сделать как можно скорее — Кастро и Айк намерены в скором будущем временно отменить все коммерческие рейсы из США на Кубу.

Пит спросил:

— Почему именно я?

Бойд сказал:

— Потому, что ты умеешь держать себя в руках. Потому, что в «Такси «Тигр»» ты уже получил краткий курс знакомства с кубинцами. Потому, что ты не из мафиози и у спецслужб Кастро вряд ли есть досье на тебя.

Пит спросил:

— Сколько?

Бойд ответил:

— Пять тысяч долларов. И если тебя задержат, тот же дипломатический курьер, что пытается вызволить Траффиканте и еще нескольких американцев, организует твое освобождение. Освобождение Кастро всех задержанных им иностранцев — всего лишь вопрос времени.

Пит все еще колебался. Тогда Бойд сказал:

— Также я даю тебе слово, что Уорд Литтел, — мятежный и опасный человек, — никогда не причинит тебе вреда. На самом деле я подогнал тебе Ленни Сэндса, чтобы обезопасить вас двоих друг от друга.

Пит рассмеялся.

Бойд сказал:

— Если кубинские копы задержат тебя, скажешь правду.

Двери отворились. Пит сунул в паспорт десятидолларовую банкноту. На борт взобрались милиционеры.

У всех были разнокалиберные портупеи и пистолеты. А жетоны на груди уж точно позаимствованы из пачки овсяных хлопьев «Келлог».

Пит протиснулся мимо кабины пилота. Свет дуговых ламп беспощадно заливал проходы и иллюминаторы. Он стал спускаться по трапу, стараясь уклониться от чертова света.

Какой-то охранник выхватил его паспорт. Банкнота исчезла. Тот поклонился и вручил ему бутылку пива.

Прочие пассажиры выстроились в очередь. Типы из милиции проверяли их паспорта на наличие чаевых — и не получали ничего.

Их главный покачал головой. Его подчиненные принялись конфисковывать у пассажиров сумочки и бумажники. Один из мужчин воспротивился и крепко ухватился за свою мошну.

Латиносы заставили его лечь ничком и закинуть руки за голову. Они начисто срезали карманы с его брюк бритвенными лезвиями.

Прочие пассажиры перестали жаловаться, и главный продолжил рыться в их вещах в поисках наживы.

Пит прихлебывал пиво. К нему подошли несколько вооруженных людей и протянули ладонь.

Он дал им денег — по десятке на лапу. Его поразила их форма: потертые штаны, куртки хаки и эполеты — как у швейцаров в Китайском театре Граумана.

Какой-то латиненок замахал фотоаппаратом:

— Ты играешь в футбол, хомбре? Эй, большой человек, ты играешь в футбол?

Кто-то подбросил футбольный мяч. Пит поймал его одной рукой. Тут же ему в лицо ударила вспышка.

Понял? Они хотят, чтобы ты позировал.

Он нагнулся и помахал мячом а-ля Джонни Юнитас. Нагнулся для паса, блокировал невидимого судью и послал мяч в воздух ударом головы — как делал это какой-то негритянский футбольный ас, виденный им давеча по телевизору.

Латиносы зааплодировали. Латиносы одобрительно завопили. За-щелк-щелкали вспышки фотоаппаратов.

Кто-то закричал:

— Эй, это ж актер Роберт Митчум!

Какие-то типы, по виду — крестьяне, мигом появились на взлетной полосе и замахали блокнотиками для автографов. Пит бросился к ближайшей стоянке такси.

Детишки показывали ему путь. Двери такси отворялись, presto change.

Пит увернулся от запряженной быками телеги и загрузился в старенький «шеви». Водитель сообщил ему:

— Э, да ты — не Роберт Митчум.

Они ехали по Гаване. Домашние животные и уличный сброд постоянно мешали движению. Разогнаться больше, чем на шестнадцать километров в час, им так и не удалось.

Было всего десять утра — и уже тридцать три градуса жары. Половина прохожих были одеты в хаки и носили бороды а-ля Иисус Христос.

И выбеленные дома в испанском стиле. И плакаты на фасаде каждого: улыбающийся Фидель Кастро, орущий Фидель Кастро, Фидель Кастро, машущий сигарой.

Пит достал снимок, выданный ему Бойдом.

— Ты знаешь этого человека?

Водитель ответил:

— Si. Это мистер Санто Джуниор. Он содержится под стражей в «Насиональ отель».

— Отвези меня туда, ладно?

Панно развернул свою колесницу на 180 градусов. Пит увидел здания отеля — ряд кое-как построенных небоскребов с видом на пляж.

На поверхности воды блестели отражения огней. Полоска фонарей подсвечивала волны бирюзой.

Такси подъехало к «Насиональ». Толпа коридорных ринулась вниз — комичные типы в истрепанных смокингах. Пит сунул водиле десять баксов — того аж слеза прошибла.

Коридорные, как но команде, вытянули руки — Пит взгрел их по десятке на каждого.

Целый эскорт препроводил его в казино. Там было полно народу — комми нравилось играть «а-ля капиталисты».

У каждого крупье была наплечная кобура. А столами, где играли в «двадцать одно», вообще заправляли милиционеры. Клиенты все выглядели стопроцентными перцами.

По залу свободно разгуливали козы. Стол для игры в кости был залит водой, в которой плескались псы. У игровых автоматов шла шоу-программа: эрдель взобрался на чихуахуа.

Пит схватил одного из коридорных и завопил ему в ухо:

— Санто Траффиканте. Ты его знаешь?

К нему протянулись три ладони. Три десятки перешли к их обладателям. Его быстренько провели в лифт.

Кубу Фиделя Кастро впору было переименовать в Негритянский Рай.

Лифт пополз вверх. Дверь открыл милиционер — оружием вперед.

Его карманы были набиты долларами. Пит добавил до кучи еще десятку. И оружие исчезло — rapidamente[24].

— Не желаете пожить арестантом, senor? Пятьдесят долларов в день.

— И что сюда входит?

— Сюда входит комната с телевизором, деликатесная еда, азартные игры и женщины. Видите ли, обладатели американских паспортов должны быть временно задержаны кубинскими властями, да и в самой Гаване сейчас неспокойно. Так почему бы не пережить задержание в роскоши?

Пит достал свой паспорт и показал ему:

— Я — канадец.

— Ну да. Французского происхождения, насколько я понял.

В проходе выстроились тележки с дымящейся едой. Коридорные развозили коктейли. У третьей двери от лифта преспокойно сыпала шариками коза.

Пит рассмеялся:

— Ваш Кастро, однако, умеет выставить себя хозяином гостиницы.

— Да. Даже сам мистер Санто Траффиканте-младший замечает, что в Америке нет четырехзвездочных тюрем.

— Мне бы хотелось повидаться с мистером Траффиканте.

— Тогда прошу за мной.

Пит последовал за ним. Мимо них по коридору прошествовали пьяные богатенькие гринго. Охранник демонстрировал прелести пребывания под стражей:

В номере 2314 на натянутую белую простыню проецировались порнофильмы. В номере 2319 гостям предлагались рулетка, кости и баккара. В номере 2329 клиентов поджидали голые шлюхи. Номер 2333 предоставлял живое лесби-пип-шоу. В номере 2341 жарились на вертеле молочные поросята. Номера с 2350-го по 2390-й были отданы под настоящее поле для гольфа.

Мимо пробежал, громыхая клюшками, мальчик, обслуживающий игроков в гольф. У номера 2394 охранник щелкнул каблуками.

— Мистер Санто, к вам посетитель!

Санто Траффиканте-младший открыл дверь.

Это был плотный мужчина под сорок, в очках, одетый в бермуды из жатого шелка.

Охранник поспешил прочь. Траффиканте сказал:

— Ненавижу две вещи — коммунистов и хаос.

— Мистер Траффиканте, я…

— У меня есть глаза. Целых четыре. Ты — Пит Бондюран, который убивает людей для Джимми. Когда эдакая горилла стучится к тебе в дверь и ведет себя вежливо, я вполне могу сложить два и два.

Пит вошел. Траффиканте улыбнулся.

— Ты приехал, чтобы забрать меня?

— Нет.

— Тебя прислал Джимми?

— Нет.

— Мо? Карлос? Мне так скучно тут, мать вашу, что приходится играть в угадайку с гориллой. А знаешь, какая разница между гориллой и ниггером?

Пит спросил:

— Неужели никакой?

Траффиканте вздохнул:

— Ты знаешь эту шутку, негодяй. Однажды мой отец убил человека — за то, что тот слышал анекдот раньше и не дал ему досказать. Может, слышал о моем старике?

— О Санто Траффиканте-старшем?

— Salud, Француз! Господи, как же скучно играть в угадайку с гориллой!

Из кондиционера брызгали капли свиного жира. Номер был обставлен в современном стиле, довольно уродливо — сплошь сочетания абсолютно не сочетаемых цветов.

Траффиканте почесал у себя в паху:

— Так кто тебя прислал?

— Один парень из ЦРУ по фамилии Бойд.

— Единственный парень из ЦРУ, которого я знаю — Чак Роджерс.

— Я знаю Роджерса.

Траффиканте закрыл дверь:

— Я знаю, что ты его знаешь. Я знаю всю твою историю с конторой такси, знаю историю про тебя, Фуло и Роджерса и еще много чего знаю про тебя, включая то, что, держу пари, ты предпочел бы, чтобы я не знал. А знаешь, откуда я это знаю? В нашем окружении все люди любят поговорить. И единственное, что нас еще спасает, — то, что никто из нас не говорит об этом с чужаками.

Пит выглянул в окно. Океан светился бирюзой — дальше линии буев.

— Бойд хочет, чтобы вы написали записку Карлосу Марчелло, Сэму Джианкане и Джонни Росселли. В этой записке вы должны будете сообщить, что не рекомендуете им что-либо предпринимать против Кастро в отместку за национализированные у вас казино. Полагаю, Управление опасается, что действия мафии испортят их собственные планы касательно Кубы.

Траффиканте схватил с телевизора планшет-блокнот и ручку. Писал он быстро, изъяснялся четко.

«Уважаемый мистер Кастро, дерьмо ты собачье, а не коммунист. И революция твоя — большая куча коммунистического дерьма. Мы заплатили тебе хорошие деньги, чтоб ты разрешил нам держать наши казино в случае твоей победы; но ты взял наши деньги и отымел нас в задницу до крови. Ты — даже большее дерьмо, чем пидор Бобби Кеннеди и его пидорский Маклеллановский комитет. Чтобы тебя поразил сифилис мозга и хрена, ублюдок ты коммунистический, за то, что ты сделал с нашим прекрасным отелем «Насиональ»».

По коридору покатились мячи для гольфа. Траффиканте поморщился и показал записку.

Пит прочел ее. Санто-старший написал хорошую записку — грамотно и аккуратно.

Питер сунул ее в карман:

— Спасибо, мистер Траффиканте.

— Не за что, мать твою, — и могу сказать, ты удивлен, что я могу одновременно говорить и писать разные вещи. Передашь своему мистеру Бойду, что обещание действительно в течение года, не больше. Передай, что в отношении Кубы мы с ним плывем в одной лодке, и не в моих интересах его злить.

— Он это оценит.

— Хрена с два он это оценит. Если бы вы это ценили, ты бы забрал меня с собой.

Пит посмотрел на часы:

— У меня всего два канадских паспорта, и мне нужно забрать одного человека из «Юнайтед фрут».

Траффиканте подхватил клюшку для гольфа:

— Тогда мне жаловаться нечего. Деньги есть деньги, а «Юнайтед фрут» выкачала из Кубы куда больше, чем мафия.

— Скоро вы уедете отсюда. Некий дипкурьер уже работает над вызволением всех американцев.

Траффиканте сделал клюшкой движение, точно загонял мяч в лунку.

— Это хорошо. И я дам тебе гида. Он отвезет тебя на место, а потом привезет тебя и того парня в аэропорт. Конечно, за это тебе придется порядком раскошелиться, но именно это называется помощью у этих гребаных красных, которые нынче у власти.

Крупье снабдил его указаниями, как найти дом — Том Гордин буквально на прошлой неделе устраивал там вечеринку поджигателей. Хесус, тот самый гид, сообщил, что senor Том сжег приличную плантацию сахарного тростника — таким образом он намеревался подкорректировать свой имидж «империалиста и фашиста».

На Хесусе была униформа хаки и бейсболка. Его «фольксваген» был оснащен пулеметом, вмонтированным в капот.

По грунтовым дорогам выехали они из Гаваны. Хесус вел машину одной рукой, второй же в то же самое время расстреливал верхушки пальм. Горящие поля сахарного тростника озаряли небо оранжево-розовым сиянием — вечеринки поджигателей были в большой моде на Кубе после правления Батисты.

Мимо мелькали телефонные столбы. Каждый был украшен портретом Фиделя Кастро.

Вдалеке Пит увидел огни большого дома — метрах в двухстах оттуда. Хесус завернул в прогалину, окруженную обрубками пальм.

Он сделал это так непринужденно — точно знал, куда едет. Ни словом, ни жестом не показав, что, мол, сюда.

Что-то было не так. Точно все подстроено заранее.

Хесус притормозил и выключил фары. Как только мотор заглох, вспыхнул факел.

По всей прогалине разлился свет. Пит увидел «кадиллак» с откидным верхом, шестерых латиносов и вусмерть пьяного американца.

Хесус сообщил:

— Это и есть сеньор Том.

У всех латиносов были обрезы. Салон «кадиллака» был набит чемоданами и норковыми шубами.

Хесус выскочил из машины и бойко залопотал по-испански. Латиносы замахали гринго в «фольксвагене».

Норок было навалено выше дверец. Один чемодан был забит американской валютой.

Пит быстренько смекнул, что к чему.

Томаса Гордина качало из стороны в сторону. Он размахивал бутылкой рома «Демерара». Заплетаясь, он нес какую-то прокоммунистическую чушь.

Пит увидел готовые вспыхнуть факелы. И канистру с бензином, стоявшую на пальмовом пне.

Гордин все вещал. Чистейшей воды коммунистическую пропаганду.

Хесус с латиносами сбились в кучку. Они снова помахали гринго. Гордина вырвало прямо на капот «кадиллака».

Пит перебрался за пулемет. Латиносы отвернулись и полезли за пояс.

Пит открыл огонь. Одна очередь в спину повалила всех латиносов наземь. Выстрелы спугнули стайку птиц; те с криком разлетелись.

Гордин рухнул на землю и скрючился в позе эмбриона. Пули едва не задевали его.

Латиносы вскрикнули и затихли. Пит расстрелял их тела в кровавую кашу. Кордит в сочетании с опаленными кишками распространял вокруг тошнотворный запах.

Пит вылил бензин из канистры на «фольксваген» и то, что осталось от латиносов, и поджег. Раздался взрыв — это была коробка с патронами пятидесятого калибра.

Сеньор Том Гордин вырубился.

Пит затащил его на заднее сиденье «кадиллака». Норковые шубы предоставили ему уютное ложе.

Он проверил содержимое багажа. Там была куча денег и толстая пачка каких-то акций.

Их рейс отбывал на рассвете. Пит нашел в бардачке дорожную карту и отметил путь до Гаваны.

Забрался в «кадиллак» и завел его. Горящие остовы пальм освещали дорогу не хуже фонарей.

Он добрался до аэропорта еще до рассвета. Дружелюбные милиционеры окружили «сеньора Митчума». Гордин проснулся, и его тут же начало трясти. Пит поил его ромом с колой, чтоб тот хоть что-то соображал. Латиносы национализировали деньги и меха — впрочем, чему тут удивляться?

Пит раздавал автографы «Роберта Митчума». Какой-то комиссар компартии проводил его до трапа самолета.

Пилот сказал:

— Вы — не Роберт Митчум.

Пит ответил:

— Херня все, Шерлок.

Гордин заклевал носом. Прочие пассажиры откровенно пялились на них: от них несло бензином и выпивкой.

Самолет приземлился в семь утра. Кемпер Бойд их встретил. Он вручил Питу конверт с пятью тысячами долларов.

Бойд са-а-амую малость нервничал и был гораздо снисходительней, чем обычно.

Он сказал:

— Спасибо, Пит. Отвезешь тележку в город, вместе со всем народом, лады? Я позвоню тебе в Эл-Эй через пару дней.

Он получил пять штук. Бойд получил Гордина и чемодан, набитый акциями. Гордин выглядел обалдевшим, а Бойд — на редкость не по-бойдовски.

Пит вскочил на тележку с багажом. Он увидел, как Бойд препровождает Гордина в крохотное складское помещение.

Заброшенный аэродром в провинциальном городишке. Человек из ЦРУ и пьяница — тет-а-тет.

Его знаменитые усики-антенны заработали на полную мощность.

25.

(Ки-Уэст, 29 мая 1959 года)

Помещение оказалось размером со спичечный коробок. Ему едва удалось втиснуть туда стол и два стула.

Кемпер разводил с Гордоном китайские церемонии. Допрос тянулся медленно — у допрашиваемого, похоже, начиналась белая горячка.

— Ваша семья знает, что у вас есть акции компании «Юнайтед фрут»?

— Какая из «семей»? Я женился и разводился чаще, чем Арти Шоу и Микки Руни, вместе взятые. Есть у меня какие-то двоюродные братья в Сиэтле, но все, что они знают, — это дорогу до бара «Вудхейвен кантри клаб».

— А кто на Кубе знает, что эти акции — у вас?

— Мои телохранители. Но — сперва мы пьем и собираемся поджечь наследие империализма в виде плантации сахарного тростника, а следующее, что я помню, — я лежу на заднем сиденье своей машины, а за рулем сидит твой приятель. И мне не стыдно признать, что я маленько загулял и мало что помню. Этот твой приятель — у него есть автомат?

— Не думаю.

— А «фольксваген»?

— Мистер Гордин…

— Мистер Бойс, или как вас там, — что вообще происходит? Вы притащили меня в эту халупу, обыскали мой багаж. Задаете дурацкие вопросы. Думаете, раз я — богатый американский бизнесмен, так я — на вашей стороне? Думаете, я не знаю, что ублюдки из вашего ЦРУ подтасовали результаты выборов в Гватемале? Я как раз собирался на коктейль с премьером Кастро, когда меня уволок твой приятель. С Фиделем Кастро. Освободителем Кубы. Хорошим человеком и потрясающим баскетболистом.

Кемпер положил перед ним бланки заявления о передаче акций. Это была высококлассная подделка — ее сделал для Кемпера друг-фальшивомонетчик.

— Подпишите здесь, пожалуйста, мистер Гордин. Это документы на компенсацию стоимости авиаперелета.

Гордин трижды поставил свою подпись. Кемпер подписал доверенность там, где должна была быть подпись нотариуса, и поставил печать на всех трех экземплярах.

Печать тоже подделал его друг — причем не взял за это дополнительных денег.

Гордин засмеялся:

— Агент ЦРУ и нотариус. Вот это совместительство.

Кемпер достал свой «сорок пятый» и выстрелил ему в голову.

Гордин слетел со стула. Из уха его потекла кровь. Кемпер наступил ему на голову — чтобы кровь не разбрызгивалась по полу.

Снаружи послышался какой-то шорох. Кемпер распахнул дверь — дулом пистолета.

Это оказался Пит Бондюран — он стоял, сунув руки в карманы.

Оба улыбнулись.

Пит написал в воздухе: «50/50».

Вставка: документ.

11.06.59.

Отчетный доклад: Кемпер Бойд — Джону Стэнтону.

С пометкой: СЕКРЕТНО. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ.

Джон,

я задержался с написанием данного коммюнике по двум причинам:

Первая — я хотел тщательно проанализировать все последствия одного нелепейшего происшествия еще до того, как выйду с тобой на связь. Вторая — это коммюнике содержит детали операции, которую я (говоря начистоту) провалил.

Ты попросил меня отправить Пита Бондюрана в пробную поездку на мое собственное усмотрение, дабы подтвердить его профпригодность, чтобы предложить ему контракт с Управлением. Я так и поступил, и отправил Бондюрана на Кубу, поручив ему вывезти из страны одного из руководителей компании «Юнайтед фрут» по имени Томас Гордин — Тео Паэс описал этого человека как «нестабильного» и «сочувствующего коммунистам». С первой частью задания Бондюран справился. Мы поселили мистера Гордина в мотеле «Ржавый шпигат» в городке Ки-Уэст, чтобы там допросить его, после чего совершили роковую ошибку, оставив его одного отдохнуть. Гордин покончил с собой — застрелился из револьвера сорок пятого калибра, который спрятал в кармане. Я вызвал полицию Ки-Уэста, и мы с Бондюраном рассказали им об обстоятельствах. Коронерский суд признал смерть Гордина самоубийством. Бондюран дал показания, сообщив, что погибший, очевидно, страдал пристрастием к алкоголю и находился в подавленном состоянии. Вскрытие подтвердило, что печень Гордина вследствие воздействия алкоголя подверглась значительному разрушению. Его тело было доставлено для погребения дальнему родственнику в Сиэтл (близких родственников у Гордина нет).

Если вам потребуется подтверждение, пожалуйста, звоните капитану Хилдрету из полицейского управления Ки-Уэста. Разумеется, я приношу извинения за трату времени впустую. И я уверяю вас, что впредь ничего подобного не случится.

Искренне ваш.

Кемпер Бойд

Вставка: документ.

19.05.59.

Личная записка: Джон Стэнтон — Кемперу Бойду.

Дорогой Кемпер,

конечно же, я рассержен. И конечно, тебе следовало сообщить о провале операции незамедлительно. Слава богу, у Гордина не осталось ближайших родственников, способных досадить Управлению требованиями о расследовании инцидента. Тем не менее, я сообщу, что вы, вероятнее всего, оказались жертвами исключительных обстоятельств. В конце концов, как ты как-то сказал, ты — юрист и коп, а не шпион.

Должно быть, вас обрадует известие о том, что заместитель директора Биссел проникся вашей идеей создания элитного подразделения, которое будет заправлять блессингтонским лагерем. В настоящее время этот лагерь находится на стадии возведения; четверо лично отобранных вами новобранцев (Паэс, Обрегон, Дельсол, Гутьерее) проходят дальнейшее обучение в Лэнгли и делают успехи. Как сообщалось ранее, заместитель директора одобрил наем Пита Бондюрана в качестве управляющего лагерем. Это, конечно, было до провала операции с Гордином. В настоящий момент я желаю подождать и еще раз обдумать кандидатуру Бондюрана.

В заключение добавлю, что, хотя мне очень не понравился инцидент с Гордином, тем не менее, я остаюсь положительного мнения в отношении тебя как контрактного агента. Но не предпринимай никаких самостоятельных действий до тех пор, пока я не скажу.

Джон Стэнтон

Вставка: документ.

28.06.59.

Личная записка: Уорд Литтел — Кемперу Бойду.

«Для правки и последующей передачи Роберту Ф. Кеннеди».

Кемпер,

мой сбор информации антимафиозного характера идет полным ходом. В настоящий момент я получил из трех независимых источников подтверждение того, что альтернативные (и, вероятнее всего, закодированные) бухгалтерские книги пенсионного фонда существуют. Сэл Д’Онофрио тоже слышал, что это так. Другая информация на эту же тему (из различных источников): заправляет книгами вышедший на покой чикагский гангстер; окончательное «добро» на выдачу кредитов дает Сэм Джианкана. Хотя эти слухи и вездесущи, пока мне не удалось нарыть ничего в их подтверждение. И, разумеется, не удастся — до тех пор, пока я не найду подходящего кандидата на роль заемщика и не буду иметь (в буквальном смысле) доступа к самому фонду.

И (18 мая) мне удалось вовлечь в дело третьего информатора. Этот человек (владелец стрип-клуба в Далласе и гангстер-ростовщик) ищет потенциального заемщика, которого можно будет представить Сэлу Д’Онофрио, а через него — Сэму Джианкане. Я считаю этого человека своим основным информатором, поскольку он и ранее представлял потенциальных заемщиков Джианкане и фонду. Он звонит мне на таксофон, ближайший к моей квартире, каждый вторник, с утра. Несколько раз я давал ему деньги. Он боится и уважает меня в той мере, в какой нужно. Как и у Сэла Д’Онофрио, у него постоянные проблемы с деньгами. Я уверен, что рано или поздно он найдет мне управляемого заемщика.

Также у меня теперь появились деньги на информаторов. В последних числах мая я присвоил спрятанные грабителями деньги, — об этой сумме не сообщалось ни в одно правоохранительное ведомство. Я выдал Сэлу Д’Онофрио тридцать две тысячи долларов, тем самым закрепив его задолженность мне. Странно, но изначально я думал, что лучшим моим информатором будет Ленни Сэндс, но оба — и Сэл, и тот человек из Далласа — оказались более компетентными (а может быть, больше нуждались в деньгах?). Кстати, в этом виноват ты, Кемпер. Протолкнув Ленни с помощью Пита Бондюрана в «Строго секретно», ты сильно навредил нашей с ним совместной работе. В последнее время он кажется отстраненным. Он разъезжает вместе с Сэлом и его игроками, а в свободное время пописывает в «Строго секретно» и, кажется, забыл, что у меня на него есть. Общается ли он с твоей подругой мисс Хьюз? Любопытно было бы узнать.

Согласно твоим инструкциям, я избегаю встреч с Куртом Мидом и не появляюсь вблизи поста прослушивания. Также мы с Куртом формально прекратили подменять друг друга по работе. Поверь мне, я сохраняю осторожность, но мечтать-то мне ведь не запрещено? И знаешь, какая моя самая заветная мечта? Президентская администрация Джона Кеннеди, где Роберт Кеннеди борется с оргпреступностью по поручению своего брата. Господи, Кемпер, не правда ли, тогда наступят золотые времена? Передай м-ру Кеннеди, что я молюсь за него.

Вставка: документ.

3.07.59

Личная записка: Кемпер Бойд — Роберту Ф. Кеннеди.

Дорогой Боб,

вкратце информирую тебя о работе вашего анонимного коллеги — Чикагского Призрака.

Он много работает, и, полагаю, тебя порадует известие, что на земле есть еще один человек, который ненавидит организованную преступность так же сильно, как ты. Но несмотря на неустанный труд — в рамках закона, как мы с тобой и оговаривали, — он не добился особых успехов в поисках альтернативных бухгалтерских книг пенсионного фонда. Чикагский мафиозный картель — организация весьма закрытая, и пока ему не удалось получить информацию из внутреннего источника, на которую он рассчитывал ранее.

Между строк: не надумали ли вы с Джеком дать мне какую-нибудь работу по истечении срока полномочий Маклеллановского комитета?

Кемпер

Вставка: документ.

9.07.59

Личное письмо: Роберт Ф. Кеннеди — Кемперу Бойду.

Дорогой Кемпер,

спасибо за записку о Призраке. Приятно узнать, что фэбээровец и бывший семинарист разделяет мои антимафиозные настроения, и что меня больше всего впечатляет в этом человеке — так это то, что, кажется, ему ничего от нас не нужно (в иезуитских семинариях в мальчиках воспитывается самоотречение). Тебе же, напротив, нужно все. Так что: да, Джек и я хотим предложить тебе работу. (Детали и оплату обсудим позже.)

Мы хотим, чтобы ты остался в нашей организации, и занял два поста. Первый: регулировщик движения юридических документов Маклеллановского комитета. Наш комитет расформирован, однако я, как и твой друг Призрак, все еще горю желанием действовать. Так что пусть продолжается наша борьба с мафией и Джимми Хоффой. Ты можешь принести нам огромную пользу, если проследишь, чтобы собранные нами материалы попали в нужные инстанции. Касательно второго: в январе Джек намерен выдвинуть свою кандидатуру на пост президента. Он желает, чтобы ты возглавил службу безопасности его избирательной кампании — начиная с праймериз и, будем надеяться, до ноября. Как тебе это?

Боб

Вставка: документ.

13.07.59

Личная записка: Кемпер Бойд — Роберту Кеннеди.

Дорогой Боб,

я принимаю оба предложения. Да, я не Призрак, — мне нужно все. Давайте прижмем Джимми Хоффу и выберем Джека президентом.

Кемпер

Вставка: документ.

27.07.59

Официальная расшифровка телефонных переговоров ФБР: «Записано по приказу директора»/«Уровень секретности 1-А: Только для глаз директора». Говорят: директор Гувер и специальный агент Кемпер Бойд.

ЭГ: Доброе утро, мистер Бойд.

КБ: Доброе утро, сэр.

ЭГ: В вашем сообщении упоминалось о хороших новостях.

КБ: Об отличных новостях, сэр. Братья наняли меня на работу на более или менее постоянной основе.

ЭГ: В качестве кого?

КБ: Я должен буду передавать собранные комитетом материалы в различные судебные и следственные органы, а также обеспечивать безопасность избирательной кампании Старшего брата.

ЭГ: Выходит, Младший брат не изменил своего решения касательно Хоффы.

КБ: Рано или поздно он надеется распять его.

ЭГ: Католики известны своим чересчур буквальным пониманием концепции распятия.

КБ: Это да, сэр.

ЭГ: Продолжим о католиках-рецидивистах. Как мистер Литтел? Больше не позволяет себе эскапад?

КБ: Нет, сэр.

ЭГ: Специальный агент-командир Лиги присылал мне кое-какие его отчеты. Кажется, его работа вполне удовлетворительна.

КБ: Вы хорошенько припугнули его в прошлом году, сэр. Теперь он хочет одного — спокойно доработать до пенсии. Как я уже говорил, он злоупотребляет алкоголем и, кажется, поглощен связью с Хелен Эйджи.

ЭГ: Позвольте продолжить разговор на тему связей. Как продвигается ваша интрижка с мисс Лорой Хьюз?

КБ: Я не стал бы называть это «интрижкой», сэр.

ЭГ: Мистер Бойд, вы разговариваете с непревзойденным мастером вешать лапшу на уши и чемпионом по изворотливости. Вы и сами в этом деле не промах, должен признать, — но до меня вам далеко. Вы трахаете Лору Хьюз, как трахнули бы каждую из признанных дочерей Кеннеди и саму старуху Роуз, если бы знали, что этим заслужите расположение Джека. Так-то. Ладно, так что там мисс Хьюз рассказывает о своей семейке?

КБ: Она ограничивается историями о своем отце, сэр. Она может быть весьма язвительной на его счет и на счет его дружков и любит порассказать о них всякого.

ЭГ: Продолжайте.

КБ: Очевидно, Джо и его старинный друг Джулиус Шиффрин в двадцатых годах тайно переправляли через границу мексиканских нелегальных эмигрантов. Мужчин они использовали в качестве как дешевой рабочей силы при возведении декораций на съемочной площадке, когда Джо заправлял компанией «РКО»[25]. Женщинами же Джо и Шиффрин пользовались как таковыми, нанимали их в качестве домашней прислуги, забирали половину заработка в качестве платы за жилье, а потом сдавали пограничному патрулю, чтобы те водворяли их назад в Мексику. Некоторых женщин Шиффрин переправил в Чикаго, где открыл бордель, обслуживавший исключительно мафиози и политиков. Лора упоминала, что Джо тайно снял порнофильм в том самом борделе. С участием Хью Лонга[26] и двух мексиканок — карликов с огромными грудями.

ЭГ: Мисс Хьюз умеет рассказывать истории. А что она говорит о братьях?

КБ: По поводу братьев она особо не распространяется.

ЭГ: Как и вы сами.

КБ: Да, они мне нравятся.

ЭГ: Полагаю, вы очертили четкие границы своему предательству. И еще — похоже, вы и не подозреваете, насколько глубоко в вас проникло очарование этого семейства.

КБ: Я отделяю одно от другого.

ЭГ: Да, в этом надо отдать вам должное. Итак, об еще одной отдельной сфере вашей деятельности — присмотре за кубинскими эмигрантами. Помните, что вы говорили мне о том, что у вас есть доступ к информации об этих эмигрантах?

КБ: Конечно, сэр. Скоро я отправлю вам подробный отчет на эту тему.

ЭГ: Лора Хьюз, должно быть — недешевое удовольствие.

КБ: Сэр?

ЭГ: Не притворяйтесь, что не поняли, Кемпер. Ведь очевидно, что ЦРУ заключило с вами контракт. Три оклада, милорд.

КБ: Сэр, я четко разделяю свои обязанности.

ЭГ: Конечно, вы это делаете, и я буду последним, кто станет вам в этом препятствовать. Доброго дня, мистер Бойд.

КБ: Доброго дня, сэр.

Вставка: документ.

04.08.59.

Репортаж корреспондента «Строго секретно»:

Ленни Сэндс — Питу Бондюрану.

Пит,

странно, но, кажется, каждый захваченный врасплох гомик так и норовит вцепиться в меня, — это тем более удивительно, что я вроде как работаю среди натуралов. Как вам известно, я развлекаю итальяшек-игроков Сэла Д’Онофрио. Мы играем в Рино, Вегасе, Тахо, Гардене и на некоторых круизных пароходиках на озере Мичиган — на тех, где в шоу-программу включены азартные игры. И я постоянно натыкаюсь на голубых — целый эскадрон Лафайета в лосинах (в обтяг?). 1) В Эл-Эй, в драйв-ин «Делорес», что на Уилшир и Ла Шенега, все парни-официанты, что днем ловко раскатывают на роликах, разнося яства, ночью тоже обслуживают посетителей, но только другим способом. Частый ночной посетитель: Одлей (гей?) Стивенсон, дважды кандидат в президенты с прокрасными (странно, что не голубыми) политическими наклонностями, которые, вероятно, осуждает мистер Гувер. 2) Дейв Гэрроуэй из телешоу «Сегодня» недавно был арестован за то, что приставал к молодым парням на нью-йоркской Таймс-сквер. Дело (что странно) не предавали огласке, но Дейв (Дейв-Невольник, как кличут нашего приятеля в одном (весьма!) узком кругу), недавно был замечен в борделе для педиков на окраине Вегаса, 3) Также я имел счастье свести знакомство с одним праздношатающимся младшим капралом морской пехоты, и он мне рассказал о своем знакомом артиллерийском сержанте из Кэмп-Пендлгона, который придумал способ раскручивать на бабки состоятельных педиков. Способ заключается в следующем: симпатичные молодые парни в военной форме гуляют по Силверлейку и бульвару Сансет и завлекают гомиков. Естественно, они им потом не дают и вдобавок трясут с них бабки. Я позвонил тому сержанту и послал ему сотню. За что он охотно рассказал, что в процессе аферы им попадались довольно знаменитые люди. Представьте себе: актер Уолтер Пиджин (член которого достигает тридцати сантиметров!) трахает мальчиков на плюшевых диванах квартирки в округе Лос-Фелис. Также английский актер, любимец женщин (и, как выяснилось, не только!) Ларри Оливье недавно взял органы власти в свои собственные руки — иными словами, решил потискать офицера морской полиции в театре Уилтерн. Прочие гомики, чьи сердца были разбиты сержантовыми парнями: Дэнни Кэй, Либераче (что странно), Монти Клифт и дирижер Леонард Бернштайн. Эй, а ты заметил, что я стал писать совсем в стиле «Строго секретно»?

Будь здоров!

Ленни

Вставка: документ.

12.08.59.

Конфиденциальное сообщение:

Кемпер Бойд — Джону Стэнтону.

С пометкой: КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ПЕРЕДАТЬ

Джон,

еще некоторые замечания касательно Пита Бондюрана, «Такси «Тигр»» и нашего элитного подразделения.

Чем больше я об этом думаю, тем больше я вижу «Такси «Тигр»» потенциальным вербовочным пунктом для нашей миссии в Майами. Я обсудил эту мысль с Фуло Мачадо (бывшим сторонником, а ныне яростным противником Кастро), диспетчером такси и близким другом агента-контрактника Чака Роджерса. Мачадо разделил мой энтузиазм. Он согласился с тем, что Роджерса следует сделать постоянным диспетчером и одновременно управляющим конторой. Фуло получил одобрение Джимми Хоффы, который не скрывает того, что предпочитает, чтобы на руководящих должностях были люди англосаксонского происхождения. Фуло в настоящее время занят вербовкой для нас новобранцев, получая за это из кассы «Такси». Хоффе известно, что сотрудничество с Управлением — разумное решение. Дальновидно для такого жесткого и простодушного человека.

Мне бы хотелось предложить Фуло Мачадо в качестве пятого члена нашего элитного подразделения. Также мне бы хотелось, чтобы вы позволили Роджерсу нанять Теофилио Паэса, Уилфредо Олмоса Дельсола, Томаса Обрегона и Рамона Гутьереса таксистами на условиях полной занятости. Хотя сооружение блессингтонского лагеря почти завершено, у нас нет новобранцев, которых мы могли бы там тренировать. До тех пор пока не прибыли новые партии политических ссыльных, полагаю, наши люди принесут наибольшую пользу, вербуя таковых среди кубинской колонии в Майами.

Что касается Бондюрана. Да, он (на пару со мной) провалил операцию с Томасом Гордином. Но: Бондюран уже нанят Джимми Хоффой специально для поддержания порядка в конторе «Такси». Он также доставил с Кубы записку Санто Траффиканте, в которой последний лично просил, чтобы мафией не предпринималось никаких действий с целью отомстить за национализацию гаванских казино. Бондюран передал эту записку С. Гьянчане, К. Марчелло и Д. Росселли. Все трое согласились с аргументами Траффиканте. Так что, благодаря Бондюрану, жесткие и блюдущие лишь свои интересы люди снова сотрудничают с Управлением ради общей цели.

Бондюран также де-факто является главным редактором скандального журнала «Строго секретно», который можно использовать в качестве органа контрразведки. И, по моему глубокому убеждению, лучшего человека для управления лагерем не найти. Это — крайне жесткий человек, и окрестное отребье очень скоро будет иметь шанс в этом удостовериться.

Что вы думаете относительно моих предложений?

Вставка: документ

19.08.59.

Личная записка: Джон Стэнтон — Кемперу Бойду.

Кемпер,

100% «да» по всем пунктам. Да, Мачадо может присоединиться к подразделению. Да, Роджерс может нанять Паэса, Обрегона, Дельсола и Гутьереса в качестве таксистов. Да, нанимайте Питера Бондюрана для управления блессингтонским лагерем, но разрешите ему по-прежнему работать на Говарда Хьюза. Хьюз — потенциально полезный союзник, и мы не хотим, чтобы он отдалялся от Управления.

Хорошая работа, Кемпер.

Джон

Вставка: документ.

21.08.59.

Телетайпный отчет: разведывательный отдел полицейского управления Лос-Анджелеса — специальному агенту Уорду Дж. Литтелу, чикагский офис ФБР. Отправлено закрытым письмом на домашний адрес специального агента Литтела.

Мистер Литтел,

касательно вашего телефонного запроса по поводу недавней деятельности в Лос-Анджелесе Сэла Д’Онофрио.

Установлено следующее.

Объект наблюдения — известная в уголовных кругах фигура.

Он занимал деньги у независимых ростовщиков и обещал им «большие проценты» за то, что они наведут его на «очень крупных» потенциальных заемщиков. Объект был неоднократно замечен во время того, как он делал ставки на ипподроме Санта-Аниты. Офицеры, осуществлявшие наблюдение, слышали, как он сообщил новому знакомому: «Я уже просрал почти половину того, что дал мне мой папик».

Объект отличился недостойным поведением во время игры в казино «Счастливый самородок» в Гардене. Его партнер, Леонард Джозеф Сейделвитц, также хорошо известный в преступном мире, был замечен в посещении многочисленных коктейль-баров, служащих излюбленным местом встреч мужчин нетрадиционной ориентации. Следует отметить, что шутки Сейделвитца стали гораздо более непристойными и откровенно гомофобскими.

Если вам понадобится дальнейшая информация, просьба сообщить мне.

Капитан Джеймс Э. Гамильтон,

разведывательный отдел,

полицейское управление Лос-Анджелеса

26.

(Чикаго, 23 августа 1959 года)

Из-за усилителя светская беседа показалась ему рокотом канонады. Ловя каждый звук, Литтел причащался вместе с мафией ее развлечений.

Он установил оборудование для прослушивания в маленькой гостиной квартиры Сэла; микрофоны подсоединялись к колонкам, установленным в платяном шкафу дальней спальни. Он переусердствовал со стенными микрофонами, и получил оглушительное голосовое «вибрато».

В шкафу было жарко и тесно. Литтел вспотел в своих наушниках.

Говорят двое: Безумный Сэл и «кинопродюсер» Сид Кабикофф.

Сэл снова стал бесконтрольно играть. Литтел предъявил ему телетайп ПУЛА, в котором описывались его действия. Сэл сообщил, что проиграл все пятьдесят с чем-то тысяч, которые дал ему Литтел.

Кража денег из камеры хранения так и осталась нераскрытой — Сэл не имел понятия о том, откуда взялись средства. Пост прослушивания возле ателье так и гудел слухами, но ни Мальвазо, ни Утенок так ни о чем и не догадались.

А потом ему позвонил Джек Руби.

И сообщил:

— Я наконец нашел парня для Сэла Ди — ну, заемщика.

Его информаторы сработали синхронно — кроме Ленни Сэндса.

Литтел протер наушники.

Голос Кабикоффа (многократно усиленный): …Хеши говорит, что ему отсосали около двадцати тысяч раз.

Безумный Сэл: Сид, Сид, жидовская твоя морда. Ты перся сюда из чертова Техаса только для того, чтобы потрепаться?

Кабикофф: Ты прав, Сэл. Я был проездом в Далласе и перетер с Джеком Руби. Джек сказал: «Поезжай в Чикаго и поговори с Сэлом Ди. Если тебя интересует приличный кредит пенсионного фонда, обращайся к Сэлу». Джек сказал: «Сэл — посредник. Он может связать тебя с Момо и выше. Сэл — тот, у кого есть доступ к деньгам».

Безумный Сэл: Ты говоришь «Момо», как будто сам какой мафиози.

Кабикофф: Это как ты говоришь на идише. Все хотят знать, что они повязаны. Все хотят быть своими.

Безумный Сэл: Что ты несешь, жирный ты бейгел[27].

Кабикофф: Сэл, Сэл.

Безумный Сэл: Сэл, большой жирный хрен, ты, пожиратель копченого лосося. Говори, зачем тебе бабки-то понадобились. Ведь наверняка же ты решил подзанять у фонда не для того, чтоб отпраздновать бар-митцву[28] своего спиногрыза.

Кабикофф: Для того, чтобы снимать порнуху, Сэл. Я уже год снимаю порно в Мексике. В Тихуане, Хуаресе — там можно набрать актеров по дешевке.

Безумный Сэл: К делу. Кончай гребаную лекцию.

Кабикофф: Сэл, Сэл — я создаю настроение.

Безумный Сэл: Я те дам «настроение», мамлюк.

Кабикофф: Сэл, Сэл. Я снимаю порно. Хорошее порно. Вообще-то я собираюсь через пару деньков делать в Мексике фильмец. Там будут сниматься девушки из клуба Джека. Получится здорово — на Джека работает несколько шикарных телок. Сэл, Сэл, — не надо на меня так смотреть. Вот что я хочу. Я хочу снимать легальные фильмы — ужастики, «экшн» — с участием порноактеров. Я хочу снимать два полнометражных фильма на бюджет одного и попутно снимать порнушку, чтобы финансировать легальные фильмы. Сэл, Сэл, не надо так хмуриться. Это золотое дно! Я отдам Сэму и фонду 50 % прибыли плюс погашение долга и навар. Сэл, послушай меня. Это же не сделка — это золотое дно! На небесах, блин, написано, неоновыми буквами: «золотое дно!».

Тишина — длиной в двадцать шесть секунд.

Кабикофф: Не надо на меня волком смотреть, Сэл, послушай. Это же золотое дно, и я хочу, чтобы вся прибыль осела, сам понимаешь, в нашем кругу. Знаешь, ведь в какой-то мере у меня давние отношения с фондом. Знаешь, мне известно, что есть подлинные бухгалтерские книги фонда, о которых известно только мафии. Я ведь Джулиуса давным-давно знаю. Еще с двадцатых, когда он торговал наркотой и на вырученные деньги финансировал фильмы, которые снимались на студии «РКО» — тогда ее директором был Джо Кеннеди. Скажи Сэму, чтобы спросил обо мне у Джулиуса, о’кей? Просто чтобы тот напомнил ему, что мне можно верить, и что я все еще повязан.

Литтел вцепился в наушники. Елки-палки….

«Джулиус Шиффрин», «бухгалтер фонда», «подлинные бухгалтерские книги».

В динамик наушников стекали капельки пота — из них доносилось лишь неразборчивое шипение. Литтел записал реплики разговора дословно — прямо на стенке шкафа.

Кабикофф: …значит, через пару дней я возвращаюсь в Техас. Возьми мою карточку, Сэл. Знаешь, визитные карточки всегда производят хорошее впечатление.

Литтел услышал слова прощания, и тут же хлопнула входная дверь. Он снял наушники и уставился на написанные на стене слова.

Вошел Безумный Сэл. Под его футболкой перекатывались складки жира.

— Как я смотрелся? Мне пришлось быть с ним пожестче — а иначе бы он не поверил, что перед ним настоящий я.

— Хорошо смотрелся. А теперь следи за деньгами. Ты больше не получишь от меня ни цента, пока у меня не появится доступ к фонду.

— А что мне делать с Кабикоффом?

— Я позвоню тебе в течение недели и скажу, стоит представлять его Сэму или нет.

Сэл рыгнул.

— Позвони мне в Эл-Эй. Я собираюсь отвезти в Гардену еще одну партию игроков.

Литтел уставился в стену. Он учил наизусть каждую реплику разговора — перед тем, как записать их все в блокнот.

27.

(Гардена, 25 августа 1959 года)

Ленни выпендривался и рассылал публике воздушные поцелуи. Публика с удовольствием хавала — давай, Ленни, давай, давай.

Ленни терпеть не мог педиков. Ленни поедал педиков, как Годзилла — Токио. Ленни дочиста съел игровой клуб «Счастливый самородок».

Пит принялся смотреть.

Ленни играл свой номер — педик Кастро лапает педика Айка на Голубом Саммите!!!

— Фидель! Сейчас же убери свою бороду — она мне между ног щекочет! Фидель! Фидель! Какая больша-ая у тебя гаванская сигара!

Публике это страшно нравилось. Публика решила, что это — высококлассная политическая сатира.

А Пит скучал. Пресные шутки и дрянное пиво — «Счастливый самородок» оказался сущей дырой.

Его прислал Дик Стейзел. Дик был очень обеспокоен: последние депеши Ленни были слишком щекотливого содержания, чтобы их печатать. Хьюзу и Гуверу они страшно нравились — но некоторые из политых грязью гомиков вполне могли разнести «Строго секретно» в пух и прах.

— Фидель! Передай-ка банку со смазкой, и мы возобновим дипломатические отношения! Фидель! Мой геморрой горит, как тростниковая плантация «Юнайтед фрут»!

Кемпер Бойд считал, что у Ленни есть талант. Кемперу пришла в голову блестящая мысль: пусть «Строго секретно» печатает пропаганду антифиделевских настроений!

Ленни вполне мог писать такие статьи. Ленни когда-то был курьером — возил на Кубу деньги для Батисты — так что все реалии и стиль были ему знакомы, а кубинские коммунисты не станут подавать в суд.

Ленни выдавал репризы. Пит предавался грезам — в десять вечера. ТОТ МОМЕНТ все вставал у него перед глазами — точно снятый на цветную кинопленку.

Вот мертвый Том Гордин. Вот улыбающийся Бойд. Вот чемодан, набитый акциями компании «Юнайтед фрут».

Там же, над мертвым телом, они заключили сделку. Сняли комнату в мотеле и подбросили тело туда, уложив таким образом, чтобы все решили, что это самоубийство — болваны из полиции Ки-Уэста проглотили эту нехитрую выдумку.

Акции Бойд продал. Вышло по сто тридцать одной тысяче на брата.

Они встретились в Вашингтоне и поделили добычу. Бойд сказал:

— Я, скорее всего, смогу протащить твою кандидатуру для тренировки кубинцев, но на это потребуется не один месяц. И мне придется объяснить, почему мы провалили операцию с Гординым.

Пит попросил:

— Расскажи подробней.

Бойд ответил:

— Возвращайся а Эл-Эй. Занимайся «Строго секретно» и нянчи Говарда Хьюза. Полагаю, Куба и наши общие связи сделают нас с тобой богачами.

Вернувшись в Эл-Эй, он так и поступил. Он сообщил Хьюзу, что скоро ему придется надолго отлучиться. Хьюз рассердился. Пит успокоил его, вручив припасенный для этого кодеин — в нехилом количестве.

При мысли о тренировочном лагере кубинцев у него аж слюнки текли. Он жутко туда хотел. Траффиканте вышвырнули с Кубы в прошлом месяце, и он все вещал, что Кастро надо как следует вздрючить за Преступления Против Прибыли Казино.

Бойд назвал «Такси «Тигр»» «потенциальным вербовочным пунктом». У Бойда была голубая мечта — продать контору Управлению.

Раз в неделю ему звонил Чак Роджерс. Говорил, что проблем с конторой не было. Каждый месяц Джимми Хоффа присылал ему его пять процентов — причем он палец о палец не ударил, чтобы их заработать.

Бойд и Роджерс устроили таксистами своих прирученных кубинцев — Обрегона, Дельсола, Паэса и Гутьереса. Чак уволил шестерых сторонников Кастро — ублюдки на прощанье грозились всех поубивать.

Теперь «Такси «Тигр»» было на 100% укомплектовано противниками Кастро.

Ленни закончил свой номер — шуткой по поводу Одлея-Гея Стивенсона, Короля Говнокрадов. Под гром аплодисментов Пит выскользнул из зала.

Игрокам страшно понравилось представление «нашего Ленни». Ленни протискивался сквозь толпу, точно какая прима-дива в пору заката карьеры.

Дерг-дерг-дерг — знаменитые усики пришли в движение. Усики подсказали ему идею: надо проследить за маленьким засранцем.

И они направились на север — между ними было безопасное прикрытие из трех машин. У «паккарда» Ленни была довольно длинная антенна — Пит ориентировался на нее.

Они повернули на Вестерн-авеню, потом въехали на территорию собственно Лос-Анджелеса. Ленни повернул налево, на Уилшир, а потом на север, на Доэни. Поток автотранспорта поредел — Пит отстал, чтобы дать своему парню фору.

Ленни повернул на восток, в Санта-Монику. Пит подивился — перед ним вырос ряд пидор-баров: «Четыре звезды», «Клондайк» и еще несколько новых. Места были знакомые — он тряс каждое заведение еще в свою бытность помшерифом.

Ленни ме-е-едленно ехал вдоль баров, едва не задевая тротуар. Он проехал мимо «Тропиков», «Орхидеи» и «Лассо-рум «У Ларри»».

Ленни, не стоит так чертовски неприкрыто выказывать свою ненависть.

Пит тоже притормозил — теперь их разделяло расстояние в две машины. Ленни свернул на парковку перед заведением под названием «Гнездышко Ната».

У «большого Пита» был рентгеновский взор. Как у Супермена или Зеленого Шершня из комиксов.

Пит покружил по кварталу и медленно въехал на парковку. «Паккард» Ленни стоял у задней двери.

Пит написал записку:

Если повезет, отправь его домой. Встречаемся в «драйв-ин» «У Стэна», на пересечении Сансет и Хайленд. Я пробуду там до закрытия бара.

Пит Б.

Пит ел в машине. Два бургера с соусом чили, картошка фри и кофе.

Мимо катили на роликах официантки. На них были брючки в обтяг, бюстгальтеры, поднимающие грудь, и колготки.

Гейл Хенди называла его «вуайеристом». Его всегда заводило, когда женщины начинали вертеться у него перед глазами.

Официантки были хороши. Разносить полные подносы на роликах — неплохая тренировка. Блондинка, что везла на подносе сливочное мороженое с горячим сиропом, отлично подошла бы на роль наживки для шантажа.

Пит заказал модный нынче персиковый пирог. Блондинка его принесла. И тут он увидел Ленни, который шел к его машине.

Вид у него был самый стоический. Прима-дива оказалась крепким орешком, хоть и не совсем традиционной ориентации.

Пит закурил сигарету:

— Ты говорил мне, что слишком хорошо знаешь жизнь, чтобы вставать у меня на пули, — это все еще так и есть?

— Да.

— Так тебя Кемпер Бойд и Уорд Литтел этим держат?

— «Этим»? А, нуда, этим.

— Что-то мне не верится, Ленни, да и Сэму Джианкане, в конечном счете, тоже вряд ли поверится. Мне думается, я могу хоть сейчас позвонить Сэму и сказать: «Ленни Сэндс трахает мальчиков» — на пару минут его это шокирует, а потом он попросту махнет на это рукой. Если бы Бойд и Литтел пытались шантажировать тебя этим, полагаю, у тебя хватило бы ума и смелости послать их подальше.

Ленни пожал плечами:

— Литтел сказал, что сдаст меня Сэму и легавым.

Пит бросил окурок в стаканчик с кофе.

— Все равно не верю. Короче, — видишь во-о-он ту брюнетку на роликах?

— Вижу.

— Хочу, чтобы ты сказал мне, что у Бойда и Литтела есть на тебя, раньше, чем она доедет до вон того голубого «шеви».

— А если я не вспомню?

— Тогда прикинь, что все, что говорят обо мне — правда, и исходи из этого.

Ленни улыбнулся — улыбкой «ведущей актрисы»:

— Это я убил Тони Ианноне, и Литтел может это доказать.

Пит присвистнул:

— Впечатляет. Тони был крутым парнем.

— Не стоит водить меня за нос, Пит. Просто скажи, что ты собираешься с этим делать.

— Ответ простой — ничего. Я не стану разглашать твоих секретов.

— Хотелось бы в это верить.

— Поверь тогда вот во что: у меня с Литтелом давние счеты, и мне он не нравится. С Бойдом мы на дружеской ноге, но Литтел — это другое. Надавить на него я не могу, потому что Бойду это обязательно не понравится, но если он станет тебя доставать, дай мне знать.

Ленни обиженно напрягся.

— Я не нуждаюсь в защитнике. Я не из тех, кто…

Мимо пронеслись официанточки на роликах. Пит опустил стекло на двери — проветрить салон.

— У тебя отличные рекомендации, Ленни. А уж чем ты занимаешься в свободное время — твое дело.

— Ты — человек широких взглядов.

— Спасибо. Ну, не созрел, чтобы рассказать мне, по поводу чего (или кого) ты стучишь Литтелу?

— Нет.

— «Нет» — и все?

— Я хочу продолжать работать на тебя. Просто отпусти меня — скажи только, что тебе от меня надо.

Пит щелкнул замком пассажирской двери:

— Больше никаких статей про гомиков в «Строго секретно». Отныне ты пишешь туда исключительно статьи антикоммунистической направленности и очерняющие Кастро. Я имею в виду статьи непосредственно в журнал. Я дам тебе кое-какую информацию, остальное сочинишь сам. На Кубе ты был, политику мистера Хьюза знаешь. Отсюда и пляши.

— Это все?

— Да, если только ты не хочешь кофе с пирогом.

Ленни Сэндс трахает мальчиков. Говард Хьюз занимает деньги младшему брату Дика Никсона.

Секреты, секреты.

Большому Питу нужна женщина. Опыт шантажа желателен, но не обязателен.

Зазвонил телефон — какого хрена, в такую-то рань.

Пит снял трубку:

— Да?

— Это Кемпер.

— Кемпер, ты что, охренел? Сколько вообще времени?

— Ты принят на работу, Пит. Стэнтон незамедлительно устроит тебе контракт с Управлением. Ты будешь заправлять блессингтонским лагерем.

Пит протер глаза.

— Это официальная формулировка, а как на самом деле?

— Наша с тобой задача — облегчить взаимодействие между ЦРУ и организованной преступностью.

28.

(Нью-Йорк, 26 августа 1959 года)

Джо Кеннеди раздал присутствующим булавки для галстука с президентской печатью. Номер в «Карлайле» заблестел фальшивым президентским блеском.

У Бобби был скучающий вид. У Джека — напротив, радостно-удивленный. Кемпер приколол свой галстук к сорочке.

Джек сказал:

— Кемпер, мошенник этакий.

Бобби сказал:

— Не забывай — мы собрались здесь, чтобы обсудить твою президентскую кампанию.

Кемпер смахнул с брюк приставшую ворсинку. На нем был костюм из легкой полотняной материи и белые мокасины из мягкой кожи — Джо обозвал его «мороженщиком на колесах».

Лоре страшно понравился его новый прикид. Он купил обновки на прибыль от украденных акций. Неплохой костюм для летней свадьбы.

Джо сообщил:

— Эти булавки подарил мне Рузвельт. Я хранил их, ибо чувствовал, что в один прекрасный день состоится вот такая встреча.

Джо хотел сделать из этого событие. Дворецкий расставил на буфете возле их кресел холодные закуски.

Бобби подтянул узел своего галстука.

— Моя книга выйдет в твердом переплете где-то в феврале — примерно через месяц после того, как Джек объявит о выдвижении своей кандидатуры. Издание в мягкой обложке выйдет в июле — как раз ко времени съезда партии. Надеюсь, книга даст объективную картину моей борьбы против Джимми Хоффы. Мы не хотим, чтобы Джека ассоциировали с Маклеллановским комитетом, — это явно не придаст ему популярности в профсоюзных кругах.

Джек рассмеялся:

— Чертова книженция съедает все твое свободное время. Нанял бы, что ли, кого-нибудь, чтоб писал за тебя. Я вот так и поступил — и получил Пулитцеровскую премию.

Джо намазал икрой галету:

— Слышал, Кемпер попросил, чтобы его имя убрали из текста. Жаль, потому что тогда можно было бы написать подзаголовок: «Внутри вас ждет фургон с мороженым».

Кемпер повертел в пальцах булавку:

— Меня ненавидит с миллион автоугонщиков по всей Америке. Я предпочел бы, чтобы они не знали, чем я занимаюсь в настоящее время.

Джек сообщил:

— Кемпер — весьма осторожный человек.

Джо заметил:

— Да, и тебе, Бобби, следовало бы у него поучиться. Я говорил это уже тысячу раз и повторю сейчас. Эта ненависть к Джимми Хоффе и мафии — чушь собачья. В один прекрасный день эти люди могут помочь тебе набрать голоса. А ты решил добавить к оскорблению действием оскорбление словом — то есть к преследованию посредством вашего дурацкого Маклеллановского комитета добавилась еще и книга. Кемпер крайне аккуратно разыгрывает свои карты, Бобби. Тебе действительно стоит у него поучиться.

Бобби усмехнулся:

— Наслаждайся моментом, Кемпер. Отец соглашается с оппонентами своих детей раз в десять лет.

Джек закурил сигару:

— Синатра же вроде якшается с гангстерами. Если они нам понадобятся, мы можем использовать его как посредника.

Бобби ткнул кулаком подушку кресла:

— Фрэнк Синатра — трусливое ничтожество, и я ни за что не стану заключать сделки с гангстераами.

Джек закатил глаза. Кемпер воспринял это как условный знак — сыграть в посредника.

— Я полагаю, что у этой книги — большие возможности. Полагаю, можно будет распространить ее копии среди членов профсоюза во время праймериз и таким образом набрать очки. В процессе работы в комитете я завел приличные связи в правоохранительных органах, и мне кажется, что мы можем объединить под флагом наших сторонников несколько окружных прокуроров номинально республиканских политических симпатий, сделав акцент на заслугах Джека в сфере борьбы с преступностью.

Джек сказал:

— Это Бобби у нас — борец с криминалом, а не я.

Кемпер сказал:

— Ты же был в комитете.

Бобби улыбнулся:

— Я изображу тебя героем, Джек. И не стану писать о том, что вы с папой с самого начала относились к Хоффе лояльно.

Все рассмеялись. Бобби ухватил пригоршню канапе.

Джо откашлялся:

— Кемпер, мы пригласили тебя сюда главным образом для того, чтобы обсудить Эдгара Гувера. Нам необходимо обсудить ситуацию сейчас, поскольку вечером я собираюсь устроить ужин в «Павильоне», и мне надо будет готовиться.

— Вы имеете в виду те досье на вас всех, что есть у Гувера?

Джек кивнул:

— Верно. Меня особенно интересует, есть ли у него информация о романе, который был у меня во время войны. Слышал, Гувер убедил себя, что та женщина была нацистской шпионкой.

— Ты имеешь в виду Ингу Арвад?

— Ну да.

Кемпер выхватил у Бобби один бутербродик.

— Да, у мистера Гувера есть информация на эту тему. Он хвалился ею передо мной много лет назад. Разрешите внести одно предложение и кое-что прояснить?

Джо кивнул. Джек и Бобби придвинулись на краешек своих кресел.

Кемпер подался к ним:

— Я уверен, что мистеру Гуверу известно, что я стал работать в комитете. Также я уверен в том, что он разочарован из-за того, что я за все это время так и не вышел с ним на связь. Позвольте мне возобновить с ним контакт и сообщить, что я работаю на вас. Позвольте убедить его, что в случае своего избрания Джек не станет увольнять его с поста главы ФБР.

Джо кивнул. Джек и Бобби кивнули.

— Полагаю, что это будет разумный, осторожный шаг. И раз уж мне предоставили место на трибуне, позвольте поднять кубинский вопрос. Эйзенхауэр и Никсон поспешили объявить себя противниками Кастро, и я подумал, что Джеку тоже не помешает заявить о своем недовольстве политикой Фиделя.

Джо повертел в пальцах свою булавку:

— Что-то все кругом ринулись записываться в противники Кастро. Лично я не вижу возню с Кубой потенциальным пунктом предвыборной программы.

Джек сказал:

— Папа прав. Но я вот подумал, что, если меня изберут, я мог бы послать туда пару дивизий морпехов.

Джо поправил его:

— Когда тебя изберут.

— Верно. Я отправлю туда морпехов, чтобы те освободили публичные дома. Кемпер может вести войска. А я сделаю его своим знаменосцем в Гаване.

Джо подмигнул:

— Не забудь свое знамя, Кемпер.

— Не забуду. И если серьезно, я мог бы приносить вам сведения прямо с кубинской передовой. Я знаю нескольких бывших фэбээровцев, которые владеют информацией, которую можно повернуть против Кастро.

Бобби откинул волосы со лба:

— Кстати, о фэбээровцах: как там Призрак?

— Вкратце: он очень усердно работает. Все охотится за бухгалтерскими книгами пенсионного фонда, но пока что практически безрезультатно.

— У меня начало создаваться впечатление, что он — жалкий тип.

— Поверь мне, это не так.

— Могу я с ним встретиться?

— Нет — пока он не выйдет в отставку. Он боится мистера Гувера.

Джо сказал:

— Как и все мы.

И они рассмеялись.

«Сент-Реджис» был слегка пониже классом, чем «Карлайл». Номер Кемпера был в три раза меньше номера Кеннеди. Он держал комнату в скромном отеле в районе западной 40-й улицы — Джек и Бобби знали только этот адрес. Снаружи стояла удушающая жара. А в номере было превосходно — двадцать градусов Цельсия.

Кемпер написал записку мистеру Гуверу. В ней он сообщал: я получил подтверждение — после избрания Джек Кеннеди не станет вас увольнять. После чего снова поиграл с самим собой в «адвоката дьявола» — неизменный ритуал, исполняемый им после встреч с семейством Кеннеди. Сомневающиеся задавали ему вопросы касательно его поездок.

Они пытали его по поводу его собственной сложной системы приоритетов.

Он сам расставлял себе логические ловушки и сам же их блестяще избегал.

Сегодня вечером он встречался с Лорой — ужин и сольный концерт в Карнеги-холл. Она будет высмеивать стиль пианиста, а потом бесконечно практиковаться в исполнении пьесы, вызвавшей наибольший восторг публики. Это и была квинтэссенция Кеннеди: соревнуйся, но на публику выходи только тогда, когда знаешь, что можешь победить. Лора была наполовину Кеннеди и женщиной: в ней жил дух соревновательности, но у нее не было официального одобрения семьи. Ее единокровные сестры, все как одна, повыходили замуж за юбочников и хранили супружескую верность; Лора же крутила романы. Лора говорила, что Джо любил дочерей, но в глубине души считал их чем-то вроде негров.

Уже семь месяцев он был с Лорой. Семейство Кеннеди не подозревало об их связи. Когда все формальности помолвки будут улажены, он все им расскажет.

Сперва они почувствуют шок, потом — облегчение. Они считали, что ему можно доверять, что он четко умеет отделять одно от другого.

Лора любила смелых мужчин и искусство. Она была одинокой женщиной — ее единственным настоящим другом был Ленни Сэндс. Она стала еще одним подтверждением того, насколько разнообразен был круг общения семьи Кеннеди: комик со связями в уголовном мире давал уроки ораторского мастерства Джеку и был связан узами крепкой дружбы с его единокровной сестрой.

Рискованными, пугающими узами. Ленни мог многому научить Лору. И рассказать множество нелицеприятных историй.

Лора никогда не упоминала о Ленни — несмотря на тот факт, что именно он облегчил их встречу.

Должно быть, они созванивались — каждый из своего города.

У Ленни был порывистый характер. Испуганный или рассерженный, Ленни мог рассказать ей, что: «мистер Бойд заставил мистера Литтела меня ударить», «мистер Бойд и мистер Литтел — отвратительные вымогатели», «мистер Бойд устроил меня на работу в «Строго секретно» — отвратительное занятие».

Пик его страхов по поводу Ленни пришелся на середину апреля.

Беседы с эмигрантами в мотеле на Бойнтон-Бич выявили двух потенциально опасных людей: педофила-маньяка и сутенера-гомосексуалиста. Инструкции ЦРУ предписывали казнь. Он отвез их в парк Эверглейдс и застрелил.

Сутенер, поняв, какая участь его ждет, взмолился о пощаде. Он выстрелил ему в рот — чтобы не слышать его мольбы.

Он рассказал Клер, что хладнокровно расстрелял двоих. Она ответила банальными фразами о преступлениях коммунистов.

Сутенер напомнил ему о Ленни. Сутенер заставил его задуматься о неожиданностях, которые способны поставить в тупик даже ловкого Адвоката Дьявола.

Ленни мог разрушить его отношения с Лорой. Если нажать на него еще раз, он может не выдержать и все рассказать — Ленни был вспыльчивым типом.

Готового решения проблемы с Ленни он не нашел. Правда, можно было попытаться что-то сделать, найдя Лоре компанию — если ей будет не так одиноко, она станет реже звонить Ленни.

В середине мая он привез из Тулейна Клер и познакомил ее с Лорой. Лора, конечно, поразила воображение Клер — еще бы, искушенная столичная штучка на десять лет старше ее. Они подружились и подолгу болтали по телефону. Иногда Лора проводила уик-энды в обществе Клер; это были долгие походы по музеям и концерты.

Он продолжал работать в трех местах, и постоянно был в разъездах. А его дочь в это время составляла компанию его будущей невесте.

Лора рассказала Клер историю своего происхождения — Клер была из тех, кому можно довериться. Клер обалдела от услышанного — ее папа может стать тайным шурином президента!

Он искал женщин для будущего кандидата в президенты. Джек пролистал его черную записную книжечку вдоль и поперек и за полгода одарил своим вниманием почти сотню дам. Салли Леффертс называла его «насильником де-факто».

— Зажмет тебя в укромном уголке и охмурит, и в конце концов тебе ничего не остается, кроме как согласиться. Умеет убедить тебя в том, что если ты ему откажешь, то имя тебе — самая никудышная баба в мире.

Ресурсы черной записной книжки практически исчерпались. Мистер Гувер запросто мог заставить его подсунуть Джеку связанных с Бюро проституток.

Вполне мог. Если избирательная кампания Джека будет успешной, он может просто позвонить и сказать: СДЕЛАЙ ЭТО.

Зазвонил телефон. Кемпер схватил трубку после первого же звоночка.

— Да?

На линии послышался треск — звонили явно из другого города:

— Кемпер? Это Чак Роджерс. Я сейчас в диспетчерской, и произошло кое-что, о чем, по моему мнению, ты должен знать.

— Что?

— Сторонники Кастро, которых я уволил, прошлой ночью подъехали к стоянке такси и открыли огонь. Нам чертовски повезло, что никто не пострадал. Фуло полагает, что они прячутся где-то поблизости.

Кемпер растянулся на кушетке.

— Я приеду через пару дней. Тогда и разберемся.

— Разберемся как?

— Я хочу убедить Джимми продать вашу контору Управлению. Увидишь. Мы с ним что-нибудь придумаем.

— Я что хочу сказать — надо действовать решительно. То есть не можем же мы настолько опуститься в глазах кубинского сообщества, чтобы позволить каким-то коммунистическим подонкам в нас стрелять.

— Мы проучим их, Чак. Ты не будешь разочарован.

Кемпер открыл дверь своим ключом. Лора оставила двери террасы открытыми — концертные огни озаряли Центральный парк.

Слишком просто и слишком красиво.

Он видел кадры аэрофотосъемки с Кубы, по сравнению с которыми эта картина показалась бы жалкой.

На снимках были горящие здания компании «Юнайтед фрут» на фоне ночного неба. Волшебной красоты фотоснимки.

Что-то подсказало ему: проверь телефонные счета Лоры.

Он порылся в ящиках стола в ее кабинете и нашел их. За последние три месяца Лора звонила Ленни одиннадцать раз.

Что-то подсказало ему: немедленно успокой себя на этот счет.

Скорее всего, ничего страшного не было. Лора ни разу не упоминала о Ленни, и в ее поведении не было абсолютно ничего подозрительного.

Что-то подсказало ему: пусть она сама заговорит с тобой.

Они присели выпить мартини. Лора загорела — она целый день ходила по магазинам.

Она спросила:

— Долго ждал?

Кемпер сказал:

— Почти час.

— Я звонила тебе в «Сент-Реджис», но диспетчер сказал, что ты уже ушел.

— Захотелось прогуляться.

— В такую-то жару?

— Мне надо было проверить свои сообщения в другом отеле.

— Так ты мог позвонить портье и узнать у него.

— Мне нравится появляться там время от времени.

Лора рассмеялась:

— Мой любовник — шпион.

— Не совсем так.

— Интересно, что бы сказала моя суррогатная семейка, если бы кто-то из ее членов узнал, что ты снимаешь номер в «Реджисе»?

Кемпер засмеялся:

— Они бы решили, что я им подражаю; и еще — задумались бы, как я могу себе это позволить.

— Мне вот самой это интересно. Твоя пенсия ФБР не так велика, да и семейство тебе не столько платит.

Кемпер положил ладонь ей на колено.

— Я удачно играл на бирже. Я же уже говорил тебе, Лора. Если хочешь узнать больше — спрашивай.

— Хорошо, непременно спрошу. Раньше ты никогда не говорил о прогулках, — так почему это тебе взбрело в голову прогуляться в самый жаркий день года?

Кемпер посмотрел на нее деланно затуманенным взором:

— Да вспомнил своего друга Уорда, как мы с ним в Чикаго, бывало, гуляли берегом озера. В последнее время я успел по нему соскучиться и, как выяснилось, спутал чикагский климат с манхэттенским. Что случилось? У тебя грустный вид.

— Да ничего.

Она проглотила наживку. Слова про Чикаго и друга выдали ее с головой.

— Не верю я в твое «ничего», Лора.

— Нет, нет, и вправду ничего.

— Лора…

Она отстранилась от него:

— Кемпер, я же сказала — ничего.

Кемпер вздохнул. Кемпер изобразил на лице превосходную смесь огорчения и раздражения.

— Нет. Это из-за Ленни Сэндса. Что-то из того, что я сказал, напомнило тебе о нем.

Она расслабилась. Очевидно, она верила в его спектакль.

— Ну, когда ты сказал, что знаком с Ленни, ты изъяснялся уклончиво, и я не стала говорить о нем, потому что боялась, что это тебя побеспокоит.

— А Ленни говорил тебе, что знает меня?

— Да, и еще какого-то фэбээровца, имени он не назвал. Он не стал распространяться, но я поняла, что он боится вас обоих.

— Мы спасли его от больших неприятностей, Лора. И ему пришлось заплатить. Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о том, от чего мы его спасли?

— Нет, я не хочу этого знать. Ленни живет в страшном мире, а вот… а вот ты живешь в дорогих отелях и работаешь на мою псевдосемейку и бог знает на кого еще. Просто мне иногда хотелось бы, чтобы нам не приходилось скрываться.

Ее глаза убедили его сделать это. Рискованный шаг, конечно, — но о таких и слагают легенды.

Кемпер сказал:

— Надень зеленое платье, которое я тебе подарил.

В «Павильоне» в свете свечей поблескивали шелка и парча. Изысканная публика была разодета в пух и прах.

Кемпер сунул метрдотелю сотню долларов. Официант провел их в личный кабинет семейства.

Время точно остановилось. Кемпер взял Лору под руку и открыл дверь.

Джо и Бобби подняли глаза — и остолбенели. Ава Гарднер поставила бокал — точно в замедленной съемке.

Джек улыбнулся.

Джо выронил вилку. Та шлепнулась прямо в его суфле. Ава Гарднер получила двойную порцию шоколадной подливки прямо на лиф своего платья.

Бобби вскочил и сжал кулаки. Джек ухватил его за ремень брюк и усадил обратно в кресло.

Джек засмеялся.

Джек сказал что-то вроде «смелость есть — ума не надо».

Джо и Бобби излучали прямо-таки радиоактивное раздражение.

Время точно застыло. Ава Гарднер, кстати, оказалась меньше ростом, чем он думал.

29.

(Даллас, 27 августа 1959 года)

Он снял номер в отеле «Адольфус», Окна его спальни выходили на южную часть Коммерс-стрит и клуб Джека Руби, «Карусель».

Кемпер Бойд всегда говорил: НЕ ЭКОНОМЬТЕ НА ОТЕЛЯХ, КОГДА КОГО-ТО ВЫСЛЕЖИВАЕТЕ.

Литтел следил за дверью в бинокль. Было уже четыре часа дня — а девушки из лайв-стрип-шоу должны были появиться только в шесть.

Он проверил все зарезервированные билеты на рейсы Чикаго-Даллас. Сид Кабикофф прилетел в Даллас вчера. После прилета он брал напрокат машину.

Пунктом назначения для него был городишко Мак-Аллен, штат Техас — в аккурат на границе с Мексикой.

Он прилетел туда, чтобы снимать порнофильм — он говорил Безумному Сэлу, что собирается задействовать в съемках стриптизерш Джека Руби.

Литтел взял больничный. Разговаривая по телефону с агентом-командиром Лиги, он покашливал. Билет же на самолет он купил, назвавшись вымышленным именем — Кемпер Бойд всегда говорил: ЗАМЕТАЙТЕ СВОИ СЛЕДЫ.

Кабикофф сообщил Безумному Сэлу, что «подлинные» бухгалтерские книги пенсионного фонда существуют. Кабикофф сообщил Безумному Сэлу, что Шиффрин знает Джо Кеннеди.

Должно быть, это было вполне доброкачественное деловое знакомство. Деловые связи Джо Кеннеди были весьма разношерстными.

Литтел все наблюдал за дверью. От напряжения глаз у него разболелась голова. Возле клуба «Карусель» появилась толпа народу.

Трое мускулистых парней и три женщины, по виду — дешевые шлюхи. И сам Сид Кабикофф — жирный и потный.

Они поздоровались и закурили. Кабикофф принялся возбужденно размахивать руками.

Джек Руби открыл дверь. Во двор выбежала такса и навалила кучку прямо на тротуаре. Руби пинком отправил дерьмо в сточную канаву.

Толпа вошла внутрь. Литтел прикидывал возможности вести наблюдение через дверь.

Задняя, например, закрывалась на крючок, а между дверью и косяком образовывался видимый паз.

Он перешел дорогу и, пригнувшись, нырнул на парковку. Там был всего один автомобиль: «форд» с откидным верхом, который в настоящий момент был опущен.

К рулевой колонке был прикреплен регистрационный талон. Владельцем авто был некий Джефферсон Дэвис Типпит.

Залаяли собаки. Руби надо переименовать свое заведение в питомник для собак «Карусель». Литтел подошел к задней двери и подцепил крючок кончиком перочинного ножа.

Было темно. Из-за двери раздевалки сочилась полоска света.

На цыпочках он подкрался к ее источнику. Он уловил запах парфюма и продуктов собачьей жизнедеятельности. Свет исходил из оставленной полуоткрытой двери смежной комнаты.

Он услышал несколько накладывающихся друг на друга голосов. Два он узнал: Руби, Кабикофф; третий принадлежал мужчине с гнусавым техасским выговором.

Он покосился на свет. И увидел Руби с Кабикоффом, а также копа в форме далласской полиции — они стояли возле подиума сцены.

Литтел вытянул шею. Площадь обзора значительно увеличилась.

Подиум был полон народу. Он увидел четырех парней и четырех девушек — абсолютно голых.

Руби спросил:

— Джей-Ди, правда, роскошные?

Коп сказал:

— Вообще-то я натурал, но, в общем и целом не могу не согласиться.

Парни поглаживали эрегированные члены. Девушки сладострастно постанывали. На подиуме резвились три таксы.

Кабикофф захихикал:

— Джек, ты — искатель талантов хоть куда — лучше, чем майор Боуэс и Тед Мэк, вместе взятые. 100%, Джек. Против этих красотуль абсолютно нечего возразить.

Джей-Ди спросил:

— Где встречаемся?

Кабикофф ответил:

— Завтра днем, скажем, в два часа. В кафетерии мотеля «Полынь» в Мак-Аллене, а оттуда поедем на место съемок. Вот это пробы! Все бы пробы так проходили!

У одного из парней был татуированный пенис. Девушки были все в синяках и шрамах от порезов. Собаки полезли одна на другую — Руби закричал:

— Нет, детишки, не надо!

Литтел заказал ужин в номер: бифштекс, салат «Цезарь» и «Гленливет». Это было абсолютно пустое мотовство — выходка больше в стиле Кемпера, чем в его собственном.

Три порции спиртного обострили его интуицию. Четвертая окончательно укрепила его уверенность. Последняя же заставила его позвонить Безумному Сэлу в Эл-Эй.

Сэл тут же заладил: деньги, деньги, мне нужны деньги.

Литтел сказал: постараюсь достать тебе немного.

Сэл ответил: уж постарайся, пожалуйста.

Литтел сказал: уговор остается в силе. Я хочу, чтобы ты назвал Кабикоффа потенциальным заемщиком. Позвони Джианкане и назначь встречу. Через тридцать шесть часов позвонишь Сиду и подтвердишь это.

Сэл сглотнул. Сэлу было страшно. Литтел сказал: постараюсь достать тебе денег.

Сэл согласился. Литтел повесил трубку, не дожидаясь, пока тот снова начнет канючить.

Он не сказал Сэлу, что от украденных денег у него остаюсь всего восемь тысяч долларов.

Литтел оставил указания — разбудить его в два часа утра. И долго молился — семья у Бобби Кеннеди была большая.

Поездка заняла одиннадцать часов. Он приехал в Мак-Аллен с запасом времени в шестнадцать минут.

В Южном Техасе было по-настоящему жарко и влажно. Литтел свернул с шоссе и тщательно осмотрел экипировку, лежавшую на заднем сиденье.

Туда входили: чистый альбом для вырезок, двенадцать роликов скотча и фотокамера «Полароид Ленд» с трансфокатором «Роллифлекс», позволяющим делать четкие снимки с большого расстояния. Также у него было сорок коробок цветной фотопленки, лыжная маска и контрабандный фэбээровский фонарик.

Иными словами, полный набор оборудования для мобильного наблюдения.

Литтел снова влился в поток машин. Вскоре он увидел мотель «Полынь» — ряд домиков-бунгало в форме подковы прямиком на главной улице городишка.

Он свернул туда и припарковался прямо перед кафетерием. Поставил машину на нейтральную скорость, включил кондиционер и стал ждать.

Джей-Ди Типпит подъехал в 14.06. Его «форд» был забит до отказа: в салоне сидели шесть порноактеров, а багажник был набит киноаппаратурой.

Вся компания вошла в кафетерий. Литтел зафиксировал момент, щелкнув затвором фотоаппарата.

Камера зажужжала. Оттуда выскочил снимок и меньше чем за минуту проявился в его руках.

Чудеса…

Кабикофф подъехал на своем автомобиле и посигналил. Литтел зафиксировал на пленке номерной знак.

Типпит и «актеры» вышли из кафетерия с бокалами лимонада в руках. Вся компания расселась по машинам, которые тронулись в южном направлении.

Литтел сосчитал до двадцати и двинулся следом. Движение было скудным — дорога через городишко заняла всего пять минут, после чего три автомобиля, один за другим, пересекли границу.

За машиной Типпита вклинился еще один автомобиль. Литтел шел под его прикрытием.

Они свернули к поросшим чахлой растительностью холмам. Литтел зафиксировал взгляд на антенне машины Типпита. Дорога была большей частью грунтовая; лишь кое-где попадалось щебеночно-асфальтовое покрытие — из-под колес так и разлеталось каменное крошево.

Кабикофф свернул направо у знака: Domicilio de Estado Policia. Что легко переводилось как «казармы полиции штата».

Типпит последовал за Кабикоффом. Дорога стала полностью грунтовой — автомобили оставляли за собой клубящийся пыльный след. Машины друг за другом подъехали к небольшой, с каменистой насыпью горе.

Литтел проехал чуть дальше по главной дороге. В полусотне метров он увидел деревья, за которыми можно было укрыться и снимать — довольно густую рощицу чахлых сосенок.

Он свернул туда и бросил машину у обочины дороги. Упаковав снаряжение в спортивную сумку, он забросал автомобиль сосновым лапником и кустиками перекати-поля — для маскировки.

До него докатилось эхо голосов. «Съемочная площадка» находилась как раз над вершиной холма.

Он последовал за эхом. Втащил сумку со снаряжением наверх — в тридцатиградусную-то жару.

Из рощицы открывался вид на грязную прогалину. У него был чертовски хороший наблюдательный пункт!

«Казармы» оказались низеньким строением с крытой жестяными листами крышей. Рядом были припаркованы полицейские автомобили — «шеви» и старые «Гудзон Хорнеты».

Типпит тащил коробки с кинопленкой. Толстяк Сид совал «на лапу» мексиканским копам. Порноактеры рассматривали каких-то женщин в наручниках.

Он увидел распахнутые окна казарм и разложенные в комнатах матрасы. Он увидел черные рубахи копов с повязками на рукавах.

Сиденья полицейских машин были обтянуты искусственным мехом «под леопарда». На женщинах были именные браслеты, какие надевают в тюрьме. Толпа рассеялась. Чернорубашечники расстегнули наручники на руках женщин. Кабикофф втащил в казарму киноаппаратуру.

Литтел принялся работать. От жары у него аж колени подкашивались. Объектив с трансфокатором позволял ему делать четкие снимки с приличного расстояния.

Он безостановочно делал снимок за снимком и наблюдал, как они проявляются. Потом аккуратно складывал их в спортивную сумку.

Он сфотографировал порноактрис в обнимку на матрасе. И Сида Кабикоффа, принуждавшего их к лесбийской любви.

Пенетрации. Групповые изнасилования искусственным членом. Порноактеров, хлещущих мексиканок до крови.

«Полароид» исправно выдавал снимки — один план крупнее другого. Все они обвиняли жирдяя Сида:

В том, что он подстрекал к непристойному поведению. В оскорблении действием. В съемках фильмов порнографического содержания с целью продажи на территории США — в нарушение в общей сложности девяти федеральных законов.

Литтел убил на это дело все сорок коробок пленки. И почти истек потом.

Зато он снял на пленку свидетельство того, что Сид Кабикофф:

Принуждал женщин сниматься в порнофильмах. Нарушал закон Манна[29] о белом рабстве. Потворствовал похищению людей и сексуальным нападениям.

Щелк! — перерыв на обед — копы жарят тортильи на крыше авто.

Щелк! — одна из девушек-заключенных пытается удрать — копы ловят ее и насилуют.

Литтел побрел обратно к машине. Пересекая границу, он начал всхлипывать.

Он наклеил фотографии в альбом и успокоил нервы молитвой и поллитрой. Он нашел отличное место для того, чтобы выждать: на обочине подъездной дороги, метрах в восьмистах к северу от границы.

Дорога шла лишь в одном направлении. Это был единственный путь к границе штатов. Прекрасно освещенный — можно было даже разглядеть номера проезжающих машин.

Литтел стал ждать. Жужжание кондиционера не позволяло ему заснуть. Наступила полночь — и прошла.

Медленно, соблюдая все ПДД, ехали автомобили — пограничный патруль исправно штрафовал нарушителей до самого Мак-Аллена.

Мелькали огни фар. Литтел все всматривался в номерные знаки. Ему уже было не по себе от струи холодного воздуха из кондиционера.

Мимо проехал «кадиллак» Кабикоффа…

Литтел быстро поехал за ним. Пристроил на крышу красную «мигалку» и натянул лыжную маску.

Вспыхнул мигающий красный огонь. Литтел врубил дальний свет и принялся сигналить.

Кабикофф подъехал к его машине. Литтел поставил автомобиль наперерез ему и подошел к «кадиллаку».

Кабикофф вскрикнул — маска была ярко-красной, с белыми рожками черта.

Литтел помнил, что он угрожал ему.

Литтел помнил свои последние слова: ТЫ БУДЕШЬ ГОВОРИТЬ С ДЖИАНКАНОЙ С МИКРОФОНОМ, СПРЯТАННЫМ ПОД ОДЕЖДОЙ.

Помнил, как в руках у него оказалось оружие.

И как он просил Бога: ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПОЗВОЛЯЙ МНЕ ЕГО УБИТЬ.

30.

(Майами, 29 августа 1959 года)

— Вонючие коммунисты обстреляли мою контору! Сперва Бобби Кеннеди, а теперь эти красные кубинские задницы!

На них оборачивались — Джимми Хоффа не умел говорить тихо. И вообще ланч с Джимми был мероприятием рискованным — этот свинтус постоянно плевался на тебя крошками и брызгал кофе.

У Пита разболелась голова. «Такси «Тигр»» располагалось в непосредственной близости от забегаловки, в которой они сидели — от треклятых тигровых полос рябило в глазах.

Отвернувшись от окна, он сказал:

— Джимми, давай поговорим…

Хоффа отрезал:

— Бобби Кеннеди, мать его, натравил на меня все гребаные большие жюри в Америке. Каждый гребаный прокурор спит и видит, как бы отыметь в жопу Джеймса Риддла Хоффу.

Пит зевнул. Сказывался жестокий лос-анджелесский недосып.

Бойд отдал ему приказ на марш. Бойд сказал: «Заключишь сделку по поводу «Такси» — мне нужен разведывательный пост/вербовочный пункт в Майами. Скоро прибудут еще баржи с депортированными. Пока действует блессингтонский лагерь, нашим мальчикам требуются дополнительные вакансии таксистов».

Официантка принесла свежий кофе — Хоффа расплескал всю свою чашку. Пит сказал:

— Джимми, давай поговорим о деле.

Хоффа добавил сливок и сахара.

— Я так и знал, что ты прилетел сюда не ради сэндвича с ростбифом.

Пит зажег сигарету.

— ЦРУ желает арендовать половину этого вашего «Такси». Видишь ли, многих парней как из Управления, так и из мафии начинает заботить обстановка на Кубе, и Управление полагает, что контора станет отличным вербовочным пунктом. К тому же в Майами ожидается наплыв хреновой тучи кубинских эмигрантов. И наши дела пойдут просто великолепно, если вся контора будет укомплектована противниками Кастро.

Хоффа рыгнул:

— Что подразумевается под словом «арендовать»?

— А то, что тебе будут гарантированы пять тысяч наличными в месяц плюс половина валовой прибыли плюс замораживание налогов во ВНС, инициированное Управлением, — на всякий случай. Мои пять процентов будут выплачиваться Управлением, а Чак Роджерс и Фуло по-прежнему будут управлять конторой, да и я буду регулярно наведываться, как только приступлю к работе в Блессинггоне.

В глазах Джимми точно загорелись значки долларов:

— Мне нравится. Вот только Фуло говорит, что Кемпер Бойд связан с Кеннеди, а это мне совсем не нравится.

Пит пожал плечами:

— Фуло прав.

— А Бойд может сделать так, чтобы Бобби от меня отвязался?

— Я бы сказал, что он слишком лоялен и слишком повязан по рукам и ногам, чтобы пытаться. Если соберешься есть мед с Бойдом, тебе непременно попадется ложка дегтя.

Хоффа попытался соскоблить грязное пятно со своего галстука:

— Деготь — это то, что какие-то вонючие коммуняки обстреляли мою стоянку такси. А мед заключается в том, что если ты ими займешься, то я намерен принять это предложение.

Пит собрал команду в диспетчерской. Надежные парни: Фуло, Чак, человек Бойда — Тео Паэс.

Все пододвинули стулья поближе к кондиционеру. Чак пустил по кругу бутылку.

Фуло точил свой мачете о точильный камень.

— Насколько я понимаю, все шесть предателей оставили свои квартиры. Мне сообщили, что они переехали в дом, называемый убежищем. Он находится недалеко отсюда и, насколько я понимаю, снимается на деньги «коммунисте».

Чак вытер с горлышка бутылки слюну:

— Я видел, как Роландо Крус вчера вертелся около стоянки, то есть можно с уверенностью сказать, что за нами наблюдают. Мой приятель-коп записал номера их машин, так что если вы собираетесь предложить прочесать город, это поможет.

Паэс сказал:

— Смерть предателям.

Пит выдрал из стены кондиционер. Из него пошел пар.

Чак сказал:

— А, понял. Ты хочешь дать им цель.

Пит закрыл контору — у всех на глазах. Фуло демонстративно дозванивайся до специалиста по ремонту кондиционеров. Чак связался по рации с водителями и приказал им немедленно сдать машины на базу.

Прибыл ремонтник и извлек настенный кондиционер. Водители сдали автомобили на базу и разошлись по домам. Фуло повесил на двери объявление: «Такси «Тигр»» временно закрыто».

Тео, Чак и Фуло уехали прочесывать город. На оборудованных рациями неслужебных авто без тигровых полос и опознавательных знаков конторы.

Пит нырнул обратно в диспетчерскую. Он не стал включать свет и открывать окон. В хибарке было чертовски жарко.

Четверо постоянно были на связи: трое охотников за беглецами и он, на диспетчерской базе такси. Фуло прочесывал Корал-Гейблс, Тео и Чак рыскали по улицам Майами. Пит связывался с ними посредством наушников и ручного микрофона.

Это была нудная сидячая работа. Чак засорял эфир длинными тирадами о Жидонегритянском Пантеоне.

Так протянулись три часа. «Охотники» в автомобилях переговаривались без умолку. И — ни слуху, ни духу о треклятых сторонниках Фиделя.

Пит так и задремал — в наушниках. От спертого воздуха дышалось с трудом. Болтовня в наушниках навевала мимолетные двухсекундные кошмары.

Стандартные кошмары: преследование японских пехотинцев и лицо Рут Милдред Крессмейер.

Пит снова задремал — под бульканье динамика и прорывающуюся сквозь него музыку радиостанций. Тут ему почудился голос Фуло:

— Машина два вызывает базу, срочно, конец связи.

Он резко проснулся и врубил микрофон:

— Да, Фуло.

— Я вижу Роландо Круса и Чезара Сальсидо. Они остановились у заправки «Тексако» и набрали бензин в две бутылки из-под колы. Теперь быстро едут в сторону стоянки.

— На Флэглер или 46-й улице?

— Сорок шестой. Пит, я считаю, что они…

— Они собираются поджечь такси на стоянке. Фуло, держись за ними, и, когда они свернут на стоянку, прегради им путь. И не стрелять, понял?

— Si, я comprende. Десять четыре, конец связи.

Пит снял наушники. На полке над диспетчерским пультом лежала утыканная гвоздями бейсбольная бита Джимми.

Он схватил ее и бросился на парковку. Небо было угольно-черным, и воздух буквально сочился влагой.

Пит взмахнул битой и немного поразмял затекшие мышцы. Сорок шестую внезапно осветили лучи фар — вкрадчивым светом, сразу видно переделанную кубинскими умельцами тачку.

Пит пригнулся, спрятавшись за «мерком» в тигровую полоску.

«Мечта кубинца» свернула на стоянку.

Прямо за ней скользнул «шеви» Фуло — без фар и с приглушенным двигателем.

Оттуда выбрался Роландо Крус. У него в руках был «коктейль Молотова» и спички. Он не заметил машины Фуло…

Пит зашел к нему прямо с тыла. Фуло врубил фары на полную и осветил Круса точно солнечным светом.

Пит со всей мочи обрушил биту. Она врубилась в тело Круса и зацепилась за его ребра.

Крус завопил.

Фуло выбрался из машины. Лучи его фар выхватили из темноты силуэт Круса, харкающего кровью и выплевывающего осколки костей. Чезар Сальсидо вывалился из «мечты кубинца», — едва не наложив в штаны от страха.

Пит рывком высвободил биту. Бутыль с «Молотовым» со стуком упала на тротуар — И НЕ РАЗБИЛАСЬ.

Фуло бросился на Сальсидо. Двигатель «мечты кубинца», громко урча, работал вхолостую — отличное шумовое прикрытие.

Пит достал пушку и выстрелил в спину Крусу. Яркий свет фар позволил увидеть, что Фуло тоже не бездействовал.

Он замотал рот Сальсидо липкой лентой. Он открыл багажник «мечты кубинца». Быстрый, как дервиш, Фуло, — вот он уже разматывает шланг на парковке.

Пит сунул тело Круса в багажник. Фуло смыл его внутренности в сточную яму.

Было темно. По улице туда-сюда сновали машины — никто понятия не имел о происходящем.

Пит схватил бутыль с «Молотовым». Фуло припарковал свой «шеви». Он снова и снова проговаривал губами какие-то цифры — вероятно, Сальсидо сдал ему адрес сейфа.

«Мечта кубинца» была цвета «пурпурный металлик» с обтянутым искусственным мехом салоном — этакая прокачанная «импала» темно-красного цвета.

Фуло сел за руль. Пит забрался на заднее сиденье. Сальсидо попытался закричать сквозь кляп.

Они помчались по Флэглер. Фуло прокричал адрес: дом 1809 по Северо-восточной 53-й. Пит врубил радио на полную громкость.

Бобби Дарин оглушительно пел «Возлюбленная мечты». Пит выстрелил Сальсидо в затылок — разлетевшиеся зубы сорвали кляп.

Фуло вел автомобиль ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО. С приборной панели и сидений капала кровь.

Запах порохового дыма был удушающим. Они не открывали окна — чтобы не дать ему проникнуть наружу.

Фуло сворачивал то налево, то направо. Фуло аккуратно отмечал направление. Автомобиль-саркофаг выехал на насыпную дорогу в Корал-Гейблс.

Они нашли заброшенную швартовочную пристань. Ее мостки вдавались в залив метров на тридцать.

Она была пуста. Ни влюбленных парочек, ни пьяниц, ни просто полночных гуляк.

Они выбрались из машины. Фуло поставил машину на нейтральную скорость и столкнул на мостки дока. Пит поджег «коктейль Молотова» и швырнул бутылку в салон.

Они бросились бежать.

Вспыхнуло пламя. «Импала» взорвалась. В мгновенье ока вспыхнули мостки. Пристань с ш-ш-шипением превратилась в длинную дорожку огня. Нахлынувшие волны шипели, касаясь досок.

Пит едва не выкашлял собственные легкие. Он втягивал оружейный дым и глотал кровь убитых.

Мостки ушли под воду. «Импала» осела на какой-то подводный камень. Добрую минуту из воды шел пар.

Фуло наконец отдышался.

— Чак живет здесь поблизости. У меня есть ключ от его комнаты, и, по-моему, у него отыщется снаряжение, которое нам пригодится.

Они нашли револьверы с глушителем и бронежилеты. Полосатое такси Чака было припарковано двумя колесами на бордюр.

Они взяли револьверы и надели жилеты. Пит завел машину, замкнув провода.

Фуло вел машину слишком быстро. Пит всю дорогу думал о старой Рут Милдред.

Дом выглядел хлипким. Дверь — непробиваемой. Двор был обсажен по периметру пальмами — единственная хибара на целую округу.

В передней горел свет. На окнах были занавески из тонкой газовой материи. Сквозь них виднелись четкие очертания силуэтов.

Они, пригнувшись, затаились у порога, как раз под подоконником. Пит различил четыре силуэта и услышал голоса четырех мужчин. Он представил картину: четверо пьют на диване, ЛИЦОМ К ОКНУ.

Казалось, Фуло читал его мысли. Они еще раз проверили жилеты и оружие — четыре револьвера и в общей сложности 24 заряда.

Пит коротко отсчитал секунды. На счет «три» они вскочили и выстрелили разом — прямо сквозь оконное стекло.

Посыпались осколки. Хлопки глушителя растворились в крике.

Окно рассыпалось. Занавески порвались. Теперь у них были реальные мишени: латиносы-коммуняки у забрызганной кровью стены.

Латиносы судорожно хватались за оружие. У всех у них была наплечная кобура и набедренная тоже — чтобы разом можно было выхватить оба пистолета.

Пит запрыгнул на подоконник. Ответный огонь ударил в его жилет и отбросил назад.

На подоконник вскочил Фуло. Комми принялись палить — часто и беспорядочно, в предсмертном порыве. Они палили из пистолетов большого калибра, вдобавок без глушителей — чертовски громко.

Прогиб жилета — и Фуло завертелся волчком. Пит, спотыкаясь, добрался до дивана и разрядил оба револьвера с ультраблизкого расстояния. Он позаботился выстрелить каждому в голову, шею и грудь и неожиданно втянул в себя на вдохе что-то серое и вязкое…

По полу покатился перстень с алмазами. Фуло подхватил его и поцеловал.

Пит вытер кровь с глаз. И увидел возле телевизора горку обернутых в пластиковые мешки брикетов.

Из них просыпался белый порошок. Он понял — это героин.

31.

(Майами, 30 августа 1959 года)

Кемпер читал газету, сидя в шезлонге у бассейна «Райской скалы». Каждые несколько минут официант приносил ему свежий кофе.

Заголовок на первой странице «Геральд» гласил: «Четверо кубинцев убиты в перестрелке между наркоторговцами».

В статье сообщалось об отсутствии свидетелей и улик. Предполагаемыми преступниками назывались «соперничающие кубинские преступные группы».

Кемпер связал между собой несколько событий.

Три дня назад Джон Стэнтон отправил ему отчет. В котором сообщалось, что президент Эйзенхауэр утвердил бюджет реализации кубинского проекта на порядок ниже запрошенной суммы. Сообщалось, что Рауль Кастро финансирует коммунистическую пропаганду в Майами вырученными от продажи героина деньгами. И еще — сообщалось, что в банде торговцев героином состоят двое бывших водителей «Такси «Тигр»» — Чезар Сальсидо и Роландо Крус.

Он просит Пита разъяснить ситуацию с арендой «Такси» Управлением. Он предполагает, что Джимми Хоффа потребует отомстить тем, кто обстрелял стоянку такси. Он знает, что Пит осуществит карательную операцию со свойственным ему блеском.

Он ужинает с Джоном Стэнтоном. Они обсуждают содержание его доклада.

Джон говорит, что торгующие героином коммунисты — жесткая конкуренция. Потом Айк, возможно, еще подкинет деньжат, но в настоящий момент это все.

Скоро прибудут новые баржи с депортированными. Во Флориду ожидается приток ярых противников Кастро. Идеологически подкованные «горячие головы» присоединятся к созданному ими подразделению и потребуют действия.

Все это пахнет раздробленностью и жестокой конкуренцией. Блессингтонскому лагерю все еще не хватает профессионалов, а их элитному подразделению так и не дали шанса проявить себя. Группировки наркоторговцев вполне могут захватить стратегическое влияние на население и установить финансовую гегемонию.

Кемпер сказал:

— Торгующие героином комми — это жестко. Нельзя соперничать с теми, кто может зайти так далеко.

Он заставил самого Стэнтона сказать это. Он буквально вынудил его признать: все так и будет — если мы не сможем выйти за известные пределы.

Пошли двусмысленные разговоры. Факты уступили место абстрактным понятиям. Через каждое слово произносились эвфемизмы.

«Самоокупаемые», «автономные» и «четко разграниченные». «На основе принципа необходимого знания»[30]и «использование при необходимости ресурсов Управления».

«Кооперация имеющихся в распоряжении Управления фармакологических ресурсов на принципах наличного расчета».

«Без разглашения назначения приобретенного».

Разговор завершился эллиптическими конструкциями. Он позволил Стэнтону думать, что большая часть плана принадлежит ему.

Кемпер просмотрел газету. На четвертой странице ему бросился в глаза заголовок: «Страшная находка в Корал-Гейблс».

Горящий «шеви» слетает с хлипкого деревянного пирса. В утонувшей машине обнаруживаются тела Роландо Круса и Чезара Сальсидо.

«В правоохранительных органах считают, что убийство Круса и Сальсидо связано с гибелью этой ночью в перестрелке в Корат-Гейблс еще четверых кубинцев».

Кемпер вернулся на первую страницу.

И отметил про себя целый параграф статьи.

«Хотя погибшие, согласно поступившей информации, были вовлечены в героиновый трафик, никаких наркотиков в доме обнаружено не было».

Быстрее, Пит. И будь сообразительным и дальновидным, ибо я верю, что ты такой и есть.

Пит не заставил себя ждать — он появился с большим бумажным пакетом в руках. Он не стал рассматривать красоток в бикини; даже его обычная походка вразвалочку куда-то делась.

Кемпер пододвинул ему стул. Пит увидел на столе «Геральд», свернутую так, чтобы был виден заголовок на первой странице.

Кемпер спросил:

— Ты?

Пит поставил пакет на стол:

— Мы с Фуло.

— Оба постарались?

— Да.

— Что в пакете?

— Шесть с половиной кило чистого героина и перстень с бриллиантом.

Кемпер выудил перстень из пакета. Камни и золотая оправа были великолепны.

Пит налил себе чашку кофе:

— Возьми. Дабы скрепить мой союз с Управлением.

— Спасибо. Возможно, скоро мне предоставится шанс использовать это по назначению — я собираюсь сделать предложение.

— Надеюсь, она скажет «да».

— А Хоффа?

— Этот согласен. Правда, он поставил условие для сделки, и я его выполнил, как ты, блин, конечно же, знаешь.

Кемпер ткнул пальцем в пакет.

— Ты мог бы распорядиться этим сам. Я бы тебе слова не сказал.

— Я же в разъездах. И потом, мне слишком нравится моя новая работа, чтобы подосрать твоему основному принципу.

— Которому?

— Четкое разграничение полномочий.

Кемпер улыбнулся:

— Первый раз слышу, как ты изъясняешься терминами.

— Читаю книги, чтобы совершенствовать свой английский. Один словарь Вебстера прочел по меньшей мере раз десять.

— Да ты просто ходячая история об иммигранте, добившемся в Америке успеха.

— Да пошел ты… Но прежде чем идти, скажи мне, в чем заключаются мои официальные обязанности в качестве контрактного агента ЦРУ.

Кемпер повертел перстень в руках. Солнечные лучи заиграли на гранях камешков.

— Номинально ты будешь руководить Блессингтонским лагерем. Там сейчас возводятся кое-какие постройки и взлетно-посадочная полоса, и ты будешь наблюдать за ходом строительства. А официальное твое задание — тренировать кубинских беженцев для совершения диверсионных десантных вылазок на кубинскую территорию и доставлять их на прочие тренировочные лагеря, в «Такси «Тигр»» и Майами в целом, для доходных занятий.

Пит сказал:

— Дюже официально.

У их ног плескалась вода бассейна. Его номер наверху был практически размером с номер Кеннеди.

— Бойд…

— Эйзенхауэр дал ЦРУ негласный мандат на тайную подрывную деятельность на подвластной Кастро Кубе. Мафия хочет вернуть свои казино. Никто не хочет, чтобы в полутораста километрах от побережья Флориды образовалась коммунистическая диктатура.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

— Одобренных Айком бюджетных ассигнований будет не совсем достаточно.

— Скажи мне что поинтереснее.

Кемпер толкнул пакет. Вверх взмыл крошечный фонтанчик белого порошка.

— У меня есть план финансирования нашей части кубинской программы. Тайно одобренный Управлением, и, полагаю, он сработает.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, но хочу, чтоб ты сказал это сам.

Кемпер понизил голос:

— Мы свяжемся с Санто Траффиканте. Мы используем связанных с ним наркоторговцев и наших ребят в качестве пушеров, и станем продавать эту дурь, зелье Санто и все прочее зелье, которое сможем добыть в Майами. У Управления есть доступ к одной ферме в Мексике, где выращивают опиумный мак, и там мы сможем покупать свежеприготовленный порошок, а Чак Роджерс будет привозить его на самолете. Основная прибыль пойдет на финансирование кубинской операции, Санто получит свой процент, и какая-то часть зелья попадет на Кубу с помощью наших блессингтонских ребят. Они распределят ее среди наших агентов на острове, те продадут ее, а на вырученные деньги станут приобретать оружие. Твоя специфическая функция будет заключаться в том, что ты будешь присматривать за этим аспектом деятельности моего элитного подразделения, в частности, за тем, чтобы они продавали дурь только негритянскому населению. И за тем, чтобы сами мои люди не употребляли героин и получали минимальный процент с продаж.

Пит спросил:

— А какой процент будем иметь мы?

Со стороны Пита вопрос вполне предсказуемый.

— Никакого. Если Траффиканте одобрит мой план, нас с тобой ждет кое-что послаще.

— О чем ты пока не хочешь распространяться.

— Сегодня после обеда я встречаюсь в Тампе с Траффиканте. Я сообщу тебе, о чем мы договорились.

— А тем временем?

— Если Траффиканте согласится, где-то через неделю мы займемся этим вплотную. А за это время ты съездишь в Блессингтон, посмотришь, как там дела, познакомишься с ребятами из подразделения и сообщишь мистеру Хьюзу, что у тебя будут длинные каникулы во Флориде.

Пит улыбнулся:

— Это ему вряд ли понравится.

— Ты знаешь, что с этим делать.

— Если я буду работать в Майами, кто станет управлять лагерем?

Кемпер достал свою записную книжку:

— Съездишь в Новый Орлеан, к Гаю Бэнистеру. Скажешь, что нам нужен крутой белый парень, чтобы приглядывать за лагерем, — кто-нибудь попроще, чтобы знал, как управляться с белой беднотой, которой кишит Блессингтон и его окрестности. Гай знаком со всеми ультраправыми уголовными элементами на северном побережье Мексиканского залива. Скажешь, что нам нужен какой-нибудь не совсем клинический идиот, желающий переехать в южную Флориду.

Пит записал номер Бэнистера на салфетке.

— Значит, ты убежден, что это сработает?

— Я в этом уверен. Остается молиться, чтобы Кастро не стал придерживаться проамериканских позиций.

— Хорошенькое замечание из уст человека Кеннеди.

— Джек бы оценил иронию.

Пит защелкал суставами пальцев.

— Джимми думает, что ты должен сказать Джеку, чтобы тот осадил Бобби.

— Ни за что. И я хочу, чтобы Джека выбрали президентом, и вовсе не желаю вмешиваться в преследование Хоффы братьями Кеннеди. Я четко…

— Разграничиваю свои полномочия, я знаю.

Кемпер поднял перстень:

— Стэнтон хочет, чтобы я повлиял на политику Джека в отношении Кубы. Мы хотим, чтобы кубинский вопрос получил более широкое рассмотрение, Пит. Желательно в администрации президента Кеннеди.

Пит щелкнул суставами больших пальцев.

— У Джека — классная прическа, но я не вижу его президентом Соединенных Штатов.

— А способности тут не при чем. Все, что сделал Айк, — завоевал Европу и оказался похож на твоего дядюшку.

Пит потянулся. Полы его рубашки поползли вверх, обнажив два револьвера на бедрах.

— Что бы ни происходило — я с вами. Это слишком большая фигня, чтобы ее пропустить.

Приборная панель взятой им напрокат машины была украшена маленькой фигуркой Христа. Кемпер надел перстень на голову фигурки.

Стоило ему выехать за пределы Майами, как кондиционер вышел из строя. Концерт по радио заставил его забыть про жару.

Пианист-виртуоз играл Шопена. Кемпер все прокручивал в голове ту сцену в «Павильоне».

Джек выступил в роли миротворца. Гнев старика Джо очень быстро улегся. И они остались и выпили по бокалу, чтобы скрыть неловкость.

Бобби хмурился. Ава Гарднер явно пребывала в замешательстве: она понятия не имела, что означала эта сцена.

На следующий же день старый Джо прислал ему записку. Она заканчивалась словами: «Лора заслуживает смельчака».

В тот вечер Лора призналась, что любит его. Он решил сделать ей предложение на Рождество.

Теперь он мог позволить себе Лору. У него было три оклада и два постоянно забронированных номера в дорогих отелях. У него был шестизначный счет в банке.

И если Траффиканте согласится…

Траффиканте абстрактные понятия понимал.

Термины «самоокупаемые», «автономные» и «четко разграниченные» позабавили его.

Слова же «кооперация имеющихся в распоряжении Управления фармакологических ресурсов» и вовсе рассмешили.

На нем был костюм из жатой шелковой ткани. Его кабинет был отделан светлым деревом в голландском стиле.

План Кемпера ему страшно понравился. Он мгновенно ухватил его политическую суть.

Встреча затянулась. Кто-то из обслуги принес анисовую настойку и пирожные.

Беседа перетекла в другое русло. Траффиканте раскритиковал миф о Большом Пите Бондюране. О бумажном пакете, стоявшем у ног Кемпера, не было сказано ни слова.

Тот же человек принес эспрессо и бренди «Курвуазье». Кемпер счел нужным поклониться:

— Это прислал в страну Рауль Кастро, мистер Траффиканте. Мы с Питом просим вас принять это в знак наших добрых намерений.

Траффиканте подхватил пакет. Он улыбнулся, ощутив, какой тот тяжелый, и несколько раз легонько сжал его.

Кемпер покрутил в руках рюмку с бренди:

— Если Кастро будет устранен в результате наших прямых или косвенных совместных усилий, мы с Питом гарантируем, что ваш вклад в это дело получит широкую известность. И, что еще важнее, мы попытаемся убедить нового кубинского лидера позволить тебе, мистеру Гьянчане, мистеру Марчелло и мистеру Росселли вновь вступить во владение вашими казино и построить новые.

— А если откажется?

— Тогда мы его убьем.

— И что вы с Питом хотите за труды?

— Если Куба станет свободной, мы хотим поделить между собой пять процентов от доходов казино «Капри» и казино отеля «Насиональ».

— А если Куба останется под коммунистами?

— Тогда мы ничего не получим.

Траффиканте поклонился:

— Я поговорю с остальными, и, конечно, мой ответ «да».

32.

(Чикаго, 4 сентября 1956 года)

Литтел уловил статические помехи. Прослушка в машине никогда не отличалась качеством сигнала.

Сигнал поступал с расстояния 45 метров — микрофон был приклеен липкой лентой к груди Сида Кабикоффа.

Их встречу устроил Безумный Сэл. Сэм Джи настаивал на своей квартире — без вариантов. Бутч Монтроуз встретил Сида на крыльце и проводил до квартиры — крайней в левом крыле здания.

В автомобиле была сущая баня. Литтел не стал открывать окон — это был отличный звуковой фильтр.

Кабикофф:

— Какая у тебя красивая хата, Сэм. Серьезно, это ковровое покрытие — просто шик.

Литтел услышал шум, как будто кто-то заскребся — помехи связи. Он представил себе источник.

Сид натягивает ленту. Потирает синяки, которые я набил ему в Техасе.

Послышался искаженный помехами голос Джианканы. Литтел у показалось, что он услышал упоминание имени Безумного Сэла.

Этим утром он пытался его найти. Он рыскал по маршруту его обычного букмекерского обхода, но Сэла так и не обнаружил.

Монтроуз:

— Мы знаем, что много лет назад ты знал Джулиуса Шиффрина. Мы знаем, что ты знаком кое с кем из ребят, то есть вроде как изначальные рекомендации у тебя есть.

Кабикофф:

— Это как петля. Если ты в ней, то ты в ней.

Мимо проносились автомобили. В непосредственной близости от источника звука звенело стекло.

Кабикофф:

— Все парни знают, что я снимаю лучшую порнуху на Западе. Все знают, что у Сида-жида всегда самые красивые телки и парни с поцами до колен.

Джианкана:

— Это Сэл рассказал тебе о правилах получения кредитов пенсионного фонда?

Кабикофф:

— Ну да, он.

Монтроуз:

— Сэлу сейчас крайне нужны деньги, так?

Шум уличного движения перекрыл сигнал. Литтел сосчитал время — ровно шесть секунд.

Монтроуз:

— Я знаю, что Сэл тоже повязан, да, и петля есть петля, и верно, что тут все друг друга знают, — но я также знаю, что в январе мое маленькое любовное гнездышко было ограблено, и я, мать вашу, недосчитался четырнадцати штук, которые хранились в сумке с причиндалами для гольфа.

Джианкана:

— А в апреле кое-кто из наших друзей лишился восьмидесяти тысяч, спрятанных в камере хранения. Как раз после этих случаев у Сэла появились деньги. И мы с Бутчем сопоставили эти два факса — вроде как косвенные улики.

У Литтела закружилась голова. Сердце застучало в сумасшедшем темпе.

Кабикофф:

— Нет, Сэл не стал бы делать ничего подобного. Нет… не стал бы…

Монтроуз:

— Да, да, петля есть петля и фонд есть фонд, но петля и фонд — это совсем не одно и то же. Да, Джулиус Шиффрин заправляет фондом, но это вовсе не означает, что он запросто согласится дать тебе кредит только оттого, что когда-то вы возились ним в одной песочнице.

Джианкана:

— Мы тут прикинули, что, должно быть, кто-то пытается добраться до Джимми Хоффы и фонда посредством запрошенного якобы кредита. Мы говорили с Сэлом на эту тему, но ему оказалось нечего сказать.

Дыхание Литтела участилось. Перед глазами замерцали точки.

Монтроуз:

— Итак, кто надавил на вас? Может быть, федералы, а может, шерифская служба округа Кук?

Микрофон зафиксировал глухие удары. Должно быть, это учащенно забилось сердце Сида. Удары сменились шипением — пот Сида закупорил контакты микрофона.

В наушниках послышалось бессвязное бормотание, и все стихло. Литтел увеличил громкость до отказа — но получил лишь шипящую пустоту.

Он опустил стекло на окнах и отсчитал сорок шесть секунд. Струя свежего воздуха охладила его голову.

Он не может меня сдать. Оба раза, когда мы виделись, на мне была лыжная маска.

Кабикофф, спотыкаясь, вывалился на тротуар. Со спины из-под его рубашки торчали провода. Он сел в машину и рванулся с места — прямо на красный свет.

Литтел включил зажигание. Машина не заводилась — прослушка начисто посадила аккумулятор.

Он знал, что найдет в доме Сэла. Четыре порции виски с пивом приготовили его к вторжению со взломом и к ожидавшему его зрелищу.

Сэла пытали в подвале. Его раздели догола и приковали к потолочной трубе. Его облили водой и поджаривали соединительным кабелем.

Сэл так ничего и не сказал. Джианкана не знает имени «Литтел». Толстяк Сид не знает не то что имени — даже и того, как он выглядел.

Они могут отпустить Сида в Техас. А могут убить по дороге — или не убивать.

Они прицепили кабель к языку Сэла. Мощный заряд тока сделал из него лоснящегося негра.

Литтел позвонил в отель, где остановился Сид. Портье за стойкой сообщил ему, что мистер Кабикофф у себя в номере — от него только что ушли двое посетителей.

Литтел сказал:

— Не надо звонить ему в номер.

Он остановился и употребил еще пару порций спиртного, заполировал пивом и поехал в отель, чтобы увидеть все самому.

Они оставили дверь открытой. Оставили Сида в налитой через край ванной. И бросили на него включенный в розетку телевизор.

Вода все еще бурлила. Электрический шок лишил Кабикоффа волос на голове.

Литтел попытался заплакать. Однако из-за спиртного он не почувствовал практически ничего.

Кемпер Бойд всегда говорил: НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ.

33.

(Новый Орлеан, 20 сентября 1959 года)

Бэнистер передал ему досье и «родословные». Из всех предложенных кандидатур Пит выбрал три.

Его комната в отеле была завалена папками с «личными делами». Он был засыпан уголовными делами и отчетами ФБР — историей всего ультраправого Юга на бумаге.

Он просмотрел уйму досье ку-клукс-клановских придурков и неонацистов. Выяснил, что существует некая Национальная партия прав штатов. Он подивился, сколько народу в ку-клукс-клановских остроконечных колпаках связано с ФБР — половина куклуксклановцев Юга кормилась вокруг федералов.

Федеральные стукачи без сна и отдыха кастрировали и линчевали. Единственное, что по-настоящему беспокоило Гувера в деятельности Ку-клукс-клана, — мелочи вроде мошенничества с использованием почты.

Вентилятор ворошил груды разрозненных бумаг. Пит растянулся на кровати и принялся пускать колечки дыма.

Записка Кемперу Бойду:

«Управление должно финансировать блессингтонское отделение Ку-клукс-клана. В окрестностях лагеря проживает в основном белая беднота — которая ненавидит латиносов. Уловка с Ку-клукс-кланом их отвлечет».

Пит закопался в сведениях о приводах и судимостях. Его инстинкт не подвел его — трое выбранных им кандидатов были наименее фанатично настроенными из всей когорты.

Каковыми кандидатами являлись:

Преподобный Уилтон Томпкинс Эванс, бывший уголовник и радиопроповедник. Пастор еженедельной пропагандистской радиопрограммы «Антикоммунистический крестовый поход», выходящей в коротковолновом диапазоне. Бывший парашютист-десантник; три судимости за совращение несовершеннолетних. Заметка Бэнистера: «Способный и жесткий человек, но, возможно, слишком антикатолик, чтобы работать с кубинцами. Из него выйдет отличный инструктор; к тому же он не против переезда, так как может транслировать свою радиопрограмму откуда угодно. Близкий друг Чака Роджерса.

Дуглас Фрэнк Локхарт, информатор ФБР и ку-клукс-клановец. Бывший сержант-танкист; бывший далласский коп; бывший поставщик оружия ультраправому диктатору Рафаэлю Трухильо. Оценка Бэнистера: «Наверное, первый ку-клукс-клановский информатор на Юге и фанатичный приверженец идей Ку-клукс-клана. Жесткий и смелый, но легковерный и вспыльчивый. Кажется, спокойно относится к латиноамериканцам, особенно к приверженцам антикоммунистических убеждений».

Генри Дэвид Хадспет, первый поставщик антикоммунистической пропаганды на Юге. Бегло говорит по-испански, владеет айкидо. Боец-ас, отличился во время Второй мировой — тринадцать убитых на Тихоокеанском театре военных действий. Комментарий Бэнистера: «Хэнк мне нравится, но он может быть упрямым и неуместно саркастичным. В настоящее время он работает на меня — связным между подконтрольным мне лагерем беженцев на озере Понтшартрен и расположенной неподалеку ячейкой Клана, руководимой Дуги Фрэнком Локхартом. (Земли, на которых расположено и то и другое, принадлежат мне.) Хэнк — хороший человек, но, наверное, еще одна миссия среди латиносов — не для него».

Все трое жил и недалеко друг от друга. У всех троих были грандиозные планы на вечер — куклуксклановцы планировали ритуальное сожжение креста возле лагеря Гая.

Пит попытался слегка вздремнуть перед «мероприятием». У него развился хронический недосып — последние три недели выдались бешеными и выматывающими.

Бойд украл со связанной с Управлением плантации опиумного мака немного морфина. Он привез его в Эл-Эй и преподнес его мистеру Хьюзу.

Мистер Хьюз подношение оценил. Мистер Хьюз сказал ему: возвращайся в Майами с моими наилучшими пожеланиями.

Он не стал говорить ему: теперь я — антикоммунистический крестоносец. В вечную собственность которого перейдут 5 % от прибыли двух казино — если Куба предпочтет красный красно-бело-синему.

Бойд продал сделку Траффиканте. Марчелло, Джианкана и Росселли согласились, — Бойд прикинул, что они могут заработать по пятнадцать миллионов в год на каждого.

Он приказал Ленни наводнить «Строго секретно» пропагандистскими статьями, содержащими резкую критику режима Кастро, и забросить смачные статейки про половую жизнь звезд, которых жаждали мистер Хьюз и мистер Гувер.

Эл-Эй был каторгой. Майами — курортом.

Он быстренько вернулся обратно в Майами. Бойд устроил так, чтобы та самая мексиканская ферма, на которой выращивался опиумный мак, стала основным поставщиком наркотика для подразделения. На своем самолетике Чак привез уже имеющиеся шесть кило героина для разбавления и увез обратно в шесть приемов. Траффиканте выделил приличную сумму всем участникам подразделения. Он выдал всем по обрезу и по «магнуму». А также пуленепробиваемые жилеты; и еще — снабдил автомобилями для торговли с колес.

Фуло выбрал новенький «эльдорадо». Чак — славный «форд-викки». Дельсол, Обрегон, Паэс и Гутьерес — по «шеви». Латиносы, что с них взять — они «прокачали» свои авто везде, где это было возможно.

Он познакомился с ними и узнал их получше.

Гутьерес был спокойным и серьезным. Дельсол — расчетливым и сообразительным. Обрегон показался ему самым ненадежным — Бойд начал думать, что он может струсить.

Санто-младший пересмотрел свой наркобизнес в Майами. Теперь торговлю героином среди чернокожего населения осуществляли исключительно солдаты «подразделения».

Бойд потребовал раздать всем местным торчкам по бесплатной дозе — на пробу. Ребята из подразделения раздали порядочное количество зелья — абсолютно бесплатно. Чак переименовал Нигтертаун в «Седьмое небо».

От филантропии они перешли к бизнесу. Они ездили по городу и продавали гадость, по двое в автомобиле — нося оружие в открытую. Какой-то торчок пытался, было, ограбить Рамона Гугьереса — Тео Паэс уложил его зарядом крупной дроби, смоченной в крысином яде.

Пока Санто-младшему нравилось все. Санто придумал заповедь № 1: нельзя рекламировать товары, раздавая бесплатные образцы. Пит предложил заповедь № 2: если кто-то из вас сам станет употреблять героин, он будет убит.

Майами был Криминальным Раем. Блессингтон — Жемчужными Райскими Вратами.

Лагерь занимал площадь в пять с половиной гектаров. Военные сооружения включали в себя два казарменных барака, оружейный склад, оперативный штаб, поле для учений и взлетно-посадочную полосу. Пристань и гараж для моторных катеров все еще были в процессе возведения.

Вербовщики для подразделения уже сейчас, когда в общем-то было рановато, прислали в лагерь несколько потенциальных новобранцев. Местной бедноте не особо понравилось вторжение на их территорию латиносов. Пит нанял несколько безработных куклуксклановцев на работу — строить пристань. Это помогло установить временное перемирие — ведь новобранцы вместе трудились на тяжелой работе.

Теперь на территории лагеря проживало четырнадцать новобранцев. В США прибывали все новые и новые кубинские политические эмигранты. ЦРУ планировало устроить новые тренировочные лагеря для наемников — к середине 1960 года предполагалось довести их число до сорока с небольшим.

Кастро будет жить — столько, сколько нужно для того, чтобы они с Бойдом стали богачами.

Огромный крест горел ослепительным пламенем. Пит различил его свет за километр.

От шоссе поворачивала грунтовая дорога. Вдоль нее стояли указатели: «Ниггерам хода нет!», «Ку-клукс-клан — белые люди, объединяйтесь!».

Через воздухозаборник его автомобиля в салон набилась туча насекомых. Питу то и дело приходилось прихлопывать их ладонью. Вскоре он увидел забор из колючей проволоки и куклуксклановцев в парадной форме.

Каковая включала в себя белые накидки и остроконечные капюшоны с пурпурным кантом. С ними были четвероногие, так сказать, друзья — доберман-пинчеры, на каждого из которых тоже умудрились напялить маленькую простынку.

Пит показал выданный ему Бэнистером пропуск. Остроконечные капюшоны проверили его и махнули — мол, проходи.

Он припарковал машину возле каких-то грузовиков и стал прогуливаться. Горящий крест осветил вырубку среди соснового леса., разделенную на две части.

На одной толклись кубинцы. На другой — белые англосаксы. Разделяли их выставленные в ряд трейлеры с замазанными краской номерными знаками.

Налево: благотворительная распродажа домашней выпечки, стрельбище и ярмарка ку-клукс-клановских причиндалов. Направо: копия блессингтонского лагеря.

Пит принялся бродить по половине белых работяг. В его сторону оборачивались остроконечные капюшоны: эй, большой человек, а где твоя белая простыня?

Горящий крест бомбардировали армады насекомых. Стоял треск и гул от выстрелов и звяканья пораженных мишеней. Относительная влажность достигала почти 100%.

Нарукавные повязки с нацистской символикой уходили за два бакса девяносто девять центов. За кукол вуду, изображавших раввинов, сдирали от трех до пяти баксов.

Пит прошел мимо трейлеров. Он увидел щит из ДСП-шной плиты типа «сэндвич», приставленный к старенькому «эйрстриму». Надпись на щите гласила: «WKKK — «Радио «Антикоммунистический крестовый поход»» преподобного Эванса».

К оси был привинчен громкоговоритель. Оттуда доносилась какая-то тирада — бред чистой воды.

Он заглянул в окно. И увидел двадцать с чем-то ссущих, срущих и трахающихся котов и кошек. Посреди всего этого вещал в микрофон какой-то долговязый тип. Один кошак игрался с проводами коротковолнового передатчика, намереваясь, видимо, уйти на тот свет, в виде французского жаркого.

Пит вычеркнул из списка одного кандидата и продолжил путь. Все белые мужчины были в капюшонах с прорезями для глаз — никакой возможности опознать Хадспета или Локхарта по фотографии.

— Бондюран! Сюда!

Это был голос Гая Бэнистера — исходивший откуда-то из-под земли.

Прямо из грязи поднялась крышка люка. Оттуда вылезла и заерзала какая-то длинная изогнутая хреновина, похожая на перископ.

Гай, блин, устроил себе нехилое бомбоубежище.

Пит нырнул туда. Бэнистер закрыл за ним крышку люка.

Квадратное помещеньице четыре на четыре метра. На стенах — плакаты с красотками из «Плейбоя». Гай основательно запасся консервированной свининой с бобами и бурбоном.

Бэнистер втянул трубу телескопа.

— У тебя был одинокий вид — без простыни-то.

Пит потянулся. Его затылок задел потолок.

— Мило тут у тебя, Гай.

— Я знал, что тебе понравится.

— Кто за это платит?

— Да все вместе.

— Как это?

— А так: земля принадлежит мне, сооружения строит Управление, Карлос Марчелло выделил триста тысяч на оружие, а Сэм Джианкана подкупил полицию штата. Клановцы платят за вход и торгуют своим товаром, а беженцы четыре часа в день заняты на дорожных работах и половину заработка отчисляют в пользу подразделения.

Жужжал включенный на полную мощность кондиционер. Температура в бункере была — что в твоем иглу.

Пит поежился:

— Ты сказал, что Хадспет и Локхарт будут здесь.

— Хадспет был арестован этим утром за угон; это его третий привод, так что никакого залога. Хотя Эванс здесь. А он неплохой парень, если отбросить религию.

Пит сказал:

— Похоже, он — настоящий психопат. А нам с Бойдом психопаты не нужны.

— Скажем так: вам нужны более презентабельные психопаты.

— Понимай как знаешь. Поскольку Локхарт пока блистал лишь отсутствием, мне бы хотелось побыть с ним здесь пару минут наедине.

— Зачем?

— Любой тип, который разгуливает в белой простыне и капюшоне, должен доказать мне, что он умеет четко разграничивать свои полномочия.

— Дюже сложная фраза для такого, как ты, Пит.

— Не ты первый заметил.

— Это, наверное, оттого, что ты теперь — контрактный агент ЦРУ и общаешься людьми высшего сорта.

— Вроде Эванса?

— Уел. Но навскидку могу сказать, что у этого человека больше заслуг в борьбе с коммунизмом, чем у тебя.

— Коммунизм — помеха для бизнеса. И не стоит притворяться, что он — нечто большее.

Бэнистер сунул за ремень большие пальцы рук:

— Если ты полагаешь, что сказал мудрую вещь, — ты, к сожалению, ошибаешься.

— Да ну?

Бэнистер улыбнулся самодовольной улыбкой:

— Принятие коммунизма равнозначно сочувствию коммунистам. Твой старинный враг Уорд Литтел принимает коммунизм, и один мой друг из Чикаго рассказал мне, что мистер Гувер собирает на него досье, как на сторонника коммунизма. Видишь, до чего может довести такое принятие коммунизма?

Пит защелкал суставами пальцев.

— Пойди приведи Локхарта. Ты знаешь, чего хочет Бойд, — так объясни ему это. И с этого момента попрошу тебя — к черту лекции, ладно?

Бэнистер скривился. Бэнистер открыл, было, рот.

Пит сделал шутливый выпад — как пугают ребенка.

Бэнистер с удвоенной скоростью открыл люк и выбрался наружу.

Тишина и холодок — это было прекрасно. Консервы и выпивка — еще лучше. Да и девочки на стенах были хороши, особенно Мисс Июль.

Если, скажем, русские сбросят атомную бомбу. И ты здесь спрячешься. Могут начаться клаустрофобия и галлюцинации — и покажется, что женщины — настоящие.

Локхарт открыл крышку люка. На нем была испачканная сажей простыня, схваченная поясной кобурой с двумя револьверами.

У него были ярко-рыжие волосы и веснушки. И тягучий выговор уроженца Миссисипи.

— Бабки меня устраивают, и переехать во Флориду я тоже готов. Но вот запрет на линчевание можете засунуть себе в задницу.

Пит двинул ему левой. Дуги Фрэнк устоял на ногах — умение сохранять равновесие на пять с плюсом.

— Да я убивал белых ублюдков вроде тебя быстрей, чем ты только что мне врезал!

Дурацкая бравада: три с минусом.

Пит снова его ударил. Локхарт вытащил револьвер под правой рукой — но курок взводить не стал.

Нервы: пять с плюсом. Осторожность — на четыре с минусом.

Локхарт отер кровь с подбородка.

— Кубинцы мне нравятся. И я могу распространить понятие «превосходства белой расы» и принять вас и ваших парней в мой клан.

Чувство юмора: пять с плюсом.

Локхарт выплюнул выбитый зуб.

— Скажите мне что-нибудь хорошее. Чтобы я поверил, что меня позвали сюда не только затем, чтобы сделать из меня боксерскую грушу.

Пит подмигнул:

— Мистер Бойд и я можем — чисто в качестве бонуса — поспособствовать тому, чтобы Управление подарило тебе собственный клан.

Локхарт живо расшаркался а-ля Степин Фетчит[31]:

— Спасибо, масса! Если бы вы были верны клану, как настоящий белый человек, я бы поцеловал подол вашей простыни!

Пит дал ему по яйцам.

Тот согнулся, но не взвизгнул и не захныкал. Взвел курок своего револьвера — но стрелять не стал.

Словом, прошел по оценкам.

34.

(Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

Такси не спеша плелось в центр. Кемпер разложил на своем дипломате кое-какие документы.

На схеме были изображены поделенные на округа штаты первичных выборов. В поперечных колонках значились имена его знакомых представителей местных правоохранительных структур.

Перед теми из них, кого он полагал сторонниками демократов, он ставил галочку. А закоренелых приверженцев великой старой партии, то есть республиканцев, напротив, вычеркивал.

Это было скучнейшее занятие. Джо мог попросту купить Джеку Белый дом.

Уличное движение было до безобразия медленным. Его таксист то и дело кому-то сигналил. Кемпер снова играл сам с собой в «адвоката дьявола» — попрактиковаться в конспирологии никогда не повредит.

Бобби постоянно расспрашивал его о постоянных поездках во Флориду. В его ответах звучало почти негодование.

— Я же отвечаю за передачу в правоохранительные органы материалов комитета, так? А дело Солнечной долины застряло у меня в горле, и, потом, по закону штата Флорида Джек должен победить на общих выборах. И мне надо будет пообщаться с недовольными политикой профсоюза водителями грузовиков.

Такси проезжало трущобы. Он вспомнил об Уорде Литтеле.

Почти месяц они не переписывались и не говорили по телефону. Убийство Д’Онофрио облетело СМИ и осталось нераскрытым. Уорд не позвонил, не написал — словом, никак не прокомментировал произошедшее.

Нужно связаться с Уордом. Нужно установить, стала ли гибель Безумного Сэла следствием того, что он был информатором Уорда.

Водитель остановился у «Сент-Реджиса». Кемпер заплатил по счетчику и быстро направился к стойке.

Его встретил портье. Кемпер сказал:

— Пожалуйста, позвоните в мой номер и попросите мисс Хьюз спуститься ко мне.

Тот надел наушники и защелкал кнопками. Кемпер посмотрел на часы — они порядком опаздывали на ужин.

— Занято, мистер Бойд. Она разговаривает по телефону.

Кемпер улыбнулся:

— Должно быть, с моей дочерью Клер. Вечно часами болтают по телефону за счет отеля.

— Вообще-то мисс Хьюз разговаривает с мужчиной.

Кемпер ощутил, как все внутри него сжалось.

— Дайте-ка мне наушники, а?

— Вообще-то-о-о…

Кемпер сунул ему десять долларов.

— Ну-у-у-у-у…

Кемпер добавил еще сорок. Портье накрыл деньги ладонью и вручил ему наушники.

Кемпер натянул их. И услышал голос Ленни Сэндса — пронзительный и обреченный:

— …какой бы он плохой ни был, он мертв, и он тоже, как и я, работал на пьяницу. Просто живет на свете пьяница и садист, и теперь этот садист заставляет меня писать возмутительные статьи про Кубу. Я не могу называть имен, но, боже, Лора…

— Но ведь ты говоришь не о моем друге Кемпере Бойде?

— Нет, это не его я боюсь больше всего. А пьяницы и садиста. Никогда нельзя сказать заранее, что выкинет пьяница, я вообще с ним не общался с тех пор, как убили Сэла, и это меня страшно…

Это была локальная турбулентность. И скоро она захватит их всех.

34.

(Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

Волны прибивали к берегу мусор. У его ног валялись раскисшие бумажные стаканчики и обрывки программок, какие раздают на круизных теплоходах.

Литтел отпихнул их носком ботинка. Он поискал глазами то место, куда свалил барахло из квартиры Монтроуза.

Что тогда куча мусора, что сейчас.

Теперь ему приходилось зажигать три свечки за упокой. Джек Руби вроде как был цел — раз в неделю он звонил в «Карусель», чтобы услышать его голос.

Сэл не сдался под пытками. Сэл не назвал ни Литтела, ни Руби. Кабикофф же знал его только как копа в лыжной маске.

«Безумный Сэл» и «Сид-жид» — когда-то эти прозвища его смешили. Говорят, Бобби Кеннеди тоже любит мафиозные клички.

Он давно уже забил на Призрака и его отчеты. Равно как и почти перестал наблюдать за коммунистами. А Чику Лиги сообщил, что Бог-Отец и Иисус Христос были «левыми».

Визиты Хелен ограничились одним разом в неделю. Ленни Сэндсу — и тому звонить перестал. У него было лишь два постоянных друга — ржаной кентуккийский виски «Олд оверхолт» и пиво «Пабст блю риббон».

К берегу прибило размокший журнал. Он увидел на его страницах фото Джека и Джеки.

Кемпер говорил, что сенатор — жуткий бабник. Кемпер говорил, что Бобби свято хранит супружескую верность.

Толстяк Сид утверждал, что папаша братьев знаком с Джулиусом Шиффрином. Шиффрин являлся хранителем «подлинных» бухгалтерских книг пенсионного фонда — сколько бы он ни пил, этого он забыть не мог.

Литтел свернул на Лейк-Шор-драйв. Ныли от усталости ноги, а из манжет брюк сыпался песок.

Смеркалось. Он шел в южном направлении уже несколько часов.

Внезапно до него дошло, ГДЕ он находится. Дошло, что всего в трех кварталах от него есть знакомый адрес.

Придя туда, он постучал в дверь Ленни Сэндса. Ленни открыл — да так и остался стоять.

Литтел сказал:

— Все. Больше я тебя ни о чем не попрошу.

Ленни шагнул к нему. И закричал — слова слились в один бесконечный поток.

Литтел услышал «дурак», «никчемушник» и «трус». Он просто стоял и глядел Ленни в глаза, пока тот не охрип от своих воплей.

34.

(Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

Кемпер вскрыл замок своей карточкой «Дайнерс клаб». Ленни так и не понял, что достаточно поставить надежный замок, чтобы уберечься от ночных визитов «плохих копов».

Литтел тоже кое-чего не усвоил: ИНФОРМАТОРЫ НЕ УХОДЯТ В ОТСТАВКУ. Он наблюдал за давешним спектаклем с улицы — и видел, что Уорд, как настоящий мазохист, поглощал изливавшийся на него поток брани.

Кемпер закрыл дверь и стал в темноте. Ленни минут десять назад отправился за покупками — значит, где-то в течение часа должен был вернуться.

Лора научилась не затрагивать неудобных тем. Она и словом не обмолвилась о том телефонном разговоре в отеле «Сент-Реджис».

Кемпер услышал шаги и позвякивание ключей. Он двинулся к выключателю и закрепил глушитель.

Вошел Ленни. Кемпер сказал:

— Еще не все кончено.

Пакет с покупками шлепнулся на пол. Зазвенело разбитое стекло.

— Ты больше не разговариваешь ни с Лорой, ни с Литтелом. Будешь писать в «Строго секретно», что велит тебе Пит. Будешь искать информацию о бухгалтерских книгах фонда, и передавать ее лично мне.

Ленни сказал:

— Нет.

Кемпер щелкнул кнопкой выключателя. В гостиной зажегся свет — комната была заставлена раритетной мебелью и очень, очень впечатляла.

Ленни сморгнул. Кемпер отстрелил ножки у стеклянного шкафа. Зазвенели осколки китайского фарфора и хрусталя.

Несколько выстрелов — и книжный шкаф лишился ножек. Еще несколько — и диванчик эпохи Людовика XIV превратился в щепки и комки набивки. Еще — и разлетелся в щепы расписанный вручную чиппендейловский платяной шкаф.

В комнате стало не продохнуть от опилок и порохового дыма. Кемпер перезарядил револьвер.

Ленни сказал:

— Согласен.

Вставка: документ.

8.10.59.

Журнал «Строго секретно», статья. Автор — Ленни Сэндс под псевдонимом «Непревзойденный знаток политической жизни».

КАНЦЕРОГЕННЫЙ КАСТРО КРУШИТ КУБУ, ТОГДА КАК ПЛАМЕННЫЕ ПАТРИОТЫ РАТУЮТ ЗА РОДИНУ!

Он успел пробыть у власти всего десять месяцев, но весь свободный мир уже понял, что такое сыплющий слоганами и смердящий сигарами команданте Кастро!

В прошлый Новый год Кастро изгнал из страны демократически избранного, антикоммунистически настроенного премьера Фульхенсио Батисту. Бравый бородатый бард-битник все пел народу песенки о земельной реформе, социальной справедливости и корнишонах на каждом столе — словом, стандартные скудельные слоганы коммунистического комиссара. Он захватил маленький бастион свободы в полтораста километрах от американских берегов, обманом обчистил карманы патриотичных патриархов, нагло национализировал принадлежащие США отели-казино, самодовольно спалил душистые плантации сахарного тростника дружественной компании «Юнайтед фрут» и в итоге сбежал с колоссальными количествами той магической субстанции, с помощью которой Америка потворствует пеонам и козыряет перед коммуняками: денег!

Да-да, дорогой мой читатель — все дело сводится к благословенным баксам, заманчивым зелененьким банкнотам — долларам США, с портретами президентов с меланхолично-мужественными лицами, захватывающими и завораживающими своей абсолютной антипатией к коммунизму!!!

Врезка: одураченные и осажденные бардом-битником коридорные когда-то шикарных гаванских отелей «Насиональ» и «Капри» нагло национализировали свои чаевые и уступили место целому полку грубых крепких кривоногих коммуняк — безмозглых бандитов, по совместительству курьезно коррумпированных крупье!

Врезка: предательски поджарены плантации фруктов! Пеоны, которых заботливо защищала альтруистическая американская экономика равноправия, оказались подавленными, перебивающимися на пособие, обреченными на обнищание и обобранными, рабами в ожидании подачек от коммунистов!

Врезка: Рауль «Пешка» Кастро наглым образом наводнил Флориду гигантскими грудами губительного героина, адского зелья, ради коего одурманенные оным пойдут на что угодно, чтобы заполучить смертоносное снадобье! Он опирается на здешних рабов иглы: кубинских эмигрантов, готовых распространять канцерогенное кредо Кастро среди затерянных, заблудших зомби, променявших трезвость и терпение на затуманенность и задурманенность!

Врезка: растет количество кубинских беженцев и местных патриотов, которые составляют очевидное исключение из тех, что пассивно поддались подвоху бородатого барда-битника. И вот сейчас в Майами и по всей Флориде они вербуют сторонников в свои ряды. Эти люди — тренированные терпеливые тигры, которые заработали свои черные и оранжевые — но не красные! — полосы в джунглях переполненных кутузок Кастро! День за днем все больше и больше подобных людей прибывает на американский берег, и они жаждут как можно скорее на законных основаниях подхватить вслед за всеми медоточивую мелодию нашего национального гимна.

Ваш корреспондент беседовал с американцем по имени Большой Пит, убежденным антикоммунистом, который в настоящее время тренирует кубинских боевиков, готовых в дальнейшем бороться против Кастро. «Все дело в патриотизме, — заявил Большой Пит в интервью нашему корреспонденту, — неужели вы хотите, чтобы в полутораста километрах от вашего побережья правил коммунистический диктатор? Лично я — нет, так что я стал членом Армии освобождения Кубы. И мне бы хотелось сообщить, что приглашение вступить в наши ряды распространяется на всех кубинских беженцев и граждан Америки кубинского происхождения. Вступайте в наши ряды! Если будете в Майами — наводите справки. Местные кубинцы вам живо все растолкуют».

Если такие, как Большой Пит, берутся за дело, то Кастро пора подыскивать другую работу. Эй! Я знаю пару кофеен в Венисе, которые не прочь взять на пол-ставки бородатого барда-битника — развлекать кайфующих кофеманов. Что, Фидель, — как тебе идейка? Нравится?

Помни, дорогой читатель — ты узнаешь это первым: конфиденциально, без протокола, строго секретно.

Вставка: документ.

19.10.59.

Личная записка: Эдгар Гувер — Говарду Хьюзу.

Дорогой Говард,

мне весьма понравилась статья «Непревзойденного знатока политической жизни» в номере от пятого октября. Конечно, кое-что там притянуто за уши, но если отбросить бульварщину, статья обретает видимую политическую значимость.

Ленни Сэндсу удалось в полной мере овладеть спецификой стиля «Строго секретно». Да и пропагандист из него вышел весьма многообещающий. Я нахожу подсознательные намеки на контору «Тигр» славным дополнением для посвященных; особенно же меня порадовала высокая оценка деятельности нашего прагматичного друга Пьера Бондюрана.

В общем и целом, номер получился отличным.

С наилучшими пожеланиями.

Эдгар

Вставка: документ.

30.10.59.

Отчетный доклад: Джон Стэнтон — Кемперу Бойду.

С пометкой: ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ.

Дорогой Кемпер,

вкратце информирую о кое-каких недавних политических решениях. Тебя по-прежнему невозможно поймать, засим отправляю это с нарочным.

В первую очередь сообщаю, что высшие чины нашего ведомства теперь убеждены в том, что масштабы кубинской проблемы отныне будут лишь возрастать. Хотя недавние президентские ассигнования были невелики, есть большая надежда на то, что последовательность политики Кастро заставит-таки Белый дом увеличить расходы на ее решение. Если перефразировать нашего большого друга Непревзойденного Знатока: «никто не хочет, чтобы в полутораста километрах от вашего побережья правил коммунистический диктатор». (Мне бы так доклады писать, как он пишет статьи в «Строго секретно».)

Мистер Даллес, замдиректора Бисселл и избранные эксперты в области кубинской политики начинают разрабатывать план вторжения на территорию Кубы либо в конце 1960-го, либо в самом начале 1961 года. Предполагается, что к тому времени Управление будет обладать армией отборных, тренированных, базирующихся на территории США кубинских эмигрантов и наемников и что общественное мнение будет на нашей стороне. Общая идея такова: высадить на побережье морской десант при поддержке с воздуха, с баз ВВС, расположенных на побережье Мексиканского залива. Я буду держать тебя в курсе дальнейших разработок данного плана. А ты меня — в курсе дел нашего друга Джека. Если эти планы останутся в силе до 20 января 1961 года, есть шанс, что именно ему и предстоит их одобрить либо зарубить.

Со дня нашего последнего разговора к берегам Флориды и Луизианы прибыли еще одиннадцать барж с кубинскими беженцами. Наши сотрудники на местах занимаются этими людьми и распределяют их по различным тренировочным лагерям. Многие из тех, кто отказался от помощи Управления, скоро прибудут в Майами. Мне будет интересно узнать, выйдут ли на кого из них сотрудники нашего подразделения. Как тебе, конечно, известно, блессингтонский лагерь формально готов принять новобранцев. Я одобрил решение о принятии Дуги Фрэнка Локхарта на должность управляющего лагерем, и мне кажется, самое время сместить ось деятельности нашего подразделения на тренировки в Блессингтоне и бизнес в Майами. Немедленно накажи Чаку Роджерсу и Питу Бондюрану, чтобы занялись этим, и пусть Пит Бондюран отправит мне с курьером отчет в течение шести недель.

Что касается «бизнеса» нашего подразделения, в тех расплывчатых терминах, в которых мы договорились его обсуждать, я желаю сообщить, что меня радует рост прибылей и кажущееся взаимопонимание, достигнутое при твоем посредничестве между нами и поддерживаемой Управлением мексиканской фермой-поставщиком. Я предвижу, что рано или поздно власти проверят наш «бизнес» и сочтут его проявлением элементарного здравого смысла, но до тех пор, пока недовольство политикой Кастро приобретет всенародный масштаб или случится еще что-нибудь подобное, я призываю вас четко разграничивать свои функции и соблюдать абсолютную секретность. Участие в деле м-ра Траффиканте также должно держаться в секрете, и также мне хотелось бы, чтобы умалчивался факт содействия подразделению со стороны мистера Сэма Джианканы и мистера Карлоса Марчелло.

Жду ответа. Письмо сожгите.

Всего наилучшего.

Джон

Вставка: документ.

01.11.59.

Отчетный доклад: Кемпер Бойд — Роберту Ф. Кеннеди.

Дорогой Боб,

я говорил с Джеймсом Даудом, главой департамента по борьбе с организованной преступностью министерства юстиции. (Мы знакомы еще с тех пор, как я работал в офисе нью-йоркского атторнея.) В порядке любезности я отослал господину Дауду копии тех документов по делу м-ра Хоффы, что были до того предоставлены мной различным большим жюри, которым требовались доказательства по делу Хоффы. Теперь эта любезность начинает приносить плоды.

Как вам, должно быть, известно, билль о реформах Лэндрума-Гриффина был принят Конгрессом, так что теперь у министерства юстиции полностью, что называется, развязаны руки в отношении Джимми Хоффы. Дауд направил в помощь следственным органам Луизианы, Флориды и Огайо следователей и судей. Билль Лэндрума-Гриффина стал порождением Маклеллановского комитета; и все об этом знают. Дауд сумел взглянуть на это дело в политическом свете и решил обратить свое внимание и силы на доказательства, собранные нами в Солнечной долине. (Он полагает, что факт пропажи двух свидетелей, Гретцлера и Кирпаски, придаст моральное и нравственное значение делу.) Так, 25.10.59 он направил шесть человек, чтобы те вошли в состав трех больших жюри в южной Флориде. Они ведут активный поиск недовольных членов профсоюза, которые приобрели участки в Долине. Дауд полагает, что разбирательство по делу Хоффы потребует много времени и сил, что только на руку нашим политическим целям. Прежде всего мне хотелось бы подчеркнуть, что мы не должны допускать, чтобы судебное преследование Хоффы превратилось в соперничество двух партий, но одновременно хотим, чтобы одним из пунктов предвыборной кампании Джека стала борьба с коррупцией в профсоюзных кругах. Дауд сообщил мне, что во время праймериз Хоффа намерен выступать с речами в штатах, в которых будут проходить праймериз, естественно поливая грязью Кеннеди, и, полагаю, это может сыграть нам на руку. Хотя этот чокнутый головорез прилагает отчаянные усилия, чтобы скрыть свое истинное лицо, но в стрессовых обстоятельствах его натура психопата все же выходит на поверхность. Мы хотим, чтобы представители союза водителей грузовиков поддержали кандидата от республиканцев. Мы хотим, чтобы Ричард Никсон взял деньги Хоффы и не стал включать в свою предвыборную кампанию при проведении общих выборов вопроса о коррупции в профсоюзных кругах. Сказав об этом, добавлю, что, по моему разумению, Джеку совершенно необходимо удвоить усилия по привлечению в ряды своих сторонников законно избранных лидеров профсоюзов и любыми средствами убедить их, что делает четкое различие между ними и подобными Хоффе.

Теперь перевожу тему на праймериз. Лавры Кеннеди на поприще борьбы с преступностью произвели впечатление на многих моих знакомых из правоохранительных ведомств, обычно придерживающихся республиканских убеждений, и теперь я «обрабатываю» округ за округом Висконсин, Нью-Гемпшир и Западную Вирджинию. Местные организации демократической партии, кажется, работают вполне эффективно, и я убедил всех, кого мог, не верить агитационным бредням Хоффы.

Позже напишу еще. Пиши свою книгу: думаю, она будет отличным подспорьем в предвыборной кампании.

Твой.

Кемпер

Вставка: документ.

9.11.59.

Записка: Роберт Ф. Кеннеди — Кемперу Бойду.

Кемпер,

спасибо за письмо. Ты начинаешь мыслить как политик, и я полагаю, что твои замечания относительно союза Хоффы и республиканцев вполне здравы. Я очень рад, что министерство юстиции заинтересовалось делом Долины, которое я до сих пор считаю нашим самым веским аргументом против Хоффы.

Я всегда верил, что незаконные махинации с деньгами пенсионного фонда (те самые «призрачные» три миллиона) и принесли те средства, из которых финансировались приобретение и постройка Солнечной долины, и что использование этих денег было намеренно скрыто Хоффой. Какая-нибудь информация о реальных махинациях в пенсионном фонде и/или сведения о «подлинных» его книгах нам бы сейчас очень не помешали. Кстати, чем там занимается Призрак из Чикаго? Ты всегда описывал нашего таинственного крестоносца-иезуита как человека весьма трудолюбивого, но вот уже несколько месяцев ты ничего от него не передавал.

Вставка: документ.

17.11.59.

Записка: Кемпер Бойд — Роберту Ф. Кеннеди.

Дорогой Боб,

конечно, мы сможем использовать кое-какие материалы касательно пенсионного фонда. Призрак усердно работает, но на его пути постоянно встречаются препятствия. И имей в виду, он — агент ФБР и у него есть свое, весьма серьезное, задание. Он упорно работает, но, как я и говорил раньше, продвижение идет очень медленно.

Кемпер

Вставка: документ

4.12.59

Рапорт агента ФБР о наружном наблюдении.

Командир чикагского подразделения ФБР специальный агент Чарльз Лиги — Эдгару Гуверу.

Пометка: ОСОБО СЕКРЕТНО. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА,

Сэр,

по вашему приказу агенты из офиса Сиу-Сити поочередно осуществляли наружное наблюдение за спецагентом Уордом Литтелом начиная с 15 сентября с. г. Он не был замечен в окрестностях ателье «Селано» и, вероятнее всего, воздержался от работы под прикрытием — борьбы с организованной преступностью. Со спецагентом Кемпером Бойдом он тоже не встречался, и (с помощью поставленного на его домашнем телефоне 20.11.59 прослушивающего устройства) установлено, что он разговаривает только с Хелен Эйджи и изредка звонит бывшей жене Маргарет. Он не звонил и не получал звонков от своей дочери Сьюзен, и со дня установки прослушки (20.11.59) Кемпер Бойд также не звонил ему.

Качество работы Литтела стабильно ухудшается. Причем это ухудшение стало заметно еще до того, как было начато наружное наблюдение. Имея задание следить за членами КП США в Гайд-парке и Роджерс-парке, он часто оставляет свой наблюдательный пост для того, чтобы выпить в ближайшем питейном заведении или зайти в какую-нибудь католическую церковь.

Крайней небрежностью отличаются доклады Литтела о наблюдении за «красными». Он регулярно искажает информацию о времени, проведенном на наблюдательном посту, и его характеристики членов КП США более чем доброжелательные.

26.11.59 специальный агент У.Р. Хинкль видел, как руководитель ячейки КП США Малькольм Чамалес поприветствовал Литтела у подъезда его дома. Чамалес обвинил Литтела в «подлом проникновении ФБР в его жилище» и потребовал у Литтела объяснений. Литтел пригласил его в ближайшее питейное заведение. Агент Хинкль сообщил, что слышал, как они беседовали о политике. 29.11 и 1.12 они встречались опять. Специальный агент Хинкль наблюдал за обеими встречами и полагает, что эти двое стали друзьями или по крайней мере, собутыльниками.

Близкие к ФБР источники из Чикагского университета сообщили, что видели на территории университета Литтела и Хелен Эйджи, яростно ссорившихся. Кажется, их роман переживает кризис, и мисс Эйджи упорно твердит Литтелу, что ему надо что-то делать со своим пьянством. 3.11.59 спецагент Дж. С. Батлер слышал, как спецагент Литтел и мисс Эйджи беседовали о политике. Мисс Эйджи выразила восхищение вице-президентом Ричардом Никсоном, Литтел же назвал господина Никсона «хитрецом Диком», а также «охотником на «красных», «купленным-перекупленным зашифрованным фашистом».

В заключение позволю себе заметить: в настоящее время заканчивается сбор документов для прокоммунистического досье на Литтела. Полагаю, что его заявления, свидетельствующие о проводимой им подрывной деятельности, его предательские упущения в наблюдении за членами коммунистической партии США, а также дружба с Малькольмом Чамалесом продолжатся, тем самым составляя его портрет как угрожающего безопасности организации человека.

С уважением.

Чарльз Лиги, специальный агент-командир, чикагское отделение

Вставка: документ.

21.12.59

Полевой рапорт: Пит Бондюран — Кемперу Бойду.

«Для передачи Джону Стэнтону».

Пометка: КБ — БУДЬ ОСТОРОЖНЕЕ ПРИ ПЕРЕДАЧЕ

КБ,

извини, что запоздал с рапортом для Стэнтона. Ненавижу писанину, так что сам зачеркнешь, что тебе надо, и передашь ему. Я знаю, что он полагает, будто Управление на 100 % согласится с тем, чем мы занимаемся, но это будет очень не скоро.

Мои рабочие-клановцы закончили постройку пристани и ангаров для катеров. Теперь Блессингтон на 100 % боевой лагерь.

Дуги Фрэнк Локхарт — надежный парень. Конечно, у него в голове полно бредовых мыслей, характерных для парней вроде него, но с этим ничего не поделаешь. Я не думаю, что это как-то нам помешает, коли уж это не сказывается на его работе. Контактировавший с ним фэбээровец сперва разозлился, что он перестанет «стучать» на конкурентов-клановцев из Луизианы, однако когда Локхарт упомянул, что ты — один из руководителей операции, он запел совсем по-другому. Полагаю, что он связался с мистером Гувером, и тот заверил его, что у тебя — карт-бланш. Пока что Локхарт хорошо справляется со своими обязанностями. Я получил для него немного $ от Траффиканте, и он использовал их для того, чтобы устроить свой собственный клан в окрестностях Блессингтона. Он пообещал плату за вступление, и все местные куклуксклановцы побросали свои прежние организации и записались к Дуги Фрэнку. Я передал ему твой приказ: никаких линчеваний, подрывов церквей и избиений. Он разочарован, но ослушаться не посмеет. Локхарт хорошо ладит с кубинцами и наказывает своим клановцам не вступать в расовые конфликты с бойцами подразделения либо с нашими новобранцами. Пока что парни повинуются его приказам.

Наш бизнес в Майами идет все лучше и лучше. Только в жилом квартале Букер Т. Вашингтон прибыль за прошлый месяц составила на 14 % больше, чем прибыль Траффиканте там, когда бы то ни было. А октябрьская выручка в квартале Джордж Вашингтон Карвер — на 9 %. Чак Роджерс утверждает, что на мексиканском ранчо работают надежные ребята. Они заключили сделку: он может летать туда и обратно, не заполняя бортовой журнал для мекс. полиции. Теперь у нас в Блессинггоне есть своя взлетно-посадочная полоса, так что Чаку гораздо безопаснее летать оттуда. Каждую неделю я отвожу в Тампу долю СТ. Он доволен размером прибыли и достаточно регулярно подкидывает деньжат на нужды подразделения. Непосредственно мне он выдаст 18 % для осуществления операции, а также 5 % Гаю Бэнистеру — в оружейный фонд, устроенный им в Новом Орлеане. Пока что Фуло, Паэс, Обрегон, Дельсол и Гутьерес показали себя предельно честными парнями. Никаких недоимок «товара» или денег не было.

Стэнтон хотел, чтобы я составил на каждого рапорт о соответствии. Лично я считаю, что пока кто-то из них не станет красть товар или $ или же хреново работать, каждый заслуживает оценки 5+. Обрегон немного побаивается вылазок на Кубу на моторках, а его кузен Дельсол немного жульничает, но это мелочи. Самое главное, что эти парни — сторонники США и непримиримые противники режима Кастро, которые не станут красть у Траффиканте. По мне, так пусть лучше ныкают часть заработка на такси и расслабляются с бухлом и шлюхами. Так что не стоит уж слишком натягивать поводья — зачем дергать ребят по пустякам?

Как вербовщики они проявили себя неплохо. В Блессингтоне уже тренируются 44 новобранца, и непременно будут еще. Чак, Фуло, Локхарт и я тренируем их циклами по 15 дней. Мы обучаем их обращению со стрелковым оружием, прицельной стрельбе, рукопашному бою, а также подрывным техникам и вылазкам на Кубу на моторных катерах, а потом подыскиваем им работу в Майами. Там они ищут новобранцев и направляют их к нашему офицеру под кодовым именем Кугуар, к-рый и рассылает их по различным тренировочным лагерям Упр-я в соответствии с профпригодностью. Если та самая операция с вторжением, о которой ты все толкуешь, все ж таки состоится, у нас будет из кого выбирать.

Паэс, Обрегон, Дельсол, Гутьерес, Фуло и я осуществляли ночные вылазки на побережье Кубы на моторном катере. Мы передавали товар нашим контактным лицам на острове и по пути обстреливали патрульные катера кубинской милиции. Фуло и Гутьерес осуществили вылазку вдвоем и заметили на пляже группу спящих мужчин. Они расстреляли всех тридцать милиционеров из автоматов Томпсона. Фуло снял скальп с самого старшего по званию офицера, и теперь этот скальп украшает радиоантенну нашего ведущего катера.

Как ты и хотел, я распределил свои обязанности между Блессингтоном, контролем за нашим бизнесом в Майами и такси. Джимми Хоффе не особо нравится, что ты якшаешься с семейством Кеннеди, однако он полностью доволен сделкой с арендой: чем больше кубинских эмигрантов прибудет на Кубу, тем больше $ принесет «Такси «Тигр»». И спасибо за товар для передачи Г.Х. Поскольку все свое время я провожу во Флориде, полагаю, только из-за этого добра меня еще держат на жалованье. Я бы и сам ушел, однако знаю, что вы хотите каким-то образом связать его с Упр-ем. Я звоню ему раз в неделю, чтобы быть в курсе. Г.X. говорит, что теперь за ним ухаживают мормоны, они помогают ему уворачиваться от повесток по делу «Трансуорлд эйрлайнз» и в целом выполняют все мои обязанности — разве что кроме поставки товара. Полагаю, пока я могу его поставлять, я буду оставаться на жалованье в Эл-Эй.

Ленни Сэндс стал единственным редактором «Строго секретно». Я считаю, что та его статья про Кубу вышла отличной и уж точно принесла пользу нашим кубинским планам.

Вот и все. Не люблю, чтобы писанина валялась где попало, так что передай Стэнтону — пусть уничтожит письмо.

Да здравствует свободная Куба!

ПБ

37.

(Блессингтон, 24 декабря 1959 года)

Локхарт закинул ноги на приборную панель. Он аж вспотел — на нем был костюм Санта-Клауса из пушистой синтетической ткани.

— Значит, убивать ниггеров и взрывать церкви вы мне не разрешаете. А как насчет установления морального кодекса клана?

Пит решил подыграть — Дуги Фрэнк был еще тем острословом:

— Это как?

— А так — допустим, ты узнал, что сестра работяги Джо по имени Салли сама не своя от Лероя, у которого, по слухам, тридцатисантиметровая сосиска, и застал их за этим занятием. В этом случае следует нагреть ку-клукс-клановское клеймо и поставить его Салли, чтобы все знали, что она занималась расосмесительным блудом.

— А что тогда надо будет сделать с Лероем?

— Спросить, где он достал свою сосиску и делают ли там такие же белого цвета?

Пит рассмеялся. Дуги Фрэнк высунулся в окно и высморкался.

— Я серьезно, Пит. Я — верховный советник Королевских рыцарей Ку-клукс-клана южной Флориды, и пока что все, что я сделал, — раздал подачки ЦРУ и собрал команду для игры в софтбол, чтобы тренировать твоих чертовых псевдониггеров, то есть, пардон, беженцев.

Пит едва успел повернуть машину, чтобы не сбить бродячего пса. Грузовичок налетел на рытвину, и тушки индейки в подарочной упаковке, лежавшие в кузове, подпрыгнули и скатились на пол.

— Только не говори мне, что агент ФБР, на которого ты работал, разрешал тебе линчевать.

— Нет. Но он и не говорил мне, мол, «Дуги Фрэнк, я запрещаю тебе убивать ниггеров, пока ты на службе у правительства Соединенных Штатов!» Чувствуешь разницу? Ты же запрещаешь мне это делать, причем всерьез.

Пит увидел впереди бревенчатые хижины — самые те места, где можно раздавать индеек. Это была идея Санто-младшего — подмаслить местное население; кто-то из его подручных угнал груженный птицей грузовичок, и Санто решил, что бесплатное угощение на Рождество создаст дружелюбную атмосферу.

— Делай свою работу. Мы затеяли большое дело, так что относись к этому серьезно.

Локхарт сказал:

— Я так и делаю. Делаю свою работу и молчу, что Чак Роджерс каждый раз взлетает из форта Блессингтон и привозит на своем драндулете с пропеллером некий белый порошок — да-да, сэр. А еще я хочу сказать, что моим ребятам хочется размяться.

Пит резко развернул автомобиль:

— Я поговорю с Джимми Хоффой. Может, он как-нибудь пригласит твоих ребят пострелять акул.

— Да нет, я имел в виду — может, установить подпункт № 49 морального кодекса?

— А это что?

— Это когда ты застанешь братьев Лероя — Руфуса и Тайрона, — когда они будут стучаться в дверь Салли.

— Ну, и что тогда?

— Тогда надо вымазать Салли дегтем и вывалять в перьях.

— А что следует сделать с Руфусом и Тайроном?

— Заставить их снять штаны, чтобы посмотреть, семейное это у них или нет?

Пит захохотал. Дуги Фрэнк поскреб украшенный белоснежной бородой подбородок:

— Почему обязательно мне быть Санта-Клаусом?

— Я не смог найти костюм Санты моего размера.

— Так нарядили бы кого из кубинцев.

— Где ты видел Санту-латиноса?

— Я считаю эту работу унизительной.

Пит притормозил у грязной и ветхой детской площадки. Какие-то цветные детишки при виде Санты так и выпучили глаза.

Дуги Фрэнк выбрался из машины и бросил им по индейке. Детишки подбежали к нему и потянули за бороду.

Местное белое и цветное население получило в подарок по уворованной индейке. Блессингтонские копы тоже получили по птичке и вдобавок по бутылке краденого же виски «Джим Бим».

Солдат из блессингтонского лагеря угостили индейкой на ужин и оделили презервативами «Троянец». Ибо Санто Траффиканте прислал «рождественский подарок» из Тампы — полный автобус шлюх.

Сорок четыре парня и сорок четыре шлюхи резвились на сорока четырех койках.

В полночь Пит отправил девочек домой. Локхарт устроил святочное представление — сожжение креста. Питу страшно захотелось сплавать на Кубу и пострелять комми.

Он позвонил Фуло в Майами. Фуло идею одобрил. Фуло сказал: «Я соберу парней, и мы приедем».

Чак Роджерс прилетел с грузом наркоты. Пит залил бензин в бак ведущего катера.

Локхарт привез немного кукурузного самогона. Пит и Чак сделали по паре глотков. Никто не курил — треклятое зелье вполне могло вспыхнуть.

Они сидели на пирсе. Свет прожекторов залил весь лагерь, все было видно, как на ладони.

Кто-то из новобранцев вскрикнул во сне. С сожженного креста ветер срывал тлеющие угольки. Питу вспомнилось Рождество сорок пятого: лос-анджелесская шерифская служба приняла его в свои ряды сразу по окончании службы в морской пехоте.

На шоссе, выписывая кренделя, появилась машина Фуло. Чак сложил автоматы Томпсона и боеприпасы на досках палубы.

Дуги Фрэнк спросил:

— Меня возьмете?

Пит ответил:

— Конечно.

Из «шеви» вывалились Дельсол, Обрегон и Фуло. Они брели, покачиваясь, животы их оттопырились — парни явно перебрали пива и переели индюшатины.

Покачиваясь, взошли они на палубу. На Томасе Обрегоне были солнцезащитные очки — это в два часа ночи. Очки и рубаха с длинным рукавом — хотя ночь стояла до безобразия теплая.

Где-то в кустах залаяла собака. Чак Роджерс визгливо залаял в ответ, как охотничий пес — точь-в-точь как это делал какой-то ночной диджей-остроумец, которого Чак обожал. Все принялись похлопывать друг друга по спине, поздравляя с праздником.

Пит сбил с Обрегона очки. Зрачки ублюдка сузились, выдавая в нем торчка — в свете прожекторов это было отчетливо видно.

Обрегон так и застыл. Роджерс ухватил его шею в «замок».

Никто не проронил ни слова. Да этого и не требовалось — картина стала всем rapidamente понятна.

Обрегон сжался. Фуло рывком закатал рукава его рубашки. И все увидели отвратительные красные дорожки.

Все одновременно посмотрели на Дельсола — гребаного кузена Обрегона. И немедленно пришли к консенсусу: пусть это сделает он.

Чак отпустил Обрегона. Пит вручил Дельсолу свой револьвер.

Обрегон затрясся и едва удержался на ногах. Дельсол выстрелил ему в грудь — шесть раз.

Он скатился в воду. Из раневых отверстий вырвались струйки пара.

Фуло нырнул в воду и снял с убитого скальп.

Дельсол ни на кого не смотрел.

38.

(Поместье Хайеннис-Порт, 25 декабря 1959 года)

Верхушка рождественской ели задевала потолок. Снежинки из пульверизатора осыпали груду подарков под ней.

Кемпер прихлебывал эг-ног.

Джек сказал:

— На праздники ты становишься грустным — я это заметил.

— Ну, не то чтобы…

— Мои родители перестарались, когда рожали детей, но твои могли бы быть прозорливей и подарить тебе братика или сестричку.

— У меня был младший брат. Погиб — несчастный случай на охоте.

— Я этого не знал.

— Мы с отцом выслеживали оленей в лесу возле нашей летней усадьбы. В листве постоянно что-то мелькало, и мы стреляли сквозь густую растительность. Вскоре выяснилось, что один из мелькавших был Комптоном Уиквайром Бойдом, восьми лет, одетым в куртку желто-коричневого цвета и шапочку с белыми висячими ушами. Это произошло 19 октября 1934 года.

Джек опустил глаза.

— Кемпер, мне очень жаль.

— Мне не стоило рассказывать об этом. Ты сказал, что хочешь поговорить, притом что мне через час надо быть в Нью-Йорке. А эта история начисто отбивает тягу к разговору.

Комната была чересчур жарко натоплена. Джек отодвинул кресло от огня.

— Ты встречаешься с Лорой?

— Да. Моя дочь ужинает на Рождество у каких-то друзей в Саут-Бенде, а потом уезжает кататься на лыжах. Она присоединится к нам с Лорой в Нью-Йорке.

Перстень Пита был тщательно отполирован. Он намеревался сделать предложение нынче же вечером.

— Вы с Лорой наделали шороху.

— Но вы уже смирились с этим?

— Полагаю, что да, причем все мы — в той или иной степени.

— Ты нервничаешь Джек.

— Через восемь дней я собираюсь объявить о выдвижении своей кандидатуры. Но то и дело возникают препятствия, и я не могу не ломать голову над тем, как же с ними справиться.

— Например?

— Например, Западная Вирджиния. Вот что я отвечу какому-нибудь старому шахтеру, который скажет мне: «Сынок, я слыхал, твой папа — один из самых богатых людей Америки и ты ни дня в своей жизни не работал»?

Кемпер улыбнулся:

— Ты ответишь: «Да, это есть». А седеющий характерный актер, которого мы подсадим в толпу, скажет:

— И, сынок, ты потратил время не зря!

Джек расхохотался. Тут Кемперу пришла в голову мысль: у Джианканы и Траффиканте есть обширные сферы влияния в Западной Вирджинии.

— У меня есть кое-какие тамошние знакомые, и они могут тебе помочь.

— Ну, тогда самым наглым образом сделай меня их должником; надо же, чтоб когда-то и меня постиг фамильный рок — сделаться продажным ирландским политиканом.

Кемпер рассмеялся.

— Ты все еще нервничаешь. И еще — ты сказал, что хотел побеседовать со мной, что предполагало серьезный разговор.

Джек откинулся в кресле и стряхнул со свитера хлопья фальшивого снега:

— Мы тут все думаем о мистере Гувере. И о том, что он знает историю рождения Лоры.

Мгновенно проснулся «адвокат дьявола»:

— Он знает ее уже много лет. Он знает, что я встречаюсь с Лорой, и раскрыл мне тайну ее происхождения раньше, чем она сама.

В комнату вбежали детишки Бобби. Джек выгнал их вон и толкнул дверь ногой, чтобы та закрылась.

— Этот маленький поц — чертов старый извращенец.

Кемпер немедленно начал импровизировать:

— Также ему известно обо всех твоих откупах предполагаемым мамашам твоих детей и о большинстве твоих более или менее постоянных подружек. Джек, я — твоя лучшая защита от мистера Гувера. Я ему нравлюсь, он доверяет мне, и все, что ему нужно, — удержаться на своей должности, если тебя выберут президентом.

Джек потер ямочку на подбородке:

— Папа почти убедил себя, что это Гувер подослал тебя, чтобы ты шпионил за нами.

— Твой папа — не дурак.

— Что?

— Как-то Гувер прознал, что я намеренно провалил одно расследование угонов машин, и вынудил меня досрочно уйти в отставку. Я решил устроиться в Маклеллановский комитет по собственной воле, и Гувер принялся следить за мной. Когда он узнал, что я встречаюсь с Лорой, он попросил меня собирать информацию и о всех вас. Я отказался, на что он сказал: «Ты — мой должник».

Джек кивнул. Весь его вид сказал: да, я в это поверю.

— Папа нанял частного детектива, чтобы тот следил за тобой в Манхэттене. Тот выяснил, что ты снимаешь номер в «Сент-Реджисе».

Кемпер подмигнул:

— Твой образ жизни заразен, Джек. У меня есть пенсия, ваша зарплата и дивиденды от акций; к тому же я ухаживаю за дорогой женщиной.

— Ты что-то слишком часто бываешь во Флориде.

— Гувер заставил меня следить за тамошними группировками сторонников Кастро. Я же его должник.

— Так вот почему ты так хочешь, чтобы я включил пункт о кубинской политике в свою предвыборную программу.

— Именно. Я искренне считаю, что этот Кастро чертовски опасен и представляет собой настоящую угрозу безопасности США, так что я полагаю, что тебе надо будет придерживаться жесткой политики в его отношении.

Джек зажег сигару. Весь его вид говорил: слава Богу, все закончилось.

— Я передам папе, что все о’кей. Однако он хочет, чтобы ты кое-что ему пообещал.

— Что именно?

— Что не женишься на Лоре в ближайшее время. Он опасается, что репортеры могут проявить излишнее любопытство.

Кемпер вручил ему перстень.

— Отдаю на хранение. Я собирался сегодня вечером сделать ей предложение, но теперь, полагаю, мне стоит подождать, пока тебя не изберут.

Джек сунул его в карман:

— Значит, теперь тебе нечего дарить на Рождество?

— Подыщу что-нибудь в Нью-Йорке.

— Вон там, под елкой, брошка с изумрудом. Лоре зеленое идет, а от Джеки не убудет.

39.

(Саут-Бенд, 25 декабря 1959 года)

Литтел сошел с поезда и проверил: не следят ли за ним.

Прибывающие-уезжающие не вызвали у него никаких подозрений: студенты из колледжа Нотр-Дам и нетерпеливо ожидающие родители. И какие-то девчонки-чирлидеры, совсем озябли, бедняжки — шутка ли, размахивать помпонами в коротеньких юбочках в десятиградусный мороз.

Толпа рассеялась. Никто из шатавшихся на платформе не сделал попытку приблизиться к нему. Словом, Призрак и сам, похоже, начинает видеть призраков.

Видимо, мания преследования — это один из симптомов алкоголизма. А щелчки на линии во время телефонных разговоров — просто-напросто взвинченные нервы.

Он разобрал оба телефонных аппарата в своей квартире. Никакой прослушки он не нашел. Мафия не могла установить прослушку на наружных аппаратах — это могли сделать только правоохранительные органы. А тот тип, что на прошлой неделе якобы следил за ним и Мелом Чамалесом в баре, наверняка был всего лишь тамошним завсегдатаем, привлеченным их «левыми» разговорами.

Литтел зашел в станционный бар и выпил три порции виски с пивом. Рождественский ужин со Сьюзен требовал подкрепления.

Они долго говорили друг другу любезности. Разговор вращался вокруг безопасных тем.

Сьюзен напряглась, когда он обнял ее. Хелен уклонилась от объятий. Клер превратилась в женский вариант Кемпера — сходство между ними стало просто поразительным.

Сьюзен ни разу не назвала его по имени. Клер называла его «Уорд, мальчик мой», — Хелен рассказывала, что она с удовольствием общается с компанией будущей мачехи. Сьюзен стала курить точь-в-точь, как ее мать: опустив голову вниз, чтобы затянуться и вскинуть ее в такт струйке сигаретного дыма.

Да и квартира ее в точности повторяла обстановку жилища Маргарет: обилие фарфоровых безделушек и громоздкая мебель.

Клер ставила на патефон пластинки Синатры. Сьюзен разлила по кружкам сильно разбавленный эг-ног, — должно быть, Хелен рассказала ей, что у ее отца проблемах с алкоголем.

Он сообщил, что сто лет не видел Кемпера. Клер улыбнулась — она-то была в курсе отцовских секретов. Сьюзен накрыла на стол: безвкусная глазурованная ветчина по рецепту Маргарет и сладкий картофель.

Они сели за стол. Литтел склонил голову и стал молиться:

— Отче наш, благослови нас и наших друзей, что нынче не с нами. Вверяю Тебе души трех недавно почивших людей, чья смерть стала итогом самонадеянных, пусть и искренних, попыток облегчить правосудие. Прошу Тебя: благослови нас в этот святой день и в грядущий год.

Сьюзен закатила глаза и сказала:

— Аминь.

Клер нарезала ветчину, Хелен разлила вино.

Бокалы девушек были полны; в бокале Литтела было ровно на глоток. Это было дешевенькое «Каберне Совиньон».

Клер сказала:

— Сегодня вечером папочка собрался сделать предложение своей любовнице. Давайте же выпьем за папочку и за мою новую хитренькую маму, которая всего на девять с половиной лет старше меня.

Литтел едва не подавился вином. Карьерист Кемпер станет тайным шурином братьев Кеннеди…

Сьюзен сказала:

— Клер, ну ты что? «Любовница» и «хитренькая», да еще в одном предложении?

Клер сделала «кошачьи когти»:

— Ты забыла упомянуть разницу в возрасте. Чего это ты? Все же знают, что разница в возрасте — твоя любимая мозоль.

Хелен застонала. Сьюзен отодвинула тарелку и зажгла сигарету.

Литтел наполнил свой бокал. Клер улыбнулась:

— Уорд, мальчик мой, как думаешь: в какой области юриспруденции преуспеет каждая из нас?

Литтел улыбнулся в ответ:

— Ну, это нетрудно. Сьюзен защищает преступников, Хелен — сбившихся с пути истинного фэбээровцев, а Клер придется заняться корпоративным правом, чтобы оплачивать счета своего пенсионера-папаши, привыкшего жить на широкую ногу.

Хелен и Клер засмеялись. Сьюзен сказала:

— Мне не понравилось, что ты считаешь меня таким ничтожеством.

— Ты можешь пойти работать в ФБР, Сюзи. Через год и двадцать один день я выйду в отставку. Займешь мое место и будешь пытать жалких коммуняк для мистера Гувера.

— Я бы не стала называть комми «жалкими», отец. Кстати, не думаю, что твоей пенсии за выслугу лет хватит тебе на выпивку.

Клер поморщилась. Хелен сказала:

— Сьюзен, пожалуйста.

Литтел схватил бутылку:

— Может быть, я буду работать на Джона Ф. Кеннеди. Может, его выберут президентом, его брат ненавидит организованную преступность больше, чем коммунистов, так что, может быть, это у них семейное.

Сьюзен вспылила:

— Не сравнивай обычных уголовников с приверженцами политической системы, поработившей полмира. Не верю, что ты дал заморочить себе голову слабоумному либеральному политикану, папочка которого вознамерился купить ему президентский пост.

— Кемперу Бойду он нравится.

— Прости, отец, и ты, Клер, прости, — но Кемпер Бойд обожает деньги, а мы знаем, что у Кеннеди их полно.

Клер выбежала из комнаты. Литтел в один глоток выпил свой бокал.

— Коммунисты не кастрируют невинных людей. Коммунисты не убивают людей привязывая автомобильные аккумуляторы к гениталиям! Коммунисты не опускают телевизоры в ванну и не…

На сей раз не выдержала Хелен. Оставшаяся Сьюзен выкрикнула:

— Отец, черт бы побрал твою слабость!

Он взял накопительный больничный и пересидел новогодние праздники в четырех стенах, отгородившись от внешнего мира. Еду и выпивку он заказывал на дом.

Выпускные экзамены на юрфаке занимали почти все время Хелен, и они практически не виделись. Они говорили по телефону — пустой треп да вздохи. Он постоянно слышал щелчки на линии, но решил, что это нервное.

Кемпер не писал и не звонил. Словом, совсем забыл про него.

Он прочел книгу Бобби Кеннеди про войны с Хоффой. Книга потрясла его. Имя Кемпера на ее страницах не упоминалось.

Он смотрел по телевизору матчи студенческих футбольных команд на «Розовый кубок» и «Хлопковый кубок». Он почтил память Тони Ианноне, погибшего ровно год назад.

Четырех порций пива с виски неизменно бывало достаточно, чтобы вызвать у него эйфорию. Он воображал, как совершает некий определенно смелый поступок: добирается до Джулиуса Шиффрина и бухгалтерских книг фонда.

Еще пара глотков начисто отметала эти мечты. Действовать — значит ставить под угрозу человеческие жизни. Его смелость была не чем иным, как трусостью, раздутой до грандиозности.

Он смотрел по телевизору, как Джон Ф. Кеннеди объявляет о выдвижении своей кандидатуры. Зал заседаний Сената был заполнен его сторонниками.

Быстрый переход: объективы камер нацелены на пикет у здания Сената. Члены профсоюза водителей грузовиков скандируют: «Хей, хей, хей! Кеннеди говорит: «Профсоюзам — нет!»»

За кадром — голос репортера: «Председатель профсоюза водителей грузовиков Джеймс Р. Хоффа находится под пристальным вниманием большого жюри штата Флорида. Его подозревают в махинациях с недвижимостью, в частности связанных со строительством базы отдыха профсоюза под названием «Солнечная долина»».

Вставка: кадры, где Хоффа со смехом отрицает свою вину.

Литтел противопоставил друг другу две реплики:

«Пит, убей пару человек для меня, ладно?»

«Отец, черт бы побрал твою слабость!»

40.

(Тампа, 1 февраля 1960 года)

Джек Руби проныл:

— Не знаю, что и делать. Этот побирушка Сэл Ди был должен мне кучу денег, и вот теперь он мертв, федеральная налоговая служба уже отымела меня во все места, а мне нечем платить! Я уже и так затянул. Сэм мне отказал, а вы прекрасно знаете, что я — друг кубинской операции. Мы с приятелем поставляли стриптизерш тем парням в Блессингтоне — совершенно добровольно, между прочим. Просто сейчас другое дело…

Санто-старший восседал за письменным столом. Руби стоял перед ним. На кушетке, свесив лапы, сидели три раскормленные немецкие овчарки.

Пит наблюдал, как пресмыкается Руби. В кабинете несло псиной: питомцы Санто чувствовали себя там как дома.

Руби все ныл:

— Я в отчаянии. Я перед тобой точно проситель перед епископом. Хочешь, на колени встану?

Траффиканте отрезал:

— Нет. Да, ты пару раз присылал девочек, когда я торчал в Гаване, но из этого вовсе не следует, что я захочу дать тебе десять штук. Нет, штуку из своего кармана я дам, но это все.

Руби протянул руку. Санто всучил ему несколько бумажек из толстенной пачки сотенных купюр. Пит встал и открыл дверь.

Руби вышел, любовно поглаживая купюры. Санто сбрызнул одеколоном то место, где только что стоял проситель.

— По слухам, у этого человека — странные сексуальные предпочтения. От него можно подцепить такое, что похуже рака будет. А теперь расскажи-ка мне что-нибудь хорошее — не люблю начинать день с приема попрошаек.

Пит сказал:

— В декабре и январе прибыль возросла на два процента. Полагаю, Уилфредо Дельсол смирился с потерей кузена, и не думаю, что он когда-либо предаст свое подразделение. Случаев кражи больше не было, — полагаю, участь Обрегона всех немножечко отрезвила.

— Но кто-то все же что-то напорол, иначе ты бы не просил встречи со мной.

— Фуло держал несколько проституток. Он заставлял их обслуживать клиентов за пятидолларовую дозу и шоколадки. Все деньги он отдавал нам, но я тем не менее все-таки думаю, что это — грязное дело.

Траффиканте сказал:

— Пусть завязывает.

Пит осторожно присел на краешек кушетки. Пес по кличке Фараон Тутанхамон коротко зарычал.

— Локхарт и его молодчики, члены клана, построили что-то вроде клуба неподалеку от лагеря, и теперь поговаривают о линчевании черномазых. В довершение всего, Локхарт корешит с этим гребанным далласским копом Джей-Ди, который приехал сюда вместе с Руби. Чак Роджерс хочет покатать Джей-Ди на своем аэроплане и попутно посбрасывать пропагандистские листовки. Он подумывает о массированном обстреле южной Флориды.

Траффиканте шлепнул ладонью по книге для записей, лежавшей на столе:

— Прекратить эти глупости!

— Прекращу.

— И вовсе не обязательно советоваться для этого со мной.

— Кемпер считает, что все дисциплинарные приказы должны исходить от вас. Он хочет, чтобы нас считали работягами, а не управленцами.

— Кемпер — проницательный тип.

Пит погладил Султана Фарука и Короля Артура. Скотина Тутанхамон злобно косился на него.

— Да, еще какой проницательный.

— Кастро превратил мои казино в стойла для свиней. Он позволяет козам срать на ковры, которые моя жена выбирала лично.

— Он заплатит за это.

Он вернулся в Майами. В диспетчерской такси собралась толпа праздношатающихся: Локхарт, Фуло и все гребаное «элитное подразделение».

Не хватало лишь Чака Роджерса — он летал над Флоридой и разбрасывал листовки.

Пит закрыл контору и изложил новый закон. Он назвал его Декларацией Антинезависимости Подразделения и Новым Биллем об Отсутствии Прав Ку-клукс-клана.

Никакого сутенерства. Никаких ограблений. Никакого мухлежа со счетчиками. Никаких краж со взломом. Никакого вымогательства. Никаких угонов автомашин.

Нельзя линчевать. Нельзя нападать на ниггеров. Нельзя взрывать церкви. Никаких проявлений расизма в отношении кубинского населения.

Особые указания блессингтонскому клану:

Любите кубинцев. Оставьте их в покое. Напротив — разбирайтесь с теми, кто побеспокоит ваших новых кубинских братьев.

Локхарт назвал новые правила «сущим геноцидом». Пит защелкал суставами пальцев. Локхарт быстренько заткнулся.

Собравшиеся разошлись. Пришел Джек Руби и принялся упрашивать подвезти его — у его автомобиля накрылся карбюратор, а ему надо было отвези в Блессингтон своих девочек.

Пит сказал: о’кей. На девочках были брючки-капри и маечки на бретелях, — словом, могло быть и хуже.

Руби ехал на переднем сиденье. Джей-Ди Типпит и девочки — в кузове. Клубились дождевые облака — если сейчас разразится гроза, будет жопа.

Пит ехал на юг по дорогам с двусторонним движением. Он включил радио — чтобы как-то заглушить бормотание Руби. Из ниоткуда появился Чак Роджерс и принялся кружить над ними, едва не задевая верхушки деревьев.

Девчата дружно приветствовали его. Чак сбросил упаковку пива; Джей-Ди ее поймал. Сверху посыпались антикоммунистические листовки — Пит выхватил одну прямо из воздуха:

«Шесть причин, почему Иисус был за Клан». С первого же пункта стало ясно, какого пошиба писанина: «Потому, что комми фторировали воды Красного моря».

Руби оглядывал окрестности. Типпит и девочки попивали пиво. Чак отклонился от курса, чтобы забросать кирпичами негритянскую церквушку.

Радиосигнал становился все слабее. Руби принялся причитать:

— У Санто короткая память, да. Санто дал мне всего одну десятую того, что я просил, потому что память у него — хуже некуда. Санто не понять, чего мне тогда стоило переправить вот этих дамочек в Гавану. Ну да, ему порядком досталось от Бороды. Зато его не достает никакой гребаный федерал из Чикаго.

Пит немедленно вскинулся:

— Что за федерал из Чикаго?

— Не знаю, как его зовут. Я и видел-то его всего один раз, слава Аллаху.

— Опиши его.

— Рост метр восемьдесят с небольшим, лет сорок шесть — сорок семь. Очки, жидкие седые волосы, и, лично по мне, еще тот пьяница — поскольку в тот единственный раз, когда я видел его воочию, от него несло виски.

Дорога так и запрыгала перед глазами. Пит нажал на «тормоз», грузовик резко остановился.

— Расскажи, как именно он тебя достает.

— Чего это я буду тебе рассказывать? Назови хоть одну причину, по которой я должен это делать.

— Я дам тебе тысячу долларов, если ты мне расскажешь. Если же мне твой рассказ понравится, дам еще четыре.

Руби принялся считать на пальцах, — от одного до пяти, и так раз шесть.

Пит выстукивал мелодию на баранке руля. Вот такую: раз-два-три-четыре-пять.

Руби беззвучно повторял губами цифры: раз-два-три-четыре-пять, раз-два-три-четыре-пять.

Пит поднял вверх ладонь с растопыренной пятерней. Руби сосчитал пальцы — вслух.

— Пять тысяч, если тебе понравится?

— Пять, Джек. И тысячу, если не понравится.

— Я чертовски рискую, если расскажу тебе.

— Тогда не рассказывай.

Руби принялся теребить висевшее у него на шее ожерелье из звезд Давида. Пит развернул пятерню ладонью вверх. Руби поцеловал одну из звезд Давида и глубоко-о-о вздохнул.

— В мае прошлого года этот вонючий федерал набросился на меня в Далласе. Угрожал всеми мыслимыми и немыслимыми бедами, и я ему поверил, потому что он — треклятый гойский фанатик, которому нечего терять. Он знал, что я занимался ростовщичеством в большом Ди и Чикаго, знал и то, что тех, кто просил реально большие бабки, я направлял к Сэму Джианкане. И вот чего ему было надо: он хотел отследить деньги, которые занимались из пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков.

Классический Литтел: дерзкий и глупый.

— Он заставил меня каждую неделю звонить ему в Чикаго с таксофона. Иногда он подкидывает мне денег — когда я жалуюсь, что мои дела совсем уж плохи. Он заставил меня рассказать ему об одном моем знакомом, киношнике по имени Сид Кабикофф, который хотел, чтобы я познакомил его с одним гангстером-ростовщиком, Сэлом Д’Онофрио, чтоб тот представил его Момо и они могли договориться насчет кредита из средств пенсионного фонда. Что случилось потом, я не знаю, но в чикагских газетах я прочел, что оба, и Кабикофф и Д’Онофрио, были убиты — как написано в газете, «умерли под пытками», и что оба дела так и остались нераскрытыми. Я, конечно, не Эйнштейн, но «пытки» в Чикаго означают только одно — Сэм Джи. Также я знаю и то, что мое имя там не всплывало, иначе и меня бы давно «навестили». Вдобавок не надо быть Эйнштейном, чтобы догадаться, что виноват во всех этих бедах тот полоумный федерал.

Литтел нарушал закон. Литтел был лучшим другом Бойда. Ленни Сэндс работал и на Литтела, и на Д’Онофрио.

Руби снял с колена приставшую собачью шерстинку.

— И этот рассказ стоил пяти тысяч долларов?

Дорога поплыла перед его глазами. Пит едва не задавил аллигатора.

— Тот федерал… он звонил тебе после смерти Кабикоффа и Д’Онофрио?

— Слава Аллаху, нет. Так что там с моими пятью…

— Ты их получишь. Как получишь еще три, если сообщишь мне сразу после того, как он тебе позвонит. И если твоя информация поможет мне с ним разделаться, получишь еще пять.

Руби едва удар не хватил:

— Но за что? Почему ты готов платить такие деньги?

Пит улыбнулся:

— Пусть это будет между нами, хорошо?

— Ты хотел секрета — я рассказал тебе секрет. Я известен своим умением держать рот на замке.

Пит достал свой «магнум» и сжал руль коленями. Руби улыбнулся, — хо, хо, ты чего это?

Пит открыл барабан, вытряхнул оттуда пять патронов и повернул его.

Руби улыбнулся: хо-хо, ну ты даешь, парень.

Пит выстрелил ему в голову. «Русская рулетка» сработала: курок угодил в пустую ячейку.

Руби побелел, точно простыня куклуксклановца.

Пит сказал:

— Поспрашивай у людей. Послушай, что они про меня расскажут.

В Блессингтон они приехали в сумерках. Руби и Типпит быстренько развернули свое стрип-шоу.

Пит позвонил в аэропорт Мидуэй, и представился офицером полиции. Какой-то клерк подтвердил слова Руби: некий Уорд Дж. Литтел действительно летал в Даллас и обратно 18 мая прошлого года.

Он повесил трубку и тут же позвонил в отель «Райская скала». Девушка-администратор сообщила, что Кемпера Бойда не будет до вечера.

Пит оставил ему записку: «Сегодня в десять вечера, «Луау-лунж», — это очень важно!»

Бойд воспринял все на удивление спокойно:

— Я знал, что Уорд выслеживает бухгалтерские книги фонда, — сказал он таким тоном, будто ему было лень даже сделать вдох.

Пит пускал колечки дыма. Тон Бойда показался ему оскорбительным — оказывается, он проехал восемь миль только для того, чтобы увидеть эту скучающую мину.

— Кажется, тебя это не слишком-то взволновало.

— Я дал Литтелу немного больше свободы, чем следовало бы; тем не менее, особых поводов для беспокойства я не вижу. Не желаешь раскрыть свой источник информации?

— Нет. Он не знает имени Литтела, и я порядком запугал его.

Их столик осветил факел-тики; Бойда на мгновение осветила вспышка яркого, причудливого пламени.

— Тебя-то это каким боком касается, Пит?

— Это касается Джимми Хоффы. Он — наш союзник в кубинской операции, а Джимми и есть пенсионный фонд.

Бойд забарабанил пальцами по столу.

— Литтел интересуется только чикагской мафией и фондом. Наших планов относительно Кубы это не касается, так что не думаю, что нам стоит предупреждать Джимми. И мне бы не хотелось, чтобы ты говорил об этом с Ленни. Он отказывается говорить на эту тему, посему не стоит его беспокоить.

Классический Бойд: «принцип необходимого знания» от и до.

— Допустим, Джимми предупреждать не стоит, но я еще раз, громко и отчетливо, повторяю: Джимми нанял меня убить Антона Гретцлера, и я не желаю, чтобы Литтел доставал меня этим. Он уже сообщил мне, что знает, что это сделал я, и этому сумасброду ничего не стоит заявить об этом публично, и плевать ему на мистера Гувера.

Бойд покрутил в бокале соломинкой для мартини:

— И Роланда Кирпаски убил тоже ты.

— Нет. Джимми убил его сам.

Бойд присвистнул — очень, очень непринужденно.

Пит наклонился над ним:

— Ты слишком много позволяешь Литтелу. Он у тебя совсем распустился, а это уже недопустимо.

— Мы оба потеряли братьев, Пит. Вот и делай выводы.

К чему это было сказано, Пит не понял. Иногда Бойд изъяснялся совсем уж непонятно.

Пит подался к нему:

— Ты следишь за Литтелом? Ты можешь придержать его на коротком поводке? И насколько коротком?

— Я не общался с ним уже несколько месяцев. Просто соблюдаю дистанцию между ним и мистером Гувером.

— Но почему?

— Инстинкт, наверное.

— Вроде инстинкта самосохранения?

— Скорее инстинкт возвращения домой. От одних людей ты удаляешься, приближаясь к тем, кто ближе к тебе в данный момент.

— Вроде Кеннеди?

— Да.

Пит рассмеялся.

— То-то тебя почти не видно с тех пор, как Джек вступил в предвыборную борьбу.

— Так и будет до самых выборов. Стэнтон знает, что я не могу разделять свое время.

— Еще бы он не знал. Он ведь нанял тебя, чтобы ты внедрился в окружение Кеннеди.

— Он не пожалеет об этом.

— Да и я тоже. Это же значит, что я буду заниматься подразделением в одиночку.

— А ты сумеешь?

— А негры умеют плясать?

— Еще как.

Пит отхлебнул свое пиво. Совсем выдохлось — он и забыл, что заказал его.

— Ты так говоришь «выборы», будто знаешь, что он дотянет до ноября.

— У меня достаточно оснований полагать, что так и будет. Джек лидирует в Нью-Гемпшире и Висконсине, и если нам удастся выиграть праймериз в Западной Вирджинии, думаю, наше дело будет на мази.

— Тогда я надеюсь, что он настроен против Кастро.

— А он и настроен. Он, конечно, не кричит об этом на всех углах, как Ричард Никсон, но ведь этот всю жизнь был убежденным антикоммунистом.

— Президент Джек. Господи Иисусе.

Бойд помахал официанту. На столике быстро появилась свежая порция мартини.

— Это обыкновенное обольщение, Пит. Он зажмет страну в уголке и соблазнит ее, как женщину. Когда Америка поймет, что ей предстоит выбирать между ним и старым Диком Никсоном с трясущимися руками, — как думаешь, с кем она предпочтет лечь в постель?

Пит поднял свой бокал:

— Свободу Кубе! Да здравствует Джек — бесхребетный соблазнитель Америки!

Они чокнулись. Бойд сказал:

— Он одобрит наше подразделение. И если вторжение неизбежно, пусть оно будет в период его правления!

Пит зажег сигарету.

— Об этом я не беспокоюсь. Кроме Литтела, меня тревожит только одна вещь.

— То, что Управление в целом узнает о маленьком приработке нашего подразделения.

— Именно.

Бойд сказал:

— Я хочу, чтобы они узнали. Вообще-то сам собирался сообщить им ближе к ноябрю. Сам факт того, что они узнают, неизбежен, и к тому времени мои связи с семейством Кеннеди сделают меня слишком ценным человеком, чтобы вот так запросто уволить. Мы набрали в наше подразделение слишком много хороших ребят и заработали слишком много денег; что же касается морали, то как проданный негритосам героин вообще может идти в сравнение с нелегальным захватом целого острова?

И снова классический Бойд: этакая самоокупаемая автономная система.

— А насчет Литтела не беспокойся. Он пытается собрать кое-какие сведения, чтобы потом переслать Бобби Кеннеди, но я просматриваю всю информацию, которую Бобби получает, так что я не позволю Литтелу причинить вред тебе или прищучить Джимми за убийство Кирпаски; словом, он не сможет сделать ничего, что навредит тебе или нашим кубинским планам. Но раньше или позже Бобби засадит-таки Хоффу, и я не хочу вмешиваться.

У Пита закружилась голова.

— Ни с чем из вышеперечисленного я поспорить не могу. Но теперь у меня есть доступ к Литтелу, и если я решу, что твоего мальчика нужно припугнуть, я не премину это сделать.

— И с этим я поспорить не могу. Поступай, как знаешь — только чтоб не до смерти.

Они пожали друг другу руки. Бойд сказал:

— Les gens que l'оп comprend — се sont еих que l'оп domine.

Еп français, Pierre, souviens-toi[32].

Мы можем управлять только теми, кого понимаем.

41.

(Нью-Йорк/поместье Хайеннис-Порт/ Нью-Гемишир, Висконсин/Иллинойс/Западная Вирджиния, 4 февраля — 4 мая 1960 года)

То Рождество окончательно убедило его. С тех пор каждый день это подтверждал.

Перстень Лоры остался на хранении у Джека. Кемпер забрал изумрудную брошку Джеки. Как-то раз его машина не заводилась — шофер Кеннеди взялся посмотреть, в чем дело. Кемпер гулял по поместью — и застал удивительное превращение Джека.

Он был на пляже, один. Репетировал вслух — вырабатывал стиль будущих публичных выступлений.

Кемпер встал в укромном месте и принялся наблюдать за ним.

Из «выше среднего» он превратился в высокого. Бостонский акцент почти исчез; голос стал ниже и звучал убедительней. Даже рубящие жесты обрели некую значимость, которой раньше не было.

Джек смеялся. Джек склонял голову, точно внимательно слушал. Джек блестяще изложил свою позицию касательно России, прав человека, покорения космоса, Кубы, католической церкви; также не забыл упомянуть, что он ощутимо моложе своего соперника и самого Ричарда Никсона — двуличного, ничего толком не сделавшего реакционера, которому не справиться с управлением величайшей в мире державой в кризисную эпоху.

Он выглядел героем. В решающий момент он как-то резко перестал быть мальчишкой.

А уж самообладание его никуда не девалось. Он просто не проявлял своих амбиций до тех пор, пока не понял, что может завоевать мир.

Джек знал, что победит. Кемпер знал, что он станет воплощением величия, силы тайного дара. Вновь обретенная свобода заставит людей полюбить его.

Лоре страшно понравилась брошь.

Джек победил на праймериз в Нью-Гемпшире и Висконсине.

В обоих штатах выступал Джимми Хоффа. Джимми мобилизовал членов своего профсоюза и выступал по национальному телевидению с бредовыми речами. Джимми выдавал свое безумие всякий раз, когда открывал рот.

Кемпер решил применить «обратную реакцию». Пикетчики, агитировавшие за Джека, устраивали стычки с пикетами профсоюза водителей грузовиков. Пикетчики «за Джека» умели знатно покричать и здорово размахивали плакатами.

Книга Бобби попала в списки бестселлеров. Кемпер бесплатно раздавал экземпляры книги на профсоюзных собраниях. Через четыре месяца стало ясно: влияние Джимми Хоффы упало практически до нуля.

Джек был фантастически привлекательным. Хоффа же — расплывшимся и потрепанным. Во время трансляций его речей внизу экрана шла бегущая строка: «В настоящее время находится под следствием по обвинению в махинациях с недвижимостью».

Народ любил Джека. К нему хотелось прикоснуться. И Кемпер позволял потенциальным избирателям подойти на максимально близкое расстояние.

Близко подпускал Кемпер и фотографов — пусть народ верит, что сияющее добродушным изумлением лицо Джека и в самом деле сияло светом ответной любви.

В Небраске они одержали безоговорочную победу. Через шесть дней должны были состояться праймериз в Западной Вирджинии — ожидалось, что Джек выбьет Хьюберта Хэмфри из президентской гонки.

Фрэнк Синатра пачками обращал на сторону Джека сельских избирателей. Кто-то из актеров его шоу сочинил «Гимн Джека» — простенькую, запоминающуюся мелодию. Немного денег нужным людям — и песенка крутится повсеместно.

Лора как-то назвала Синатру «маленьким пенисом с большим голосом».

Рост популярности Джека страшно сердил ее. Она, кровная родственница, была изгоем. Кемпер был чужаком, который входил в круг избранных друзей семьи.

Каждый вечер он звонил ей с дороги. Лора считала, что это делается чисто для проформы.

Он знал — ей не хватает Ленни Сэндса. Она не знала, что это он изгнал его из ее жизни.

Ленни сменил свой чикагский номер — больше она не могла ему звонить. Кемпер отследил его телефонные счета и убедился, что тот ни разу не набрал ее номер.

Зато о Ленни вспомнил Бобби — как о «великом педагоге по ораторскому мастерству». Кому-то из членов президентской команды понадобился краткий курс, и Ленни был приглашен в Нью-Гемпшир.

Джек «представил» Ленни Кемперу. Ленни подыграл ему: на его лице не отразилось ничего похожего на враждебность или страх.

Ленни сделал из Джека первоклассного оратора. Бобби включил его в штаб предвыборной кампании в Висконсине — в качестве штатного «собирателя толп». Ленни собирал максимальное количество людей с минимальными затратами — Бобби не мог на него нарадоваться.

Клер проводила большинство уик-эндов с Лорой. Она рассказывала, что единокровная сестра Джека была ярой сторонницей Никсона.

Как и мистер Гувер.

Они говорили в середине февраля — мистер Гувер сам позвонил ему. Он сказал: «Сколько лет, сколько зим!» — абсолютно лишенным лукавства тоном.

Кемпер сообщил ему последние новости касательно своего «задания» и перечислил старые подозрения Джо Кеннеди. Гувер сказал: «Я сфабрикую кое-какие материалы, чтобы подкрепить твое алиби. Таким образом, чтобы становилось ясно: все твои поездки во Флориду были инициированы исключительно мной. Высочайшим повелением объявляю тебя главным советником Бюро по вопросам группировок сторонников Кастро».

Кемпер сообщил ему даты своего пребывания во Флориде. Гувер прислал ему сфабрикованные «расписания», чтобы он их запомнил.

Гувер ни словом не обмолвился о предвыборной кампании. Кемпер понял, что он предчувствует победу Кеннеди.

Гувер не стал затрагивать ни тему Джека, ни джековских женщин. Гувер не предложил установить «жучки» в квартирах проституток. Гувер так и не понял, почему Кемпер Бойд отдалился от него.

Просто-напросто он не хотел еще одного шантажа на сексуальной основе. Просто он хотел доказать свою верность хотя бы этим.

Шантажист на сексуальной почве — нет уж. Поставщик сексуальных утех — это да.

Каждую ночь он снабжал Джека девочкой по вызову. Он обращался за помощью в отдел нравов местной полиции — и лично обыскивал всех девушек, которых затем трахал Джек.

Девушкам Джек нравился.

Как и специальному агенту Уорду Дж. Литтелу.

Они не общались уже больше полугода. Уорд, правда, появлялся на большом съезде демократов в Милуоки — некогда Чикагский Призрак, ныне больше смахивающий на тень.

У него был болезненный и запущенный вид. Словом, никто и ни за что не заподозрил бы в нем федерального агента.

Уорд оставил без комментариев свежие сплетни о мафии и способах добраться до «подлинных» бухгалтерских книг. И обсуждать убийство Д’Онофрио он тоже отказался.

Уорд сказал, что пренебрегает своими служебными обязанностями — слежкой за коммунистами. И что подружился с «левым» активистом, за которым следил.

Успех избирательной кампании Кеннеди захватил его. На работе он носил пуговицы с именем Кеннеди и устроил сцену, когда его непосредственный начальник, агент Лиги, пытался запретить ему это делать.

Крестовый поход Литтела против мафии был закончен. Теперь мистер Гувер не мог до них добраться: тандем Бойд/Литтел приказал долго жить.

Кемпер как-то говорил Бобби, что Призрак еще не сдал позиций. Бобби отмахнулся: не стоит беспокоить меня по пустякам.

Через восемь месяцев Литтел выходил в отставку. Его главной пьяной фантазией стало место в администрации Кеннеди.

Уорд любит Джека.

Нью-Гемпшир любит Джека.

Висконсин любит Джека.

Осталось покорить сердце Западной Вирджинии. Округ Гринбрайер, где и проживал основной электорат, полностью контролировался мафией.

Он решил не обращаться к ней за помощью. Зачем делать Джека должником тех, кого ненавидит Бобби?

Америка любит Джека. Лучше всего это выразил Фрэнк Синатра:

— Меня околдовал волшебник Джек!

42.

(Блессингтон/Майами, 4 февраля — 4 мая 1960 года)

Слова о «потерянных братьях» никак не шли у него из головы. Пит все никак не мог сообразить, к чему это было сказано.

В середине марта в лагерь прибыл с инспекцией Джон Стэнтон. Пит расспросил его о прошлом Кемпера Бойда. Стэнтон и рассказал ему, что ЦРУ занималось поиском информации об этом человеке. История с несчастным случаем на охоте позволила заработать ему высшие оценки — Кемпер был известен как тот, кто не позволяет никакому негативу вывести себя из строя.

Бойд говорил по-французски. В устах Бойда сложные термины становились простыми и понятными. Бойд заставлял весь мир вертеться вокруг…

Его личное достижение последних трех месяцев: слово «автономный», прямиком из «Полного словаря Вебстера».

Распорядок дня Кемпера можно было описать одним словом: КЕННЕДИ. Распорядок дня Пита также укладывался в два слога: КУБА.

Фуло перестал заниматься сутенерством. Локхарт смирился с новым кодексом клана. В Блессингтоне тренировались шесть бригад наемников — циклами по две недели; в общей сложности 746 человек.

Их обучали обращению с оружием, приемам дзюдо, управлению моторным катером и основам изготовления и применения взрывчатых веществ. Чак Роджерс проводил среди них проамериканскую пропаганду.

Члены подразделения продолжали вербовку в Майами. В ряды наемников записывались все новые и новые горячие кубинские парни.

Теперь за Управлением числилось шестьдесят действующих тренировочных лагерей. Помимо этого, действовала «высшая школа» для кубинских беженцев в Гватемале: военный лагерь, укомплектованный по всем правилам.

Айк даже подраскошелился. Айк одобрил планы вторжения наемников на Кубу. Это была большая перемена приоритетов кубинской политики — ибо три тайных попытки устранить Фиделя «без шума и пыли» закончились полным фиаско, что и заставило господ из Лэнгли в корне изменить свое мышление.

Снайперам было к нему не подобраться. Сигары с взрывчаткой, что предназначались для Бороды, выкуривались его помощниками. Вот в Лэнгли и решили: к черту заговоры — давайте завоюем Кубу.

Может быть, в следующем году. Может быть, в период правления Джека-Бесхребетника.

Бойд говорил, что Джек непременно одобрит эти планы. Бойд, черт бы его побрал, настаивал. Санто-младший распустил слух: Джек Кеннеди прислушивается к мнению Кемпера Бойда.

Ну мафия и подбросила деньжат в избирательную копилку Джека — анонимно и тихо. Приличных деньжат, — четко оговорив их предназначение.

Джимми Хоффа об этом не знал. Как и Джек — и не узнает, пока время не придет.

Сэм Джи сообщил, что может купить Джеку Иллинойс. Ленни Сэндс говорил, что Сэм с той же целью истратил приличную сумму в Висконсине. Собственно, как и в Западной Вирджинии — деньги чикагской мафии купили штат Джеку.

Пит спросил у Ленни, знал ли Бойд обо всех этих махинациях. Ленни ответил: мол, не думаю. Пит сказал: и не надо, чтобы он знал — Кемперу вряд ли понравится, что он сделал Джека должником.

Бойд вызывал доверие. Траффиканте его обожал. Санто пустил по кругу шляпу «для Кубы» — Джианкана, Росселли и Марчелло опустили в нее приличные суммы.

Иными словами, четкое разграничение полномочий.

Высшее руководство ЦРУ примирилось с этими дарами и узнало о торговле наркотиками — раньше, чем Кемпер успел сообщить им об этом.

С этим начальству тоже пришлось смириться. В верхах подобный способ добычи средств сочли «спорным», но «имеющим право на существование», и дали отмашку Джону Стэнтону: продолжайте. Но с оговоркой: Стэнтону было приказано держать происходящее в тайне от лиц, не связанных с ЦРУ. Вроде сотрудников других правоохранительных ведомств. Вроде политиканов-моралистов.

Стэнтон вздохнул с облегчением. Кемпера это даже позабавило. Он сказал, что вся эта история стала символом партнерства Джека/Бобби: торговля наркотиками как тема для дискуссии о морали.

Старший брат поморщится и постарается не обращать внимания. Младший брат, призвав в союзники Господа Бога, обрежет все контакты ЦРУ с мафией.

Старший брат был человеком широких взглядов, как и его отец. Младший — ханжой, точно Уорд Литтел, только вот не алкаш и не ссыкун.

На стороне Бобби были деньги отца и влияние брата в запасе. У Литтела — выпивка и религия. А Джеку Руби было обещано вознаграждение в пять штук — если Литтел снова появится в его жизни, Большой Пит непременно узнает об этом.

Бойд запретил ему убивать Литтела. Бойд разделял его интерес к информации касательно пенсионного фонда — что означало маленький, но шанс получить доступ к большим деньгам.

Литтел обожал Джека-Бесхребетника.

Как Дэрлин Шофтел. Как Гейл Хенди.

Как и он сам.

Эй, Джек, а ты знаешь, что ты трахал мою бывшую? Впрочем, мне все равно — Кемпер Бойд сказал, что ты — белый человек.

Я торгую дурью для тебя. И передаю прибыль Гаю Бэнистеру — который утверждает, что ТЫ — часть заговора католиков и евреев, направленного на то, чтобы изрядно подгадить Америке.

Тебе понравится форт Блессингтон, Джек. Теперь это парк развлечений для мафиози — сюда приезжают воротилы преступного мира, чтобы посмотреть культ-программу противников Кастро. Санто-младший купил мотель на окраине города. Ты даже можешь жить там бесплатно — если бросишь своего младшего братца в парке Эверглейдс.

Сюда заглядывает и Сэм Джи. Да и Карлос Марчелло, бывает. Джонни Росселли иногда привозит с собой Дика Контино и его аккордеон. Здесь выступает с пародиями Ленни Сэндс — со своим последним хитом о трансвестите Фиделе.

Прибыль от торговли дурью все росла. Моральный дух подразделения достиг невероятной высоты. Рамон Гутьерес привозит все новые и новые скальпы из вылазок на моторном катере. Хеши Рескинд даже открыл фонд, из которого выплачивал за каждый скальп.

Ленни Сэндсу было поручено заляпывать грязью Бороду — нового мальчика для битья для журнала «Строго секретно». Мистеру Хьюзу нравились пропагандистские статейки, однако он все равно предпочитал им смачные истории о половой жизни звезд.

Раз в неделю Пит звонил Хьюзу. Этот идиот беспрерывно бредил.

Дело о компании «Трансуорлд эйрлайнз» все тянулось и тянулось. Дик Стейзел присматривал за двойниками Хьюза. Хьюз был уверен, что негры — и есть причина раковых опухолей, и умолял Айка вновь узаконить рабство.

Компанию ему теперь составляли полоумные мормоны, помешанные на микробах. Они занимались санитарной обработкой его бунгало: спрей от насекомых, сопоставимый по силе действия с ядерной бомбой, творил чудеса. Главным у них был какой-то дебил по имени Дуэйн Сперджен. Это ему принадлежала блестящая идея натянуть на ручку каждой двери, к которой могли прикасаться черномазые, презерватив с лубрикантом.

У Говарда появилась новая шиза: еженедельные переливания крови. Сертифицированной чистейшей крови мормонов — купленной в банке крови на окраине Солт-Лейк-Сити.

Хьюз непременно благодарил за дурь. Пит всегда отвечал: благодари Управление.

Хьюз все еще платил ему. Также у него были двадцать три доли от алиментов, пять процентов доходов «Такси «Тигр»» и жалованье агента-контрактника.

Раньше он был сутенером и вымогателем. Теперь же — солдатом истории.

Джимми Хоффа довольно часто приезжал в контору. Каждый раз он занимался тем, что ругал водителей, которые не говорили по-английски. Теперь диспетчером базы стал Уилфредо Дельсол — убийство двоюродного брата отбило у него охоту к ночным вылазкам.

Уилфредо по-английски понимал. Он говорил, что кубинцы довели его, но не они одни. Кому бы ни доставалась первоначальная порция отборной ругани Джимми, остаток смачных слов непременно предназначался Кеннеди.

Пит смотрел по телевизору двусторонние дебаты Джека и Джимми. Джек за пару минут успевал обаять ведущего и зрителей; Джимми все это время сверкал белыми носками и забрызганным яичным желтком галстуком.

Не надо подсказок — я и сам могу отличить победителей от побежденных.

Иногда к нему не шел сон. Все начинало вертеться перед глазами, точно в мозгу его взрывалась водородная бомба.

43.

(Гринбрайер, 8 мая 1960 года)

Улицы забиты народом. Пикеты в поддержку Джека и пикеты профсоюза водителей грузовиков: все — крутые ребята.

Главная улица закрыта для движения автотранспорта. Толпа, ожидавшая кандидатов в президенты, растянулась на три квартала: по меньшей мере шесть тысяч человек, плечом к плечу, в тесном строю.

Люди что-то бормотали и мурлыкали про себя. Метра на три в высоту поднимались плакаты.

Первым должен был выступать Джек. Монетка была разыграна не в пользу Хэмфри — ему выпало выступать последним. Результаты Джека были в три раза выше результатов Хьюберта — словом, вот и вся избирательная кампания в Западной Вирджинии.

Горлопаны из профсоюза водителей грузовиков орали в мегафоны. Какие-то работяги несли плакат с мультяшным персонажем: Джек с клыками и в папской тиаре.

Кемперу пришлось закрыть ладонями уши — рев толпы был невыносимым. В мультяшном плакате появились прорехи от метко брошенных камней — это он подкупил мальчишек, чтобы те их бросили.

Вот-вот должен был появиться Джек. Отвратительная акустика и горлопаны Хоффы, конечно, помешают ему выступить как надо.

Впрочем, невелика потеря — все равно люди его увидят. Когда появится Хэмфри, толпа рассеется — в некоторых кабаках в центре будут раздавать бесплатную выпивку.

Выпивку Кемпера Бойда. Старый приятель угнал грузовик компании «Шенли» и продал ему содержимое.

На улице яблоку было негде упасть. Питер Лоуфорд под гоготанье монашек бросал в толпу булавки для галстука.

Кемпер смешался с толпой и стал наблюдать. В нескольких метрах от себя он вдруг заметил кое-кого, кого тут встретить явно не ожидал: Ленни Сэндса в сопровождении парня с типично бандитской рожей.

Тип показал Ленни большие пальцы рук: дескать, есть, отлично! Ленни ответил ему тем же.

Ленни уже не был членом предвыборного штаба. Словом, официальных обязанностей у него здесь быть не могло.

Бандюк повернул направо. Ленни стал пробиваться сквозь толпу влево и укрылся за стоявшими в ряд мусорными баками.

Кемпер последовал за ним. Постоянно на пути возникали и мешали продвижению чьи-то локти и колени.

Детишки из колледжа протолкнули его к тротуару. Он увидел Ленни в компании двух копов.

Рев толпы немного схлынул. Кемпер, присев на корточки, укрылся за мусорным баком и стал подслушивать.

Ленни достал пачку купюр. Один из копов выдернул оттуда несколько бумажек. Его приятель сказал:

— Еще за две сотни мы можем задержать автобус Хэмфри и пригласить ребят, чтоб перекрикивали его выступление.

Ленни сказал:

— Действуйте. Кстати, это чисто за счет мистера Джи, так что не стоит распространяться об этом членам официального предвыборного штаба.

Копы схватили всю пачку и стали протискиваться восвояси. Ленни прислонился к стене и зажег сигарету.

Кемпер подошел к нему. «Крутой парень» Ленни спросил:

— И что ты мне хочешь сказать?

— Да ты сам мне расскажешь, думаю.

— Что именно рассказывать?

— Заполни пробелы.

— Какие тут могут быть пробелы? Ты — человек Кеннеди, я тоже.

Ленни был мастером обходных маневров. По части невозмутимости Ленни значительно превосходил большинство его невозмутимых знакомых.

— Джианкана платил и за Висконсин, так? На те крохи, которые тебе дал Бобби, ты бы не сделал то, что сделал.

Ленни пожал плечами.

— Сэм и Хеш Рескинд.

— Кто их просил? Ты?

— Мой совет не так высоко ценится. И ты это знаешь.

— Говори, Ленни. Ты начал юлить, и меня это напрягает.

Ленни загасил окурок о стену:

— Синатра давно хвалился своим влиянием на Джека. Все вещал, что президент Джек будет не тем Джеком, что заседал в Маклеллановском комитете, если ты понимаешь, о чем я.

— И Джианкана этому поверил?

— Не совсем. Лично я полагаю, что, блин, это ты потворствовал Фрэнку. А именно твои достижения на кубинском фронте — они чертовски впечатлили народ, и все решили, что раз уж и тебе нравится Джек, то не так уж он и плох.

Кемпер улыбнулся:

— Я не желаю, чтобы Джек и Бобби об этом узнали.

— Так никто не хочет.

— Пока не придет время напомнить про должок?

— Сэм не верит в подобные напоминания. И кстати о «напомнить»: не дожидаясь, пока ты напомнишь мне, сообщаю: ни хрена я не выяснил о чертовых книгах пенсионного фонда.

Кемпер услышал шаги. Он увидел членов профсоюза водителей грузовиков — слева и справа; типов с велосипедными цепями, притаившихся в узком проходе.

Они смотрели на Ленни. Маленького Ленни, Ленни-еврейчика, Ленни — прихлебателя Кеннеди…

Ленни их не замечал. Крутой и невозмутимый Ленни был слишком увлечен своей ролью.

Кемпер сказал:

— Услышимся.

Ленни ответил:

— А то.

Кемпер быстренько ретировался. За своей спиной он услышал крики, свист прорезающих воздух цепей и глухие удары — словом, звуки классической атаки с двух флангов, излюбленной тактики дуболомов из профсоюза.

Ленни ни разу не вскрикнул. Кемпер засек время — избиение длилось минуту и шесть секунд.

44.

(Чикаго, 10 мая 1960 года)

У Литтела от работы разве что шизофрения не развивалась. Ему надо было одновременно ублажать и Бюро, и свою совесть.

Чик Лиги ненавидел Мела Чамалеса. Его подразделение выявило связь Чамалеса с шестнадцатью ведущими прокоммунистическими организациями. Наставником Лиги в ФБР был бывший глава чикагского отделения ФБР Гай Бэнистер.

Бэнистер тоже ненавидел Мела. Досье подразделения на Мела составляло талмуд аж на восемьдесят страниц.

Ему же Мел нравился. Они часто пили вместе кофе. С сорок шестого по сорок восьмой Мел отбывал срок в тюрьме Льюисбург — Бэнистер сфабриковал дело о подстрекательстве к бунту и уговорил атторнея вынести обвинительный приговор.

Сегодня утром ему позвонил Лиги. Он потребовал пристального наблюдения за Мелом Чамалесом.

— Я хочу, чтобы ты посещал все его публичные выступления, Уорд. И записывал все произнесенные им оскорбительные и подстрекательские ремарки.

Литтел сразу же позвонил Чамалесу и предупредил его. Мел сообщил:

— Завтра вечером я выступаю перед членами Социалистической рабочей партии. Просто сделаем вид, что мы не знакомы.

Литтел плеснул себе виски с содовой. Было без двадцати шесть — еще оставалось время для работы перед национальными новостями.

Он налил в рапорт ненужной «воды». Он не стал упоминать ругательную тираду Мела в адрес ФБР. Завершался рапорт уклончивыми фразами:

«Речь объекта на заседании соцпартии была довольно прохладной, насыщенной безобидными клише безусловно, «левого» толка, но не носившими подстрекательский характер. Его реплики во время ответов на вопросы не содержали никаких мятежных или провокационных намеков.

Мел назвал мистера Гувера «фашистом с трясущимися руками, в ботфортах и лавандовых кюлотах». Провокационное замечание? — едва ли…»

Литтел включил телевизор. Экран заполнил Джон Кеннеди — он только что выиграл праймериз в Западной Вирджинии.

Зазвонил звонок. Литтел достал деньги, чтобы отдать рассыльному, и поплелся к двери.

Вошел Ленни Сэндс. Все его лицо было в порезах, ссадинах и швах. На носу красовалась фиксирующая «нашлепка».

Ленни покачивался. Ленни глупо ухмылялся. Ленни выкинул два пальца в телеэкран — «Привет, Джек, шикарный ты кусок ирландской бараньей ноги!»

Литтел так и застыл. Ленни врезался в книжный шкаф, вцепился в него обеими руками и кое-как удержал равновесие.

— Уорд, шикарно выглядишь! Эти помятые штаны от Джея-Си Пенни так тебе ИДУТ!

Кеннеди вещал с экрана о правах человека. Литтел выключил телевизор, оборвав его на полуслове.

— Эй, Джек, если б я любил девок, ты был бы сейчас моим шурином — да, и если бы ты был храбрым, ты признал бы мою дорогую подругу Лору и изгнал бы шикарного и жестокого мистера Бойда из моей жизни.

Литтел двинулся к нему:

— Ленни…

— Не приближайся, урод, и не трогай меня, и не начинай вещать о своем жалком чувстве вины, и вообще не вмешивайся в мой шикарный перкодановый приход, или я не сдам тебе того, что знаю о книгах пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков и знал все это время, ты, жалкое подобие легавого.

Литтел вцепился в спинку стула обеими руками. Пальцы его прорвали обивку. Его тоже стало пошатывать — в точности как Ленни.

Книжный шкаф задребезжал. Ленни прямо-таки раскачивался на каблуках туфель — обдолбанный и в стельку пьяный.

— Джулиус Шиффрин хранит подлинные бухгалтерские книги где-то на озере Дженива. Там у него поместье, и книги хранятся в сейфах у него дома или в ячейках одного из тех банков, что находятся неподалеку. Я знаю об этом, потому что однажды я там выступал, у него в поместье, и слышал разговор Джулиуса и Джонни Росселли. Только не расспрашивай меня о деталях — во-первых, я их не помню, а во-вторых, при попытке сконцентрироваться у меня тут же начинает трещать башка.

Его рука соскользнула. Стул со стуком упал на пол. Литтел налетел на шкафчик, на котором стоял телевизор.

— Зачем ты рассказал мне об этом?

— Затем, что ты на малую толику лучше мистера Зверя и мистера Бойда, и, лично по мне, мистеру Бойду эта информация нужна только ради потенциальной выгоды, и потом, меня туг побили, когда я делал кое-какую работу для мистера Сэма…

— Ленни…

— …и мистер Сэм сказал, что он за это заставит одного важного человека на коленях ползать, а я сказал, Сэм, не надо…

— Ленни…

— …и Джулиус Шиффрин бы с ним, и они говорили о ком-то по имени «ирландец Джо», с которым они работали в двадцатые годы, и что они заставляли делать девушек из киношной массовки…

— Ленни, погоди…

— …и мне стало так хреново, что я сожрал еще пару колес перкодана, и вот я здесь; и если я завтра не смогу вспомнить, что я тебе тут наговорил, мне повезет…

Литтел подошел к нему. Ленни начал царапаться, извиваться, молотить кулаками и отпихивать его себя.

Рухнул книжный шкаф. Ленни споткнулся об него и, шатаясь, побрел к двери.

На пол попадали учебники по юриспруденции. Разбилось стекло рамочки, в которой стояла фотография Хелен.

Литтел поехал на озеро Дженива. Он добрался до места в полночь и заселился в мотель неподалеку от границы штатов. Он заплатил вперед и назвался вымышленным именем.

В телефонной книге отыскались координаты Джулиуса Шиффрина. Его адрес был снабжен пометкой «Бесплатная доставка почты». Литтел просмотрел карту окрестностей и нашел адрес — окруженное лесом поместье на берегу озера.

Он приехал туда и припарковал машину на обочине. Рассмотреть объект вблизи помог бинокль.

Шиффрин жил в каменном особняке, занимавшем как минимум десять акров. Поместье было окружено деревьями. Ни стены, ни забора. И прожекторов тоже не было. От дверей до дороги — метров двести.

Будочки охранника и железных ворот тоже не обнаружилось. Наверное, полиция Висконсина приглядывает за округой на неформальной основе.

Ленни сказал: «в сейфах у него дома или в одном из ближайших банков». Ленни говорил: «мистер Бойд», «информация», «потенциальная выгода».

Ленни был обдолбан, но изъяснялся прозрачно. Смысл его тирады про «мистера Бойда» был понятен.

Кемпер начал независимый и самостоятельный поиск подлинных бухгалтерских книг фонда.

Литтел вернулся в мотель. Пролистав «Желтые страницы», он нашел все девять местных банков.

Благоразумное поведение компенсирует отсутствие у него разрешения. Кемпер Бойд всегда говорил: дерзость и благоразумие.

Значит, Кемпер надавил на Ленни по собственной инициативе. Это открытие вовсе его не шокировало.

Он проспал до десяти. Просмотрев карту, он обнаружил, что до всех банков можно дойти пешком.

Менеджеры первых четырех банков охотно сотрудничали с ним. Их ответы были четкими: мистер Шиффрин ничего у нас не арендует. Менеджеры в следующих двух банках покачали головой. И тоже дали четкий ответ: мы не сдаем в аренду сейфы.

Менеджер номер семь потребовал показать ордер. Впрочем, ничего страшного не было: по его лицу ясно было видно, что имя «Шиффрин» ему незнакомо.

Банки восемь и девять тоже не оказывали услуг по аренде сейфов.

Поблизости было несколько более или менее крупных городов. И множество мелких поселений в радиусе — больше дюжины. То есть найти банковский сейф представлялось мероприятием неосуществимым.

«Сейф» подразумевал расположение на территории особняка. Фирмы, занимающиеся установкой охранной сигнализации, обладали схемами планировки дома — но без судебной санкции ни за что бы их ему не показали. Ленни развлекал гостей в доме Шиффрина. Наверняка он лично видел сейф или сейфы.

Ленни сейчас был слишком возбужден, чтобы к нему подобраться.

Но — Джек Руби, скорее всего, был знаком со Шиффрином. Джека Руби можно было подкупить и уломать.

Литтел нашел таксофон. Оператор дальней связи соединил его с Далласом.

Руби поднял трубку после третьего гудка.

— Клуб «Карусель», где за ваши деньги наше шоу…

— Это я, Джек. Твой друг из Чикаго.

— …твою мать. Этого мне только не хватало.

Голос у него был откровенно ошарашенный, обалдевший и раздраженный, как у страдающего несварением.

— Насколько хорошо ты знаешь Джулиуса Шиффрина, Джек?

— Шапочно. Джулиуса я почти не знаю. А что? Что? Что?

— Я хочу, чтобы ты слетал в Висконсин и под каким-нибудь предлогом зашел к нему в гости. Мне нужно узнать внутреннюю планировку его дома, и если ты сделаешь это, я отдам тебе все свои сбережения.

— Бля, этого мне только не…

— Четыре тысячи, Джек.

— Бля, этого мне только не…

Собачий лай заглушил голос Руби.

45.

(Блессингтон, 12 мая 1960 года)

Джимми Хоффа кричал:

— Я знаю, что, наверное, чувствовал Иисус. Как чертовы фараоны пришли к власти через него, бля, так и братья Кеннеди через меня.

Хеши Рескинд поправил его:

— Историю учить надо. Это Юлий Цезарь убил Иисуса.

Санто-младший сказал:

— Со стариком Джо Кеннеди разговаривать можно. Это Бобби у них — паршивая овца. Если Джека выберут, Джо кое-что ему непременно объяснит.

Джонни Росселли заметил:

— Эдгар Гувер ненавидит Бобби. И знает, что мафию ему не победить. Если пацана изберут, то рулить будут не такие горячие головы, как Бобби.

Мафиози сидели, развалившись в шезлонгах, на причале для моторок. Пит подливал им напитки и слушал их болтовню.

Хоффа орал:

— Гребаный Иисус превратил рыбу в хлеб — а я только что этого не сделал. Я потратил на праймериз шестьсот штук и подкупил каждого гребаного копа и члена городского совета, каждого гребаного мэра, заседателя большого жюри, окружного прокурора, сенатора, судью и следователя — каждого, кто только согласился взять. Я, бля, как Иисус, который пытается разверзнуть Красное море, но пока добрался только до пляжного мотеля.

Рескинд сказал:

— Джимми, успокойся. Пойди вон, закажи себе минетик и расслабься. Я знаю отличных местных умелиц, они будут просто счастливы обслужить такого известного чувака, как ты.

Росселли сказал:

— Если Джека изберут, Бобби быстро прижухнет. Держу пари, он будет баллотироваться на пост губернатора Массачусетса и отныне станет досаждать Рэймонду Патриарке и бостонским.

Санто-младший возразил:

— Этого не случится. Старый Джо и Рэймонд — давние союзники. И когда дойдет до дела, решающее слово будет за Джо, а не за Джеком или Бобби.

Хоффа сказал:

— Больше всего меня напрягает-то, что приходится все время уворачиваться от большого, бля, жюри. Мой адвокат говорит: мол, дело Долины мне, скорее всего, не выиграть и к концу года мне грозят приговоры. Так что не надо тут делать из Джозефа Кеннеди Иисуса, которому Бог вручил десять заповедей на горе, бля, Везувий.

Рескинд возразил:

— Санто дело сказал.

Росселли поправил:

— Это было на горе Арарат, если что. А Везувий вообще в Йеллоустонском парке.

Хоффа — снова за свое:

— Вы еще не знаете Джека Кеннеди. Гребаный Кемпер Бойд убедил вас, что он клевый парень и вообще ярый противник Кастро, а на самом деле он — «розовый», попустительствует комми и любит ниггеров, и вообще пидор, который маскируется под бабника.

Палубу лизали пенные языки волн. Метрах в пятидесяти слышались четкие выкрики команд — это Локхарт занимался с новобранцами строевой подготовкой.

Рескинд сказал:

— А я бы согласился на небольшой минетик.

Росселли ехидно спросил:

— Сколько тебе их уже сделали, Хеш?

Рескнид ответил:

— Да тысяч семнадцать или в районе этого будет.

Санто-младший возразил:

— Да ну нахрен. Я думаю, тыщ восемь всего. Если бы больше, то у тебя бы не оставалось времени делать деньги.

Зазвонил телефон на палубе. Пит качнулся назад вместе с шезлонгом и схватил трубку.

— Бондюран слушает.

— Рад, что это ты, но вас, солдат, что — здороваться не учат?

Джек Руби — никакой ошибки.

Пит закрыл рукой динамик трубки:

— Чего тебе? Я же просил — звонить только в тех случаях, когда это важно.

— Чего мне? Объявился тот полоумный федерал. Он вчера звонил мне, и я навешал ему лапши на уши.

— Чего ему было надо?

— Предложил мне четыре штуки, чтоб я слетал на озеро Дженива, в какие-то дебри Висконсина, и выяснил там расположение комнат в доме Джулиуса Шиффрина. Кажется, это тоже как-то связано с вонючим пенсионным фондом…

— Скажешь ему, что согласен. Назначь ему встречу через трое суток в каком-нибудь тихом месте и перезвони мне.

Руби сглотнул и замялся. Пит положил трубку и захрустел суставами пальцев — всех десяти.

Чертов телефон снова зазвонил…

Пит схватил трубку:

— Джек, чего тебе еще?

Мужской голос ответил:

— Это не Джек. Это некий мистер Джианкана, который разыскивает некоего мистера Хоффу, а маленькая птичка сказала мне, что он там, у вас.

Пит помахал трубкой.

— Это тебя, Джимми. Мо.

Хоффа рыгнул:

— Эго самое, включи-ка эту хрень, как ее, громкоговоритель, а? Нам с Мо нечего от вас скрывать.

Из динамика громко донеслось:

— Твои парни из Западной Вирджинии замесили моего человечка, Ленни Сэндса, Джимми. Если еще раз повторится нечто подобное, я заставлю тебя извиниться при всех. Совет: забей-ка ты на политику и подумай лучше о том, как не загреметь в тюрягу.

Джианкана бросил трубку. От этого звука задрожали доски на палубе. Хеши, Джонни и Санто мигом побледнели, как полотно.

Хоффа разразился ругательствами. Спугнутые птицы сорвались с деревьев и улетели прочь.

46.

(Район озера Дженива, 14 мая 1960 года)

Дорога разделяла два огороженных пастбища. Луна закрылась облаками — видимость упала практически до нуля.

Литтел остановил машину и упаковал деньги в бумажный пакет. Было десять часов шесть минут вечера — Руби задерживался.

Литтел выключил фары. Облачка понемногу рассеялись. Луна осветила огромную фигуру, которая быстро двигалась к его автомобилю.

Разлетелось на тысячу осколков лобовое стекло. Приборная панель рухнула ему на колени. Железный прут расколол рулевое колесо и выдрал с мясом коробку передач.

Огромные руки выдернули его из машины — прямо через капот. Осколки стекла прорезали ему щеки и набились в рот.

Те же руки швырнули его в придорожную канаву. Они же рывком подняли его оттуда и крепко привязали к опутанной колючей проволокой изгороди.

Он беспомощно повис. Стальные иголки впились в одежду и пригвоздили его к забору.

Чудовище рвануло его кобуру. Чудовище ударило его — раз, другой, третий. Забор покачнулся. Изогнутые стальные колючки пропороли его спину до кости. Он стал харкать кровью, выплюнув осколки стекла и здоровенную деталь украшения капота его «шеви».

Он почувствовал запах бензина. Машина взлетела на воздух. Жар от взрыва начисто спалил его волосы.

Забор рухнул. Он поднял глаза и увидел горящее облако.

Вставка: документ.

19.05.60.

Докладная записка ФБР: специальный агент-командир отделения в Милуоки Джон Кэмпион — директору Эдгару Гуверу.

Сэр,

наше расследование едва не закончившегося летальным исходом нападения на спецагента Уорда Литтела продвигается, но больших успехов не достигнуто, главным образом в силу нежелания сотрудничать самого спецагента Литтела.

Агенты из подразделений ФБР в Чикаго и Милуоки прочесали район озера Дженива на предмет поиска свидетелей собственно нападения и пребывания Литтела в районе в целом; ни те ни другие поиски пока не увенчались результатом. Агент-командир чикагского подразделения Лиги сообщил мне, что Литтел находился под периодическим наблюдением по причинам, касающимся внутренней безопасности Бюро, и что недавно (10 и 14 мая) агенты, осуществлявшие автомобильную слежку за Литтелом потеряли его из виду; это случилось на дорогах, ведущих к северу, в Висконсин. Таким образом, причина и обстоятельства пребывания Литтела в окрестностях озера Дженива на данный момент неизвестны.

Что касается выводов следствия: 1) Нападение произошло на сельской дороге, в шести километрах к юго-востоку от озера Дженива. 2) Смазанные следы в грязи возле останков автомобиля Литтела указывают на то, что нападавший предпринял меры по скрытию следов шин, что сделало невозможным экспертизу на этот счет. 3) Автомобиль Литтела был сожжен при помощи самовозгорающегося азотистого газа того типа, что используется в армии для изготовления взрывчатки, мгновенно воспламеняющейся и применяемой главным образом потому, что она создает минимальный риск возгорания окрестностей цели. Вероятнее всего, нападавший являлся военнослужащим либо даже имел доступ к боеприпасам. 4) Экспертиза показала наличие на месте преступления сгоревших фрагментов американской валюты и бумажного пакета. Общий вес фрагментов указывает на то, что Литтел имел при себе большую сумму денег в бумажном пакете. 5) Литтела спасли фермеры — они нашли его пригвожденным к опрокинувшейся секции забора, оплетенного колючей проволокой. Он был доставлен в больницу «Оверлендер» в Лейк-Дженива, где прошел курс лечения по поводу множественных порезов и рваных ран на ягодицах, сломанных ребер, сотрясений; также у пострадавшего были сломаны нос и ключица, наблюдались внутренние кровотечения и прорезы лица, причиненные осколками лобового стекла. Вопреки указаниям врачей Литтел покинул лечебное учреждение через четырнадцать часов после госпитализации и взял такси до Чикаго. Агенты из чикагского подразделения, в задачу которых входило следить за Литтелом, видели, как он входил в свой дом. Он упал в обморок в холле первого этажа и агенты приняли решение превысить свои полномочия и доставили его в больницу св. Екатерины. 6) В настоящий момент Литтел находится в больнице. По словам врачей, он находится «в хорошем состоянии» и в течение недели будет выписан домой. Лечащий врач сообщил агентам, что шрамы на его лице и теле останутся на всю жизнь, а остальные ранения постепенно заживут. 7) Агенты неоднократно пытались расспросить Литтела о трех вещах: о его пребывании в районе озера Дженива, о факте наличия у него сгоревших денег и о врагах, которые могли иметь намерение расправиться с ним. Литтел заявил, что на озеро Дженива его привели поиски загородного дома в тех местах, куда он хотел бы переехать после выхода в отставку. Также он показал, что таких врагов у него нет и что нападавшие, скорее всего, обознались. На вопрос «Кто из членов КП США, за которыми вы вели наблюдение, мог желать возмездия?» — он ответил: «Вы шутите? Все комми — славные ребята». 8) Агенты подозревают, что поездок на озеро Дженива было как минимум две. Его имя не фигурирует в списках постояльцев ни одной из окрестных гостиниц или мотелей, что позволяет сделать вывод, что он либо регистрировался под вымышленными именами, либо останавливался у знакомых или друзей. Ответ же самого Литтела — что он спал в машине — показался неубедительным.

Расследование продолжается. С уважением и в ожидании дальнейших указаний.

Джон Кэмпион,

специальный командированный агент,

отделение ФБР в Милуоки

Вставка: документ.

3.06.60.

Докладная записка: специальный агент-командир чикагского отделения ФБР Чарльз Лиги — директору Эдгару Гуверу.

Сэр,

касательно спецагента Уорда Дж. Литтела, имею сообщить следующее.

Спецагент Литтел вернулся к исполнению своих обязанностей, и теперь выполняет легкие поручения — а именно, рассматривает прошения о депортации, выписанные федеральным агентством в сотрудничестве с генеральной прокуратурой; навыки рассмотрения подобной документации Литтел приобрел во время учебы на юридическом факультете. Он отказывается обсуждать нападение с остальными агентами, и, как вам, должно быть, известно со слов агента Кэмпиона, свидетели его пребывания в районе озера Дженива так и не найдены. Хелен Эйджи сообщила агентам, что Литтел не обсуждал с ней обстоятельства нападения. Я лично опросил Курта Мида, единственного друга Литтела в Бюро, и имею сообщить следующее.

а) Мид сказал, что в конце 1958-го и в начале 1959 г. (как раз после его исключения из программы по борьбе с оргпреступностью) Литтел слонялся поблизости от поста прослушивания программы и всячески выказывал интерес к ее работе. Этот интерес, по словам Мида, вскоре улетучился, так что непохоже, будто Литтел мог вступить в борьбу с мафией по собственной инициативе. Гипотеза о том, что нападение на Литтела представляет месть чикагской мафии либо какой-нибудь из коммунистических организаций, вызвала у Мида усмешку. Мид полагает, что причиной нападения стала склонность Литтела к молоденьким девочкам, что явствует из его романа с Хелен Эйджи. Как остроумно заметил Мид, «надо вам еще раз смотаться в Висконсин и поискать юную идеалистку, братьям которой не понравилось, что их сестричка связалась с сорокасемилетним алкашом — и хрен с ним, что федерал». Лично я считаю эту теорию вполне правдоподобной.

б) Мы проверили список арестованных Литтелом преступников начиная с 1950-го — на предмет поиска недавно освободившихся правонарушителей, которые могли бы захотеть отомстить ему. Таковых мы насчитали двенадцать человек и тщательно проверили их на наличие алиби. В частности, мне вспомнился арест Литтелом в 1952-м году некоего Пьера («Пита») Бондюрана, в частности, то, как этот человек насмехался над Литтелом в процессе задержания. Агенты уточнили местонахождение Бондюрана во время происшествия и установили, что он был во Флориде.

Попутно мы продолжаем собирать прокоммунистическое досье на Литтела. Литтел продолжает видеться с давним другом, известным своей подрывной деятельностью, Мелом Чамалесом; расшифровки прослушивания телефонных переговоров Литтела показывают, что на данный момент Литтел и Чамалес девять раз разговаривали по телефону; это были длительные беседы, в ходе которых Литтел пространно выражал свои «левые» политические симпатии и возмущение «охотой на ведьм», проводимой Бюро, 10 мая я позвонил Литтелу и приказал ему немедленно заняться слежением за Мелом Чамалесом. Пять минут спустя Литтел позвонил Чамалесу и предупредил его. Чамалес в тот день выступал с речью перед членами Социалистической рабочей партии. Литтел и доверенный информатор Бюро, не зная о присутствии друг друга, посетили это собрание. Информатор передал мне дословное содержание речи Чамалеса, носившей откровенно подстрекательский характер и содержавшей множественные нападки в адрес Бюро. В рапорте же Литтела от 10 мая его высказывания названы «не носившими подстрекательского характера». Таким образом, перед нами откровенное и преднамеренное искажение фактов; в целом рапорт представляет собой абсолютно предательский документ.

Сэр, я полагаю, что настало время привлечь Литтела к ответственности — как за отказ от сотрудничества в расследовании покушения на его жизнь, так и (что значительно важнее) за его подрывную деятельность. Прошу вас, ответьте. Думаю, действовать надо незамедлительно.

С уважением.

Чарльз Лиги

Вставка: документ.

11.06.60.

Постановление ФБР: директор Эдгар Гувер — командиру чикагского отделения Чарльзу Лиги.

Мистер Лиги,

касательно Уорда Литтела: пока ничего не предпринимайте. Верните Литтелу его прежние обязанности — слежение за членами КП США, ослабьте наблюдение за ним и держите меня в курсе расследования покушения на его жизнь.

ЭГ

Вставка: документ.

9.07.60.

Официальная расшифровка телефонных переговоров по заказу ФБР.

«Записано по указанию директора»/«Уровень секретности 1-А: только для глаз директора». Разговаривают: директор Гувер, специальный агент Кемпер Бойд.

КБ: Добрый день, сэр.

ЭГ: Кемпер, я на тебя рассержен. Ты стал меня избегать.

КБ: Я бы так не сказал, сэр.

ЭГ: Еще бы ты так сказал. Ты бы нашел, как выкрутиться, чтобы избежать упреков. Вопрос в другом: стал бы ты звонить мне, если бы я сам тебе не позвонил?

КБ: Да, сэр, непременно.

ЭГ: До или после коронации короля Джека Первого?

КБ: Я не стал бы говорить о «коронации», как о деле решенном, сэр.

ЭГ: Но у него уже есть делегатское большинство?

КБ: Почти. Полагаю, он будет избран кандидатом от демократов на первом же голосовании.

ЭГ: И ты считаешь, он победит.

КБ: У меня есть все основания в это верить.

ЭГ: Не спорю. Старшему брату и Америке суждено завести глупенький романчик.

КБ: Он оставит вас на посту, сэр.

ЭГ: Еще бы. Так поступали все президенты, начиная с Калвина Кулиджа, и, прежде чем отдаляться от меня, запомни, что президент Джек пробудет у власти максимум восемь лет, тогда как я останусь на своей должности до самого миллениума.

КБ: Я буду иметь это в виду, сэр.

ЭГ: Очень тебе это советую. Как и то, что мой интерес к Старшему брату простирается за рамки шкурного интереса удержаться на посту. В отличие от тебя, у меня есть и альтруистические побуждения — помимо прочего, меня заботит также и внутренняя безопасность Америки. Опять-таки в отличие от тебя, моими приоритетами не являются самосохранение и достижение материальной выгоды. И, снова в отличие от тебя, умение притворяться — не единственное мое умение.

КБ: Да, сэр.

ЭГ: Позволь мне истолковать твое нежелание общаться со мной как опасение насчет того, что я захочу просить тебя познакомить Старшего брата с дружественными Бюро женщинами.

КБ: И да и нет, сэр.

ЭГ: В смысле?

КБ: Дело в том, что Младший брат не полностью мне доверяет. И еще в том, что во время праймериз у меня сумасшедший график и времени хватает только на поиск местных девочек по вызову. Как и в том, что хотя у меня и есть возможность разместить Старшего брата в номерах отелей, в которых установлена прослушка, но Младший брат сам достаточно хитер по части нелегальных методов и может догадаться, в чем дело.

ЭГ: Всякий раз, когда я с тобой общаюсь, меня не покидает одно ощущение.

КБ: Какое именно?

ЭГ: Ощущение того, что я не могу понять, в какой момент ты говоришь правду, а в какой — нет. Хотя, с другой стороны, мне все равно.

КБ: Спасибо, сэр.

ЭГ: На здоровье. Мерзкий, конечно, комплимент — зато искренний. Ну и что — ты едешь в Лос-Анджелес на съезд демократов?

КБ: Завтра выезжаю. Остановлюсь в «Стэтлере», в центре.

ЭГ: С тобой свяжутся. Короля Джека наверняка утомят хвалебные тирады, и он пожелает женского общества.

КБ: Женщин, снабженных электронными аксессуарами?

ЭГ: Нет, просто тех, что умеют слушать. Потом поговорим о совместной работе во время осенней кампании, если Младший брат доверит мне план поездок.

КБ: Да, сэр.

ЭГ: Кто напал на Уорда Литтела?

КБ: Точно не знаю.

ЭГ: Ты говорил с Литтелом?

ЭГ: Мне звонила Хелен Эйджи и рассказала о случившемся. Я звонил Уорду в больницу, но он отказался говорить мне, кто это сделал.

ЭГ: На ум сразу приходит Пит Бондюран. Он же как-то связан с твоими кубинскими эскападами, так?

КБ: Так.

ЭГ: Так, и?..

КБ: …и мы общаемся только в рамках дел Управления.

ЭГ: Чикагские агенты заявили, что удовлетворены алиби Бондюрана. Алиби это ему обеспечил человек, о котором известно, что он — наркоторговец, ранее неоднократно судимый на Кубе за изнасилование, но, как однажды сказал Аль Капоне, алиби есть алиби.

КБ: Да, сэр, это верно. Как верно и то, что, как вы однажды заметили, борьба с коммунизмом способствует случайным связям.

ЭГ: До свидания, Кемпер. И очень надеюсь, что наша следующая беседа состоится по твоей инициативе.

КБ: До свидания, сэр.

47.

(Лос-Анджелес, 13 июля 1960 года)

Клерк вручил ему ключ с позолоченным номерком.

— У нас возникли проблемы с бронированием номеров, сэр. По небрежности ваш номер был отдан, но мы готовы дать вам любой равноценный номер.

Вокруг столика толпились ожидающие регистрации. Кемпер сказал:

— Ничего страшного, как-нибудь переживу.

Клерк зашуршал бумагами.

— Разрешите задать вопрос?

— Позвольте, я угадаю. Раз мой номер заказан на имя сотрудника предвыборного штаба Кеннеди, то почему я остановился здесь, а не в «Билтморе», как остальные?

— Да, сэр. Именно этот.

Кемпер подмигнул:

— Я — шпион.

Клерк засмеялся. Кто-то из стоявших у стойки, по виду — делегат съезда, помахал ему, чтобы привлечь внимание.

Кемпер просочился мимо них и поднялся на лифте на двенадцатый этаж. В свой номер: две двери с золотой печатью, президентский люкс, обставленный мебелью в стиле ретро.

Он прошелся по комнатам. Полюбовался роскошью обстановки и видом из окон — одно выходило на север, другое — на северо-восток.

Две спальни, три телевизора и три телефона. Шампанское в подарок от отеля — в оловянном ведерке со льдом, украшенном президентской печатью.

Он мигом расшифровал полученный намек: мистер Гувер за своей обычной работой. Он хочет напугать тебя. Сказать: ты принадлежишь мне. Он смеется над твоим ярым служением семейству Кеннеди и пристрастием к шикарным гостиничным номерам.

И кроме того желает получить кое-какую информацию, установив «жучки».

Кемпер включил телевизор в гостиной. Показывали хронику съезда партий.

Он включил оставшиеся два телевизора — и врубил их на полную громкость.

Тщательнейшим образом он обыскал номер. Внутри пяти настольных ламп он обнаружил конденсорные микрофоны, а за зеркалами в ванной — фальшивые панели.

Он нашел два дополнительных микрофона, приклеенные шпаклевкой в обшивочные панели гостиной. Проводником звука служили крошечные отверстия, — непрофессионал бы такие в жизни не нашел. Он проверил телефонные аппараты. На всех четырех были установлены «жучки».

Кемпер принялся рассуждать с точки зрения Гувера.

Пару дней назад мы с ним обсудили номера отелей с «жучками». И он знает, что я не желаю снабжать Джека «дружественными ФБР» девочками.

Он сказал, что считает приход Джека к власти неизбежным. Может быть, он маскировался. И теперь решил найти доказательства адюльтера и помочь своему доброму другу Дику Никсону.

Он поймет, что ты догадался о причине недоразумения с номером. Он подумает, что ты станешь делать важные конфиденциальные звонки с таксофонов. Думает, что ты попросту станешь меньше разговаривать в номере или в порыве уничтожишь все «жучки».

Он знает, что Литтел научил тебя основам обращения с подслушивающими устройствами. Но не знает, что он научил тебя еще и маленьким хитростям.

Что ты найдешь главные «жучки», — в этом он уверен. Но не дополнительные, с помощью которых он надеется тебя прищучить в дальнейшем.

Кемпер выключил все три телевизора. Кемпер изобразил гнев и ярость:

— Гувер, черт бы тебя побрал! — и куда более грубые выражения.

Он вырвал с мясом все главные «жучки».

И снова обыскал номер — еще тщательней, чем в первый раз.

Он обнаружил и дополнительные «жучки». Он нашел тоненькие перфорации для микрофона на двух ярлычках на матрасах и на трех подушках для кресел.

Спустившись в вестибюль, он снял номер 808, назвавшись вымышленным именем. Он позвонил в офис Джона Стэнтона и оставил свое вымышленное имя и номер телефона.

Пит был в Лос-Анджелесе, встречался с Говардом Хьюзом. Он позвонил в особняк Пита и оставил сообщение, продиктовав его чистильщику бассейнов.

У него образовалось «окно». Бобби он понадобится только в пять.

Тогда он отправился в магазин инструментов. Там он купил кусачки, плоскогубцы, крестовую отвертку, три рулончика изоленты и два маленьких магнита. Вернувшись в «Стэтлер», он принялся за работу.

Заново электрифицировал телефонные розетки. Заново замкнул питающие провода. Заглушил звуки телефонных звонков пером от подушек. Отскреб изоляцию с проводков, чтобы входящего абонента на всех телефонах, где установлена дополнительная прослушка, было слышно как можно меньше.

Аккуратно разложив причиндалы так, чтобы можно было легко собрать розетки, он заказал в номер мартини «Бифитер» и копченую лососину.

Ему стали звонить. Система шумоподавления работала превосходно. Треск на линии буквально пожирал речь абонента, и на магнитофонной ленте оставался только его собственный голос.

Позвонил человек из полицейского управления Лос-Анджелеса. Как и было запланировано: до самого места, где состоится съезд, сенатора Кеннеди будет сопровождать мотоциклетный эскорт.

Звонил Бобби. Не мог бы он заказать несколько такси, чтобы доставить сотрудников избирательного штаба в «Билтмор»?

Кемпер позвонил в службу такси и выполнил указание Бобби. Чтобы расслышать диспетчера, ему пришлось порядком поднапрячь слух.

На бульваре Уилшир вовсю загудели клаксоны. Кемпер взглянул на часы и подошел к окну гостиной.

Мимо пронеслась заказанная им колонна автомобилей — автопробег «Протестанты за Кеннеди». С точностью до минуты — и с предоплатой по пятьдесят долларов за авто.

Кемпер включил все телевизоры в номере и стал ходить туда-сюда по комнате. Экран светился кадрами черно-белой истории.

Канал Си-би-эс назвал Джека «бесспорным победителем первого тура».

Эй-би-си транслировал панорамные кадры только что начавшейся стивенсоновской демонстрации. По Эн-би-си показывали чопорную Элеонору Рузвельт: «Сенатор Кеннеди попросту слишком молод для президентства!»

По Эй-би-си расхваливали Джеки Кеннеди. Эн-би-си демонстрировал выступление перед делегатами съезда Фрэнка Синатры. Фрэнки был тщеславен — как-то Джек рассказывал, что он закрашивал наметившуюся лысину краской из баллончика.

Кемпер все бродил по комнате и щелкал переключателем. И застал неизбежное предвечернее попурри.

Хроника съездов сменялась футбольным матчем. Интервью с делегатами съезда вперемежку с фильмом с Мэрилин Монро. Репортажи со съезда, репортажи со съезда, репортажи со съезда.

И пара отличных кадров из штаб-квартиры предвыборной кампании — президентского люкса Джека. Он увидел членов предвыборного штаба Джека — Теда Соренсена, Кенни О’Доннелла и Пьера Сэлинджера.

Он всего один раз видел Сэлинджера и О'Доннелла. Джек особо выделял Соренсена[33] — «Этот человек написал для меня «Профили мужества»».

Иными словами, он являл собой классический образчик «четкого разграничения полномочий». Его знали Джек и Бобби — и в общем-то, по большому счету, никто. Он был всего лишь копом, который решал кое-какие вопросы и поставлял Джеку баб.

Кемпер подкатил стойки с телевизорами друг к другу и выстроил в ряд, сделав что-то вроде телестудийного табло: Джек крупным и средним планом.

Он выключил свет и убавил звук. Панораму составили три картинки, сопровождаемые монотонным неразборчивым гудением.

Ветер трепал волосы Джека. Пит полагал, что самое привлекательное в Джеке — его причесон.

Обсуждать нападение на Литтела Пит отказался. Пит ловко ушел от этой темы и заговорил о деньгах.

Пит звонил ему в то время, когда Литтел все еще был в больнице. Пит сразу перешел к делу.

— Ты кончаешь от одной только мысли заполучить книги — собственно, как и Литтел. Это ты его подначиваешь, чтобы он их достал — чтобы потом выжать из них максимум бабок. Предлагаю после выборов поднажать на Литтела вдвоем. Сколько бы мы не выжали из бухгалтерских книг, поделим пополам.

Пит вывел Уорда из строя. Пит «припугнул» его, как и обещал.

Кемпер звонил Литтелу в больницу. Его ответ был весьма и весьма уклончив.

— Не доверяю я тебе в этом, Кемпер. Узнать результаты экспертизы ты можешь в Бюро, но КТО или ПОЧЕМУ, я тебе не скажу.

Зато он знал ГДЕ — в Висконсине, в районе озера Дженива. Это место так или иначе наверняка было связано с местонахождением подлинных бухгалтерских книг фонда. «Не доверяю я тебе в этом» могло значить лишь одно: Ленни Сэндс разболтал все Литтелу.

Пит знал, что такое «четкое разграничение полномочий». Ленни тоже это знал. Джон Стэнтон сообщил, что и ЦРУ этот принцип был очень по нраву.

Стэнтон позвонил ему в Вашингтон в середине апреля. И сообщил, что Лэнгли только что отгородился от их планов «разделительной стеной».

— Нас вычеркнули из списка, Кемпер. То есть о нашем подразделении знают и одобряют его, но ни цента из бюджета мы не получим. Иначе говоря, нам будут платить жалованье как персоналу блессингтонского лагеря, однако фактически подразделение отлучат, так сказать, от самого Управления.

Что означало: никаких шифров Управления. Никаких аббревиатур, которые намекали бы на Управление. Ни кодовых названий, ни тайных обозначений — ничего из обычной секретной цээрушной тарабарщины.

Иными словами, шефы ЦРУ четко разграничили себя и их подразделение.

Кемпер вновь принялся переключать каналы, вырубив звук у телевизоров. Он поймал роскошный коллаж — Джек и Мэрилин Монро на соседних телеэкранах.

И рассмеялся. Ибо в голову ему пришла идея финального «привета мистеру Гуверу».

Он снял телефонную трубку и набрал номер метеосправки. И услышал в ответ тихое, совершенно неразборчивое жужжание.

Он сказал:

— Кенни? Здорово, это Кемпер Бойд.

Выждав четыре секунды, он сказал:

— Нет, мне надо поговорить с сенатором.

Подождав на сей раз четырнадцать секунд, он сказал:

— Привет, Джек, как оно? — бодрым и радостным тоном.

Отсчитав пять секунд, достаточных для правдоподобного ответа, он твердо сообщил:

— Да, с эскортом все улажено.

Двадцать две секунды.

— Знаю, что ты занят.

Восемь секунд.

— Да. Передай Бобби, что я уже провел инструктаж службы безопасности в нужном месте.

Двенадцать секунд.

— Да, я позвонил, именно чтобы узнать, хочешь ли ты перепихнуться, поскольку если да, то я уже ожидаю звонков от нескольких красоток, которым не терпится тебя увидеть.

Двадцать четыре секунды.

— Невероятно!

Девять секунд.

— Это вам Лоуфорд устроил?

Восемь секунд.

— Да ну, брось, Джек. Неужто правда с Мэрилин Монро?

Восемь секунд.

— Поверю, если ты скажешь мне не присылать моих девочек.

Шесть секунд.

— Господи боже.

Восемь секунд.

— Конечно, они страшно огорчатся, но я пообещаю, что в следующий раз все непременно состоится.

Восемь секунд.

— Еще бы я не хотел услышать подробностей! Точно. Пока, Джек.

И Кемпер положил трубку. Джек и Мэрилин на телеэкранах почти стукнулись головами.

Он только что создал райское лакомство для вуайериста — любителя «жучков». Гувер точно теперь кончит себе в штаны — а может, и выдумает какую-нибудь безумную легенду.

48.

(Беверли-Хиллс, 14 июля 1960 года)

Вайоминг покорился Джеку-Бесхребетнику. Делегаты с ума посходили от счастья.

Хьюз убавил звук в телевизоре и заерзал на подушках.

— Он номинирован. Однако это еще вовсе не значит, что его выберут.

Пит сказал:

— Да, сэр.

— Ты нарочно прикидываешься дурачком. «Да, сэр» — не есть правильный ответ. Сидишь в моем кресле и еще к тому же нарочно грубишь мне.

На экране замерцала реклама: ««Якер Олдсмобиль» — выбор избирателей!».

— Тогда как насчет: «Да, сэр, у Джека, конечно, шикарный причесон, но на всеобщих выборах твой парень Никсон ему покажет».

Хьюз сказал:

— Это уже лучше, но мне все равно кажется, что ты грубишь.

Пит защелкал суставами пальцев:

— Я прилетел сюда, потому что ты хотел меня видеть. Я привез тебе трехмесячный запас дури. Ты сказал, что желаешь поговорить об этой твоей головной боли с уклонением от повесток, и я готов ее обсуждать, но пока что все, что ты делаешь, — ругаешь Кеннеди.

Хьюз пробормотал:

— А вот это уже большая грубость.

Пит вздохнул:

— Тогда зови своих мормонов, и пусть укажут мне на дверь. Пусть тебе тогда твой Дуэйн Спарджен дурь привозит в нарушение ста с хреном законов штата и федеральных в придачу.

Хьюз поморщился. Натянулись его внутривенные катетеры; задрожала бутылочка с кровью. Вампир Говард: сосет кровь через трубочку внутривенных переливаний, чтобы обеспечить себе долгую жизнь без микробов.

— Ты — очень жестокий человек, Пит.

— Нет. Как я уже говорил, я твой очень жестокий человек.

— Твои глаза стали маленькими, как у зверя. И ты как-то странно на меня поглядываешь.

— Да все боюсь, что ты вцепишься мне в шею. Я, конечно, всякого повидал, но ты в образе Дракулы — это что-то.

Хьюз заулыбался своей сучьей улыбочкой.

— Не менее удивительно то, что ты борешься против Кастро.

Пит улыбнулся в ответ:

— Есть что-то действительно важное, о чем ты хотел бы со мной поговорить?

В телевизоре снова замелькали кадры со съезда партии. Сторонники Джека-Бесхребетника восторженно вопили и падали в обморок от избытка чувств.

— Я хочу, чтобы ты проверил на вшивость стратегию избегания повесток, которую разработали мои мормоны. Просто они тут придумали какой-то хитроумный…

— Мы могли бы обсудить ее по телефону. Ты уклоняешься от повесток по делу компании «Трансуорлд эйрлайнз» года с пятьдесят седьмого, и я не думаю, что министерству юстиции это все еще интересно.

Хьюз покрутил приспособление, с помощью которого управлял капельницей. Кровь в бутылочке из красной стала розовой.

Пит вздохнул. Пит сказал:

— Слушаю.

— Когда я наконец решусь распродать «Трансуорлд», я использую деньги от продажи для покупки отелей-казино в Лас-Вегасе. Я хочу накопить побольше денег, которые невозможно будет отследить, и дышать целебным воздухом пустыни. И чтобы администраторами в моих отелях были бы мои коллеги-мормоны, чтобы они сделали так, что негры, эти потенциальные разносчики заразы, были бы вежливо, но твердо изгнаны от самых дверей моих заведений; и еще я хочу создать базу для потока наличности, который позволит мне вкладывать средства в различные отрасли оборонной промышленности и не платить налоги за начальные инвестиции. Я…

Пит перестал его слушать. Хьюз все сыпал цифрами — миллионами, десятками миллионов, сотнями… В телевизоре мелькал Джек К. — все вещал: «Голосуйте за меня!», правда, с убавленным звуком.

В голове у Пита тоже крутились цифры.

Литтел был на озере Дженива — охотился за подлинными бухгалтерскими книгами фонда. Там живет Джулиус Шиффрин — уважаемый ветеран чикагской мафии. Есть кое-какая вероятность того, что эти книги хранятся у него дома.

Хьюз отрезал:

— Пит, ты меня не слушаешь. Прекрати смотреть на этого страшного человека и смотри на меня.

Пит нажал кнопку. Улыбка Джека-Причесона постепенно исчезла с экрана.

Хьюз прокашлялся.

— Так-то лучше. А то, смотрю, ты глядел на этого парня прямо-таки с восхищением.

— Не на него, а на его волосы, босс. Просто диву даюсь, как ему удается их так причесывать.

— У тебя короткая память. И ты забыл, что я завожусь с пол-оборота, когда мне отвечают с иронией.

— Да ну?

— Да. Я могу напомнить тебе еще кое-что: ту историю двухлетней давности, когда я дал тебе тридцать тысяч, чтобы ты попытался скомпрометировать нашего мальчика, подложив под него проститутку.

— Помню.

— Ответ неполный.

— Полный ответ звучит так: «Все меняется». Неужели ты думаешь, что Америка захочет лечь в постель с Диком Никсоном, когда она может поиметь Джека?

Хьюз откинулся на своих подушках. Зазвенели пружины кровати, закачалась капельница.

— Ричард Никсон принадлежит мне.

Пит сказал:

— Да знаю я. Уверен, он очень благодарен за дружеский кредит, который ты выдал его брату.

Дракулу аж затрясло. Зубные протезы Дракулы зацепились друг за друга и застряли где-то на уровне нёба.

Дракула кое-как собрался со словами:

— Я — я — я и забыл, что ты тоже об этом знаешь.

— Такой занятой парень, как ты, не может упомнить всего.

Дракула потянулся за свежей иглой.

— Дик Никсон — человек хороший, а фамильное древо семьи Кеннеди прогнило до основания. Джо Кеннеди еще в двадцатые занимал деньги гангстерам, и я точно знаю, что печально известный Рэймонд Л. С. Патриарка должен ему все свое состояние, включая рубашку, в которой ходит.

У него хранились документальные подтверждения того самого долга, выданного Говардом братцу Никсона. Он может скормить этот деликатес Бойду и таким образом здорово подмаслить Джеку.

Пит сказал:

— Как я благодарен тебе.

Хьюз просиял:

— Я знал, что ты меня поймешь.

49.

(Чикаго, 15 июля 1960 года)

Литтел изучал свое новое лицо.

Невыразительная линия челюстей преобразилась — из-за соединительных штифтов и осколков кости. Изменился и безвольный подбородок — теперь это был подбородок с ямочкой. А нос, который он всегда так не любил, сплющился и приобрел неправильную форму.

Хелен сказала, что теперь у него лицо опасного человека. Хелен добавила, что ее шрамы не идут ни в какое сравнение с теми, что теперь есть у него.

Литтел на шаг отошел от зеркала. Постоянно меняющееся освещение предоставляло ему возможность любоваться своим видом под разными углами зрения.

Теперь он хромал. Когда он говорил, челюсть начинала щелкать. В больнице он набрал девять с лишним килограммов.

Пит Бондюран оказался пластическим хирургом.

У него стало новое лицо. Его прежней психике под таким лицом просто нечего было делать.

Тем не менее, он боялся снова начать разрабатывать Джулиуса Шиффрина. Боялся открыто призвать Кемпера к ответу. Боялся даже говорить по телефону — в ушах постоянно слышались какие-то щелчки. Это могло быть из-за штифтов, которые соединяли его челюсти. А может, слуховые галлюцинации вследствие белой горячки.

До пенсии ему осталось полгода. Мел Чамалес говорил ему, что партии нужны юристы.

По соседству громко заговорил телевизор. Речь Джона Кеннеди по случаю его согласия баллотироваться в президенты от своей партии утонула в шуме аплодисментов.

Бюро прекратило расспрашивать его о нападении. Гувер знал, что он может подорвать внедрение Кемпера.

Литтел подошел к зеркалу. Шрамы над его бровями нахмурились.

А он все смотрел и смотрел на свое отражение.

50.

(Майами — Блессингтон, 16 июля — 10 декабря 1960 года)

Питу сравнялось сорок на борту моторного катера во время диверсионной вылазки на Кубу. Они совершили налет на милицейский участок и добыли пятнадцать скальпов.

Рамон Гутьерес нарисовал талисман подразделения: питбуля с рылом аллигатора и зубами-бритвами. Подружка Рамона вышила зверя на погонах.

Один парень из типографии напечатал визитные карточки, украшенные талисманом подразделения. Из пасти зверя неслись слова: «Свободу Кубе!»

Одну такую взял себе Санто Траффиканте. И Сэм Джи такой обзавелся. А Карлос Марчелло раздал не меньше дюжины друзьям и знакомым.

Зверь жаждал крови. Зверь жаждал оборвать Кастро бороду.

Все новые и новые группы новобранцев муштровались в Блессингтоне. План вторжения требовал дополнительного вооружения и оснащения. Дуги Фрэнк Локхарт купил еще несколько десантных судов и как-то во время учений даже «завоевал» Алабаму.

Побережье Мексиканского залива отлично изображало Кубу. Новобранцы высадились на пляж, до усрачки перепугав загорающих.

Дуги Фрэнк тренировал новичков с утра до ночи. Пит — по мере возможности. Чак, Фуло и Уилфредо Дельсол заправляли конторой такси.

Пит приглашал их с собой на вылазки на территорию Кубы. Все с удовольствием соглашались — кроме Дельсола.

Убийство Обрегона напрочь отбило у него аппетит к насилию. Пит его не осуждал: шутка ли — пристрелить кровного родственника.

Каждый торговал дурью.

Члены подразделения продавали ее исключительно черным торчкам. Полицейское управление Майами отвечало на это молчаливым одобрением. Жирные взятки начальству тамошнего отдела по борьбе с оборотом наркотиков служили отличной страховкой на случай обратного.

В августе какая-то местная шайка пыталась, было, вторгнуться на их территорию. Один тип оттуда застрелил помощника шерифа округа Дейд.

Пит нашел того типа — в укромном месте, с семьюдесятью штуками и ящиком бурбона «Дикая индейка». Он прирезал его мачете Фуло, а деньги отдал жене покойного помшерифа.

Прибыли росли. Процентная система работала безотказно — в блессингтонский лагерь и лагерь Гая Бэнистера поступали приличные суммы денег. Ленни Сэндс вел на страницах «Строго секретно» пропагандистскую войну против Кастро. Бульварная пресса каждую неделю окатывала грязью персону Бороды.

Дракула звонил каждую неделю. И нес феноменальнейшую чушь: давайте, мол, купим Лас-Вегас и освободим его от микробов! Драк был наполовину в здравом уме, наполовину сумасшедшим — и только когда речь заходила о деньгах, его ответы становились уклончивыми и скрытными.

Два раза в неделю звонил Бойд. Который стал теперь главой службы безопасности избирательной кампании Джека-Причесона, и по совместительству — главным поставщиком девочек для последнего.

Мистер Гувер по-прежнему названивал ему. Кемпер все так же избегал этих звонков. Гуверу все не терпелось подсунуть Джеку какую-нибудь «дырку» с «жучком».

Бойд называл это «спринтом» — избегать хозяина до тех пор, пока Джек не станет хозяином Белого дома.

Гувер установил прослушку в апартаментах Бойда в Эл-Эй. Кемпер подсунул ему смачную «дезу»: Джек-Причесон и ММ, оказывается, организовали совместное перепихивание!!!

Бойд как-то рассказывал, что лично обыскивает всех Джековых баб.

Бойд звонит, чтобы сообщить: Кеннеди и Никсон идут ноздря в ноздрю.

Пит не стал ему говорить: мол, у меня есть компра. Я могу ПРОДАТЬ ее Джимми Хоффе; а могу и ОТДАТЬ тебе, чтобы было чем запятнать Никсона.

Джимми — коллега; Бойд — партнер. Кто же из них больше предан «кубинской идее» — Джек или Никсон?

«Дик-хитрец» открыто выражал свою позицию противника Кастро. Джек тоже озвучивал таковую, но отнюдь не столь яростно.

Джон Стэнтон назвал Никсона «Мистер Вторжение». Кемпер утверждал, что Джек даст «зеленый свет» любым планам по вторжению на остров.

Основным пунктом предвыборной кампании Бойда было ЧЕТКОЕ РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ.

Айк и Дик знали, что и ЦРУ и мафия имеют виды на Кубу и что они повязаны. Кеннеди же не знали — и узнают, а может, и не узнают, если Джеку таки суждено будет попасть в Белый дом.

Кому решать, рассказывать или нет? — лично Кемперу Каткарту Бойду. Решающий фактор: влияние моралиста Бобби на старшего брата.

Бобби может запросто сровнять с говном все связи мафии и ЦРУ. И естественно — следом за этим погорит и соблазнительная сделка Бойда/Бондюрана.

Джек или Дик — очень и очень хороший вопрос.

Умный тактический ход: не трогать известного своей антипатией к «красным» Никсона. Не особо умный, но такой соблазнительный: запятнать его и посадить в Белый дом Джека.

Голосуй за Бойда. Голосуй за Зверя. Голосуй за то, чтобы Кастро оторвали бороду.

Вставка: документ.

13.10.60.

Доклад ФБР: командир чикагского подразделения Чарльз Лиги — директору ФБР Эдгару Гуверу.

С пометкой: СТРОГО СЕКРЕТНО. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА.

Сэр,

что касается прокоммунистического досье на спецагента Уорда Дж. Литтела, то оно готово. Этот доклад заменит все предыдущие конфиденциальные рапорты касательно Литтела; в ближайшее время к нему добавятся пронумерованные и укомплектованные в хронологическом порядке документированные доказательства, каждое под отдельной обложкой.

Краткий обзор наших последних достижений:

Наши агенты связались с Клер Бойд (дочерью спецагента Кемпера Бойда и давним другом семьи Литтел) и убедили ее не рассказывать отцу о том, что она говорила с ними. Мисс Бойд сообщила, что в прошлое Рождество спецагент Литтел сделал несколько откровенно оскорбительных замечаний в адрес Бюро, а также открыто восхвалял американскую коммунистическую партию.

Нет никаких зацепок в расследовании нападения на спецагента Литтела, которое произошло в районе озера Дженива, штат Висконсин.

Любовница спецагента Литтела Хелен Эйджи в прошлом месяце была подвергнута выборочному наблюдению в течение двух недель. Нами были опрошены некоторые преподаватели юридического факультета Чикагского университета, где Хелен проходит обучение, с целью узнать о ее политических предпочтениях. Теперь у нас есть подтвержденные показания четырех человек о том, что мисс Эйджи позволила себе откровенно критические высказывания в адрес Бюро. Один из преподавателей (информатор чикагского отделения ФБР за номером 179) показал, что мисс Эйджи выражала негодование в связи с якобы неспособностью Бюро расследовать «обычный случай нападения» в Висконсине, при этом она назвала ФБР «американским гестапо, которое убило ее отца и сделало калекой любимого мужчину». (Декану юридического факультета Чикагского университета рекомендовано отменить грант мисс Эйджи на обучение на факультете по причине нарушения «присяги о благонадежности и непринадлежности к подрывным организациям», приносимой всеми студентами факультета.)

В заключение добавлю, что, по моему мнению, настало время непосредственно заняться спецагентом Литтелом.

Жду дальнейших указаний.

С уважением.

Чарльз Лиги,

командир чикагского отделения ФБР

Вставка: документ.

18.10.60.

Постановление ФБР:

Директор Эдгар Гувер — командиру чикагского отделения специальному агенту Чарльзу Лиги.

Мистер Лиги,

не предпринимайте никаких действий касательно спецагента Литтела без моего приказа.

ЭГ

51.

(Чикаго, 16 октября 1960 года)

Он страдал страшнейшим похмельем. От ночных кошмаров у него развилась паранойя — в каждом посетителе забегаловки ему чудился коп.

Литтел помешивал кофе. У него тряслись руки. Мел Чамалес держал в пальцах кусок рулета — его трясло почти так же.

— Мел, ты хочешь меня о чем-то попросить?

— Не в моем положении просить об одолжениях.

— Если это — официальная просьба агенту ФБР, то имей в виду — ровно через три месяца я выхожу в отставку.

Мел рассмеялся.

— Как я уже говорил, нашей партии всегда нужны юристы.

— Сперва мне надо выдержать экзамен на право юридической практики в штате Иллинойс. Либо переезжать в столицу и заниматься федеральным законодательством.

— Не очень-то ты похож на сочувствующего «левым».

— Но и на апологета ФБР, Мел.

— Я собираюсь стать преподавателем. Разнесся слух, что федеральное Минобразования тоже имеет доступ к черным спискам правоохранительных органов. Вот я и хочу подстраховаться и попросить тебя подредактировать рапорты так, чтобы по ним выходило, что я ушел из партии.

Высокий человек за стойкой показался ему знакомым. Тип, который маячил у входа, — тоже.

— Уорд…

— Конечно, Мел. В следующем же рапорте я так и напишу. Якобы ты оставил партию и нашел работу в предвыборном штабе Никсона.

На глазах Мела выступили слезы. Мел рванулся было обнять его — и едва не опрокинул столик.

Литтел сказал:

— Иди-ка ты отсюда. Не люблю обниматься с коммунистами на публике.

Окна забегаловки выходили во двор его дома. Литтел занял столик у окна и коротал время, считая наклейки на бамперах.

На тротуаре были припаркованы две машины с наклейкой «За Никсона». На ветровом стекле авто его квартирного хозяина тоже красовалась наклейка, сообщавшая, что его владелец — сторонник «хитреца Дика».

Туда-сюда сновали автомобили. Мельком Литтел успел разглядеть шесть «Никсонов» и три «Кеннеди».

Официантка подлила ему кофе. Он добавил в чашку пару порций спиртного из фляжки.

И все смотрел в окно на «результаты выборочного опроса»: в Чикаго выиграл вчистую Никсон.

В окно хлынул солнечный свет. И удивительным образом преобразил его новый облик: его новое лицо и новую ломаную линию волос.

По ступенькам, ведущим к дверям его дома, взбежала Хелен. Вид у нее был странно неряшливый — ни макияжа, ни пальто, абсолютно не подходившие друг к другу блузка и юбка.

Она увидела его машину. Посмотрев через улицу, она увидела его в витрине.

Она помчалась к забегаловке. Из ее сумочки вылетели какие-то тетрадные листки.

Литтел двинулся к двери. Хелен толкнула ее обеими руками.

Он попытался схватить ее. Она вытащила из кобуры его пистолет и ударила его им.

Она заколотила кулачками по его груди. Она била его по рукам. Она попыталась нажать на курок пистолета, стоявшего на предохранителе. Она молотила и молотила его кулачками, по-девчачьи, — так быстро, что и не остановишь.

По ее щекам текли слезы вперемешку с подводкой для глаз. Из распахнувшейся сумочки выпали книги по праву. Она выкрикивала бессвязные слова, среди которых были: «отозвали грант», «ФБР» и «ТЫ, ТЫ, ТЫ».

Вся закусочная смотрела на них. Какие-то двое за стойкой даже достали свое оружие.

Хелен перестала бить его. Хелен сказала:

— Черт возьми, это все из-за ТЕБЯ. Я так и знала!

Он поехал в контору. Нарочно поставив машину так, чтобы перегородить выезд автомобилю Лиги, он вбежал в комнату для персонала.

Дверь кабинета Лиги была закрыта. Увидев его, Курт Мид отвернулся.

Вошли двое мужчин — без пиджаков, с наплечными кобурами. Литтел тут же вспомнил их: телефонисты, которые чинили телефонную линию возле его квартиры.

Дверь кабинета Лиги резко распахнулась. Оттуда высунулся человек. Литтел узнал и его: он видел его вчера на почте.

Дверь закрылась. Оттуда донеслись голоса: «Литтел», «дочка Эйджи».

Он снес дверь с петель. И тут же описал представшую картинку в духе Мела Чамалеса:

Четверо фашистов в костюмах из серой фланели. Четверо паразитов, эксплуататоров, «правых» до мозга костей…

Литтел выкрикнул:

— Помните, что я знаю. Помните, как я могу навредить Бюро.

Он купил кусачки, защитные очки, магнитную ленту, стеклорез, пару резиновых перчаток, десятизарядный дробовик, сто зарядов крупной дроби, ящик промышленного динамита, метров триста звукоизоляционного покрытия, молоток, гвозди и две большие спортивные сумки.

Он поставил свой автомобиль в гараж станции техобслуживания.

Он взял напрокат «форд-Виктория» пятьдесят седьмого года выпуска, предъявив фальшивое удостоверение сотрудника «Коинтелпро».

Он купил три бутылки виски — как раз достаточно, чтобы начать отвыкать.

И выехал на юг — в Сиу-Сити, штат Айова.

Где вернул автомобиль в прокатную контору и купил билет на поезд в северном направлении, в Милуоки.

Вставка: документ.

17.10.60.

Личная записка: Джон Стэйтон — Кемперу Бойду.

Кемпер,

мне поступил тревожный телефонный звонок от Гая Бэнистера, так что я решил передать информацию тебе. В последнее время тебя трудно застать, и я надеюсь, эта информация не попадет к тебе тогда, когда в ней уже не будет ни малейшего смысла.

Гай в приятельских отношениях с агентом-командиром отделения ФБР в Майами, который, в свою очередь, дружит с начальником разведывательного отдела полицейского управления Майами. Этот отдел ведет пристальное наблюдение за проживающими в Майами кубинцами, подозреваемыми в поддержке Кастро, и периодически проверяет номера автомобилей всех латиноамериканцев мужского пола, в компании которых их видели. Наш Уилфредо Олмос Дельсол был дважды замечен в компании Гаспара Рамона Бланко, тридцати семи лет, известного своим членством в прокоммунистическом Комитете кубинского согласия — пропагандистской организации, финансируемой Раулем Кастро. И это меня беспокоит, в особенности в свете того, какая судьба постигла двоюродного брата Дельсола — Томаса Обрегона. Попроси ПБ разобраться, ладно? Поскольку наш принцип «четкого разграничения» не позволяет мне обратиться к нему лично.

Всего хорошего.

Джон

52.

(Майами, 20 октября 1960 года)

Пилот объявил о посадке — рейс задержался. Кемпер посмотрел на часы — назначенное Питом время только что истекло.

Этим утром Пит поймал его в Омахе. И сказал: «У меня есть кое-что для тебя. Кое-что, что ты непременно захочешь увидеть».

Он обещал, что остановка займет от силы минут двадцать. Он добавил: «Я посажу тебя на следующий же самолет — попадешь ты к своему Джеку».

Внизу замерцали огни Майами. В Омахе его ждали крайне важные дела — а тут придется делать шестичасовой крюк.

Предвыборная гонка была совсем близка к финишу. У Никсона, кажется, было незначительное преимущество — однако оставалось еще восемнадцать дней.

Он позвонил Лоре из зала ожидания. Она, как обычно, побранила его за близость с Кеннеди. Клер постоянно твердила, что Лора страстно желает победы Никсона.

Клер рассказала, что в прошлом месяце ее допрашивали агенты ФБР. Единственное, что их интересовало — действия Уорда Литтела.

Агенты запугали ее. Агенты строго-настрого запретили ей рассказывать об этом отцу.

Три дня назад Клер нарушила-таки обещание и связалась с ним. Он немедленно позвонил Уорду.

Гудки. И отчетливые щелчки прослушки.

Он позвонил Курту Миду, — узнать, где может быть Уорд. Мид рассказал ему о давешней эскападе в кабинете начальника отделения и о том, что с тех пор его никто не видел.

Прошлым вечером ему в Омаху позвонила Клер. Она сообщила, что ФБР решило отозвать грант на оплату обучения Хелен на юридическом факультете.

Мистер Гувер не звонил ему уже два дня. Все это как-то взаимосвязано. Благо, график предвыборной кампании был таким насыщенным, что у него не было времени испугаться.

Боковой ветер мешал мягкому снижению самолета. Лайнер со свистом опустился и покатил по взлетно-посадочной полосе.

Кемпер посмотрел в окно. И увидел Пита — он стоял на летном поле в окружении ребят из наземной команды аэропорта. Которые поглаживали пачки купюр и преданно смотрели на большого человека с деньгами.

Спустили трап. Кемпер присоединился к стоявшим в очереди у двери.

Второй пилот открыл ее. А вот и Пит — с тележкой для багажа, стоит прямо возле трапа.

Кемпер поскакал по ступенькам, перепрыгивая через три сразу. Пит остановил его на лету, сложил ладони рупором и прокричал:

— Твой рейс задерживается! У нас есть полчаса!

Кемпер вскочил на тележку. Пит быстро покатил ее.

Ловко уворачиваясь от других тележек, они домчались до будочки уборщика.

Дверь им открыл носильщик. Пит сунул ему двадцатку. На верстаке была расстелена полотняная скатерть, а на ней — джин, вермут, стакан и шесть листков бумаги.

Пит сказал:

— Просмотри-ка это.

Кемпер пробежал глазами верхнюю страничку. У него тотчас же поползли по телу мурашки.

Говард Хьюз занял младшему брату Дика Никсона двести тысяч баксов. Бумаги содержали доказательства: фотокопии чеков, записей в бухгалтерских книгах и корешков бланков. Кто-то составил тщательно упорядоченный и пронумерованный список: связь ведомого Никсоном законодательства и контрактов Говарда Хьюза с государством.

Кемпер смешал себе коктейль. Руки его тряслись. Он залил «Бифитером» весь верстак.

Он посмотрел на Пита:

— Ты не попросил денег.

— Если бы я этого хотел, я бы позвонил Джимми.

— Я передам Джеку, что у него есть друг в Майами.

— Тогда предложи ему завоевать Кубу, и будем считать, что мы в расчете.

Вкус сухого мартини показался ему просто бесподобным. Хибарка уборщика заблестела и засверкала, точно номер люкс в «Карлайле».

— Присматривай за Уилфредо Дельсолом. Хотя кризис миновал, тем не менее, он все еще может чего-нибудь сотворить.

Пит ответил:

— Позвони Бобби. Хочу, чтобы ты сделал маленького ублюдка моим должником.

Вставка: документ.

23.10.60.

Заголовок газеты «Кливленд плейн дилер»:

ИЗВЕСТИЯ О КРЕДИТЕ ХЬЮЗА НИКСОНУ БУДОРАЖАТ КАМПАНИЮ.

Вставка: документ

24.10.60.

Подзаголовок газеты «Чикаго трибьюн»;

Кеннеди обвиняет Никсона в сговоре с Хьюзом.

Вставка: документ.

25.10.60.

Заголовок и подзаголовок газеты «Лос-Анджелес геральд»:

НИКСОН ОТРИЦАЕТ ОБВИНЕНИЕ ПО ФАКТУ ЗАЙМА.

Скандал с кредитом Хьюза снизил рейтинги лидера предвыборной гонки.

Вставка: документ.

26.10.60.

Подзаголовок газеты: «Нью-Йорк джорнал-америкэн»:

Никсон назвал шумиху вокруг кредита бурей в стакане воды.

Вставка: документ.

28.10.60.

Заголовок газеты «Сан-Франциско кроникл»:

НИКСОН-МЛАДШИЙ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО КРЕДИТ ХЬЮЗА «НЕ ИМЕЕТ ОТНОШЕНИЯ К ПОЛИТИКЕ».

Вставка: документ.

29.10.60.

Подзаголовок газеты «Канзас-Сити стар»:

Кеннеди обвиняет Никсона в получении кредита у Хьюза.

Вставка: документ.

3.11.60.

Заголовок газеты «Бостон глоуб»:

РЕЗУЛЬТАТЫ ОПРОСА ГЭЛЛАПА: ОБСТАНОВКА ВОКРУГ ПРЕЗИДЕНТСКИХ ВЫБОРОВ НАКАЛЯЕТСЯ.

53.

(Район озера Дженива, 5 ноября 1960 года)

Литтел еще раз прошелся по списку.

Защитные очки, пара берушей, кусачки, стеклорез — есть. Магниты, перчатки, боезапас — есть.

Динамит с водонепроницаемым запалом — есть.

Звуконепроницаемое полотно, молоток, гвозди — есть.

Не забыть:

Тщательно протереть все поверхности, где могли остаться отпечатки.

Оставить плату за проживание в ящике комода.

Избегать всяких контактов с другими постояльцами.

Он снова и снова просматривал список того, что ему надо было сделать за эти две недели из соображений безопасности.

Каждые два дня он менял мотели — продвигаясь зигзагами вглубь южного Висконсина.

И все время носил фальшивые усы или бороду.

Взятые напрокат машины он менял через неравные промежутки времени.

А от одного автопроката до другого ездил на автобусе. И страховал автомашины в отдаленных друг от друга местах: в Де-Мойне, Миннеаполисе и Грин-Бей.

В автопрокатах он всякий раз предъявлял фальшивое удостоверение личности.

И всякий раз платил наличными.

Он парковал взятые напрокат машины как можно дальше от мотелей, в которых снимал номера.

Он никогда не пользовался телефоном в своих номерах мотелей. И всякий раз, съезжая, тщательно стирал все возможные отпечатки.

Он использовал различные уловки, чтобы уклониться от возможного «хвоста». Спиртное он ограничил до шести порций виски перед сном, чтобы успокоить нервы.

Никаких «хвостов» он не обнаружил.

Он пристально вглядывался в лица одиноких мужчин, но ни в одном из них не было ничего, что могло бы выдать в нем легавого или мафиозного «быка». Большинство из них выказывали неловкость: теперь у тебя, Уорд, лицо опасного человека.

Он тщательно изучил поместье Джулиуса Шиффрина. И установил, что на территории поместья не живет никто из прислуги, и охранника тоже нет.

Изучил он и распорядок дня Шиффрина.

В субботу вечером последний отправлялся поужинать и сыграть в карты в «Бэджер Глен кантри клаб». Раннее воскресное утро господин Шиффрин проводил в обществе некой Гленды Рэй Мэттсон в ее доме.

Иными словами, с 19.05 субботнего вечера до 02.00 утра воскресенья он находился вне дома. Каждые два часа обстановку вокруг его поместья проверял патрульный автомобиль — методом простого объезда на машине по периметру.

Литтел выяснил местоположение сейфов и схему расположения системы сигнализации. Для этого он опросил семнадцать различных служб. Он представлялся лейтенантом полицейского управления Милуоки, подтверждая личность поддельными документами, купленными у фальсификатора документов, которого он арестовал много лет назад.

Всякий раз при этом он был в гриме и при фальшивой растительности на лице.

В доме находились два сейфа, обшитые стальными пластинами. Каждый из сейфов весил по сорок пять кило. И он тщательно запомнил их точное местоположение.

И вот — последние приготовления.

Осторожно снять комнату в мотеле на въезде в Белуа.

Вырезать из газеты статью о принадлежащей Шиффрину коллекции картин и бросить на месте ограбления.

Литтел глубоко вздохнул и быстро осушил три порции виски. Нервы, повибрировав еще немного, почти унялись.

Он посмотрелся в зеркало в ванной комнате. Последний взгляд — для смелости…

Луну закрыли низкие облака. Литтел подъехал к поместью и остановился в полумиле от него.

Было 23.47. На все про все у него был час тринадцать минут.

Патрульный автомобиль полиции штата обогнал его машину и укатил дальше к югу. Как раз вовремя: стандартный объезд территории в 23.45.

Литтел резко свернул с тротуара. Шины заскользили по утрамбованной грязи. Он включил ближний свет и заскользил вниз с холма.

Постепенно склон выровнялся. Литтел покрутился на месте, слегка сдавая назад, чтобы стереть отпечатки шин.

Полянка, на которой он очутился, была окружена деревьями — с дороги его машину видно не будет.

Он вырубил фары и схватил спортивную сумку. На холме, в западном направлении, мелькали огни дома — слабый, но хорошо указывающий направление свет.

Он побрел на свет. Сухая листва не позволяла ему оставлять следы на вязкой земле. Каждые несколько секунд свет усиливался.

Литтел подошел к выездной дороге, рядом с которой располагался навес для автомобиля. «Эльдорадо-брогэма» Шиффрина под навесом не было.

Тогда новоиспеченный вор подбежал к окну библиотеки. Изнутри тускло светила лампа — этого ему было достаточно.

Достав инструменты, он обрезал два провода, прикрепленные к ливнестоку. Затрещал и погас дуговой фонарь возле дома. Он увидел провод сигнализации, обрамлявший оконную раму — в аккурат между двумя толстенными стеклами.

Литтел очертил на стекле окружность.

Отрезал кусочки магнитной ленты и приклеил их к внешней стороне стекла — так, что получился почти идеальный круг.

Ноги отчаянно болели. От стекавшего по лицу холодного пота стали саднить порезы, оставшиеся после бритья.

Он прошелся магнитом над пленкой. И внутри очертания прорезал стеклорезом круг.

Стекло и впрямь было ТОЛСТЫМ — чтобы проделать в нем паз, ему пришлось упереться обеими руками и навалиться всем своим весом.

Сигнализация не сработала. Свет не включился.

Он выдавил круглые отверстия в стекле. Никаких сирен не заревело; в общем и целом никакого шума, который мог быть услышан на дальнем расстоянии.

Ладони его горели. Лезвие стеклореза затупилось. От холодного пота он в буквальном смысле дрожал.

Разбилось наружное стекло. Он засунул рукава в перчатки и стал сильнее давить на лезвие.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ ИСТЕКЛИ.

Внутреннее стекло не выдержало нажима локтем. Литтел проделал в нем более-менее приличное отверстие, чтобы можно было протиснуться внутрь.

Он запрыгнул в комнату. Проделанное им отверстие оказалось впритык — острые края оцарапали кожу.

Библиотека: обшитые дубовыми панелями стены и обитые зеленой кожей кресла. На боковых стенах висели те самые картины: Матисс, Сезанн, Ван Гог.

Напольные лампы давали ему ровно столько света, сколько было нужно для работы.

Он приготовил инструменты.

Ему почти сразу удалось найти сейфы — они располагались в двух закрытых панелями нишах в стене.

Он покрыл каждый сантиметр стены тройным слоем звукоизолирующего полотна. И крепко-накрепко приколотил его — забив в дорогущий лакированный дуб пятицентовые гвозди.

Отметив крестом местонахождение сейфов, он надел защитные очки и вставил беруши. Потом зарядил дробовик и открыл огонь.

Один заряд, два заряда, — громкие взрывы в отдельно взятом помещении.

Три заряда, четыре — в воздух полетели щепки и опилки разломанной твердой древесины.

Острые щепки расцарапали ему лицо. От порохового дыма тянуло блевать. Видимость мигом стала нулевой: на стеклах очков осела вязкая древесная пыль.

Литтел перезаряжал дробовик и стрелял, перезаряжал заново и снова стрелял, перезаряжал и стрелял. Сорок с чем-то зарядов разнесли стену и тыловые потолочные балки.

Дерево и цемент не выдержали. Со второго этажа посыпалась, падая и с треском ломаясь, мебель. Из каменных обломков выпали два сейфа.

Литтел принялся пробиваться к ним — прошу тебя, Господи, сделай так, чтобы я мог дышать.

Его вырвало — щепками и виски. Он выкашлял оружейный дым и черную от пороха мокроту. Он разгреб кучи опилок и подтащил сейфы к своим сумкам.

СЕМЬДЕСЯТ ДВЕ МИНУТЫ ИСТЕКЛИ.

Из зиявшей в стене библиотеки дыры виднелась гостиная. Сорок с лишним зарядов дроби снесли картины на пол.

Сезанн не пострадал. Матиссу слегка повредило раму. От Ван Гога осталось лишь изрешеченное дробью ничто.

Литтел бросил на пол вырезку из газеты.

Литтел привязал сумки к спине стропами из штор.

Литтел схватил картины и бросился к парадной двери.

От чистого воздуха у него закружилась голова. Он жадно втянул в себя воздух и пустился бежать.

Он поскальзывался на листьях и рикошетил от деревьев. У него сладко засосало под ложечкой — еще никогда ему не было так хорошо. Он спотыкался и едва не складывался вдвое — почти сто килограммов стали стремительно несли его вниз по склону холма.

Он упал. Тело его сделалось точно резиновое — он не мог ни встать на ноги, ни поднять свою сумку.

Ползком и волоком добирался он сам и дотаскивал сумку до машины. Убрав ношу в багажник, он медленно доехал до подъездной дороги, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы отдышаться.

Когда он увидел свое лицо в зеркале заднего вида, первым словом, которое пришло ему в голову, было слово «герой».

Как и прежде зигзагами, он поехал на северо-запад. И скоро нашел место, предназначенное для большого взрыва: лесную полянку возле «Собачьей прерии».

Осветив полянку тремя большими коулменовскими фонарями, он сжег картины и раскидал пепел по всей округе.

Он загнул задние концы шести динамитных шашек и прислонил их к кодовым замкам на дверях сейфов.

Оттянув шнуры запала метров на сто, он чиркнул спичкой.

Сейфы взорвались. Двери взлетели чуть ли не до верхушек деревьев. Легкий ветерок разбросал обгоревшие остатки купюр.

Литтел разгреб их руками. Взрыв уничтожил по крайней мере тысяч сто.

Но не повредил:

Три большие «амбарные книги», завернутые в пластиковые пакеты.

Остатки купюр Литтел закопал, а то, что осталось от сейфов, побросал в ближайшую сточную канаву. И поехал в свой новый мотель, соблюдая по пути все ПДД.

Три толстые тетради. По двести страниц в каждой. На каждой странице в аккуратных колонках — цифирь и условные обозначения стандартного бухгалтерского типа.

Листы были исписаны большими числами, простиравшимися от левого края страницы до правого.

Литтел разложил книги на кровати. Его первая интуиция:

Суммы, указанные на страницах, превосходили все возможные комбинации ежемесячных или годовых транзакций пенсионного фонда.

Две тетради в коричневой кожаной обложке содержали закодированную информацию. Записанные в крайней левой колонке комбинации из букв и цифр по числу символов вполне могли быть именами собственными.

Вот, к примеру:

AH795/WZ458YX —

Имя из пяти букв и фамилия из семи.

МОЖЕТ БЫТЬ.

В тетради с обложкой из черной кожи никакого кода не было. Она содержала обычные бухгалтерские подсчеты, правда, с такими же большими числами, как и в предыдущих, — а крайняя левая колонка содержала сочетания из двух или трех букв.

Которые могли быть инициалами кредитора или заемщика.

Страницы черной тетради были поделены па вертикальные колонки. Которые были озаглавлены словами:

«кредит под % такой-то» или «денежный перевод № такой-то».

Литтел отложил черную тетрадь. Его вторая интуитивная мысль: взломать код будет нелегко.

И он вернулся к тетрадям в коричневой обложке.

Он стал отслеживать символы и цифры и следить по горизонтали за нарастанием процентов. Аккуратно умноженные вдвое суммы подсказали ему процент, под который выдавались кредиты из пенсионного фонда: ростовщические пятьдесят процентов.

Он обнаружил, что некоторые буквы повторяются в сочетаниях от четырех до шести букв — очень похоже на примитивный код «буквы вместо цифр»: А обозначает единицу, Б — двойку; что-то подсказало ему-, что это слишком просто.

Он стал сопоставлять буквы и цифры с известной ему информацией.

Наживаться на кредитах пенсионного фонда стали еще тридцать лет назад. Буквы и цифры росли слева направо — вплоть до начала 1960 года.

Средняя сумма кредита была миллион шестьсот. С учетом сборов по возврату: два миллиона четыреста.

Самый скромный кредит составил четыреста двадцать пять тысяч. Самый большой — восемь миллионов шестьсот тысяч.

Возрастающие слева направо числа. Умножение и деление в крайнем справа столбце — разрозненные подсчеты процентов.

Он продолжал сопоставлять факты.

Разрозненные суммы были прибылями от кредитных сумм: они неизменно следовали за ними и, как правило, были надписаны над процентами от выплат.

Резь в глазах заставила его остановиться. Три порции виски взбодрили его.

Внезапно ему пришла в голову идея.

Надо найти те самые деньги на строительство Солнечной долины, которые позаимствовал из фонда Джимми Хоффа.

Вооружившись карандашом, он принялся просматривать колонки цифр. Чтобы соединить точки — с середины пятьдесят шестого до середины пятьдесят седьмого — и десять символов имени «Джимми Хоффа».

Он нашел суммы в миллион двести и миллион восемьсот — не иначе, как Призрачные Три Миллиона. Он нашел пять символов, шесть и снова пять — в превосходно подходящей к ним пересекающейся колонке.

5, 6, 5 — Джеймс Риддл Хоффа.

Хоффа без труда стряхнул с себя обвинения по Солнечной долине. Причем эта легкость была оправданной: его махинации были тщательно скрыты.

Литтел принялся просматривать книги и выбирать разрозненные суммы. Количество крошечных нулей росло — фонд был мультимиллионером.

У него стало двоиться в глазах. Пришлось воспользоваться лупой.

Он снова быстро просмотрел книги. Снова и снова ему попадались идентичные комбинации цифр — четыре цифры в квадратных скобках.

[1408] — снова и снова.

Страницу за страницей просматривал Литтел коричневые тетради. Искомая комбинация 1408 встретилась ему двадцать один раз — причем дважды по соседству с Призрачными Тремя Миллионами. Быстро сложив в уме цифры, он получил результат: сорок девять миллионов — либо занятых кому-то от имени фонда, либо, напротив, взятых у него в кредит. В любом случае, господин-1408 был человеком со средствами.

Он просмотрел начальные столбцы черной тетради. Все было расположено в алфавитном порядке и аккуратно написано печатными буквами рукой Джулиуса Шиффрина.

Было девять утра. Он изучал бухгалтерские книги уже пять часов.

Когда он в очередной раз увидел подзаголовок «кредит под %…», он едва не подпрыгнул. Ниже по столбцу он вдруг увидел буквы «Б» и «Е» — а это значило, что цифро-буквенный код на четверть разгадан.

И он снова принялся сопоставлять.

Инициалы означали имена кредиторов пенсионного фонда — которым выплачивали кредиты обратно — под жирный, но все же не столь грабительский процент.

Он проверил колонку «перевод №…». Все пункты списка были абсолютно идентичны: первые буквы каких-то слов и шесть цифр — и больше ничего.

Он продолжил сопоставлять.

Первые буквы были номерами банковских счетов — отмытыми деньгами возвращаемых мафии кредитов. В конце каждой группы букв непременно стояла буква «О» — вероятнее всего, имелось в виду «отделение».

Литтел тщательно переписал комбинации в планшет-блокнот.

БОАБХО — «Банк оф Америка», отделение Беверли-Хиллс. ХСЛМБО — «Хоум Сейвингз & Лоун», отделение Майами-Бич.

Сработало!

Он мог определить названия известных банков по каждому набору букв.

Он еще раз пробежал глазами колонки в поисках сочетания 1408. Прямо тут, над суммами: ДПК, СТ/ СФНБО/8115124404.

«СФН» означало «Секьюрити — фёрст нэшнл». «БО» — отделение банка в Буффало, Бостоне или еще каком-нибудь городе, начинающемся на «Б».

СТ — вероятнее всего, означало «старший». Но зачем это уточнять?

Как раз над ДПК, СТ: ДПК [1693] БОАДО. Этот парень был просто мелкой сошкой в сравнении с господином 1408 — он занял фонду жалкие шесть миллионов четыреста тысяч.

Уточнение «СТ» понадобилось всего лишь для того, чтобы отличить этого кредитора от другого — с такими же инициалами.

ДПК, СТ/СФНБО/8115124404. Некий ростовщик, наживший несметные богатства нечестным…

Стоп.

Стоп — на этом самом месте.

ДПК, CT/Джозеф П. Кеннеди, старший.

БО — бостонское отделение.

Август пятьдесят девятого — Сид Кабикофф говорит Безумному Сэлу: «Я ведь Джулиуса давным-давно знаю», «…когда он ТОРГОВАЛ НАРКОТОЙ И НА ВЫРУЧЕННЫЕ ДЕНЬГИ ФИНАНСИРОВАЛ ФИЛЬМЫ, которые снимались на студии «РКО», — тогда ее директором был Джо Кеннеди».

Стоп. Надо позвонить. Представиться офицером Бюро и либо подтвердить, либо опровергнуть эту гипотезу.

Литтел нажал «О». Пот с него капал на аппарат.

Оператор принял звонок:

— Номер, пожалуйста.

— Мне нужен номер банка «Секьюрити — фёрст нэшнл» в Бостоне, Массачусетс.

— Минуточку, сэр. Я найду номер и соединю вас.

Литтел держал трубку и ждал. Адреналин ударил ему в голову: он почувствовал, как закружилась голова и пересохло во рту.

В трубке раздался мужской голос:

— Банк «Секьюрити — фёрст нэшнл».

— Говорит специальный агент Джонсон, ФБР. Соедините меня с управляющим, пожалуйста.

— Не вешайте трубку. Переключаю.

Литтел услышал щелчки — его переключали. И снова мужской голос:

— Мистер Кармоди. Чем мшу служить?

— Э-это специальный агент Джонсон, ФБР. У меня есть номер банковского счета вашего банка, и мне необходимо узнать, кому он принадлежит.

— Это официальный запрос? Сегодня воскресенье, и я занимаюсь месячным отчетом…

— Это официальный запрос. Я мог бы принести ордер на проверку банковского счета, но решил, что не стану вас беспокоить личным визитом.

— Понятно. Ну… полагаю…

Литтел твердо заявил:

— Номер счета — 8115124404.

На другом конце провода послышался вздох:

— Гм, все номера, заканчивающиеся на 404 — это номера банковских сейфов, так что если вас интересует баланс счета, боюсь…

— Сколько сейфов отдано в аренду владельцу счета?

— Ну, этот номер мне знаком, в первую очередь из-за размера. Видите ли…

— Сколько сейфов?

— В настоящий момент — целое хранилище из девяноста сейфов.

— Могут ли ценности извне быть переданы непосредственно в это хранилище?

— Конечно. Они могут быть помещены в хранилище тайком от посторонних глаз даже третьими лицами, при условии что они знают пароль держателя счета.

Девяносто сейфов. Миллионы отмытых мафией НАЛИЧНЫХ.

— Кому принадлежит этот счет?

— Ну…

— Мне явиться с ордером?

— Вообще-то я…

Литтел едва не сорвался на крик:

— Владелец счета — Джозеф П. Кеннеди-старший?

— Ну… гм… да.

— Отец сенатора Кеннеди?

— Да, сенатора…

Трубка выскользнула из его руки. Литтел швырнул аппарат о стену.

Тетрадь в черной обложке. Господин-1408: миллионер-ростовщик.

Он снова вернулся к цифрам и нашел подтверждение. Он трижды проверил каждую цифру — кончилось тем, что все поплыло перед его глазами.

Да: первоначальный капитал на строительство Солнечной долины занял фонду Джо Кеннеди. Да: фонд перезанял деньги Джеймсу Риддлу Хоффе.

Дело Солнечной долины представляло собой дело о преступных махинациях с недвижимостью. Из-за Солнечной долины Питом Бондюраном были убиты два человека: Антон Гретцлер и Роланд Кирпаски.

Литтел снова принялся отыскивать в колонках цифры 1408. На сей раз он заметил многочисленные запятые — и ни одного единовременного изъятия денег, которое было бы отчеркнуто жирной линией внизу страницы.

Джо Кеннеди забирал только проценты. Суммы основных кредитов Джо оставались ликвидными внутри фонда.

И росли.

Отмытыми, утаенными, хитро спрятанными, укрытыми от налогов и периодически поступающими в распоряжение нечистоплотных профсоюзных лидеров, наркоторговцев, гангстеров-ростовщиков и диктаторов профашистского толка.

Полностью закодированные бухгалтерские книги содержали точную информацию. Если он сможет взломать код, он точно узнает, куда именно ушли деньги.

Это только мои секреты, Бобби, — я ни за что не позволю тебе ненавидеть отца.

Литтел превысил свой лимит спиртного на восемь порций. Последнее, что он помнил, — как он выкрикивал числа.

54.

(Хайеннис-Порт, 8 ноября 1960 года)

Джек вырывался вперед в ходе выборов, хотя Никсон все оспаривал его преимущество — Средний Запад был наиболее проблемным в этом отношении регионом.

Кемпер смотрел свои три телевизора и покручивал в руках провода четырех телефонных аппаратов. Его комната в мотеле походила на гигантскую розетку — секретная служба требовала дополнительных линий входящего и исходящего кабеля.

Красный телефон был его персональным. Два белых телефона напрямую соединяли его с резиденцией Кеннеди. Голубой аппарат являлся прям ым средством связи с секретной службой без пяти минут избранного президента.

Было 23.35.

Канал Си-би-эс сообщил, что в штате Иллинойс «жесткая борьба». Эн-би-си заявил: «Исход выборов решится в самый последний момент!» Эй-би-си предрекал победу Джеку, который должен был набрать пятьдесят один процент голосов.

Кемпер посмотрел в окно. Снаружи маячили представители секретной службы — они сняли для себя весь мотель.

Зазвонил белый телефон № 2. Это оказался Бобби с упреками.

В резиденцию забрался журналист — перепрыгнул через ограду с помощью шеста. Мимо лужайки главного особняка промчался на автомобиле, украшенном флагами в поддержку Никсона, какой-то лихач.

Кемпер позвонил двум знакомым копам, сменившимся с дежурства, и отправил их в поместье. Им было строго-настрого приказано избивать всех чужаков и конфисковать их транспортные средства.

Зазвонил красный телефон. Это был Санто-младший с околомафиозными сплетнями.

Он сказал, что Иллинойс — крепкий орешек. И еще — что Сэм подсуетился, чтобы помочь Джеку.

Ленни Сэндс занимался расстановкой избирательных урн. Ему помогали с полдюжины членов городского совета. Джек стремительно атакует округ Кука и умудрится выиграть выборы с минимальным, но все же преимуществом.

Кемпер повесил трубку. Красный телефон зазвонил снова. На сей раз это был Пит с очередной порцией давешних сплетен.

Он сообщил, что мистер Гувер позвонил мистеру Хьюзу. А мистер Хьюз рассказал Питу, что Мэрилин Монро была дамочкой в высшей степени нескромной.

Федералы установили прослушку в ее доме. И выяснили, что за последние две недели она успела переспать с диск-жокеем Аланом Фридом, джазменом Билли Экстайном, частным детективом Фредди Оташем, дрессировщиком Рин-Тин-Тина[34], Джоном «Рамаром из джунглей» Холлом, а также с парнем, который приходил чистить ее бассейн, с двумя разносчиками пиццы, с ведущим ток-шоу Томом Даггеном и даже с мужем своей горничной — но не с сенатором Джоном Кеннеди.

Кемпер посмеялся и положил трубку. Си-би-эс назвал предвыборную гонку «слишком близкой к завершению».

Эй-би-си взял свои предсказания назад. Ибо предвыборная гонка и впрямь «слишком близка к завершению».

Зазвонил белый аппарат № 1.

Кемпер снял трубку:

— Боб?

— Я. Звоню, чтобы сообщить, что мы идем впереди, а Иллинойс и Мичиган довершат дело. История с кредитом Хьюзу помогла, Кемпер. Твой «неназванный источник» должен был знать, что это окажется одним из факторов.

— Что-то не слышу энтузиазма в голосе.

— Вот одержим победу, тогда и услышишь. К тому же только что умер один папин друг. Он был моложе папы, и папа, естественно, воспринял эту новость крайне болезненно.

— Я его знал?

— Его звали Джулиус Шиффрин. Кажется, ты встречал его у нас несколько лет назад. У него случился сердечный приступ в Висконсине. Пришел домой, увидел, что дом ограблен, да там и упал. Позвонил еще один папин друг, который живет на озере Дженива, и…

— На озере Дженива?

— Ну да. К северу от Чикаго. Кемпер…

Нападение на Литтела произошло в районе озера Дженива. Шиффрин: судя по всему, жулик из Чикаго.

— Кемпер…

— Извини, я отвлекся.

— Я хотел что-то сказать тебе.

— Касательно Лоры?

— Откуда ты знаешь?

— Ты так мнешься только тогда, когда дело касается Лоры.

Бобби откашлялся:

— Позвони ей. Передай, что мы были бы очень ей признательны, если бы какое-то время она не появлялась в жизни нашей семьи. Она поймет.

Курт Мид сказал, что Литтел исчез. Конечно, ничего нельзя утверждать напрямую, но все же…

— Кемпер, ты меня слушаешь?

— Да.

— Позвони Лоре. Будь с ней ласков, но тверд.

— Сделаю.

Бобби отключился. Кемпер снял трубку с красного телефона и набрал номер прямо через коммутатор: Чикаго, BL8–4908.

Его соединили. Он услышал два гудка и два очень тихих щелчка прослушки.

Литтел сказал:

— Алло?

Кемпер закрыл трубку рукой.

Литтел сказал:

— Это ты, Бойд? Решил вернуться в мою жизнь? Но зачем? Оттого, что тебе страшно, или оттого, что ты думаешь, что у меня может быть кое-что очень тебе нужное?

Кемпер положил трубку.

Уорд Дж. Литтел, сукин сын, — кто бы мог подумать.

55.

(Майами, 9 ноября 1960 года)

Гай Бэнистер аж взвизгивал — даром, что звонил по межгороду. Пит чувствовал, что скоро у него разболится ухо.

— Мы стоим на пороге новой папистской гегемонии. Он любит ниггеров и евреев, а к коммунистам питал слабость еще когда был конгрессменом. Поверить не могу, что он победил. Не верится, что американцы поверили той куче дерь…

— К делу, Гай. Ты говорил, что Джей-Ди Типпит чего-то там нарыл.

Бэнистер сбавил обороты:

— Я и забыл, что звоню по делу. И что ты и сам неровно дышишь к Кеннеди.

— Причесон у него шикарный. У меня аж встает.

Бэнистер вновь набрал обороты. Пит быстренько оборвал его:

— Твою мать, восемь утра! У меня тут куча заказов, а трое таксистов не вышли на работу по болезни. Говори, чего хотел.

— Я хотел, чтобы Дик Никсон потребовал пересчета голосов.

— Гай…

— Хорошо, хорошо. Бойд должен был поговорить с тобой об Уилфредо Дельсоле.

— Он и поговорил.

— А ты говорил с ним?

— Нет. Занят был.

— Типпит сказал, что, по слухам, Дельсола видели с какими-то парнями из сторонников Кастро. И вот кое-кто из нас решил, что ему пора кое-что нам объяснить.

— Я с ним поговорю.

— Уж поговори. И по пути советую тебе хорошенько подумать насчет своих политических убеждений.

Пит рассмеялся:

— Джек — белый человек. И у меня действительно встает, стоит мне подумать о его прическе.

Пит приехал к дому, где жил Дельсол, и постучал в дверь. Дельсол открыл ему в одних трусах.

Его глаза смотрели заспанно. Тощий он был, что скелет. И до того сонный, что едва стоял на ногах.

Он вздрогнул, почесал между ног, отряхнул мусор с волос — и быстренько сообразил, что к чему.

— Кто-то рассказал тебе про меня гадости.

— Продолжай.

— Ты приходишь к людям домой только для того, чтобы припугнуть.

— Верно. Или задать им пару вопросов.

— Так задавай.

— Ты общался со сторонниками Кастро.

— Верно.

— И что?

— Да то, что им стало известно, как умер мой кузен Томас. И они решили, что могут завербовать меня, чтобы я предал подразделение.

— И?

— И я ответил им, что, конечно, то, что случилось с Томасом, — ужасно, но Фидель Кастро — еще хуже.

Пит прислонился к двери:

— Ты не особый любитель вылазок на катере.

— Убить несколько милиционеров — это несерьезно.

— А если тебя запишут в состав десантной группы?

— Тогда — другое дело. Я поеду.

— А если я попрошу тебя расправиться с одним из сторонников Кастро, с которыми тебя видели?

— Тогда я скажу, что Гаспар Бланко живет в паре кварталов отсюда.

Пит сказал:

— Убей его.

Пит ездил на машине по «черному» городу — исключительно чтобы убить время. По радио, кроме новостей о выборах, не было ничего.

Никсон уступил. Фрау Никсон жалилась на публике. Джек-Причесон выражал благодарности тем, кто помог ему победить, и объявил, что фрау Причесон в положении.

Черномазые торчки собрались в своем излюбленном месте — у палатки чистильщика обуви. Подъехали Фуло и Рамон — обслуживать их. Чак обменивал пакетики с дурью на подписанные чеки социального обеспечения.

Джек все вещал о «новых границах». Фуло оставил приличный запас дури у чистильщика.

По радио передали срочный выпуск местных новостей:

Выстрелы возле винного погребка в Корал-Гейблс! Полиция опознала убитого как некоего Гаспара Рамона Бланко!

Пит улыбнулся. Восьмое ноября 1960 года оказался обычным, ничем не примечательным днем.

После завтрака он заехал в «Такси «Тигр»». Тео Паэс устроил распродажу прямо на парковке: краденые телевизоры по двадцать монет за штуку.

Аппараты были подсоединены к портативному аккумулятору. С двух дюжин голубых экранов улыбался Джек К.

Пит смешался с толпой потенциальных покупателей. Из толпы вынырнул Джимми Хоффа — в этот славный, прохладный денек с него лился градом пот.

— О, привет, Джимми.

— Нечего лыбиться. Я и так знаю, что вы с Бойдом на пару хотели, чтобы этот похотливый мудак победил.

— Не беспокойся. Теперь он точно посадит младшего братца на «строгач».

— Как будто только это меня заботит.

— А что еще случилось?

— Да то: помер Джулиус Шиффрин. В его дом на озере Дженива залезли воры, чтобы украсть какие-то гребаные бесценные картины, и в процессе пропали кое-какие гребаные документы, не менее, а то и более бесценные. У Джулиуса случился инфаркт, а наши документы, поди, давным-давно сгорели в подвале у какого-нибудь взломщика.

ЛИТТЕЛ, 100%-НЫЙ СУМАСШЕДШИЙ.

Пит захохотал.

Хоффа обиделся:

— Что смешного, мать твою так?

Пит заржал еще пуще.

Хоффа рявкнул:

— Да перестанешь ты ржать, лягушатник гребаный!

Пит, естественно, не перестал. Хоффа достал пушку и прострелил лицо сразу шестерым экранным Джекам.

56.

(Вашингтон, округ Колумбия, 13 ноября 1960 года)

Почтальон принес заказное письмо. На нем стояла почтовая марка Чикаго, но не было обратного адреса.

Кемпер открыл конверт. Единственный листок бумаги содержал аккуратно написанный печатными буквами текст:

Бухгалтерские книги у меня. Они надежно застрахованы на случай моей смерти или исчезновения полудюжиной разных способов. Я передам их только лично в руки Роберта Кеннеди при условии, что в течение трех месяцев я получу место в администрации Кеннеди. Книги спрятаны в надежном месте. Вместе с книгами там находятся 83-страничные письменные показания, в которых детально раскрывается то, что я знаю о твоем внедрении в Маклеллановский комитет и в окружение семейства Кеннеди. Эти показания будут уничтожены только при условии, что я займу интересующую меня должность. Я по-прежнему предан тебе и благодарен за то, чему ты меня научил. Иногда ты вел себя с несвойственным твоей натуре бескорыстием и даже рисковал обнаружить свои многочисленные двусмысленные связи, дабы помочь мне достичь того, что я именую дурацким понятием «мужская зрелость». В добавление к сказанному сообщаю, что не доверяю твоим мотивам касательно этих книг. Я все еще считаю тебя другом, но больше не доверяю тебе ни на йоту.

Кемпер мигом черканул записку Питу Бондюрану:

Забудь о бухгалтерских книгах. Литтел нас провел, и я начинаю сожалеть о тех днях, когда я его кое-чему научил. Я осторожно наводил справки в полиции Висконсина, — они там пребывают в абсолютном недоумении. При первой же личной встрече сообщу тебе результаты экспертизы. Полагаю, на тебя они тоже произведут впечатление. Хватит злиться и стенать. Пора проучить Фиделя Кастро.

57.

(Чикаго, 8 декабря 1960 года)

Сильный ветер раскачивал его автомобиль. Литтел включил подогрев и откинул назад водительское кресло — вытянуть ноги.

Его наблюдательный пост был чисто для отвода глаз. Он и сам мог присоединиться к банкету — Мел был бы в восторге.

Это была попойка под девизом «прощай, черный список». Чикагское отделение Минобразования приняло Мела Чамалеса на работу преподавателем коррекционной математики.

К дому все стекались гости. Литтел узнавал в них «левых» активистов, на которых у ФБР имелось досье отсюда и до послезавтра.

Кое-кто из них даже помахал ему. Мел говорил, что отошлет к нему супругу с кофе и пирожными.

Литтел следил за домом. Мел включил огни рождественской ели, что стояла у крыльца, — деревце переливалось желто-голубыми огоньками.

Он пробудет на посту до половины десятого вечера. В рапорте он опишет сегодняшнюю попойку как обычную вечеринку, какие устраивают по выходным. Лиги это проглотит, хотя бы для проформы — их патовые взаимоотношения препятствовали прямой конфронтации.

История с тем, как он хлопнул дверью, а также его пребывание в районе озера Дженива больше не вызывали вопросов. До отставки ему оставалось тридцать девять дней. Политика нонконфронтации, проводимая Бюро, позволит ему спокойно дослужить до пенсии.

Бухгалтерские книги фонда надежно спрятаны в банковском хранилище в Дулуте. А дома у него были две дюжины учебников по криптографии. Вот уже семнадцать дней он не употреблял ни капли спиртного.

Он может отправить книги Бобби — стоит тому только попросить. Он может стереть имя Джо Кеннеди несколькими движениями карандаша с ластиком на конце.

На ветровое стекло ложились сухие листья. Литтел выбрался из автомобиля, чтобы размять ноги.

И увидел, как к дому Мела бегут какие-то люди. Услышал скрежет металла по металлу — не иначе, автоматы наизготовку.

Услышал шаги за своей спиной. Чьи-то руки приложили его к капоту и рывком вытащили из кобуры его оружие.

Он разодрал лицо об острый выступ хромированной стали. Он увидел, как Курт Мид и Чик Лиги выбивают дверь дома Мела.

Его окружили крупные мужчины в костюмах и пальто. Его очки свалились на землю. Все поплыло перед глазами, точно в клаустрофобическом кошмаре.

Руки потащили его по улице. Надели на него наручники.

Рядом с ними притормозил лимузин цвета «полночная синь».

Руки втащили его в лимузин. Повернули ему голову так, что он очутился лицом к лицу с мистером Гувером.

Руки заклеили ему рот.

Лимузин тронулся. Гувер заговорил:

— Мел Чамалес только что был арестован за подстрекательство и пособничество силам, цель которых — уничтожить Америку. Ваша служба в ФБР с сегодняшнего дня закончена, без сохранения пенсии, и в министерство юстиции и гильдии адвокатов всех пятидесяти штатов отправлены копии вашего подробного досье как человека, придерживающегося «левых» симпатий; также об этом уведомлены деканы юридических факультетов всех университетов, расположенных в континентальной части США. В случае, если вам вздумается обнародовать информацию касательно тайной деятельности Кемпера Бойда, я лично гарантирую вам, что ни ваша дочь Сьюзен, ни Хелен Эйджи никогда не смогут заниматься юридической практикой, как гарантирую и то, что интересное совпадение временных рамок вашего трехнедельного отсутствия и разрушения поместья Джулиуса Шиффрина на озере Дженива будет сообщено ключевым фигурам преступного мира, и они непременно сочтут эти обстоятельства весьма интригующими. В продолжение разговора о ваших «левых» симпатиях и искреннем сочувствии неимущим и морально неполноценным сообщаю, что с сегодняшнего дня вы будете проживать в округе, где ваша страсть к самопожертвованию и самобичеванию, а также «розовые» предпочтения будут оценены по достоинству. Водитель, трогай.

Лимузин мягко тронулся с места. Те же руки сняли с него оковы.

Руки выволокли его наружу. И швырнули прямо на грязную обочину Саут-Сайда.

Над ним наклонились какие-то цветные алкаши и воззрились на него. Ты чего это тут, белый?

Вставка: документ.

18.12.60.

Личная записка: Кемпер Бойд — генеральному прокурору Роберту Ф. Кеннеди.

Дорогой Боб,

сначала разреши тебя поздравить. Ты станешь отличным генеральным прокурором, и я уже вижу Джимми Хоффу и некоторых других в полосатых арестантских робах.

Хоффа — отличная тема для затравки. Истинным же поводом к написанию данного письма является желание порекомендовать бывшего специального агента Уорда Дж. Литтела на должность советника министерства юстиции. Литтел (тот самый Чикагский Призрак, который некогда работал на нас под прикрытием начиная с первых дней 1959 года) в 1940 году закончил с отличием юридический колледж Нотр-Дам и является дипломированным юристом. Он считается превосходным специалистом в вопросах федерального депортационного законодательства, вдобавок обладает собранной им информацией о преступлениях мафии и профсоюза водителей грузовиков.

Я понимаю, что Литтел в своем анонимном качестве на какое-то время утратил контакт с тобой, но надеюсь, что данный факт не ослабил твоего к нему расположения. Он превосходный юрист и опытный борец с преступностью.

Искренне твой.

Кемпер

Вставка: документ.

21.12.60.

Личная записка: Роберт Ф. Кеннеди — Кемперу Бойду.

Касательно Уорда Литтела: мой ответ — категорическое «нет». Я получил от мистера Гувера рапорт, написанный, возможно, не без доли пристрастия, в котором Литтел изображается алкоголиком с «левыми» симпатиями. Мистер Гувер приложил к нему доказательства случаев получения мистером Литтелом взяток от членов чикагского преступного сообщества. По моему мнению, это оспаривает достоверность упомянутой тобой информации о профсоюзе и мафии.

Я понимаю, что Литтел — твой друг, как признаю и то, что одно время он действительно усердно на нас работал. Но, говоря откровенно, мы не можем позволить нашим нынешним сотрудникам ни малейшего намека на запятнанную репутацию.

На этом предлагаю закрыть вопрос о Литтеле. Однако вопрос о твоей должности в администрации Кеннеди остается открытым, и, полагаю, ты будешь доволен тем, что вновь избранный президент и я хотим тебе предложить.

С наилучшими пожеланиями.

Боб

Вставка: документ.

17.01.61.

Личное письмо: Эдгар Гувер — Кемперу Бойду.

Дорогой Кемпер!

Примите мои троекратные поздравления.

Во-первых, за великолепную тактику уклонения. Во-вторых, за отличную идею с Мэрилин Монро — даже я на какое-то время в нее поверил. Что за миф вы создали! Если повезет, он даже может занять достойное место в «Пантеоне замочной скважины» журнала «Строго секретно».

В-третьих, не могу не воскликнуть «Браво!» по поводу вашего нового назначения разъездным советником министерства юстиции. Из собственных источников я узнал, что вы будете заниматься нарушениями избирательных прав чернокожего населения в южных штатах. Как это вам подходит! Теперь вы сможете завоевать доверие негров с «левыми» убеждениями так же успешно, как это у вас вышло с «правыми» кубинцами!

Полагаю, что вы наконец нашли свое призвание. Мне нелегко даже и представить более подходящую работу для человека вашей политической терпимости.

Надеюсь, у нас еще будет шанс поработать вместе. Остаюсь искренне ваш.

ЭГ

58.

(Нью-Йорк, 20 января 1961 года)

Он понял, что она плакала. Ее макияж совсем раскис от слез.

Кемпер вошел в прихожую. Лора судорожно вцепилась руками в полы халата и отстранилась от него.

Он протянул ей небольшой букет:

— Я еду на инаугурацию. Меня не будет несколько дней.

Она не обратила на цветы никакого внимания.

— Я догадалась. Не ради же меня ты нацепил этот смокинг.

— Лора…

— Меня не пригласили. Зато пригласили кое-кого из моих соседей. За то, что они внесли десять тысяч в фонд предвыборной кампании Джека.

Ее тушь растеклась. И вообще вид у нее был не самый лучший.

— Вернусь через пару дней. Тогда и поговорим.

Лора указала на комод:

— В верхнем ящике — чек на три миллиона долларов. Он мой, если я больше никогда не появлюсь в жизни семейства.

— Ты можешь его разорвать.

— А ты бы порвал?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Пальцы ее рук были покрыты табачными пятнами. В пепельницах дымились горы окурков.

Лора спросила:

— Они или я?

Кемпер ответил:

— Они.

Часть III

Залив Свиней

Февраль — ноябрь 1961

Вставка: документ.

7.02.61.

Доклад: Кемпер Бойд — Джону Стэнтону.

С пометкой: КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ.

Джон,

я аккуратно опрашивал Младшего брата и кое-кого из сотрудников Белого дома по интересующему нас предмету и с сожалением вынужден констатировать, что президент пока не занял определенной позиции касательно наших планов по вторжению. Неотвратимость этого события, похоже, еще больше усиливает его нерешительность. Очевидно, что ему не хочется заниматься вопросом, возникшим на столь раннем этапе его президентства.

И президент, и генпрокурор Кеннеди провели брифинг с директором ЦРУ Даллесом и его заместителем Бисселом. Младший брат присутствует на многих важных политических встречах Старшего, и совершенно очевидно, что он становится главным советником президента по срочным политическим вопросам. Младший брат (к вящему ужасу некоторых наших друзей) остается ярым противником организованной преступности и практически не проявляет интереса к кубинскому вопросу. Мои контакты утверждают, что президент так и не сообщил ему о том, что наш план вторжения полностью разработан и подразделение находится в состоянии «полной боевой готовности».

Подразделение в блессингтонском лагере полностью готово к операции. Временно остановлена подготовка новобранцев; по состоянию на 30.01.61 все сорок четыре места заняты подготовленными солдатами, отобранными из различных официальных тренировочных лагерей: все это люди, специально тренированные для десантных вылазок. Теперь эти сорок четыре человека составляют основные силы блессингтонского десантного подразделения.

Пит Бондюран и Дуглас Фрэнк Локхарт проводят интенсивные ежедневные маневры и рапортуют, что моральный дух подразделения весьма высок.

На прошлой неделе я посетил Блессингтон, чтобы оценить состояние боеготовности перед предстоящим 10.02.61 инспекционным визитом мистера Бисселла. Рад сообщить, что Пит и Локхарт довели боеспособность подразделения до высочайшего уровня.

Десантные суда в настоящее время находятся в тщательно замаскированных пирсах, построенных бригадой из числа членов возглавляемого Локхартом подразделения Ку-клукс-клана. Чак Рождерс преподал Рамону Гутьересу краткий курс легкого мастерства, «дабы освежить знания» в рамках разработанного Бондюраном плана; согласно ему Гутьерес будет изображать перебежчика, который переметнулся к нам из числа сторонников Кастро. В день операции он прилетит на самолете и привезет сфальсифицированные фотографии зверств Кастро, которые потом «утекут» в прессу под видом реальных. Оружие и боеприпасы инвентаризованы и также находятся в полной готовности. Примерно в километре от лагеря сооружается пристань для военно-транспортного судна, которое доставит блеесингтонское подразделение на место. Все работы предполагается завершить к 16.02.61.

Теперь у меня есть возможность приезжать время от времени во Флориду, главным образом потому, что братья все еще верят той лжи, которую я скормил им почти год назад: мол, мистер Гувер заставил меня шпионить за группировками противников Кастро в Майами и окрестностях. Моя нынешняя миссия в качестве разъездного советника (расследование случаев отказа в предоставлении избирательного права негритянскому населению) на какое-то время сделает юг страны основным местом моих поездок. Мое происхождение из южных штатов убедило Младшего брата дать мне эту должность; также он позволил мне самому выбрать место работы. Я выбрал город Аннистон в штате Алабама, оттуда курсируют восемь ежедневных коммерческих рейсов до Майами, посему между моими двумя работами теперь будет лишь полтора часа лёту. Если я тебе понадоблюсь, позвони в мою службу в Вашингтон или же разыщи меня лично в мотеле «Вигвам» на окраине Аннистона. (Только не говори то, что ты сейчас подумал — я и сам знаю, что эта дыра много ниже моих запросов.)

И позволь мне снова подчеркнуть: очень важно, чтобы от Младшего брата были скрыты все связи Управления и мафии. Я был поражен и обескуражен не меньше наших с тобой коллег — уроженцев солнечной Сицилии, когда Старший брат назначил его генеральным прокурором. Его решимость бороться с организованной преступностью не уменьшилась, если не возросла, и нам вовсе не нужно, чтобы он узнал, что среди тех, кто финансировал создание подразделения, были господа КМ, СД и ДР, да и о самом существовании маленького приработка членов подразделения тоже.

Засим заканчиваю. Увидимся десятого в Блессингтоне.

Вставка: документ.

9.02.61.

Донесение: Джон Стэнтон — Кемперу Бойду.

С пометкой: ОСОБО СЕКРЕТНО. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО В РУКИ.

Кемпер,

я получил ваше сообщение. Все звучит отлично, хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобы Старший брат действовал более решительно. Я разработал кое-какие дополнения к основному блессинггонскому плану вторжения. Скажешь мне, что ты о них думаешь, когда встретимся во время инспекции, о’кей?

1. Я поручил Питу Бондюрану и Чаку Роджерсу обеспечивать безопасность Блессингтона и сообщение между Блессинггоном и прочими военными базами на территории Никарагуа и Гватемалы. Роджерс будет курсировать между лагерями, а Пит, по моему убеждению, прекрасно справится с обеспечением безопасности и спокойствия в лагере.

2. Тео Паэс привел новобранца — Нестора Хавьера Часко, д. р. 12.04.23. Тео знал его еще по Гаване, когда работал в службе безопасности компании «Юнайтед фрут» и держал сеть информаторов. Часко внедрялся во множество группировок «левого» толка, а однажды даже предотвратил попытку убийства одного из высокопоставленных руководителей компании.

Когда Кастро пришел к власти, Часко внедрился в сеть оперировавших внутри острова торговцев героином, руководил которой Рауль Кастро. Часко уводил у них героин и передавал его противникам режима; те, естественно, продавали его, а на вырученные деньги покупали оружие. Часко — опытный наркокурьер и наркоторговец, специалист по ведению допросов и тренированный в кубинской армии снайпер; президент Батиста даже «одалживал» его нескольким лидерам южноамериканских государств. Тео утверждает, что в период с 1951 по 1958 год Часко застрелил не менее четырнадцати «левых» активистов.

Часко, который с момента прихода к власти Кастро зарабатывал торговлей марихуаной, в прошлом месяце сбежал с Кубы на моторном катере. В Майами он связался с Паэсом и упросил его найти ему работу в рамках кубинской кампании. Тео представил его Питу Бондюрану и впоследствии описывал мне их встречу, как «любовь с первого взгляда».

Тебя было не поймать, так что Пит связался со мной и порекомендовал Нестора Часко для немедленного принятия в ряды подразделения, а также для участия в нашем бизнесе. Я лично встречался с Часко и был весьма впечатлен. Я незамедлительно взял его на службу и попросил Пита представить его прочим членам подразделения. Пазе рассказал мне, что он был встречен дружелюбно. Часко обучается основам нашего «бизнеса» и попутно является инструктором по строевой подготовке солдат блессингтонского лагеря. Он будет выполнять данные обязанности как в Блессингтоне, так и в Майами и наших официальных военных базах в Гватемале и Никарагуа — кто-то из наших офицеров во время пребывания в Блессингтоне заметил, что он является специалистом в этой области, и обратился лично к мистеру Бисселу с просьбой о незамедлительном заключении с ним контракта.

Ты непременно познакомишься с Часко во время инспекционной поездки. Полагаю, на тебя он тоже произведет впечатление.

3. Во время непосредственного начала операции мне бы хотелось, чтобы вы с Часко патрулировали важные для нашего «бизнеса» места в Майами. Наши контакты на острове предполагают, что кое-какая информация о грядущей операции должна просочиться на Кубу. Я хочу быть уверенным в том, что местные группировки сторонников Кастро не предпримут каких-либо действий против нас, думая, что мы обеспокоены исключительно тыловым снабжением операции. Полагаю, тебе легко удастся уделить этому время — из Аннистона легко добраться до Майами, а в случае чего Младшему брату всегда можно будет сообщить, что господин Г. отправил тебя проверить обстановку в среде сторонников Кастро.

В завершение не без смущения изложу просьбу.

Карлос М. выдал Гаю Бэнистеру дополнительные триста тысяч долларов на вооружение. Этот человек — наш большой друг и верный союзник в деле освобождения Кубы; и у него есть большие (и, на мой взгляд, обоснованные) опасения по поводу планов Младшего брата касательно его персоны. Не мог бы ты узнать, что собирается предпринять Бобби относительно Карлоса?

Заранее спасибо за помощь. Увидимся завтра в Блессингтоне.

59.

(Блессингтон, 10 февраля 1961 года)

Взгляды слева, взгляды справа. Оружие наизготовку, затвор передернут — вся компания вооружена винтовками М-16 с патронниками из безуглеродной стали.

Поле для учений так и сверкало. Тренированные солдаты действовали с синхронностью латиноамериканских танцовщиц, одновременно задирающих ноги в канкане.

Локхарт отдавал команды и вел отсчет. Нестор Часко играл роль знаменосца. Трепетали полотнища звездно-полосатого флага и флага с изображением монстра с телом питбуля.

Пит вел за собой делегацию инспекторов в штатском. За ним следовали Чарльз Биссел и Джон Стэнтон, все из себя цивильные, в ладно пошитых шерстяных костюмах.

На солдатах была накрахмаленная камуфляжная униформа и шлемы из хромированной стали. Фуло, Паэс, Дельсол и Гутьерес стояли во главе отряда.

Бойд наблюдал за происходящим с причала. Он не хотел, чтобы высокие чины ЦРУ знали его в лицо.

Пит проверил оружие каждого и вернул обратно. Биссел похлопывал солдат по плечу и улыбался.

Стэнтон же едва подавил зевок — он-то знал, что все это делается на публику.

Локхарт рявкнул:

— Оружие на плечо! Равняйсь!!!

Сорок четыре винтовки взметнулись вверх. Часко сделал десять шагов вперед и выжидающе посмотрел.

Часко отдал честь. Часко поднял оба флага на высоту вытянутой руки.

Локхарт скомандовал:

— Смирна!

Солдаты опустили оружие, один за одним — получился зрелищный эффект волны.

Биссел ахнул. Стэнтон зааплодировал.

Бойд не сводил глаз с Часко. Стэнтон расписал маленького засранца так, точно тот был немилостивым Иисусом Христом.

Часко ел жареных тарантулов и пил мочу ягуаров. Часко убивал коммунистов от Рангуна до Рио.

Часко откашлялся и сплюнул на землю:

— Для меня — большая честь быть с ва-ами в Америке. Большая честь иметь возможность сразиться с тираном Фиделем Кастро и быть представленным ва-ам, сеньор Биссел.

Раздался мощный шквал одобрения — гав-гав-гав в пятьдесят голосов.

Биссел сделал знак рукой, и гул затих.

— Сеньор Часко прав. Фидель Кастро — убийца и тиран, и настала пора его проучить. И я здесь, чтобы сообщить, что это предстоит сделать вам, и, вероятнее всего, в самом ближайшем будущем.

ГАВ-ГАВ-ГАВ-ГАВ-ГАВ-ГАВ…

Биссел рубанул ладонью воздух — излюбленный жест Джека Кеннеди.

— Ваш моральный дух весьма высок, и это хорошо. На территории Кубы тоже есть те, чей моральный дух также чертовски высок, и я не ошибусь, если скажу, что даже сейчас таких на Кубе достанет на три, а то и на четыре бригады. Я имею в виду тех ваших земляков, которые ждут не дождутся, когда вы установите береговой плацдарм и укажете им путь в личный кабинет Фиделя Кастро.

ГАВ-ГАВ-ГАВ-ГАВ-ГАВ…

— Вам, в числе многих других, суждено отвоевать и вновь обрести свою родину. Вы должны объединиться с силами противников Кастро на самом острове и свергнуть Фиделя. В настоящий момент в Никарагуа и Гватемале и на побережье Мексиканского залива находятся войска общей численностью шестнадцать тысяч человек, и все они готовы отправиться на остров прямо со своих баз на побережье. В числе этих шестнадцати тысяч и вы, ребята. Вы — отличное боевое подразделение, и у вас будет шанс проявить себя. В помощь вам будет задействовано шестнадцать бомбардировщиков В-26, а на родину вас доставят специально выделенные для этой миссии суда военно-морского флота США. Вы сделаете это! И следующее Рождество будете встречать в кругу родных и любимых в освобожденной Кубе!

Пит подал сигнал. Залп из сорока четырех винтовок лишил Биссела дара речи.

Стэнтон устроил обед в мотеле «Брейкере». Список приглашенных гласил: только белые англосаксы: Пит, Биссел, Бойд, Чак Роджерс.

Мотель принадлежал Санто-младшему. А ребята из Блессингтона пили и ели в долг. Подавали в кафетерии крахмалистые итальянские блюда — с выбором было негусто.

Они заняли лучший столик у окна. Биссел тут же занял место оратора — втиснуть хоть слово в его тирады было весьма сложно. Пит присел рядом с Бойдом и уныло ковырял в тарелке с какими-то спагетти.

Чак принес пиво. Бойд сунул Питу записку:

— Часко мне понравился. Его выражение лица «не стоит меня недооценивать только из-за того, что я небольшого роста» здорово напоминает мне Литтела. Давай отправим его на Кубу и «закажем» ему Фиделя.

Пит нацарапал на салфетке ответ:

— Давай «закажем» ему Фиделя и У.Дж.Л. Джимми-то обоссался со страху, когда исчезли книги, а только мы с тобой знаем, кто это сделал. Давай что-нибудь с этим сделаем.

Бойд написал на своем меню «НЕТ». Пит рассмеялся вслух.

Биссел немедленно обиделся:

— Я что — сказал что-то смешное, мистер Бондюран?

— Нет, сэр, что вы!

— Вот и я так не думаю. Я говорил о том, что мы поднимали эту тему уже на нескольких брифингах, но относительно даты начала операции президент все еще колеблется, — и лично я это вовсе не нахожу смешным.

Пит подлил себе пива. Стэнтон сказал:

— Мистер Даллес назвал реакцию президента «осторожной заинтересованностью».

Биссел улыбнулся:

— Зато у нас есть секретное оружие — и это мистер Бойд. Он — наше доверенное лицо и доверенное лицо Кеннеди, и я полагаю, что, если настанет время действовать решительно, он вполне может рассекретить свое прикрытие агента ЦРУ, а потом открыто выступить в поддержку плана.

Пит застыл в ожидании: что-то сейчас предпримет Бойд.

Стэнтон быстро вставил:

— Мистер Биссел шутит, Кемпер.

— Я знаю. Как знаю и то, что он прекрасно понимает, что сеть наших союзников — весьма сложная структура.

Биссел повертел в пальцах салфетку:

— Понимаю, мистер Бойд. И знаю, с какой щедрой стороны показали себя наши союзники — мистер Хоффа, мистер Марчелло и еще несколько джентльменов итальянского происхождения, как знаю и то, что вы действительно имеете кое-какое влияние в лагере Кеннеди. И, как больше всех контактирующий с президентом по кубинскому вопросу, я знаю, что Фидель Кастро и коммунизм гораздо хуже мафии, хотя мне и в голову бы не пришло просить вас вступаться за наших друзей, ибо это может стоить вам доверия ваших священных и неприкосновенных братьев Кеннеди.

Стэнтон уронил ложку прямо в суп. Пит испустил до-о-олгий вздох облегчения.

Бойд улыбнулся нарочито широкой улыбкой.

— Я очень рад, что вы так думаете, мистер Биссел. Потому что если бы вы и впрямь решили просить меня об этом, я послал бы вас подальше.

60.

(Вашингтон, округ Колумбия, 6 марта 1961 года)

Каждый вечер он выпивал по три порции спиртного — ни больше ни меньше.

От виски он перешел на неразбавленный джин — его обжигающий вкус компенсировал скудность порции.

Три порции позволяли ему ненавидеть именно тех, кого надо. Четыре и больше — заставляли ненавидеть всех подряд.

После трех порций он говорил себе: ты излучаешь опасность. Четыре и больше говорили ему: ты — просто хромой урод.

Он всегда пил перед зеркалом в прихожей. Зеркало испещряли трещины и царапины — его новая квартирка была из дешевых.

Литтел опрокидывал три порции одну за другой: и раз — и два — и три. Алкогольный жар давал ему силы бороться с обессиливающими его мыслями.

Через два дня тебе стукнет сорок восемь. Хелен ушла от тебя. Эдгар Гувер тебя подсидел — сперва его подсидел ты, а потом он тебя, и куда более эффективно.

Ты рисковал собой зазря. Роберт Ф. Кеннеди отмахнулся от тебя, как от назойливой мухи. Ты спускался в ад и вернулся живым — и все для того лишь, чтобы получить формальный отказ.

Ты пытался лично связаться с Бобби. Его помощники указали тебе на дверь. Ты отправил Бобби четыре записки. Он не ответил ни на одну.

Кемпер попытался попросить для тебя работу в министерстве юстиции — Бобби отказал — тот, кто называл себя гувероненавистником, покорно послушался Гувера. Гувер отдал приказ: отныне ни одна юридическая фирма, ни один юридический факультет не возьмут тебя на работу.

Кемпер знает, что подлинные бухгалтерские книги фонда — у тебя. Теперь вас с ним связывает его страх.

Ты поселился в приюте для бездомных, который держали в Милуоки монахи-иезуиты. Газетчики восхваляли тебя: заметка о дерзком ограблении получила заголовок: ТАИНСТВЕННЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ КАРТИН РАЗРУШАЕТ ПОМЕСТЬЕ НА ОЗЕРЕ ДЖЕНИВА! Ты выполнял различные мелкие поручения монсиньора и установил свой собственный код молчания.

Ты стал гораздо меньше пить. Ты подкачал мышцы. Ты изучал криптографию. Молитва подсказала тебе, кого простить, а кого ненавидеть.

В колонке некрологов «Чикаго трибьюн» ты прочел, что Курт Мид умер от обширного инфаркта. Ты ездил в те места, где вырос. Детские приюты, которые все еще воспитывают в иезуитском духе одинаковых, роботоподобных мальчишек.

Тебе разрешили юридическую практику в столице. Гувер оставил тебе спасительную лазейку — на собственном заднем дворе.

Поездка на восток придала тебе сил. Представители юридических фирм, искавших новых сотрудников, были в шоке от твоей коммунистической «родословной».

И туг появился Кемпер. Будучи человеком широких взглядов, Кемпер все еще общался со своими бывшими коллегами — угонщиками авто. Которые всегда боялись федерального суда и всегда нуждались в дешевом адвокате.

Вот эти-то ребята и подкидывали тебе работенку-другую — на квартирку и три порции джина в день хватало.

Кемпер звонил — потрепаться. Он совсем не упоминал о книгах фонда. Трудно ненавидеть человека, балансирующего на краю. Почти невозможно ненавидеть человека, который сам ненавидеть не способен.

Он многое дал тебе. И то, что он подарил, компенсировало его предательство.

Кемпер назвал свою миссию защитника гражданских свобод «трогательной». О да, это и есть дешевое «ноблесс оближ», которое так успешно культивировала семейка Кеннеди.

Ты ненавидишь массовый соблазн, спонсируемый Джо Кеннеди. Твои приемные отцы дарили тебе на Рождество дешевенькую игрушку. Джо Кеннеди подарил своим сыновьям весь мир, купленный на порочные деньги.

Молитва научила тебя ненавидеть фальшь. Молитва открыла тебе дар проникновения в суть вещей. Молитва стала тем, что держало в узде лицемерие и лживость.

Ты видишь улыбающееся лицо президента и знаешь, что таится за этой улыбкой. Ты видишь, как Джимми Хоффе удалось избегнуть ответственности по делу Солнечной долины — как сообщили репортеры, «из-за недостатка улик».

У тебя в руках цифры, которых достаточно, чтобы повернуть беззаконие вспять. Цифры, которые могут предать суду массовый соблазн Кеннеди.

Ты можешь взломать код бухгалтерских книг пенсионного фонда и от и до показать всем, на чем основано благочестие власть предержащих. Ты можешь явить миру истинное лицо барона-разбойника и его сынка — похотливого фюрера.

Литтел засел за очередной учебник по криптографии. Три порции спиртного на ночь научили: хотя ты на мели, но зато способен на все.

61.

(Вашингтон, округ Колумбия, 14 марта 1961 года)

Бобби выступал. Четырнадцать дипломированных юристов расселись вокруг трибуны на стульях, примостив на коленях блокноты и пепельницы.

По конференц-залу гуляли сквозняки. Кемпер стоял, прислоняясь к торцовой стене и накинув на плечи свое пальто.

Генпрокурор едва не орал, так что ближе подходить не было смысла. У Кемпера оказалось свободное время — из-за шторма задержали его рейс в Алабаму.

Бобби говорил:

— Все вы знаете, зачем я вас здесь собрал, и знаете, в чем заключаются основы вашей работы. Со времен инаугурации я по уши погряз в бумажной волоките, и времени на поиск подходящих дел, чтобы пустить их в разработку, у меня не было; и я решил — черт с ним, позволю-ка я вам самим заняться этим. Вы — отдел по борьбе с организованной преступностью, и прекрасно знаете свои полномочия. И будь я проклят, если затяну с началом вашей работы.

Присутствующие достали ручки и карандаши. Бобби уселся верхом на стул перед ними.

— В нашем отделе есть и юристы и следователи; к тому же любой хороший прокурор одновременно по мере сил сам является следователем. При крайней необходимости мы можем привлечь и агентов ФБР, если мне удастся убедить Гувера немного пересмотреть свои приоритеты. Он все еще полагает, что коммунизм на территории США опаснее, чем организованная преступность, и я считаю, что основным препятствием, которое нам предстоит преодолеть, будет нежелание сотрудничать со стороны ФБР.

Все рассмеялись. Какой-то коп — бывший член Маклеллановского комитета сказал:

— И мы его преодолеем[35].

Бобби ослабил узел галстука.

— Куда мы денемся? А наш разъездной советник Кемпер Бойд, который шпионит с галерки, будет командирован для преодоления случаев расовой дискриминации в южных штатах. Я не стану просить мистера Бойда к нам присоединиться, ибо согласно его «модус операнди» ему больше пристало торчать у стены со скучающим видом.

Кемпер помахал ему:

— Я — шпион!

Бобби помахал в ответ:

— Президент бы с этим не согласился.

Кемпер рассмеялся. Бобби вроде как потеплел к нему — чему способствовал разрыв с Лорой. Клер и Лора все еще общались достаточно близко — из Нью-Йорка ему регулярно сообщались свежие новости.

Бобби продолжал:

— Хватит глупостей. Слушания Маклеллановского комитета обозначили список наших приоритетов, и первыми пунктами в этом списке значатся Джимми Хоффа, Сэм Джианкана, Джонни Росселли и Карлос Марчелло. Мне нужно получить их досье из внутренней налоговой службы, а также просмотреть рапорты разведывательных отделов полицейских управлений Чикаго, Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Майами и Тампы на предмет упоминания в них вышеперечисленных лиц. Также требуется составить записки о резонном основании для возбуждения уголовного дела таким образом, чтобы у нас появилась возможность проверить их финансовые и прочие личные документы.

Кто-то спросил:

— А что там с самим Хоффой? По делу Солнечной долины присяжные так и не пришли к единому мнению, но ведь можно зайти с другого бока.

Бобби закатал рукава:

— Если раз присяжные не пришли к единому мнению, это значит, что во второй раз тебя обязательно оправдают. Я оставил надежду разыскать следы «трех призрачных миллионов», да и вообще, начинаю подозревать, что подлинные бухгалтерские книги пенсионного фонда профсоюза — всего лишь красивая легенда. Полагаю, что пора составить энное количество больших жюри и наводнить их доказательствами преступлений Хоффы. И раз уж мы этим займемся, я намерен разработать и отдать на утверждение федеральный закон, согласно которому все муниципальные управления полиции обязаны будут предоставлять министерству юстиции собранные ими данные прослушивания телефонных переговоров, так что мы сможем иметь доступ к переговорам, прослушанные и записанные на всей территории страны.

Собравшиеся разразились одобрительными возгласами. Один из «старичков» Маклеллановского комитета воинственно потрясал кулаками.

Бобби поднялся со стула:

— Я нашел старый приказ о депортации Карлоса Марчелло. Он родился в Тунисе, в Северной Африке, его родители были итальянцами. А в его свидетельстве о рождении, поддельном, стало быть, местом его рождения значится Гватемала. Вот я и хочу депортировать его в Гватемалу — и чем раньше, тем лучше.

Кемпер слегка вспотел…

62.

(Сельская местность, Мексика, 22 марта 1961 года)

Маковые поля раскинулись до самого горизонта. Головки мака на тонких стебельках наполняли дурманящим ароматом долину площадью с половину территории штата Род-Айленд.

Сборщиками служили заключенные местной тюрьмы. Мексиканские копы присматривали за ними и общались с посетителями.

Гидом стал Хеши Рескинд. За ним брели Пит и Чак Роджерс, слушая его разглагольствования.

— Эта ферма многие годы снабжала нас с Санто. Здесь же перерабатывают опий в морфин по заказу Управления, поскольку Управление вечно поддерживает каких-нибудь «правых» инсургентов, которых частенько ранят в перестрелках, и морфий им нужен как лекарство. Кстати, большинство тех вон зомби, что здесь работают, остаются и после того, как отсидят: ведь все, что им надо, — сосать трубку да сожрать пару лепешек. Мне бы такие простые запросы! Не надо платить девяти гребаным врачам, я ж, блин, еще тот ипохондрик; ни сожалеть о том, что в свое время мне хватило chutzpah — то есть «наглости» на вашем гойском языке — попытаться побить мировой рекорд по количеству минетов, поскольку я, по ходу, достиг предела, после которого это дело стало приносить мне больше вреда, чем пользы. К тому же я уже давно не так привлекателен, чтобы у меня хотелось отсосать. Мне приходится ездить со спецом в этом деле, чтобы хоть что-нибудь заполучить. В последнее время таким парнем для меня стал Дик Контино. Я хожу на его представления, а после он подгоняет мне парочку своих поклонниц.

Солнце закатилось за край макового поля. Они ехали на рикшах — коими являлись торчки из работавших тут заключенных.

Пит сказал:

— Нам нужно десять фунтов сырья для подразделения. Просто я не смогу приехать сюда до окончания операции.

Чак хохотнул:

— Ага, если — и когда — ее одобрит твой приятель Джек.

Пит сорвал головку — оттуда засочился белый дурманящий сок.

— И еще — приличный запас морфия для медпункта блессингтонского лагеря. При таком раскладе на некоторое время это наш последний визит.

Хеши прислонился к тележке рикши. Возница был в набедренной повязке и бейсболке «Доджерс».

— Устроим. Всяко проще, чем устроить, чтобы отсосали у шестидесяти делегатов какого-нибудь вонючего съезда профсоюза.

Чак выдавил клейкий белый сок на порез от бритвы.

— Видите? У меня немного онемела челюсть, это приятно — но гробить из-за этого свою жизнь я бы не стал.

Пит рассмеялся. Хеши заявил:

— Я устал. Пойду соберу ваш заказ и пойду посплю.

Чак вскочил на своего рикшу. Возница был сущим Квазимодо.

Пит приподнялся на цыпочках. Обзор стал на-а-а-много лучше.

Стебли — где-то с тысячу рядов. Примерно двадцать рабов на ряд. Выше крыши дешевой рабсилы — ведь койка, рис и бобы стоили гроши.

Чак и Хеши тронули рикш — гляди-ка, их возницы, эти ненормальные торчки, решили устроить гонки.

Бойд говорил, что у мистера Гувера есть одна меткая фраза: «Антикоммунизм добру не научит».

Из Мексики они вылетели в Гватемалу. «Пайпер дейс» Чака летел низко и медленно — грузовой отсек был переполнен.

Чем? Ружьями, агитками, героином, морфином, тортильями, бутылками текилы, армейскими ботинками парашютистов-десантников, куклами вуду, изображавшими Мартина Лютера Коммуняку, старыми номерами «Строго секретно» и пятьюстами копий размноженного на мимеографе рапорта, распространенного Гаем Бэнистером, который уволок его из офиса лос-анджелесского отделения ФБР; в рапорте сообщалось, что, хоть мистер Гувер и знал, что президент Джон Ф. Кеннеди и Мэрилин Монро никогда не зажигали вдвоем, он все равно установил за ней интенсивное наблюдение и таким образом получил абсолютно верные сведения, что за последние шесть недель мисс Монро трахалась с Луисом Прима, двумя морпехами в увольнении, Спейдом Кули, Франшотом Тоуном, Ивом Монтаном, Стэном Кентоном, Дэвидом Севиллом из группы «Дэвид Севилл и бурундуки», четырьмя разносчиками пиццы, боксером «в весе петуха» по прозвищу Боец Арада и диск-жокеем одной негритянской музыкальной радиостанции.

Словом, самолет битком был набит тем, что Чак именовал «необходимым снаряжением».

Пит пытался вздремнуть, но приступ воздушной морской болезни не позволил ему этого сделать. Точно по расписанию далеко внизу, под облачными грядами, показался тренировочный лагерь.

Грома-а-адной площади — с воздуха казалось, что территория его составит десяток Блессингтонов.

Чак убрал щитки и стал стремительно снижаться. Пита вырвало в расположенный рядом иллюминатор, уже у самой взлетно-посадочной полосы.

Они сели. Пит прополоскал рот текилой, чтобы освежить дыхание. Кубинцы из тренировочного лагеря отсалютовали винтовками и устроили приветственный залп.

К ним подошел надзирающий офицер ЦРУ и протянул формы для заполнения касательно груза. Пит их заполнил: «спиртное, журнал «Строго секретно» и пропагандистские листовки, очерняющие Кастро».

Офицер поинтересовался:

— Сейчас поедите или подождете господ Бойда и Стэнтона?

— С вашего позволения я прогуляюсь. Никогда здесь раньше не был.

Чак остановился, чтобы отлить прямо на взлетную полосу. Пит поинтересовался:

— Слышно что-нибудь о дате начала операции?

Офицер покачал головой:

— Да этот Кеннеди все чешется. Мистер Биссел уже начал думать, что нам повезет, если это будет летом.

— Джек решится. Он скоро поймет, что такое дело нельзя откладывать в долгий ящик.

Пит слонялся по лагерю. Который оказался сущим Диснейлендом для убийц.

Три сотни кубинцев. Пятьдесят человек командования — белые англосаксы. Двенадцать казарм, поле для учений, стрельбище для ружейной стрельбы, стрельбище для стрельбы из пистолетов, взлетно-посадочная полоса, столовая, классы для обучения внедрению в лагерь противника и туннель для испытания химического оружия и имитации химических атак.

Примерно в двух километрах к югу, на берегу Мексиканского залива, были устроены три пусковые пристани.

Около пятидесяти танков-«амфибий», оборудованных пулеметами пятидесятого калибра, ждали своего часа.

Склад боеприпасов. Полевой госпиталь. Католическая часовня с капелланом, который знал английский и испанский.

Пит все бродил по территории лагеря. Бывшие новобранцы, подготовленные в Блессингтоне, приветственно махали ему. Офицеры демонстрировали ему свои достижения.

И Нестор Часко там был — устраивал маневры, изображая предполагаемое убийство Кеннеди.

И практические занятия по антикрасной пропаганде там тоже были.

И муштра в виде оскорблений — рассчитанных на выработку у солдат подчинения.

А у санитаров был приличный запас амфетамина — сотни порций для поднятия боевого духа перед началом операции.

А в загончике, огороженном колючей проволокой, балдели пеоны — им дали отведать нового снадобья под названием ЛСД.

Кто-то кричал. Другие плакали. Кто-то так сиял, будто это самое ЛСД было самым счастливым событием в его жизни. Один из офицеров пояснил, что идея принадлежала Джону Стэнтону: давайте наводним Кубу этакой вот пакостью, а потом завоевать ее будет — раз плюнуть.

В Лэнгли задумку одобрили. И даже додумали кое-что: давайте вызовем массовые галлюцинации и разыграем «Второе пришествие Христа»!!!

В Лэнгли нашли несколько актеров-камикадзе. В том же Лэнгли загримировали их так, что они стали точной копией И. X. В Лэнгли решили отправить их завоевывать Кубу одновременно с насыщением ее дурью.

Пит аж взвыл от смеха. Офицер заметил: «Смешного тут мало». Какой-то забалдевший пеон достал свой член и как следует вздрочнул.

Пит все ходил и ходил по лагерю. Все блестело и сверкало.

Там шло обучение штыковой атаке. Сям стояли отполированные до зеркального блеска джипы. А капеллан, чудаковатого вида тип, служил обедню на свежем воздухе.

Вскоре из громкоговорителей донесся приказ отправляться в столовую — ужин. Было пять часов вечера, притом темнеть пока и не собиралось — просто военные ужинают рано.

Пит отправился в комнату отдыха. Две трети коей занимали бильярдный стол и бар.

Вошли Бойд и Стэнтон. В дверном проеме показался здоровенный детина — он был просто великолепен в форме хаки, какую носят в парашютно-десантных войсках Франции.

Кемпер сказал:

— Entrez, Laurent.[36]

Лоран был лопоух и огромен; всей своей манерой он отвечал представлениям о гордом и надменном «лягушатнике», солдате империи.

Пит поклонился:

— Salut, capitaine.

Бойд улыбнулся:

— Лоран Гери. Пит Бондюран.

Лягушатник щелкнул каблуками:

— Monsieur Bondurant. C’est ип grand plaisir defaire voti'e connaissance. On dit que vous etes un grand patriote [37].

Пит ответил на квебекском диалекте французского языка:

— Tout le plaisir est a moi, capitaine. Maisje suis beau-coup plus profiteur que patriote[38].

Лягушатник рассмеялся. Стэнтон попросил:

— Переведи мне, Кемпер. А то стою тут дурак дураком.

— Ты мало что пропустил.

— Хочешь сказать, Пит просто решил быть любезным со вторым гигантским экземпляром французской породы?

Лягушатник принялся пожимать плечами:

— Quoi? Quoi? Quoi?[39]

Пит подмигнул:

— Vous etes quoi done, capitaine? Etes-vous un ультраправый псих? Etes-vous un очередной наемник, который хочет поживиться на кубинской заварухе?[40]

Лягушатник снова пожал плечами:

— Quoi? Quoi? Quoi?

Бойд вытащил Пита на крыльцо. Латиносы ускоренным маршем покинули поле для умений и выстроились в очередь у раздаточной.

— Аккуратней с ним, Пит. Он — контрактник Управления.

— Это в качестве кого?

— Наемного стрелка.

— Так пусть пристрелит Фиделя и выучит английский. Словом, сделает что-нибудь выдающееся, а то пока он для меня — очередной полоумный лягушатник.

Бойд рассмеялся.

— В прошлом месяце в Конго он пристрелил человека по имени Лумумба.

— И что?

— И вдобавок прикончил порядочное количество зарвавшихся алжирцев.

Пит зажег сигарету:

— Ну, так скажи Джеку — пусть отправит его в Гавану. И Нестора в придачу. И еще передай Джеку, что он — мой должник за шумиху вокруг дельца Никсона/Хьюза — а то лично мне кажется, что история движется чересчур медленно. Пусть назначит дату вторжения, а то придется мне самому приплыть на Кубу и вздрючить Фиделя.

Бойд ответил:

— Потерпи. Джек еще не пообвыкся в новом качестве, а вторжение на территорию социалистической страны — это все-таки дело нешуточное. Даллес и Биссел гнут свою линию, и, убежден, он даст «добро» в ближайшее время.

Пит отфутболил жестяную банку, стоявшую на крыльце. Бойд достал свою пушку и разрядил ее. Банка протанцевала по всему учебному полю.

Персонал раздаточной дружно зааплодировал. Грохот от стрельбы крупнокалиберными патронами заставил кое-кого закрыть ладонями уши.

Пит пнул ногой коробку от патронов.

— Вот сам и поговори с Джеком. Передай ему, что кубинская операция весьма хороша для бизнеса.

Бойд повертел пушку на пальце:

— Я не могу открыто выражать свою поддержку вторжения на территорию Кубы, не признавшись, что я — агент Управления под прикрытием. Мне и так чертовски повезло, что они думают, будто я езжу во Флориду, работая на ФБР.

— Должно быть, непыльная работенка — защита гражданских прав, а? Делаешь, что велено, а потом, когда ниггеры начинают действовать тебе на нервы, смываешься в Майами.

— Не совсем так.

— Нет?

— Нет. Мне нравятся негры — почти так же, как и тебе наши кубинцы, и скажу тебе откровенно, их проблемы посерьезней будут.

Пит выбросил свою сигарету:

— Говори что хочешь. А я еще раз повторю тебе одно: ты слишком много позволяешь некоторым людям.

— Ты имеешь в виду, что я не позволяю людям садиться себе на шею?

— Нет, не это. А то, что ты прощаешь людям слишком много слабостей, и, на мой взгляд, это — привычка снисходительного богатенького мальчика, которой ты заразился от братцев Кеннеди.

Бойд достал новую обойму и зарядил свой револьвер:

— Да, у Джека такое есть, но не у Бобби. Бобби очень рассудительный и умеет ненавидеть по-настоящему.

— Он ненавидит кое-кого из наших хороших друзей.

— Так и есть. Кстати, Карлоса Марчелло он, кажется, начинает ненавидеть больше, чем хотелось бы.

— А Карлос об этом знает?

— Пока нет. Но если ситуация усугубится, я могу попросить тебя помочь ему.

— И я соглашусь, без вопросов. А вот теперь ты согласишься кое с чем.

Бойд прицелился в вершину земляного холмика метрах в двадцати от них.

— Нет, ты не можешь убить Уорда Литтела.

— Почему?

— Он застраховал книги на случай, если с ним что-нибудь станется.

— Ну тогда я под пытками узнаю у него, как снять страховку, а потом убью его.

— Не сработает.

— Почему?

Бойд отстрелил голову гремучей змее.

— Кемпер, я спросил «почему».

— Потому, что он умрет только за то, чтобы это тебе доказать.

63.

(Вашингтон, округ Колумбия, 26 марта 1961 года)

Его визитные карточки гласили:

Уорд Дж. Литтел

Дипломированный юрист

Федеральная лицензия

Тел. OL6–4809

Адреса не было — он не хотел, чтобы клиенты знали, что он работает из своей квартиры. Ни глянца, ни тиснения — он попросту не мог себе этого позволить.

Литтел курсировал по коридору третьего этажа. Обвиняемые брали его карточки — и смотрели на него как на сумасшедшего.

Стряпчий. Беспринципный адвокатишка. Или просто адвокатишка средних лет, оказавшийся в трудной жизненной ситуации.

В здании федерального суда кипела работа. Шесть подразделений, и слушания расписаны на весь день подряд — весь здешний безадвокатный сброд являлся его потенциальными клиентами.

Литтел все раздавал визитки. Кто-то запустил в него «бычком».

Вошел Кемпер Бойд. Красавец мужчина Кемпер — такой подтянутый и ухоженный, что, казалось, сверкал.

— Угостить тебя стаканчиком?

— Я теперь уже почти не пью так, как раньше.

— Тогда обедом?

— А вот это с удовольствием.

Окна столовой отеля «Хей-Адамс» выходили на Белый дом. Кемпер то и дело посматривал в окно.

— …и мои обязанности заключаются в сборе показаний и предоставлении их окружному суду. Мы пытаемся удостовериться в том, что негры, которым ранее было отказано в избирательном праве, оказались отлучены не на основании незаконно взимаемого подушного налога или же того, что местные чинуши-регистраторы решили, что они не прошли тест на грамотность.

Литтел улыбнулся:

— И я уверен, что Кеннеди разработали закон, обязывающий каждого негра в Алабаме вступить в ряды демократов. О подобных вещах всегда следует думать заранее, если ты собрался создавать династию.

Кемпер рассмеялся:

— Политика президента в области гражданских прав не столь цинична.

— А твое ее применение?

— Едва ли. Я всегда считал политику подавления неблагоразумной и малоэффективной.

— И тебе нравятся те, с кем ты работаешь?

— Да.

— Ты снова говоришь с южным акцентом.

— Он обезоруживает тех, с кем я имею дело. Они очень ценят, что на их стороне — белый уроженец Юга. Чего улыбаешься, Уорд? А?

Литтел глотнул кофе:

— Да просто подумалось, что Алабама совсем близко от Флориды.

— Ты всегда быстро соображал.

— А генпрокурор в курсе твоей, гм, подработки?

— Нет. Но у меня и вправду есть официальное одобрение моих поездок во Флориду.

— Дай догадаюсь. Это мистер Гувер обеспечил тебе прикрытие, и как бы Бобби ни провозглашал себя его противником, он никогда не сделает ничего, что не понравилось бы мистеру Гуверу.

Кемпер жестом отослал официанта:

— Ты его ненавидишь, Уорд. Сразу видно.

— Не мистера Гувера. Такого формалиста ненавидеть невозможно.

— Но Бобби…

Литтел заговорил шепотом:

— Ты знаешь, скольким я ради него рисковал. И что получил взамен. И самое отвратительное — то, что каждый член семейства Кеннеди притворяется, что он лучше, чем есть на самом деле.

Кемпер сказал:

— Книги у тебя.

Он слегка поправил манжеты, продемонстрировав солидные золотые часы «Ролекс».

Литтел указал на Белый дом:

— Да, у меня. И они защищены дюжиной способов. Я лично составлял инструкции на случай непредвиденных обстоятельств с дюжиной юристов, да еще будучи в пьяном виде; и даже я не помню их все.

Кемпер сложил руки на груди:

— С приложением письменных показаний касательно моего внедрения в окружение Кеннеди, которые в случае твоей смерти или длительного отсутствия будут переданы в министерство юстиции?

— Нет. С приложением показаний о твоем внедрении, а также о том, что свои астрономические богатства Джозеф П. Кеннеди-старший заработал, незаконно сотрудничая с мафией; и копии всего этого добра будут переданы в отделы по борьбе с оргпреступностью всех муниципальных полицейских управлений, а также каждому члену Сената и Конгресса от республиканцев.

Кемпер сказал:

— Браво.

Литтел ответил:

— Спасибо.

Официант поставил на их столик телефон. Рядом с ним Кемпер пристроил папку с бумагами.

— Ты на мели, Уорд?

— Практически.

— Ты не сказал ни слова упрека в мой адрес.

— Толку от этого?

— И как ты теперь относишься к оргпреступности?

— Теперь-то? Терпимо.

Кемпер похлопал по папке.

— Здесь — дело, украденное из архива департамента по иммиграции и натурализации. А ты — лучший юрист в мире по делам о депортации.

Манжеты на рубашке Литтела были истрепанными и грязными. На манжетах Кемпера красовались солидные золотые запонки.

— Десять тысяч долларов для начала, Уорд. Я уверен, что могу заполучить для тебя эту работу.

— За что это? За то, чтобы я отдал книги тебе?

— Забудь о книгах. Все, о чем я тебя прошу, — не отдавай их больше никому.

— Кемпер, о чем ты вообще гово…

— Твоим клиентом будет Карлос Марчелло. А Бобби Кеннеди хочет выслать его из страны.

Зазвонил телефон. Литтел даже уронил свою кофейную чашку.

Кемпер сказал:

— А вот и Карлос. Постарайся быть с ним поуслужливее, Уорд. Он привык, что с ним носятся.

Вставка: документ.

2.04.61.

Расшифровка телефонных переговоров ФБР.

Пометка: ЗАПИСАНО ПО ПРИКАЗУ ДИРЕКТОРА. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА.

Говорят: директор ФБР Эдгар Гувер, генеральный прокурор Роберт Ф. Кеннеди.

РФК: Это Боб Кеннеди, мистер Гувер. Прошу вас уделить мне несколько минут вашего времени.

ЭГ: Конечно.

РФК.: Мне бы хотелось обсудить кое-какие вопросы протокола.

ЭГ: Слушаю.

РФК: Для начала — вопросы коммуникации. Я направлял вам распоряжение с требованием предоставить все отчетные доклады подразделений по борьбе с оргпреступностью. Распоряжение было датировано 17 февраля. Сегодня — второе апреля, и пока ни одного доклада предоставлено не было.

ЭГ: Исполнение подобных распоряжений требует времени.

РФК: Шесть недель кажутся мне достаточным сроком.

ЭГ: Вы полагаете, это большая задержка. Я же так не считаю.

РФК: Не могли бы вы ускорить процесс исполнения данного распоряжения?

ЭГ: Конечно. Не могли бы вы мне напомнить, с какой целью вы отдавали это распоряжение?

РФК: Мне хотелось тщательно исследовать и оценить всю собранную вашими сотрудниками антимафиозную информацию и при необходимости поделиться ею с региональными большими жюри, которые мы надеемся собрать.

ЭГ: Я сомневаюсь в благоразумности ваших намерений. Утечка информации, которая могла быть собрана только источниками программы, может подвергнуть опасности как самих информаторов программы, так и посты электронного наблюдения.

РФК: Разумеется, вся информация будет оцениваться и с точки зрения безопасности.

ЭГ: Оценка данной информации по названному вами критерию может быть доверена исключительно сотрудникам ФБР.

РФК: Я решительно с вами не согласен. Вы же просто поделитесь информацией, мистер Гувер. Одной информацией мафию на колени не поставишь.

ЭГ: Полномочия программы по борьбе с оргпреступностью не предполагают передачи информации большим жюри.

РФК: В таком случае вам придется их пересмотреть.

ЭГ: Я считаю это поспешным и необдуманным шагом.

РФК: Как хотите, но, главное, считайте это приказом. Считайте, что я решил превысить полномочия программы своим личным указом.

ЭГ: Разрешите напомнить вам очевидный факт: вы не сможете победить мафию, как бы вы с ней ни боролись.

РФК: Разрешите и мне напомнить вам о том, что многие годы именно ВЫ отрицали само существование мафии. И еще — о том, что ФБР всего лишь небольшой зубец того колеса, которое зовется министерством юстиции. И еще — что ФБР не вольно диктовать политику министерства. Как и о том, что оба мы — и президент и я — считаем, что 99,9 % политических группировок «левого» толка, с которых не спускает глаз ваше Бюро, — абсолютно безвредные, если не сказать выморочные, а по сравнению с преступными группировками — до смешного безобидные.

ЭГ: Разрешите заметить, что я считаю подобный шквал критики в свой адрес неразумным и в профессиональной перспективе бессмысленным.

РФК: Как вам будет угодно.

ЭГ: Ничего не желаете добавить — в подобном же или менее обидном ключе?

РФК: Желаю. Довожу до вашего сведения, что я намерен разработать законодательство касательно подотчетности данных, собранных на постах прослушивания. Я желаю, чтобы министерство юстиции информировали о каждом факте установки прослушивающих устройств, предпринятой муниципальными полицейскими ведомствами на всей территории страны.

ЭГ: Многие сочтут это неправомерным вмешательством федерального ведомства и вопиющим нарушением прав отдельных штатов.

РФК: Само понятие «права отдельных штатов» служит дымовой завесой для беззаконий, начиная от де-факто расовой сегрегации и заканчивая возвращением к использованию морально устаревшего законодательства об абортах.

ЭГ: Не согласен.

РФК: Еще бы. И вот еще что: мне бы хотелось, чтобы начиная с сегодняшнего дня ваше ведомство информировало меня о любой операции ФБР с применением электронных методов наблюдения.

ЭГ: Да.

РФК: Значит, я могу на вас рассчитывать?

ЭГ: Да.

РФК: Я хочу, чтобы вы лично позвонили агенту-командиру отделения ФБР в Новом Орлеане и приказали ему откомандировать четырех агентов для ареста Карлоса Марчелло. И чтобы это было сделано в течение семидесяти двух часов. Передайте агенту-командиру, что я намерен депортировать Марчелло в Гватемалу. И еще — что позднее с ним свяжутся для улаживания деталей представители пограничной службы.

ЭГ: Будет сделано.

РФК: Я могу на вас рассчитывать?

ЭГ: Да.

РФК: Доброго дня, мистер Гувер.

ЭГ: Доброго дня.

64.

(Новый Орлеан, 4 апреля 1961 года)

Он опоздал — на какие-то несколько секунд.

Четверо крепких мужчин схватили Карлоса Марчелло и втолкнули в служебный автомобиль. Прямо на пороге дома — на глазах у миссис Карлос, которая, натурально, закатила истерику.

Пит сидел в припаркованном через улицу авто и наблюдал за происходящим. Он опоздал со своей спасательной миссией — ровно на полминуты.

Марчелло был в трусах и пляжных шлепанцах. В этих шмотках он смахивал на застигнутого врасплох Дуче Муссолини.

Бойд облажался.

Он сказал: Бобби хочет депортировать Карлоса. И добавил: вы с Чаком должны первыми добраться до Нового Орлеана и увезти его. И еще: не стоит звонить ему заранее. Просто приезжайте.

Бойд сказал, что бюрократическая волокита даст им время. Бойд просчитался.

Служебное авто ФБР отчалило. А фрау Карлос осталась стоять на пороге и ломать руки — образцовая безутешная супруга.

Пит сел на хвост федералам. Между ними немедленно набились машины — ранним утром движение было весьма оживленным. Он не сводил взгляда с антенны служебного авто — и въехал в зад пурпурного «линкольна».

Чак был в аэропорту Муассан — заправлял свой «пайпер». И федералы направлялись туда же.

Они либо отправят Карлоса коммерческим рейсом, либо сбагрят его пограничной службе. В любом случае, он направляется в Гватемалу — а Гватемала в превосходных отношениях с ЦРУ.

Машина федералов повернула на восток. Пит увидел впереди мост — будочки для взимания платы за проезд и две неширокие дороги, пересекающие реку.

Обе дороги были с обеих сторон окружены поручнями. А по краям шли узенькие тротуары для пешеходов.

Возле каждой будочки выстроилась очередь из автомобилей — минимум двадцать машин на каждую дорогу.

Пит переехал на другую дорогу и вывернул прямо перед носом федералов. Краем глаза он заметил свободное пространство между будочкой слева и поручнем.

Он прибавил газу. Его авто лишилось бокового зеркала — оно зацепилось за поручень и отломилось.

Взвыли клаксоны. Отлетели и покатились по дороге левые колпаки. Человек, взимавший плату за проезд, поднял глаза — и облил кофе какую-то старушку.

Пит буквально ПРОТИСНУЛСЯ мимо будочек и помчался по мосту, разгоняясь до восьмидесяти километров в час. Служебное авто ФБР прилежно стояло в очереди — все дальше и дальше от него.

Он мигом добрался до Муассана. Взятый напрокат автомобиль украсился вмятинами; на краске появились царапины, а кое-где она и вовсе слезла.

Он бросил машину на подземной стоянке. Сунув пару монет носильщику, он принялся его расспрашивать.

— Коммерческие рейсы в Гватемалу? Нет, сэр, сегодня нет, и не будет. Где офис пограничной службы? Да вон, рядом со стойкой авиакомпании «Транс-Техас».

Пит подошел туда и закрылся газетой. Дверь офиса то и дело открывалась и закрывалась.

Кто-то заносил в кабинет наручники. Кто-то выходил оттуда со стопкой бортовых журналов. Несколько человек стояли у двери и чесали языками.

Один из них сказал:

— Слышал, его повязали в одних трусах.

Второй добавил:

— А пилот терпеть не может макаронников.

Еще один сообщил:

— Они вылетают в полдевятого.

Пит помчался к ангару, где размещались частные самолеты. Чаки примостился на носу «пайпера» и листал пропагандистский журналец.

Пит отдышался:

— Они схватили Карлоса. Нам надо успеть в Гватемала-Сити раньше их и что-нибудь придумать.

Чак сказал:

— Черт, это ж заграница. Нам приказано было только привезти его в Блессингтон. У нас бензину хватит только до…

— Поехали. Позвоним в пару мест и посмотрим, может, что придумаем.

Чак пошел за разрешением на взлет и посадку. Пит тем временем набрал Гая Бэнистера и объяснил ему ситуацию.

Гай ответил, что позвонит Джону Стэнтону и они вместе постараются что-нибудь сообразить. У него на озере Поншартрен была портативная коротковолновая радиостанция, так что он мог настроиться на частоту Чака.

Они взлетели в восемь восемнадцать. Чак надел наушники и принялся перехватывать сообщения других пилотов.

Самолет пограничной службы поднялся в воздух с опозданием. Расчетное время его прибытия в Гватемала-Сити — сорок шесть минут после прилета Чака с Питом.

Чак летел на средней — ближе к низкой — высоте и всю дорогу не снимал наушников. Пит листал агитки — от скуки.

Заголовки были — высший сорт. Особенно этот: «ККК — круши коммунистических кретинов».

Под своим сиденьем он обнаружил гибрид агитки и порножурнала. Особенно ему глянулась пышнотелая блондинка с серьгами в виде свастик.

Большому Питу нужна женщина. Опыт вымогательства желателен, но необязателен.

Мелькали огоньки на приборной панели. Чаку удалось перехватить сообщение экипажа наземным службам, и он расшифровал его в бортовом журнале:

«Парни из пограничной службы стебутся над Карлосом. Они передали по радиосвязи в свою штаб-квартиру, что на борту нет туалета, а Карлос наотрез отказывается ссать в жестянку (и они решили, что у него просто маленький член)».

Пит рассмеялся. Пит поссал в стаканчик и оросил Мексиканский залив с высоты десяти тысяч километров.

Медленно тянулось время. В животе заурчало было — и перестало. Пит проглотил таблегку драмамина[41] и запил теплым пивом.

Замерцали огоньки. Чак сказал: «Вас понял». С радиоточки на озере Поншартрен был получен сигнал. Он расшифровал сообщение:

«Гай дозвонился до ДС. ДС принял меры и связался с контактами в Гват. Нам разрешили не проходить паспортный контроль, и если нам удастся перехватить КМ, они устр. так, чтобы его поселили в «Га. Хилтон» под именем Хосе Гарсия. ДС говорит, что КБ просит КМ сегодня вечером позв. адвокату в Вашингтон, окр. Колумбия, по номеру OL6–4809».

Пит сунул сообщение в карман. Тем временем подействовал драмамин — спи спокойно, прекрасный принц.

Проснулся он оттого, что у него затекли ноги. Под ними расстилались джунгли и черная лента взлетно-посадочной полосы.

Чак посадил самолет и вырубил мотор. Какие-то латиносы натурально постелили им под ноги красную ковровую дорожку. Несколько потертую, но все равно приятно.

Латиносы, судя по всему, были американскими прихлебателями «правого» толка. Однажды ЦРУ спасло ихние гватемальские задницы — инсценированный переворот помог ликвидировать хренову тучу коммуняк.

Пит выпрыгнул из самолета и принялся разминать ноги. Чак и латиносы быстро-быстро переговаривались на испанском.

Они снова в Гватемале — не прошло и недели, блин.

Темп разговора все нарастал. Пит почувствовал, как у него трещит в ушах. У них было сорок шесть минут, чтобы хоть что-то придумать.

Пит подошел к хибаре таможенного контроля. Когда у него в мозгу точно прокрутился цветной фильм: Карлосу Марчелло приспичило отлить.

Сортир располагался рядом со стойкой паспортного контроля. Пит осмотрел его.

Стандартный квадратный толчок три на три метра. Окно, расположенное в задней стене, было затянуто тоненькой прозрачной пленкой. Из окна открывался вид на взлетную полосу и ряд изрядно послуживших бипланов.

Карлос был коренастым. Чак — тощим, как щепка. Он сам — огромным.

Вошел Чак и расстегнул ширинку перед писсуаром.

— Я тут напутал малость. Уж не знаю, хорошо это или не очень.

— Ты о чем это?

— Да о том, что самолет пограничной службы приземлится через семнадцать минут. Здесь они сядут только для дозаправки, а потом полетят на другой аэропорт километрах в ста двадцати отсюда. Там-то Карлоса и сдадут таможенникам. Я просто, дурак, не ту частоту поймал и неверно рассчитал время при…

— Сколько у нас с собой денег?

— Шестнадцать тысяч. Санто сказал, чтобы я передал их Гаю.

Пит покачал головой:

— Мы подкупим таможенников. Мы вынудим их взять бабки, так что они пойдут на риск. Все, что нам нужно — тачка с водителем, чтоб стояла у этого вот окна, и ты — чтоб пропихнул Карлоса через окно.

Чак сказал:

— Понял.

Пит буркнул:

— Если ему не приспичит, мы в пролете.

Латиносы план одобрили. Чак дал им денег — по две штуки на лапу. Они пообещали, что отвлекут парней из погранслужбы, пока Карлос отправится в туалет, чтобы побить мировой рекорд по длительности отливания.

Пит ослабил натяжение закрывавшей окно пленки. Чак спрятал «пайпер» во втором по счету ангаре от толчка.

Латиносы подогнали тачку для побега — «мерк» сорок девятого года. И водителя дали — какого-то качка-педераста по имени Луис.

Пит пристроил «мерк» прямо за окном. Чак скрючился на толчке с номером «Строго секретно» за прошлую неделю.

Тем временем сел самолет пограничной службы США. Вновь расстелили красную ковровую дорожку. Какой-то мелкорослый тип прошелся по ней метелкой.

Из самолета выбрались двое из погранслужбы. Пилот сказал:

— Да пусть сходит. Куда он убежит?

На землю выбрался Карлос. Карлос припустил к сортиру — кривоногий крепыш в тесных трусах.

Луис завел автомобиль. Пит услышал, как хлопнула дверь туалета.

Карлос заорал:

— РОДЖЕРС, КАКОГО ХРЕНА!..

С треском лопнула затягивавшая окно пленка. Из окна просунулось тело Карлоса Марчелло — его трусы зацепились за подоконник и сползли.

До «Хилтона» они добрались за час. Все это время Марчелло без передыху честил Бобби Кеннеди.

По-английски. По-итальянски. На сицилийском диалекте. На каджунском диалекте французского, на каком говорят в Новом Орлеане, — для макаронника у него был весьма неплохой словарный запас.

Луис свернул с дороги и подъехал к магазину мужской одежды. Чак прикинул размеры Карлоса и купил ему кое-какие шмотки.

Карлос одевался прямо в машине. Когда его протискивали через окно, он кое-где содрал кожу — на рубашке расцвели пятна крови.

Управляющий отеля встретил их у служебного входа. В пентхаус они поднялись на грузовом лифте — так, чтоб никто не заметил.

Управляющий отпер дверь. С первого же взгляда стало ясно: Стэнтон свое дело знал.

В номере было три спальни, три ванные комнаты и даже зал игровых автоматов. А уж гостиная была — Кемпер Бойд бы обзавидовался.

Бар был битком набит. Также имелся столик, уставленный холодными закусками в итальянском вкусе. Рядом с полным подносом сыра лежал конверт — в нем оказалось двадцать тысяч и записка:

Пит и Чак,

уверен, вам удалось перехватить м-ра Марчелло. Берегите его: он — добрый друг Управления и союзник по кубинской кампании.

Марчелло схватил деньги. Менеджер опустился на колени. Пит указал ему на дверь, сунув сотню.

Марчелло набросился на салями и хлебные палочки. Чак сделал себе «Кровавую Мэри» в высоком бокале.

Пит принялся мерить шагами номер. Почти сорок три метра в длину — ничего себе!

Чак устроился в кресле с пропагандистским журнальцем в руках. Марчелло сказал:

— Мне и вправду надо было поссать. Когда приходится так долго терпеть, никакие нервы не выдерживают.

Пит кинул в рот несколько сухих галет и запил пивом.

— Стэнтон нашел вам адвоката в Вашингтоне. Он ждет вашего звонка.

— Я уже говорил с ним. У меня уже есть лучшие жидяры-адвокаты, которых только можно купить за деньги, и вот теперь у меня есть он.

— Тогда вам стоит позвонить ему сейчас и все уладить.

— Набери его номер. И оставайся на линии, а то эти адвокаты с ихним профессиональным языком порой завернут такое, что я не сразу врубаюсь.

Пит снял трубку с телефонного аппарата в баре.

Марчелло снял трубку своего аппарата. Гостиничный оператор соединил его. Дальняя связь — гудки в трубке были едва различимы.

Мужской голос сказал:

— Алло?

Марчелло спросил:

— Это кто? Ты — тот парень, которому я звонил в «Хей-Адамс»?

— Да, это Уорд Литтел. Это мистер Марчелло?

Пит едва не ОБОСРА…

Карлос плюхнулся в кресло:

— Он самый, звонит из Гватемала-Сити, Гватемалы, где ему чертовски не хочется быть. А теперь, если хочешь привлечь мое внимание по-настоящему, скажи что-нибудь плохое о том парне, что меня сюда доставил.

Пита охватила неуемная дрожь. Ему даже пришлось закрыть рукой динамик трубки — чтобы они не услышали, как часто и тяжело он дышит.

Литтел туг же ответил:

— Я ненавижу этого человека. Однажды он причинил мне зло, и я пошел бы на многое, чтобы насолить ему.

Карлос захихикал — странным для баса-баритона тенорком.

— Считай, что тебе удалось привлечь мое внимание. А теперь — не надо лизать мне задницу, как в прошлый раз, а лучше скажи-ка мне пару слов, чтобы я поверил, что ты так хорош, как тебя расписали.

Литтел откашлялся:

— Я специализируюсь на депортационном законодательстве. Почти 20 лет я был агентом ФБР. Я — хороший друг Кемпера Бойда, и, хотя я не доверяю его восхищению семейством Кеннеди, я убежден, что его преданность кубинской кампании искупает все его недостатки. Он желает, чтобы вы безопасным, а главное, легальным путем воссоединились с родными и любимыми, и я здесь для того, чтобы это случилось.

У Пита закружилась голова. БОЙД, С-СКОТИНА…

Марчелло принялся ломать хлебные палочки.

— Кемпер сказал, что ты стоишь десяти тысяч баксов. Но если ты так же хорош на деле, как на словах, то эти десять тысяч — только начало нашей с тобой совместной работы.

Литтел услужливо ответил:

— Работать на вас, мистер Марчелло, — большая честь. И Кемпер просит извинения за сложившуюся ситуацию. Он узнал об операции по вашему задержанию в самый последний момент и просто не ожидал, что они окажутся столь проворными.

Марчелло почесал шею хлебной палочкой:

— Кемпер — исполнительный парень. И у меня нет к нему претензий — во всяком случае, таких, которые не подождут до следующего раза, когда я воочию увижу его дюже красивую физию. А Кеннеди эти заполучили 49,8 % голосов американцев, среди которых были и мои хорошие друзья, поэтому я не против восхищения им — если оно не станет на пути у меня и моего маленького дружка в штанах.

Литтел сказал:

— Ему будет очень приятно это услышать. И вы должны знать, что я составляю запрос о вашем временном водворении в страну, и этот запрос будет рассматриваться коллегией из трех федеральных судей. Я позвоню вашему адвокату в Нью-Йорк, и мы начнем разрабатывать долгосрочную стратегию вашего вызволения.

Марчелло скинул туфли.

— Действуй. Позвони моей жене и скажи, что я в порядке, и делай все, что необходимо, — только вытащи меня из этой задницы.

— Хорошо. И скоро я привезу вам кое-какие документы. Ждите, я приеду к вам в течение семидесяти двух часов.

Марчело сообщил:

— Я хочу домой.

Пит положил трубку. Из его ушей едва не валил пар — как у того утенка Дональда из диснеевского мультфильма.

Они принялись убивать время. Размеры номера позволяли убивать его каждому по отдельности.

Чаки смотрел гватемальское телевидение. Король Карлос обзванивал подданных по междугородней связи. Пит придумал девяносто девять способов убийства Уорда Литтела.

Позвонил Джон Стэнтон. Пит дат ему полный отчет о похищении с толчка. Стэнтон сказал, что Управление возместит истраченные им на подкуп деньги.

Пит сообщил ему, что Бойд нашел Карлосу адвоката. Стэнтон сказал, мол, я слышал, что адвокат хорош. Пит едва удержался, чтоб не сказать: вот из-за этого теперь я не могу его убить.

НУ И СУЧАРА ЖЕ ТЫ, БОЙД.

Стэнтон сообщил, что они разработали план. За десять штук баксов Карлосу сляпают временную визу. Министр иностранных дел Гватемалы сделает следующее заявление:

«Мистер Марчелло на самом деле родился в Гватемале. Его свидетельство о рождении — подлинное. Генеральный прокурор Кеннеди ошибся. Происхождение мистера Марчелло не вызывает ни малейших сомнений.

Мистер Марчелло уехал в Америку — на законных основаниях. К сожалению, мы не можем предоставить никаких этому доказательств. Теперь поиск доказательств — миссия м-ра Кеннеди».

Стэнтон сообщил, что министр ненавидит Джека К.

Стэнтон пояснил, что Джек трахнул его жену и обеих дочерей.

Пит сообщил, что Джек спал с его, Пита, бывшей.

Стэнтон впечатлился:

— Вау, тем не менее, ты помог его избрать!

Стэнтон сказал:

— Попроси Чака подкупить министра. И кстати — Джек все никак не определится с датой начала кубинской операции.

Пит положил трубку и посмотрел в окно. Оттуда ему открывался вид ночного Гватемала-Сити — вот это в дыру они угодили.

Все заснули почти сразу. Пит проснулся рано утром — ему приснился кошмар, и он проснулся скрюченным в позе эмбриона под своими простынями, судорожно хватая ртом воздух.

Чак отправился подкупать министра. Карлос курил вторую сигару.

Пит поднял шторы в гостиной. На уровне первого этажа происходила какая-то возня.

На тротуаре он увидел целую вереницу припаркованных грузовиков. И людей с камерами. И провода, тянувшиеся прямиком в вестибюль отеля.

И каких-то оживленно жестикулирующих типов.

И огромную кинокамеру — нацеленную прямиком на их окно.

Пит сказал:

— Приплыли.

Карлос выронил сигару в свое мясное рагу и кинулся к окну.

Пит сказал:

— У Управления есть тренировочный лагерь в часе езды отсюда. Если нам удастся найти Чака и благополучно взлететь, мы спасены.

Карлос посмотрел вниз и, увидев, что там творится, тут же вышвырнул из окна тележку с завтраком. Все молча наблюдали, как она летит с высоты восемнадцатого этажа.

65.

(Джунгли Гватемалы, 8 апреля 1961 года)

Взлетно-посадочная полоса буквально дышала жаром. Сущее пекло — Кемперу следовало предупредить его, что одеваться стоит полегче.

Зато Кемпер предупредил его, что там будет Бондюран. Марчелло спешно увезли из Гватемала-Сити три дня назад, и вот теперь его приютило Управление.

Кемпер добавил постскриптум: «Пит знает, что бухгалтерские книги у тебя».

Литтел выбрался из самолета. У него кружилась голова: рейсом из Хьюстона, доставившим его сюда, он летел на транспортнике времен Второй мировой.

Лопасти пропеллера разгоняли вокруг горячий воздух, отчего становилось еще жарче. Лагерь был большим и пыльным — там и сям торчали разрозненные сооружения, воткнутые в красную глину отвоеванной у джунглей земли.

Подъехал джип. Водитель отдал честь:

— Мистер Литтел?

— Да.

— Я отвезу вас, сэр. Ваши друзья ждут.

Литтел забрался в джип. Зеркало заднего вида отразило его новый облик — дерзкого и опасного человека.

В Хьюстоне он выпил три порции джина. Специально, чтобы собраться с духом для сегодняшнего случая.

Они остановились у выстроенных четырехугольником бараков. Водитель затормозил у маленького сборного домика из гофрированного железа. Литтел подхватил свой чемодан и вошел, гордо расправив плечи.

В комнате работал кондиционер. Бондюран и Карлос Марчелло стояли у бильярдного стола.

Пит подмигнул. Литтел подмигнул в ответ. Его лицо исказилось.

Пит защелкал суставами пальцев — так он делал всегда, когда хотел припугнуть кого-либо. Марчелло буркнул:

— Вы что — педики, друг другу подмигивать?

Литтел поставил свой чемодан. Затрещали застежки. Из-за привезенного им «сюрприза» треклятую штуку так и распирало.

— Как вы, мистер Марчелло?

— Теряю деньги. С каждым днем Пит и мои друзья из ЦРУ обращаются со мной все лучше, так что с каждым днем растет мой долг перед кубинской кампанией. Полагаю, что каждый орешек в моем коктейле в этой самой хижине обходится мне в двадцать пять штук в день.

Пит натер мелом бильярдный кий. Марчелло сунул руки в карманы.

Кемпер предупредил его: клиент не любит рукопожатий.

— Несколько часов назад я говорил с вашими нью-йоркскими адвокатами. Они желают знать, не хотите ли вы чего-нибудь.

Марчелло улыбнулся:

— Мне нужно чмокнуть в щечку свою благоверную и трахнуть подружку. Мне крайне необходимо заказать порцию утиного жаркого в «Галатуаре», а здесь ничего из вышеперечисленного сделать нельзя, Бондюран принялся раскачивать стол. Литтел поднял свой чемодан и отгородился им.

Марчелло усмехнулся:

— Кажется, у вас двоих какие-то старые счеты.

Пит зажег сигарету и выпустил дым прямо в физиономию Литтела.

— Мне нужно согласовать с вами множество документов, мистер Марчелло. Нам надо поработать вместе и сочинить историю вашей иммиграции — с тем, чтобы мистер Вассерман смог использовать ее, когда будет обжаловать ордер о вашей депортации в суде. Вашего возвращения в США хотят некоторые весьма влиятельные люди, и с ними также буду работать я. Полагаю, что ваше неожиданное путешествие вас утомило, так что мы с Кемпером Бойдом устроим так, чтобы Чак Роджерс перевез вас в Луизиану, где мы вас спрячем.

Марчелло сделал несколько быстрых маленьких шажков. Он оказался весьма деловитым и шустрым.

Пит ехидно поинтересовался:

— Что стряслось с твоим лицом, Уорд?

Литтел открыл свой чемодан. Пит подхватил бильярдный шар и раздавил его голыми руками;

Тот разлетелся в щепы. Марчелло не преминул заметить:

— Мне начинает не нравиться эта ваша история.

Литтел достал из чемодана амбарные книги с бухгалтерией пенсионного фонда. Быстро помолившись, он успокоил нервы.

— Полагаю, вам обоим известно, что в прошлом ноябре было ограблено поместье Джулиуса Шиффрина на озере Дженива. Грабитель унес несколько картин, а также несколько тетрадей, по слухам содержавших секретную информацию касательно махинаций со средствами пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков. Тот самый грабитель был информатором агента чикагского отделения программы ФБР по борьбе с оргпреступностью Курта Мида, и он передал книги Миду, когда понял, что картины продать не удастся, поскольку они слишком известны и узнаваемы. В январе Курт Мид умер от обширного инфаркта и завещал книги мне. Он рассказал мне, что никому не показывал этих книг, и лично я думаю, что он собирался продать их кому-то из людей Гьянчаны. Несколько страниц вырвано, но в общем, полагаю, они в целости и сохранности. Я привез их вам, потому что мне известно, насколько вы близки к мистеру Хоффе и профсоюзу.

У Марчелло отвисла челюсть. Пит сломал пополам бильярдный кий.

В Хьюстоне он вырвал четырнадцать страниц. Все записи, касающиеся семейства Кеннеди, хранились в надежном месте.

Марчелло протянул ему руку. Литтел приложился губами к огромному бриллианту его перстня — точно целовал руку духовника.

66.

(Аннистон, 11 апреля 1961 года)

Списки избирателей и сведения о подушном налоге. Результаты тестов на грамотность и показания свидетелей.

Четыре заваленных бумагами стола со столешницей из пробковой плиты — черным по белому отпечатанные доказательства систематических ущемлений гражданских прав.

Его комнатенка в мотеле была маленькой и мрачной. Мотель «Вигвам» явно уступал «Сент-Реджису».

Кемпер составлял иск о нарушении избирательных прав. Тест на грамотность и показания одного свидетеля — вот и вся его доказательная база.

Дельмар Герберт Боуэн был чернокожим мужчиной, родившимся в Аннистоне, штат Алабама, 14.06.19. Он был грамотным и, по его собственным словам, «любил читать».

15.06.40 мистер Боуэн попытался зарегистрироваться в качестве избирателя. Чиновник-регистратор спросил его: «Парень, ты умеешь читать и писать?»

Мистер Боуэн подтвердил, что умеет. Регистратор задал тестовые вопросы из области сложных исчислений.

Мистер Боуэн не смог на них ответить. Мистеру Боуэну было отказано в избирательном праве.

Повесткой он затребовал продемонстрировать ему выполненный мистером Боуэном тест на грамотность. Он определил, что аннистонский регистратор подделал его результаты.

Согласно им выходило, что мистер Боуэн не смог написать слова «кот» и «пёс». Мистер Боуэн также не знал, что соитие предшествует деторождению.

Кемпер сунул листы в папочку. Ему было скучно. На его вкус, политика гражданских прав, проводимая Кеннеди, была совершенно пресной.

Его больше устроила бы «дипломатия канонерской лодки».

Вчера он съел сэндвич в забегаловке — в зоне «для цветных» — ради забавы.

Какой-то белый идиотик обозвал его «негролюбом». Тогда он вырубил его приемом дзюдо — тот рухнул рожей в миску овсяных хлопьев.

Прошлой ночью он слышал выстрелы прямо за дверью своего номера. Цветной мужчина рассказал ему, что местные куклуксклановцы подожгли негритянскую церковь в квартале от мотеля.

Кемпер закончил составлять иск касательно Боуэна. Ему пришлось торопиться — через три часа он встречался с Джоном Стэнтоном в Майами.

Телефон звонил, не переставая, все утро — так, что у него едва хватало времени заниматься чем-либо еще. Звонил Бобби — узнать, как идет работа; звонил Литтел, чтобы сбросить последнюю свою бомбу.

Уорд передал книги Карлосу Марчелло. Свидетелем передачи стал Пит Бондюран. Кажется, Марчелло поверил придуманной Уордом истории о том, как они к нему попали.

Уорд сказал:

— Я сделал копии, Кемпер. И прибавил к ним письменные показания касательно твоего внедрения и доказательства махинаций Джо Кеннеди. И был бы весьма признателен, если бы ты посоветовал Большому Пьеру не убивать меня.

Он немедленно позвонил Питу. И сказал:

— Не убивай Литтела и не говори Карлосу, что его версия получения им книг — неправда.

Пит ответил:

— Не стоит отказывать другим в наличии умственных способностей. Я, как и ты, играю в эту игру.

Литтел их провел. Впрочем, ничего страшного — бухгалтерские книги фонда остались выгодным долгосрочным проектом.

Кемпер смазал свой «сорок пятый». Бобби знал, что он носит оружие, — и посмеивался.

Он не расстался с ним и на инаугурации. Подойдя к Бобби во время парада, он сообщил ему, что порвал с Лорой.

Он нашел Джека в фойе Белого дома. И в первый раз обратился к нему «мистер президент». Первый президентский декрет Джека:

— Найди мне пару девочек на вечер.

Кемпер быстренько съездил за двумя знакомыми студентками вечернего отделения Джорджтауна. Президент Джек приказал: спрячь девочек — вечерком я ими займусь.

Кемпер спрятал их в одной из «гостевых комнат» Белого дома. Джек нашел его зевающим и умывающимся холодной водой, чтоб хоть как-то взбодриться.

Было три часа утра — после восхода солнца должна была начаться долгая вереница торжественных приемов.

Джек предложил укольчик, для того чтобы «взбодриться». Он пригласил Кемпера в Овальный кабинет, где их ждал врач с ампулами и шприцами.

Президент закатал рукав. Врач сделал ему укол. Джон Ф. Кеннеди немедленно просиял от удовольствия.

Кемпер закатал рукав. Врач сделал укол и ему. По его венам понесся «полезный груз».

Снадобье действовало в течение двадцати четырех часов. Место и время слились воедино.

Возвышение Джека стало и его возвышением. Эта простая истина вдруг небывало четко сформулировалась в его мозгу. Время и место были признательны некоему Кемперу Каткарту Бойду. В этом смысле они с Джеком были неразделимы.

Он позвонил одной из Джековых «бывших» и занялся с ней любовью в отеле «Уиллард». Он рассказывал о Великом Моменте сенаторам и таксистам. Сама Джуди Гарленд научила его танцевать твист.

Действие снадобья прекратилось — и ему тотчас же захотелось еще. Но он знал: «еще» только испортит Великий Момент.

Зазвонил телефон. Кемпер отодвинул сумку с ночными принадлежностями и схватил трубку.

— Бойд слушает.

— Это Боб. Президент рядом.

— Он желает, чтобы я доложил о результатах ему лично?

— Нет. Нам требуется твоя помощь в… так сказать, сборе информации.

— Касательно чего?

— Кубы. Я понимаю, что с некоторыми недавними достижениями ты знаком лишь неформально, тем не менее, мне кажется, что ты подойдешь для этого лучше прочих.

— Для чего? Вы вообще о чем?

Бобби раздраженно зачастил:

— О планах вторжения десанта кубинских эмигрантов на территорию Кубы; не знаю, слышал ты о них или нет. Только что ко мне в кабинет заходил Ричард Биссел и сообщил, что ЦРУ уже закусило удила, а их тренированные наемники из эмигрантов только что не бунтуют. ЦРУ уже выбрало основной пункт высадки десанта. Это место называется Плайя-Хирон, или залив Свиней.

Вот это была действительно НОВОСТЬ. Стэнтон еще не говорил ему, что в Лэнгли уже определились с местом.

Кемпер прикинулся обалдевшим.

— Не понимаю, чем я могу вам помочь. Вам ведь известно, что я никого из ЦРУ не знаю.

Трубку взял Джек:

— Бобби пока не известно, что операция продвинулась настолько далеко, Кемпер. Аллен Даллес проводил брифинг по этому вопросу незадолго до моей инаугурации, но с тех пор мы эту тему не поднимали. Мнения моих советников по чертову кубинскому вопросу разделились ровно наполовину.

Кемпер натянул кобуру. Бобби сказал:

— И теперь нам нужна независимая оценка степени готовности подразделений эмигрантов.

Кемпер рассмеялся:

— Потому что если операция провалится и выяснится, что вы поддерживали так называемых мятежников, то администрация Кеннеди крупно лажанется в глазах мирового сообщества.

Бобби сказал:

— Хорошо сказано.

Джек добавил:

— А главное — по существу. И мне следовало бы посвятить Бобби в эти проблемы несколько недель назад, но он всякий раз бывал по уши занят ловлей гангстеров. Кемпер…

— Да, господин президент?

— Я все никак не могу определиться с датой, а Биссел наседает на меня со страшной силой. Я знаю, что ты работаешь на мистера Гувера, занимаешься наблюдением за сторонниками Кастро, так что хотя бы что-то ты знаешь.

— Да, я могу поддержать разговор о Кубе, по крайней мере, о том, что касается группировок сторонников Кастро.

Бобби резко повысил голос:

— Куба всегда была твоим коньком, так что поезжай во Флориду и сделай кое-что полезное. Посетишь тренировочные лагеря ЦРУ, проедешься по Майами. Потом позвонишь и сообщишь нам, имеет ли операция хоть какой-то шанс на успех, — и чем быстрее, тем лучше.

Кемпер сказал:

— Я выезжаю. Перезвоню в течение сорока восьми часов.

Джон едва не умер от смеха. Кемперу чуть было не пришлось звонить кардиологу.

Они сидели на личной террасе Стэнтонова номера. В Лэнгли ему разрешили-таки переселиться в «Фонтенбло» — проживание в люксах лучших отелей, как оказалось, было заразным.

С Коллинс-авеню дул легкий ветерок. У Кемпера запершило в горле — он пересказал Джону давешний телефонный разговор, имитируя бостонский говорок Джека.

— Джон…

Стэнтон отдышался.

— Прошу прощения. Никогда бы не подумал, что нерешительность политиков — это так смешно.

— Как думаешь, что мне ему сказать?

— Как насчет: «Вторжение на Кубу — гарантия вашего избрания на второй срок»?

Кемпер рассмеялся.

— У меня будет немного свободного времени в Майами. Есть предложения?

— Да, два.

— Тогда валяй. И заодно объясни, зачем ты хотел меня видеть, когда знал, что я по уши в работе в Алабаме.

Стэнтон налил себе маленькую порцию виски с водой:

— Вот, поди, занудная работа — защищать права человека?

— Не совсем.

— Думаю, что наделение негров избирательными правами — палка о двух концах. Они ведь такие легковерные, правда?

— Я бы назвал их чуть менее покладистыми, чем наши кубинцы. И с куда менее выраженными криминальными наклонностями.

Стэнтон улыбнулся:

— Ну хватит. А то опять начну смеяться.

Кемпер положил ноги на перила.

— Капелька веселья тебе не помешает. А то они в Лэнгли совсем тебя вымотали. И ты пьешь в час дня.

Стэнтон кивнул:

— Есть такое. Все, начиная с мистера Даллеса и по убывающей, хотели бы, чтобы операция началась хоть через пять минут — я, кстати, не исключение. И, в ответ на твой первоначальный вопрос — мне бы хотелось, чтобы в ближайшие сорок восемь часов ты придумал убедительную «информацию» касательно боеготовности тренированных в лагерях ЦРУ беженцев, чтобы предоставить ее президенту; также мне хотелось бы, чтобы ты объехал территорию деятельности нашего подразделения вместе с Фуло и Нестором Часко. Майами — наш лучший источник «уличной информации», и мне бы хотелось, чтоб ты оценил, насколько далеко заходят циркулирующие в среде кубинского населения слухи о предстоящей высадке десанта, а также то, насколько эти слухи соответствуют действительности.

Кемпер смешал себе джин с тоником.

— Прямо сейчас и займусь. Еще что-нибудь?

— Да. Управление желает собрать так называемое «кубинское правительство в изгнании». По большей части это делается для виду, тем не менее, нам придется создать иллюзию законно избранного правительства, которое будет готово прийти к власти на Кубе, если мы свергнем Кастро на, скажем, третий или четвертый день нашей операции.

— И ты хочешь знать мое мнение о том, чьи кандидатуры скорее получат одобрение?

— Верно. Я знаю, ты не особый спец в иммиграционной политике, но мне подымалось: ты мог бы почерпнуть что-то из разговоров ребят из подразделения.

Кемпер изобразил на лице глубокую задумчивость. Тихо, пусть подождет…

Стэнтон вскинул ладони вверх:

— Эй, я же не просил тебя впадать в транс…

Кемпер мигом очнулся — глаза его блестели, а голос поражал силой:

— Нам нужны несколько ультраправых функционеров, которые согласились бы работать с Санто и другими нашими друзьями-мафиози. Нам нужен номинальный глава кабинета, который сможет поддерживать порядок; а лучший способ возродить кубинскую экономику — возродить работу всех казино. Если ситуация на Кубе долгое время будет нестабильной, или, чего доброго, красные снова придут к власти, нам необходимо будет обратиться к мафии за финансовой поддержкой.

Стэнтон сложил ладони на колене:

— Я ожидал несколько более просвещенных речей от Кемпера Бойда — реформатора гражданских прав. К тому же я больше чем уверен: тебе известно, что пожертвования наших итальянских друзей составляют лишь небольшую часть нашего легального, установленного правительством бюджета.

Кемпер пожал плечами:

— Кредитоспособность Кубы зависит от американского туризма. А сотрудничество с мафией — гарантия того, что этот туризм будет процветать. Компания «Юнайтед фрут» больше не работает на Кубе, и только кто-нибудь гиперправый, да к тому же за приличную взятку, может попытаться денационализировать ее прежние тамошние владения.

Стэнтон сказал:

— Продолжай. Ты почти убедил меня.

Кемпер встал:

— Карлос сейчас в вашем гватемальском лагере, с ним — мой друг-адвокат. Через пару дней Чак привезет его в Луизиану на своем самолете и спрячет в надежном месте, и я слышал, что с каждым днем он становится все более ярым сторонником кубинской кампании. Держу пари, что операция будет успешной, но на некоторое время на Кубе воцариться хаос. Кого бы мы ни выбрали в качестве номинального правительства, эти люди попадут под пристальное внимание общества, а значит, возрастет и их ответственность перед оным; и нам обоим известно, что в таком случае Управление также будет подвергнуто пристальному вниманию, что практически сведет на нет возможность отрицания своего участия в секретной акции. Тогда-то нам и понадобится наше подразделение, а также, вероятнее всего, и еще с полдюжины подразделений таких же беспощадных и самостоятельных парней, какие служат в нашем подразделении, и чтоб они финансировались в частном порядке. Нашему новому «кубинскому лидеру» понадобится тайная полиция — мафия ее предоставит; а случись ему выразить антиамериканские настроения — мафия его прикончит.

Стэнтон поднялся. Его глаза сверкали почти горячечным блеском.

— Последнее слово осталось не за мной, но ты меня убедил. Конечно, твои слова были не столь цветисты, как речь твоего мальчика по случаю его инаугурации, однако в ней куда больше политической проницательности.

И ЗАБОТЫ О СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЕ…

Кемпер сказал:

— Спасибо. Сравнение с Джоном Ф. Кеннеди для меня — большая честь.

Фуло вел машину. Нестор трепался. Кемпер наблюдал.

Они выписывали беспорядочные «восьмерки» по району компактного проживания кубинцев, в том числе и бойцов подразделения.

Нестор просил:

— Отправьте меня на Кубу. Я пристрелю Фиделя с крыши соседнего задания. Я стану Симоном Боливаром моей страны.

«Шеви» Фуло был набит наркотой. Белый порошок, просыпавшийся из полиэтиленовых пакетов, покрыл сиденья.

Нестор просил:

— Отправьте меня на Кубу боксером. Я забью Фиделя до смерти одними кулаками, как боксер Авилан.

Их провожали сотни слезящихся глаз — местные торчки машину знали. В окна тянули дрожащие руки непохмелившееся алкоголики — Фуло слыл известным добряком и никогда не отказывал им в монетке-другой.

Фуло называл это Новым Планом Маршалла. Он говорил, что эти монетки покупали ему их угодливость.

Кемпер наблюдал.

Нестор заезжал на «точки» и продавал заранее расфасованные дозы. А вооруженный Фуло его охранял.

Кемпер наблюдал.

Фуло заметил, как кто-то не из членов подразделения продает наркоту возле винного магазина «Удачное время». Нестор расстрелял участников сделки каменной солью из двенадцатикалиберного дробовика.

Те бросились врассыпную. Каменная соль проникала сквозь одежду, и кожа саднила как черт знает что.

Кемпер наблюдал.

Нестор все нудил:

— Отправьте меня на Кубу ныряльщиком. Я пристрелю Фиделя из гарпунного ружья.

За углом алкашня хлестала дешевое винище. Нюхали пропитанные клеем тряпки токсикоманы. Половина лужаек была загажена использованными презервативами.

Кемпер наблюдал. Что-то постоянно бормотала автомобильная рация. Из Черного города Фуло въехал в Покито Хабану.

Черные лица сменились коричневыми. Основные цвета пейзажа стали более пастельные.

Выкрашенные в пастельные тона церквушки. Дансинги и винные погреба таких же пастельных тонов. Мужчины в рубахах-гваябера насыщенных пастельных тонов.

Фуло вел машину. Нестор трепался. Кемпер наблюдал.

Они видели, как играют в кости прямо на парковке. Слышали, как ораторы толкают слезоточивые речи. Наблюдали, как двое парнишек избивали кулаками памфлетиста, которому вздумалось агитировать за Бороду.

Кемпер наблюдал.

Фуло свернул на улицу Флэглер, дал горсть монет уличным девкам и стал слушать их болтовню.

Одна из шлюх сказала, что Кастро, похоже, педик. Ее товарка сообщила, что у Кастро — тридцатисантиметровая «сосиска». И все девчонки хотели знать одно: когда же будет то самое «вторжение», о котором столько говорят?

Одна из девушек сказала, что кое-что слышала в Блессингтоне. Что — правда это случится уже на следующей неделе?

Кто-то из девочек сообщил, что на Гуантанамо сбросят атомную бомбу. Ее тут же поправили: не на Гуантанамо, а на Плайя-Хирон. Третья девица заявила, что Гавану атакуют летающие тарелки.

Фуло вел машину. Нестор опрашивал прохожих-кубинцев, встреченных им на Флэглер.

Слухи о готовящейся операции долетали до всех. Каждый говорил об этом с видимым удовольствием.

Кемпер слушал, закрыв глаза. Из потоков испанской речи его мозг выхватывал имена собственные:

Гавана. Плайя-Хирон. Баракоа, Ориенте, Плайя-Хирон, Гуантанамо, Гуантанамо.

Кемпер уловил основную мысль: об этом говорят.

Солдаты подразделения, пришедшие в увольнение. Наблюдатели ЦРУ. Намеки, откровенная чушь, — люди заполняли пробелы в информации по собственному усмотрению; если долго гадать о том, куда же высадится десант, можно случайно угадать и «методом тыка».

Если верить разговорам, утечка информации была минимальной.

Фуло не проявлял признаков беспокойства. Нестора эти разговоры тоже не волновали. Кемпер приравнял эту болтовню к «удерживаемой в рамках».

Они принялись фланировать по боковым улочкам близ Флэглер.

Фуло следил за заказами такси. Нестор все болтал о тысяче способов разделаться с Фиделем Кастро. Кемпер смотрел из окна и любовался видом.

Кубиночки посылали им воздушные поцелуи. По радио играла беззаботная музыка мамбо. Гуляки поглощали пропитанные пивом дыни.

Фуло прослушал сообщение по рации:

— Это Уилфредо. Сообщил, что Дон Хуан знает кое-что о партии наркоты, и наверное, нам стоит к нему наведаться.

Дон Хуан Пиментель заходился туберкулезным кашлем. Прихожая его дома была завалена переделанными кукольными Барби и Кенами.

Они зашли и встали в коридоре. От Дона Хуана пахло ментоловым растиранием для груди.

Фуло сказал:

— В присутствии мистера Бойда говорить можно. Он — очень хороший друг свободной Кубы.

Нестор подхватил голую Барби. На кукле был парик а-ля Джеки Кеннеди и кустик волос на лобке, сделанный из губки для мытья посуды.

Дон Хуан закашлялся:

— За рассказ — двадцать пять баксов, а за рассказ и адрес — пятьдесят.

Нестор отбросил куклу и перекрестился. Фуло выдал Дону Хуану две бумажки по двадцать долларов и одну в десять.

Тот сунул деньги в карман рубашки.

— Адрес — дом 4980 по Балюстрол. Там живут четверо членов директората кубинской разведки. Они страшно боятся того, что ваша операция будет успешной и что они больше не станут, как это, получать запас товара с острова. Дома у них хранится большой запас расфасованных доз, от продажи которых можно выручить быстрые деньги, чтобы, как это, финансировать сопротивление вашему сопротивлению. У них там почти полкило героина, разделенного на небольшие дозы, продажа которых приносит, как это, наибольшую прибыль, вот.

Кемпер улыбнулся:

— Дом охраняется?

— Не знаю.

— И кому они собираются продавать?

— Уж конечно, не кубинцам. Я так думаю, negritos и белой бедноте.

Кемпер толкнул Фуло локтем:

— Как считаешь, мистеру Пиментелю можно доверять?

— Думаю, да.

— Он — убежденный противник Кастро?

— Думаю, да.

— Можно рассчитывать, что он не предаст нас ни при каких обстоятельствах?

— Ну… это трудно…

Дон Хуан сплюнул на пол:

— А ты трус — иначе задал бы этот вопрос мне лично.

Кемпер врезал ему, применив прием дзюдо. Дон Хуан сшиб подставку для кукол и рухнул, судорожно глотая воздух.

Нестор швырнул ему на лицо подушку. Кемпер достал свой «сорок пятый» и выстрелил сквозь нее — в упор.

Глушитель скрыл звук выстрела. В воздух взлетел фонтанчик окровавленных перьев.

Нестор и Фуло замерли, шокированные случившимся. Кемпер сказал:

— Позже объясню.

МЯТЕЖНИКИ СПАСАЮТ КУБУ!

ЖАЖДУЩИЕ МЕСТИ КОММИ ТОЛКАЮТ ОТРАВЛЕННУЮ ДУРЬ!

ГЕРОИНОВЫЙ ХОЛОКОСТ!

ПУШЕР КАСТРО ЗЛОРАДСТВУЕТ!

БЕДСТВУЮЩИЙ ДИКТАТОР ИЗГНАН!

РАСТЕТ ЧИСЛО УМЕРШИХ ОТ ОТРАВЛЕННОЙ НАРКОТЫ!

Эти заголовки Кемпер набросал на путевом листе. Вокруг него суетился персонал «Такси «Тигр»» — как раз заступала ночная смена.

Он написал приписку:

ПБ,

закажи Ленни Сэндсу статьи в «Строго секретно» — заголовки прилагаются. Пусть поспешит, а для соответствующей информации просмотрит прессу Майами за следующую неделю или около того; если что — пусть звонит мне. Это, разумеется, касается вторжения, и у меня такое чувство, что его дата уже точно определена. Пока я не могу раскрыть тебе всех тонкостей моего плана, но уверен, что ты его оценишь. Если Ленни сочтет мой заказ малопонятным, попроси его поимпровизировать на тему заголовков в его излюбленном непобедимом спиле «Строго секретно».

КБ

Кемпер надписал конверт: «Ч. РОДЖЕРС/СЛЕД. РЕЙС/СРОЧНО». Мимо проскользнули с крайне озадаченным видом Нестор и Фуло — он так и не объяснил им, за что убил Дона Хуана.

У Санто-младшего жила акула по кличке Батиста. Они приехали в Тампу и бросили тело Дона Хуана в бассейн к рыбине.

Кемпер втащил телефонный аппарат в туалет. Три раза он повторил свою речь — со всеми паузами и репликами «в сторону».

Он набрал номер секретаря Бобби. И попросил ее включить магнитофон на запись.

Она быстро выполнила просьбу, купившись на его превосходно разыгранную «срочность».

И он запел дифирамбы. Он захлебывался в похвалах. Он превозносил высокий моральный дух и боевую готовность подразделения. План ЦРУ, заявил он, просто превосходный. Подготовка вторжения ведется в обстановке чрезвычайной секретности.

Он говорил взахлеб, точно новообращенный скептик. Он разглагольствовал, точно какой президент прошлого, вещавший о политике «новых границ». Его тягучий теннессийский выговор излучал убедительность.

Секретарь пообещала срочно передать кассету Бобби. Ее голос дрогнул и сорвался.

Кемпер положил трубку и направился к парковке. Пробегавший мимо Тео Паэс сунул ему записку.

Звонил У. Литтел. Сказал, что КМ в порядке. Нью-йоркский адвокат КМ говорит, что агенты Минюста начали поиски КМ в Луизиане, У. Литтел говорит, что КМ некоторое время должен пробыть в гват. лагере или, по крайней мере, за пределами страны.

Уорд Литтел на коне — просто поразительно.

Подул ночной ветерок. Кемпер растянулся на расписанном тигровыми полосками капоте и стал смотреть в небо.

Низко над ними нависла луна. У Батисты были блестящие белые зубы — такого же, как ночное светило, цвета.

Кемпер задремал. Его разбудили ритмичные возгласы. Он услышал голоса, скандирующие «ВПЕРЕД, ВПЕРЕД, ВПЕРЕД, ВПЕРЕД» — только это слово и больше ничего.

Кричавшие явно пребывали в состоянии экстатического восторга. Диспетчерская так и сотрясалась, точно гигантская эхо-камера.

Наконец-то назначили дату начала операции. Именно так — ни больше ни меньше.

Санто кормил Батисту бифштексами и жареной курицей. Ее бассейн был доверху залит котлетным жиром.

Батисту не нужно было специально упрашивать откусить Дону Хуану голову. Нестор и Фуло отвернулись. Бойд же не стал. Он начал получать большое удовольствие от кровавых зрелищ.

67.

(Джунгли Никарагуа, 17 апреля 1961 года)

ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ! ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ! ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ! ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ! ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ!

Шесть сотен глоток изрыгали эти слова. Земля сотрясалась от гула голосов.

Солдаты запрыгивали в грузовики. Грузовики, бампер к бамперу, двинулись на пристань.

ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ! ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ! ЗА-ЛИВ СВИ-НЕЙ!..

Пит наблюдал. Джон Стэнтон наблюдал. Оба патрулировали лагерь на джипе и проверяли общую готовность.

На пристани, в полной готовности: военно-транспортное судно американской армии без опознавательных знаков. На борту которого: десантные суда, минометы, гранаты, винтовки, пулеметы, радиооборудование, походные аптечки, репеллент от комаров, карты местности, боеприпасы, а также шестьсот упаковок презервативов «Шейх» — какой-то психоаналитик из Лэнгли предсказал массовые изнасилования в качестве побочного эффекта победы.

В ПОЛНОЙ БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ: шестьсот накачанных бензедрином кубинских повстанцев.

В ПОЛНОЙ БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ на полевом аэродроме: шестнадцать бомбардировщиков «Б-26», призванных нанести сокрушительный удар по действующим военно-воздушным силам Кастро. Опять же опознавательные знаки замалеваны черной краской — то есть это не какие-нибудь там происки империалистов.

СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!

Короткий клич вполне соответствовал пункту назначения. Джон Стэнтон приказал скандировать его с самого начала «подъема» — тот самый головастый психоаналитик заявил, что многократное повторение укрепляет боевой дух.

Пит сунул в рот несколько таблеток высокооктанового бензедрина и запил кофе. Он видел, чувствовал, чуял, как…

Удар авиации нейтрализует ВВС Кастро. В это время выходят в море корабли — неравномерно, из разных мест. Второй удар с воздуха уничтожает толпы милиционеров. Хаос порождает массовое дезертирство.

На пляж десантируются борцы за свободу Кубы.

Они заполоняют все вокруг. Они убивают. Они рушат. Они воссоединяются с диссидентами на территории острова и захватывают Кубу, ослабленную предварительной обработкой наркотой и пропагандой.

Они ждали, когда Джек-Бесхребетник даст отмашку на первый воздушный удар. Все приказы должны были исходить от Причесона.

СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!..

Пит и Стэнтон патрулировали территорию на джипе. Приборная панель их автомобиля была оборудована коротковолновым радиопередатчиком — для облегчения связи.

У них был прямой канал связи с лагерем в Гватемале, с «Такси «Тигр»» и Блессингтоном. На этом их радиодосягаемость обрывалась — прямой выход на частоту Белого дома был только в Лэнгли.

Пришел приказ: Джек дал «добро» на вылет шести самолетов.

Пит почувствовал мгновенную слабость в паху. Передавший сообщение заявил, что Джек намерен действовать крайне осторожно.

Шесть из шестнадцати — ни фига себе осторожность!

Они все колесили по лагерю. Пит беспрестанно курил. Стэнтон нервно вертел в пальцах медаль Св. Христофора.

Три дня назад Бойд передал ему с нарочным сообщение — какие-то малопонятные указания Ленни Сэндсу касательно написания статей в «Строго секретно». Ну, он передал приказ Бойда Ленни. Ленни пообещал, что постарается побыстрее.

Ленни умел быть исполнительным. Уорд Литтел умел удивлять.

План по сбагриванию бухгалтерских книг фонда был превосходен. А уж то, как Литтел обхаживал Карлоса, — и подавно.

Бойд устроил их на территории тренировочного лагеря в Гватемале. Марчелло первым долгом вытребовал себе приватную телефонную линию и принялся вершить свои темные дела по междугородной связи.

Карлос любил свежие морепродукты. Карлос обожал закатывать шикарные ужины. Каждый вечер Литтел заказывал воздушную доставку в гватемальский лагерь пятисот свежевыловленных омаров из штата Мэн.

Карлос превратил тренированных солдат в истекающих слюной обжор и вдобавок сделал из них мальчиков на побегушках — образцовые наемники чистили ему ботинки и выполняли разные мелкие поручения.

Бойд руководил операцией по вызволению Марчелло. Бойд дал Питу только один, зато четкий приказ: ОСТАВИТЬ ЛИТТЕЛА В ПОКОЕ.

Перемирие Бондюрана и Литтела было временно продиктовано Бойдом.

Пит все курил. Стэнтон вспотел так, что впору было его выжимать.

СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!

Они припарковались у пристани и стали наблюдать, как вспрыгивают на доски причала повстанцы. Шестьсот человек взобрались на мостки меньше чем за две минуты.

Зашипело радио. Игла указателя, подпрыгнув, остановилась на блессингтонской частоте.

Стэнтон надел наушники. Пит зажег, наверное, миллионную за этот день сигарету.

Транспортник накренился и закачался на волнах. Какой-то жирный кубинец блевал, согнувшись, стоя на корме.

Стэнтон сказал:

— Наше «правительство в изгнании» уже на месте, и Биссел в конце концов одобрил предоставленный мной список ультраправых функционеров. Это-то хорошо, но вот номер с якобы перебежчиком провалился. Гутьерес посадил свой самолет в Блессингтоне, однако приглашенные Дуги Локхартом репортеры узнали нашего Рамона и освистали представление. Беда, конечно, невелика, но лажа есть лажа.

Пит кивнул. Он почуял запах рвоты, трюмных вод и ружейного масла из дул шестисот винтовок.

Стэнтон снял наушники. Из блестящей медаль Св. Христофора стала залапанной и тусклой.

Они все нарезали круги. Это была пустая трата бензина, бензедриновый «приход».

Пожалуйста, Джек, отправь еще несколько самолетов. Отдай приказ войскам выступать.

У Пита жутко зачесалось все тело. Стэнтон принялся болтать о своих детишках.

Часы тянулись, точно десятилетия. Чтобы не слушать Стэнтона, Пит принялся вспоминать.

Всех тех, кого он убил. Всех женщин, с которыми спал. Лучшие гамбургеры в Майами и в Эл-Эй. Прикидывать, что бы он сейчас делал, если бы не уехал из Квебека. Чем бы сейчас занимался, если бы не встретил Кемпера Бойда.

Стэнтон припал к радиоприемнику. Поступали все новые сводки.

Они услышали, что воздушный удар оказался неудачным. Бомбардировщикам удалось уничтожить лишь 10% военно-воздушного флота Фиделя Кастро.

Джек-Бесхребетник весьма болезненно воспринял эту новость. И отреагировал совершенно по-свински: не дал разрешения на второй удар с воздуха — пока.

Чаку Роджерсу удалось пробиться на их частоту. Он сообщил, что Марчелло и Уорд Литтел все еще в Гватемале. И прибавил еще кое-какие последние новости из Штатов: ФБР рыщет по Новому Орлеану — кто-то скормил им фальшивку, что якобы видел там Карлоса!

Это была работа Бойда. Он решил, что телефонные фальшивки отвлекут Бобби и помогут Марчелло замести следы.

Чак отключился. Стэнтон снял наушники и навострил уши — вдруг еще кто позвонит.

Секунды казались годами. Минуты, блин, тянулись целую вечность.

Питовы яйца уже саднили — так он их расчесал. Он охрип от бесчисленного множества сигарет. Пит принялся стрелять по верхушкам пальм, чтобы стрелять хоть во что-нибудь.

Стэнтон сказал кому-то в микрофон:

— Вас понял. — И потом Питу: — Это был Локхарт. Он сообщил, что наши ультраправые в Блессингтоне вот-вот взбунтуются. Ты нужен в Блессингтоне, и Чак Роджерс уже вылетел из Гватемалы, чтобы тебя забрать.

Они развернулись, чтобы облететь кубинское побережье. Чак сказал, что плану полета это совсем не помешает.

Пит закричал:

— Давай снижаться!

Чак, не сбавляя скорости, стал опускаться ниже. С высоты шестисот метров на расстоянии примерно километра от них он увидел пламя.

Они нырнули ниже уровня досягаемости радаров и низко-низко полетели над пляжем. Пит высунул из окна бинокль.

Он увидел обломки самолетов — и кубинских и повстанческих. А также тлеющие стволы пальм и пожарные грузовики, припаркованные на песке.

Вовсю ревели сирены воздушной тревоги. Водруженные на мостки пристани прожекторы светили в полную мощность. Вдоль самой линии прилива разместились огневые сооружения — полностью укомплектованные личным составом и мешками с песком.

На пристани толпились бойцы народной милиции. Этакие маленькие типчики, вооруженные автоматами Томпсона и руководствами по идентификации воздушных судов.

Они находились на расстоянии ста пятидесяти километров к югу от Плайя-Хирон. Эта часть побережья была полностью готова к обороне.

Если и залив Свиней охраняется таким же манером, операция провалилась к чертям собачьим.

Пит услышал хлопки. Кто-то стрелял мелкой, как цыплячье дерьмо, дробью — бип-бип-бип.

До Чака внезапно дошло — ба, да это они же в нас стреляют.

«Пайпер» перевернулся. Пит повис вверх тормашками.

Он ударился головой о крышу. Ремень безопасности обездвижил и едва не задушил его. Чак покачал крыльями и всю дорогу до американской границы летел вверх тормашками.

Стемнело. Блессингтонский лагерь аж светился под огнями высоковаттных дуговых ламп.

Пит проглотил две таблетки драмамина. У парадных ворот он увидел толпу глазеющих работяг и грузовики с мороженым.

Чак аккуратно прокатился по взлетке и разом остановил самолет. Пит, пошатываясь, выбрался наружу — от бензедрина и нарождающейся тошноты ему становилось сильно не по себе.

Посреди тренировочного поля стоял сборный домик. Его окружал заборчик, опутанный тремя кольцами колючей проволоки. Оттуда доносились выкрики — однако далеко не давешние бодрые «СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!»

Пит потянулся, чтобы поразмять мышцы. К нему подбежал Локхарт.

— Черт, где ты так долго был? Пошли, уймешь поганых латиносов.

Пит спросил:

— Что произошло?

— Да то, что мудак Кеннеди все чешется. Дик Биссел говорил, что он хочет победить, но не желает ни атаковать по полной, ни огребать за то, что вторжение провалилось. Моя ржавая посудина в полной боеготовности, да гребаный папист в Белом доме не…

Пит влепил ему оплеуху. Маленький ублюдок качнулся, однако на ногах удержался.

— Я спросил: «Что случилось?»

Локхарт вытер нос и хихикнул:

— А случилось то, что ребята из моего клана продали парням из правительства немного самогона, и те заспорили о политике с кое-кем из солдат регулярных частей. Я быстренько набрал команду и изолировал самых рьяных вон в том домике; однако это не меняет ситуации: мы имеем шестьдесят разочарованных, вдобавок пьяных в дупель горячих кубинских парней, которые только что не вгрызаются друг другу в глотки, что твои мокасиновые змеи, когда по-хорошему им надо бы думать о текущей проблеме, то есть об освобождении страны от коммунистической диктатуры.

— У них есть огнестрельное оружие?

— Нет, сэр! Я запер оружейный склад на ключ и выставил охрану.

Пит забрался в кабину пилота. Там, прямо над приборной панелью: длинная тонкая бейсбольная бита Чака и набор инструментов «на любой случай».

Он схватил их. Он достал ножницы для резки жести и сунул биту за пояс.

Локхарт спросил:

— Что ты собираешься делать?

Чак заметил:

— Похоже, я понял.

Пит указал на сарай, где хранились пожарные насосы.

— Давайте-ка атакуем их с пожарными шлангами ровно через пять минут.

Локхарт восторженно завопил:

— Так насосы-то хатенку к чертям порвут!

— Этого я и хочу.

Отгороженные колючей проволокой латиносы заржали и завопили. Локхарт мигом домчался до сарая.

Пит подбежал к заборчику и срезал один виток проволоки. Чак обмотал руки своей ветровкой и оторвал приличный кусок «колючки».

Пит пригнулся и пополз. Полз он очень быстро — и в мгновенье ока добрался до сборного домика. Удар битой — и дверь слетела с петель.

Его вторжения со взломом, похоже, никто не заметил. Парни из «правительства в изгнании» были дюже заняты.

Боролись на руках, играли в карты и соревновались «кто больше выпьет». Устраивали гонки детенышей аллигаторов — прямо на полу.

Кругом — куски кровли. На одеялах — игральные кости. А койки прогибаются под тяжестью бутылей с самогоном.

Пит крепко сжал в руках биту. И ПОШЕЛ: собственноручно проводить тренинг ближайшего знакомства с ней.

Он лупил всех, кто попадался под руку. Крушил подбородки и грудные клетки. Кое-кто из «правительства в изгнании» попытался отбиваться — он ощутил несколько ударов.

Бита ломала в щепы перекладины коек. Бита разнесла вдребезги зубные протезы какого-то толстяка.

Наконец-то до правительственных ребят дошло: сопротивляться этому бледнокожему психу бесполезно.

Пит, точно шторм, пронесся по домику. Латиносы единодушно решили держаться пода-а-альше.

Он вышиб заднюю дверь и атаковал стойки крыльца. Пять взмахов с левой руки, пять с правой — каждый раз меняя направление удара, точно он был какой Микки Мэнтл[42].

Стены затрещали. Покачнулась крыша. Пошатнулся фундамент. Латиносы стали спешно покидать помещение — ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ! ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ!

Ударили струи воды из пожарных шлангов. Напор был так силен, что забор не выдержал. Гидравлическая сила лишила домик крыши.

Одна струя задела Пита — он чуть не упал. Домик превратился в груду шлакобетонных обломков.

Вот теперь можно было полюбоваться на «правительство в изгнании».

Спотыкающееся, дрожащее, прибиваемое к земле струями воды. Как там написали бы в «Строго секретно»?

ПОБЕЖДЕННОЕ ПОТОКАМИ ПОЖАРНОГО КРАНА ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОШАТНУЛОСЬ! ЗАЛИТЫЙ ЗЕЛЕНЫМ ЗМИЕМ РЕДУТ РАЗВАЛИЛСЯ!

Шланги выплюнули последние капли и затихли. Пит рассмеялся.

Члены «правительства в изгнании», промокшие до нитки, стояли и дрожали. Тем не менее, смех Пита оказался заразительным — и вскоре вся компания сотрясалась от хохота.

Поле для учений превратилось в огромную свалку строительного мусора.

Хохот все нарастал, пока не перерос в маршевый слоган:

СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ!

Локхарт раздал одеяла. Пит отрезвлял народ бензедрином и холодным лимонадом.

Они погрузились на транспортное судно ровно в полночь. Двести пятьдесят шесть повстанцев — горевших желанием отвоевать свою родину.

Они погрузили на борт оружие, десантные катера и аптечки. Не забыли и о радиосвязи: Блессингтон был настроен на частоту Лэнгли и каждого командного поста в портах отправления.

Разнесся слух: Джек-Причесон говорит, что, мол, второго воздушного налета не будет.

Никто не сообщал о числе погибших в результате первого налета. Никто не удосужился проинформировать о количестве и боеготовности береговых укреплений.

А это значит, что о прожекторах и бункерах на пляже никто ничего не сказал. Как не упомянул о частях народного ополчения в полной боевой готовности.

И Пит знал, почему.

В Лэнгли понимали: сейчас или никогда. Зачем войскам знать, что на вражеской территории их ждет полная задница?

Пит глотал самогон, чтобы избавиться от последствий приема бензедрина. Он вырубился на своей койке — прямо посреди странной галлюцинации.

Япошки, много япошек — Сайпан, 1943 год.

Они окружали его. Он мочил их, мочил, мочил. Он предостерегал их криками. Никто не понимал квебекского диалекта французского языка.

Мертвые япошки воскресали и снова бросались на него. Он снова убивал их голыми руками. Они превращались в женщин — в клонов Рут Милдред Крессмейер.

Чак разбудил его на заре. Он сообщил:

— Кеннеди поддался наполовину. Час назад подразделения из всех лагерей отбыли в пункт назначения.

Мучительно тянулось ожидание. Ко всему прочему, похоже, сломалась радиостанция.

Сигналы с транспортных судов приходили совершенно неразборчивые. На частотах связи между лагерями — искаженное помехами бормотание.

Чак никак не мог понять, в чем дело. Пит пытался дозвониться по прямой телефонной линии — в «Такси «Тигр»» и своему человеку в Лэнгли.

Оба раза — короткие гудки. Занято. Чак списал неполадки на провокации фиделистов.

Локхарт запомнил один полезный номер: номер штаб-квартиры Управления в Майами. Бойд прозвал его «центральным офисом кубинской операции» — горячие ребята из подразделения туда не допускались.

Они сидели возле казарм. Радиостанция периодически отхаркивала странные шумы.

Время шло. Секунды тянулись, точно годы. Минуты превращались в космические века.

Пит курил одну за другой сигареты. Дуги Фрэнк и Чак Роджерс утянули у него целую пачку.

Какой-то куклуксклановец обмывал из шланга Чаков «пайпер». Пит и Чак обменялись до-о-олгим взглядом.

Дуги Фрэнк, кажется, прочел их мысли.

— Можно мне с вами?

То и дело маневрируя, они кое-как подобрались ближе. Они увидели залив Свиней — он был совсем рядом, и дела там шли плохо.

Они увидели налетевший на риф американский корабль. И трупы, свисающие из прорехи в обшивке. И акул, рвущих на части руки-ноги погибших метрах в двадцати от берега.

Чак развернулся и полетел на второй заход. Пит сидел, вплющившись в пульт управления — из-за лишнего пассажира в кабине было весьма тесно.

Они увидели брошенные на пляже десантные суда. Увидели, как живые карабкаются по мертвым. Они увидели штабеля мертвых тел, простиравшиеся метров на сто — вода на мелководье стала красной от крови.

Захватчики все прибывали. В ту же секунду, когда они вспрыгивали на волнорез, их обстреливали из огнеметов. Они вспыхивали и жарились заживо.

Пятьдесят с лишним повстанцев лежали лицом в песок; руки их были закованы в наручники за спинами. По их спинам бежал комми с бензопилой.

Пит видел, как лезвие вгрызается в тела. Как из ран хлещет фонтаном кровь. Как отрезанные головы катятся в воду.

Пламя огнемета взметнулось в сторону их самолета — не долетев до него каких-то двух десятков сантиметров.

Чак стянул наушники:

— Мне удалось перехватить звонок из штаба! Кеннеди приказал отменить второй удар с воздуха и вдобавок заявил, что не будет посылать регулярные части американской армии на помощь нашим парням!

Пит высунул свой «магнум» в окно и стал прицеливаться. Хлопнул выстрел из огнемета — язык пламени выбил оружие из его руки.

Прямо под ними пировали акулы. Жирный коммуняка на берегу приветственно размахивал отрезанной головой.

68.

(Джунгли Гватемалы, 18 апреля 1961 года)

Их комната располагалась по соседству с радиоузлом. И сквозь стены то и дело без спросу проникали последние новости о ходе операции.

Марчелло пытался уснуть. Литтел пытался изучать законодательство о депортации.

Кеннеди отказался от второго воздушного удара. Повстанцы были массово захвачены в плен и казнены — прямо на пляже.

Солдаты же резервных подразделений все еще скандировали: «СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ! СВИ-НЬИ! СВИНЬИ!» — глупое слово сотрясало казармы.

Правацкое слабоумие едва ли сможет надолго их развлечь. Слабое, но все же утешение: упиваться презрением к Джону Ф. Кеннеди.

Литтел заметил, как завозился и перевернулся на своей койке Марчелло. Он живет в одной хижине с мафиозным главарем — воистину, пути Господни неисповедимы.

Его уловка сработала. Марчелло просмотрел колонки транзакций в одной из «амбарных книг» и нашел свои собственные долги. И выяснил, что его задолженность выросла до астрономических размеров.

Да и легальные долги Карлоса росли не по дням, а по часам. Безопасность Карлоса зависела от бывшего борца с оргпреступностью.

Этим утром звонил Гай Бэнистер. Он сообщил, что узнал из проверенных источников новость: Бобби Кеннеди известно, что Карлос находится в Гватемале.

Бобби оказал дипломатическое давление. Премьер-министр Гватемалы повиновался: Карлос будет депортирован, «но не сразу».

До того Гай называл его «сущей бабой». Теперь же он говорил с ним по телефону почти уважительно.

Марчелло захрапел. Он спал на своей койке в шелковой пижаме с монограммой.

Литтел услышал доносившиеся из-за стены крики и какой-то стук: как будто множество людей колотили по столам и что-то пинали.

«Это провал!», «Болтаемся тут без дела — надоело уже!», «Он не разрешил послать корабли или самолеты, чтобы бомбить берег!»

Литтел вышел на улицу. Солдаты начали скандировать новый лозунг: «КЕННЕДИ — ТВОЕ СЛОВО! МЫ ЖДЕМ — МЫ ГОТОВЫ!»

Они бродили по двору. Хлестали неразбавленный джин и водку. Глотали таблетки и пинали, точно футбольные мячи, аптекарские бутыли.

Офицерская казарма была разграблена. Дверь аптечного пункта разнесли в щепы.

Литтел вернулся в казарму и схватил трубку висевшего на стене телефонного аппарата. Двенадцать цифр напрямую соединили его с диспетчерской «Такси «Тигр»».

Мужской голос ответил:

— Si? Такси.

— Мне нужен Кемпер Бойд. Передайте, что это Уорд Литтел.

— Si. Секунду.

Литтел расстегнул рубашку — влажность была ужасная. Карлос забормотал во сне — должно быть, ему снился кошмар.

Кемпер взял трубку:

— Что случилось, Уорд?

— Что у вас случилось? У тебя такой взбудораженный голос.

— Да везде, где проживают кубинцы, вспыхнули мятежи, да и операция идет не так, как мы… Что у тебя, Уорд?

— Мне сообщили, что правительство Гватемалы разыскивает Карлоса. Бобби Кеннеди стало известно, что он здесь, и, полагаю, мне снова надо его переправить.

— Действуй. Сними квартиру на окраине Гватемала-Сити; потом позвонишь и скажешь номер телефона. Я пошлю Чака Роджерса забрать вас оттуда и переправить в какое-нибудь более отдаленное место. Уорд, сейчас я говорить не могу. Позвонишь, когда…

Соединение прервалось. Линия перегружена — с одной стороны досадно, но в то же время и забавно: надо же — немного взбудораженный Кемпер К. Бойд.

Литтел снова вышел на улицу. Скандировавшие были уже рассержены не на шутку: «КЕН-НЕДИ ОБО-СРАЛСЯ! ФИ-ДЕЛЯ ИСПУГАЛСЯ!»

69.

(Майами, 18 апреля 1961 года)

Кемпер смешивал зелье. Нестор замешивал яд. Они работали на двух сдвинутых вместе письменных столах.

Диспетчерская была в их полном распоряжении. Фуло закрыл «Такси «Тигр»» в шесть вечера и дал всем водителям прямые указания: объезжать места беспорядков и избивать фиделистов.

Кемпер и Нестор работали. Медленно, но верно готовили они смертоносное зелье.

Они смешивали стрихнин и порошок для чистки сантехники в белую пудру, похожую на героин. Получившееся зелье паковалось в маленькие порционные полиэтиленовые пакетики.

Они включили передатчик. Из него доносились ужасающие известия о числе погибших.

Вчера ушел в печать свежий номер «Строго секретно». Ленни позвонил ему и стал расспрашивать о деталях. Его статья описывала ошеломляющий успех операции в заливе Свиней.

Джек все еще может сделать так, чтобы операция удалась. А несколько смертей от «передоза» обесславят Кастро ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ЕЕ УСПЕХА ИЛИ ПРОВАЛА.

Они проникли в дом наркоторговцев два дня назад — первая пробная попытка проникновения в целях обеспечения безопасности последующих. Они обнаружили двести упаковок зелья, спрятанных за панелью отопления.

Дон Хуан Пиментель сообщил им достоверную информацию. Смерть избавила его от дачи свидетельских показаний.

Нестор приготовил раствор для инъекции. Кемпер протестировал его, набрав жидкость в шприц и нажав на плунжер.

Из иглы потекла молочно-белая жидкость. Нестор сказал:

— Выглядит похоже. Думаю, негритосы, которые это купят, ничего не заметят.

— Давай-ка, поехали к дому. Нам надо подменить пакетики этой ночью.

— Поехали. И — надо молиться, чтобы президент Кеннеди действовал решительней.

Гроза загнала бунтующих под крышу. У половины ночных клубов на улице Флэглер и окрестностях были припаркованы по две патрульные автомашины.

Они остановились у таксофона. Нестор набрал номер заветного дома — гудки. Дом находился в паре кварталов отсюда.

Они стали ездить кругами вокруг него. В округе жили представители кубинского «среднего класса» — небольшие аккуратные домики с палисадниками и брошенными на газонах детскими игрушками.

Искомый дом оказался коттеджиком в испанском стиле, покрытым персикового цвета штукатуркой. Было тихо, как всегда поздно ночью, и небезопасно темно.

Свет ни в доме, ни во дворе не горел. Никаких припаркованных авто. Никакого мерцания голубого экрана в окне гостиной.

Кемпер припарковался на тротуаре. Никто не открыл дверь и не приподнял штор.

Нестор проверил что-то в их чемодане.

— Задняя дверь?

— Больше я так рисковать не хочу. В прошлый раз мы чуть замок не разломали.

— Ну а как тогда ты собираешься попасть в дом?

Кемпер натянул перчатки:

— В кухонной двери проделана дверца для собаки. Станешь на карачки, проползешь туда и откроешь входную дверь.

— Дверца для собаки означает наличие собаки.

— В прошлый раз никакой собаки не было.

— Прошлый раз и этот раз — не одно и то же.

— Фуло и Тео следили за домом. Они точно уверены, что собаки там нет.

Нестор натянул перчатки.

— О’кей, тогда я пошел.

Они пошли к дому. Каждые пару секунд Кемпер оборачивался, чтобы проверить, не появился ли кто сзади и не наблюдает ли за ними. Низкие грозовые тучи дарили спасительный мрак.

В дверь легко могли пройти крупные собаки и пролезть невысокие и худые люди. Нестор лег на землю и вполз в дом.

Кемпер с удвоенной легкостью натянул перчатки. Нестор открыл дверь изнутри.

Они заперлись. Сняли туфли. Вошли в кухню и подошли к панели отопления. Сделав ровно три шага вперед и четыре — вправо. В прошлый раз Кемпер все точно рассчитал.

Нестор держал фонарик. Кемпер снял панель отопления. Пакетики лежали так же, как и в прошлый раз.

Нестор заново пересчитал их. Кемпер раскрыл чемодан и извлек оттуда «Полароид».

Нестор сообщил:

— Ровно двести.

Кемпер сделал снимок с близкого расстояния, чтобы расположить подмененные пакетики точно таким же образом.

Они стали ждать. Из фотоаппарата вылез моментальный снимок.

Кемпер приклеил его к стене с помощью скотча и направил на него луч фонарика. Нестор подменил пакетики. Он располагал их точно по порядку, изображенному на фото — до малейших складок и загнутых уголков.

Они закапали весь пол собственным потом. Кемпер насухо вытер его.

Нестор сказал:

— Давай позвоним Питу — спросим, что там и как.

Кемпер сказал:

— Этого мы не можем.

Прошу тебя, Джек…

Они решили, что до рассвета будут сторожить в машине. Местные жители тоже парковали свои авто на улице — так что «импала» Нестора никому не покажется подозрительной.

Они откинулись на сиденьях и стали наблюдать за домом. Кемпер все придумывал, как мог бы Джек в сложившейся ситуации сохранить лицо.

Пожалуйста, приезжайте домой и заберите свою заначку. И продайте ее побыстрее, чтобы наша свежеотпечатанная пропаганда стала достоверной.

Нестор задремал. Кемпер все мечтал о героях залива Свиней.

К дому подъехал автомобиль. Хлопанье дверей разбудило Нестора — он оторопело заозирался по сторонам.

Кемпер зажал ему рот.

— Тс-с, тихо. Смотри.

Двое мужчин вошли в дом. Свет очертил четырехугольник дверного проема.

Кемпер узнал их. Это были агитаторы — приверженцы режима Кастро, по слухам приторговывавшие наркотой.

Нестор указал на автомобиль:

— Они не стали выключать двигатель.

Кемпер уставился на дверь. Те двое заперли дверь и вышли, таща огромный атташе-кейс.

Нестор приоткрыл окно. Кемпер услышал несколько слов по-испански.

Нестор перевел: «Они собираются в ночной клуб — продавать дурь».

Двое вернулись к своему автомобилю. Включилась потолочная лампочка в салоне. И Кемпер смог прекрасно рассмотреть их лица, точно дело было днем.

Водитель открыл кейс. Пассажир развернул пакетик и втянул в себя его содержимое.

И вздрогнул. И задергался. И забился в конвульсиях.

НАДО ВЕРНУТЬ ПАКЕТИКИ. ТЕПЕРЬ ИХ ПРОДАВАТЬ НЕ СТАНУТ.

Кемпер, спотыкаясь, выбрался из машины и помчался к авто пушеров. Он достал оружие и бросился в атаку.

Накоксованный чувак в очередном конвульсивном броске выбил лобовое стекло.

Кемпер прицелился в водителя. Тип, что схватил «передоз», дергался и закрывал ему поле обзора.

Водитель достал короткоствольный револьвер и стал стрелять. Кемпер принялся отстреливаться. Подбежал, стреляя, Нестор — два выстрела разбили окно — пули со звоном отскочили от крыши авто.

Одна из них, срикошетив, угодила в Кемпера. Рикошеты лишили «накоксованного» лица. Нестор попал в спину водителя — тот рухнул лбом на клаксон.

Который заревел — ААА-ООО-ААА, ААА-ООО-ААА — ГРОМКО-ГРОМКО-ГРОМКО.

Кемпер выстрелил водителю в лицо. Его очки разлетелись вдребезги — осколки лишили его роскошного парика.

Клаксон все ревел. Нестор отстрелил рулевое колесо от подставки. Треклятый клаксон заревел СИЛЬНЕЕ.

Кемпер увидел, что сквозь его рубашку торчит ключичная кость. Шатаясь, он пошел к своей машине, вытирая с глаз чью-то кровь. Нестор подхватил его и дотащил до авто.

Кемпер услышал сигнал клаксона. Кемпер увидел столпившихся на тротуаре зевак. Кемпер увидел у катафалка наркоторговцев каких-то кубинских подростков уголовного вида — те умыкнули злосчастный атташе-кейс.

Кемпер вскрикнул. Нестор сунул ему под нос пакетик настоящего герыча.

Он задохнулся и зачихал. Сердце его застучало и заурчало, точно форсированный двигатель. Он закашлял кровью — неправдоподобно красного цвета.

Нестор врубил двигатель и рванул машину. Наблюдатели бросились врассыпную. Осталась только кость, с неправдоподобной кокетливостью высунувшаяся под прямым углом.

Вставка: документ,

19.04.61.

Заголовок газеты «Де-Мойн регистер»:

ПРОВАЛИВШИЙСЯ ПЕРЕВОРОТ ФИНАНСИРОВАЛСЯ АМЕРИКОЙ!

Вставка: документ.

19.04.61.

Заголовок газеты «Лос-Анджелес геральд экспресс»:

МИРОВЫЕ ЛИДЕРЫ ОСУЖДАЮТ «НЕЗАКОННУЮ ИНТЕРВЕНЦИЮ».

Вставка: документ,

20.04.61.

Заголовок газеты «Даллас морнинг ньюс»:

КЕННЕДИ ОБВИНЯЕТСЯ В НЕОБДУМАННОЙ ПРОВОКАЦИИ.

Вставка: документ.

20.04.61.

Заголовок и подзаголовок газеты «Сан-Франциско кроникл»:

ФИАСКО ОПЕРАЦИИ В ЗАЛИВЕ СВИНЕЙ РАСКРИТИКОВАНО СОЗНИКАМИ США.

Кастро ликует. Список жертв среди повстанцев стремительно растет.

Вставка: документ.

20.04.61.

Заголовок и подзаголовок газеты «Чикаго трибьюн»:

КЕННЕДИ ПЫТАЕТСЯ ОПРАВДАТЬ СЛУЧИВШЕЕСЯ В ЗАЛИВЕ СВИНЕЙ.

Престиж президента в глазах мирового сообщества сильно пошатнулся.

Вставка: документ.

21.04.61.

Заголовок и подзаголовок газеты «Кливленд плейн дилер»:

В ПРОВАЛЕ ОПЕРАЦИИ В ЗАЛИВЕ СВИНЕЙ ОБВИНЯЕТСЯ ЦРУ.

Лидеры повстанцев же винят «трусость Кеннеди».

Вставка: документ.

21.04.61.

Заголовок и подзаголовок газеты «Майами геральд»:

КЕННЕДИ: «ВТОРОЙ УДАР С ВОЗДУХА ПОРОДИЛ БЫ ТРЕТЬЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ».

Кубинские эмигранты ставят погибших и взятых в плен повстанцев.

Вставка: документ.

23.04.61.

Заголовок и подзаголовок «Нью-Йорк джорнал-америкэн»:

КЕННЕДИ ОПРАВДЫВАЕТ ДЕЙСТВИЯ НАЕМНИКОВ В ЗАЛИВЕ СВИНЕЙ.

Коммунистические лидеры заклеймили произошедшее «империалистической агрессией».

Вставка: документ.

24.04.61.

Статья из журнала «Строго секретно». Автор — Ленни Сэндс (под псевдонимом «Непревзойденный знаток политической жизни»).

ТРУСЛИВЫЙ НИКЧЕМУШНИК КАСТРО НИЗВЕРЖЕН!

Крысиный яд — отравленная месть отступающих коммунистических отщепенцев!

Красный король предательски правил в течение двух лет. Так давайте же кричать это дружно, громко и свободно: Фидель Кастро, небритый бородатый бард-битник, сбивший с толку своих сограждан желчной дезинформирующей пропагандой, на прошлой неделе был намеренно и бестрепетно свергнут полками пламенных патриотов, полных праведного гнева за то, что Красный Каннибал сотворил с их страной!

Назовем это Днем высадки союзных войск’61! Залив Свиней отныне станет для нас Карибским Карфагеном, а Плайя-Хирон — Патриотическим Парфеноном. А Кастро теперь обессилен и оБЕЗБОРОЖен! — по слухам, он сбрил свое главное украшение, дабы избегнуть ужасов узнавания и уничтожения!

Фидель Кастро — скверно стриженный Самсон’61! А его довольными и деятельными Далилами стали верные красно-бело-синему знамени кубинские герои!

Кастро и его мерзкие мрачные махинации: одним махом обрублены, обречены, окончены! Мрачные мерзкие маневры монстра: все еще наносят моральные увечья славному городу Майами!!!

Врезка: Фидель Кастро алчет огромных сумм денег — стартового капитала будущего беспредела!

Врезка: Фидель Кастро рьяно раскритиковал ревностную равноправную расовую политику Америки, упрямо упрекая лидеров США в том, что они презрительно пренебрегают правами темнокожих граждан.

Врезка: как сообщалось ранее, Фидель Кастро и его мятежный младший брат Рауль торгуют в Майами смертельно опасным героином.

Врезка: пока залив Свиней становился Ватерлоо для Кастро, вредоносные вассалы бородатого битника минировали негритянские кварталы Майами героином, начиненным крысиным ядом! Множество негров-наркоманов, введя в вену смертоносное снадобье социалистов, умерли страшной смертью!!!

Врезка: этот номер журнала был срочно подписан в печать — с тем, чтобы читатели «Строго секретно» не чувствовали себя обделенными и обиженными, не получив порядочной порции правды о Плайя-Хирон. Потому-то мы не можем назвать имен тех несчастных негров или подробнее рассказать об обстоятельствах этих страшных смертей. Эта информация, безусловно, появится в стремительно готовящихся к печати следующих выпусках, в смелом соседстве с новой передовицей: «Банановая республика: красные и мертвые».

Adios, дорогой читатель, — встретимся в окончательно освобожденной Гаване за коктейлем «Свободная Куба» в высоком бокале.

Вставка: документ.

01.05.61.

Личная записка: Эдгар Гувер — Говарду Хьюзу.

Дорогой Говард,

тебе пока не стоит связываться с журналом «Строго секретно». Если ты заглянешь в номер журнала от 24 апреля, то заметишь, что он был подписан в печать, мягко говоря, поспешно — в чем вижу преступную небрежность и/или преступные намерения.

Может быть, мистер Сэндс обладает некими извращенными способностями предсказывать еще не произошедшие события? В его статье упоминается о случаях смерти негров в Майами от передозировки, но мои источники в полиции Майами это отрицают.

Однако девять кубинских подростков и в самом деле умерли, впрыснув себе в вену отравленный героин. Мои контакты в полиции сообщили мне, что 18 апреля два кубинских подростка украли атташе-кейс, в котором содержалось большое количество отравленного героина, из автомобиля, фигурировавшего в нераскрытом деле о перестрелке, в которой погибли двое кубинцев.

Мой контакт упомянул о странной пророческой, пусть и с некоторыми неточностями, статье в «Строго секретно». Я ответил ему, что в жизни полно странных совпадений. Такое объяснение, кажется, удовлетворило его.

Я бы посоветовал тебе впредь попросить мистера Сэндса тщательно проверять факты. Иными словами, «Строго секретно» не печатает научную фантастику — разумеется, если это не в наших интересах.

С наилучшими пожеланиями.

Эдгар

Вставка: документ.

8.05.61.

Заметка в газете «Майами геральд»:

Президент создает правительственную комиссию для расследования провала операции в заливе Свиней.

Назвав провалившуюся интервенцию в заливе Свиней «горьким уроком», сегодня президент Кеннеди заявил, что намерен сделать из него выводы.

На неформальной пресс-конференции президент сообщил группе репортеров, что решил собрать комиссию для расследования точных причин провала операции в заливе Свиней, а также заняться рассмотрением американо-кубинских отношений в свете того, что он назвал «нелепым трагическим эпизодом».

Комиссия опросит кубинских солдат, выживших в заливе Свиней, а также сотрудников Центрального разведывательного управления, занимавшихся подготовкой операции на высшем уровне, а также представителей многочисленной кубинской диаспоры Флориды — в настоящее время в этой среде образовались многочисленные группировки противников режима Кастро.

В состав комиссии войдут: адмирал Эрли Берк и генерал Максвелл Тейлор. Председателем комиссии станет генеральный прокурор Роберт Ф. Кеннеди.

Вставка: документ.

10.05.61.

Личная записка: Роберт Ф. Кеннеди — Кемперу Бойду.

Дорогой Кемпер.

Очень бы не хотелось нагружать раненого работой, но, насколько мне известно, ты не унываешь, идешь на поправку и ждешь с нетерпением, когда тебе можно будет вернуться к исполнению служебных обязанностей в министерстве юстиции. Я чувствую себя виноватым в том, что дал тебе столь опасное поручение, так что слава Богу, что ты поправляешься.

У меня есть для тебя второе задание — географически приближенное к твоей работе в Аннистоне и периодическим поездкам в Майами по поручению мистера Гувера. Президент сформировал комиссию для изучения причин неудачи операции в заливе Свиней и кубинской политики в целом. Нам предстоит опросить высшее руководство ЦРУ и функционеров, непосредственно осуществлявших подготовку к операции, солдат, переживших залив Свиней, а также представителей группировок кубинских беженцев, как поддерживаемых, так и не поддерживаемых ЦРУ. Я возглавлю комиссию, и мне бы хотелось, чтобы ты побыл моим помощником и связующим звеном между нами и базирующимся в Майами контингентом ЦРУ и их кубинскими подопечными.

Полагаю, ты неплохо справишься с этой работой, хотя твоя предварительная высокая оценка готовности подразделений наемников и оказалась, мягко скажем, неточной. Ты должен знать, что и президент и я полагаем, что, в конечном счете, ты вовсе не виноват в провале операции. На данном этапе расследования мы считаем, что причинами стали чрезмерное рвение чинов ЦРУ, пренебрежение вопросом безопасности операции и ошибочная оценка недовольства режимом внутри самой Кубы.

Отдохни еще недельку в Майами. Президент шлет тебе свои наилучшие пожелания, и мы оба с ним полагаем, что это странная ирония судьбы — сорокапятилетний мужчина, всю свою взрослую жизнь сталкивавшийся с различного рода опасностями, случайно попадает под шальную пулю, выпушенную неизвестным в ходе уличных беспорядков.

Поправляйся. Жду твоего звонка на следующей неделе.

Боб

Вставка: документ.

11.05.61.

Радиограмма: приказ директора ФБР Эдгара Гувера агентам-командирам подразделений ФБР в Нью-Йорк-Сити, Лос-Анджелесе, Майами, Бостоне, Далласе, Тампе, Чикаго и Кливленде.

С пометкой: УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ i-Л: УНИЧТОЖИТЬ НО ПРОЧТЕНИИ.

Сэр,

ваше имя не упоминается в тексте радиограммы из соображений безопасности. Считайте данный приказ совершенно секретным и лично доложите мне по исполнении следующего приказа.

Поручите вашим самым доверенным агентам программы по борьбе с оргпреступностью удвоить усилия по установке подслушивающих устройств в известных местах встречи участников организованных преступных групп. Считайте это вашей приоритетной задачей. Не допускайте утечки информации о данной операции по каналам министерства юстиции. Передавайте все устные и письменные рапорты, а также расшифровки записи переговоров мне лично и никому больше. Рассматривайте данную операцию в качестве автономной акции Бюро, которая не может быть приостановлена или отменена никакими санкциями министерства юстиции.

ЭГ

Вставка: документ.

27.05.61.

Рубрика «Уголовная хроника» газеты «Орландо сентинель».

УДИВИТЕЛЬНАЯ ОДИССЕЯ КАРЛОСА МАРЧЕЛЛО.

Кажется, никто не знает, где родился этот человек. Согласно существующей информации, босс мафии Карлос Марчелло (якобы) родился в государстве Тунис, в Северной Африке, или же где-то в Гватемале. Однако первые воспоминания детства Марчелло не имеют отношения ни к той, ни к другой стране. Относятся они исключительно к США — государству, которое он считает своей родиной и откуда 4 апреля сего года его депортировал генеральный прокурор Роберт Ф. Кеннеди.

Карлос Марчелло, человек без родины.

По словам самого Марчелло, представители пограничной службы США силой вывезли его из его дома в Новом Орлеане и перевезли в район Гватемала-Сити, в Гватемалу. Он добавляет, что совершил дерзкий побег из аэропорта и прятался «не в одной жуткой дыре» в Гватемале со своим другом-адвокатом, страстно желающим вернуть его в лоно семьи и к преступной империи, доходы от рэкета и прочего которой составляют (якобы) три сотни миллионов долларов в год. Тем временем Роберт Ф. Кеннеди то и дело получал анонимные наводки, что, дескать, мафиозного босса (опять-таки якобы) видели в том или ином месте в Луизиане. Ни одна из этих «подсказок» не подтвердилась. Кеннеди догадался, что Марчелло прятался не на территории Луизианы, а все время после своего «дерзкого побега» скрывался в Гватемале под прикрытием гватемальского правительства.

Кеннеди прибегнул к дипломатическому прессингу. Премьер-министр Гватемалы повиновался и приказал государственной полиции приступить к поискам Марчелло. Вскоре (предполагаемый) султан мафии и его адвокат были обнаружены — они проживали на съемной квартире возле Гватемала-Сити. Оба были немедленно депортированы в Эль-Сальвадор.

Они ходили пешком по деревням, ели в кафетериях с немытой посудой и спали в глинобитных хижинах. Адвокат попытался связаться с подручным Марчелло, пилотом, который мог переправить их по воздуху в более надежное укрытие. Однако вызвать его не удалось; и Марчелло и его приятель-адвокат, хоть и страшились очередной депортации, но продолжали идти.

Роберт Ф. Кеннеди и подчиненные ему юристы Минюста приготовили документы. Адвокат Марчелло, в свою очередь, также составлял документы и передавал их по телефону в Нью-Йорк, формальной команде юристов (предполагаемого) паши новоорлеанской мафии. Тот самый пилот-приятель Марчелло, возникнув из ниоткуда, (согласно информированным источникам автора этой статьи) контрабандой увез своих друзей из Эль-Сальвадора в Матаморос, в Мексике, — причем ему пришлось лететь, едва не касаясь верхушек деревьев, чтобы не попасть в зону слежения радаров.

По прибытии Марчелло и его адвокат пешком пересекли границу. Здесь (предполагаемый) магараджа мафии сдался пограничной службе и был доставлен в центр временного содержания в Мак-Аллене, штат Техас, уверенный в том, что апелляционная судейская коллегия в составе трех судей разрешит ему выйти на свободу под залог и остаться в Америке.

Его уверенность не была обманута. На прошлой неделе Марчелло вышел из здания суда свободным человеком — хотя и человеком, которого преследует призрак безгражданства.

Представитель министерства юстиции сообщил автору статьи, что тяжба о депортации Марчелло может продлиться не один год. На вопрос о том, может ли быть достигнут разумный компромисс, генеральный прокурор Кеннеди ответил: «Возможно — если мистер Марчелло откажется от своих финансовых активов в США и переедет к русским или в нижний Мозамбик».

Словом, удивительная одиссея Карлоса Марчелло продолжается…

Вставка: документ.

30.05.61.

Личная записка: Кемпер Бойд — Джону Стэнтону.

Джон,

спасибо за джин и копченую лососину. Сам понимаешь, это не то, что больничная кормежка — потому еще раз благодарю тебя за гостинец.

С 12 мая я снова в Аннистоне — Младшему брату не совсем понятен смысл слова «выздоравливать», так что я занимаюсь расследованиями ущемлений прав негров и сбором свидетельских показаний для созданной им комиссии по рассмотрению кубинской проблемы. (Спасибо Н. Часко за то, что доставил меня в больницу без уведомления полиции. В том, что касается подкупа испаноговорящих врачей, Нестор большой спец.)

Меня очень беспокоит мое задание в рамках комиссии. Я участвовал в подготовке кубинской операции с самого начала, и одно неосторожное слово, сказанное Младшему брату, уничтожит меня в глазах обоих братьев, будет стоить мне лицензии юриста и на всю жизнь лишит меня права работать в органах охраны правопорядка любого типа. В этом свете мне бы хотелось сказать, что я намеренно искал встреч с теми из интервьюируемых кубинских солдат, которых я ранее не встречал и которые не знают, что я — сотрудник Управления под прикрытием. Я редактирую рапорты так, чтобы подготовка операции изображалась в них в самом положительном свете, какой только возможен. Насколько вам известно, Старший брат стал ярым противником Управления. Младший брат разделяет это его чувство, однако по кубинскому вопросу он постепенно начинает придерживаться позиций, сходных с нашими. Это придает мне сил, однако я должен еще раз подчеркнуть существование абсолютной необходимости сохранять в тайне от Младшего брата все связи ЦРУ с мафией, что теперь стало весьма проблематично, принимая во внимание его нынешнюю заинтересованность в кубинской политике.

Я собираюсь пока оставить выполнение контрактных обязательств перед ЦРУ и сконцентрировать свое внимание исключительно на двух своих заданиях от министерства юстиции. Я чувствую, что Управлению я нужен в качестве прямого связующего звена между ними и Младшим братом. Поскольку в настоящий момент политика в отношении Кубы подвергается переоценке, чем ближе я буду к тем, кто диктует политику, тем больше пользы я принесу Управлению и нашим кубинским планам.

Бизнес нашего подразделения остается весьма доходным. Я считаю Нестора и Фуло весьма надежными людьми, способными его поддерживать на должном уровне. Санто сообщает мне, что наши итальянские друзья и дальше будут снабжать нас солидными суммами. События Плайя-Хирон дали всем понять, во что это может вылиться. Никто не собирается останавливаться сейчас. Насколько легче была бы наша жизнь, если бы Младший брат не так ненавидел итальянцев!

70.

(Майами/Блессингтон, июнь — ноябрь 1961 года)

Диспетчерская «Такси «Тигр»» представляла собой гигантскую мишень. Водители крепили к стене фотографии Фиделя Кастро и швыряли в них дротики, превращая снимки в конфетти.

Что касается Пита, у него были свои личные мишени.

Вроде Уорда Литтела, например. Теперь он стал питомцем Карлоса Марчелло — человеком мафии и, следовательно, неприкасаемым.

Вроде Говарда Хьюза — экс-босса и благодетеля.

Хьюз его уволил. По словам Ленни, это мормоны его заставили. Чему в немалой степени способствовал провал «Строго секретно».

Дракула обожал своих мормонов. Их главный, Дуэйн Спарджен, нашел какого-то пушера, так что билет на седьмое небо он теперь мог купить и без Пита Бондюрана.

Хорошая новость: у Спарджена рак. Плохая новость: Хьюз отказался от «Строго секретно».

Статья о заливе Свиней и передозировках породила волну крайне неудобной для издания критики. Однако Ленни все еще оставался на жалованье у Хьюза — писать скандальные статьи лично для него.

Это всегда были статьи, в которых содержался материал слишком скандальный, чтобы публично скармливать его любопытным читателям. Статьи потреблялись лишь двумя любителями грязного белья: Дракулой и Эдгаром Гувером.

Драк платил Ленни пять сотен в неделю. Драк звонил Ленни каждую ночь. Драк достал Ленни — своими звонками и голубой мечтой «Хочу Лас-Вегас!».

Хьюз и Литтел были лишь вступительной частью. Главной же его мишенью стал президент Джон Ф. Кеннеди.

Который: трепался, точил лясы, трубил об операции в заливе — и в последний момент зассал.

Который: колебался, копался, корчился, кричал, как ребенок в колыбели, — и позволил Кубе остаться под коммунистами.

Который: медлил, мямлил — и наложил себе в штаны, в результате чего одиннадцать лучших людей из Блессингтона были убиты.

Это он отдал в руки Джека информацию о займе Хьюза Никсону. Это через него Джеку достался гребаный Белый дом. Сделка Бойда/Бондюрана о кубинских казино осталась в прошлом, растаяла, точно дым, — как и хитрюга Дик Никсон.

Управление продолжало плодить воинственно настроенных кубинских наемников. Небольшие группки горячих парней на моторных катерах совершали дерзкие вылазки на кубинское побережье. Словом, сущее ребячество — плевком водопада не перешибить.

Джек все твердил, что «вполне возможно», состоится вторая попытка высадки десанта. Ни даты, ни вообще более или менее подробной информации — обычный треп.

Джек — дерьмо собачье. Джек — фуфло расфуфыренное, дутый дурила.

Блессингтон все еще функционировал. Бизнес подразделения потихоньку процветал. Фуло подкупил свидетелей перестрелки, в которой был ранен Бойд — сорок человек получили жирную взятку.

Нестор спас Бойду жизнь. Нестор не знал страха. Раз в неделю Нестор тайком пробирался на Кубу в поисках малейшего шанса добраться до Фиделя.

«Такси» стал заправлять Уилфредо Дельсол. Теперь мальчик вел себя примерно — его танец со сторонниками Кастро оказался лишь двухсекундным танго.

Джимми Хоффа периодически заглядывал в диспетчерскую «Такси «Тигр»». Джимми был кеннединенавистником номер один — и у него были на то причины.

Бобби К. заставил Джимми плясать под свою дуду: старый добрый Блюз Большого Жюри и Навязчивых Арестов. У Джимми появилась новая идея-фикс — в виде ярко выраженной ностальгии по операции с Дэрлин Шофтел.

Джимми все вещал:

— Мы можем снова попытаться. Надавив на Джека, я нейтрализую Бобби. Уж наверняка Джек не разлюбил это дело.

Джимми не унимался. Джимми сейчас излучал всю ту ненависть, что мафия успела накопить к венценосному семейству.

Сэм Джи так и сказал:

— Я горько сожалею о том дне, когда купил Джеку Иллинойс.

Хеши Рескинд вторил ему:

— Кемперу Бойду Джек нравился, так что мы сочли его кошерным.

Теперь Бойд был чем-то вроде тройного или даже четвертного агента. Бойд жаловался, что страдает от бессонницы. Он так много и настолько сложно лгал, что ночами ему приходилось сортировать все сказанное днем.

Бойд был связующим звеном между всеми ними и комиссией по изучению кубинского вопроса. Бойд занимался подразделением исключительно по выходным — ибо желал облегчить себе жизнь.

Бойд скармливал Бобби рапорты, составленные так, чтобы выставить ЦРУ молодцами. Бойд выдавал ЦРУ секреты комиссии. Бойд пытался давить на Бобби и Джека. Он подстрекал их убить Кастро и ускорить сроки второго вторжения.

Братья отвечали ему дружным «нет!» по обоим пунктам. Бойд сказал, что Бобби больше интересуется кубинским вопросом, чем Джек, — однако в несколько своеобразном свете.

Джек сказал: второго вторжения не будет. Джек отказался от планов убийства Бороды. Комиссия по изучению кубинского вопроса разработала альтернативу — под названием «Операция «Мангуст»».

Это был вычурный долгосрочный план. Давайте поимеем Кубу обратно когда-нибудь в этом столетии. Вот тебе бюджет в пятьдесят миллионов в год — апорт, ЦРУ, апорт!

Операция «Мангуст» породила «Джи-эм вейв». Под этим красивым названием скрывались шесть корпусов здания «U» штаб-квартиры ЦРУ в Майами. «Джи-эм вейв» мог похвастаться шикарными кабинетами с диаграммами и графиками по стенам и всеми новейшими причиндалами для работы тайных агентов.

«Джи-эм вейв» был высшей школой для дураков.

Апорт, ЦРУ, апорт. Следи за группировками эмигрантов, только, что называется, без шума и пыли, — иначе угробишь рейтинги Джека-Причесона.

Бойду все еще нравился Джек. Привязанность Бойда была слишком глубока, чтобы он мог увидеть, что это за человек. Бойд говорил, что ему нравится защищать гражданские права — потому что там не надо таиться и мимикрировать.

У Бойда были проблемы со сном. Да это же сущее благословение, Кемпер, — тебе бы мои ночные кошмары.

71.

(Вашингтон, округ Колумбия, июнь — ноябрь 1961 года)

Новый офис ему страшно нравился. Карлос Марчелло приобрел помещение специально для него.

Это был просторный трехкомнатный номер. Здание располагалось совсем неподалеку от Белого дома.

Обставлял его профи-декоратор. Дубовые панели на стенах и кресла, обитые зеленой кожей, напоминали ему кабинет Джулиуса Шиффрина.

У него не было секретаря — ни в приемной, ни личного. Карлос был крайне скрытным.

Карлос нагрузил его работой по полной программе. Бывший Чикагский Призрак стал теперь адвокатом мафиози.

В этом ему чудилась некая симметрия. Он встал под знамя человека, который ненавидел тех же, что и он. Кемпер облегчил их встречу. Бойд знал, что они поладят.

Джон Ф. Кеннеди нагрузил работой Кемпера Бойда. Они были похожи — очаровательные кавалеры неглубокого ума, мальчишки, которые никогда не повзрослеют. Кеннеди натравил преступников на чужую страну и предал их, когда увидел, во что это вылилось. Кемпер защищал права одних негров и продавал героин другим.

Карлос Марчелло вел такую же грязную игру. Карлос использовал людей, удостоверяясь, понимают ли они ее правила. Карлос знал, что за свои прегрешения ему вечно гореть в аду.

Вдвоем они прошагали не одну сотню километров. Отстаивали мессы в церквушках затерянных в джунглях городков и опускали огромные суммы в кружки для пожертвований.

Только вдвоем. При них не было ни телохранителей, ни прихлебателей.

Они ели в грязных деревенских харчевнях. Угощали обедом целые деревни. Он составлял юридические документы по делу о депортации прямо на обеденном столе, а потом по телефону зачитывал их нью-йоркским адвокатам Карлоса.

Чак Роджерс перевез их в Мексику. Карлос сказал:

— Я доверяю тебе, Уорд. Если ты скажешь: «Сдайся властям», я так и сделаю.

И он оправдал доверие. Комиссия из трех судей пересмотрела доказательства по делу о депортации Карлоса и освободила его под залог. Защита Литтела была признана дерзкой и блестящей.

Благодарный Карлос свел его с Джеймсом Риддлом Хоффой. Джимми был расположен самым добродушным образом — Карлос вернул ему бухгалтерские книги, не преминув описать обстоятельства, при которых они к нему попали.

Хоффа стал его вторым клиентом. А единственным противником остался Роберт Кеннеди.

Он составлял документы для формальных представителей Хоффы в суде. Результаты подтвердили, что Литтел был действительно блестящим адвокатом.

Июнь 1961 года: второй приговор по делу Солнечной долины был признан недействительным. Составленные Литтелом документы и показания подтвердили, что имел место некорректный выбор членов большого жюри.

Август 1961 года: у большого жюри южной Флориды буквально выбили почву из-под ног. Литтел заставил суд признать, что доказательства по делу были получены путем провоцирования обвиняемого на уголовно наказуемое деяние.

Словом, он нашел работу.

Он бросил пить. Снял прекрасную квартирку в Джорджтауне и наконец полностью взломал кодировку бухгалтерских книг.

Цифры и буквы стали словами. Слова — именами собственными, которые надо было отследить по полицейской картотеке, навести справки в различных городах и весях, и перелопатить сотни ставших публично доступных финансовых документов.

На это ушло ровно четыре месяца. За это время он обнаружил имена знаменитостей, политических деятелей, лидеров оргпреступности, а также имена никому не известные. Он читал некрологи и сводки происшествий. Раза по четыре проверял каждое имя, дату и число и использовал перекрестные ссылки на все мало-мальски значимые факты. Оценивал имена и цифры — и использовал их для составления собственного портфеля ценных бумаг; в результате у него накопились впечатляющие сведения о некоторых финансовых коллизиях.

Ибо среди заемщиков центрального пенсионного фонда профсоюзов водителей грузовиков значились: двадцать четыре члена Сената США, девять губернаторов штатов, 114 конгрессменов, Аллен Даллес, Рафаэль Трухильо[43], Фульхенсио Батиста, Анастасио Сомоса[44], Хуан Перон[45], ученые — лауреаты Нобелевской премии, наркозависимые кинозвезды, гангстеры-ростовщики, коррумпированные профсоюзные лидеры, светские львы и львицы с Палм-Бич, аферисты всех мастей, полоумные французские ультраправые со значительными земельными владениями в Алжире, а также шестьдесят семь жертв нераскрытых убийств — очевидно, бедняги, не сумевшие расплатиться по кредиту.

Основным кредитором и ключевым распорядителем средств был некий Джозеф П. Кеннеди.

Джулиус Шиффрин умер внезапно. Он мог почувствовать, что существуют займы, не отмеченные, так сказать, на карте транзакции средств фонда, — махинации, неведомые обычным мафиози.

Он мог развить догадку Шиффрина и воспользоваться ею. Он мог ухватиться за это дело со всей силой своей новехонькой воли.

Пять месяцев абсолютной трезвости позволили ему понять: ты способен на все.

Часть IV

Героин

Декабрь 1961 — сентябрь 1963

72.

(Майами, 20 декабря 1961 года)

Народ из Управления прозвал это место «Солярий U». Девочки в шортиках и топах на бретелях, когда до Рождества осталось всего пять дней — ей-богу.

Большому Питу нужна женщина. Опыт вымогательства желателен, но необяза…

Бойд спросил:

— Ты меня вообще слушаешь?

Пит ответил:

— Слушаю, и наблюдаю тоже. Интересно, но, честно говоря, пока что студенточки впечатляют меня больше, чем «Джи-эм вейв».

Они свернули и очутились между двух зданий. Здание учебного корпуса ЦРУ примыкало прямиком к спортзалу для девушек.

— Пит, ты меня…

— Ты говорил, что Фуло и Нестор могут заниматься нашим маленьким бизнесом самостоятельно. Еще — что Локхарт разорвал контракт с Управлением, чтобы организовать в Миссисипи собственную ячейку Ку-клукс-клана и стукачить федералам. Чак вернулся в Блессингтон, а мое новое задание — поставлять оружие Гаю Бэнистеру в Новый Орлеан. У Локхарта есть кое-какие знакомые, которые могут помочь мне в поставках оружия, а Бэнистер нахваливает своего кореша по имени Джо Мильтир, который вроде как связан с парнями из «Джона Берча» и минитменами[46]. У них, типа, до хрена бабок на оружие, и Мильтир передаст немного через контору такси.

Они прошли по затененной аллейке и присели на скамеечку, укрытую от солнца. Пит вытянул ноги и снова стал глазеть на спортзал.

— Хороший способ удержать уставшего слушателя.

Пит зевнул:

— «Джи-эм вейв» и вообще гребаная операция «Мангуст» — скукотища. Все эти вылазки на побережье, поставки оружия и наблюдение за группировками повстанцев — и подавно тоска смертная.

Бойд уселся верхом на скамью. Через две скамейки братались ребятишки из колледжа и зацикленные на кубинской проблеме ребята из ЦРУ.

— Ну, а каков тогда твой план идеального развития событий?

Пит зажег сигарету:

— Нам надо замочить Фиделя. Я — за, ты — за, и единственные, кто против, по-видимому, твои приятели — Джек и Бобби.

Бойд улыбнулся.

— Я начинаю думать о том, что нам придется это сделать в любом случае. Если нам удастся найти козла отпущения, которого мы и скормим органам правопорядка, то, очень вероятно, никто не подумает ни на Управление, ни уж тем паче на нас.

— То есть Джек и Бобби будут считать, что им просто повезло.

Бойд кивнул.

— Мне надо будет поговорить с Санто.

— Я уже поговорил.

— И как ему идея?

— Понравилась. И он побеседовал на этот счет с Джонни Росселли и Сэмом Джи. Оба заявили, что они — за.

Бойд потер раненую ключицу:

— Тебе удалось собрать такой вот кворум?

— Не совсем. То есть сама-то идея им понравилась, но, такое впечатление, что они не прочь, если бы их кто-нибудь убедил.

— Может, нам стоит нанять для этого Уорда Литтела? Он у нас нынче — главный спец по убедительности.

— Хочешь сказать, что ты заценил, как он запудрил мозги Карлосу и Джимми?

— Неужто ты сам не оценил?

Пит принялся выдувать колечки дыма:

— Я могу заценить такие штуки не меньше твоего, но не в случае с Литтелом. А вот ты улыбаешься, потому что твой ссыкун-младшенький наконец-то стал вести себя более-менее подобающим образом.

Мимо проплывали стайки студенток. Большому Питу нужна…

Бойд сказал:

— Ты должен помнить: теперь он на нашей стороне.

Пит буркнул:

— Да как не помнить. Хотя, помнится, твой приятель Джек тоже был вроде на нашей…

— Он до сих пор на нашей. Он слушает Бобби как никого другого, а Бобби, что ни день, становится все больше заинтересованным в кубинском вопросе.

Пит выпустил в воздух целую гирлянду аккуратных колечек:

— Приятно слышать. Может, даже это означает, что нам удастся добраться до наших с тобой прибылей от казино тогда, когда сам мудила Бобби станет президентом.

У Бойда сделался рассеянный вид. Должно быть, это были последствия ранения — такие вещи обычно быстро не проходят.

— Кемпер, ты вообще меня слушаешь?

Бойд отрезал:

— Ты только что открыто выразил несогласие с политикой Кеннеди. Ты собирался нападать на президента; тем не менее, он остается лучшей гарантией того, что нам таки удастся добраться до денег казино, и вдобавок это общая неподготовленность ЦРУ, а вовсе не нерешительность Кеннеди стала причиной провала операции в заливе Свиней.

Пит восторженно завопил и хлопнул ладонью по сиденью скамейки.

— Со-о-овсем забыл! Ты ж у нас не любишь, когда ругают твоих парней!

— Парня. Единственное число.

— Бля, ну извиняюсь, хотя, если честно, не вижу, что такого хорошего в том, чтобы стать прихлебателем президента Соединенных Штатов?

Бойд ухмыльнулся:

— Места, в которые он тебя отпускает.

— Вроде того, что он отправляет тебя защищать ниггеров в дыру под названием Меридиан, штат Миссисипи?

— Теперь и во мне течет негритянская кровь. В больнице св. Августина мне делали переливание, и кровь брали у негра.

Пит рассмеялся:

— Значит, теперь у тебя комплекс Большого Белого Бваны. Защищать негритосов и латиносов и, типа, считать, что ты — южный аристократ — спаситель народов.

Бойд спросил:

— Все сказал?

Пит с сожалением отвел взгляд от высокой брюнетки:

— Да, все.

— Значит, ты готов рационально обсуждать убийство Фиделя?

Пит швырнул окурок в дерево:

— Единственное более-менее рациональное, что я могу сказать, — пусть это сделает Нестор.

— Да я уже подумал о Несторе — о нем и двух запасных стрелках, которых потом можно, если что, пустить в расход.

— А где мы их возьмем?

— Да поспрашиваем у своих. Ты найдешь две команды по два человека, я найду одну. Но наш Нестор и пара финалистов, пойдут на дело во что бы то ни стало.

Пит сказал:

— Согласен.

Дуги Фрэнк Локхарт знал, что творится на всем ультраправом Юге. Те, кому было нужно оружие, знали, кому звонить: рыжему Дуги в Паккетт, штат Миссисипи.

Санто и Сэм разорились на пятьдесят штук каждый. Пит забрал деньги и отправился совершать оружейный шоппинг — в виде винтовок и ружей.

Дуги Фрэнк вытребовал себе 5 % комиссии. Он всегда знал, где в округе происходит распродажа подержанных автоматов А-1 со склада какого-нибудь ультраправого кружка.

Локхарт знал свое дело. Локхарт знал, что правое движение штатов Дикси[47] пересматривает принцип формирования своей боевой комплектации.

Раньше красная угроза требовала тяжелого вооружения. То есть автоматов Томпсона, минометов и гранат. Теперь же, когда основную угрозу представляли шибко смелые негры, для борьбы с ними больше подходило легкое вооружение.

Словом, американский Юг превратился в одну большую полоумную распродажу на дому.

Пит менял дрянные пистолетики на новенькие базуки. Пит покупал боевые «Томпсоны» всего за пятьдесят «колов» штука. Пит снабдил шесть тренировочных лагерей шестью миллионами единиц боеприпасов.

«Минитмены», «Национальное движение за государственные права», «Партия национального возрождения», «Восторженные рыцари Ку-клукс-клана», «Королевские рыцари Ку-клукс-клана», «Императорские рыцари Ку-клукс-клана», «Коалиция «Кларион» за новую конфедерацию» снабжали его оружием. Он же снабдил этим оружием шесть лагерей для беженцев, полных запасных стрелков, которых можно было не считать.

Пит потратил на покупку вооружения три недели. Он пять раз совершал круг Майами — Новый Орлеан.

Пятьдесят штук испарились. Хеши Рескинд раскошелился на еще двадцать. Хеши был смертельно напуган — его врачи нашли у него рак легких.

Хеши устроил себе тур по лагерям — развеять мрачные мысли. Он привез с собой Джека Руби с его стриптизершами и Дика Контино с его аккордеоном.

Стриптизерши танцевали стриптиз и резвились с солдатами. Хеши покупал минеты всему лагерю. Дик Контино шесть тысяч раз, не меньше, лабал на своем аккордеоне «Красу Испании».

Одно такое мероприятие на озере Поншартрен посетил и Джимми Хоффа. Он беспрестанно чертыхался, честя и чехвостя братьев Кеннеди.

А близ Мобила к ним как-то присоединился тот самый Джо Мильтир. Безо всякой просьбы он пожертвовал десять тысяч на покупку оружия.

Гай Бэнистер назвал старика Джо «безобидным». Локхарт сообщил, что старикан обожает поджигать ниггерские церквушки.

Пит занимался отбором запасных стрелков для убийства Фиделя. Отбор производился путем задавания двух простых вопросов.

Ты — меткий стрелок?

Ты согласился бы умереть, чтобы Нестор Часко смог пристрелить Фиделя?

Так он уговорил, по меньшей мере, сотню кубинцев. Свой выбор, однако, остановил на четырех.

ЧИНО КРОМАЙОР.

Уцелел в заливе Свиней. Согласился взорвать Кастро, засунув бомбу в прямую кишку — чтобы ее не нашли при обыске.

РАФАЭЛЬ ЭРНАНДЕС-БРАУН.

Сигарный фабрикант/террорист. Хочет подсунуть Кастро отравленную сигару и погибнуть в клубах табачного дыма вместе с человеком, который погубил его табачные плантации.

ЧЕЗАР РАМОС.

Бывший повар в кубинской армии. Желает приготовить взрывающегося молочного поросенка и погибнуть на Последнем Ужине Кастро.

ВАЛЬТЕР «ХУАНИТА» ЧАКОН.

Трансвестит-садист. Желает отыметь Фиделя в задницу и погибнуть в момент оргазма под перекрестным огнем милиционеров Кастро и повстанцев-наемников.

Записка Кемперу Бойду:

«Я нашел своих ребят — а ты найди лучше, если, конечно, сможешь».

73.

(Меридиан, 11 января 1962 года)

Кемпер занюхал смесь героина с «коксом». Он пробовал наркотики ровно в шестнадцатый раз.

То есть в двенадцатый после того, как ему отменили лекарства. Что равнялось 1,3 дозы в месяц — а значит, никаким наркоманом он не был.

Голова кружилась. Мозг гудел, точно мотор. Задрипанная комнатушка в мотеле «Семинол» показалась ему почти люксом.

Записка на память:

«Встретиться с негром-проповедником. Он собирает группу борцов за гражданские права».

И еще одна:

«Встретиться с Дуги Фрэнком — он нашел тебе стрелков».

Зелье действовало всю дорогу домой.

Ключица перестала ныть. Стальные зажимы, которые ее фиксировали, вероятно, зацепились прочно.

Кемпер вытер нос. Портрет над письменным столом так и сиял.

С портрета смотрел Джек Кеннеди — фото было сделано до операции в заливе Свиней. А дарственная надпись — после: «Кемперу Бойду. Нас тут обоих слегка подстрелили недавно».

Шестнадцатая доза оказалась высокооктановой. Улыбка Джека была на редкость счастливой — ибо незадолго до фотосессии «волшебный доктор» впрыснул ему свое чудо-снадобье.

Джек выглядел молодым и непобедимым. Однако последние девять месяцев поубавили в нем самоуверенности.

Фиаско операции в заливе Свиней сделало его старше. Да, это нелегко — выдержать такой шквал общественного порицания.

Джек винил себя — и Управление. Джек уволил с постов Алена Даллеса и Дика Биссела. Джек заявил: «Я уничтожу ЦРУ».

Джек ненавидит ЦРУ. Бобби же — нет. Теперь Бобби ненавидит Фиделя Кастро — так же сильно, как и гангстеров с Хоффой.

Вскрытие причин провала в заливе Свиней болезненно затянулось. Он был двойным агентом, Кемпер Бойд — дуэнья. Он показывал Бобби повстанцев — из тех, что не были криминальным контингентом. И которых Лэнгли было не стыдно предъявить.

Комиссия по расследованию назвала операцию «донкихотством», «халтурно спланированной провокацией» и «опиравшейся на неверные разведданные».

Он был согласен. Чины из Лэнгли — нет.

В Лэнгли его считали апологетом Кеннеди. А также «политически неблагонадежным».

Это ему рассказал Джон Стэнтон. Про себя он не мог порадоваться такой оценке.

Вслух он согласился: да, от «Джи-эм вейв» толк будет.

Про себя же он с этим был не согласен. И все упрашивал Бобби: давайте убьем Фиделя Кастро. Бобби возражал.

Бобби был хулиганом с четкими моральными принципами. Порой очень трудно было догадаться об истинных мотивах его поступков.

Хулиган Бобби отправил в десять крупнейших городов страны команды борцов с оргпреступностью. С единственной целью — найти и завербовать информаторов из тамошнего уголовного контингента. Этот его шаг прогневал Эдгара Гувера. Ибо независимые борцы с оргпреступностью могли запросто обставить агентов пресловутой программы ФБР.

Хулиган Бобби ненавидит хулигана Эдгара. Хулиган Эдгар отвечает взаимностью. Беспрецедентной ненавистью — все министерство юстиции пропитано ею.

Гувер намеренно тормозил выполнение заданий от Минюста. Бобби развалил автономию ФБР. Гай Бэнистер рассказывал, что Гувер нелегально разместил «жучки» в известных местах встреч участников организованных преступных группировок по всей стране.

Бобби о них и не подозревал. Мистер Гувер умел хранить секреты.

Как и Уорд Литтел. Самым большим его секретом было «злодейство» Джо Кеннеди — основного займодавца пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков.

В конце прошлого года у Джо случился инфаркт, едва не убивший его. Клер рассказывала, что это «опустошило» Лору.

Она попыталась связаться с отцом. Бобби не позволил. Тот чек на три миллиона запер перед ней двери семьи Кеннеди окончательно и бесповоротно.

Клер с отличием закончила Тулейн в прошлом году. Ее зачислили на юридический факультет Нью-Йоркского университета. Она переехала в Нью-Йорк и сняла квартиру рядом с Лорой.

Лора редко упоминала о нем. Клер рассказала ей, что он был ранен в Майами «случайным выстрелом». Лора сказала:

— Кемпер и «случайный»? Не верю!

Сама же Клер поверила его морально безупречной версии случившегося. Клер примчалась в больницу св. Августина сразу же, когда ей позвонил врач.

Клер рассказывала, что у Лоры — новый бойфренд. И что он очень славный. И что она уже встречалась с этим «славным другом» по имени Ленни Сэндс.

Значит, Ленни нарушил его наказ и возобновил-таки общение с Лорой. Ленни никогда не действовал напрямую — вот и его статейка о заливе Свиней в «Строго секретно» вышла усыпанной обоюдоострыми намеками.

Ему было все равно. На Ленни ничего не стоило надавить — и потом, он был уже вчерашним днем.

Ленни подыскивал смачные сплетни для Говарда Хьюза. Ленни выбалтывал одни тайны, но хранил другие. Ленни получил косвенные доказательства того, как сильно лажанулся он, Кемпер Бойд, в апреле 1961 года.

Кемпер занюхал еще одну дозу.

Сердце забилось, урча, что твой мотор. Ключица занемела. И он вспомнил, как прошлый май компенсировал прошлый апрель.

Бобби дал ему задание: следить за проведением «Марша свободы». С оговоркой: «Только следи, — если клановцы или еще кто начнут наглеть, вызывай полицию. Помни — ты ведь у нас еще выздоравливаешь».

Он и наблюдал. Он подошел к ним совсем близко — ближе, чем все репортеры и съемочные группы.

Он видел, как борцы за гражданские права забираются в автобусы. Он ехал за ними. Из открытых окон доносились религиозные гимны.

За автобусами ехал не только он. Клаксоны ревели «Дикси». Предъявив свой жетон, он отпугнул кое-кого из бросавших камни — притом, что рука, которой он стрелял, была все еще на перевязи.

Он остановился в Аннистоне. Какие-то пролетарии прокололи шины его автомобиля. Толпа белых бедняков ворвалась на автобусную станцию и выгнала автобус из города.

Он взял напрокат старенький «шеви» и помчался вдогонку. Вылетев на шоссе-78, он и увидел это.

Автобус подожгли. Копы, участники марша и их преследователи устроили заварушку на обочине дороги.

Увидел он и цветную девочку, сбивавшую огонь с косичек. И поджигателя, который нарезал куски резины. Бросившись к нему, он сбил его с дороги и до полусмерти забил рукоятью револьвера.

Иногда мне нравится занюхать чуток. Здорово приводит в порядок мысли.

— …и лучшее из того, что я вам предлагаю — то, что вам не придется выступать на открытых судебных слушаниях. Федеральные судьи прочтут ваши письменные показания, а также прилагающиеся к ним мои письменные показания под присягой и будут действовать согласно этим документам. Если кому-то из вас придется-таки выступить в суде, то это произойдет на закрытом заседании, на котором не будут присутствовать ни репортеры, ни адвокаты противной стороны, ни представители местной полиции.

Славная маленькая церквушка была полна народу. Священник собрал на встречу с ним более шестидесяти человек.

Кемпер сказал:

— Вопросы есть?

Мужской голос закричал:

— Вы откуда?

Женский вторил ему:

— А как насчет защиты?

Кемпер оперся на кафедру:

— Я — из Нэшвилла, штат Теннесси. Возможно, вы помните, что в шестидесятом у нас были и бойкоты, и сидячие забастовки, как помните и то, что в нашем штате были достигнуты значительные успехи в деле интеграции — притом с минимумом кровопролития. Я понимаю, что Миссисипи намного меньше цивилизован, нежели мой родной штат, — а что касается защиты, я могу сказать одно: когда вы зарегистрируетесь в качестве избирателей, то все цифры будут работать на вас. Иными словами, чем больше людей согласятся давать показания, тем лучше. Чем больше людей обретут избирательное право — тем лучше для вас. Я не спорю, что в некоторых слоях общества обретение вами избирательных прав вряд ли воспримут с энтузиазмом, но чем больше людей примут участие в голосовании, тем больше шансов, что вы выберете в органы местной власти тех, кто сможет держать эти социальные элементы в повиновении.

Какой-то тип сказал:

— При нашей церкви есть ухоженное кладбище. Вот только никто из нас туда покамест не хочет.

Женщина из толпы добавила:

— Нельзя думать, что местные законы ни с того ни с сего изменятся в нашу пользу.

Кемпер улыбнулся. Две порции порошка и пара мартини за ленчем — и церквушка почти светилась.

— Что касается вашего кладбища, то красивей я не видел, — но никто из нас туда не собирается до самого миллениума; что же касается защиты, могу сказать только о той блестящей работе по защите участников «Марша свободы», которую проделал в прошлом году президент Кеннеди; и если вышеупомянутые белые люмпены, деревенские дурни, пьяницы и олухи окажут сопротивление обретению вами гражданских прав, федеральное правительство примет вызов со всей своей мощью, ибо ваша воля к свободе непобедима, ибо это — хорошо, правильно и справедливо и на вашей стороне — сила доброты, честности, твердости и добродетели.

Прихожане дружно встали и зааплодировали.

— …так что это, как бы это выразиться, — полюбовное соглашение. У меня есть клан «Королевских рыцарей», по большому счету это — привилегия от ФБР, и все, что мне надо делать, — держать нос по ветру и стучать на «Восторженных» и «Имперских рыцарей» или, точнее, на их мухлеж с почтой, потому что это единственные преступления клана, которые волнуют мистера Гувера по-настоящему. У меня есть свои информаторы в обеих группировках, и я плачу им из своего кармана, — то есть, из открытого для меня кармана Бюро, — что помогает мне укреплять мою собственную группировку.

В хибаре стоял кислый дух нестираных носков и застарелый запашок марихуаны.

Кемпер раздавил муху, которая устроилась на его стуле:

— Так что там со стрелками, о которых ты упоминал?

— Они здесь. Им пришлось жить со мной, потому что в местных мотелях не видят разницы между кубинцами и ниггерами. Конечно, ты-то пытаешься все изменить.

— И где они сейчас?

— Недалеко отсюда у меня стрельбище — там, и с ними мои парни из клана. Пива хочешь?

— А как насчет сухого мартини?

— В здешних местах такого не водится. Если кто и спрашивает, на него немедленно начинают показывать пальцем, как на федерального агитатора.

Кемпер улыбнулся:

— У меня есть свой человек — бармен в «Скайлайн-Лаунж».

— Наверное, еврей или педик.

Кемпер вдруг заговорил с тягучим южным акцентом:

— Сынок, ты испытываешь мое терпение.

Локхарт поморщился:

— Ну… черт, короче, полагаю, тебе будет интересно, что Пит нашел четверых парней. Гай Бэнистер сообщил, что тебе нужны еще двое, но ты пока их не нашел — что неудивительно, ты ведь так занят своей интеграцией.

— Расскажи мне о стрелках. Воздержись от неуместных комментариев и говори по делу.

Локхарт отодвинул стул. Кемпер пододвинул свой поближе к нему.

— Это… Бэнистер отправил их ко мне. Они угнали на Кубе моторный катер и гнали его до самого побережья Алабамы. В Алабаме они ограбили пару бензоколонок и винных магазинов, а также возобновили знакомство с тем французским типом, Лораном Гери, и тот посоветовал им позвонить Гаю, мол, у него есть какая-то работенка как раз для противников Кастро.

— И?

— И Гай счел их слишком ненормальными на его вкус, — а это означает, что они совсем ненормальные. И он же прислал их мне — мне, которому они нужны, как псу блохи.

Кемпер придвинулся еще ближе. Локхарт вместе со стулом оказался припертым к стене.

— Эй, ты что-то уж больно теснишь меня.

— Расскажи мне о кубинцах.

— Господи. Я думал, мы друзья.

— А мы и есть друзья. Так что там с теми кубинцами?

Локхарт отодвинул стул в сторону:

— Их зовут Флэш Элорд и Хуан Канестель. «Флэш» — не настоящее имя Элорда. Просто был такой знаменитый боксер-латинос с такой же, как и у него, фамилией, и он позаимствовал его прозвище.

— И?

— И они оба — отличные стрелки и терпеть не могут Фиделя. У Флэша было в Гаване дело — он держал рабынь-проституток, а Хуан — насильник, кастрированный тайной полицией Кастро, потому что в период с 1959 по 1961 год он изнасиловал что-то около трехсот баб.

— И эти люди готовы умереть за свободную Кубу?

— Черт, выходит, что так. Флэш говорит, что, учитывая ту жизнь, которую он вел, можно считать чудом каждый день, когда он просыпается живым.

Кемпер улыбнулся:

— Тебе тоже следовало бы руководствоваться этим принципом.

— Ты это о чем?

— Да о том, что неподалеку от Меридиана есть славная негритянская баптистская церквушка под названием первая церковь Троицы, а рядом с ней — красивое кладбище с поросшими мхом могильными плитами.

Локхарт заткнул одну ноздрю и высморкался на пол:

— И что, бля? Ты… типа специалист по ниггерским церквям?

Кемпер нарочно утрировал свой акцент:

— Скажи своим парням, чтобы они ее не трогали.

— Черт, вот и как прикажешь уважающему себя белому человеку на это реагировать?

— Скажи: «Да, сэр, мистер Бойд».

Локхарт раздраженно забормотал что-то. Кемпер замурлыкал «Мы преодолеем».

Локхарт сказал:

— Да, сэр, мистер Бойд.

У Флэша была прическа «ирокез». У Хуана — что-то топорщилось на том месте, где должны были быть яички — должно быть, напихал туда носовых платков или скомканной марли.

«Стрельбище» оказалось пустым местом на территории трейлерного городка. Клановцы при полном параде палили по жестянкам и посасывали пиво и виски «Джек Дэниэлс».

Они попадали в одну жестянку из четырех с расстояния в тридцать метров. Флэш и Хуан попадали в каждую — со вдвое большего расстояния.

Они стреляли из стареньких винтовок «М-16» в тусклом вечернем свете. Более продвинутые винтовки и оптический прицел — и им не будет равных. Дуги Фрэнк бегал туда-сюда. Кемпер наблюдал за кубинцами.

Флэш и Хуан разделись по пояс и принялись отмахиваться от москитов рубахами. Оба были в шрамах от пыток.

Кемпер присвистнул и дал сигнал Локхарту: давай их сюда.

Дуги Фрэнк собрал их. Кемпер прислонился к старому, выкрашенному в два цвета «форду». Салон был завален бутылками со спиртным и ружьями.

Они подошли. Кемпер был дружелюбен и вежлив.

Пошли улыбки и поклоны. Он пожал им руки. Флэш и Хуан надели рубахи — в знак уважения к Белому Бване.

Кемпер внезапно прервал обмен любезностями:

— Меня зовут Бойд. У меня есть для вас задание.

Флэш ответил:

— Si, trabajo. Quien el…

Хуан шикнул на него.

— Что за задание?

Кемпер попробовал перейти на испанский:

— Trabajo тиу importante. Para matar el grande puto Fidel Castro.

Флэш аж подпрыгнул. Хуан схватил его за плечи и поставил прямо.

— Вы точно не шутите, мистер Бойд?

Кемпер достал пачку денег:

— Сколько вам нужно, чтобы вы убедились в этом?

Они подошли к нему вплотную. Кемпер достал толстую пачку стодолларовых банкнот.

— Я ненавижу Фиделя Кастро так же сильно, как любой кубинский патриот. Спросите обо мне Гая Бэнистера или вашего друга Лорана Гери. Я буду платить вам из собственного кармана, пока те, кто финансирует операцию, окончательно не урегулируют этот вопрос. И если у нас получится добраться до Кастро, я гарантирую вам приличное вознаграждение.

Вид наличных загипнотизировал их. Кемпер подался к ним для завершающей тирады.

Он сунул сотню Флэшу и сотню Хуану. Сотню Флэшу — сотню Хуану. Сотню Флэшу — сотню Хуану, сотню Флэшу…

Канестель сжал кулак:

— Мы вам верим.

Кемпер ухватил одну из бутылок из «форда». Флэш принялся выстукивать мамбо на заднем крыле.

Кто-то из клановцев выкрикнул:

— Оставьте нам, белым!

Кемпер сделал глоток. Флэш — глоток. Хуан в один глоток осушил полбутылки.

Час коктейлей превратился в ознакомительную беседу.

Кемпер купил Флэшу и Хуану кое-какие шмотки. Они перевезли вещи из хибары Локхарта.

Кемпер позвонил в Нью-Йорк своему брокеру. Кемпер приказал ему: продай немного акций и пришли мне пять тысяч долларов.

Тот удивился: зачем? Кемпер ответил: я нанимаю мальчиков на побегушках.

Флэшу и Хуану надо было где-то жить. Кемпер обратился к знакомому портье и попросил пересмотреть политику мотеля «только для белых».

Тот согласился. Флэш и Хуан переехали в мотель «Семинол».

Кемпер позвонил Питу в Новый Орлеан. Он сказал: ну что, пора устраивать отборочный турнир стрелков для операции «Мочи Фиделя».

И они принялись разрабатывать план.

Кемпер установил бюджет операции: пятьдесят штук каждому стрелку плюс двести штук сверху. Пит предложил выходное пособие — по десять штук каждому отвергнутому стрелку.

Кемпер согласился. Пит сказал: давай устроим турнир в Блессингтоне. Санто может пристроить Сэма Джи и Джонни в мотеле «Брейкерс».

Кемпер согласился. Пит сказал: нам нужен козел отпущения из латиносов — притом такой, чтобы не был связан ни с подразделением, ни с ЦРУ. Кемпер ответил: найдем.

Пит сказал: мои парни круче твоих.

Кемпер ответил: а вот и нет.

Флэшу и Хуану захотелось выпить. Кемпер взял их с собой в «Скайлайн-Лаунж».

Бармен сказал: они — не англосаксонской внешности. Кемпер сунул ему двадцать баксов. Бармен кивнул: я ошибся.

Кемпер пил неизменные мартини. Хуан — джин Харпера, Флэш — ром «Майерс» и колу.

Флэш говорил по-испански. Хуан переводил. Кемпер постигал основы торговли рабынями.

Флэш похищал девочек. Лоран Гери подсаживал их на алжирский героин. Хуан лишал их девственности и портил их, приучая к случайным связям.

Кемпер слушал. Жуткие вещи проплывали мимо его ушей — он четко разграничивал эту информацию, и она нисколько его не трогала.

Хуан сказал, что ему не хватает яиц. Эрекция у него была, он вполне мог трахаться, но вот кончить не мог.

Флэш на все лады поносил Фиделя. Кемпер подумал: а я ведь не то, чтобы его ненавижу.

Все шестеро были одеты в камуфляжную форму. Лица их были загримированы ламповой сажей — идея Пита: чем страшнее, тем лучше.

Нестор устроил стрельбище прямо за парковкой мотеля «Брейкерс». Кемпер назвал его «шедевром на скорую руку».

Там стояли водруженные на блоки мишени и пластиковые кресла, утащенные из заброшенного пляжного бара. Оружие для кандидатов было выбрано из лучших запасов ЦРУ: винтовки «М-1», пистолеты в ассортименте и винтовки калибра 30,06 с оптическим прицелом.

В качестве мишеней Тео Паэс соорудил набитые соломой чучела Кастро. В натуральную величину и очень похожие — даже с бородой и при сигаре.

К собравшимся присоединился Лоран Гери. Тео сообщил, что он быстренько смылся из Франции. Нестор говорил, что он пытался пристрелить Шарля де Голля.

Судьи сидели под тентом. С. Траффиканте, Дж. Росселли и С. Джианкана — устроились в креслах с биноклями и бокалами виски.

Пит исполнял роль завскладом боеприпасов. Кемпер — роль ведущего представление.

— Джентльмены! Мы сейчас продемонстрируем вам умения шести парней, из которых вам предстоит выбирать. Вы финансируете эту операцию, и мне известно, что вы хотите, чтобы последнее слово относительно того, кто отправится на дело, осталось за вами. Пит и я представляем вам команды из трех человек, причем третьим в любой из команд будет Нестор Часко, которого вы уже знаете. Перед тем как начать, мне бы хотелось уверить вас, что все эти люди преданны идее, не знают страха и полностью осознают риск. В случае поимки они скорее покончат с собой, нежели выдадут имена организаторов операции.

Джианкана постучал по циферблату своих часов:

— У меня мало времени. Может, приступите?

Траффиканте последовал его примеру:

— Давай без раскачки, а, Кемпер? Мне тоже надо быть в Тампе.

Кемпер кивнул. Пит отодвинул Фиделя № 1 на расстояние пятидесяти метров. Стрелки зарядили револьверы и приняли позу боевой готовности, ухватив оружие двумя руками.

Пит скомандовал:

— Огонь!

Чинно Кромайор отстрелил Кастро шляпу. Рафаэль Эрнандес-Браун лишил его сигары. Чезар Рамос отстрелил ему оба уха.

Смолкли отзвуки выстрелов. Кемпер принялся изучать реакцию зрителей.

У Санто был скучающий вид. У Сэма — обеспокоенный. Во взгляде Джонни читалось легкое замешательство.

Хуанита Чакон прицелился чучелу в пах. Фидель № 1 лишился мужского достоинства.

Флэш и Хуан выстрелили дважды. Фидель лишился рук и ног.

Лоран Гери зааплодировал. Джианкана посмотрел на часы.

Пит отодвинул Фиделя № 2 на расстояние ста метров. Стрелки подняли свои морально устаревшие винтовки «М-1».

Судьи подняли бинокли. Пит скомандовал:

— Огонь!

Кромайор прострелил соломенному Фиделю глаза. Эрнандес-Браун отстрелил ему большие пальцы рук.

Рамос лишил его сигары. Выстрел Хуаниты кастрировал его.

Флэш прострелил ему коленные чашечки. Хуан попал прямиком в сердце.

Пит завопил:

— Прекратить огонь!

Стрелки опустили винтовки и выстроились в парадный строй.

Джианкана сказал:

— Впечатляет, но мы не можем вот так запросто выносить суждение о столь важных вещах.

Граффиканте сказал:

— Что ж, вынужден согласиться с Мо.

Росселли сказал:

— Дайте нам немного времени на раздумье.

У Кемпера закружилась голова. Его «приход» обернулся кошмаром.

Пита трясло.

74.

(Вашингтон, округ Колумбия, 24 января 1962 года)

Литтел запер деньги в сейф. Месячный предварительный гонорар адвоката — шесть тысяч наличными.

Хоффа сказал:

— Ты не стал пересчитывать.

— Я тебе доверяю.

— Я мог и ошибиться.

Литтел отодвинул стул и поднял глаза на него:

— Маловероятно. Особенно учитывая то, что ты принес их лично.

— А что, лучше было бы, если бы ты сам перся в мою лавочку в такую холодину?

— Я мог подождать первого числа.

Хоффа взгромоздился на краешек его письменного стола. Его пальто было мокрым от тающего снега.

Литтел отодвинул кое-какие папки. Хоффа поднял и принялся вертеть в руках пресс-папье из горного хрусталя.

— Ты пришел, чтобы подбодрить меня, Джимми?

— Нет. Но если ты желаешь подбодрить меня, я с удовольствием послушаю.

— Как насчет такого варианта. Ты — победишь, а Бобби проиграет. Это будет долгая и небезболезненная тяжба, и твой единственный шанс на победу — полностью истощить силы противника.

Джимми сжал пресс-папье.

— Я тут подумал о том, что Кемпер Бойд может слить тебе копию моего досье из Минюста.

Литтел покачал головой:

— Он этого не сделает, да я и просить не стану. У него в голове все — братья Кеннеди, Куба и бог знает что еще — разложено по аккуратным маленьким пакетикам, логика расположения которых ведома лишь ему одному. Просто есть такие вещи, которых он ни за что не станет делать — и вмешиваться в ваши с Бобби Кеннеди дела — одна из них.

Хоффа сказал:

— Все меняется. Кстати, что до Кубы, то из всех боссов до нее осталось дело только Карлосу; по-моему, Санто и остальным вся эта свистопляска с гребаным островом надоела уже до чертиков.

Литтел поправил галстук:

— Хорошо. Потому что лично мне надоело уже все, кроме заботы о том, чтобы вы с Карлосом на шаг опережали Бобби Кеннеди.

Хоффа улыбнулся:

— А ведь когда-то тебе нравился Бобби. Да что там — ты им восхищался.

— Все меняется, Джимми. Ты сам это сказал.

Хоффа уронил пресс-папье на место:

— Верно. Как верно и то, что мне нужно средство воздействия на Бобби. А ты как-то изговнял прослушку, с помощью которой Пит Бондюран наскреб для меня компромат на Кеннеди в пятьдесят восьмом.

Литтел сделал гримасу, но спохватился, и она переросла в улыбку:

— Не знал, что тебе это известно.

— Это же очевидно. Так же, бля, очевидно, что я тебя простил.

— Как очевидно и то, что ты хочешь проделать это еще раз.

— Так и есть.

— Позвони Питу, Джимми. Не очень-то мне хочется иметь с ним дело, но он — лучший вымогатель на свете.

Хоффа нагнулся над его столом. Его штанины поползли вверх, явив миру дешевые белые носки.

— Я хочу, чтобы и ты в этом участвовал.

75.

(Лос-Анджелес, 4 февраля 1962 года)

Пит потер шею. Ее жестоко ломало и крутило — он летел в пассажирском кресле, рассчитанном явно на карликов.

— Я всегда прилетаю по твоей команде, Джимми, но перелет с одного побережья на другое ради кофе с пирожными — это уже слишком.

— Полагаю, Эл-Эй — лучшее место для этого.

— Для чего «этого»?

Хоффа соскреб с галстука эклерный крем:

— Скоро узнаешь.

Пит услышал какой-то шум на кухне.

— Кто это там ошивается?

— Это Уорд Литтел. Сядь, Пит. Ты меня нервируешь.

Пит бросил на пол чемодан с одеждой. В доме воняло сигарным дымом — Хоффа позволял своим ребятам из профсоюза водителей грузовиков, которым случалось бывать в городе, устраивать в нем мальчишники.

— Черт, Литтела мне тут только не хватало.

— Да ладно тебе. Что было, то было.

А было вот что: твой адвокат украл бухгалтерские книги твоего фонда.

Вошел Литтел. Хоффа поднял руки вверх: мол, миритесь:

— Ведите себя прилично, парни. Я не оставлю вас в одной комнате до тех пор, пока не удостоверюсь, что все будет нормально.

Пит потер глаза:

— Я — человек занятой, и тратить ночь ради дружеского трепа за завтраком — это слишком. Назовите хоть одну стоящую причину, чтобы я остался, или я, мать вашу, разворачиваюсь и еду назад в аэропорт.

Хоффа сказал:

— Скажи ему, Уорд.

Литтел принялся греть руки о чашку кофе:

— Бобби Кеннеди в последнее время слишком докучает Джимми. Вот мы и хотим собрать компромат на Джека — записать что-нибудь этакое на пленку, а потом воздействовать на Бобби с ее помощью. Если бы не твое вмешательство, операция с Шофтел сработала бы. Полагаю, нам следует сделать еще одну попытку и нанять женщину, которая бы заинтересовала Джека настолько, чтобы он завел с ней более-менее продолжительную интрижку.

Пит выкатил глаза:

— Хочешь сказать, что ты намерен шантажировать президента Соединенных Штатов?

— Да.

— Ты, я и Джимми?

— Ты, я, Фред Турентайн и женщина, которую мы наймем.

— И… то есть ты хочешь сказать, что мы можем доверять друг другу?

Литтел улыбнулся:

— Мы оба ненавидим Джека Кеннеди. Полагаю, мы знаем друг о друге слишком много гадостей, чтобы заключить-таки пакт о ненападении.

У Пита поползли по телу мурашки:

— Только не стоит рассказывать об этом Кемперу Бойду. Он нас живо сдаст.

— Согласен. Кемперу об этом знать не стоит.

Хоффа рыгнул:

— Вот смотрю на вас, двух мошенников, как вы пялитесь друг на друга, и думаю, что мол, я не в теме, хотя я и финансирую всю хренову затею.

Литтел сказал:

— Ленни Сэндс.

Хоффа принялся сорить эклерными крошками:

— А Еврейчик-то тут каким боком?

Пит посмотрел на Литтела. Литтел взглянул на Пита. Их мысли скрестились где-то над тарелкой с пирожными.

У Хоффы сделался страшно озадаченный вид. Его взгляд сфоксусировался где-то на уровне планеты Марс. Пит подхватил Литтела под руку, втащил в кухню и запер дверь.

— Ты думаешь о том, что Ленни — свой человек в Голливуде. И о том, что он может знать какую-нибудь женщину, которую можно использовать в качестве наживки.

— Правильно. А если он таки откажется сотрудничать, мы все-таки в Лос-Анджелесе.

— В лучшем месте на земле, где можно найти приманку для шантажа.

Литтел прихлебывал кофе:

— Правильно. А Ленни когда-то был моим информатором. И у меня на него кое-что есть.

Пит защелкал суставами пальцев:

— Он — гомик. И прирезал бандюка прямо у выхода из какого-то бара для педиков.

— Ленни тебе это сам рассказал?

— Не делай такое обиженное лицо. Люди, знаешь ли, имеют тенденцию рассказывать мне то, чего они бы в жизни не стали рассказывать никому другому.

Литтел поставил кофейную чашку в раковину. Хоффа рысил под дверью.

Пит сказал:

— Ленни знаком с Кемпером. И я думаю, что он связан с той женщиной, Хьюз, с которой у Кемпера были шашни.

— Ленни — человек верный. Если оправдаются наши худшие опасения, можем прижать его убийством Тони Ианноне.

Пит потер шею:

— Кто еще знает об этом плане?

— Никто. А что?

— Да просто подумалось, что, может, вся мафия в курсе.

Литтел покачал головой:

— Нет. Только ты, я и Джимми. И все.

Пит сказал:

— И больше никто не должен знать. Ленни — человек Сэма Джи, а Сэм на многое способен, стоит ему узнать, что кто-то обидел Ленни.

Литтел прислонился к кухонной плите:

— Согласен. И я не стану говорить Карлосу, а ты — Санто и прочим ребятам, на которых работаешь. Пускай это останется в тайне.

— Согласен. Потому что кое-кто из этих парней здорово насолил мне пару дней назад, так что распространяться я не намерен.

Литтел пожал плечами:

— Рано или поздно они все узнают — и им останется только порадоваться результатам. Бобби и их поприжал, и я могу с уверенностью сказать, что Джианкана охотно простит нам давление на Ленни за нашу работу.

Пит сказал:

— Ленни мне нравится.

Литтел ответил:

— Мне тоже, но бизнес есть бизнес.

Пит нарисовал на плите значки доллара:

— О каких деньгах мы говорим?

Литтел ответил:

— Двадцать пять тысяч в месяц, включая твои расходы и гонорар Фредди Турентайна. Мне известно, что тебе для работы по заданию ЦРУ надо постоянно ездить по стране, и ни я, ни Джимми не возражаем. Я сам занимался установкой подслушивающих устройств по заданию ФБР, так что полагаю, что при участии тебя, меня и Турентайна мы запросто сможем замести следы.

Хоффа забарабанил в дверь:

— Парни, а чего это вы там заперлись? А то меня уже начал напрягать этот ваш тет-а-тет!

Пит повлек Литтела обратно в прачечную.

— Звучит заманчиво. Надо найти женщину, поставить кое-где прослушку и прижать Джека за самое его больное место.

Литтел высвободил руку:

— Надо будет просмотреть материалы Ленни для «Строго секретно». Там вполне может быть кое-что небезынтересное по части барышень для наживки.

— Я сам этим займусь. Может, мне удастся получить доступ к материалам, которые хранятся в офисе Говарда Хьюза.

— Займись сегодня же. Я буду жить в отеле «Амбассадор» — до тех пор, пока мы все не устроим.

Дверь затряслась — у Джимми не выдерживали нервы.

Литтел сказал:

— Я намерен привлечь к этому делу мистера Гувера.

— Ты что, спятил?

Литтел улыбнулся противно-снисходительной улыбкой:

— Он ненавидит братьев Кеннеди точно так же, как мы с тобой. Я хочу возобновить с ним контакт, передать ему пару записей и иметь его про запас, чтобы в случае чего обратиться за помощью для Джимми и Карлоса.

Похоже, не совсем спятил…

— Ты же знаешь, Пит, какой он вуайер. Знаешь, что бы он отдал, чтобы послушать запись с трахающимся президентом США?

В кухню ворвался Хоффа. Грудь его рубашки была усыпана цветным сахаром с пончиков — всех цветов радуги.

Пит подмигнул: я начинаю ненавидеть тебя гораздо меньше, Уорд.

Деловой офис Хьюза теперь украшала табличка ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП. Дверь стерегли бандитского вида мормоны и проверяли пропуска при помощи какого-то сканирующего приборчика.

Пит кружил по парковке. Тамошний охранник жужжал над ухом:

— Наши немормоны зовут это место «замком Дракулы». Мистера Хьюза, соответственно, «графом Дракулой», а Дуэйна Спарджена, главного мормона, — «Франкенштейном», поскольку он помирает от рака, а выглядит так, как будто уже помер. Я помню те времена, когда тут еще не кишели религиозные придурки, и мистер Хьюз приходил сюда лично, и у него не было фобии на всякие бациллы, и он не собирался скупить весь Лас-Вегас, и не делал переливаний крови, как какой-нибудь стареющий актеришка, Бела Лугоши, блин…

— Ларри…

— …и он на самом деле разговаривал с людьми, видишь ли. Теперь же единственные, с кем он изволит общаться, кроме, разумеется, мормонских ублюдков, — это сам мистер Гувер и тип из «Строго секретно». Знаешь, почему я так много болтаю? Потому, что я каждый божий день стерегу эти ворота, собираю сплетни, а единственные немормоны в радиусе ста метров — японка — телефонный оператор да уборщик-филиппинец. Мистер Хьюз, правда, хватки не потерял, это уж надо признать. Слышал, что распродавал он «Трансуорлд эйрлайнз» по заоблачной цене, так что когда он получит все, он переправит всю сумму на какой-то свой сверхсекретный счет, что-то вроде «фонда покупки Вегаса», в котором не одна сотня лимонов…

Ларри аж задохнулся. Пит извлек стодолларовую бумажку.

— Корреспондентские материалы Ленни хранятся в архиве, так?

— Так.

— Если ты проведешь меня туда, получишь еще девять таких же.

Ларри покачал головой:

— Это невозможно, Пит. Фактически здесь весь коллектив — мормоны. Некоторые из них, помимо того, что религиозные идиотики, некогда еще работали и в ФБР: притом их помог набрать лично мистер Гувер.

Пит сказал:

— Ленни же сейчас все время в Эл-Эй, так?

— Так. Он оставил работу в Чикаго. Слышал, он пописывает в «Строго секретно», которая теперь стала кучкой мимеографических листочков для пары читателей.

Пит вручил ему сотню:

— Поищи мне его адрес.

Ларри покопался в своей папке и выудил визитку:

— Дом 831, Норт-Килкеа, недалеко отсюда.

На парковку въехал и затормозил фургон «скорой помощи». Пит спросил:

— А это к кому?

Ларри страшным шепотом сообщил:

— Свежая кровь для графа Дракулы. 100% мормонская.

Новое дело ему нравилось, однако было второстепенным. Главным же его делом было МОЧИТЬ ФИДЕЛЯ.

Санто и компания в помощи отказали. Вид у них был самый скучающий, будто кубинский вопрос вдруг разом перестал их волновать.

ПОЧЕМУ? Он распустил своих стрелков. Кемпер увез своих парней обратно в Миссисипи.

С ними отправился Лоран Гери. Кемпер продал часть своих акций для финансирования операции. В последнее время Кемпер стал странно настойчивым.

Пит свернул на Килкеа. Дом номер 831 был стандартным четырехквартирным домом, каких полно в Западном Голливуде.

Стандартное двухэтажное строение в испанском стиле. Стандартные две квартиры на этаже. Стандартные двери фигурного стекла, которые так любили стандартные взломщики.

Гаража при доме не было — жильцам приходилось парковаться двумя колесами на тротуар. «Паккарда» Ленни нигде не было видно.

Пит припарковался и пошел к крыльцу. Все четыре двери оказались разболтанными у косяка.

На улице было тихо-тихо. В подъезде — тоже. Табличка на почтовом ящике квартиры слева на нижнем этаже гласила: «Л. Сэндс».

Пит вскрыл замок перочинным ножичком. В квартире немедленно зажегся свет.

Ленни планировал задержаться до ночи. То есть на все про все у него были добрых четыре часа.

Пит заперся. Коридор был весьма длинным — в квартире было комнат пять, не меньше.

Он проверил кухню, маленькую столовую и спальню. Было тихо и чисто — Ленни не имел привычки держать домашних животных или селить своих дружков у себя.

К спальне примыкал шкаф-кабинет. Который сплошь был забит бумагами — Ленни держал там пухлые папки.

А в папках тех содержались 100 %-ные американские сплетни высшего качества.

Опубликованные в «Строго секретно», равно как и неопубликованные. Коллекция сплетен, собираемая с 1959 года — то есть целый хит-парад сплетен на все времена.

Алкоголики, торчки, гомики, лесбиянки, нимфоманки, расосмесительный блуд. Компромат на политиков, инцесты, педофилия. Единственная проблема: все упоминающиеся в смачных статейках персонажи женского пола — весьма и весьма известны широкой публике.

Пит нарыл кое-что из неиспользованных смачных статеек: кое-какую сплетню, датированную 12.09.60. К статье было прикреплено резюме редакции «Строго секретно»:

Ленни,

не вижу оснований для публикации данного материала на наших страницах. Если бы дело дошло до суда, — другой вопрос, но ведь не дошло же. И вообще, тут все притянуто за уши. Вдобавок эту девицу никто не знает.

Пит прочел материал. Притянуто за уши? — ничего себе.

Ленни «Поставщик Скандалов» Сэндс писал вот что:

Я узнал, что роскошная рыжеволосая певица-танцовщица Барби Ягелка (главное украшение группы «Свинг-энд-твист ревю» своего бывшего супруга Джоуи Ягелки) 26 августа была арестована за соучастие в шантаже известного актера Рока Хадсона.

Его шантажировали с помощью фотографий.

Хадсон и Барби занимались любовью в доме Рока в Беверли-Хиллс, когда в дом проник мужчина и успел снять несколько кадров на инфракрасную фотопленку. Через несколько дней Барби потребовала у Рока десять тысяч долларов, — в противном случае, заявила она, эти фотографии попадут в прессу.

Рок позвонил частному детективу Фреду Оташу. Оташ позвонил в полицейское управление Беверли-Хиллс, и Барби Ягелка была арестована. Хадсон же смягчился и забрал заявление. Мне бы хотелось, чтобы статья появилась в номере от 24 сентября 1960 года — Рок сейчас весьма популярен, а эта Барби — настоящая красотка (у меня есть ее фото в бикини). Дайте мне знать, чтобы я написал полноценный материал.

Притянуто за уши? — херня все, Шерлок.

Рок Хадсон ваш — пидор и баб не трахает. А Фред Оташ — бывший коп, а ныне — ручная собачонка голливудских обитателей. Статейка содержала и «притянутый за уши» постскриптум: намалеванный карандашом телефонный номер Фредди на последней странице.

Пит схватил телефонную трубку и набрал номер. Мужской голос вопросил:

— Алло?

— Это Пит Бондюран, Фредди.

Оташ присвистнул:

— Интересно-интересно. В последний раз просто так ты звонил мне не в этой жизни.

— Я и сейчас звоню не просто так.

— Тогда, по моему разумению, речь идет о деньгах, — и если это твои деньги за мое время, я слушаю.

Пит покопался в статье:

— В августе шестидесятого ты якобы помог Року Хадсону, который вляпался в историю. Лично я думаю, что все было подстроено заранее. Я дам тебе тысячу долларов, чтобы ты рассказал мне, как дело было.

— Давай две — и дисклеймер.

Пит согласился:

— Две тысячи. А в случае чего скажу, что узнал все не от тебя.

В трубке послышался странный звук. Пит понял, что это — Фредди постукивает карандашом по зубам.

— О’кей, Француз.

— О’кей — и?..

— О’кей, и ты прав. Главной целью представления было то, что Рок очень боялся, что его заклеймят голубым, и тогда  они с Ленни Сэндсом разработали план. Ленни привел эту барышню, значится, Барби-то Ягелку, и ее бывшего супруга, Джоуи, и Барби с Роком улеглись в постель. Джоуи сыграл взломщика и сделал пару фоток, Барби сыграла вымогательницу, а Рок — обеспокоенную своей репутацией кинозвезду и позвонил мне.

— А ты якобы попросил полицию Беверли-Хиллс о помощи?

— Верно. Они арестовали Барби по обвинению в вымогательстве первой степени, а потом Рок якобы расчувствовался и отказался от обвинений. Ленни написал для «Строго секретно» статейку, но почему-то ее не стали публиковать. Ленни пытался слить «компромат» в официальную прессу, но и там от него отказались, поскольку все знают, что Рок — гомосексуалист.

Пит вздохнул:

— То есть весь спектакль был впустую.

Оташ вздохнул в ответ:

— Правильно. Рок заплатил Барби и Джоуи по две штуки на нос, и вот теперь ты платишь мне еще две только за то, чтобы послушать эту печальную повесть.

Пит рассмеялся:

— Расскажи-ка мне о Барби Ягелке, в таком случае.

— Хорошо. По-моему, Барби стоит большего, но не совсем понимает это. Она умненькая, остроумная, привлекательная и прекрасно знает, что она — далеко не Патт Пейдж. По-моему, она родом из какой-то дыры в Висконсине и лет пять назад полгода отсидела за хранение марихуаны. Вроде как у нее что-то было с Питером Лоуфордом…

Зятем Джека…

— …и она обходится со своим бывшим, который представляет собой натуральный кусок дерьма, именно так, как с ним и следует обходиться. Насколько мне известно, она любит острые ощущения; держу пари, и опасность она тоже любит, но, по-моему, у нее не было шанса показать себя по-настоящему. Если желаешь узнать, где ее можно найти, попробуй зайти в «Риф-клаб» в Вентуре. Последнее, что я слышал о ней с мужем, — то, что Джоуи устраивает там заштатное танцевальное шоу в стиле твист.

Пит сказал:

— Она тебе нравится, Фредди. Сразу видно.

— И мне кое-что видно. И раз уж мы так разоткровенничались, позволь мне искренне порекомендовать эту барышню для любого шантажа, дерзкий план которого, как я понял, у тебя созрел.

«Риф-клаб» представлял собой стены из плавника и фальшивые детали кораблей. Посетителями были в основном ребятишки из колледжа и низкооплачиваемые любители музыки.

Пит занял столик совсем близко от танцпола. До выступления «Свинг-энд-твист ревю» Джоуи оставалось десять минут.

Из настенных колонок доносилась популярная танцевальная музыка. Фанаты твиста протирали пол и вертели задницами. Столик Пита затрясся, и с его чудесного бокала пива слетела пенная шапка.

Перед тем, как уехать из Лос-Анджелеса, он позвонил Карен Хилтшер. В шерифском департаменте имелось дело на некую Барбару Джейн (Линдскотт) Ягелку.

Она родилась 18 ноября 1931 года в городишке Туннель-Сити, штат Висконсин. У нее были действительные водительские права, выданные в Калифорнии. Примерно в июле пятьдесят седьмого она была арестована и посажена в тюрьму за хранение марихуаны.

Полгода она отсидела в окружной тюрьме, и одно время подозревалась в нанесении ножевого ранения надзирательнице-лесбиянке во время предварительного заключения в тюрьме при здании суда. Она была замужем — с третьего августа пятьдесят четвертого по двадцать четвертое января пятьдесят восьмого — за Джозефом Домиником Ягелкой, род. 16.01.23 в Нью-Йорке, где он привлекался к уголовной ответственности за совращение малолетних, мошенничество и подделку рецептов с целью покупки дилаудида.

Джоуи Ягелка был, вероятно, безвольным торчком. Также вероятно, он изошел бы слюной на тот дилаудид, который Пит только что позаимствовал в Эл-Эй.

Пит прихлебывал пиво. Из «хай-фай» доносилась мерзкая танцевальная музыка. Громковоритель возопил: «Леди и джентльмены, позвольте представить вам звезд твиста — Джоуи Ягелку и его «Свинг-энд-твист ревю»!!!»

Ни свиста. Ни хлопанья. Все как один продолжали танцевать твист.

На сцену запрыгнули трое музыкантов. Трио было одето в цветастые рубашки и разномастные смокинги. А с инструментов свисали ярлычки из ломбарда.

Они устроились на сцене. Никто из танцующих и сидящих за столиками не обратил на них ни малейшего внимания. Они заиграли первую песню — она утонула в доносившейся из динамиков музыке.

На тенор-саксофоне играл молоденький мальчишка. На ударных — мексиканец, по виду — боксер в «весе петуха». Внешность гитариста по приметам указывала на самого Джоуи.

Маленький грязный уродец уже был обдолбан. Вдобавок, на нем были носки со спущенными резинками.

Играли они громко и противно. Пит почувствовал, как в ушах начинают дробиться серные пробки.

К микрофону скользнула Барби Ягелка. Барби излучала здоровую привлекательность. Барби нисколько не принадлежала к известной разновидности полупьяных кафешантанных певичек.

Высокая. Стройная и гибкая. Ее блестящие рыжие волосы были такими вовсе не из-за краски.

А еще — на ней было узкое платье с большим вырезом. Вместе с каблуками росту в ней было почти метр восемьдесят.

Барби запела. А вот связки у Барби были слабые. Всякий раз, стоило ей взять высокую ноту, трио просто заглушало ее.

Пит смотрел. Барби пела. Барби ТАНЦЕВАЛА — ГОРЯЧО, ГОРЯЧО, ОБЖИГАЮЩЕ ГОРЯЧО! — как написали бы в «Строго секретно».

Некоторые из танцующих парней даже бросили трясти ляжками и принялись откровенно пялиться на гибкую рыжуху. Одна из девушек даже подтолкнула локтем своего партнера — мол, перестань слюни пускать!

Барби пела — монотонно и невыразительно. Зато двигалась на сцене просто сногсшибательно.

Она сбросила туфли. Она покачала бедрами — вдоль одной ноги платье треснуло по швам.

Пит смотрел за ее глазами. Пит похлопывал пальцами по конверту, лежавшему у него в кармане.

Она прочтет записку. И непременно соблазнится деньгами. Она отдаст дурь Джоуи и скажет ему, чтобы убирался.

Пит курил одну за другой. Грудь Барби выскользнула из декольте — она быстренько водворила ее обратно, пока фанаты твиста не заметили.

Барби улыбнулась — упс! — лучезарнейшей улыбкой.

Пит сунул конверт официантке. Прилагавшиеся к нему двадцать долларов гарантировали скорейшую передачу.

Барби танцевала. Пит вознес едва ли не молитву в ее адрес: прошу тебя, окажись способной ОБЩАТЬСЯ.

Он знал, что она сильно запоздает. Что она закроет клуб и заставит его еще немного попотеть. Как знал и то, что она позвонит Фредди О., чтобы получить краткую информацию о том, что он, Пит, собой представляет.

Пит ждал ее в ночной кофейне. У него болело в груди — твисты Барби заставили его выкурить две пачки сигарет.

Час назад он набрал Литтела. И сказал: кажется, мы нашли наживку.

Сейчас было десять минут второго. Наверное, он все же позвонил Литтелу немного преждевременно.

Пит прихлебывал кофе маленькими глотками и каждые пару секунд смотрел на часы. Вошла Барби Ягелка и нашла его взглядом.

Она была в юбке и блузке — неприметных, насколько это было возможно в ее случае. Да и отсутствие макияжа ее только красило.

Она села напротив него. Пит сказал:

— Надеюсь, ты позвонила Фредди.

— Позвонила.

— И что он сказал?

— Что ни за что не стал бы у тебя на пути. И что твои партнеры всегда получают хорошие деньги.

— И все?

— И еще — что знаешь Ленни Сэндса. Ленни я тоже звонила, но его не было дома.

Пит отставил свою чашку с кофе:

— Ты и вправду хотела убить ту лесби, которую ударила ножом?

Барби улыбнулась:

— Нет. Просто хотела, чтобы она перестала меня трогать — но вовсе не провести из-за этого остаток жизни в тюрьме.

Пит улыбнулся:

— Ты не спрашиваешь, что все это значит.

— Фредди уже изложил мне свои догадки, и потом, ты платишь мне сотню долларов за беседу. И, кстати, Джоуи просил передать: «Спасибо за угощение».

Рядом с ними выросла официантка. Пит отослал ее.

— Почему ты все еще с ним?

— Потому что он не всегда был наркоманом. И еще — потому, что он сделал так, чтобы те, кто обидел мою сестру, были наказаны.

— Хорошие причины.

Барби зажгла сигарету:

— Главным образом потому, что я люблю маму Джоуи. Она страдает старческим слабоумием и считает, что детишки сестры Джоуи — наши с ним дети. И что мы все еще женаты.

— А если она умрет?

— Тогда в день похорон я распрощаюсь с Джоуи. Ему придется искать новую вокалистку, а заодно и водителя, чтобы возил его проверяться.

— Наверное, ему будет больно.

Барби стала выпускать колечки дыма:

— Все — значит все. Правда, торчки не понимают значения этого понятия.

— Но ты-то понимаешь.

— Я знаю. И наверное, ты считаешь, что для женщины я веду себя странно.

— Не обязательно.

Барби размяла окурок в пепельнице:

— Так что же это все значит?

— Не сейчас.

— А когда?

— Скоро. Сперва расскажи мне о том, что у вас было с Питером Лоуфордом.

Барби принялась крутить в руках пепельницу:

— Да ничего хорошего, все было недолго. И я разорвала отношения, когда Питер стал упрашивать меня переспать с Фрэнком Синатрой.

— Чего тебе вовсе не хотелось.

— Не хотелось.

— Лоуфорд не знакомил тебя с Джеком Кеннеди?

— Нет.

— А как думаешь, мог он рассказать о тебе Джеку Кеннеди?

— Может, и мог.

— Ты слышала о Джеке и женщинах?

— Конечно. Сам Питер называл его «ненасытным», да и одна знакомая девушка из лас-вегасского шоу кое-что мне порассказала.

Пит почувствовал запах масла для загара. Еще бы, рыжухи под яркими лучами прожекторов…

Барби спросила:

— Ну, так когда мы приступим?

Пит сказал:

— Завтра увидимся в клубе, и я все расскажу.

Литтел встретил его у дома Ленни. Сова Ленни — двадцать минут четвертого, а у него свет горит.

Пит сказал:

— Девочка — просто то, что надо. Все, что нам потребуется, — чтобы Ленни их познакомил.

— Я хочу на нее посмотреть.

— И посмотришь. Он там один?

Литтел кивнул:

— Два часа назад он приехал домой с мальчиком. Который только что ушел.

Пит зевнул — он не спал двадцать четыре часа:

— Пошли, займемся им.

— Хороший легавый — плохой легавый?

— Верно. И будем меняться ролями, чтобы он не мог сориентироваться.

Они вошли на крыльцо. Пит зазвонил в звонок. Литтел сделал как можно более зверское лицо.

Ленни открыл:

— Только не говори мне, что забыл…

Пит втолкнул его обратно в квартиру. Литтел захлопнул дверь и защелкнул замок.

Шикарный Ленни кокетливо запахнул халат. Пойманный врасплох Ленни откинул голову назад и звонко рассмеялся:

— Я думал, мы с тобой распрощались, Уорд. И еще — что ты рыщешь только по Чикаго.

Литтел сказал:

— Нам нужна помощь. Все, что от тебя требуется, — представить женщину мужчине и помалкивать об этом.

— Или?..

— Или мы сдадим тебя кому следует за убийство Тони Ианноне.

Пит вздохнул:

— Давайте поговорим как воспитанные люди.

Литтел взвился:

— Зачем? Мы ведь имеем дело с маленьким садистом-извращенцем, который мало того, что человека убил, так еще и откусил ему нос.

Ленни вздохнул:

— Думаете, я не знаю, что такое «хороший коп — плохой коп»? Знаю, и прекрасно.

Литтел сказал:

— Что ж, мы постараемся сделать наш спектакль интересным.

Пит сказал:

— Пять штук, Ленни. Все, что тебе надо сделать, — представить твою приятельницу Барби Ягелку еще одному твоему другу.

Литтел защелкал суставами пальцев. Ленни сказал:

— Перестань, Уорд. Тебе не идет имидж крутого парня.

Литтел влепил ему оплеуху. Ленни немедленно вернул ее обратно.

Пит встал между ними. Вид у них был забавный — двое псевдокрутых парней с кровью под носом.

— Прекратите, вы, оба. Давайте вести себя как приличные люди.

Ленни вытер под носом:

— Твое лицо изменилось, Уорд. Тебе та-а-ак идут эти шрамы!

Литтел вытер нос:

— Ты, кажется, не удивился, когда я упомянул о Барби Ягелке.

Ленни рассмеялся:

— Просто не ожидал увидеть вас двоих в качестве напарников.

Литтел сказал:

— Это не ответ.

Ленни пожал плечами:

— Тогда как вам такое? Барби — это часть шоу-бизнеса, а в шоу-бизе все всех знают.

Пит попробовал сменить тему:

— Назови несколько отелей, в которые Джек Кеннеди водит своих баб.

Ленни задергался. Пит захрустел костяшками пальцев — вдвое громче, чем обычно.

Литтел сказал:

— Говори! Назови несколько отелей!

Шикарный Ленни взвизгнул:

— Та-а-ак весело! А давайте позвоним Кемперу Бойду и устроим оргию вчетвером!

Литтел влепил ему вторую оплеуху. Ленни выжал слезу — прощай, пидорская удаль.

Пит сказал:

— Назови пару отелей. Не позволяй мне прибегать к насилию.

Ленни зашелестел:

— «Эль-Энканто» в Санта-Барбаре, «Амбассадор-Ист» в Чикаго и «Карлайл» в Нью-Йорке.

Литтел вытолкал Пита в коридор — подальше от ушей Ленни.

— У Гувера давно установлены «жучки» в «Эль-Энканто» и «Амбассадор-Ист». Менеджеры отдают эти номера тем, кому он пожелает.

Пит прошептал:

— Да он сам обо всем догадался. Он знает, чего мы хотим, так что давай закругляться.

Они вернулись в гостиную. Ленни поглощал лучший ром «Баккарди».

Литтел встал в стойку «готовность выпить № 1». Хоффа говорил Питу, что он уже десять месяцев как завязал. А тележка со спиртным в доме Ленни была точно магнит — ром, виски и прочие благородные напитки.

Ленни осушил бокал, держа его двумя руками. Пит сказал:

— Джек, это Барби. Барби, это Джек.

Ленни вытер губы:

— Теперь я должен называть его «мистер президент».

Литтел сказал:

— Когда ты его в последний раз видел?

Ленни кашлянул:

— Пару месяцев назад, дома у Питера Лоуфорда.

— А он всегда приезжает в гости к Лоуфорду, когда бывает в Эл-Эй?

— Да. У Питера такие шикарные вечеринки.

— На которые приглашают, в том числе, и дам без кавалеров?

Ленни хихикнул:

— А то.

— А тебя приглашают?

— Обычно да, сладкий. Президент любит посмеяться — а что президент любит, президент получает.

В разговор вступил Пит:

— Кто еще бывает на таких вечеринках? Синатра и прочие голливудские товарищи?

Ленни налил себе очередную порцию спиртного. Литтел облизнул губы и плотно закрыл бутылку пробкой.

Пит повторил:

— Кто еще бывает на таких вечеринках?

Ленни пожал плечами:

— Всякие занятные люди. Фрэнк тоже когда-то бывал постоянно, но Бобби заставил Джека прекратить общение с ним.

Снова вступил Литтел:

— Я читал, что Кеннеди прибывает в Лос-Анджелес 18 февраля.

— Верно, сладкий. И угадайте, кто устраивает вечеринку 19-го?

— А тебя-то пригласили, Ленни?

— Пригласили.

— А парни из спецслужб обыскивают гостей или проверяют их на металлодетекторе?

Ленни потянулся было за бутылкой, но Пит отобрал ее.

Ленни покачал головой:

— Нет. Все, чем занимаются эти ребята, — едят, пьют и в открытую обсуждают сексуальную неутомимость Джека.

Пит сказал:

— Джек, это Барби. Барби, это Джек.

Ленни вздохнул:

— Да понял, не дурак.

Пит улыбнулся:

— Мы повышаем твой гонорар до десяти тысяч, потому что знаем, что ты надежный и слишком умненький, чтобы разболтать об этом кому бы то ни было.

Литтел оттолкнул тележку с напитками, чтобы не видеть ее:

— В особенности Сэму Джианкане и прочим твоим друзьям из мафии, Лоре Хьюз, Клер Бойд и Кемперу Бойду, — на тот маловероятный случай, если вы вдруг пересечетесь.

Ленни засмеялся:

— А что, Кемпер не с вами? О-о-очень жаль — я бы не прочь потереться с ним еще раз.

Пит сказал:

— Не стоит относиться к этому как к шутке.

Литтел сказал:

— Как не стоит считать, что Сэм спустит тебе убийство Тони.

Пит сказал:

— Не думай, что Сэму все еще нравится Джек или что он пошевелит пальцем, чтобы помочь ему. Сэм купил Джеку Западную Вирджинию и Иллинойс, но это было сто лет назад, а с тех пор Бобби попортил мафии порядочно крови.

Ленни налетел на тележку со спиртным. Литтел поддержал его.

Ленни оттолкнул его:

— Сэм и Бобби должны хоть в чем-то кооперироваться, потому что Сэм как-то сказал, что мафия в чем-то там помогает Бобби, вроде как на Кубе, но сам Бобби покамест об этом не знает, и, мол, пора бы его просветить на сей счет.

До Пита мгновенно дошло: тот самый «отбор стрелков для убийства Фиделя». Трое боссов мафии, со скучающим и явно незаинтересованным видом.

Литтел сказал:

— Ленни, ты пьян. Ты несешь…

Пит перебил его:

— А что еще Сэм говорил касательно Бобби Кеннеди и Кубы?

Ленни прислонился к двери:

— Ничего. Я просто пару секунд слышал их разговор с Бутчем Монтроузом.

— Когда?

— На прошлой неделе. Я ездил в Чикаго — выступал перед водилами из профсоюза.

Литтел сказал:

— Забудь про Кубу.

Ленни пошатнулся и выбросил вперед два пальца, сложенные в букву «V» — «Победа»!

— Вива Фидель! Долой американскую империалистическую гниду!

Пит ударил его.

Литтел сказал:

— Барби, это Джек. И — ты знаешь, что мы с тобой сделаем, если ты вздумаешь нас предать.

Ленни выплюнул несколько золотых зубов.

Трио Джоуи играло не в лад. Питу подумалось: значит, уже попробовали моего дилаудида.

«Риф-клаб» трясло. От топота фанатов твиста сотрясался пол.

Барби танцевала целомудренно — по крайней мере, насколько это было возможно в ее случае. Пит понял: потенциальное дело занимало все ее мысли.

Литтел экспроприировал закрытый кабинет возле бара. Барби помахала, когда увидела, как они входят в клуб.

Пит заказал пиво. Литтел — содовую. От грохота усилителей столик аж сотрясался.

Пит зевал. Он снял номер в «Стэтлере» и проспал весь день и полвечера.

Хоффа послал Оташу две штуки. Литтел написал записку Гуверу и передал ее через своего человека Джимми в ФБР.

В записке говорилось: мы намерены установить «жучки» и телефонные прослушивающие устройства. В записке уточнялось: мы хотим подосрать ОДНОМУ ИЗ ВАШИХ ГЛАВНЫХ ВРАГОВ.

Хоффа откомандировал Фредди Турентайна. Фред должен был установить прослушку на телефонах и «жучки», где это было необходимо.

Пит зевнул. Загадочные слова Ленни о Кубе и Бобби все не шли у него из головы.

Литтел толкнул его локтем:

— Внешность у нее подходящая.

— И манера тоже.

— А она сообразительная?

— Соображает куда лучше, чем моя последняя «наживка».

Барби исполняла «Фриско-твист» — бурное крещендо. Ее торчки-аккомпаниаторы играли так, будто бы ее вообще не было.

Она спрыгнула со сцены. Фанатики твиста толкали ее локтями, а какой-то похотливый тип все норовил заглянуть в декольте.

Пит помахал. Барби скользнула в кабинет и уселась рядом с ним.

Пит представил:

— Мисс Линдскотт, мистер Литтел.

Барби зажгла сигарету:

— Вообще формально я — Ягелка. Когда умрет моя свекровь, я снова стану Линдскотт.

Литтел сказал:

— Мне больше нравится Линдскотт.

Барби ответила:

— Знаю. Я больше похожа на Линдскотт.

— Вы когда-нибудь играли в кино или на сцене?

— Никогда.

— Что там была за история с Ленни Сэндсом и Роком Хадсоном?

— Мне надо было только обмануть полицию и провести ночь в участке.

— Неужто две тысячи того стоили?

Барби рассмеялась:

— В сравнении с четырьмя сотнями в неделю? Если учесть, что работать приходится шесть дней в неделю по три шоу за вечер?

Пит отодвинул бокал пива и тарелку с бейгелами.

— С нами ты заработаешь куда больше, чем две тысячи долларов.

— Что я должна делать? Кроме того, что спать с каким-нибудь влиятельным мужчиной?

Литтел подался к ней:

— Риск велик, но недолговременного характера.

— И что? Мода на твист тоже скоро пройдет, к тому же это скука смертная.

Литтел улыбнулся:

— Если вам случится встретиться с президентом Кеннеди, как вы будете себя вести?

Барби пустила одно за другим три аккуратных колечка табачного дыма:

— Буду простодушной и смешливой.

— А в чем бы вы хотели его встретить?

— В туфлях без каблуков.

— Почему?

— Мужчинам нравятся женщины, на которых они могут смотреть свысока.

Литтел рассмеялся:

— Что бы вы сделали с пятьюдесятью тысячами долларов?

Барби рассмеялась:

— Подождала бы, пока твист выйдет из моды.

— А если все раскроется?

— Тогда я решу, что вы — много хуже тех, кого вы там собрались шантажировать, и буду держать рот на замке.

Пит сказал:

— До этого не дойдет.

Барби спросила:

— Что именно не дойдет?

Пит боролся с желанием коснуться ее:

— Ты будешь в безопасности. Это одна из тех рискованных вещей, когда все прекрасно разруливается.

Барби подалась к нему:

— Скажите, что я должна делать? Я уже догадалась, но хочу, чтобы это сказали вы.

Она слегка коснулась его ноги. Он так и затрепетал всем телом.

Пит сказал:

— Ты должна будешь встречаться с Джеком Кеннеди. Ты познакомишься с ним на вечеринке в доме Питера Лоуфорда через пару недель. На тебе будет микрофон, и если ты окажешься молодцом — а я в этом уверен, — это будет только началом ваших с ним встреч.

Барби взяла их руки и крепко сжала. Ее взгляд точно говорил: ущипните меня — может, я сплю?

— Я что же — буду вроде подсадной утки Республиканской партии?

Пит рассмеялся. Литтел смеялся громче.

Вставка: документ

18.02.62.

Дословная расшифровка телефонных переговоров: «ЗАПИСАНО ПО УКАЗАНИЮ ДИРЕКТОРА» «ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА». Говорят: директор Гувер, Уорд Дж. Литтел.

ЭГ: Мистер Литтел?

УЛ: Слушаю, сэр.

ЭГ: Ваше письмо меня весьма впечатлило.

УЛ: Благодарю вас, сэр.

ЭГ: Я и не знал, что вы работаете на мистера Марчелло и мистера Хоффу.

УЛ: С прошлого года, сэр.

ЭГ: Позволю себе удержаться от иронического замечания.

УЛ: Я бы сказал, что оно напрашивается, сэр.

ЭГ: Верно подмечено. Верно ли с моей стороны будет предположить, что эту работу устроил вам вездесущий и так часто превышающий свои полномочия Кемпер Бойд?

УЛ: Да, сэр, вы правы.

ЭГ: Я не желаю зла ни мистеру Марчелло, ни мистеру Хоффе. Я с самого начала полагал, что крестовый поход Князя Тьмы против них — большая ошибка.

УЛ: Им это известно, сэр.

ЭГ: Прав ли я буду, если предположу, что мишенью вашей операции станет похотливый король Джек?

УЛ: Абсолютно правы.

ЭГ: И значит, внушающий страх Пит Бондюран является вашим подельником в этой авантюре?

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Позволю себе удержаться от иронического замечания.

УЛ: Сэр, можем ли мы рассчитывать на ваше одобрение?

ЭГ: Да. А лично вы — на выражение моего крайнего изумления.

УЛ: Спасибо, сэр.

ЭГ: Оборудование на месте?

УЛ: Да, сэр. Правда, пока мы смогли установить прослушивающие устройства только в «Карлайле», и до тех пор, пока наша «наживка» не вступит в контакт с объектом и не начнет интрижку, мы не узнаем, где именно они будут встречаться.

ЭГ: Если вообще будут.

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: В вашей записке упоминались названия конкретных отелей.

УЛ: Да, сэр: «Эль-Энканто» и «Амбассадор-Ист». Мне известно, что в оба эти отеля наш объект любит приводить женщин, как известно и то, что ваши люди установили в обоих местах прослушивающие устройства.

ЭГ: Да, хотя Князь Тьмы нынче предпочитает забавляться в президентских люксах.

УЛ: Об этом я не подумал, сэр.

ЭГ: Я накажу доверенным агентам Бюро установить там оборудование и следить за ним. И поделюсь с вами копиями расшифровок — если вы поделитесь со мной копиями записей из «Карлайла».

УЛ: Конечно, сэр.

ЭГ: Вы не думали установить прослушку в пляжном домике первого зятя государства?

УЛ: Это невозможно, сэр. Фредди Турентайну никак не проникнуть туда, чтобы установить микрофоны.

ЭГ: Когда ваша барышня встречается с королем Джеком?

УЛ: Завтра вечером, сэр. В том самом пляжном домике, о котором вы только что упомянули.

ЭГ: Она хороша собой?

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Надеюсь, она достаточно хитра и не поддастся обаянию нашего мальчика?

УЛ: Уверен, она хорошо справится, сэр.

ЭГ: С нетерпением жду возможности услышать записи ее голоса.

УЛ: Вы будете получать копии только лучших записей, сэр.

ЭГ: Я восхищен вами. Кемпер Бойд многому вас научил.

УЛ: Вы тоже, сэр.

ЭГ: Позволю себе удержаться от иронического замечания.

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Я знаю, что в свое время вы станете просить меня об одолжениях. Как знаю и то, что вы будете своевременно передавать мне копии ваших записей, так что ваши просьбы будут вполне правомерны.

УЛ: Буду, сэр.

ЭГ: Я ошибался в вас и недооценивал вас и очень рад, что мы снова коллеги.

УЛ: Я тоже, сэр.

ЭГ: Доброго дня, мистер Литтел.

УЛ: Доброго, сэр.

76.

(Меридиан, 18 февраля 1962 года)

Его разбудили выстрелы. Вопли мятежников заставили его схватиться за оружие.

Кемпер скатился с кровати. Вдали, на шоссе, он услышал визг тормозов — это, должно быть, не Локхартовы клановцы или просто местная шпана — стреляют и удирают.

Прошел слух.

В городе появился федерал, который любит ниггеров. А мотель «Семинол» заселен его подручными из латиносов и лягушатников.

Выстрелы напугали его. Хотя кошмарный сон, от которого они его пробудили, был еще хуже.

Джек и Бобби направили на него слепящий луч лампы. Они кричали «Виновен — мы знаем, что ты был связан с ЦРУ и мафией все время, начиная с 1959 года».

Кошмар был четким и ясным. Его причиной стал звонок Пита на прошлой неделе.

Пит говорил о давешнем смотре стрелков. Он сообщил, что у него есть гипотеза о том, почему мафия отказалась от их плана.

Пит сказал, что Сэм Джи подумывает о том, чтобы сообщить Бобби один секрет. Эй, мистер генпрокурор, — мафия уже три года как ваш союзник в кубинских делах.

Пит услышал кое-что, что могло быть весомым аргументом в пользу его гипотезы. Пит считает, что кто-то вполне может выдать страшную тайну по указке Сэма. Пит полагает, что тем самым Сэм попытается заставить Бобби поуменьшить свой пыл в преследовании мафиози.

Пит сказал: я еще разнюхаю.

Кемпер встал и проглотил, не запивая, три таблетки декседрина. «Приход» сделал проблему Пита его собственной.

Бобби хочет, чтобы я показал ему «Джи-эм вейв». Он полагает, что мои связи с ЦРУ начались в мае шестьдесят первого. А «Джи-эм вейв» располагает уймой моих коллег еще «досвинского» периода — не говоря уже о кубинских повстанцах, хорошо знакомых с представителями уголовного мира.

Кемпер побрился и оделся. Декседрин подействовал быстро. Из соседнего номера доносились глухие удары — это Лоран Гери занимался утренней зарядкой.

Джон Стэнтон подсуетился — Лоран, Флэш и Хуан получили «грин-кард» от департамента иммиграции и натурализации. Нестор Часко тоже переехал в Меридиан и присоединился к группе. Мотель «Семинол» превратился в штаб-квартиру «дополнительного подразделения».

Он продал за наличные часть своих акций — на двадцать тысяч. Столько же пожертвовал Гай Бэнистер. Команда «киллеры для Кастро» теперь была автономной и самодостаточной.

Днем он собирал показания о нарушениях избирательного права. Ночью же — тренировал убийц.

Он склонил на свою сторону достаточное количество местных негров. 84 % прихожан местной баптистской первой Церкви Троицы дали ему показания.

Какие-то белые подонки напали на пастора. Он нашел их и переломал им ноги бейсбольной битой.

Дуги Фрэнк разделил свое стрельбище на две половины. На второй тренировались по вечерам солдаты «дополнительного подразделения» — каждый божий день.

Они стреляли по стационарным и движущимся мишеням. Занимались ориентированием в окрестных лесах. Скоро они собирались начать наведываться на Кубу с диверсионными вылазками.

Хуан и Флэш научили его испанскому — теперь он говорил почти бегло. Он вполне мог загримировать лицо и пробраться на Кубу таким же латиносом.

Он мог подобраться совсем близко. Мог нажать на курок.

Они все любили поговорить. Полночи после учебных стрельб просиживали за бутылкой самогона.

Они разработали некий трехъязычный диалект. Сидя у костра и передавая бутыль по кругу, они рассказывали кровавые истории.

Хуан рассказал, как его кастрировали. Часко рассказывал, как убивал по приказу Батисты.

Флэш видел вблизи резню на Плайя-Хирон. Лоран — парижские события, о которых умолчала пресса: в прошлом октябре жандармы забили до смерти двести алжирцев и сбросили их трупы в Сену.

Он мог подобраться совсем близко. Он мог нажать на курок. Светлокожий англосакс вполне мог стать кубинцем.

Декседриновый «приход» достиг апогея. Холодный кофе стал отличным катализатором.

Его «Ролекс» показал сегодняшнее число. С днем рождения — привет вам, сорок шесть, которых тебе никто не даст.

Вставка: документ.

21.02.62.

Частичная расшифровка записи с микрофона, сделанная на посту прослушивания. Расшифровано: Фредом Турентайном. Копии записи/расшифровки: П. Бондгорану, У. Литтелу.

Время — 21.14, 19 февраля 1962 года. Л. Сэндс и Б. Ягелка входят в дом (объект и окружение прибыли в 20.03). Причина нечеткого сигнала и пауз в записи — оживленное уличное движение на шоссе Пасифик-Коуст). Посещение Б. Ягелки просчитано по времени и прошло под пристальным наблюдением.

Условные обозначения:

БЯ — Барби Ягелка, ЛС — Ленни Сэндс, ПЛ — Питер Лоуфорд, HM1 — неустановленный мужчина №1, НМ2 — неустановленный мужчина № 2, НЖ 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 — неустановленные женщины № 1–7. ДжФК — Джон Ф. Кеннеди, РФК — Роберт Ф. Кеннеди (пометка: полагаю, НМ1 и 2 — агенты секретной службы).

21.14–21.22 — сигнал нечеткий.

21.23–21.26 — гул голосов. Различим голос БЯ — в основном обычные слова приветствия (полагаю, ее знакомят с НЖ № 1–7. Замечание: в записи — высокий женский смех).

21.27–21.39 — БЯ и ПЛ.

ПЛ (в ходе разговора): Ты выделяешься из толпы, Барби.

БК: Красотой или ростом?

ПЛ: И тем и другим.

БЯ: Ну и говнюк же ты.

НЖ3: Привет, Питер.

ПЛ: Привет, куколка.

НЖ3: Питер! Какие у президента волосы!

ПЛ: Дерни его за чуб. Он не кусается.

НЖ 3 и 6 смеются.

БЯ: Это девушки из шоу или просто шлюхи?

ПЛ: Перекисная блондинка — барменша из «Сип-н-серф» в Малибу. Прочие — шоугерлз из «Дюн». Видишь вон ту грудастую брюнетку?

БЯ: Ну, вижу.

ПЛ: Она вроде как из «группы поддержки» Фрэнка Синатры… ну, ты поняла, о чем я.

БЯ: Смешно.

ПЛ: Смешно, да не очень, потому что Бобби заставил Джека прекратить общение с Фрэнком. Фрэнк даже устроил возле своего дома в Палм-Спрингс вертолетную площадку, чтобы Джек мог запросто прилетать к нему в гости, но маленький ханжа Бобби убедил Джека, что с ним, мол, общаться не следует, потому что он, видите ли, знаком с парой гангстеров. Посмотри на него — какой у него злобный вид, а?

БЯ: У него зубы торчат.

ПЛ: Эти зубы никогда не кусали женщин.

БЯ: Хочешь сказать — он педик?

ПЛ: Я знаю из достоверных источников, что он трахает только свою благоверную, и то нечасто. Словом, Этель спит с ним только для того, чтобы зачать очередного ребенка. Я же говорю — тот еще злодей!

НЖ2: Питер! Я только что встретила президента!

ПЛ: Славно! Ты у него отсосала?

НЖ2: Свинья ты, Питер.

ПЛ: Хрю-хрю!

БЯ: По-моему, мне нужно выпить.

ПЛ: А по-моему, тебе нужно сделать лоботомию. В самом деле, Барби, я же тогда хотел, чтобы ты всего один разочек переспала с Фрэнком.

БЯ: Он не в моем вкусе.

ПЛ: А ведь он мог тебе помочь. Запросто избавить тебя от ублюдка Джоуи.

БЯ: У нас с Джоуи — отдельная история. Я сама уйду от него — в подходящий момент.

ПЛ: А от меня ты ушла в самый неподходящий — слишком быстро притом. А Фрэнку ты так понравилась, куколка. Он почувствовал, что тебе есть что скрывать, и даже нанял частного детектива, чтобы узнать, что именно.

БЯ: И что же он узнал.

ПЛ: Тс-с, крошка. Ни за что не расска…

НЖ1: Боже, Питер, — я только что познакомилась с президентом Кеннеди!

ПЛ: Хорошо! Ты у него отсосала?

БЯ, НЖ1, НЖ7 — сигнал нечеткий.

ПЛ: Хрю-хрю! Я — ручной свиненок президента!

21.40–22.22 — сигнал нечеткий. Качество помех указывает на то, что люди из секретной службы установили частные телефонные линии и теперь звонят.

22.23–22.35 — сигнал нечеткий. БЯ стоит возле «хай-фай» и разговаривает с НЖ 3, 7 (следует проинструктировать ее, чтобы она избегала близости шумных приборов и музыкальных проигрывателей).

22.36–22.41 — БЯ в уборной (звуки, указывающие на наличие раковины и унитаза).

22.41–22.49 — сигнал нечеткий.

22.50–23.04 — БЯ и РФК.

БЯ (в ходе разговора): Это просто мода, надо попасть в струю, пока это не вышло из моды, и потом быстро соскочить, чтобы не выглядеть лузером.

РФК: Выходит, твист сродни политике?

БЯ: Похоже на то. Во всяком случае, у них есть общий знаменатель — приспособленчество.

РФК: Конечно, я не скажу ничего нового, но вы разговариваете не так, как бывшие «шоугерлз».

БЯ: Вам приходилось с ними встречаться?

РФК: Да было дело.

БЯ: Когда? Когда вы преследовали гангстеров?

РФК: Нет. Когда меня знакомил с ними мой брат.

БЯ: А у них тоже был общий знаменатель?

РФК: Был. Доступность.

БЯ: Трудно не согласиться.

РФК: Вы — подружка Ленни Сэндса?

БЯ: Нет, я не его подружка. Он просто пригласил меня на эту вечеринку.

РФК: И как он ее охарактеризовал?

БЯ: Ну, он не сказал «давай-ка и ты побудешь в гареме», если вы это имели в виду.

РФК: Значит, вы заметили, что число приглашенных женщин заметно превосходит число мужчин.

БЯ: Разумеется, заметила, мистер Кеннеди.

РФК: Зовите меня Боб.

БЯ: Хорошо, Боб.

РФК: Я просто подумал: раз уж вы знакомы с Питером и Ленни, то знаете и о кое-чем еще.

БЯ: Думаю, я понимаю, о чем вы.

РФК: Знаю, что понимаете. Просто я к тому, что Ленни я давно знаю, и сегодня он какой-то нервный и расстроенный — я раньше его таким ни разу не видел. Не хотелось бы думать, что это Питер заставил его…

БЯ: Я не люблю Питера. Был у нас пару лет назад романчик, но я порвала с ним, когда поняла, что он — всего лишь сутенер и подхалим. Я пришла на вечеринку потому, что Ленни не хотелось идти одному, и потом, я подумала: когда еще увижу генерального прокурора и президента Соединенных Штатов.

РФК: Прошу вас. Я не хотел вас обидеть.

БЯ: А вы и не обидели.

РФК: Когда меня затаскивают на такие вот сборища, я развлекаюсь тем, что разыскиваю подозрительных с точки зрения безопасности людей. Ну, а когда подозрительной является женщина, — ну… полагаю, вы поняли, о чем я.

БЯ: Если подумать об остальных собравшихся женщинах — уж лучше быть подозрительной.

РФК: Мне скучно, к тому же я выпил на два бокала больше, чем нужно. А иначе я бы не стал так откровенничать с незнакомым человеком.

БЯ: Хотите шутку?

РФК: Давайте.

БЯ: Знаете, что говорила Пэт Никсон про своего мужа?

РФК: Нет, не знаю.

БЯ: «У Ричарда были затруднения с ориентацией еще до того, как он подался в политику».

РФК (смеется): Господи, здорово как. Я непременно расскажу это…

Сигнал нечеткий (сверху слышен гул пролетающего самолета). Оставшуюся часть беседы БЯ и РФК не разобрать из-за помех.

23.05–23–12 — музыка из колонок и звук отъезжающих машин показывает, что БЯ ходит по дому и что кто-то уезжает с вечеринки.

23.13–23.19 — БЯ говорит непосредственно в микрофон (следует предупредить ее, чтобы больше так не делала. Это слишком рискованно).

БЯ: Я сейчас на пристани, на пляже. Я одна, и разговариваю шепотом, чтобы меня не сочли ненормальной, а главное — не услышали, что я говорю. Пока я не познакомилась с Большим Человеком, но заметила, как он толкнул локтем Питера, как бы спрашивая, мол, а эта, рыженькая, кто? Здесь холодно, но я позаимствовала из платяного шкафа славную норковую шубку, и мне тепло и хорошо. Ленни пьян, но, кажется, он пытается веселиться. Сейчас он треплется с Дином Мартином. Большой Человек в спальне Питера с двумя блондинками. Несколько минут назад я видела Бобби. Ел из холодильника, точно проголодавшийся мальчишка. А сотрудники секретной службы сидят и листают толстую стопку журналов «Плейбой». Я читаю их мысли: блин, как здорово, что Белый дом занял не старый и неповоротливый Дик Никсон. Кто-то курит травку на пляже, а я думаю о том, что лучше всего изображать недоступность; полагаю, он сам меня найдет. Я подслушала, как Бобби говорил одному из секретной службы, что Большой Человек не желает уезжать с вечеринки раньше часу ночи, так что время у меня есть. Ленни сказал, что Питер показывал ему мои злополучное фото в бикини, что я делала для разворота журнала «Самородок» в ноябре 1956 года. В нем метр восемьдесят или восемьдесят два, так что если я в туфлях без каблука, он меня выше сантиметра на три. Если отбросить голливудскую дребедень, о таких моментах девушки пишут в своих дневниках. Также я отклонила три приглашения на твист, потому что побоялась, что микрофон оборвется. Вы меня слышите? Это хлопнула дверь спальни за моей спиной — оттуда с хихиканьем выскочили давешние блондинки. Так что я замолкаю.

23.20–23.27 — тишина (плеск воли показывает, что все это время БЯ оставалась на пляжной пристани).

23.28–23.40 — БЯ и ДжФК.

ДжФК: Привет.

БЯ: Господи Иисусе!

ДжФК: Едва ли, но все равно спасибо.

БЯ: Как насчет такого: здравствуйте, мистер президент.

ДжФК: Лучше вот так: привет, Джек.

БЯ: Привет, Джек.

ДжФК: Как тебя зовут?

БЯ: Барби Ягелка.

ДжФК: По тебе не скажешь, что твоя фамилия Ягелка.

БЯ: Вообще-то я Линдскотт. Я выступаю с бывшим мужем, так что я оставила его фамилию.

ДжФК: Линдскотт — ирландская фамилия?

БЯ: Скажем так: бастарды. Смесь англов и германцев.

ДжФК: Да ирландцы все бастарды. Бастарды, чудаки и выпивохи.

БЯ: Могу я вас цитировать?

ДжФК: Только после того, как меня выберут на второй срок. Пусть войдет в карманный сборник цитат Джона Ф. Кеннеди, вместе с «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя».[48]

БЯ: Можно задать вам вопрос?

ДжФК: Да, конечно.

БЯ: Неужели быть президентом Соединенных Штатов — самая крутая штука на свете?

ДжФК (продолжительный смех): Еще бы. Один список актеров второго плана чего стоит.

БЯ: Например?

ДжФК: Эта деревенщина Линдон Джонсон. Шарль де Голль, у которого с 1910-го начальственная заноза в заднице. Еще латентный пидор Эдгар Гувер. Полоумные кубинцы, с которыми возится мой братец, 90 % из них — сущие уголовники. Гарольд Макмиллан,[49] который является олицетворением…

НМ2: Простите, мистер президент.

ДжФК: Да?

НМ2: Вам звонят.

ДжФК: Скажите, что я занят.

НМ2: Это губернатор Браун.

ДжФК: Передайте, что я перезвоню.

НМ2: Да, сэр.

ДжФК: Так что, Барби, — ты голосовала за меня?

БЯ: Мы были на гастролях, так что у меня не было возможности.

ДжФК: Так ты могла бы взять открепительное удостоверение.

БЯ: Мне это не пришло в голову.

ДжФК: А что важнее — твист или моя карьера?

БЯ: Твист.

ДжФК (долгий смех): Прошу прощения. Как говорится, глупый вопрос…

БЯ: Скорее, откровенный ответ на откровенный вопрос.

ДжФК: Тоже верно. Знаешь, мой брат считает, что для этой вечеринки ты слишком хороша.

БЯ: Он, судя по всему, тоже.

ДжФК: Это сразу видно.

БЯ: Ваш брат, наверное, и монетки в покер не выиграл ни разу.

ДжФК: И это — одна из его сильных сторон. Ну, а что будет, когда мода на эти глупые танцы пройдет?

БЯ: Я накопила достаточно, чтобы выкупить для сестры лицензию на владение ресторанчиком сети «Большой Боб» в Туннель-Сити, это Висконсин.

ДжФК: Я победил в Висконсине.

БЯ: Знаю. Сестра голосовала за вас.

ДжФК: А родители?

БЯ: Отец у меня умер. А мать терпеть не может католиков, так что она голосовала за Никсона.

ДжФК: Один голос из двух — совсем неплохо. Кстати, славная шубка.

БЯ: Да взяла на время у Питера.

ДжФК: Значит, это одна из шести тысяч шубок, которые мой отец купил моим сестрам.

БЯ: Я читала, что у вашего отца был инфаркт. Я расстроилась.

ДжФК: Не стоило. Он слишком злюка, чтобы умереть. Кстати, тебе же, вроде, надо ездить с твоей группой, о которой мне рассказывал Питер?

БЯ: Постоянно. Вообще-то уже 27-го я уезжаю в тур по Восточному побережью.

ДжФК: Ты оставишь свое расписание на коммутаторе Белого дома? Думаю, как-нибудь можно будет поужинать вместе, если наши графики позволят.

БЯ: Неплохо было бы. Я позвоню.

ДжФК: Пожалуйста. Можешь забрать шубку себе. Ты из нее делаешь то, чего моя сестра в жизни бы не смогла.

БЯ: Ну что вы, я не могу.

ДжФК: Я настаиваю. Я серьезно — от сестры не убудет.

БЯ: Тогда спасибо.

ДжФК: Не подумай, что я всегда шарю по чужим платяным шкафам, — мне просто хочется, чтобы ты взяла ее себе.

БЯ: Спасибо, Джек.

ДжФК: Всегда пожалуйста. К сожалению, мне и вправду надо позвонить.

БЯ: Тогда до встречи.

ДжФК: Вот-вот. Именно «до встречи».

HM1: Мистер президент?

ДжФК: Не кладите трубку. Я уже иду.

23.41–00.03 — тишина (плеск волн показывает, что все это время БЯ пребывает на пляжной пристани).

00.03–00.09 — сигнал нечеткий: голоса и музыка из проигрывателя (очевидно, гости расходятся).

00.10 — БЯ и ЛС покидают вечеринку. Запись прерывается в 00.11, 20 февраля 1962 года.

Вставка: документ.

4.03.62.

Расшифровка записи с микрофона, установленного в спальне номера в отеле «Карлайл». Расшифровал: Фред Турентайн. Копии записи/расшифровки: П. Бондюрану, У. Литтелу.

БЯ позвонила на пост прослушивания и сообщила, что встречается с объектом за «ужином». Ей были даны инструкции: дважды открыть и закрыть дверь, чтобы активировать микрофон. Начало записи: в 20:09. Условные обозначения: БЯ — Барби Ягелка, ДжФК — Джон Фитцджеральд Кеннеди.

20.09–20.20 — сексуальная активность (см. запись. Голоса четко различимы. Качество звука высокое).

20.21–20.36 — разговор.

ДжФК: О боже.

БЯ: М-ммм.

ДжФК: Отодвинься немножко. Хочу снять напряжение со спины.

БЯ: Так лучше?

ДжФК: Да.

БЯ: Может, спинку размять?

ДжФК: Не стоит. Ты уже и так достаточно сделала.

БЯ: Спасибо. Я рада, что ты позвонил.

ДжФК: От чего я тебя избавил?

БЯ: От двух шоу в «Рампус-рум» в Пассейике, Нью-Джерси.

ДжФК: О господи.

БЯ: Спроси меня о чем-нибудь.

ДжФК: Хорошо. Где та шубка, которую я тебе подарил?

БЯ: Ее продал мой бывший муж.

ДжФК: И ты позволила?

БЯ: Так мы с ним живем.

ДжФК: В смысле?

БЯ: Он знает, что скоро я от него уйду. Я перед ним в долгу, так что он пользуется каждой возможностью получить свое.

ДжФК: Значит, в большом долгу?

БЯ: В очень большом.

ДжФК: Мне уже интересно. Расскажи побольше.

БЯ: Да так, грустная история, случившаяся в 1948 году в Туннель-Сити, штат Висконсин.

ДжФК: Мне нравится Висконсин.

БЯ: Знаю. Ты там победил.

ДжФК (смеется): Шутница. Теперь твоя очередь спрашивать.

БЯ: Кто — самый большой болван в американской политике?

ДжФК: Ну, как кто — латентный пидор Эдгар Гувер, который уйдет в отставку первого января 1965 года.

БЯ: Ничего об этом не знала.

ДжФК: Узнаешь в свое время.

БЯ: А, поняла. Сперва тебя должны переизбрать на второй срок.

ДжФК: Быстро схватываешь. А теперь расскажи мне, что произошло в штате Висконсин в 1948-м?

БЯ: Не сейчас.

ДжФК: Почему?

БЯ: Я возбуждаю твое любопытство, тем самым вызываю желание встретиться со мной еще раз.

ДжФК (смеясь): А ты знаешь мужчин.

БЯ: Да, знаю.

ДжФК: Кто же тебя научил? Первоначально, я имею в виду.

БЯ: Все взрослое мужское население городка Туннель-Сити. Только не надо делать такое шокированное лицо. Всего парней было одиннадцать.

ДжФК: Продолжай.

БЯ: Не буду.

ДжФК: Но почему?

БЯ: Спустя две секунды после того, как мы занимались любовью, ты стал смотреть на часы. Я уже подумываю о том, что единственный способ удержать тебя в постели — это рассказывать мою биографию.

ДжФК (смеясь): Ты можешь дополнить мои мемуары. Явить миру, что Джон Ф. Кеннеди завоевывал женщин торопливыми свиданиями и сэндвичами.

БЯ: Кстати, вкусный был сэндвич.

ДжФК (смеясь): Шутница и ехидница.

БЯ: Задай мне вопрос.

ДжФК: Нет, ты задай.

БЯ: Расскажи мне о Бобби.

ДжФК: Зачем?

БЯ: Он, кажется, в чем-то заподозрил меня на вечеринке у Питера.

ДжФК: Да он вечно кого-нибудь в чем-нибудь подозревает. Это оттого, что он по уши погряз в юридической волоките со всеми этими мафиози и Джимми Хоффой, и это стало действовать ему на нервы. У него уже какая-то паранойя профессионального полицейского. В один день это Джимми Хоффа и его махинации с недвижимостью во Флориде. На следующий день это депортация Карлоса Марчелло. Еще через день это Хоффа и такси «Тест Флит» в штате Теннесси — только не спрашивай меня, что все это значит, потому что я не прокурор и у меня, в отличие от Бобби, нет привычки кого-то преследовать и что-то искоренять.

БЯ: Значит, это он, а не ты — крутой парень?

ДжФК: Да, так и есть. И, как я однажды сказал одной девушке, он очень искренний и щедрый.

БЯ: Ты опять посмотрел на часы.

ДжФК: Мне пора. Меня ждут в ООН.

БЯ: Тогда удачи.

ДжФК: Она мне не понадобится. Генеральная ассамблея — обыкновенное сборище болванов. Давай встретимся еще, Барби. Мне понравилось.

БЯ: И мне. И спасибо за сэндвич.

ДжФК (смеясь): Там еще есть.

Хлопанье двери — микрофон отключен. Запись обрывается в 20.34, 3 марта 1962 года.

Вставка: документ.

9.04.62.

Расшифровка записи с микрофона, установленного в спальне номера в отеле «Карлайл». Расшифровал: Фред Турентайн. Копии записи/расшифровки: П. Бондюрану, У. Литтелу.

БЯ позвонила на пост прослушивания в 16.20. Она сообщила, что в 17.30 встречается с объектом за «ужином». Начало записи: в 18.12; условные обозначения: БЯ — Барби Ягелка, ДжФК — Джон Фитцджеральд Кеннеди.

18.13–18.25 — сексуальная активность (см. запись. Голоса четко различимы. Качество звука высокое).

18.14–18.32 — разговор.

БЯ: О ГОСПОДИ,

ДжФК: В прошлый раз это сказал я.

БЯ: Этот раз был лучше.

ДжФК (смеясь): И мне так кажется. Вот только сэндвич был не фонтан.

БЯ: Спроси меня о чем-нибудь.

ДжФК: Что же все-таки произошло в 1948 году в Туннель-Сити, штат Висконсин?

БЯ: Удивлена, что ты все еще помнишь.

ДжФК: Так месяца не прошло.

БЯ: Знаю. Но ведь тогда я просто так сказала.

ДжФК: Не просто так, а с умыслом.

БЯ: Спасибо.

ДжФК: Барби…

БЯ: Хорошо. Девятого мая я отшила Билли Крюгера. Билли рассказал Тому МакКендлу, Фрици Шотту и Джонни Коутсу. И они решили проучить меня. Правда, меня не было в городе. Родители взяли меня с собой на съезд прихожан в Рейсин, а моя сестра Маргарет осталась дома. Она была бунтаркой и к тому же еще не догадалась, что на таких мероприятиях можно подцепить парня.

ДжФК: А дальше?

БЯ: Продолжение следует.

ДжФК: Ну вот. Терпеть не могу неопределенности,

БЯ: В следующий раз.

ДжФК: А откуда ты знаешь, что будет следующий раз?

БЯ (смеясь): Я же знаю, чем можно заинтересовать мужчину.

ДжФК: С тобой хорошо, Барби. С тобой просто обалденно.

БЯ: Мне просто интересно, можно ли узнать мужчину, потребляя его часовыми порциями раз в месяц?

ДжФК: Но ты ведь не станешь докучать мне ненужными просьбами?

БЯ: Не стану.

ДжФК: Да благословит тебя Бог.

БЯ: А ты веришь в Бога?

ДжФК: Только на публику. А теперь твоя очередь задавать вопросы.

БЯ: У тебя есть кто-то, кто находит тебе женщин?

ДжФК (смеясь): Вообще, нет. Что-то подобное было в лице Кемпера Бойда, но он стал внушать мне неловкость, так что после инаугурации я почти не пользовался его услугами.

БЯ: А кто такой Кемпер Бойд?

ДжФК: Один из юристов Минюста. Он бы тебе понравился. Он чертовски красив и немного опасен.

БЯ: Значит, ты ревнуешь? И поэтому тебе с ним неловко?

ДжФК: Мне с ним неловко, поскольку больше всего на свете он жалеет, что не родился Кеннеди; такому, сама понимаешь, трудно посочувствовать. Он возится с кубинскими уголовниками в рамках комиссии по кубинскому вопросу, и порой мне кажется, что он сам немногим лучше их. Он просто получил диплом Йельского университета, ухватился за меня и оказался полезным.

БЯ: Ну, сутенеры вечно заискивают перед власть имущими. Господи, да тот же Питер.

ДжФК: Вынужден признать, что Кемпер — не Питер Лоуфорд. У Питера нет души, которую можно было бы продать, а вот Кемпер продал свою, и притом за приличную цену, сам того не зная.

БЯ: Это как?

ДжФК: Не стану вдаваться в детали, но он бросил женщину, с которой был помолвлен, чтобы угодить мне и моей семье. Видишь ли, его семья была довольно богата, но его отец растратил все деньги и покончил с собой. Так что жизнь рядом со мной для него — кошмарный сон; стоит это понять, и становится трудно его выносить.

БЯ: Давай сменим тему.

ДжФК: Охотно. Как насчет событий 1948 года, случившихся в Туннель-Сити, штат Висконсин?

БЯ: Продолжение следует.

ДжФК: Вот блин.

БЯ: А я люблю неопределенность.

ДжФК: А я — нет. Терпеть не мог телесериалы, когда был маленьким.

БЯ: Надо бы тебе настенные часы сюда повесить. Чтоб каждый раз на наручные не глядеть.

ДжФК: Шутница. Подай-ка мне брюки.

БЯ: Держи.

Хлопанье двери — микрофон отключен. Запись обрывается в 18.33, 8 апреля 1962 года.

77.

(Майами, 15 апреля 1962 года)

Коп задерживался. Пит коротал время, черкая рисуночки на путевых листах.

Он рисовал сердечки и стрелы. Записывал слова, которые говорили Ленни и Барби, и подчеркивал наиболее значимые.

Воистину значимые слова. В диспетчерской царил гам — но вокруг Пита сгустилась треклятая тишина.

Слова Ленни позволили ему разработать теорию. Мафия желает, чтобы Бобби К. узнал, что они помогали правительству в кубинских делах. Покамест Бобби не знал. Если бы он узнал, Кемпер Бойд с треском вылетел бы из Минюста; если бы он узнал, он сделал бы все, чтобы обрезать все ниточки, связывающие мафию и ЦРУ.

Мафия знает, что Бобби не желает убийства Фиделя. Потому-то боссы и отказались финансировать предложенный ими план.

Его теория неделями вываривалась на медленном огне. Он занимался поставками оружия в лагеря повстанцев, а Кемпер занимался двумя своими миссиями в штате Миссисипи. Кемпер все еще желал устроить Бороде депилляцию — притом отсутствие «отмашки» от мафии абсолютно его не беспокоило.

Барби же отправили постричь Причесона.

Копа все не было. А Пит слонялся мыслью возле Барби.

Ее слова все накапливались — на кассетах и расшифровках. Лучшие из них он помнил наизусть.

За постом прослушки возле отеля «Карлайл» следил Фред Турентайн — сняв для этого квартиру на 76-й и Мэдисон. Все экземпляры пополнявшейся библиотеки записей «Барби имеет Джека» находились у них в активном пользовании. Идея Литтела привлечь в союзники мистера Гувера возымела успех. Федералы установили прослушку в «Эль-Энканто» и «Амбассадоре».

Мистер Гувер стал их подельником в этом вымогательстве. Раз в неделю номер в «Карлайле» проверялся федеральными агентами — давайте-ка удостоверимся, что микрофоны в спальне надежно спрятаны.

В постели Джека К. хватало минут на шесть. А вот трепаться Джек К. был ох как горазд.

Джек назвал кубинских беженцев «уголовниками». А Кемпера Бойда — жалким карьеристом.

Коп запаздывал. Пит все рисовал на полях сердечки и стрелы.

Тут у него возникла новая идея: а что, если Барби разговаривает с Джеком и со мной.

Барби говорит, что не уходит от Джоуи Ягелки — «потому, что он сделал так, чтобы те, кто обидел мою сестру, были наказаны». Но всю историю она Джеку рассказы вать не стала.

Барби намекнула, что вся интрига развернулась в мае сорок восьмого.

Барби знает, что он будет прослушивать кассеты и читать расшифровки. Барби хочет, чтобы он заполнил пробелы. Джек не станет особо настаивать на том, чтобы она рассказала ему все — она всего лишь еще одна из трех тысяч его постоянных баб.

Барби известно, что он — бывший коп. Барби знает, что он может сам все узнать.

Он позвонил в полицию штата Висконсин. Попросил Гая Бэпистера порасспросить тамошних знакомых из ФБР. Через сорок восемь часов он все знал.

11.05.48.

Маргарет Линн Линдскотт была изнасилована группой молодых людей в городке Туннель-Сити, штат Висконсин. Она опознала насильников как: Уильяма Крюгера, Томаса МакКендлса, Фрица Шотта и Джона Коутса. Однако обвинений не последовало. Ибо у всех четырех были прочные алиби.

14.01.52.

В Милуоки застрелен Уильям Крюгер. «Вооруженное ограбление» раскрыто не было.

4.07.52.

В Чикаго застрелен Томас МакКендлс. Предполагаемое «заказное убийство» так же не было раскрыто.

23.01.54.

Пропадает без вести Фриц Шотт. В окрестностях Де-Мойна находят разложившееся тело мужчины — возможно, это он, а может, и нет. Возле трупа находят три гильзы. Предполагаемое «убийство с применением огнестрельного оружия» также осталось нераскрытым.

Джон Коутс жив-здоров. Он служит в полиции городка Норман, штат Оклахома.

Пит отпер ящик письменного стола и достал оттуда журнал. Вот Барби в двадцать пять — пышущая красотой и здоровьем мисс Самородок.

Барби соблазняет бандита Джоуи Ягелку. Барби просит его добиться, чтобы те, кто изнасиловал ее сестру, были убиты.

А что Джон Коутс цел и невредим — так мафия не убивает копов без большой надобности.

Благодарная Барби вышла за Джоуи. Благодарная Барби выполнила свой долг.

Коп все не показывался. Пит в десятимиллионный раз рассматривал разворот журнала.

Ей обрызгали груди жидкой пудрой из пульверизатора. Запудрили веснушки. На фото никак не отразились ее ум и обаяние.

Пит отложил журнал. Пит изрисовал еще один путевой лист.

Он звонил Барби раз в неделю. И все пытался робко ухаживать: Джек ведь тебе не нравится по-настоящему, правда?

Так и было. Ее привлекал его шарм, но весь Джек был для нее не больше, чем шестиминутная эрекция да возможность посмеяться.

Операция была в разгаре. Турентайн летал в Эл-Эй — проверить Ленни Сэндса. Фредди говорил, что Ленни в порядке. Что Ленни не выдаст.

Он снова и снова прокручивал записи голоса Барби. И прокручивал в уме то, что ляпнул Ленни.

Им отказываются помогать в кубинском вопросе три ключевых босса мафии. Литтел говорил, что единственным сколько-нибудь крупным мафиози, кого все еще заботила Куба, был Карлос Марчелло.

Но почему?

Ответ напрашивался сам: ИЗ-ЗА ДЕНЕГ.

Пит размышлял над этим уже два месяца. Просеивал факты, которые должны были составить его теорию.

Он рассматривал все совпадения, даже теоретические. Он пытался связать крупнейшие мафиозные фигуры и членов подразделения. И вот на прошлой неделе он сделал одно важное открытие в подтверждение своей теории.

Ноябрь 1960.

Уилфредо Олмос Дельсол появляется в обществе сторонников Кастро. Недавно Уилфредо Олмоса Дельсола видели: а) на новой машине, б) в новых шмотках, в) с шикарными новыми бабами.

Он нанял копа из Майами — следить за Дельсолом. Тот докладывал следующее.

Дельсол встречался с подозрительного вида кубинцами шесть вечеров подряд. Номера их машин были фальшивыми, водительские удостоверения — тоже.

Коп проследил, как те типы разъезжались по квартирам. Выяснил, что те квартиры были сняты под явно вымышленными именами. Кубинцы оказались агентами Кастро без видимых источников дохода.

Коп нашел человека в телефонной компании. Заплатил ему пятьсот баксов и попросил украсть последние телефонные счета Дельсола.

Коп заявил, что его информатору это удалось. Это и был тот самый коп, который заставляет себя так долго ждать.

Пит все рисовал. Сердечки и стрелы, до бесконечности, мать их так…

Сержант Карл Леннерц опоздал на целый час. Пит схватил его под руку и препроводил на парковку.

Они обменялись конвертами. Вся операция заняла ровно две секунды.

Леннертц сел в автомобиль и уехал. Пит открыл конверт и извлек оттуда два листа бумаги.

Человек из «Флорида Белл» постарался на славу. Оказалось, Дельсол четыре месяца подряд делал подозрительные звонки.

Он звонил Санто и Сэму Джи — притом на те их номера, которых не было в телефонной книге. А также членам различных группировок сторонников Кастро — в общей сложности двадцать девять раз.

Пит почувствовал, как пульс его ускорился… заторопился… и понесся вскачь.

Он поехал домой к Дельсолу. На лужайке перед домом стояла новенькая «импала» сукиного сына — не иначе, у него завелись деньги.

Он перегородил выезд собственной машиной. Он пропорол шины «импалы» своим перочинным ножиком.

Он подпер дверную ручку креслом с веранды. Он выдернул шнур от стоявшего на веранде вентилятора и обернул его вокруг кулака своей правой руки.

Из-за двери доносилась музыка и шум текущей воды.

Пит обошел дом. Кухонная дверь была нараспашку.

Дельсол мыл посуду. Ублюдок шлепал посудной тряпкой в ритме мамбо.

Пит помахал. Дельсол помахал в ответ мыльными руками — мол, что стоишь, заходи!

На бортике раковины стоял маленький радиоприемник. Оттуда доносился голос Переса Прадо — «Вишневый розов цвет, а яблонь бел!»

Пит вошел. Дельсол сказал:

— Hola, Pedro.

Пит врезал ему под дых. Дельсол сложился вдвое. Пит столкнул приемник в раковину.

Вода забурлила. Пит дал Дельсолу пинка под зад — руки того по локти ушли в воду.

Он закричал. Он выхватил руки из воды и начал трясти ими, не прекращая своего ужасного вопля.

Кухню окутало паром — ни фига себе ядерный гриб.

Пит затолкал ему в рот тряпку для посуды. Ошпаренные руки Дельсола приобрели ярко-красный цвет и лишились всей растительности.

— Ты звонил Траффиканте, Джианкане и неким сторонникам Кастро. Тебя видели с кубинцами «левых» убеждений, и недавно у тебя появились деньги.

Дельсол выкинул руку вперед. Огненно-красный палец поднялся вверх в оскорбительном жесте.

— Полагаю, что большинство мафиози забило на кубинский вопрос, и мне бы хотелось знать, почему. Либо ты мне это расскажешь, либо я окуну тебя в раковину рожей.

Дельсол выплюнул тряпку. Пит связал его руки шнуром от вентилятора и врезал ему, толкая обратно в мыльную пену.

Он влетел в нее боком. Его всего обрызгало грязной водой.

Он по новой начал орать и выдернул руки. Пит оттащил его к холодильнику и пихнул его руки в кубики льда.

— Приди в себя, мразь, не вырубайся.

Пит бросил несколько кубиков льда в вазочку. Дельсол развязал зубами шнур и втиснул туда ладони.

Вода в раковине шипела и бурлила. Пит зажег сигарету, чтобы заглушить вонь горелого мяса.

Дельсол рухнул на стул. Краснота стала спадать — сукин сын оказался крепким.

Пит сказал:

— Ну?

Дельсол обхватил вазочку коленями. Оттуда выпало несколько кубиков и со стуком упало на пол.

Пит повторил:

— Ну?

— Что «ну»? Вы убили моего двоюродного брата. Неужели вы думали, что я останусь вам верным?

Его голос едва-едва не срывался на визг. Латиносы вообще умеют терпеть боль, этого у них не отнять.

— Это не ответ.

— А, по-моему, нормальный ответ для человека, который по ошибке убил собственного брата.

Пит подхватил кухонный ножик:

— Расскажи мне то, что я хочу услышать.

Дельсол выбросил вперед теперь обе руки. Теперь неприличный жест показывали оба пальца — кожа на суставах полопалась от напряжения.

Пит ударил ножом в стул. Лезвие пропороло шов на дельсоловых брюках — в каких-то паре сантиметров от яиц.

Дельсол выдернул нож и уронил его на пол. Пит в третий раз спросил:

— Ну?

— Ну… наверное, мне все же придется рассказать.

— Так выкладывай. Не заставляй меня трудиться.

Дельсол улыбнулся. Дельсол валял этакого мачо.

— Ты был прав, Педро. Джианкана и мистер Санто уже не хотят помогать кубинским повстанцам.

— А Карлос Марчелло?

— Нет. Этот не с ними. Он все еще готов действовать.

— А Хеши Рескинд?

— Он тоже не с ними. Слышал, он очень болен.

— Санто все еще поддерживает подразделение.

Дельсол презрительно фыркнул. На его руках начали вздуваться волдыри.

— Полагаю, скоро прекратит. Я больше чем уверен, что он так и сделает.

Пит все курил.

— Кто еще предал подразделение?

— Я не считаю то, что я сделал, предательством. Да и тот, каким ты был, тоже бы не считал.

Пит швырнул недокуренную сигарету в раковину.

— Просто отвечай на мои вопросы. Мне вовсе не интересны твои замечания не по существу.

Дельсол сказал:

— Хорошо. Я занимаюсь этим один.

— Этим?

Дельсол вздрогнул. На его шее лопнул огромный волдырь — из него брызнула кровь.

— Да. Вот что ты хотел услышать.

— Подробней давай.

Дельсол уставился на свои руки:

— Я хотел сказать, что Санто и прочие переметнулись к Фиделю. Они просто притворяются, что заинтересованы в деятельности подразделения и прочем, чтобы произвести впечатление на Роберта Кеннеди и других шишек в правительстве. Они надеются, что Кеннеди узнает об их помощи и не станет на них особо напирать. Рауль Кастро продает им героин — очень дешево, и за это они снабжают его информацией о повстанческом движении.

Героин означал ДЕНЬГИ. То есть его теория полностью подтвердилась.

— Продолжай. Я знаю, что это не все…

Дельсол сделал морду ящиком. Пит пристально посмотрел на него. Он все смотрел, смотрел и смотрел…

Дельсол сморгнул:

— Да, это еще не все. Рауль пытается убедить Фиделя, чтобы тот позволил мистеру Санто и прочим заново открыть в Гаване свои казино. Мистер Сэм и мистер Санто пообещали Раулю, что будут информировать его о деятельности «Джи-эм вейв» и попытаются предупредить о любых попытках покушения на Фиделя.

Еще подтверждения. Еще потенциальные проблемы. Санто и Сэм могут вынудить Бойда распустить команду киллеров.

Дельсол рассматривал свои руки. Его татуировки, ошпарившись, превратились в размытые кляксы.

Пит сказал:

— И это не все.

— Нет. Это все.

Пит вздохнул:

— Вот твоя роль. Тебя завербовали, потому что местные сторонники Кастро знали, что подразделение убило твоего двоюродного брата, и прикинули, что ты окажешься особенно сговорчивым. У тебя есть определенная функция, она связана с героином, и если ты мне не скажешь, в чем именно она заключается, я снова начну причинять тебе боль.

— Педро…

Пит присел на корточки перед стулом. И тихо сказал:

— Героин. Расскажи мне о нем.

Дельсол перекрестился. Чашка со льдом рухнула на пол и разбилась.

— Скоро с Кубы прибывает моторный катер с партией товара. Двести фунтов, чистые. Там будут несколько сторонников Кастро — охранять его. А я должен буду передать его мистеру Санто.

— Когда?

— Вечером четвертого мая.

— Где?

— На побережье Мексиканского залива, в Алабаме. Место называется Оранж-Бич.

Пита начало трясти. Дельсол мигом догадался, что он боится.

— Мы должны сделать вид, что ничего не было, Педро. Ты сам должен сделать вид, что никогда особенно не верил в успех подразделения. Никому из нас не следует переходить дорогу людям, которые намного сильнее нас.

Бойд воспринял это спокойно. Хотя Пит орал так, что телефонная будка едва не задымилась.

— Мы все еще можем обстряпать сделку с казино. Мы можем отправить на Кубу твоих ребят — пусть шлепнут Кастро и устроят гребаный хаос. Может, все еще разрулится и Санто одобрит нашу сделку. А может, и не разрулится. В самом крайнем случае, мы можем попросту пристрелить Фиделя Кастро, и все.

Бойд ответил:

— Нет. Нашей сделке — конец, и с подразделением покончено; а просто так наобум послать мою команду — означает просто угробить ее за здорово живешь.

Пит снес дверь с петель…

— Что значит НЕТ?

— Что значит, что мы должны возместить свои убытки. Иными словами, заработать немного денег прежде, чем Бобби стуканут о мафии и ЦРУ.

Дверь будки с громким стуком свалилась на тротуар. Прохожие обходили ее. Один маленький мальчик на нее наступил; стекло треснуло и разломилось напополам.

— Героин?

Голос Бойда был спокоен:

— Там двести фунтов, Пит. Пять лет полежит, а потом мы толкнем его в Европе. Ты, я и Нестор. Каждый из нас заработает по крайней мере три миллиона долларов.

У Пита закружилась голова. Еще бы: пережить внутри землетрясение силой девять целых девять десятых балла. Благо, что внутри.

Вставка: документ.

25.0462.

Расшифровка записи с микрофона, установленного в спальне номера в отеле «Карлайл». Расшифровал: Фред Турентайн. Копии записи/расшифровки: П. Бондюрану, У. Литтелу.

БЯ позвонила на пост прослушивания в 15.08. Она сообщила, что в 17.00 встречается с объектом за ужином. Ей были даны инструкции: дважды открыть и закрыть дверь, чтобы активировать микрофон. Начало записи: в 17.23; условные обозначения: БЯ — Барби Ягелка, ДжФК — Джон Фитцджеральд Кеннеди.

17.24–17.33 — сексуальная активность (см. запись. Голоса четко различимы. Качество звука высокое).

17.34–17–41 — разговор.

ДжФК: Черт, спина.

БЯ: Помочь?

ДжФК: Нет, все нормально.

БЯ: Перестань смотреть на часы. Мы только закончили.

ДжФК (смеясь): Да, пора в самом деле завести тут настенные часы.

БЯ: А заодно и поменять шеф-повара. Сэндвич был отвратный.

ДжФК: Да уж. Индейка была суховата, а бекон водянистый.

БЯ: Ты сегодня рассеян, Джек.

ДжФК: Умная девочка.

БЯ: Что, бремя власти?

ДжФК: Нет, просто братец мой тут… Вышел на тропу войны: все ему не то, и мои друзья, и мои женщины.

БЯ: Например?

ДжФК: Ну, оказалось, что Фрэнк Синатра знаком с парой гангстеров, так что Фрэнку пришлось указать на дверь. Женщины, с которыми меня знакомит Питер, — трипперные шлюхи, а ты слишком утонченная и уверенная в себе, чтобы быть просто клубной певичкой, — так что ты под подозрением в первую очередь.

БЯ (смеясь): И что? Скоро за мной будут следить агенты ФБР?

ДжФК (смеясь): Вряд ли. Бобби и Гувер терпеть друг дружку не могут, а уж когда дело касается столь деликатного вопроса, и подавно. Бобби загружен работой, вот и злится, а Гувер — просто нацист и педик и ненавидит всех натуралов. Бобби возглавляет Минюст, преследует гангстеров и вдобавок занимается разработкой моей кубинской политики. Он по уши погряз в общении с психопатами и уголовниками, а Гувер намеренно ставит ему палки в колеса всяческими бюрократическими препонами. А больше всего от этой вражды достается мне. Кстати, давай махнемся работами, а? Ты побудешь президентом Соединенных Штатов, а я спою и станцую твист в… как там называется заведение, в котором ты сейчас выступаешь?

БЯ: «Логово Дэла» в Стэмфорде, штат Коннектикут.

ДжФК: Точно. Ну, что скажешь, Барби? Поменяемся работами?

БЯ: Идет. И как только я стану президентом, я отправлю в отставку Эдгара Гувера, а Бобби прикажу взять отпуск.

ДжФК: Ты уже мыслишь как Кеннеди.

БЯ: Как это?

ДжФК: Я собираюсь позволить Бобби отправить мистера Гувера на покой.

БЯ: Перестань смотреть на часы.

ДжФК: Спрячь их от меня в следующий раз, хорошо?

БЯ: Непременно.

ДжФК: Мне пора. Подай брюки, пожалуйста.

БЯ: Они помялись.

ДжФК: А все по твоей милости.

Хлопанье двери — микрофон отключается. Запись обрывается в 17.42, 24 апреля 1962 года.

Вставка: документы.

24.04.62,

26.04.62,

1.05.62,

Отрывки из расшифровок записей с постов прослушивания программы ФБР по борьбе с организованной преступностью в Лос-Анджелесе, Чикаго и Ньюарке.

С пометкой: КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА.

Лос-Анджелес, 25.04.62.

С таксофона ресторана «Рик-рак». На номер: МА2–4691 (таксофон ресторана Майка Лаймана). Звонящий: Стив «Стиви-Скиви» де Сантис (см. досье программы № 814.5 лос-анджелесского подразделения ФБР). Респондент: неизвестный («Билли»), Следующей расшифровке предшествовали шесть минут четыре секунды не относящегося к делу разговора.

СдС: И Фрэнк бил себя в грудь, и Мо ему поверил. Джек — мой кореш, туда-сюда. Мне Ленни-еврейчик еще рассказывал, что он насовал поддельных бюллетеней в половину избирательных урн округа Кук.

НМ: Ты так говоришь — «Фрэнк», как будто сам с ним знаком.

СдС: И знаком, твою мать. Однажды общался с ним за сценой отеля «Дюны».

НМ: Синатра — урод. Он говорит и ведет себя как мафиози, хотя на самом деле он — баклан из Хобокена, штат Нью-Джерси.

СдС: Баклан, который должен заплатить, Билли.

НМ: Еще как. Всякий раз, когда вонючий хорек Бобби наезжает на мафию, Фрэнки надо давать по яйцам. В двойном размере за то, что эта скотина Бобби делает с Джимми и профсоюзом водителей, и в тройном — за вынужденное пешее путешествие дядюшки Карлоса по Гватемале.

СдС: Кеннеди должны поплатиться.

НМ: Ага, в лучшем из миров.

СдС: У них ни хрена нет чувства благодарности.

НМ: У них нет никаких чувств. Точка. Все ведь знают, как давно повязаны Джо Кеннеди и Рэймонд Патриарка.

СдС: Ума у них нет, вот что.

НМ: Ни хрена нет.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Чикаго, 26.04.62.

С таксофона в «Норт-Сайд Элькс-клаб». На номер: BL4–0808 (таксофон ресторана «Траттория Сапарито»). Звонящий: Льюи «Утенок» Ди Паскуале (см. досье программы № 709.9 чикагского подразделения). Респондент: Пьетро «Пит Сэп» Сапарито. Следующей расшифровке предшествовали четыре минуты двадцать девять секунд не относящегося к делу разговора.

ДДП: Эти Кеннеди будут похуже трипака и сифилиса. Они пытаются сравнять мафию с утиным говном. Бобби порассылал по всей стране своих следаков. И притом таких сук — не подкупить ни хрена.

ПС: Джек Кеннеди однажды ел в моем ресторане. И что я его тогда не отравил, блин?

ДДП: Да надо было, кря-кря.

ПС: Задолбал изображать утку, урод.

ДДП: А пригласил бы ты на ужин Джека и Бобби со всеми их следаками. И отравил бы всю компанию.

ПС: Тоже вариант. Слушай, ты Дилин, официантку мою, знаешь?

ДДП: А то. Она же девочка первый сорт и спит только с лучшими людьми.

ПС: Ага. Она спала и с Джеком Кеннеди. И говорит: у него малю-у-усенький член.

ДДП: Да у ирландцев у всех хрены маленькие.

ПС: Самые большие — у итальянцев.

ДДП: И лучшие.

ПС: Слышал, у Мо как у жеребца.

ДДП: От кого?

ПС: От самого Мо.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Ньюарк, 1.05.62.

Звонок исходит с таксофона «Лу Лаки-лаунж». Номер абонента: MU6–9441 (таксофон кафе «Деликатесы Рубена»). Звонящий: Хершел «Хеши» Рескинд (см. досье программы № 887.8 далласского подразделения ФБР). Респондент: Моррис Милтон Уэйнсбэнк (см. досье № 400.5 нью-йоркского подразделения). Настоящему предшествовали три минуты одна секунда не относящегося к делу разговора.

ММУ: Нам всем жаль, что ты болеешь, Хеш. Мы все держим за тебя кулачки и молимся за тебя.

ХР: Я хочу дожить до того момента, когда Сэм Джи погонит Фрэнка Синатру до самого Палермо пинками под тощий зад. Синатра и еще один говнюк из ЦРУ убедили Санто и Сэма, что Джек К. — таки кошерный. Пошевели мозгой, Морис, и подумай. Подумай об Айке и ФДР. Вот они нас так доставали?

ММУ: Нет.

ХР: Я знаю, что застрельщиком у них там Бобби, а не Джек. Только Джек один и знает правила. Джек знает, что не надо кусать руку, которая тебе жрать дает.

ММУ: Сэм думал, что Фрэнк знает, как найти подход к братьям. Он думал, что сумеет уговорить Джека умерить пыл Бобби.

ХР: Фрэнку это приснилось. Единственное, что он, будем надеяться, сумеет найти, — это собственный поц. Все, что могут Фрэнк и тот тип из ЦРУ, Бойд, — это сосать член большого братца Кеннеди.

ММУ: У Джека и Бобби клевые волосы.

ХР: Пора бы проделать в них пробор — из чего-нибудь сорок пятого калибра.

ММУ: Волосы прямо первый сорт. Мне бы такие.

ХР: Волосы тебе надо? Парик, блин, купи.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Вставка: Документ

1.05.62.

Личная записка: Говард Хьюз — Эдгару Гуверу.

Дорогой Эдгар,

Дуэйн Спарджен, мой главный помощник и адвокат, неизлечимо болен. Мне срочно нужен новый, предварительный гонорар гарантирую. Разумеется, мне бы хотелось иметь юриста с твердыми моральными принципами и опытом работы в ФБР. Не мог бы ты порекомендовать мне кого-нибудь?

Всего наилучшего.

Говард

78.

(Вашингтон, округ Колумбия, 2 мая 1962 года)

Скамья, на которой они сидели, располагалась прямо напротив мемориала Линкольна. Мимо них резво пробегали детишки и степенно прохаживались няни.

Гувер сказал:

— Ваша женщина неплохо справляется.

— Спасибо, сэр.

— Она соблазняет короля Джека, провоцируя его на откровенность.

Литтел улыбнулся:

— Это она умеет, сэр.

— Король Джек дважды упомянул о моей вынужденной отставке. Эго вы проинструктировали ее заставить его затронуть эту тему?

— Да, сэр, я.

— Зачем?

— Хотел увеличить вашу долю в нашем предприятии.

— Ясно. Что ж, ваша логика оказалась безошибочной.

Литтел сказал:

— Мы хотим убедить объект заставить своего брата сбавить обороты и не нажимать на моих клиентов и их друзей. Но если братья решат, что у вас есть копии записей, то их трудновато будет убедить оставить вас на посту.

Гувер кивнул:

— И тут ваша логика безошибочна.

— Я бы на вашем месте не стал предавать записи огласке, сэр. Лучше устроить это дело, так сказать, за кулисами.

Гувер постучал по крышке своего портфеля:

— И именно поэтому вы попросили меня временно вернуть вам копии?

— Да, сэр.

— Вы не доверяете моему умению хранить вещи?

Литтел улыбнулся:

— Я хочу, чтобы у вас была возможность начисто отрицать свое участие в этом деле, случись Роберту Кеннеди привлечь к расследованию юристов извне. Я желаю, чтобы все копии записей хранились в одном месте, чтобы, в случае чего, быть полностью уничтоженными.

Гувер улыбнулся:

— С тем, что, если ситуация станет развиваться не лучшим образом, единственными участниками заговора можно будет объявить Пита Бондюрана и Фреда Турентайна?

Литтел сказал:

— Именно, сэр.

Гувер шуганул ошивавшуюся неподалеку птицу:

— И кто все это финансирует? Господин Марчелло или Джимми Хоффа?

— Я, пожалуй, предпочту промолчать.

— Ясно. Не стану упрекать вас за нежелание разглашать информацию.

— Спасибо, сэр.

— А в случае, если все же придется выйти на публику?

— Тогда я подожду до конца октября, до начала выборов в Конгресс.

— Да. Это будет оптимальный срок.

— Да, сэр. Но, как я уже сказал, я бы не стал…

— Не надо повторяться. У меня нет склероза.

Сквозь пелену облаков пробился луч солнца. Литтел слегка вспотел.

— Да, сэр.

— Ты ведь их ненавидишь, так?

— Да, сэр.

— И не ты один. Агенты программы ФБР по борьбе с оргпреступностью установили приватные «жучки» и подслушивающие устройства в известных местах встреч членов преступных группировок. Недовольство политикой Кеннеди нарастает и в этой среде. Братьям я об этом не говорил — да и не стану.

— Я не удивлен, сэр.

— Некоторые диалоги на этих записях носят откровенно оскорбительный характер. В очень забавных просторечных выражениях.

— Да, сэр.

Гувер улыбнулся:

— Скажите мне, что вы думаете.

Литтел улыбнулся в ответ:

— Что вы мне доверяете. Доверяете оттого, что я ненавижу их так же сильно, как и вы сами.

Гувер сказал:

— Вы правы. И боже — как расстроился бы Кемпер, случись ему подслушать, что король Джек о нем думает.

— Еще бы. Слава богу, он понятия не имеет об этой операции.

Мимо пробежала маленькая девчушка. Гувер улыбнулся и помахал ей рукой.

— Говарду Хьюзу нужен новый человек на должность «правой руки». Он попросил меня подыскать кого-нибудь с вашей квалификацией, и я порекомендовал вас.

Литтел вцепился в скамейку:

— Это большая честь для меня, сэр.

— Еще бы. Вам также следует знать, что Говард Хьюз — человек с очень нестабильной психикой и довольно слабым представлением о реальности. Он общается с людьми только по телефону или письмами, и, полагаю, есть большая вероятность того, что лично вам с ним видеться не придется.

Скамейка закачалась. Литтел сложил руки на колене.

— Я должен буду ему позвонить?

— Он сам позвонит вам, и я бы посоветовал вам принять его предложение. У него есть глупый, если вообще применимый, план постепенного приобретения отелей-казино Лас-Вегаса, и мне кажется, что план этот открывает широкие возможности для сбора нужной информации. Я назвал Говарду имена прочих ваших клиентов, и он, кажется, весьма впечатлился. Полагаю, эта работа — у вас в кармане.

Литтел сказал:

— Я хочу ее получить.

Гувер ответил:

— Разумеется, хотите. Всю жизнь вы голодали и наконец смогли примирить свои желания со своей совестью.

79.

(Оранж-Бич, 4 мая 1962 года)

Три часа ночи. Луна давала им слабый свет — но это было еще полбеды, ибо абсолютная темнота означала бы полную НЕОЖИДАННОСТЬ.

Пит свернул с щебеночно-асфальтового шоссе. Впереди он увидел песчаные дюны — и весьма высокие притом.

Нестор обхватил ногами Уилфредо Дельсола. Мумия-Уилфредо был обмотан гибким кабелем с ног до головы и просунут между передними и задним сиденьями.

Бойд придерживал оружие. Дельсол с присвистом дышал через нос. Уезжая из Майами, они похитили его из квартиры.

Пит переключился на четырехколесный привод. «Мумия» ерзала, ударяя Нестора по ногам.

Джип, подпрыгивая, несся между дюнами. Бойд следил за работой маскировщика следов шин — граблеобразного приспособления, прикрепленного к выхлопной трубе. Нестор откашлялся:

— Пляж в километр длиной. Я его два раза обошел.

Пит притормозил и выключил мотор. Доносился сильный плеск волн. Бойд сказал:

— Слышите? Если повезет, они нас не услышат.

Они выбрались из автомобиля. Нестор вырыл яму в песке и закопал Дельсола так, что наружу торчали лишь нос да макушка.

Пит набросил на джип брезентовый полог. Он был светло-бежевого, почти неотличимого от песка дюн, цвета.

Нестор прихватил с собой граблеобразное приспособление — заметать уже человеческие следы. Бойд осматривал оружие.

У них были револьверы сорок пятого калибра с глушителями и пулеметы. А также бензопила, бомба с часовым механизмом и два фунта пластиковой взрывчатки.

Они намазались ламповой сажей. Нагрузили рюкзаки.

И пошли. Нестор тащил грабли. Следы шин и подошв исчезали.

Они перешли через шоссе и побрели по параллельной ему подъездной дороге длиной с полкилометра. Ширина пляжной полосы от дороги до кромки моря была метров двести.

Нестор сказал:

— Здесь никогда не бывает патрульных машин.

Пит смотрел в инфракрасный бинокль. На расстоянии в триста метров от них на пляже он обнаружил какие-то возвышения.

Бойд сказал:

— Давайте подойдем поближе.

Пит потянулся — бронежилет сидел на нем довольно плотно.

— Там, к западу, люди — их девять или десять. Надо будет идти вдоль линии прибоя — будем надеяться, его чертов шум нас прикроет.

Нестор перекрестился. Бойд вооружился в прямом смысле до зубов — двумя револьверами сорок пятого калибра и армейским ножом.

Пит почувствовал подземные толчки — силой 9,999 и еще гребаные 9 баллов.

Они шли, осторожно ступая по сырому песку. Низко нагнувшись, ползли на четвереньках, точно крабы. Питу вдруг пришла в голову дикая мысль: А ВЕДЬ ТОЛЬКО Я ОДИН ЗНАЮ, ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ.

Бойд шел прямо за ним, след в след. Глыбы обрели очертания. Разбивающиеся о песок волны прибоя обеспечивали отличную звуковую завесу.

Очертания превратились в спящих людей. Одному не спалось — в темноте мерцал кончик сигареты.

Они подобрались ближе.

Подобрались еще ближе.

Подобрались совсем близко.

Пит услышал храп. Кто-то простонал что-то по-испански.

Они зарядили оружие.

Выстрел Бойда снял курильщика.

Пит принялся стрелять. Нестор — тоже. Зашлепали глушители.

Теперь у них было отличное освещение — вспышки пороха из четырех стволов.

Стрельба сделалась интенсивней. Раздались громкие крики — и тут же сменились бульканьем.

Нестор поднес фонарь поближе. Пит увидел девять спальных мешков американского армейского образца — изодранных и окровавленных.

Бойд перезарядил свое оружие и выстрелил в лицо каждому из лежащих. Кровь, выплескиваясь, попадала в луч несторовского фонарика, отбликивая ужасающе красным.

Пит жадно глотал воздух. Он нахватал полный рот окровавленного пуха и перьев.

Нестор выхватывал из мглы фонариком лежащие тела. Бойд, стоя на коленях, перерезал им глотки, с силой давя на лезвие и одним махом рассекая дыхательное горло и спинной мозг.

Нестор вытащил тела из мешков.

Пит перевернул спальники и набил их песком.

Бойд придал им форму. Весьма реалистично, надо сказать: люди с катера увидят спящих мужчин.

Нестор стащил тела в воду в полосе прибоя. Бойд принес бензопилу.

Пит завел мотор. Бойд разложил трупы на порубку.

Луна опустилась совсем низко. Несторов фонарик обеспечивал дополнительное освещение.

Пит принялся пилить, пригнувшись к земле. Зубья тут же застряли в бедренной кости.

Нестор оттянул ногу. Зубья с легкостью прошли через нее.

Пит отпилил целую гирлянду рук. Лезвие пилы то и дело увязало в песке. Ему в лицо летели тучи обрывков кожи и огрызков хрящей.

Пит четвертовал трупы. Бойд обезглавливал их армейским ножом. Потянул за волосы, резанул — и все дела.

Никто не произносил ни слова.

Пит все пилил и пилил. У него заныли руки. Обломки кости, набившись в механизм, то и дело застопоривали работу мотора с ременным приводом. Руки его соскользнули. Зубья впились в живот мертвеца.

Пит почуял смрадный запах желчи. Он уронил пилу, и его вывернуло.

Бойд сменил его за пилой. Нестор швырял куски тел в воду. На запах крови и мяса тут же кинулись акулы.

Пит побрел вдоль линии прибоя. Руки тряслись — он еле-еле зажег сигарету.

От запаха табачного дыма ему стало легче. Он убил всю вонь… ОНИ ЖЕ ДО СИХ ПОР НЕ ЗНАЮТ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ.

Пила смолкла. Мертвая тишина лишь усилила стук его бешено колотившегося сердца.

Пит вернулся к линии прибоя. Там вовсю молотили хвостами и выпрыгивали из воды акулы.

Нестор заряжал автоматы. Бойд дергался и нервничал — слишком нервничал по меркам всегда невозмутимого Бойда.

Они спрятались за торчащим из воды камнем. Все по-прежнему молчали. Пит беспрестанно думал о Барби — и ему становилось теплей.

Светать начало в половине шестого. Пляж выглядел поразительно умиротворенным. К тому же, темные пятна крови на спальниках запросто можно было принять за потеки воды.

Нестор все смотрел в бинокль. В шесть часов двенадцать минут он их увидел.

— Вижу катер. Метрах в двухстах от берега.

Бойд откашлялся и сплюнул:

— Дельсол говорил, что на борту будут шестеро. Надо, чтобы большая часть народу спрыгнула на берег, прежде чем начать стрелять.

Пит услышал гул мотора:

— Они приближаются. Нестор, сюда.

Нестор подбежал к ним и, припав к земле, укрылся за спальниками. Гул мотора перерос в рев. Моторный катер, подпрыгивая на волнах, причалил к берегу.

Это было крошечное суденышко без нижнего отсека, на двух подвесных моторах.

Нестор помахал вновь прибывшим. Нестор закричал:

— Bienvenidos![50] Viva Fidel!

Трое спрыгнули на берег. Трое остались на борту. Пит подал условный знак Кемперу: НА БОРТУ — твои, НА БЕРЕГУ — мои.

Кемпер выпустил очередь по катеру. Ветровое стекло разлетелось вдребезги, отбросив людей назад, в моторный отсек. Пит скосил своих одним длинным залпом.

Нестор подошел к упавшим. Плюнул каждому в лицо и выстрелил в рот.

Пит подбежал к катеру и вспрыгнул на него. Бойд обогнул катер за бортом и прикончил своих троих меткими выстрелами в голову.

Героин был аккуратно завернут в три слоя полиэтилена и упакован в спортивные сумки. Один вес которых чего стоил!

Нестор зашвырнул взрывчатку на борт. Бомба должна была разорваться в 07.15.

Пит сгрузил дурь на берег.

Нестор закинул на борт спальные мешки и тела тех троих, что выскочили на берег.

Но прежде Бойд снял с них скальпы, Нестор констатировал:

— Это вам за Плайя-Хирон.

Пит привязал руль веревкой к креплениям и развернул катер. Компас показывал направление «юго-юго-восток». Катер будет двигаться по курсу — разве что тому помешают порывы ветра да приливная волна.

Бойд завел моторы. Обе лопасти завращались сразу же. Они спрыгнули за борт и стали смотреть, как трогается с места и уходит моторный катер.

Который должен был взорваться в сорока километрах от берега.

Пит зябко поежился. Бойд сунул скальпы в свой рюкзак. Оранж-Бич казался девственно чистым.

Санто-младший непременно должен был позвонить. И сказать: Дельсол надул меня с одной сделкой. И добавить: Пит, найди мне ублюдка.

О деталях Санто распространяться не станет. Не станет выдавать, что сделка осуществлялась в связке с комми и являлась откровенным предательством подразделения.

Пит ждал звонка в диспетчерской «Такси «Тигр»». Он принимал заказы. Дельсол на работе больше не появится.

У него скопилась куча невыполненных заказов. Водители беспрестанно спрашивали: а где Уилфредо?

А он спрятан на хате. Его сторожит Нестор. А еще на той хате лежит прямо на виду фунт чистейшего герыча.

Остальную порцию порошка Бойд увез в Миссисипи. В последнее время Бойд что-то сдал — видать, убийства заставили его переступить некую черту.

Кстати о «переступить» — А ВЫ ХОТЬ ЗНАЕТЕ, КОГО МЫ ОГРАБИЛИ?

До этого они следили за Дельсолом в течение трех недель. Он их не предавал. Если бы он это сделал, отправка партии была бы отменена.

Он спрятан на хате. И превращен в торчка — Нестор не преминул проколоть «дорожки» на обоих руках пленника. Теперь он подсажен на «белый» — и ждет чертова звонка.

Было полпятого дня. Они покинули Оранж-Бич девять с половиной часов назад.

А заказы все прибывали и прибывали. Им нужны были автомобили, чтобы забрать товар, а все двенадцать такси разъехались по заказам — Пит вдруг ощутил настоятельное желание заорать или приставить к башке пистолет.

Тео Паэс закрыл динамик трубки ладонью:

— Вторая линия, Пит. Это мистер Санто.

Пит изобразил ленивый будничный тон:

— Здорово, босс!

Санто сказал нужные слова. Точь-в-точь так, как он себе и представлял:

— Уилфредо Дельсол надул меня. Он где-то шифруется. Хочу, чтобы ты его нашел.

— А что он сделал?

— Не задавай вопросов. Просто найди его и сделай это немедленно.

Нестор впустил его. Он превратил гостиную в настоящий свинарник, какие бывают в жилищах торчков.

Прямо на виду валялся шприц. В ковер были втоптаны шоколадные батончики. А на каждой плоской поверхности, на которой можно было что-то резать, — следы белого порошка.

Сам Уилфредо Олмос Дельсол, обдолбанный, как пробка, покоился на обитом плюшем диванчике.

Пит выстрелил ему в голову. Нестор отрезал у него три пальца и положил их в пепельницу.

Было 17.20. Санто не поверит, что он нашел его всего за час. У них было время, чтобы подкрепить свою ложь.

Нестор ушел — его ждало задание Бойда в Миссисипи. Пит успокаивал нервы глубокими вдохами и сигаретами — выкурив не меньше полудюжины.

Он живо представил, что надо делать. Все, вплоть до мельчайших деталей. Он надел перчатки и приступил.

Высыпал лед из ледника.

Порезал диванчик до пружин.

Отодрал куски обоев в гостиной — так, как поступил бы наркоман, в спешке ищущий дозу.

Закоптил ложки.

Насыпал «дорожки» героина на стеклянной крышке кофейного столика.

Нашел чью-то помаду и вымазал ею найденные в пепельнице окурки сигарет с фильтром.

Он порезал Дельсола кухонным ножом. Поджарил ему яйца инструментом для выжигания, который нашел в спальне.

Окунув руки в кровь Дельсола, он написал на стене гостиной: «Предатель».

Было 20.40.

Пит помчался к телефонной будке. Настоящий, неподдельный страх заставил его сыграть как нельзя более натурально:

— Дельсол мертв — его пытали — меня навели на хату, где он прятался — он был обдолбан — везде порошок — кто-то обшарил хату — думаю, кутил с какими-то бабами — Санто, во имя всего святого, расскажи мне, в чем дело?

80.

(Вашингтон, округ Колумбия, 7 мая 1962 года)

Литтел занимался деловыми звонками. Мистер Гувер подарил ему телефонный шифровальщик — теперь его линию никто не мог прослушивать.

Он позвонил Джимми Хоффе на таксофон — Джимми панически боялся «жучков».

Они обсудили иск о махинациях с такси «Тест флит». Джимми предложил: давай подкупим парочку присяжных.

Литтел сказал, что отправит ему список присяжных. И сказал Хоффе: пусть подставные лица предложат кому следует взятку.

Джимми спросил: что, твои вымогатели еще чего-то могут?

Литтел отрапортовал: ВСЕ СИСТЕМЫ РАБОТАЮТ НОРМАЛЬНО. Малыш Джимми предложил: а давай нажмем на Джека прямо сейчас.

Литтел сказал: потерпите. Мы прижмем его в самый подходящий момент.

На прощание Джимми закатил истерику. Литтел позвонил в Новый Орлеан Карлосу Марчелло.

Они обсудили дело о его депортации. Литтел подчеркнул необходимость тактических задержек.

— Единственный способ победить федеральное правительство — взять его измором. Заваливать их там апелляциями, и пусть себе передают дело то одному, то другому прокурору. Испытаем на прочность их терпение и ресурсы, пока им самим не надоест.

Карлос все понял. На прощание Карлос задал совершенно идиотский вопрос:

— А могут мне снизить налоги за то, что я помогаю кубинским повстанцам?

Литтел ответил:

— К сожалению, нет.

Карлос положил трубку. Литтел позвонил Питу в Майами.

Тот взял трубку после первого же гудка:

— Бондюран слушает.

— Это я, Пит.

— Да, Уорд, слушаю.

— Что-то не так? У тебя взволнованный голос.

— Все нормально. Что-то не так с нашей операцией?

— Все в порядке. Правда, я тут подумал о Ленни, и о том, что уж очень он близок к Сэму, и это мне не шибко нравится.

— Думаешь, он стукнет Сэму?

— Не в этом дело. Я просто подумал…

Пит перебил его:

— Не говори мне, о чем ты подумал. Ты у нас — режиссер представления, так просто скажи мне, что ты хочешь.

Литтел сказал:

— Позвони Турентайну. Пусть садится на самолет, слетает в Эл-Эй и установит прослушку на телефоне Ленни — в качестве дополнительной меры предосторожности. Барби, кстати, тоже там. Выступает в каком-то заведении в Голливуде — клубе «Кроличья лапка». Пусть Фредди наведается к ней и проверит, как она там, держится?

Пит сказал:

— Это хорошо. Кроме того, я бы не хотел, чтобы Сэм заставил Ленни кое-что сделать.

— Ты о чем?

— Да так, кубинские дела. Тебе будет неинтересно.

Литтел проверил календарь. И увидел сроки подачи документов — вплоть до самого июня.

— Позвони Фредди, Пит. Давай не будем тянуть с этим.

— Да, может, увидимся с ним в Эл-Эй. Мне не повредит смена обстановки.

— Действуй. И дай мне знать, когда установите прослушку.

— Хорошо. Пока, Уорд.

Литтел повесил трубку. Уловитель прослушки замерцал и прервал ход его мыслей.

Гувер принял его. Взаимные любезности остались в прошлом. Гувер снова перешел к своей обычной резковатой, лаконичной манере.

Гувер ждал, когда он станет умолять.

Пожалуйста, восстановите Хелен Эйджи на юрфаке. Пожалуйста, выпустите моего друга из тюрьмы.

А он умолять не станет — ни за что.

Пит явно нервничал. Было у него, Уорда, подозрение, что это Кемпер Бойд заставляет Пита делать вещи, которые он не может контролировать.

Бойд набирал послушников. Бойд чувствовал себя заодно с кубинцами-убийцами и малоимущими неграми. Лоск Кемпера соблазнил Пита. А провал кубинской операции заставил их заниматься тем, что было абсолютно не в их компетенции.

Карлос рассказывал, что они заключили сделку с Санто Траффиканте. Потенциальная прибыль от этой сделки насмешила Карлоса. Он сообщил, что Санто никогда в жизни не заплатит им таких денег.

Карлос принял провал кубинской операции как должное. Карлос сообщил, что Санто и Сэм желали бы уменьшить свои убытки.

Чистые убытки. Чистая прибыль. Потенциальная прибыль.

У него были бухгалтерские книги пенсионного фонда. Ему надо было высчитать оптимальное время и разработать план по их наилучшему использованию.

Литтел развернулся в кресле и посмотрел в окно. Ветки цветущих вишен касались стекла — так близко, что можно было рукой потрогать.

Зазвонил телефон. Литтел нажал кнопку громкой связи:

— Да?

Мужской голос сказал:

— Это Говард Хьюз.

Литтел едва не захихикал. Пит так смешно рассказывал о Дракуле…

— Это Уорд Литтел, мистер Хьюз. Очень рад вас слышать.

Хьюз ответил:

— Еще бы вы не были рады. Мистер Гувер рассказал мне о вашей безупречной репутации, и я намерен предложить вам двести тысяч в год за честь представлять меня. Я не стану требовать от вас переезда в Лос-Анджелес, и мы будем поддерживать связь исключительно путем писем и телефонных звонков. Ваши обязанности будут включать в себя представление моих интересов в болезненно затянувшейся тяжбе по поводу лишения прав обладания компанией «Трансуорлд эйрлайнз», а также устройство покупки отелей-казино Лас-Вегаса на прибыли от продаж имущества компании, когда я все же решусь ее распродавать. Ваши связи в кругах итальянских джентльменов могут оказаться незаменимыми в этом плане, и я ожидаю от вас тщательного исследования законодательства штата Невада и помощи в разработке стратегии поддержания моих отелей в чистоте, без микробов и негров…

Литтел слушал.

Хьюз вещал.

Литтел даже не пытался ответить.

81.

(Лос-Анджелес, 10 мая 1962 года)

Пит держал фонарик. Фредди заменил корпус наборного диска телефонного аппарата. Работа была до усрачки нервная и медленная.

Фредди, ворча, ковырялся с какими-то проводками:

— Терпеть не могу телефоны компании «Пасифик Белл». Ненавижу работать по ночам, в потемках. Ненавижу телефоны в спальне, потому что гребаные проводки вечно перепутываются под кроватью.

— Не жалуйся. Просто делай то, что тебе говорят.

— И отвертка заедает, мать ее. А ты уверен, что Литтел хочет, чтобы мы установили прослушку на оба аппарата?

Пит ответил:

— Просто делай, что я тебе сказал. Два телефона и распределительный щиток. Спрячем его вон в тех кустах у дороги. Если ты перестанешь ныть, то за двадцать минут управимся.

Фредди порезал палец:

— Бля. Терпеть не могу телефоны «Пасифик Белл». Кстати, Ленни вовсе не обязательно станет стучать на нас с домашнего телефона. Он может это сделать лично или из любой телефонной будки.

Пит сжал в руках фонарик. Луч которого заизвивался и запрыгал.

— Либо ты, сука, прекращаешь ныть, либо я этот телефон тебе в жопу засуну.

Фредди дернулся и задел головой полку. Оттуда свалилась папка с вырезками из «Строго секретно», и ее содержимое разлетелось по комнате.

— Ладно, ладно. Ты еще в аэропорту такой дерганый был, и я повторюсь всего раз. Дерьмо эти ваши телефоны «Пасифик Белл». Когда ставишь на них прослушку, в половине случаев звонящий слышит щелчки. И ничего, блин, с этим не поделаешь. А за распредщитом кто следить будет?

Пит потер глаза. С той самой ночи, когда он убил Уилфредо Дельсола, его стали мучить мигрени.

— Литтел может откомандировать каких-нибудь федералов, чтоб проверяли щиток. Нам останется периодически проверять аппаратуру.

Фредди нагнул к телефону настольную лампу:

— Пойди-ка дверь посторожи. Не могу работать, когда ты над душой стоишь.

Пит пошел в гостиную. Голова болела прямо между глаз.

Он проглотил две таблетки аспирина. Запил их коньяком Ленни — прямо из горлышка.

Пошло хорошо. Пит сделал еще глоток.

Головная боль поутихла. Вены перестали пульсировать.

Пока Санто верил его истории. Санто так и не рассказал, как именно надул его Дельсол.

Санто сказал: Сэма Джи тоже надули. Ни об украденной наркоте, ни о пятнадцати убитых речи не шло. Как и о том, что двое главных боссов мафии решили примазаться к Фиделю Кастро.

Он сказал, что подразделение придется распустить.

— На время, Пит. Слышал, нас собираются прижать федералы. И мне бы хотелось какое-то время не связываться с наркоторговлей.

Это говорил человек, который только что ввез в страну двести фунтов «белого». Не моргнув глазом, соврал он о том, что желает на время завязать с торговлей.

Санто показал ему полицейский рапорт. Легавые Майами тоже купились на его, Пита, шараду. Они решили, что это — очередное зверское убийство на наркотической почве — совершенное, предположительно, кубинскими злоумышленниками.

Бойд и Нестор вернулись в Миссисипи. Наркотики были спрятаны в сорока различных банковских хранилищах.

Они снова начали тренировать предполагаемых убийц Кастро. Им было все равно, что мафия теперь за Фиделя. О том, что их в любую минуту могут остановить, они как будто знать не желали.

Они не испытывали особого страха.

Он — испытывал.

Они не знали, что с мафией шутки плохи.

Он — знал.

Он всегда примазывался к тем, кто обладал НАСТОЯЩЕЙ властью. Он никогда не нарушал их правил. Ему приходилось делать то, что он делал, — но он не знал ПОЧЕМУ.

Санто клялся отомстить. Санто клялся, что найдет тех, кто украл наркоту, — чего бы это ни стоило, во что бы то ни стало.

Бойд же полагал, что они смогут продать дурь. Бойд ошибался. Бойд кричал, что лично выдаст тех из ЦРУ, кто повязан с мафией. Бойд утверждал, что он сможет утихомирить разгневанного Бобби.

Он этого не сделает. Не сможет сделать. Он в жизни не станет рисковать своим статусом в окружении семьи Кеннеди.

Пит сделал еще глоток. Три глотка — и трети бутылки как не бывало.

Фредди выволок инструменты из квартиры.

— Пошли. Доброшу тебя до аэропорта.

— Поезжай. Я хочу пройтись.

— Куда?

— Сам не знаю.

Клуб «Кроличья лапка» оказался сущей парилкой — тесное помещеньице, спертый воздух, состоящий, по преимуществу, из клубов табачного дыма. На танцполе рулили подростки — явное нарушение закона о продаже алкоголя несовершеннолетним.

Джоуи и парни играли в совершенно обдолбанном виде. Барби пела какую-то дурацкую танцевальную песенку. На барном табурете скучала одинокая проститутка.

Барби увидела его. Улыбнулась и перепутала слова песни.

Единственное подобие отдельного кабинета было занято. Там сидели два морпеха и две девчонки-старшеклассницы — этих выгнать не проблема.

Пит велел им выметаться. Оценив его сложение, они так и сделали. Девчонки оставили на столе свои коктейли — ром с каким-то фруктовым соком.

Пит устроился там и принялся их прихлебывать. Головная боль еще немного отпустила. Барби завершила выступление слабенькой кавер-версией «Сумерек»[51].

Кто-то из танцующих зааплодировал. Музыканты побрели за сцену. Барби спустилась со сцены и присоединилась к нему.

Пит подсел поближе к ней. Барби сказала:

— Я удивилась. Уорд говорил, что ты в Майами.

— Да вот — решил приехать и посмотреть, как тут идут дела.

— То есть хотел проверить меня?

Пит отрицательно покачал головой:

— Все считают, что ты — надежный человек. Мы с Фредди Турентайном приехали проверить Ленни.

Барби сообщила:

— Ленни в Нью-Йорке. Поехал проведать кого-то из друзей.

— Женщину по имени Лора Хьюз?

— Вроде бы. Какую-то богатую женщину — она живет на Пятой авеню.

Пит принялся вертеть в пальцах зажигалку:

— Лора Хьюз — единокровная сестра Джека Кеннеди. Она была помолвлена с тем самым Кемпером Бойдом, о котором тебе рассказывал Джек. Бойд был наставником Литтела в ФБР. Моя бывшая подружка Гейл Хенди спала с Джеком в его медовый месяц. Сам Ленни давал Джеку уроки ораторского мастерства в сорок шестом, когда он впервые баллотировался в Сенат.

Барби взяла одну из сигарет Пита:

— Ты хочешь сказать, что все слишком ловко сложилось?

Пит зажег ей сигарету:

— Я сам не знаю, что хочу сказать.

Барби откинула волосы назад:

— А Гейл Хенди — она тебе помогала?

— Да.

— Устраивать чужие разводы?

— Верно.

— Она справлялась так же, как я?

— Нет.

— А ты ревновал, когда узнал, что она спала с Джеком Кеннеди?

— Пока Джек не подосрал мне самому — нет.

— В смысле?

— Я был непосредственно связан с операцией в заливе Свиней.

Барби улыбнулась. Ее волосы блестели в свете барных прожекторов.

— А меня ты ревновал к Джеку?

— Если бы не слышал записей — ревновал бы.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что ты никогда не отдаешься ему по-настоящему.

Барби рассмеялась:

— Всякий раз меня отвозит туда, где я живу, очень славный парень из секретной службы. Последний раз мы даже ели вместе пиццу.

— Хочешь сказать, что это — настоящее?

— Только по сравнению со временем, проведенным с Джеком.

Заревел музыкальный автомат. Пит протянул руку и вырубил его из розетки.

Барби сказала:

— Вы шантажировали Ленни — иначе он бы на это не пошел.

— Он уже привык к тому, что его шантажируют.

— Ты нервничаешь. Ты стучишь коленом о ножку стола, сам того не замечая.

Пит прекратил. Гребаная нога принялась подергиваться — чтобы хоть что-то делать.

Барби спросила:

— Тебя так пугает наша история?

Пит сжал колени и изо всех сил заставил себя унять дрожь:

— Нет, это другое.

— Иногда я думаю, что, когда все будет кончено, меня убьют.

— Мы не убиваем женщин.

— Ты однажды убил женщину. Мне Пенни рассказывал.

Пит поморщился:

— А ты легла под Джоуи, чтобы он заплатил за убийство парней, которые изнасиловали твою сестру.

Она и глазом не моргнула. Не шелохнулась. На лице ее не отразилось ни капли страха.

— Мне следовало бы догадаться, что это ты решишь выяснить, как дело было.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто хотелось узнать, нравлюсь ли я Джеку настолько, что ему самому захочется это выяснить.

Пит пожал плечами:

— Джек — парень занятой.

— Ты тоже.

— Тебя волнует, что Джонни Коутс все еще жив?

— Только когда я думаю о Маргарет. Когда понимаю, что она больше никогда не захочет, чтобы ее коснулся мужчина.

Пит почувствовал, как закачался под ногами пол.

Барби спросила:

— Скажи, что тебе нужно?

Пит ответил:

— Мне нужна ты.

Они сняли номер в «Голливуд-Рузвельт». Под окном переливалась огнями вывеска «Китайского театра Граумана».

Пит, спотыкаясь, снял штаны. Барби стянула через голову свое концертное платье. На пол осыпалось несколько фальшивых бриллиантов — Пит раздавил их ногой.

Барби пинком отправила его кобуру под кровать. Пит поднял полог — простыни издавали запах застоявшихся духов, который заставил его чихнуть.

Она подняла руки и расстегнула ожерелье. Он увидел запудренные коротенькие волоски ее бритых подмышек.

Он прижал ее запястья к стене. Увидев, чего он хочет, она позволила ему попробовать вкус их кожи.

Вкус был острым. Она выгнула руки назад, чтобы он мог его распробовать до конца.

Он касался ее сосков. Чувствовал запах катившегося с ее плеч пота.

Она подалась к нему грудью. Грудь была в крупных венах и веснушках — такой он еще ни у кого не видел. Он целовал ее, кусал — и давил на нее с такой силой, что буквально вплющивал партнершу в стену.

Ее дыхание давно сбилось с ритма. Губами он ощущал биение ее пульса.

Его рука скользнула между ее ног, и он сунул в нее палец.

Она оттолкнула его. Шагнув к кровати, легла поперек. Он раздвинул ее ноги и лег на пол между ними.

Он трогал ее живот, руки и ноги, и где бы он ни касался, снова каждый раз чувствовал ее пульс. У нее были крупные вены по всему телу — буквально вздымавшиеся, казалось, прямо из рыжей поросли и веснушек.

Он прижался бедрами к матрасу. Так сильно, что ощутил боль.

Он ерошил ее паховые волос, чувствуя складки под ними. Посасываниями и покусываниями он разогнал ее вездесущий пульс до немыслимых скоростей.

Она изогнулась и вырвала кусочек своей плоти из его рта. При этом она стонала что-то странное и нечленораздельное.

Он кончил — а ведь она его еще даже не коснулась. Он трясся, всхлипывал и все пробовал ее на вкус.

Она судорожно билась, вцепившись зубами в простыни. Обессилела и опять забилась, и так снова и снова. Ее спина изогнулась, вдавливая матрасные пружины.

Он не хотел, чтобы это кончалось. Он боялся, что плохо запомнил ее вкус.

82.

(Меридиан, 12 мая 1962 года)

Кондиционер закоротило, и Кемпер вырубился. Он проснулся потный, все тело его затекло.

Проглотив четыре таблетки декседрина, он сразу же принялся выстраивать свою ложь.

Я не рассказал вам о тех связях.

Потому что и сам не знал. И не хотел, чтобы это повредило Джеку. Я обнаружил это только на днях, и решил, что безопаснее будет не поднимать бучу.

Мафия и ЦРУ? Сам обалдел, когда узнал.

Ложь показалась ему неубедительной. Бобби решит провести расследование и обнаружит его собственные связи — с начала 1959-го.

Бобби звонил вчера вечером. Он сказал: «Завтра встречаемся в Майами. Хочу, чтобы ты показал мне «Джи-эм вейв»».

Несколько минут спустя из Эл-Эй позвонил Пит. В трубке слышался женский голос, мурлыкавший твист.

Пит сказал, что только что говорил с Санто. Санто приказал ему, чтобы он нашел тех, кто украл дурь.

— Он сказал: «найди их», Кемпер. Он сказал: «не убивай их ни при каких обстоятельствах». Причем его явно не особо волновало, что я могу выяснить, что сделка была профинансирована Кастро.

Кемпер попросил его придумать еще какое-нибудь представление с доказательствами. Пит сказал: «Я вылетаю в Новый Орлеан и начну оттуда. Позвонишь мне в отель «Оливье-хаус» или в офис Гая Бэнистера».

Кемпер смешал порошки кокаина и героина и занюхал. После такого катализатора декседрин мигом подействовал.

С улицы слышалось «раз-два, раз-два». Каждое утро Лоран заставлял своих подопечных заниматься гимнастикой.

Флэш и Хуан были ему по грудь. А Нестор бы вообще уместился у него в рюкзаке.

Вчера Нестор ударил ножом какого-то местного типа. За то лишь, что тот слегка задел крыло его машины. Со дня кражи у Нестора был страшенный «нервяк».

Нестор сбежал. Раненый выжил. Флэш рассказал, что Нестор угнал моторный катер и умчал на Кубу.

Нестор оставил записку. В которой написал: «Поберегите мою долю — я вернусь, когда Кастро будет мертв».

Кемпер принял душ и побрился. От утренней дозы «для бодрости духа» лезвие так и прыгало в его руках.

Солгать не получится.

На Бобби были солнцезащитные очки и шляпа. Кемпер убедил его совершить экскурсию по «Джи-эм вейв» инкогнито.

Генеральный прокурор в темных очках и фетровой шляпе с узкими полями. Генеральный прокурор, больше похожий на киноактера-неудачника.

Они прогуливались по зданию.

Прикид Бобби заставлял народ оглядываться. Мимо проходили контрактники и приветливо махали рукой.

Солгать не получится.

Они шли прогулочным шагом. Знаменитый свой голос Бобби заменил на шепот. Кое-кто из кубинцев узнал его, но предпочел вести себя так, будто ничего не заметил.

Кемпер расхваливал отдел пропаганды. Дежуривший там офицер бодро отрапортовал статистику. Никто не сказал: Джек Кеннеди — нерешительный слабак.

Никто не упоминал имен мафиози. Никто не намекнул, что был знаком с Кемпером Бойдом до операции в заливе Свиней.

Планы разведки с воздуха Бобби понравились. Да и класс, где обучали коммуникациям, его впечатлил.

Солгать не получится. Детали будут лишены всякого правдоподобия.

Они вошли в картографическую. К ним подошел Чак Роджерс — он держался молодцом. Кемпер быстренько увлек Бобби подальше от него.

Бобби отправился в туалет и раздраженно вылетел оттуда — кто-то нацарапал над писсуарами ругательство в адрес Кеннеди.

Они добрались до столовой «Майами U». Бобби купил им кофе и рулет.

Мимо них несли подносы ребятишки из колледжа. Кемпер с трудом заставлял себя не дергаться, ибо декседрин что-то подействовал дюже сильно.

Бобби откашлялся:

— Ну и что ты думаешь?

— О чем?

— Ну, скажи, что интервенций на прибрежные районы и сбора разведданных недостаточно. В трехсотый раз повтори, что нам надо пристрелить Фиделя Кастро, и выбрось это из головы.

Кемпер улыбнулся:

— Нам надо пристрелить Фиделя Кастро. И я запомню твой ответ, чтобы тебе не пришлось повторяться.

Бобби сказал:

— Мой ответ ты знаешь. Терпеть не могу крайних методов и терпеть не могу носить такие шляпы. Как это Синатра умудряется в них хорошо выглядеть?

— Он же итальянец.

Бобби указал на стайку девчонок из колледжа в коротеньких шортиках:

— А что — у них тут нет особой формы одежды?

— Наверное, особенность их одежды — чем меньше, тем лучше.

— Надо будет сказать Джеку. Он непременно пожелает обратиться к студенчеству.

Кемпер рассмеялся:

— Рад видеть, что ты стал более терпимым.

— Наверное, более прозорливым.

— И более разборчивым в друзьях и врагах?

— Туше.

Кемпер прихлебывал кофе:

— С кем там наш главный встречается?

— Да все с пустышками. А, и еще с твистовой певичкой, с которой его познакомил Ленни Сэндс.

— И которая не пустышка?

— Скажем так: она слишком умна для клубной певички.

— А ты ее видел?

Бобби кивнул:

— Ленни приводил ее на вечеринку в доме Питера Лоуфорда в Лос-Анджелесе. У меня создалось впечатление, что она поумнее многих будет, и Джек вечно звонит мне из «Карлайла» и рассказывает, какая она, мол, умница, — что из уст Джека вряд ли услышишь в адрес женщины.

Ленни, твист, Эл-Эй — прелюбопытная троица.

— А зовут ее как?

— Барби Ягелка. Сегодня утром Джек звонил ей. Он сказал, что, когда он звонил, в Лос-Анджелесе было пять утра — а она все равно отвечала живо и остроумно.

Вчера вечером Пит звонил из Эл-Эй. В трубке слышался женский голос, мурлыкавший «Let’s Twist Again».

— И что тебе в ней не нравится?

— Да скорее всего то, что она ведет себя не так, как все прочие бабы Джека.

Пит был вымогателем. Ленни — «своим» в кругах лос-анджелесского шоу-биза.

— Думаешь, она может представлять какую-то опасность?

— Не совсем. Просто я подозрителен, потому что у меня работа такая — генпрокурор Соединенных Штатов. А тебе-то что? Мы и так уже говорим об этой женщине на две минуты больше, чем она того заслуживает.

Кемпер скомкал свой стаканчик из-под кофе:

— Просто решил увести разговор от Фиделя.

Бобби рассмеялся:

— Хорошо. И еще раз — нет, я не позволяю твоим друзьям — кубинским мятежникам его убить.

Кемпер встал.

— Хочешь еще что-нибудь посмотреть?

— Нет. За мной машина приехала. Тебя подбросить в аэропорт?

— Нет. Мне надо кое-куда позвонить.

Бобби снял темные очки. Какая-то студентка узнала его и взвизгнула.

Кемпер вытребовал себе пустую аудиторию в учебном корпусе «Джи-эм вейв». Оператор соединил его напрямую со справочным отделом полицейского управления Лос-Анджелеса.

В трубке послышался мужской голос:

— Справочный отдел. Офицер Грэм.

— Пожалуйста, соедините меня с Деннисом Пейном. Передайте, что его беспокоит по межгороду Кемпер Бойд.

— Не вешайте трубку.

Кемпер принялся что-то черкать в планшет-блокноте. Деннис Пейн ответил быстро:

— Мистер Бойд, здравствуйте, как вы?

— Неплохо, сержант. Вы?

— Да с переменным успехом. Держу пари, вы звоните не просто так.

— Так и есть. Я попрошу тебя найти мне всю информацию на белую женщину по имени Барбара Ягелка, пишется, скорее всего, так: Я-Г-Е-Л-К-А. Ей, предположительно, от двадцати двух до тридцати двух, полагаю, что она проживает в Лос-Анджелесе. Также мне нужно отыскать не указанный в справочниках номер. На имя либо Ленни Сэндса, либо Леонарда Дж. Сейделвитца, скорее всего, в списках номеров западного Голливуда.

Пейн сказал:

— Записываю. Оставайтесь на линии, хорошо? Это займет несколько минут.

Кемпер ждал. Утренняя доза вызвала легкое сердцебиение.

Пит не стал распространяться о том, что будет делать в Эл-Эй. Ленни было легко шантажировать и просто купить.

В трубке снова послышался голос Пейна:

— Мистер Бойд? Ответ положительный на оба запроса.

Кемпер схватил ручку:

— Продолжайте.

— Номер Сэндса — OL-3980, а на девушку у нас заведено дело за хранение марихуаны. В наших документах есть только одна Барбара Ягелка, и она подходит по описанию.

— А подробнее?

— Она была арестована в июле пятьдесят седьмого. Ей дали полгода тюрьмы и в общей сложности два года условно.

К делу это явно не относилось.

— А можете проверить, есть ли на нее еще что-нибудь? Может, фальшивые удостоверения личности, ну, или приводы, по которым обвинения не выдвигалось?

Пейн сказал:

— Могу. Я свяжусь с шерифской службой и прочими местными конторами. Если с пятьдесят седьмого барышня хоть на чем-то попадалась, мы это узнаем.

— Спасибо, сержант. Я очень ценю вашу помощь.

— Дайте мне час, мистер Бойд. За это время я либо узнаю все, либо не узнаю ничего.

Кемпер положил трубку. Оператор соединил его с номером Ленни.

Раздалось три гудка. Кемпер услышал слабые щелчки прослушки и положил трубку.

Пит был вымогателем. Пит устанавливал «жучки» и прослушку. А его партнером в этом деле был знаменитый Фред Турентайн.

У брата Фредди в Лос-Анджелесе была мастерская по ремонту телевизоров. Там Фредди и работал в перерывах между установкой подслушивающих устройств.

Кемпер позвонил в справочную по Лос-Анджелесу. Ему сообщили номер. Он продиктовал его девушке-оператору, и та его соединила.

На линии слышались шипение и треск. После первого же гудка трубку взял мужчина:

— Телемастерская Турентайна. Доброе утро.

Кемпер провыл голосом уголовника из низов:

— Фредди можно? Это Эд. Ну, кореш Фредди и Пита Бондюрана.

Тот кашлянул:

— Фредди сейчас в Нью-Йорке. Он приезжал на несколько дней, но потом снова уехал.

— Черт. Мне срочно надо кое-что ему передать. А телефона он не оставил?

— Оставил, да. Сейчас… подождите, поищу… вот: Восточная 78-я улица, дом 94. Номер MU6–0197.

— Спасибо. Вы мне здорово помогли.

Тот снова кашлянул:

— Передайте Фредди привет. Скажите, что старший брат просит его беречь себя.

Кемпер положил трубку. Аудитория так и поплыла у него перед глазами. Турентайн жил возле пересечения 76-й и Мэдисон. На северо-восточной оконечности которой располагался отель «Карлайл».

Кемпер набрал оператора и еще раз продиктовал девушке номер Ленни.

Она заново соединила его. Он снова услышал три гудка и три слабых щелчка прослушки.

Трубку взяла женщина:

— Квартира мистера Сэндса.

— Вы — горничная мистера Сэндса?

— Да, сэр. С мистером Сэндсом можно связаться, позвонив в Нью-Йорк-Сити. По телефону MU-6–2433.

По номеру Лоры.

Кемпер нажал на «сброс» и набрал номер оператора. Девушка поприветствовала его по имени:

— Да, мистер Бойд.

— Соедините меня с Нью-Йорком, пожалуйста. Номер — MU6–0197.

— Не кладите трубку, сэр. Все линии заняты, но через пару секунд я вас соединю.

Кемпер с силой нажал на «сброс». Фрагменты складывались в общую картину — а где не хватает достоверности, поможет интуиция.

Зазвонил телефон. Он рванул трубку с рычага:

— Да?

— Что значит «да»? Оператор соединил ваш номер с моим.

Кемпер вытер со лба струйку пота:

— Верно. Это Фред Турентайн?

— Да.

— Говорит Кемпер Бойд. Я работаю с Питом Бондюраном.

Тишина — слишком уж долгая.

— Значит, тебе нужен Пит?

— Верно.

— Ну… вообще-то Пит в Новом Орлеане.

— Ах да. Я и забыл.

— Ну… а отчего ты решил, что он может быть здесь?

— Ну… было у меня такое подозрение.

— К черту подозрения. Пит говорил, что никому этого номера не даст.

— Мне дал его твой брат.

— А… черт… он не должен был…

— Спасибо, Фред. Я позвоню Питу в Новый Орлеан.

Звонок прервался. Фредди положил трубку — обманутый и до смерти перепуганный.

Кемпер смотрел, как совершает круг секундная стрелка его часов. Его манжеты пропотели насквозь.

Пит на это способен. Пит на это не способен. Пит был его давним партнером, что доказывало…

Ни хрена это не доказывало.

Бизнес есть бизнес. Джек стоял между ними. Назовем это «твистовым треугольником»: Пит, Джек и эта самая Барби как-ее-там.

Кемпер набрал оператора. Девушка снова соединила его с полицейским управлением Лос-Анджелеса.

Трубку взял Пейн:

— Отдел справок.

— Это Кемпер Бойд, сержант.

Пейн засмеялся:

— Ровно через час и ни секундой позже.

— Ты обнаружил что-то еще?

— Обнаружил. Полицейское управление Беверли-Хиллс как-то раз арестовывало эту девушку, Ягелку, за вымогательство.

Господи Иисусе…

— Детали?

— Девушка и ее бывший муж пытались стрясти бабки с Рока Хадсона — что-то там с непристойными фотоснимками.

— На которых, стало быть, Хадсон и наша барышня?

— Верно. Они потребовали денег, но Хадсон обратился в полицию. Девчонка и бывший ее были арестованы, но Хадсон от обвинений отказался.

Кемпер сказал:

— Бред какой.

— Еще бы. Мой приятель из полиции Беверли-Хиллс рассказывал, что весь спектакль был разыгран для того, чтобы выставить Хадсона бабником, хотя на самом деле он вроде как гомик. Слухи ходили, что за всем этим стоял непристойный журналец «Строго секретно».

Кемпер положил трубку. От бешено колотившегося пульса у него едва не перехватило дыхание.

ЛЕННИ…

Он купил билет на ежедневный рейс до аэропорта «Ла Гарда». Во время полета он проглотил четыре таблетки декседрина и запил их принесенными стюардессой двумя порциями мартини.

Перелет занял три с половиной часа. Кемпер рвал в клочья коктейльные салфетки и каждые несколько секунд смотрел на часы.

Сели вовремя. Кемпер взял такси у здания аэропорта. Он попросил водителя объехать вокруг отеля «Карлайл» и высадить его на углу 64-й и Пятой авеню.

Они угодили в час пик. Крюк вокруг «Карлайла» съел целый час.

Дом 94 по Восточной 76-й улице располагался метрах в пятидесяти от отеля. То есть это было идеальное место для проживания и устройства поста прослушивания.

Таксист повернул на юг и высадил его у дома Лоры. Консьерж возился с каким-то жильцом.

Кемпер вбежал в вестибюль. Пожилая дама придержала для него дверь лифта.

Он нажал «12». Пожилая дама попятилась. Он увидел, что держит в руке пистолет, и вспомнил, что собирался сунуть его в кобуру.

Он затолкал его за пояс. Дама спряталась за своей огромной сумкой. Казалось, лифт никогда не доедет до нужного этажа.

Двери распахнулись. Лора заново отделала вестибюль — теперь он был в прованском стиле.

Кемпер прошел через вестибюль. Двери лифта с жужжанием затворились. С террасы доносился смех.

Он побежал на звук. Ноги цеплялись о коврики. Он бегом пробежал по последнему коридору, сбив по пути две лампы и столик.

Они стояли, держа в руках бокалы и сигареты. Казалось, даже не дышали.

Лора, Ленни и Клер.

Вид у них был престранный. Точно они не узнавали его.

Он увидел, что направил на них свой револьвер. Что курок наполовину взведен.

Клер пробормотала:

— Пап? — точно до сих пор не была уверена, что это он.

Он прицелился в Ленни.

Клер вскрикнула:

— Папа, прошу тебя.

Лора уронила сигарету. Ленни же швырнул свою прямо ему в лицо и улыбнулся.

Кончик сигареты обжег ему лицо. Пепел подпалил ткань пальто-бушлата.

Он унял дрожь в руке и нажал на курок.

Пушку заклинило.

Ленни улыбался.

Лора завизжала.

Клер завопила — он резко развернулся и бросился прочь от ее крика.

83.

(Новый Орлеан, 12 мая 1962 года)

Они обменялись плохими новостями. Офис Бэнистера походил на информационный штаб ультраправой Америки.

Гай сказал, что Ку-клукс-клан забросал бомбами несколько церквей. Пит сообщил, что у Хеши Рескинда рак.

Команда Бойда «Киллеры для Кастро» была настоящим элитным формированием. А Дуги Фрэнк Локхарт — элитным поставщиком оружия.

Пит рассказал, что Уилфредо Дельсол обманул Санто-младшего при какой-то сделке по поводу наркоты. Ублюдок был пущен в расход неизвестным ублюдком либо ублюдками.

Бэнистер прихлебывал бурбон. Пит продолжал травить свою байку. Слышь, Гай — а ты, часом, ничего не слышал об этой истории?

Гай ответил: ни хрена. Ничего подобного, Шерлок: весь этот разговор — сплошная лапша на уши.

Откинувшись в кресле, Пит угощался «Джеком Дэниэлсом» в высоком бокале. Маленькими глотками — в качестве лекарства от мигрени.

В Новом Орлеане было жарко. Офис точно втягивал жар. Гай сидел за своим письменным столом и буквально срезал пот со лба ножиком с выкидным лезвием.

Пит все думал о Барби. Собственно, не думать о ней ему удавалось секунд шесть, не больше.

Зазвонил телефон. Бэнистер, пробившись сквозь завал на своем столе, снял трубку.

— Да? Да, он здесь. Секунду.

Пит вскочил и схватил телефон:

— Алло? Кто это?

— Это Фред. И, бля, прошу тебя, не ругайся за то, что я тебе сейчас расскажу.

— Тогда сам успокойся.

— Успокоишься тут, бля, когда у тя сотрясение. Успокоишься…

Пит ушел с телефоном в дальний угол кабинета. Провод натянулся до предела.

— Успокойся, Фредди. Просто расскажи мне, что произошло.

Фредди отдышался.

— О’кей. Сегодня утром на пост позвонил Кемпер Бойд. Он сказал, что тебя ищет, но я понял, что он врет. А час назад он приперся лично — с безумным видом. Я не пустил его и видел, как он чуть не сбил с ног старушку, прыгнув в такси, из которого она только что вышла.

Телефонный провод чудом не лопался. Пит сделал шаг назад, слегка ослабив его.

— И все?

— Бля, если бы.

— Фредди, что ты хочешь ска…

— Я хочу сказать, что через пару минут заявился Ленни Сэндс. Я впустил его, потому что решил, что он знает, что задумал Бойд. А он дал мне стулом по башке и обыскал хату. Он украл все записи и расшифровки и свалил. Я очнулся через хер знает, через полчаса, кажись, пошел к «Карлайлу» и увидел у подъезда кучу полицейских машин. Пит, Пит, Пит…

Ноги его подкосились. Благо, он оперся о стену.

— Пит, это был Ленни. Он вышиб дверь и разгромил номер Кеннеди. Выдернул микрофоны и сбежал через, бля, пожарный выход. Пит, Пит, Пит… Пит, мы обосрались… Пит, это наверняка Ленни… Пит, я вытер все отпечатки на посту и вывез все свои причиндалы и…

Разъединило. Пит дернулся и вырвал провод из стены.

Бойд знал, что он в Новом Орлеане. Бойд должен был примчаться первым же самолетом.

Они прогорели. Бойд и Ленни как-то столкнулись и на пару запороли операцию.

Теперь об этом было известно федералам. Да и секретной службе тоже. Бойд вряд ли пошел бы к Бобби — слишком уж компрометируют его связи с мафией.

Бойд придет сюда. Бойд знает, что он живет в отеле через дорогу.

Пит прихлебывал бурбон и крутил твисты на музыкальном автомате. Официантка то и дело подливала ему добавки.

Скоро подъедет такси. Оттуда выберется Бойд. Припугнет портье и проникнет в номер 614.

Там Бойд найдет записку. Он последует инструкциям. Он прихватит с собой оставленный для него магнитофон и придет к нему сюда, в отдельный кабинет в «Тропиках Рэя Беккера».

Пит следил за дверью. Каждый твист возвращал к нему Барби — все ближе и ближе.

Два часа назад он позвонил ей в Эл-Эй. Сообщил, что операция накрылась. Наказал, чтобы она ехала в Энсенаду и укрылась в гостинице «Плайя Росада».

Она сказала, что так и сделает. Она спросила:

— Но между нами-то ничего не изменилось, так?

Он ответил:

— Так.

В баре тоже было жарко. Новый Орлеан держал патент на жару. Грозы начинались и заканчивались — не успел ты и глазом моргнуть.

Вошел Бойд. Пит прикрутил к своему «магнуму» глушитель и положил его на стул рядом с собой.

Бойд принес чемоданчик с магнитофоном. А у бедра его прятался автоматический пистолет сорок пятого калибра.

Он вошел в кабинет. Сел напротив Пита и поставил чемоданчик на пол.

Пит кивнул на него:

— Доставай. Он работает на батарейках, и в него уже вставлена запись, так что тебе осталось только нажать на «пуск».

Бойд покачал головой:

— Сперва положи пушку, которая у тебя на колене, на стол.

Пит повиновался. Бойд продолжал:

— Теперь разряди.

Пит так и сделал. Бойд вынул обойму из своего пистолета и завернул свое и его оружие в скатерть.

Он выглядел осунувшимся и грязным. Неухоженный Кемпер Бойд — таким он его раньше никогда не видел.

Пит вытащил из-за пояса короткоствольный пистолетик тридцать восьмого калибра.

— Это отдельный вопрос, Кемпер. Он не имеет ни малейшего отношения к прочим нашим делам.

— Мне все равно.

— Когда прослушаешь запись, тебе будет не все равно.

В длинном ряду кабинетов были только они одни.

Если сбудутся его худшие опасения, он может смело застрелить его и ускользнуть через заднюю дверь.

— Ты переступил черту, Пит. Ты знал, что она есть, — и ты переступил ее.

Пит пожал плечами:

— Джеку мы никак не навредили, а Бобби слишком умен, чтобы доводить историю до суда. Мы можем выйти отсюда вместе и вернуться к нашим делам.

— И доверять друг другу?

— Не вижу причин, почему нет. Джек — единственное, что стояло между нами.

— Ты и в самом деле думаешь, что все так просто?

— Думаю, что ты можешь сделать так, чтобы было просто.

Бойд открыл чемоданчик. Пит поставил магнитофон на стол и нажал «пуск».

Зашипела склеенная встык пленка. Пит прибавил звук, чтобы не было слышно музыкального автомата.

Джек Кеннеди сказал: «Что-то подобное было в лице Кемпера Бойда, но он стал внушать мне неловкость».

Барби Ягелка спросила: «А кто такой Кемпер Бойд?»

Джек: «Один из юристов Минюста».

Джек: «Больше всего на свете он жалеет, что не родился Кеннеди».

Джек: «Он просто получил диплом Йельского университета, ухватился за меня и…»

Бойда трясло. Неухоженный Бойд теперь стал еще и расстроенным Бойдом.

Джек: «…он бросил женщину, с которой был помолвлен, чтобы угодить мне и моей семье».

Джек: «…кошмарный сон…»

Бойд обрушил кулак на магнитофон. Пластик треснул, бобины сломались.

Пит подождал, пока он разобьет ладони в кровь.

84.

(Меридиан, 13 мая 1962 года)

Самолет прокатился по взлетной полосе и замер. Кемпер вцепился в кресло впереди него.

Ныла голова. Болели руки. Тридцать с лишним часов он не спал.

Второй пилот вырубил двигатели и открыл пассажирскую дверь. В салон ворвалось солнце и горячий воздух.

Кемпер выбрался из самолета и побрел к своей машине. Из забинтованных пальцев сочилась кровь.

Пит уверял его, что упрекать здесь некого. Пит сказал, что план операции с самого начала был задуман Уордом Литтелом.

Он ехал в свой мотель. Дорога так и расплывалась перед глазами — после тридцати с лишним часов на алкоголе и декседрине.

На парковке было полно машин. Он поставил автомобиль вплотную к «шеви» Флэша Элорда.

Солнце светило в два раза сильнее, чем нужно. Клер все твердила: «Папа, прошу тебя».

Он пошел к своему номеру. Стоило ему коснуться дверной ручки, как дверь резко распахнулась.

Какой-то человек втащил его внутрь. Еще кто-то дал ему подножку. Кто-то завел ему, лежащему ничком на полу, руки за спину и застегнул на них наручники.

Мужской голос сказал:

— Мы нашли здесь наркотики.

Еще один голос добавил:

— И незаконно хранящееся оружие.

Третий голос сообщил:

— Вчера вечером в Нью-Йорке покончил с собой Ленни Сэндс. Он снял комнату в дешевом отеле, перерезал вены и написал кровью «Я — гомик» на стене над кроватью. В раковине и в унитазе были обнаружены фрагменты сгоревшей аудиопленки, с записями с «жучков», очевидно установленных в номере Кеннеди в отеле «Карлайл».

Кемпер рванулся было. Кто-то наступил ему на лицо, чтобы он не трепыхался.

Мужской голос сообщил:

— Ранее в тот же день видели, как Сэндс взламывает дверь президентского номера. Полиция Нью-Йорка обнаружила в соседнем доме так называемый «пост прослушивания». Там было чисто, все отпечатки были стерты, и, очевидно, квартиру снимали под вымышленным именем, но, уходя, оставили большое количество чистых бобин.

Мужской голос сказал:

— Шантаж — ваших рук дело.

Еще один голос добавил:

— Мы арестовали ваших кубинцев и этого француза, Гери. Показаний они не дают, но все равно им светит срок за незаконное хранение оружия.

Третий голос приказал:

— Достаточно.

Этот голос он узнал сразу: голос генпрокурора Роберта Ф. Кеннеди.

Кто-то поднял его и швырнул на стул. Кто-то расстегнул его наручники и приковал его к ножке кровати. В комнате было полно ручных федералов Бобби — шесть или семь парней в дешевых летних костюмах.

Которые тут же вышли из номера и прикрыли за собой дверь. Бобби присел на край кровати.

— Будь ты проклят, Кемпер. За все, что ты причинил моей семье.

— Я ничего не делал. Я пытался помешать операции.

— Я тебе не верю. Я не верю тому, что твоя выходка в доме Лоры была не чем иным, как признанием вины.

Кемпер дернулся. Браслеты наручников ободрали его и без того разбитые руки, из них снова засочилась кровь.

— Верь, чему хочешь, чистоплюй хренов. И передай своему брату, что никто так не любил его и никто так мало не получил взамен, как я.

Бобби придвинулся ближе:

— На тебя донесла твоя дочь Клер. Она рассказала, что ты более трех лет был контрактным агентом ЦРУ. Она рассказала, что Управление дало тебе четкие указания — убедить моего брата в необходимости устранения режима Кастро. Она сообщила, что Ленни Сэндс рассказал ей, что ты принимал непосредственное участие в организации связей ЦРУ с организованной преступностью. Обдумав эту информацию, я пришел к выводу, что мои первоначальные подозрения относительно тебя оказались верны. Я полагаю, что это мистер Гувер подослал тебя шпионить за моей семьей, и я намерен обвинить его в этом в тот самый день, когда мой брат вынудит его выйти в отставку.

Кемпер сжал кулаки. Затрещали заломленные запястья. Бобби стоял как раз на расстоянии хорошего плевка.

— Я намерен обрубить все связи мафии и ЦРУ. Я намерен запретить участие криминалитета в осуществлении кубинской программы. Я намерен исключить тебя из штата министерства юстиции и из ЦРУ. Я намерен добиться того, чтобы тебя лишили права адвокатской практики, а также привлечь тебя и твоих франко-кубинских друзей к суду за незаконное хранение оружия.

Кемпер облизнул губы и, набрав полный рот слюны, проговорил:

— Если ты что-то сделаешь с моими людьми или попытаешься привлечь меня к суду, я не стану молчать. Я предам огласке все, что мне известно о вашей грязной семейке. Я полью имя Кеннеди такой грязью, что вы вовек не отмоетесь!

Бобби дал ему пощечину.

Кемпер плюнул ему в лицо.

Вставка: документ

14.05.62.

Дословная расшифровка телефонного разговора ФБР: «ЗАПИСАНО ПО УКАЗАНИЮ ДИРЕКТОРА» / «ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ДИРЕКТОРА». Говорят: директор Гувер, Уорд Дж. Литтел.

УЛ: Доброе утро, сэр.

ЭГ: Доброе утро. Не стоит спрашивать, слышал ли я, потому что, полагаю, мне известно о вчерашнем гораздо больше, чем вам.

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Надеюсь, у Кемпера имеются сбережения. Лишение права адвокатской практики обычно обходится дорого, и я сомневаюсь, что человек с его запросами сможет комфортно прожить на пенсию ФБР.

УЛ: Уверен, Младший брат не станет выдвигать против него обвинений по уголовным статьям.

ЭГ: Разумеется, не станет.

УЛ: Вот и Кемпер в опале.

ЭГ: Напрашивается ироническое замечание, но я воздержусь.

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Вы говорили с ним?

УЛ: Нет, сэр.

ЭГ: Было бы любопытно узнать, чем он намерен заниматься. Подумать только — теперь Кемпер К. Бойд остался без полномочий сотрудника правоохранительного ведомства.

УЛ: Полагаю, мистер Марчелло что-нибудь для него подыщет.

ЭГ: Да ну? Кемпер будет спинку мафии почесывать?

УЛ: Скорее, станет кубинским агентом-провокатором, сэр. Мистера Марчелло все еще заботят кубинские дела.

ЭГ: Значит, он глуп. Фидель Кастро — это надолго. Мой источник сообщил мне, что, вероятнее всего, Князь Тьмы будет предпринимать шаги в сторону налаживания с ним отношений.

УЛ: Князь Тьмы горазд на уступки, сэр.

ЭГ: Не надо грубой лести. Может, вы и изменили братьям, но ваши политические пристрастия все еще внушают мне подозрение.

УЛ: Как бы то ни было, сэр, я не намерен оставлять этого. Я собираюсь придумать еще что-нибудь. Я еще не расквитался с Князем.

ЭГ: Молодец. Но довожу до вашего сведения, что я не желаю быть в курсе ваших планов.

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Вернулась ли мисс Ягелка к обычной жизни?

УЛ: Скоро вернется, сэр. В настоящий момент она в отпуске — проводит его в Мексике в обществе нашего франко-канадского друга.

ЭГ: Надеюсь, у них не будет наследников. Ибо эти двое произведут на свет морально дефективное потомство.

УЛ: Да, сэр.

ЭГ: Доброго дня, мистер Литтел.

УЛ: Всего хорошего, сэр.

Вставка: документы.

Расшифровки записей с постов прослушивания ФБР, расположенные соответственно дате. С пометкой: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» «ЗАПРЕЩЕНО ДЛЯ ДЕМОНСТРАЦИИ ПЕРСОНАЛУ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ».

Чикаго, 10.06.62. С номера BL4–8869 (ателье «Селано») на номер АХ6–9600 (домашний телефон Джона Росселли) (досье программы по борьбе с оргпреступностью № 902.5, чикагское отделение). Говорят: Джон Росселли, Сэм «Мо», «Момо», «Муни» Джианкана (досье № 480.2). Идет девятая минута разговора.

СД: Значит, ублюдок Бобби все узнал сам.

ДР: Что, если честно, меня совсем не удивило.

СД: Мы же выручили его, Джонни. Конечно, это все было, по большей части, для отвода глаз. Но истинная правда, блядь, в том, что мы помогли ему и его братцу.

ДР: Мы к ним по-хорошему, Мо. По-дружески. А они имели нас, имели и еще раз имели.

СД: Да, была еще какая-то хренова история с вымогательством, которая стала кака… ката… как там это слово-то, которое означает «ускорить»?

ДР: Катализатором, Мо. Ты это хотел сказать?

СД: Ну да, была какая-то гребаная афера, из-за которой Бобби все узнал. По слухам, за ней стояли Джимми и Пит-Француз. Кто-то чего-то напорол, и Еврейчик Ленни покончил с собой.

ДР: Не стоит винить Джимми и Пита за то, что они решили нагадить Кеннеди.

СД: Конечно, не стоит.

ДР: Вдобавок выяснилось, что Еврейчик был пидором.

СД: Кто бы мог подумать?

ДР: Он был евреем, Мо. А среди евреев процент гомиков больше, чем среди обычных белых людей.

СД: Верно. Правда, Хеши Рескинд — не педик. Ему шестьдесят тысяч раз отсасывали, и всё бабы.

ДР: Хеши болен, Мо. Очень болен.

СД: Жаль, что Кеннеди не подцепили его болячку. Кеннеди и еще Синатра.

ДР: Синатра надул нас. Говорил, что, мол, имеет влияние на братьев.

СД: Да толку с него! Причесон да-а-авно дал ему пинка под тощий зад и выгнал за дверь Белого дома. Просить Фрэнка замолвить за нас словечко перед братьями совершенно бесполезно.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Кливленд, 4.08.62. С номера BR1–8771 («Сэлс-ривер-лаунж») на номер BR4–0817 (таксофон «Бартоло Ристоранте»). Говорят: Джон Майкл Д’Аллезио (досье программы ФБР по борьбе с оргпреступностью № 180.4, кливлендское отделение), Даниэль «Осел Лэн» Версаче (досье программы ФБР по борьбе с оргпреступностью № 206.9, кливлендское отделение). Идет семнадцатая минута разговора.

ДВ: Сплетни — они и есть сплетни. Чем достоверней источник, тем верней информация.

ДМД: Дэнни, а ты любишь сплетни?

ДВ: Ты знаешь, что да. Ты прекрасно знаешь, что я без них жить не могу, притом мне плевать, правда это или нет.

ДМД: Дэнни, я тут слышал отличную новую сплетню.

ДВ: Ну так выкладывай. Не томи душу.

ДМД: Слышал я, что Эдгар Гувер и Бобби ненавидят друг друга.

ДВ: Это и вся твоя сплетня?

ДМД: Нет, не вся.

ДВ: Да уж надеюсь. О вражде Гувера и Бобби я узнал сто лет назад.

ДМД: Говорят, что следаки Бобби стукачей ищут. И что сам Бобби не подпускает мистера Гувера к потенциальным стукачам. Более того, я слышал, что заново собирается и вроде намерен функционировать по полной программе гребаный Маклеллановский комитет. Словом, опять будут мафию в зад иметь. Бобби вон обрабатывает какого-то важного информатора. Когда комитет заработает, этот тип, мол, станет главным развлечением.

ДВ: Я слышал сплетни и получше.

ДМД: Да пошел ты.

ДВ: Я больше люблю про секс. Ты что-нибудь слышал про секс?

ДМД: Да пошел ты.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Новый Орлеан, шло. 62. С номера: КМ-0909 (таксофон бара «Хабана») на номер CR8–8701 (таксофон мотеля «Таун энд кантри»). Заметка: сеть «Таун энд кантри» принадлежит Карлосу Марчелло (на которого в настоящий момент не имеется досье программы). Говорят: Леон (второго имени нет) Бруссар (досье программы по борьбе с оргпреступностью № 902.5, новоорлеанское отделение) и неизвестный (предположительно кубинец). Идет двадцать вторая минута разговора.

ЛБ: Так что ты не должен терять надежды. Ничего еще не потеряно, мой друг.

Н: А впечатление такое, что потеряно.

ЛБ: Это попросту неправда. И мне известно, что дядюшка Карлос все еще искренне на вашей стороне.

Н: Значит, только он один. Несколько лет назад многие его соотечественники были так же щедры, как теперь он — за них за всех. И мне весьма грустно наблюдать, как кубинские повстанцы лишаются влиятельных друзей.

ЛБ: Вроде Джона Ф. Кеннеди, мать его так.

Н: Да. Его предательство — худший тому пример. Он продолжает запрещать вторую попытку вторжения на Кубу.

ЛБ: Значит, ублюдку на нас наплевать. Однако вот что я тебе скажу, друг мой: дядюшке Карлосу не наплевать.

Н: Надеюсь, ты прав.

ЛБ: Я это знаю. Из очень хороших источников мне известно, что дядюшка Карлос финансирует операцию, которая взорвет всю Кубу на куски.

Н: Надеюсь, ты прав.

ЛБ: Он спонсирует команду людей, которые хотят убить Кастро. Трое кубинцев и бывший десантник-француз. Главный у них — бывший фэбээровец и цээрушник. Дядюшка Карлос говорит, что этот главный умер бы только за то, чтобы иметь возможность самому нажать на курок.

Н: Надеюсь, это правда. Видишь ли, повстанцы теперь работают вразнобой. Их сотни — кого-то финансирует ЦРУ, кого-то нет. Мне крайне неприятно об этом говорить, но многие из них состоят из сумасшедших и прочего нежелательного элемента. Мне кажется, нужно действовать напрямую, но когда все так разделены, сделать это будет чертовски трудно.

ЛБ: Мне кажется, что первое, что кто-нибудь должен сделать, — это отстрелить яйца братьям Кеннеди. Мафия была чертовски щедра к повстанцам, пока Бобби Кеннеди не угодила под хвост вожжа и он не пообрубал все связи.

Н: Сейчас так трудно быть оптимистом. И практически невозможно не чувствовать себя бессильным.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Тампа, 16.10.62. С номера: OL4–9777 (домашний тел. Роберта «Толстого Боба» Паолуччи) (досье программы № 19.3 отделения Майами) на номер GL1–8041 (домашний тел. Томаса Ричарда Скавоне) (досье № 80.0, отделение Майами). Говорят: Паолуччи и Скавоне. Идет тридцать девятая минута разговора.

РП: Я знаю, что ты в курсе почти всей истории.

ТС: Ну, знаешь, как это бывает. Там рассказали кое-что, сям. Что я знаю наверняка, так это то, что ни Санто, ни Мо не разговаривали со своими людьми из окружения Кастро со времени налета.

РП: Ага, это был еще тот налет. Кажется, пятнадцать человек завалили. Санто рассказывал, что налетчики, скорее всего, отправили катер в море и взорвали. Двести фунтов, Томми. Можешь представить, за сколько их можно было толкнуть?

ТС: За кучу денег. За хренову тучу денег.

РП: Верно. Того парня, Дельсола, завалил Француз Пит, но ведь он был только вершиной айсберга. Я слышал, Санто отправил Пита осмотреться, ну, послушать, кто и что где болтает, знаешь ли, неформально. Они полагают, что за налетом стоят какие-то полоумные латиносы из кубинских беженцев, вот Пит-Лягушатник их и ищет.

ТС: Да видел я кое-кого из кубинских «беженцев».

РП: И я. Они все там на голову больные.

ТС: А знаешь, что мне в них больше всего не нравится?

РП: Что?

ТС: То, что они считают себя такими же белыми людьми, как итальянцы.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Новый Орлеан, 19.10.62. С номера: BR8–3408 (дом. тел. Леона (второго имени нет) Бруссара). (досье программы по борьбе с оргпреступностью № 902.5, новоорлеанское отделение) на прямой телефон, расположенный в 14-м номере отеля «Адольфус» в Далласе, штат Техас (согласно записи посетителей, номер был занят Хершелом Мейером Рескиндом (досье № 887,8 далласского офиса). Идет четвертая минута разговора.

ЛБ: Ты всегда любил номера в дорогих отелях, Хеш. Шикарный номер и минет — и рая не надо.

ХР: Не говори «рай», Леон. У меня простата ныть начинает.

ЛБ: Понимаю. Ты болен, и тебе не хочется думать о том, что будет потом.

ХР: Что будет уже очень скоро, Леон. И ты прав. И я позвонил тебе потрепаться, потому что знаю, что ты всегда в курсе чужих проблем, и подумал, что ты можешь угостить меня свежей сплетней про кого-нибудь из парней, кому сейчас похуже, чем мне, — глядишь, и развеюсь.

ЛБ: Постараюсь, Хеш. И кстати, Карлос привет передавал.

ХР: Вот с него и начнем. Чего на сей раз нажил на свою задницу этот полоумный даго?[52]

ЛБ: Да в последнее время, признаться, ничего. Правда, надо сказать, что дело о депортации так и висит у него на шее, как камень, и он бесится от этого.

ХР: Слава богу, у него есть этот его адвокат.

ЛБ: Ага, Литтел. Кстати, он работает еще и на Джимми Хоффу. Дядюшка Карлос рассказывал, что он так ненавидит Кеннеди, что готов работать чуть ли не за бесплатно.

ХР: Слышал, он мастер проволочек. Все тянет, тянет и тянет.

ЛБ: Ты совершенно прав. Дядюшка Карлос говорит, что его дело о нарушении иммиграционного законодательства не пойдет в суд, по меньшей мере, до конца следующего года. Литтел совершенно вымотал гребаных юристов Минюста.

ХР: Значит, Карлос смотрит в будущее с оптимизмом?

ЛБ: Абсолютно. И Джимми тоже, как я слышал. Самая большая проблема Джимми в том, что за ним охотится по крайней мере восемьдесят шесть больших жюри. И я чувствую, что рано или поздно какое-нибудь из них да засудит его — каким бы крутым адвокатом этот Литтел ни был.

ХР: Это радует. Джимми Хоффа — парень с похожими проблемами. Прикинь — тебя упекут в Ливенворт, и будет тебя там какой-нибудь черномазый в жопу пользовать.

ЛБ: Перспектива не из приятных.

ХР: Можно подумать, рак из приятных, мудила ты гойский.

ЛБ: Мы держим за тебя кулачки, Хеш. Ты всегда в наших молитвах.

ХР: В жопу ваши молитвы. Ты мне сплетни давай. Ты же знаешь, зачем я позвонил.

ЛБ: Ну.

ХР: Вот те и «ну». Леон, ты мне должен. Ты знаешь, что я умру, не успев собрать все свои долги. Потешь старого умирающего еврея, расскажи хорошую сплетню.

ЛБ: Да ходят тут слухи.

ХР: Например?

ЛБ: Например, что тот самый адвокат, Литтел, работает на Говарда Хьюза. Хьюз вроде как желает скупить все отели-казино Лас-Вегаса, и слышал я, — только никому, Хеш, лады? — что Сэму Джи не терпится каким-нибудь боком поучаствовать в этой сделке.

ХР: О чем Литтел, конечно же, не знает.

ЛБ: Верно.

ХР: Блин, мне нравится наша жизнь. Никогда, блин, не заскучаешь.

ЛБ: Ты прав. И столько всякого интересного узнаешь.

ХР: Я не хочу умирать, Леон. Здесь слишком круто, чтобы вот так все бросить.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Чикаго, 19.11.62.

С номера: BL4–8869 (ателье «Селано») на номер АХ6–9600 (домашний тел. Джона Росселли) (досье программы по борьбе с оргпреступностью № 902.5, чикагское отделение). Говорят: Джон Росселли. Сэм «Мо», «Момо», «Муни» Джианкана (досье № 480.2). Идет третья минута разговора.

ДР: Синатра — никчемушник.

СД: Хуже, чем никчемушник.

ДР: Семья Кеннеди даже не отвечает на его телефонные звонки.

СД: Ненавижу этих ирландских ублюдков. Ненавижу, как никто.

ДР: Разве только как Карлос да его адвокат. Вроде как Карлосу прекрасно известно, что рано или поздно его все равно депортируют по новой. Похоже, он уже видит самого себя в Эль-Сальвадоре выдергивающим из задницы кактусовые колючки.

СД: У Карлоса свои проблемы, у меня свои. Следаки Бобби имеют меня на такую глубину, куда обычные федералы не доставали никогда. Эх, взять бы слесарный молоток и настучать Бобби по его дурьей башке.

ДР: И его братцу тоже.

СД: А уж братцу — тем более. Строит из себя героя, а на самом деле — предатель. Типа напялил волчью шкуру, а сам жопу коммунистам целует.

ДР: Он заставил-таки Хрущева отступить, Мо. Этого нельзя отрицать. Заставил-таки убрать чертовы ракеты.

СД: Чушь собачья. Попустительство под благовидным предлогом. Один мой знакомый рассказал мне, что на самом деле он втихую заключил с Хрущевым сделку. Хорошо, допустим, ракеты тот убрал. Но мой знакомый из ЦРУ сказал мне, что Кеннеди пришлось пообещать Хрущеву никогда, блин, НИКОГДА больше нс нападать на Кубу. Подумай об этом, Джонни. Подумай, что нам придется сказать нашим казино «пока-пока».

ДР: Слышал, Кеннеди намерен обратиться к нескольким кубинским солдатам на открытии игр Оранжевого кубка. Можно представить, чего он им наговорит.

СД: Какой-нибудь кубинский патриот должен пристрелить его. Какой-нибудь патриот, которому ничего не стоит умереть самому.

ДР: Слышал, Кемпер Бойд тренирует каких-то парней вроде этого, чтобы те пристрелили Кастро.

СД: Да пидор этот Кемпер Бойд. Не того он решил убрать. Кастро — всего лишь латинос с хорошо подвешенным языком. А Кененди стал еще хуже для нашего бизнеса, чем был.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Вставка: документ

20.11.62.

Подзаголовок газеты «Де-Мойн реджистер»:

Хоффа отрицает обвинения в подкупе.

Вставка: документ

17.12.62.

Заголовок газеты «Кливленд плейн дилер»:

ХОФФА ОПРАВДАН ПО ДЕЛУ ТАКСИ «ТЕСТ ФЛИТ».

Вставка: документ

12.01.63.

Подзаголовок газеты «Лос-Анджелес Таймс»:

Дело такси «Тест Флит»: в отношении Хоффы начато следствие по обвинению в подкупе присяжных.

Вставка: документ

10.05.63.

Заголовок и подзаголовок газеты «Даллас морнинг ньюс»:

ХОФФА ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ.

Вина босса профсоюза водителей грузовиков в подкупе жюри доказана.

Вставка: документ

25.06.63.

Заголовок и подзаголовок газеты «Чикаго сан-таймс»:

ХОФФА В ОСАДЕ:

Профсоюзный босс предстанет перед чикагским судом по многочисленным обвинениям в мошенничестве.

Вставка: документ.

29.07.63.

Расшифровка записи с поста прослушивания ФБР.

С пометкой: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» «ЗАПРЕЩЕНО ДЛЯ ДЕМОНСТРАЦИИ ПЕРСОНАЛУ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ».

Чикаго, 28.07.63: С номера BL4–8869 (ателье «Селано») на номер АХ6–9600 (домашний тел. Джона Росселли) (досье программы по борьбе с оргпреступностью № 902.5, чикагское отделение). Говорят: Лжон Росселли. Сэм «Мо», «Момо». «Муни» Джианкана (досье № 480.2). Идет восемнадцатая минута разговора.

СГ: Бля, как же я от всего этого устал.

ДР: Сэмми, как я тебя понимаю.

СГ: ФБР установило за мной круглосуточное наблюдение. Бобби отдал этот приказ через голову мистера Гувера. Иду поиграть в гольф — и что в канавке, что на полянке вижу одинаковые кислые рожи скучающих фэбээровцев, и, готов поклясться, в песколовках у них «жучки» поставлены.

ДР: Я понимаю тебя, Мо.

СГ: Я чертовски устал от всего этого. Джимми и Карлос — тоже. Как и все остальные парни, с которыми я разговаривал.

ДР: Джимми сядет. Я это как сейчас вижу. Еще слышал, Бобби взял в оборот какого-то стукача. Не знаю деталей, но…

СГ: Зато я знаю. Его зовут Джо Валачи. Он был какой-то «шестеркой» у Вито Дженовезе. Сидел в Атланте за наркоту, что-то от десяти до пожизненного.

ДР: Кажется, я его один раз видел.

СД: Да все мы друг друга хоть раз да видели.

ДР: И то верно.

СД: Как я говорил, пока ты меня не перебил, Валачи сидел в Атланте. У него сорвало крышу, и он прикончил сокамерника, потому что боялся — мол, того подослал Вито, чтобы убить его. Тогда он ошибся, но теперь Вито точно хочет его смерти, потому что тот, кого он грохнул, был его хорошим другом.

ДР: Ну и дурак этот Валачи.

СД: Более того, напуганный до смерти дурак. Он напросился в федеральную тюрьму, а Бобби опередил Гувера и перехватил его. Они заключили сделку. Валачи получает пожизненную защиту, сдав, блин, всех мафиози, кого знает. По слухам, Бобби собирается заставить его дать показания перед этим гребаным обновленным Маклеллановским комитетом. В сентябре вроде как.

ДР: Черт, Мо, это хреново.

СД: Это больше, чем хреново. Это, блин, худшее, что когда-либо случалось с мафией. Валачи состоял при мафии тридцать лет. Прикинь, сколько он может знать?

ДР: Вот черт!

СД: Прекрати чертыхаться, идиот.

Дальнейший разговор к теме не относится.

Вставка: документ.

10.09.62.

Личная записка: Уорд Дж. Литтел — Говарду Хьюзу.

Уважаемый м-р Хьюз!

Прошу вас считать это официальным деловым запросом, к которому я никогда не прибегнул бы, если бы в том не было крайней нужды. Надеюсь, пять месяцев моей работы с вами убедили вас, что я никогда не стал бы делать подобных запросов, если бы не счел их абсолютно необходимыми для защиты ваших интересов.

Мне необходимы двести пятьдесят тысяч долларов. Эти деньги я использую для того, чтобы обойти официальные власти и гарантировать дальнейшее пребывание м-ра Эдгара Гувера на посту директора ФБР.

Я считаю таковое пребывание абсолютно необходимым для осуществления ваших планов касательно Лас-Вегаса. Прошу вас сообщить мне о своем решении как можно скорее, а также сохранить это сообщение в строгом секрете.

С уважением.

Уорд Дж. Литтел

Вставка: документ.

12.09.63.

Личная записка: Говард Хьюз — Уорду Дж. Литтелу.

Дорогой Уорд,

ваш план, хотя и был изложен весьма туманно, показался мне здравым. Вы получите требуемую сумму. Прошу вас оправдать затраты достижением результатов, и как можно скорее.

Ваш.

ГХ

Часть V

«Заказ»

Сентябрь — ноябрь 1963

Вставка: документ.

13.09.63.

Меморандум министерства юстиции: генеральный прокурор Роберт Ф. Кеннеди — директору ФБР Эдгару Гуверу.

Уважаемый мистер Гувер,

президент Кеннеди намерен добиваться нормализации отношений с коммунистической Кубой, и посему он взволнован существующими фактами диверсионных вылазок на кубинское побережье, совершаемых кубинскими эмигрантами; в особенности жестокими действиями несанкционированных ЦРУ эмигрантских группировок, базирующихся на территории Флориды и вдоль всего побережья Мексиканского залива.

Данные несанкционированные действия следует пресечь. Президент требует немедленного выполнения данного указания и поручает сделать это приоритетной задачей ФБР и министерства юстиции. Агенты, базирующиеся во Флориде и на побережье Мексиканского залива, должны проводить обыски на территории всех тренировочных лагерей кубинцев и изымать оружие вне зависимости от того, спонсируются ли они ЦРУ либо существуют по директиве правительства какой-либо зарубежной страны.

Обыски должны начаться немедленно. Прошу вас встретиться со мной в моем кабинете сегодня в 15.00 для обсуждения деталей и просмотра списка мест, где таковые обыски должны быть проведены в первую очередь.

Ваш.

Роберт Ф. Кеннеди

85.

(Майами, 15 сентября 1963 года)

Окна диспетчерской были заколочены. Оранжевые с черным тигровые обои разодрали на куски и растащили на память.

Adios, «Такси «Тигр»».

ЦРУ изъяло свой процент. Джимми Хоффа распродал свою долю по бросовой цене — чтобы уйти от налогов. Он попросил Пита продать автомобили, чтобы хоть что-то поиметь с конторы.

Пит устроил распродажу-ликвидацию прямо на парковке. На каждом тигрово-полосатом капоте для привлечения покупателей стояли телевизоры.

Пит присоединил их к портативному генератору. С двух дюжин экранов доносились новости: час назад в Бирмингеме произошел взрыв в негритянской церкви!

Погибли четыре негритенка: Кемперу Бойду на заметку.

На парковке толпились покупатели. Пит засовывал деньги в карман и выписывал временные водительские права.

Прощай, «Такси «Тигр»». Спасибо за воспоминания.

Продажа была санкционирована Управлением — ввиду сокращения финансирования и числа штатных сотрудников, занятых разработкой кубинского вопроса. Правда, «Джи-эм вейв» вяло функционировала — вот только молодцеватых «студентов» поубавилось.

Подразделение было распущено. Санто вновь повторил побасенку о том, что «желает на время развязаться с наркоторговлей».

Формально приказ о расформировании поступил в прошлом декабре. Веселого, блин, Рождества — вашему элитному наркоэскадрону капут.

Тео Пазе с тех пор подвизался сутенером в Пенсаколе. Фуло Мачадо где-то бродяжничал. Рамон Гутьерес занимался распространением ненависти в адрес Кастро на окраине Нового Орлеана.

Чак Роджерс тоже подзабил на свой контрактный статус. Нестор Часко был на Кубе — в лучшем виде или в лучшем мире.

Кемпер Бойд — этот все еще носился со своей командой киллеров для Кастро.

В Миссисипи оказалось слишком жарко для него. Вся эта тягомотина с гражданскими правами только способствовала поляризации общества и эскалации расовой ненависти.

Бойд перевез своих бойцов в Солнечную долину, во Флориду. Они заняли несколько заброшенных недостроенных домиков. Старая турбаза профсоюза наконец-то увидела отдыхающих.

Они устроили стрельбище и разведывательный курс. Они зациклились на проблеме КАК ЗАМОЧИТЬ ФИДЕЛЯ. Девять раз совершали они вылазки на Кубу — все, включая англосаксов Бойда и Гери.

Они привезли сотню скальпов коммунистов. Нестора они так и не встретили. И к Кастро подобраться тоже не смогли.

Пит все шел по ложному следу. Иногда страх просто накрывал его. Пит почти убедил Санто и Сэма, что похитители скрылись на Кубе.

Санто же и Сэм начали кое-что вяло подозревать. Они все спрашивали: а где этот ваш Часко? — что-то он быстро свалил из Майами.

Он шел по ложному следу. Маршруты его поездок совпадали с маршрутами гастролей Барби.

Лэнгли все еще командировал его закупать оружие. Эти командировки служили отличным прикрытием.

Иногда ему становилось очень страшно. Снова стали одолевать мигрени. Он глотал таблетки, чтобы засыпать быстро и без сновидений.

В прошлом марте он едва не запаниковал. Когда застрял в Таскалусе, штат Алабама, — а гастроли Барби неожиданно отменили.

Грозы затопили дороги; аэропорт был закрыт из-за непогоды. Он нашел бар, куда пускали кубинцев, и заказал немного бурбона, чтобы унять головную боль. Два тощих латиноса, налакавшись спиртного, принялись во всю глотку орать про дурь.

Он понял, кто это: пушеры, толкавшие ширево бедноте. И тут же подумал: вот и мой шанс избавиться от страха — раз и навсегда.

Он проследил за ними — они направились прямо в наркопритон. Зрелище было еще то: обдолбанные латиносы валялись на матрасах, ширялись и шарили по полу в поисках использованных игл.

Он убил их всех. Он сжег глушитель, хладнокровно расстреливая наркоманов. Уходя, он устроил так, чтобы все решили, что это — обычная резня из-за наркоты.

Он позвонил Санто — от страха он едва мог говорить.

Он сказал, что набрел на место преступления и нашел трупы. И один умирающий человек признался в том, что это он ограбил катер. Он добавил: читай газеты Таскалусы — завтра в них появится ошеломляющая новость.

Сел на самолет и полетел туда, где гастролировала Барби. В газетах про бойню не появилось ни слова. Санто сказал: ищи лучше.

Торчки умерли, так и не разобравшись, что случилось. Чак сказал, что Хеши Рескинд при смерти — «белый» позволил ему уплывать в мир иной на маленьком облаке, совершенно не чувствуя боли.

В прошлом году Бобби устроил грандиозную чистку рядов ФБР. А также ряд далеко не безболезненных сокращений финансирования.

Контрактных агентов уволили оптом. Бобби очистил Управление от всех агентов, подозревавшихся в связях с оргпреступностью.

Однако Пита Бондюрана он увольнять не стал.

Записка Бобби К.: «Прошу вас: увольте меня. Прошу, увольте меня от поставок оружия беженцам. Пожалуйста, сократите меня: я устал выполнять свою жуткую миссию».

Это может случиться. Санто может сказать: отдохни — без связей в ЦРУ ты нам не нужен.

Санто может сказать: работай на меня. Санто может сказать: посмотри на Бойда — Карлос нашел ему работу.

Он может попытаться вымолить прощение. Сказать: теперь я не так ненавижу Кастро, как когда-то. И уж точно не так, как Кемпер Бойд, — ибо со мной не случилось того, что стало с ним.

Меня не предавала дочь. Надо мной не смеялся на магнитофонной ленте человек, перед которым я преклонялся. И я не променял ненависть к этому человеку на ненависть к языкастому латиносу с бородищей.

Бойд глубоко увяз в этом. Я же — только поверхностно. В этом мы с ним — как Джек и Бобби.

Бобби говорит: вперед, кубинцы, вперед. Притом всерьез. Джек же отказался дать «добро» на вторую кубинскую операцию.

Джек втихаря заключил сделку с Хрущевым. Он потихоньку, без особого шума, сокращает планы войны против Кастро.

Он хотел быть избранным на второй срок. В Лэнгли полагают, что в самом начале этого срока он зарубит все планы агрессии.

Джек считает, что Фидель непобедим. И не только он. Даже Сэм и Санто какое-то время пытались подлизаться к ублюдку.

Санто сказал, что кража той партии наркоты положила конец их заигрываниям с коммуняками. Теперь братья Кастро навсегда распрощались с Сэмом и Санто.

Никто не получил наркоты. Всех поимели в задницу.

По парковке бродили случайные покупатели. Какой-то старик пинал шины. Тинэйджеры с восхищением глазели на тигровые полоски автомобильной раскраски.

Пит устроился на стуле в тенечке. Парни из профсоюза бесплатно угощали собравшихся пивом и прохладительными напитками. За пять часов удалось продать четыре машины — ни хорошо, ни плохо.

Пит попытался вздремнуть. Тут же началась головная боль.

На парковке появились двое в штатском и сразу же двинулись к нему. Половина покупателей, мигом почуяв неприятности, быстренько рассеялась по всей Флэглер. Теперь им все стало ясно как день: телевизоры краденые. И сама распродажа, судя по всему, была незаконной.

Пит встал. Типы в штатском окружили его и сунули под нос фэбээровские «ксивы».

Тот, что повыше, сказал:

— Вы арестованы. Это — известное место встреч кубинских мятежников, а вы — здешний завсегдатай.

Пит улыбнулся:

— Конторы уже не существует. А я — контрактный агент ЦРУ.

Низенький федерал отстегнул от пояса наручники.

— Ну, мы же не звери. И не меньше вашего не любим коммунистов.

Высокий его напарник вздохнул:

— Этот рейд проводится не по указанию мистера Гувера. Скажем так: ему пришлось подчиниться. Стандартный приказ вышестоящего ведомства. Не думаю, что вас долго продержат под стражей.

Пит протянул руки. Браслеты наручников никак не желали защелкиваться на его могучих запястьях.

Пит сказал:

— Да ладно, так пойду.

КПЗ была набита битком — там находилось раза в три больше народу, чем предполагалось по проекту. Пит сидел на полу вместе с сотней рассерженных кубинцев.

Все это дикое количество народу кое-как умещалось в вонючей дыре тридцать на тридцать метров — четыре бетонные стены да желоб писсуара.

Кубинцы лопотали на смеси испанского и английского. Двуязычный треп означал одно: Джек-Причесон натравил федералов на кубинских повстанцев.

Вчера ФБР совершило рейд по шести лагерям. Было изъято оружие и произведены массовые аресты кубинских сорвиголов.

Это было что-то вроде «первого залпа». Джек собирался наступить на горло всем повстанческим группировкам, которым не посчастливилось заручиться поддержкой ЦРУ.

Он сам был агентом ЦРУ. Его все равно замели. Федералы работали спустя рукава.

Пит прислонился к стене и закрыл глаза. И тут же представил Барби, танцующую твист.

Каждый раз с ней было хорошо. Всякий раз — по-другому. Всякий раз — в другом месте: постоянно в разъездах, они встречались где только могли.

Бобби ее не тронул. Барби поняла, что все в порядке. Барби говорила, что вовсе не скучает по Джеку-Две-Минуты.

Свой гонорар она отдала сестре. Теперь Маргарет Линн Линдскотт стала владелицей ресторанчика сети «Большой Боб».

Они встречались в Сиэтле, Питтсбурге и Тампе. Встречались в Эл-Эй, Фриско и Портленде.

Он торговал оружием. Она пела в низкопробной группе. Он гонялся за несуществующими убийцами и похитителями дури.

Она говорила, что время твиста проходит. Он отвечал, что его интерес к кубинским делам — тоже.

Она говорила: мне не нравится твой страх. Он отвечал: я постараюсь его побороть. Она отвечала: не надо — без него ты сам не такой страшный.

Он сказал ей, что совершил большую глупость. Он добавил, что не знает, почему он это сделал.

Она ответила: ты хотел жить по-другому.

Он не мог с ней не согласиться.

Осень у Барби была расписана — длинные дистанции клубных гастролей в Де-Мойне и Сиу-Сити, а в районе Дня благодарения — долгие гастроли по Техасу.

В гастрольную программу ее теперь входили и дневные концерты — твист выходил из моды, и Джоуи хотел выжать из него все до последней капли.

В Милуоки он познакомился с Маргарет. Она была тихой и всего боялась.

Он предложил убить того насильника, что стал копом. Она ответила: нет.

Он спросил: почему? Она ответила: на самом деле ты этого не хочешь.

И тут он не мог не согласиться.

У него была Барби. У Бойда — его ненависть: Джек К. и Борода в одном отвратительном порыве. У Литтела были влиятельные друзья.

Вроде Гувера. И Хьюза. И Хоффы с Марчелло.

Уорд ненавидел Джека на пару с Кемпером. Им обоим досталось от Бобби — но они пошли дальше и теперь ненавидели его старшего брата.

Литтел стал новым фельдмаршалом Дракулы. Графу взбрело в голову приобрести Лас-Вегас и очистить его от микробов.

В глазах Литтела читалось: «У меня есть друзья. У меня есть планы. У меня в загашнике есть бухгалтерские книги пенсионного фонда».

Вонь стояла страшная. Камера гудела негодованием в адрес Джона Ф. Кеннеди.

Охранник приоткрыл дверь и стал выкрикивать имена заключенных, чтобы те могли сделать один звонок. Он орал:

— Агоста! Агвилар! Арредондо!..

Пит приготовился. За десять центов он сможет позвонить в Вашингтон Литтелу.

Литтел может выписать федеральный ордер на его освобождение из-под стражи. Литтел может проинформировать Кемпера о федеральных рейдах.

Охранник прокричал:

— Бондюран!

Пит подошел. Охранник проводил его по узкому коридору до стола с телефонами.

У стола его ждал Гай Бэнистер. У него была ручка и документ об отказе от претензий за противоправный арест.

Охранник вернулся в камеру. Пит трижды поставил свою подпись.

— Я теперь свободен?

Бэнистер просиял:

— Да. Агент-командир не знал, что ты — контрактный агент ЦРУ. Ну я ему и сообщил.

— А кто тебе сказал, где я?

— Да заезжал я в Солнечную долину. Кемпер дал мне записку, попросив передать ее тебе, и я поехал на парковку. Какие-то пацанята воровали с машин колпаки — они-то и сообщили мне, что большого гринго арестовали.

Пит потер глаза. Четыре таблетки аспирина ни черта не помогли от головной боли.

Бэнистер достал конверт.

— Я не вскрывал его. А Кемпер, видать, очень хотел, чтобы я побыстрей передал тебе его послание.

Пит схватил его:

— Как хорошо, что ты — бывший фэбээровец, Гай. А то бы торчать мне тут незнамо сколько.

— Не вешай носа, большой человек. Есть у меня подозрение, что вся эта тягомотина с Кеннеди скоро закончится.

Пит поймал такси до парковки. Вандалы разобрали тигровые авто чуть ли не до винтиков.

Он прочел записку. Бойд сразу перешел к делу:

Нестор здесь. Мне сообщили, что он сейчас находится в Корал-Гейблс — просит денег на оружие. Мой информатор сообщил, что он скрывается на углу 46-й и Коллинз (квартирка над гаражом, розовая штукатурка, в юго-западной стороне).

Записка означала УБЕЙ ЕГО. Не позволяй Санто добраться до него первым.

Чтобы унять мигрень, ему понадобился аспирин и глоток бурбона.

А для дела ему понадобился «магнум» и глушитель.

Он прихватил с собой агитки, какие раздавали сторонники Кастро — бросить рядом с трупом.

И поехал на пересечение 46-й и Коллинз. По пути ему пришла странная мысль: а что, если ты позволишь Нестору отговорить себя?

Здание с розовой штукатуркой оказалось там, где и было сказано. Припаркованный у тротуара «шеви» 1958 года выпуска вполне мог принадлежать Нестору.

Пит поставил машину.

У него что-то защемило внутри.

Да что с тобой такое — ты ведь убил человек триста, не меньше.

Он подошел к двери и постучал.

Ответа не последовало.

Он постучал снова — безрезультатно. Он прислушался: не шепчется ли кто, не слышно ли шагов?

Ни звука. Вскрыв замок перочинным ножиком, он вошел.

Щелкнули затворы автоматов: КЛАЦ-КЛАЦ. Кто-то невидимый дополнительно клацнул выключателем.

Вот и Нестор — он крепко привязан к стулу. Рядом с ним — два жирдяя самого бандитского вида с помповыми ружьями «Итака».

А вот и Санто Траффиканте с шилом для колки льда.

86.

(Новый Орлеан, 15 мая 1963 года)

Литтел открыл портфель. Оттуда выпали пачки купюр.

Марчелло спросил:

— Сколько?

Литтел ответил:

— Четверть миллиона долларов.

— Где ты их взял?

— У клиента.

Карлос разгреб местечко на своем рабочем столе. Его кабинет был захламлен безделушками в псевдоитальянском стиле.

— Хочешь сказать — это все мне?

— Хочу сказать, что с тебя столько же.

— Что еще ты мне хочешь сказать?

Литтел вытряхнул деньги на стол:

— Хочу сказать, что я — юрист и могу сделать только это. Пока у власти Джон Кеннеди, рано или поздно Бобби доберется до всех вас. А еще добавлю, что устранение Бобби ничего не даст, потому что Джек инстинктивно догадается, кто это сделал, и, соответственно, начнет мстить.

Купюры издавали специфический запах. Хьюз пожалел новые банкноты.

— Но Линдону Джонсону Бобби не нравится. Он укажет ему на дверь, как пить дать, — лишь бы проучить пацана.

— Верно. Джонсон ненавидит Бобби так же сильно, как и мистер Гувер. И так же, как он, не желает нашим друзьям зла.

Марчелло рассмеялся:

— Линдон Бейнс Джонсон занимал деньги пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков. И вообще он парень разумный.

— Как и мистер Гувер, но мистер Гувер вдобавок очень расстроен планами Бобби демонстрировать показания Валачи по телевидению. Он страшится, что откровения Валачи серьезно подорвут его престиж и практически сведут на нет все то, чего мы достигли.

Карлос соорудил небольшой небоскребчик из пачек купюр и принялся за строительство настольного банковского сейфа из промокашек.

Литтел смел постройки:

— Полагаю, мистер Гувер хочет, чтобы это случилось. Чувствует, что это должно случиться.

— Мы все об этом думали. Знаешь, наших парней просто так в одной комнате не соберешь — без общей-то идеи.

— Необходимо сделать так, чтобы это случилось. При этом все должны решить, что мы ни при чем.

— То есть ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что это будет так грандиозно и смело, что нас в жизни не заподозрят. Хочу сказать, что даже если мы и попадем под подозрение, то, кто бы ни пришел к власти, он поймет, что доказать ничего толком не удастся. Мой опыт учит, что отрицание очевидного — лучшая основа для согласия. Я имею в виду, что все захотят запомнить этого человека таким, каким он никогда не был. Хочу сказать, что мы предоставим им объяснение, и тот, кто придет к власти, предпочтет его правде, даже если эта правда будет ему известна.

Марчелло объявил:

— Сделай это. Сделай так, чтобы это случилось.

87.

(Солнечная долина, 18 сентября 1963 года)

Соседями «элитного подразделения киллеров» были одни лишь аллигаторы да песчаные блохи. Кемпер окрестил это место «потерянным раем» Хоффы.

Флэш устанавливал мишени. Лоран занимался тяжелой атлетикой — поднимал от груди шлакоблоки, составлявшие обшивку здешних домишек. Канестель уже час как находился в самовольной отлучке — а ведь скоро должны были начаться восьмичасовые стрельбы.

Никто не видел, как он уезжал. В последнее время Хуан частенько отлучался, не предупредив остальных.

Кемпер понаблюдал, как тренируется Лоран Гери. Этот человек-гора мог запросто поднять три сотни фунтов — и даже не вспотеть.

По главной подъездной дороге клубилась пыль. «Бродвей» псевдосанатория профсоюза стал теперь стрельбищем.

Флэш включил транзистор. Оттуда с треском вырвались плохие новости.

Ни одного подозреваемого по делу о бомбе в церкви в Бирмингеме задержано не было. Маклеллановский комитет возобновляет свою работу — смотрите трансляции по ТВ.

На окраине городка Лейк-Вейр найдено тело женщины, задушенной шнуром электрокабеля. Полиция никаких зацепок не нашла и посему просит граждан помочь им в расследовании.

Хуан уже час как находился в самовольной отлучке. Пит не появлялся уже дня три.

Четыре дня назад Кемперу позвонили по телефону и сообщили о местонахождении Нестора. Наводчиком был бывший участник кубинских вооруженных формирований. Он написал Питу записку и поручил Гаю Бэнистеру ее передать.

Гай позвонил и сказал, что записка доставлена. Он добавил, что нашел Пита в федеральной тюрьме. Он сообщил, что ожидаются новые рейды ФБР.

Два дня назад гроза повредила телефонный кабель. Позвонить в Солнечную долину Пит не мог.

Прошлым вечером Кемпер ездил к границе штатов — там была телефонная будка. Шесть раз он набирал номер Питовой квартиры — и все шесть раз не получал ответа.

О смерти Нестора Часко в новостях не сообщалось. Пит же бросил бы тело там, где его непременно нашли бы.

Пит бы очернил покойного, выставив его сторонником Кастро. Пит бы непременно сделал так, чтобы Траффиканте обо всем узнал.

Тем временем подействовала утренняя доза декседрина. Чтобы раскачаться, ему уже требовалось десять таблеток — у него развилась изрядная толерантность.

Хуан и Пит пропали. В последнее время Хуан часто общался с Гаем Бэнистером: они то и дело совершали совместные вылазки в Лейк-Вейр — пошляться по барам.

Исчезновение Пита настораживало. Исчезновение Хуана слегка беспокоило.

Амфетаминовый «приход» сказал ему: пора действовать.

Хуан ездил на блестящей красной «ти-бёрд» цвета засахаренного яблока. Флэш называл ее «сексмобилем».

Кемпер кружил по Лейк-Вейр. Городок был маленьким, с четкой решетчатой структурой улиц. Заметить «сексмобиль» будет проще простого.

Он ездил по боковым улочкам и заглядывал в бары вдоль шоссе. Он проверил «Автомастерскую Карла» и все парковки на главной улице.

Хуана нигде не было. Как и его навороченной «ти-бёрд».

Хуан мог и подождать. Важнее было найти Пита.

Кемпер поехал в Майами. «Колеса» тем временем возымели обратный эффект — он начал позевывать и пару раз едва не заснул, уронив голову на руль.

Он остановился возле дома на углу 46-й и Коллинз. Дом с розовой штукатуркой стоял на том самом месте, о котором говорил информатор.

К нему подошел дорожный полицейский. На углу Кемпер заметил знак «Парковка запрещена».

Он опустил оконное стекло. Коп сунул ему в лицо тряпку, издававшую резкий запах.

Внутри него точно разыгралась химическая война.

Запах боролся с принятыми с утра таблетками. Это был запах то ли хлороформа, то ли жидкости для бальзамирования. Запах означал, что он, может быть, уже умер.

Пульс же возражал: НЕТ, он еще жив.

Горели губы. Саднило в носу. Он почувствовал вкус пропитанной хлороформом крови.

Он попытался сплюнуть. Губы не желали разлипаться. Тогда он исторг сгусток крови через нос.

Он пошевелил губами. Что-то липкое стягивало щеки. Скорее всего, расслабившаяся изолента.

Он жадно втянул воздух. Он попытался пошевелить руками и ногами.

Он попытался приподняться. Однако нечто тяжелое потянуло его вниз.

Он стал ерзать. Ножки стула заскребли по деревянным доскам пола. Он рванул руки — и только ободрал веревкой кожу. Кемпер открыл глаза.

Кто-то засмеялся. Кто-то сунул ему под нос моментальные полароидные снимки, наклеенные на картон.

Он увидел Тео Паэса, выпотрошенного и четвертованного. Увидел Фуло Мачадо с пробитыми ножом глазами. И Рамона Гутьереса — кожа на лице его была спалена частичками пороха — этот легкий косметический дефект появился из-за разрывных пуль, попавших ему в голову.

Фотографии исчезли. Рука развернула его голову. Кемпер медленно обозрел панораму.

И увидел невзрачную комнатенку и двух толстых бандюков в дверях. Не преминул заметить и Нестора Часко — приколотого к стене за ладони и лодыжки при помощи шил для колки льда.

Кемпер закрыл глаза. Рука ударила его. Большое тяжелое кольцо рассекло ему губу.

Кемпер открыл глаза. Руки развернули стул на сто восемьдесят градусов.

И он увидел скованного по рукам и ногам Пита. Он был закован в две пары наручников и прикован к стулу ножными кандалами. А стул в свою очередь был привинчен к полу.

Снова в лицо ему сунули тряпку. На сей раз Кемпер вдохнул пары добровольно.

Точно сквозь плотный туман просачивались в его мозг обрывки разговора. Он различил три голоса.

Нестор два раза подбирался совсем близко к Кастро. Молоток, ничего не скажешь.

Крутой был парень — даже жалко было убивать.

Нестор рассказал, что подкупил кого-то из помощников Кастро. Тот помощник рассказал, что Кастро замышляет убийство Кеннеди. И еще спросил: чего это с вашим Кеннеди — сперва он устраивает захватническую операцию, потом резко отступает? Точно шлюха, которая никак не может определиться.

Кто точно шлюха — так это Фидель. Тот помощник рассказал Часко, что он больше никогда не станет разговаривать с мафией. Он думает, что, мол, Санто надул его на сделке с героином. Откуда же ему было знать, что виновны в этом Нестор и эти вот ребята.

А Бондюран в штаны налил — гляди, гляди — пятно, видишь?

Санто и Мо цацкаться не стали. И должен сказать, Нестор умер с честью.

Мне скучно. Терпеть не могу сидеть и ждать.

Что я могу сказать — они скоро вернутся. И уж наверняка захотят проучить нашу парочку.

Кемпер почувствовал, что теряет сознание. Он набрал в легкие воздуху — и заставил себя отключиться.

Ему почудилось, что его куда-то несут. Что кто-то моет его и меняет на нем одежду. Что суровый Пит Бондюран всхлипывает, как ребенок.

Ему почудилось, что он может дышать. И даже разговаривать. Он принялся проклинать Джека и Клер за то, что они отказались от него.

Очнулся он в постели. Он узнал свой прежний номер в «Фонтенбло» — или точно такой же.

На нем была чистая одежда. Кто-то снял с него грязные «боксерские» трусы.

Он почувствовал, как саднят ободранные веревкой запястья. И что к лицу прилипли кусочки клейкой ленты.

Из соседней комнаты доносились голоса — Пита и Уорда Литтела.

Он попытался встать. Ноги не слушались его. Он сел на кровати и закашлялся.

Вошел Литтел. Выглядел он внушительно — габардиновый костюм делал его крупнее.

Кемпер сказал:

— Теперь мы должники.

Литтел кивнул:

— Да. Мне пришлось договариваться с Карлосом и Сэмом.

— Уорд…

— Санто тоже согласен. И то, что вы украли, останется вам.

Кемпер встал. Уорд поддержал его.

— Что нам надо сделать?

Литтел ответил:

— Убить Джона Кеннеди.

88.

(Майами, 23 сентября 1963 года)

1933–1963. Тридцать лет и исторические параллели.

Майами, год 1933. Джузеппе Зангара стреляет в избранного президента Франклина Д. Рузвельта. Но промахивается — и вместо него убивает мэра Майами Антона Чермака.

Майами, год 1963. Кортеж президента Кеннеди проедет по улицам Майами предположительно 18 ноября.

Литтел медленно курсировал по бульвару Бискейн. Каждый метр земли ему о чем-то говорил.

На прошлой неделе Карлос рассказал ему историю Зангары:

— Джузеппе был ненормальным. Какие-то ребята из Чикаго заплатили ему, чтобы он грохнул Чермака и сел за это. Этому парню надоело жить — ну, надоело так надоело. После его казни о его семье позаботился Фрэнк Нитти[53].

Он встретился с Карлосом, Сэмом и Санто. Он торговался за Кемпера и Пита. Они подробно обсудили возможные варианты кандидатур козла отпущения.

Карлос хотел, чтобы это был «левый». Ибо полагал, что «левый» убийца вызовет волну ненависти к Кастро. Траффиканте и Джианкана с ним не согласились.

Они продублировали взнос Говарда Хьюза. И поставили одно условие: пусть козлом отпущения будет ультраправый.

Они все еще надеялись подмазаться к Кастро. Они хотели возобновить поставки дешевого героина, которым некогда снабжал их Рауль Кастро, и восстановить, так сказать, сообщение. Они хотели сказать: это мы финансировали убийство — верните нам, пожалуйста, наши казино.

Их план был слишком закручен. Вдобавок, такая концепция говорила об их политической наивности.

Его же план был минималистичен и малозатратен.

Убийство было вполне осуществимо. Организаторы и исполнители могли остаться безнаказанными. А крестовый поход Бобби против мафии — сойти на нет.

Прочие результаты были непредсказуемы, и вполне могли привести к неоднозначным, и притом весьма серьезным, последствиям.

Литтел отправился в центр Майами. Он принялся исследовать возможные маршруты кортежа — все они проходили по отлично просматриваемым со всех сторон улицам.

Он увидел высотные здания и парковки на задворках. Он увидел объявления «Сдается офис».

Он увидел кварталы трущоб. Увидел объявления «Сдается дом» и оружейный магазин.

Ему привиделся проезжающий кортеж. И прямое попадание в голову жертвы.

Они встретились в «Фонтенбло». Перед тем как они начали разговаривать, Пит проверил все стены на наличие «жучков».

Кемпер смешал напитки. Они уселись за столом возле бара.

Литтел изложил свой план.

— Мы привозим козла отпущения в Майами в какой-то период между сегодняшним днем и первым октября. Даем ему денег, чтобы снял дешевенький дом в трущобах на задворках центральных улиц, которые находятся на пути следования кортежа; а также офис для осуществления операции. Я лично проехал по всем крупным дорогам, соединяющим аэропорт с главными улицами города, и сделал вывод, что у нас есть приличный выбор и домов и офисов.

Пит и Кемпер молчали. Словно никак не могли оправиться от контузии.

— Один из нас должен будет находиться рядом с нашим козлом отпущения в период между его приездом в город и утром того дня, когда будет проходить кортеж. Около его дома и офиса есть оружейный магазин, и один из вас грабит его и крадет несколько винтовок и пистолетов. В снятый им дом подбрасываются агитационные листовки и прочие экстремистские причиндалы, и наш человек должен будет непременно взять их в руки, чтобы оставить свои отпечатки.

Пит сказал:

— Переходи непосредственно к убийству.

Литтел запомнил этот момент: трое за столом в абсолютной тишине.

Он сказал:

— Наступает день прохождения кортежа. Нашего человека мы держим в заложниках в помещении заранее снятого в районе прохождения кортежа офиса. При нем будет одна из украденных из оружейного магазина винтовок, — его отпечатки будут как на ложе, так и на стволе. Вот проезжает автомобиль с Кеннеди. Наши двое законных стрелков стреляют с разных крыш позади автомобиля и убивают его. Тот, кто будет с нашим козлом отпущения, выстрелит один раз по машине Кеннеди, промахнется и потом бросит ружье и застрелит его из краденого револьвера. Потом он бежит и бросает револьвер в решетку сточной канавы. Полиция найдет оружие и сравнит его со списком украденного из давешнего магазина. Сопоставив все улики, они придут к выводу, что имеют дело с тщательно подготовленным и успешно осуществленным заговором, который раскрылся в последний момент. Они начнут расследование с личности убитого и попытаются завести дело о заговоре на его известных сообщников.

Пит зажег сигарету и закашлялся:

— Ты так говоришь «бежать», точно думаешь, что это будет проще простого…

Литтел ответил — медленно и четко:

— Перпендикулярно каждой большой магистрали, по которой, с большой долей вероятности, будет проходить кортеж, есть боковые улочки. От них до шоссе — минуты две, не больше. Наши законные стрелки будут стрелять сзади. В общей сложности они сделают два выстрела — которые сперва примут за выхлопы машин или за хлопки фейерверков. Люди из секретной службы сперва даже и не поймут, откуда стреляли. Они еще опомниться не успеют, как снова послышатся множественные выстрелы — на сей раз это будут наш подставной стрелок и тот, кто будет его удерживать. Они ворвутся в здание и найдут там труп. Фактор внезапности не даст им возможности сразу сообразить, и они потеряют около минуты. А нашим людям этого как раз хватит, чтобы добраться до машин и уехать.

Кемпер сказал:

— Великолепно.

Пит потер глаза:

— Мне не нравится идея с ультраправым. Стоило ли заходить так далеко — и не воспользоваться случаем, чтобы поправить наши кубинские дела?

Литтел хлопнул ладонью по столу:

— Нет. Траффиканте и Джианкана хотят именно ультраправого. Они считают, что с Кастро еще можно договориться, и если они хотят этого, то нам придется покориться. И помните — они ведь вас пощадили.

Кемпер обновил содержимое своего бокала. Его глаза все еще были налиты кровью из-за действия хлороформа.

— Пусть стреляют мои ребята. Они ненавидят Кеннеди не меньше нашего, и к тому же превосходные стрелки.

Пит сказал:

— Договорились.

Литтел кивнул:

— Каждый из них получит по двадцать пять тысяч долларов, остальное пойдет на расходы, а что останется — разделим на троих.

Пит сделал себе «коктейль»: две таблетки аспирина и виски «Дикая индейка»:

— Нам нужен выход на тех, кто обеспечивает безопасность прохождения кортежа.

— Это — твоя работа. У тебя больше всего связей в полицейском управлении Майами.

— Тогда я и займусь. И если найду что-то стоящее, начну разрабатывать тыл.

Кемпер кашлянул:

— Самое главное — найти козла отпущения. Как только все останется позади, мы свободны.

Литтел покачал головой:

— Нет. Самое главное — запороть крупномасштабное расследование ФБР.

У Пита и Кемпера сделался озадаченный вид. Они не думали на таком уровне, как он.

Литтел медленно заговорил:

— Я полагаю, что мистер Гувер знает о том, что это случится. У него установлены «жучки» бог знает во скольких местах встреч мафиози, и он рассказал мне, что в последнее время на записях наблюдается эскалация ненависти к Кеннеди. Он не оповестил секретную службу, иначе все кортежи до конца осени были бы отменены.

Кемпер кивнул:

— Гувер хочет, чтобы это произошло. Это случится, он будет тому рад, и, тем не менее, расследование этого поручат ему же. Кто нам нужен — так это рычаг воздействия на следствие, чтобы он был вынужден запутать или недостаточно контролировать расследование.

Пит кивнул:

— Нам нужен козел отпущения, связанный с ФБР.

Кемпер сказал:

— Дуги Фрэнк Локхарт.

89.

(Майами, 27 сентября 1963 года)

Он любил размышлять об этом в одиночестве. Кемпер как-то сказал ему, что он — тоже.

Пит положил перед собой таблетки аспирина и поставил бутылку бурбона. Включил оконный кондиционер, и гостиная проветрилась как раз до нужной температуры. Когда головная боль унялась, к нему тут же пришли свежие мысли, и он стал прикидывать существовавшие возможности.

Возможно, им удастся убить Джона Кеннеди. Возможно, Санто убьет его и Кемпера вне зависимости от того, выгорит дело или нет.

Все эти возможности показались ему неубедительными. Гостиная озарилась тем дурацким приглушенным светом, какой бывает в больничных палатах.

Литтелу страшно понравился послужной список Дуги Фрэнка. Ублюдок был одновременно ультраправым и повязанным с ФБР.

Литтел сказал:

— Оптимальный вариант. Если мистера Гувера заставят-таки начать расследование, то он немедленно скроет причастность Локхарта и его сообщников к ФБР, ведь иначе всплывет расистская политика Бюро.

Локхарт прозябал в городишке Паккетг, штат Миссисипи. Литтел приказал: езжайте туда и завербуйте его.

Вчера вечером он заходил на главный командный пункт полицейского управления Майами. Там он увидел карты трех предполагаемых вариантов маршрута — приколотые к пробковой доске и выставленные, елки-палки, на всеобщее обозрение.

Он их запомнил. Все три проходили мимо оружейного магазина и объявлений «Сдается».

Бойд говорил, что испытывает скорее не страх, а благоговейный трепет.

Пит сказал: «Я знаю, что ты хочешь сказать».

Не сказал он ему одного: «Я люблю эту женщину. Если я умру, то, как бы далеко ни зашел, я потеряю ее ни за что».

90.

(Майами, 27 сентября 1963 года)

Кто-то поставил на кофейный столик магнитофон. А рядом с ним положил запечатанный конверт.

Литтел запер дверь и стал думать.

Пит и Кемпер знают, что он здесь. Джимми и Карлос знают, что он всегда останавливается в «Фонтенбло». Он спускался в кафетерий позавтракать, и его не было меньше получаса.

Литтел открыл конверт и достал листок бумаги. Почерк мистера Гувера объяснил ему тайное проникновение в его номер.

Джулиус Шиффрин умер осенью 1960 года, как раз в то время, когда ты не вышел на работу. Его поместье было ограблено, и оттуда исчезли некие важные гроссбухи.

Джозеф Валачи активно участвовал в деятельности пенсионного фонда профсоюза. В настоящее время его допрашивает мой доверенный коллега. Роберт Кеннеди не в курсе этих допросов.

Прилагаемая аудиопленка содержит информацию, которую м-р Валачи никогда не согласится сообщить ни м-ру Кеннеди, ни Маклеллановскому комитету, ни кому-либо еще. Я доверяю м-ру Валачи в том, что он будет сохранять молчание. Он осознает, что от этого зависит длительность и условия его пребывания в федеральной тюрьме.

Пожалуйста, уничтожьте данную записку по прочтении. Прослушайте запись и сохраните ее в надежном месте. Насколько я понимаю, эта запись имеет неограниченный стратегический потенциал. Она может быть продемонстрирована Роберту Кеннеди исключительно в случае необходимости принятия экстраординарных мер.

Литтел включил магнитофон в розетку и стал вставлять бобину. Руки его не слушались — бобина то и дело соскальзывала со шпинделей.

Он нажал на «пуск». Пленка затрещала и зашипела.

Давай еще раз, Джо. Как я тебе уже говорил, медленно и непринужденно.

О’кей, медленно и непринужденно. Медленно и непринужденно в шестнадцатый, блин…

Давай же, Джо.

О'кей, медленно и непринужденно. Медленно и по слогам для тех, кто в танке: Джозеф Кеннеди-старший был основным займодавцем пенсионного фонда профсоюза водителей грузовиков, занимавшего деньги куче плохих людей и нескольким хорошим под совершенно грабительский ссудный процент. Я когда-то развозил деньги. Иногда я доставлял наличные в банковские ячейки.

Хочешь сказать, что тебе давали разрешение на вход в банковские хранилища?

Верно. И я регулярно посещал банк Джозефа Кеннеди. То есть главный офис банка «Секьюрити — фёрст нэшнл» в Бостоне. Номер счета 811512404. Там что-то около девяноста или ста банковских ячеек, наполненных наличными. НАЛИЧНЫМИ, слышишь? Рэймонд Патриарка считает, что их там по меньшей мере сто миллионов долларов, а уж Рэймонд знает, что говорит, потому что они с Ирландцем Джо сто лет как повязаны. Так что, скажу я вам, когда слышу про то, как Бобби гоняет бандитов, аж смех берет. Так что, видимо, яблочки далековато от яблоньки укатились, потому что бабки Джо Кеннеди профинансировали не одну операцию мафии. Добавлю, впрочем, что Джо — единственный из Кеннеди, кто знает об этом. Ты же не станешь рассказывать всем: эй, у меня есть сто лимонов в заначке и мои сыновья — президент и генпрокурор — ничегошеньки об этом не знают. И вот теперь у Джо был инфаркт, так что, скорее всего, у него теперь с башкой не все в порядке. Было бы славно увидеть, что эти деньги пойдут на дело, а не останутся лежать мертвым грузом. А то старик Джо, может, кони двинет или в маразм впадет. Также я хочу сказать, что все мафиозные шишки знают, сколько всего на совести Джо, но не рискнут это афишировать и шантажировать Бобби — иначе самим дороже выйдет.

Запись оборвалась. Литтел нажал на «стоп» и застыл в своем кресле.

И стал думать. Попробовал рассматривать это дело с точки зрения мистера Гувера и проговаривать его мысли вслух — от первого лица.

Я — близкий друг Говарда Хьюза. Я подсунул ему Уорда Литтела. Литтел попросил у Хьюза денег, чтобы обеспечить мое пребывание на посту директора ФБР.

Джек Кеннеди планирует отправить меня в отставку. У меня установлены личные «жучки» в местах встреч мафиози. Я записал на них множество свидетельств ненависти к Джону Кеннеди и его брату.

Литтел переключился на собственную точку зрения.

У Гувера недостаточно сведений. Их явно не хватит ДЛЯ ТОГО, чтобы, логически помыслив, установить конкретное замышляемое убийство.

Я сообщил Питу и Кемперу, что, мол, мистер Гувер знает, что это случится. Однако я имел в виду — в переносном смысле.

Запись же и письмо излагали совершенно конкретные факты. Гувер сказал, что запись «может быть предъявлена Роберту Кеннеди исключительно в случае необходимости принятия экстраординарных мер».

Иными словами, он говорил: Я ЗНАЮ.

Эта запись была средством усмирения Бобби. Средством, гарантирующим, что Бобби будет молчать. Ее следует предъявить Бобби до того, как Джека убьют.

Смерть Джека объяснит причину такого усмирения. Таким образом, Бобби не станет искать доказательств существования заговора с целью убийства его брата. Бобби будет знать, что любые попытки их найти навсегда запятнают доброе имя семьи Кеннеди. Поняв это, Бобби будет бессилен что-либо предпринять.

Литтел вернулся к точке зрения Гувера.

Бобби Кеннеди нанес Литтелу смертельную обиду. Ненависть к Кеннеди — вот что нас связывает. Литтел не сможет отказаться от искушения причинить Бобби боль. Литтел непременно захочет, чтобы Бобби узнал, что он принял участие в организации убийства его брата.

Это была сложная, мстительная и проникнутая тонким психологизмом нить размышлений Гувера. Вот только там было пропущено одно маленькое звено.

Он не выдавал себя. Как и те, кто финансировал его план.

Как и Кемпер с Питом. Кемпер еще даже не раскрывал сути плана своим стрелкам.

Гувер чувствует, что ты имеешь какое-то отношение к планам по устранению президента. И эта кассета тебе поможет — если успеешь первым.

А значит, существует и второй план убийства. И мистеру Гуверу известны о нем конкретные детали.

Литтел сидел абсолютно неподвижно. Легкий шум за дверью номера стал нарастать.

Он не мог быть окончательно уверенным в своем умозаключении. Он расценивал его лишь как догадку.

Мистер Гувер знал его — так, как не знал, да и не узнает, никто другой. И он почувствовал, как на него нахлынула волна мерзкой, но все же любви к этому человеку.

91.

(Паккетт, 28 сентября 1963 года)

На ублюдке была накидка куклуксклановца с монограммой. Пит потчевал его баснями и конфискованным бурбоном.

— Это работа как раз для тебя, Дуги. На ней прямо написано «ТЫ».

Локхарт рыгнул:

— Я так и понял, что ты приехал сюда в час ночи не для того, чтобы угостить меня выпивкой.

В хижине стояло зловоние, точно в кошачьем туалете. От самого Дуги несло какой-то вонючей мазью. Пит стоял в дверном проеме — там меньше воняло.

— Три сотни в неделю. И потом, официальное задание ФБР, так что не парься насчет рейдов.

Локхарт откинулся в кресле фирмы «Ла-зед-бой».

— Да эти рейды — хватают всех без разбора. Слыхал, кого-то из агентов ЦРУ тоже тогда замели.

Пит защелкал костяшками пальцев:

— Нам нужно, чтобы ты руководил кое-кем из клановцев. Управление желает начать строительство «пусковых площадок» в южной Флориде, и нам нужен белый человек, чтобы за всем этим присматривал.

Локхарт поковырял в носу:

— Что-то снова смахивает на Блессингтон. И снова, блин, большие планы, которые закончатся пшиком, как некая интервенция, о которой мы оба прекрасно помним.

Пит глотнул из бутылки:

— Не всякий же раз делать историю, Дуги. Иногда все, что тебе остается, — это делать деньги.

Дути почесал грудь:

— Недавно я все же вошел в историю.

— Да ну?

— Ну да. Это я бросил бомбу в ту самую церковь на 16-й улице Бирмингема, штат Алабама. Сейчас ведь коммунисты из-за этого такую бучу развели, правда? Так вот, причиной этой бучи стал я.

Хижина была обшита листами жестяной фольги. А к задней стене приклеен плакат Мартина Лютера Ниггера.

— Я прибавлю тебе жалование — ты будешь получать четыре сотни в неделю плюс расходы — до середины ноября. У тебя будет дом и офис в Майами. Если поедешь со мной прямо сейчас, получишь бонус.

Локхарт ответил:

— Согласен.

Пит сказал:

— Умойся хотя бы. А то сам на ниггера похож.

Обратно ехали медленно. Грозы превратили поток автомобилей в огромную стаю ползущих по шоссе улиток.

Дуги Фрэнк проспал весь потоп. Пит слушал по радио выпуски новостей и музыкальные программы, где крутили твист.

Комментатор вещал о шумихе вокруг показаний Джо Валачи. Валачи смешно называл мафию «Коза Нострой».

Трансляция показаний Валачи стала самой успешной телепрограммой сезона. Новостной комментатор назвал ее рейтинги «оглушительными». Тот сдавал мафиози Восточного побережья оптом и со всеми потрохами.

Какой-то репортер побеседовал с Хеши Рескиндом — он находился в какой-то онкологической больнице в Фениксе. Хеш назвал «Коза Ностру» «гойской выдумкой».

Когда передавали твист, на волне пошел треск. В голове Пита пела Барби, перекрывая Чабби Чеккера.

Перед его отъездом из Майами они разговаривали по межгороду. Барби спросила: «Что случилось? — у тебя опять испуганный голос».

Он ответил: «Пока не могу сказать. Когда услышишь — узнаешь».

Она спросила: «Это может нам навредить?»

Он ответил: «Нет».

Она сказала: «Ты лжешь».

Он не спорил.

Через несколько дней она улетала в Техас. Джоуи ангажировал им восьминедельный тур по стране.

Он будет прилетать к ней на уик-энды. И изображать фаната твиста — вплоть до восемнадцатого ноября.

В Майами они приехали в полдень. Локхарт лечил похмелье пончиками с глазурью и кофе.

Они принялись кружить по центру Майами. Завидев табличку «Сдается в аренду», Дуги начинал тыкать в нее пальцем.

Пит же все курсировал. От маршрута «дом — офис» Дуги скоро устал и начал позевывать.

Пит сузил круг поисков до трех офисов и трех домов. Пит сказал: Дуги, выбор за тобой.

Дуги выбрал быстро — ему очень хотелось выспаться.

Выбор его пал на оштукатуренный дом на окраине бульвара Бискейн. И офис на самом бульваре — прямиком в центре всех трех предполагаемых маршрутов прохождения кортежа.

Оба владельца потребовали плату вперед. Дуги отслюнил купюры от выданных ему денег на расходы и заплатил за три месяца каждому.

Пит не показывался на глаза. Ни один из владельцев его не видел.

Он наблюдал, как Дуги втаскивает свой багаж в дом — тощий огненно-рыжий придурок, который скоро прославится на весь мир.

92.

(Майами, 29 сентября — 20 октября 1963 года)

Он запомнил содержание записки Гувера. Он спрятал бобину. Он три недели подряд проезжал по возможным маршрутам следования кортежа по дюжине раз в день. Он не стал рассказывать Питу и Кемперу, что, возможно, покушение планируется кем-то еще.

В прессе сообщалось о маршруте президентской поездки по стране. Особое внимание уделялось тому, что в Нью-Йорке, Майами и Техасе по главным улицам проедет президентский кортеж с почетным эскортом.

Литтел отправил Бобби записку. В ней он сообщал о своих союзнических отношениях с Джеймсом Р. Хоффой и просил уделить ему десять минут.

Он обдумывал все возможные варианты около месяца, прежде чем начать действовать. Походы к почтовому ящику стали для него сродни проникновению в дом Джулиуса Шиффрина — помноженному на тысячу раз.

Литтел курсировал по бульвару Бискейн. Каждый сигнальный свет он просчитывал с секундомером в руках.

Неделю назад Кемпер ограбил оружейный магазин. Он украл три винтовки с оптическим прицелом и два револьвера. На нем были перчатки с отчетливым рисунком растрескавшейся на пальцах кожи — украденные у Дуги Фрэнка Локхарта.

На следующий день Кемпер наблюдал за магазином. Детективы осматривали окрестности и опрашивали свидетелей, техники же искали отпечатки пальцев.

Отпечатки перчаток Локхарта были оставлены на всех поверхностях в снятых им доме и офисе.

Пит позволил Дуги любовно подержать в руках винтовки. На стволе и ложе также остались его отпечатки.

Кемпер угнал три автомобиля в Северной Каролине. Он перекрасил их и поменял номера. Два из них предназначались стрелкам. Третий — тому, кто должен был убить Дуги.

Пит нашел четвертого. Чак Роджерс подписался на роль козла отпущения.

Роджерс походил на Локхарта и лицом и фигурой. Самым запоминающимся во внешности Локхарта были его огненно-рыжие волосы.

Чак покрасил волосы в рыжий цвет. Везде, где бы он ни появлялся в Майами, Чак начинал кричать о том, как он ненавидит Кеннеди.

Он кричал об этом во всех бильярдных и питейных заведениях. Он ярился на катке, бранил Кеннеди в тире и в многочисленных винных магазинах. Ему заплатили за непрерывную брань в адрес Кеннеди вплоть до 15 ноября.

Литтел все ездил мимо офиса Дуги. С каждым кругом в голову ему приходили новые блестящие идеи.

Например, о том, что надо будет найти каких-нибудь сорванцов на пути следования кортежа. Дать им по шутихе, и пусть пульнут.

Это отвлечет людей из спецслужб. Они привыкнут к звукам, напоминающим выстрелы.

Кемпер занимался фальсификацией «сувениров» от Дуги Фрэнка. То, что Локхарт был психопатом, должно будет выясниться из мелочей.

Кемпер отрезал лица у фото Дж. Ф. К. и вырезал свастики на куклах, изображающих Джека и Джеки. Кемпер обмазал журнальные развороты с портретами Джека фекальными массами.

Следователи найдут все это в шкафу в комнате Дуги.

В работе в настоящее время: политический дневник Дуги Фрэнка Локхарта.

Неумело отпечатанный на машинке, кое-где подправленный чернилами. С совершенно жуткими рассуждениями о расовой ненависти.

Это была идея Пита. Дуги рассказал, что это он бросил бомбу в баптистскую церковь на 16-й улице — наделавшее шуму и до сих пор не раскрытое преступление. Пит хотел, чтобы следователи связали убийство Кеннеди и гибель четырех негритянских младенцев.

Дуги рассказал Питу, как все было. Основные детали Пит изложил в дневнике.

Они не стали рассказывать эту историю Кемперу. У Кемпера образовалась странная симпатия к «цветным».

Пит изолировал Дуги в доме. Привозил ему пиццу на вынос, марихуану и выпивку. Дуги, кажется, был вполне доволен тем, как устроился.

Пит рассказал Дуги, что выполнение его задания Управлением было отложено. И сдобрил эту ложь выдумкой о том, что лучше ему, Дуги, пока никому на глаза не показываться.

Кемпер перевез своих стрелков в Блессингтон. ФБР совершало рейды по несанкционированным Управлением лагерям — так что оставаться в Солнечной долине было рискованно.

Жили парни в мотеле «Брейкерс». Весь день они практиковались в стрельбе из винтовок калибра 30,06. Винтовки были идентичны тем, что украл Кемпер.

Стрелки не знали о планах покушения. Кемпер проинформирует их за шесть дней — как раз вовремя для того, чтобы устроить генеральную репетицию в Майами.

Литтел все наматывал круги мимо дома Дуги. Пит сказал, что он всегда заходит в дом через заднюю дверь и соседи ни разу его не видели.

Они подбросят в дом наркотики. То есть послужной список Дуги помимо убийств и бросания бомб в церкви пополнится еще и наркозависимостью.

Кемпер вчера встречался с агентом-командиром отделения ФБР в Майами. Они были старыми приятелями еще со времен его службы в Бюро — так что никто не удивится, узнав об этой встрече.

Тот назвал президентский кортеж «колоссальной занозой в заднице». А Кеннеди — «сущей головной болью для телохранителей». Он сообщил, что секретная служба подпускала людей слишком близко к нему.

Кемпер спросил: а что, ему угрожали? Какие-нибудь психопаты повылазили изо всех щелей?

Тот ответил: да нет.

Так что их рискованный блеф пока работал. О ругательствах псевдо-Дуги никто не донес в спецслужбы.

Литтел ехал обратно в «Фонтенбло». По пути он думал, надолго ли Кемпер и Пит переживут Дж. Ф.К.

93.

(Блессингтон, 21 октября 1963 года)

Инструкторы образовали кордон в аккурат по периметру парадных ворот. На них были защитные маски; оружие их составляли автоматы, заряженные каменной солью.

Искавшие убежища штурмовали ограду. Подъездная дорога была забита колымагами и обездоленными кубинцами.

Кемпер наблюдал за тем, как усугублялась ситуация. Позвонил Джон Стэнтон и предупредил его, что рейды из простой проблемы превратились в сущую катастрофу.

Вчера ФБР совершило рейды по четырнадцати лагерям беженцев. И теперь половина всех кубинцев Восточного побережья ищет убежища у ЦРУ.

Забор затрясся. Офицеры-инструкторы вскинули автоматы.

Внутри было двадцать человек, снаружи — шестьдесят. Их разделяли только хлипкая сетка да натянутая сверху колючая проволока.

Какой-то кубинец почти забрался на забор, да как на грех зацепился за «колючку». Один из офицеров сбил его выстрелом — заряд соли сорвал его с проволоки и изранил ему грудь.

Кубинцы похватали с земли камни и доски. Контрактники заняли оборонительную позицию. Поднялся оглушительный рев на двух языках.

Литтел запаздывал. Пит тоже — из-за потока мигрантов, наверное, на дорогах были сплошные пробки.

Кемпер спустился к лодочной пристани. Его люди стреляли по буйкам, торчавшим из воды в тридцати метрах от берега.

Беруши защищали их от рева, доносившегося от ворот. И вообще у них был вид чистеньких и сытых наемников.

Они проникли в лагерь, буквально поднырнув под колючую проволоку. Теперь они могли свободно разгуливать по лагерю — Джон Стэнтон подсуетился по старой дружбе.

На доски пристани сыпались стреляные гильзы. Лоран и Флэш попадали в «десятку». Хуан же половину пуль выпустил в волны.

Прошлой ночью он рассказал им о покушении. Простота и смелость этого проекта немедленно возбудили их любопытство.

Он просто не удержался. Так ему хотелось увидеть, как загорятся их глаза.

В глазах Лорана и Флэша блеснуло счастье. В глазах Хуана — легкое беспокойство.

Хуан в последнее время сделался скрытным. Три ночи подряд Хуан находился в самовольной отлучке.

По радио сообщили, что найден еще один женский труп. Жертву забили до беспамятства и задушили шнуром электрокабеля. Местная полиция была в растерянности.

Жертва номер один была найдена возле Солнечной долины. Жертва номер два — в окрестностях Блессингтона.

Шум у ворот усилился вдвое — нет, даже втрое. То и дело в кого-нибудь палили зарядом каменной соли.

Кемпер надел беруши и стал любоваться стрельбой своих подопечных. Хуан следил за ним.

Флэш попал по буйку. Лоран попал в то место, откуда только что срикошетила пуля. Хуан выстрелил трижды — и всё мимо.

Что-то было не так.

Полиция штата очистила подступы к воротам. Патрульные автомобили эскортировали беженцев на шоссе.

Кемпер пристроился за конвоем. Всего пятьдесят машин в ряд. Заряды тяжелой каменной соли расцарапали не один откидной верх и выбили порядочно лобовых стекол.

Это было недальновидное решение. Джон Стэнтон предрекал беспорядки в среде беженцев — причем намекнул, что чем дальше, тем будет хуже.

Пит и Уорд позвонили и сказали, что опоздают. Он сказал: хорошо — мне тут надо выполнить одно поручение. Они перенесли встречу на половину третьего в мотеле «Брейкерс».

Он расскажет им то, что сообщил Стэнтон. И подчеркнет, что это только слухи.

Автомобиль плелся медленно — оба выезда были забиты машинами, бампер к бамперу. Во главе и в хвосте колонны ехало по патрульной машине — чтобы отделить кубинцев от прочих.

Кемпер свернул на холмистую тропу. Это был единственный альтернативный маршрут собственно до городка Блессингтон — сплошная неровная грунтовка.

Тут же поднялась пыль. Моросящий дождик превратил ее в брызги грязи. Мимо пронесся «сексмобиль» — на бешеной скорости — притом, что видимость равнялась почти нулю.

Кемпер включил «дворники». Грязные брызги превратились в полупрозрачную пленку. Он увидел впереди облачка автомобильных выхлопов — самого «сексмобиля» уже след простыл.

Хуан рассеян. Он даже не узнал мою машину.

Кемпер поехал в центр Блессингтона. Он принялся разъезжать по городу — подъезжал к мотелю «Брейкерс», забегаловке «Эл Дикси», заезжал во все излюбленные кубинцами места по обеим сторонам шоссе.

«Сексмобиля» нигде не было.

Он проехал вдоль боковых улочек. Он систематически менял направления — сперва три квартала налево, потом три квартала направо. С семи до одиннадцати — где же ты, «ти-бёрд» цвета засахаренного яблока?

А вот и…

«Сексмобиль» — припаркован возле мотеля «Ларкхейвен». Возле него стояли две машины — Кемпер тут же узнал их.

«Бьюик» Гая Бэнистера. «Линкольн» Карлоса Марчелло.

Мотель «Ларкхейвен» выходил прямо на шоссе. Кемпер смотрел на свежеустановленный контрольно-пропускной пункт полиции штата.

Он видел, как копы заставляют проходящие авто съезжать на обочину. Видел, как всех латиносов мужского пола под дулом пистолета заставляют выйти из машины.

Копы проверяли удостоверения личности и регистрацию. Копы конфисковали транспортные средства и арестовывали латиносов оптом.

Кемпер прождал ровно час. Полиция штата за это время арестовала тридцать одного мужчину-латиноамериканца.

Они повели задержанных к грузовичкам с зарешеченными окнами. Конфискованное оружие свалили в одну большую груду.

Час назад он обыскал комнату Хуана.

Шнуров от электрокабеля там не нашлось. Страшных «сувениров» извращенца — тоже. Словом, абсолютно ничего криминального.

Кто-то налег на звонок. Кемпер быстро открыл, чтобы прекратить шум.

Вошел Пит.

— Видал, что творится?

Кемпер кивнул.

— Пару часов назад они ломились в лагерь. Ну, старший офицер и позвонил в полицию.

Пит посмотрел в окно:

— Да, кубинцы разошлись будь здоров.

Кемпер задернул портьеры:

— А где Уорд?

— Скоро будет. Надеюсь, ты пригласил нас сюда не для того, чтобы показать нам эти самые КПП.

Кемпер подошел к бару и налил Питу стопку бурбона.

— Мне звонил Джон Стэнтон. Он сказал, что Джек Кеннеди приказал Гуверу набирать обороты. Только за последние двое суток ФБР совершило рейды по двадцати девяти несанкционированным ЦРУ лагерям. Каждый беглый кубинский эмигрант теперь ищет убежища у ЦРУ.

Пит опрокинул стопку. Кемпер налил ему еще.

— Стэнтон сказал, что Карлос выделил деньги на выплату залога. Гай Бэнистер пытался выкупить кого-то из своих любимцев среди беженцев, однако департамент иммиграции и натурализации уже выписал приказ о депортации всех кубинцев, находящихся в федеральном заключении.

Пит швырнул стопку в стену. Кемпер закрыл бутылку пробкой.

— Стэнтон сказал, что все кубинское сообщество гудит, точно потревоженный улей. Он добавил, что ведется множество разговоров о том, что Кеннеди надо пристрелить. И уточнил, что поговаривают даже о том, что покушение произойдет во время прохождения кортежа по улицам Майами.

Пит треснул кулаком по стене. Стена треснула до самого плинтуса. Кемпер отступил назад и заговорил медленно и с расстановкой:

— Никто из нашей команды не предавал остальных, так что источник слухов находится где-то еще. И Стэнтон сказал, что секретную службу он информировать не стал. Это заставляет предположить, что ему самому хочется Джековой смерти.

Пит уже ободрал пальцы до кости, но тем не менее еще раз залепил в злосчастную стену хуком слева. Во все стороны брызнула штукатурка.

Кемпер отошел еще дальше.

— Уорд говорил, мистер Гувер чувствует, что это произойдет. Он был прав, потому что иначе Гувер бы стал мешкать с рейдами для того лишь, чтобы лишний раз проучить Бобби, — а так он знает, что эти рейды только поспособствуют эскалации ненависти к Джеку.

Пит схватил бутылку и ополоснул пальцы, вытерев их об портьеру.

Из бежевой ткань стала красной. Стена была наполовину разрушена.

— Пит, послушай. Можно же как-то…

Пит подтолкнул его к окну:

— Нет. С этим мы ничего сделать не сможем. Либо мы его убьем, либо нет, а нас, наверное, убьют вне зависимости от результата.

Кемпер оттолкнул его. Пит снова отдернул портьеры.

Кубинцы перемахивали через заграждения автострады. Копы гнались за ними, вооружившись электрошокерами для обездвиживания скота.

— Полюбуйся, Кемпер. Посмотри и скажи — как мы можем одновременно решать все эти чертовы проблемы?

Мимо окна прошел Литтел. Пит открыл дверь и буквально втащил его внутрь.

Он не отреагировал. Вид у него был апатичный и обиженный.

Кемпер закрыл дверь:

— Что случилось, Уорд?

Литтел обнял свой портфель. Он даже не обратил внимания на разгром в номере.

— Я говорил с Сэмом. Он сказал, что покушение в Майами отменяется, потому что его источник в аппарате Кастро сообщил, что Кастро больше не станет разговаривать ни с одним мафиози, ни при каких обстоятельствах. То есть им пришлось отказаться от идеи вернуть свои казино. Я всегда считал этот план притянутым за уши, и, очевидно, теперь Санто и Сэм со мной согласны.

Пит сказал:

— Бред какой.

Кемпер прочел выражение глаз Литтела: НЕ ЛИШАЙТЕ МЕНЯ ВСЕГО ЭТОГО.

— Но мы-то все еще союзники?

Литтел сказал:

— Полагаю, да. И еще я говорил с Гаем Бэнистером и кое-чего прикинул.

Пит был готов взорваться:

— Ну так скажи нам, Уорд. Мы знаем, что ты теперь — самый умный и сильный из нас, так что давай, не тяни.

Литтел поправил галстук:

— Бэнистер видел копию президентского указа. От Джека он попал к Бобби, потом к мистеру Гуверу, потом шеф новоорлеанского отделения Бюро передал его Гаю. В указе сообщалось, что в ноябре президент намерен отправить личного эмиссара для переговоров с Кастро, и что ожидается дальнейшее свертывание программы «Джи-эм вейв».

Пит отряхнул кровь с ладоней.

— Не понимаю, при чем тут Бэнистер.

Литтел швырнул портфель на кровать:

— Случайное совпадение. Гай и Карлос — близкие друзья, а Гай — сам неудавшийся юрист. Иногда мы с ним общаемся, вот он и обмолвился об этом указе. И вот что я скажу вам — скорее всего, мистер Гувер чует, что существует конкретный план покушения. Поскольку никто из нас не предавал остальных, я полагаю что — наверное — существует альтернативный план покушения. Также я считаю, что Бэнистер может о нем знать — потому-то Гувер и сделал так, чтобы он увидел копию президентского указа.

Кемпер указал на окно:

— Видел КПП?

Литтел сказал:

— Конечно, видел.

Кемпер сказал:

— Это опять Гувер. Это он так запросто дал «добро» на рейды, чтобы все еще больше ополчились на Джека. Мне звонил Джон Стэнтон, Уорд. Полагаю, что таких вот планов покушений штук шесть, а то и, блин, все шестьдесят, какая-то убийственная метафизика, мать ее, тут, несомненно…

Пит дал ему оплеуху.

Кемпер достал оружие.

Литтел сказал:

— Нет.

ОЧЕНЬ МЯГКО.

Пит бросил свое оружие на кровать.

Кемпер уронил свое.

Литтел сказал:

— Довольно.

ОЧЕНЬ МЯГКО.

В комнате даже сам воздух, казалось, затрещал от напряжения. Литтел разрядил оба револьвера и запер их в своем портфеле.

Пит заговорил почти шепотом:

— В прошлом месяце Бэнистер заплатил за меня залог, когда меня задержали. Он еще сказал что-то о том, что вся эта катавасия с Кеннеди скоро закончится. Типа, получается, он к тому времени уже что-то знал.

Кемпер добавил — таким же тоном:

— В последнее время Хуан Канестель вел себя странно. Несколько часов назад я выследил его автомобиль — он был припаркован рядом с машинами Бэнистера и Карлоса Марчелло. Это недалеко отсюда, в каком-то хреновом мотеле.

Литтел спросил:

— В мотеле «Ларкхейвен»?

— Верно.

Пит слизывал кровь с разбитых суставов пальцев.

— Откуда ты это знаешь, Уорд? И если Карлос участвует во втором покушении, это значит, что Санто и Мо зарубили наш план?

Литтел покачал головой:

— Полагаю, он все еще в силе.

— Тогда что за история с Бэнистером?

— Для меня это новость, но все сходится. Все, что мне пока известно точно, — что в пять я встречаюсь с Карлосом в мотеле «Ларкхейвен». Он сказал мне, что Санто и Мо отдали все в его руки, но выдвинули два новых условия.

Кемпер потер подбородок. От оплеухи лицо его стало ярко-красным.

— А именно?

— Что мы отменим операцию в Майами и найдем крайне «левого» козла отпущения. То есть раз договориться с Кастро никак не получается, то пусть уж киллера сочтут сторонником Фиделя.

Пит двинул кулаком по стене. На пол со стуком упал какой-то пейзаж.

Кемпер проглотил выпавший зуб. Пит указал на шоссе.

Копы вооружились дубинками. Обыскивая, они заставляли задержанных раздеваться догола средь белого дня.

Кемпер сказал:

— Глядите! Это и есть шахматная партия мистера Гувера!

Пит сказал:

— С ума сошел? Он не так, бля, умен.

Литтел рассмеялся ему в лицо.

94.

(Блессингтон, 12 октября 1963 года)

Карлос приготовил поднос со спиртным. Совершенно нелепое сочетание — «Хеннесси ХО» и завернутые в бумагу стаканы из тех, что стоят в номерах мотеля.

Литтел сел на жесткий стул. Марчелло устроился на мягком. Поднос с выпивкой располагался между ними — на кофейном столике.

— Твоя команда больше не в деле, Уорд. Мы наняли еще одного человека. Он планировал это все лето и убедил нас, что его план — лучший во всех отношениях.

Литтел спросил:

— Гая Бэнистера?

— Откуда ты знаешь? Птичка на хвосте принесла?

— Я только что видел его машину. И есть вещи, которые просто знаешь, и все.

— Ты воспринял это спокойно.

— У меня не оставалось выбора.

Карлос потер подбородок:

— Я сам только что узнал. Просто некоторое время это все находилось в стадии разработки, что, по моему убеждению, увеличивает шансы на успех.

— Где?

— В Далласе, в будущем месяце. Гай нашел каких-то богатых спонсоров среди тамошних «правых». И еще есть у него там давнишний кандидат на роль козла отпущения, один стрелок-профи и один кубинец.

— Хуан Канестель?

Карлос рассмеялся:

— Догадливый ты наш.

Литтел закинул ногу на ногу.

— Об этом догадался Кемпер. И, лично по мне, не стоит доверять психопату, который ездит на красной спортивной машине.

Карлос зажег сигару:

— Гай — парень способный. Есть у него на примете один типчик, коммуняка вроде, работает где-то на пути следования кортежа, — сойдет за козла отпущения, два настоящих стрелка и несколько копов, которые должны будут пристрелить «козла». Уорд, неужто ты станешь обвинять человека в том, что он придумал такой же план, как и ты, только намного раньше?

Он был спокоен. Карлос не мог сломить его. У него все еще был шанс причинить Бобби боль.

— Жаль, что это будешь не ты, Уорд. Я знаю, что у тебя есть личные мотивы, чтобы желать смерти этого человека.

Он чувствовал себя в безопасности. Он почувствовал неприязнь к Питу и Кемперу.

— Мне и самому не понравилось, что Мо и Санто стали подлизываться к Кастро. Уорд, видел бы ты меня, когда я узнал.

Литтел вытащил зажигалку. Это была увесистая золотая безделушка — подарок Джимми Хоффы.

— Ты к чему-то ведешь, Карлос. Ты собираешься сказать: «Уорд, ты слишком ценный человек, чтобы тобой рисковать» — и предложить мне выпить, хотя я не прикасался к спиртному уже почти два года.

Марчелло подался к нему. Литтел зажег свою сигару.

— Ты не такой уж ценный, чтобы тобой нельзя было рисковать, но слишком ценный, чтобы тебя наказывать. Все со мной согласны, как согласны и с тем, что суки Бойд и Бондюран — совершенно другое дело.

— Тем не менее, выпить мне не хочется.

— А что так? Ты ведь не крал двести фунтов героина и не подсирал своим партнерам. Ты, конечно, принял участие в шантаже, о котором следовало бы нас предупредить, но это, блин, мелкое правонарушение.

Литтел сказал:

— Тем не менее, я пока не хочу выпить. И я был бы очень признателен, если бы ты сказал мне, что мне делать между «сейчас» и Далласом.

Карлос отряхнул с жилета сигарный пепел:

— Я хочу, чтобы ни ты, ни Кемпер с Питом не вмешивались в планы Гая Бэнистера, а уж тем более не пытались ему помешать. Я хочу, чтобы вы освободили этого типа, Локхарта, и отправили его обратно в Миссисипи. И еще — хочу, чтобы Пит и Кемпер вернули украденное.

Литтел сжал свою золотую зажигалку:

— Что с ними будет?

— Не знаю. Это уже, бля, не в моей компетенции.

Сигара отвратительно пахла. Кондиционер отфутболивал весь дым ему в лицо.

— Это бы сработало, Карлос. Мы бы смогли заставить это сработать.

Марчелло подмигнул:

— Ты всегда знаешь, что бизнес есть бизнес. И не выкидываешь фортелей, когда все идет не так, как ты планировал.

— Я не смогу быть причастным к его смерти. И сожалею об этом.

— Переживешь, И потом, твой план помог Гаю отвлечь внимание от своего.

— Как отвлечь?

Карлос примостил пепельницу на животе:

— Бэнистер рассказал какому-то парню по имени Мильтир о плане покушения в Майами, не называя имен, естественно. Гай знает, что Мильтир — трепло еще то и вдобавок за ним следит информатор полицейского управления Майами. Он знал, что Мильтир непременно проболтается своему информатору, а тот — своему шефу, и потом каким-то образом проезд кортежа по улицам Майами будет отменен, что отвлечет всеобщее внимание от Далласа.

Литтел улыбнулся:

— Как-то уж все закручено. Как будто из детского фильма «Терри и пираты».

Карлос улыбнулся в ответ:

— Точно так же, как и твоя история о бухгалтерских книгах фонда. Как и сама идея о том, что я мог с самого начала не знать, как все было на самом деле.

Из ванной вышел человек. В руках у него был револьвер со взведенным курком.

Литтел закрыл глаза.

Карлос продолжал:

— Об этом знают все, кроме Джимми. Мы наняли детективов, и они следили за тобой с того самого момента, когда ты, блин, перевел меня через границу. Они знают все о твоих учебниках по криптографии и о тех изысканиях, которые ты провел в библиотеке Конгресса. Я знаю, что у тебя есть планы касательно тех книг; так вот, сынок, — теперь у тебя есть партнеры.

Литтел открыл глаза. Тот человек обернул револьвер подушкой.

Карлос налил две порции.

— Ты станешь нашим связующим звеном с Говардом Хьюзом. Мы намерены продать ему Лас-Вегас и поиметь большую часть его доходов. А ты — ты поможешь нам превратить книги фонда в такие суммы — и абсолютно легальные! — какие Джулиусу Шиффрину и не снились.

Он почувствовал себя невесомым. Попытался выдавить слова «Богородицы» — но не смог произнести ни одного.

Карлос поднял бокал:

— За Лас-Вегас и новое взаимопонимание.

Литтел заставил себя осушить свой. От алкогольного жара у него потекли слезы.

95.

(Меридиан, 4 ноября 1963 года)

Героина было столько, что багажник просел и задние колеса вело. Стандартная проверка на дорогах отправила бы его лет на тридцать в Парчменовскую тюрьму.

Он забрал спрятанное из банковского хранилища. Порошок просыпался на пол — в количестве, достаточном, чтобы на несколько недель транквилизировать все сельские районы штата Миссисипи.

Санто захотел, чтобы они вернули порошок. Санто изменил своему слову и отменил сделку. Тем самым Санто заставил его задуматься.

Санто может «заказать». Санто может оставить в живых. Санто может долго мучить отсрочкой смертного приговора.

Кемпер притормозил у светофора. Ему помахал негр.

Кемпер помахал в ответ. Цветной мужчина был дьяконом церкви Пятидесятницы — и весьма скептически относился к Джону Ф. Кеннеди.

Он всегда говорил:

— Не доверяю я этому пацану.

Загорелся «зеленый». Кемпер нажал на педаль газа.

Потерпите, уважаемый дьякон. Жить «этому пацану» осталось всего восемнадцать дней.

Его команда была не в деле. А в деле была команда Гая. Куда переметнулись и Хуан Канестель с Маком Роджерсом.

Покушение теперь состоится 22 ноября — Хуан и профи-корсиканец будут стрелять с разных позиций. Чак и двое далласских копов должны будут пристрелить козла отпущения.

Основа была та же, что и у плана Литтела, но с некоторыми дополнениями. И это лишь проявляло логику всеобщего желания ПРИСТРЕЛИТЬ ДЖЕКА.

Литтел распустил свою команду. Локхарт вернулся к своим клановцам. Пит улетел в Техас, чтобы быть со своей женщиной. «Свинг-энд-твист ревю» будет играть в Далласе в день убийства.

Литтел отпустил его. Какой-то странный инстинкт заставил его вернуться в Меридиан.

Его помнили многие местные жители. Кое-кто из цветных тепло приветствовал его. А белая беднота злобно посматривала на него и поддразнивала.

Он снял комнату в мотеле. Он уже ждал, что скоро-скоро постучат к нему нанятые мафией киллеры. Три раза в день он питался в ресторане и вдоволь катался по окрестностям.

Смеркалось. Кемпер заехал на территорию городка Паккетт. Он увидел забавную, освещенную прожекторами вывеску: «Мартин Лютер Кинг в исправительной школе для коммунистов».

Фото на вывеске показалось ему смонтированным. Кто-то подрисовал преподобному рожки, как у черта.

Кемпер свернул на юг. Потом повернул на грунтовую дорогу, которая вела к старому стрельбищу Дуги Фрэнка Локхарта. Грунтовка привела его прямиком на край поля. Под колесами так и трещали стреляные гильзы.

Он выключил фары и выбрался из автомобиля. Стояла благословенная тишина — ни выстрелов, ни воинственных выкриков.

Кемпер достал свое оружие. Стояла непроглядная темень — даже силуэтов мишеней не было видно.

Затрещали и рассыпались гильзы. Кемпер услышал шаги.

— Кто здесь? Кто вторгается на мою территорию?

Кемпер включил передние фары. Лучи света захватили Дуги Локхарта врасплох.

— Это Кемпер Бойд, сынок.

Локхарт отошел от света:

— Кемпер Бойд, твой акцент делается тем приторней, чем дальше ему случается заехать на юг. Ты прямо как хамелеон, Кемпер. Тебе уже говорили об этом?

Кемпер врубил фары на полную мощность. Свет залил все стрельбище.

— Дуги, постирал бы ты свою накидку — а то смотреть страшно.

Локхарт завопил:

— Босс, теперь я под лампой, да? Босс, я признаюсь — это я бросил бомбу в ту церковь в Бирмингеме!

У него были гнилые зубы и прыщи. Вдобавок от него разило самогоном метров на десять.

Кемпер спросил:

— Серьезно? Это сделал ты?

— Так же уверен в этом, как в том, что я сейчас стою здесь и греюсь в лучах твоих фар, босс! Так же, как и в том, что ниггеры…

Кемпер выстрелил ему в рот. Выпустил всю обойму — ублюдку начисто разнесло череп.

96.

(Вашингтон, округ Колумбия, 19 ноября 1963 года)

Бобби заставил его ждать.

Литтел поджидал у его кабинета. Записка Бобби требовала расторопности и заканчивалась смачным: «Я уделяю адвокатам Хоффы не больше десяти минут своего времени».

Он поторопился. Бобби был занят. Их разделяла дверь.

Литтел ждал. Он чувствовал себя абсолютно спокойным.

Его не сломил Марчелло. Бобби в сравнении с ним был сущим младенцем. Марчелло кивнул, когда он выпил всего один бокал.

Наружный кабинет был просторен и обит деревом. Отсюда было рукой подать до кабинета мистера Гувера.

Секретарь не обратила на него внимания. Он сел и попытался восстановить в голове последовательность событий.

6.11.63. Кемпер возвращает порошок. Траффиканте отказывается пожать ему руку.

6.11.63. Звонит Карлос Марчелло. Он говорит: «У Санто есть для тебя работа», — не уточняя, какая именно.

7.11.63. Звонит Сэм Джианкана. Он говорит: «По-моему, мы можем найти работу для Пита. Мистер Хьюз ненавидит ниггеров, а Пит — большой спец по доставке наркоты».

7.11.63. Он передает сообщение Питу. Пит понимает: ему сохранили жизнь. Если ты будешь работать на нас. Если переедешь в Вегас. Если станешь продавать местным ниггерам героин.

8.11.63. Звонит восторженный Джимми Хоффа. Кажется, его совсем не волнует то, что у него — большие проблемы с законом.

Санто рассказал ему о планах покушения. Джимми рассказал об этом Хеши Рескинду. После этого Хеши заказывает номер в самом дорогом отеле Далласа — чтобы с комфортом наблюдать это событие вблизи.

Хеши привозит свою свиту: Дика Контино, медсестер и проституток. Пит дважды в день вводит ему дозу героина.

Свита Хеши в растерянности. Зачем рваться в Даллас, когда вот-вот отправишься в мир иной?

8.11.63. Карлос присылает ему газетную вырезку. С заголовком: «Убит лидер клана — загадочное преступление в южном штате!»

Копы подозревают соперничающие группировки Ку-клукс-клана. Он же подозревает, что это был жест Кемпера Бойда.

Карлос прилагает записку. Карлос сообщает, что дело о его депортации отлично разруливается.

8.11.63. Мистер Хьюз присылает ему записку. Малыш Говард хочет Лас-Вегас — так дети просят новую игрушку.

Он пишет ему ответ. Он обещает съездить в Неваду и к Рождеству закончить подготовительную работу.

9.11.63. Звонит мистер Гувер. И рассказывает, что его приватные «жучки» фиксируют волну гнева — телешоу Джо Валачи наводит ужас на мафиози от побережья до побережья.

Источник Гувера в Минюсте рассказал ему, что Бобби допрашивает Валачи лично. Валачи отказывается обсуждать вопрос о подлинных бухгалтерских книгах фонда. Бобби в ярости.

10.11.63. Звонит Кемпер. Сообщает, что «закрученный» план Гая Бэнистера имел успех: кортеж в Майами отменен.

12.11.63. Звонит Пит. Он сообщает о новых рейдах по лагерям и новых планах по устранению Джека.

15.11.63. Кортеж и почетный эскорт Джека проезжает по улицам Нью-Йорка. Машину президента окружает толпа подростков и матрон средних лет.

16.11.63. В далласских газетах публикуется маршрут президентского кортежа. У Барби Ягелки будет место в первом ряду — она выступает с дневным представлением в клубе на Коммерс-стрит.

Зажужжал интерком. Оттуда донесся голос Бобби:

— Я готов принять мистера Литтела.

Секретарь открыла дверь. Литтел захватил магнитофон.

Бобби стоял у рабочего стола. Руки в карманы, и даже не удосужился податься вперед — адвокаты Хоффы таких миндальностей не заслуживали.

В кабинете было хорошо. А вот костюм на Бобби был готовый и довольно-таки мешковатый.

— Ваша фамилия показалась мне знакомой, мистер Литтел. Мы раньше не встречались?

Я БЫЛ ТВОИМ ПРИЗРАКОМ. Я СТРАСТНО ЖЕЛАЛ ПОПАСТЬ В ПОЛЕ ТВОЕГО ЗРЕНИЯ.

— Нет, мистер Кеннеди. Не встречались.

— Вижу, вы принесли магнитофон.

Литтел поставил его на пол:

— Да.

— Неужто Джимми спохватился? Вы принесли мне его признание?

— В некотором роде. Не желаете послушать?

Бобби посмотрел на часы:

— Следующие девять минут я в вашем распоряжении.

Литтел вставил вилку в розетку. Бобби позвякивал монетками в карманах.

Литтел нажал «пуск». И услышал голос Джо Валачи. Бобби прислонился к стене у стола.

Литтел стоял напротив. Бобби уставился на него. Они стояли абсолютно неподвижно, не мигая, не шевелясь.

Джо Валачи проговорил свое обвинение. Бобби его услышал. Он не стал зажмуриваться или выказывать еще какую-то видимую реакцию.

Литтел слегка вспотел. Глупая игра в гляделки продолжалась.

Запись прервалась, бобина закрутилась. Бобби снял телефонную трубку:

— Свяжитесь со специальным агентом Конвеем в Бостоне. Поручите ему сходить в главное отделение банка «Секьюрити — фёрст нэшнл» и спросить, кому принадлежит счет номер 811512404. Поручите ему просмотреть содержимое хранилищ и немедленно перезвонить мне. Прошу считать это первостепенной задачей, и задержите все прочие звонки, пока он не перезвонит мне.

Голос его не дрогнул. Голос по-прежнему был стальным, железным, твердым и не допускающим возражений.

Бобби положил трубку. Игра в гляделки продолжалась. Кто первый моргнет — тот трус.

Литтел едва не захихикал. Ибо ему подумалось: все сильные мира сего — сущие дети.

Время шло. Литтел отсчитывал минуты по ударам своего сердца. Его очки медленно, но верно сползали ему на нос.

Телефон зазвонил. Бобби схватил трубку и стал слушать.

Литтел стоял и не произносил ни звука, отсчитывая время по пульсу. Когда он насчитал сорок одну секунду, Бобби швырнул аппарат в стену.

И сморгнул.

И дернулся.

И вытер выступившие слезы.

Литтел сказал:

— Будь ты проклят за все то зло, которое мне причинил.

97.

(Даллас, 20 ноября 1963 года)

Она догадается. Услышит новости, посмотрит тебе в глаза и поймет, что и ты в этом участвовал.

И тут же вспомнит о шантаже. Ты не смог его скомпрометировать и поэтому убил.

Она догадается, что его «заказала» мафия. Она-то знает, как эти ребята расправляются с неугодными. И обвинит тебя в том, что по твоей вине она была ко всему этому так близко.

Пит смотрел, как Барби спит. Кровать пахла маслом для загара и потом.

Он собирался в Лас-Вегас. Он возвращался к Говарду «Дракуле» Хьюзу. Их новым посредником стал Уорд Литтел.

Снова вымогательство и наркота. То есть еще тот выбор: променять смертный приговор на пожизненное заключение.

Она сбросила простыни. Он заметил, что на ее ногах появились новые веснушки.

Она отлично приживется в Вегасе. Он избавит ее от Джоуи и устроит постоянный ангажемент в каком-нибудь клубе.

Она будет с ним. Она будет близко к его работе. У нее будет репутация сильной женщины, которая умеет хранить секреты.

Барби свернулась калачиком. Вены на ее груди странно натянулись.

Он разбудил ее. Она проснулась мгновенно и окончательно — как всегда.

Пит спросил:

— Выйдешь за меня замуж?

Барби ответила:

— Выйду.

Взятка в пятьдесят баксов позволила не делать анализ крови. Сотня — не предъявлять удостоверение личности.

Пит взял напрокат смокинг самого большого размера, какой смог найти. Барби заехала в клуб «Каскад» и взяла единственное свое белое концертное платье.

Священника они нашли по телефонной книге. Пит нашел двух свидетелей: Джека Руби и Дика Контино.

Дик сказал, что дядюшке Хешу нужно ширнуться. И кстати — чего это он так волнуется? Для умирающего он что-то слишком возбужден.

Пит заехал в отель «Адольфус». Он вколол Хеши полную дозу героина и не преминул сунуть пару шоколадных батончиков, чтоб тому было что пожевать. Хеши, увидев его в смокинге, решил, что ничего смешнее в жизни не видел. От смеха он едва не выплюнул дыхательную трубку, вставленную в его трахею.

Дик подсуетился со свадебным подарком: номер для новобрачных в «Адольфусе» на весь уик-энд. Пит и Барби перевезли туда свои вещи за час до церемонии.

Из чемодана Пита выпала его пушка. Коридорный едва не наложил в штаны.

Барби сунула ему полтинник на чай. Мальчишка выполз из номера только что не на коленях. Лимузин отеля доставил их в часовню.

Священник оказался сущим алкашом. Руби притащил своих визжащих такс. Дик Контино захватил свой аккордеон и слабал на нем пару свадебных маршей.

Они произнесли клятвы в крошечной захудалой часовенке близ Стиммонс-Фривей. Барби всплакнула. Пит так крепко сжал ее руку, что она поморщилась.

Священник выдал им позолоченные кольца. Кольцо Пита не налезло ему на палец. Священник пообещал, что закажет ему «гиганта» — все кольца ему доставлялись почтой из одного магазинчика в Де-Мойне.

Пит сунул кольцо в карман. На словах «Пока смерть не разлучит нас» у него подкосились колени.

Они устроились в номере. Барби беспрестанно твердила: Барбара Джейн Линдскотт Ягелка Бондюран.

Хеши прислал им шампанского и огромную корзину подарков. Коридорного аж трясло — в пятницу здесь будет проезжать сам президент!

Они занялись любовью. Огромная кровать была лососево-розового цвета.

Барби заснула. Пит поручил разбудить их в восемь — ровно в девять у новобрачной был концерт.

Сам он заснуть не смог. И не стал прикасаться к шампанскому, чувствуя, что и так подсел на стакан в последнее время.

Зазвонил телефон. Он встал и схватил трубку в гостиной.

— Да?

— Это я, Пит.

— Господи, Уорд. Откуда у тебя этот…

Литтел сказал:

— Мне только что позвонил Бэнистер. Хуан Канестель появился в Далласе и пропал. Я отправил Кемпера — он тебя встретит, и вы с ним должны во что бы то ни стало спасти наши планы на пятницу.

98.

(Даллас, 20 ноября 1963 года)

Самолет подкатил к погрузочной площадке. Всю дорогу от Меридиана пилот шел со скоростью попутного ветра, и перелет занял меньше двух часов.

Литтел заказал частный чартерный рейс. И велел пилоту нестись что есть мочи. Маленький двухместный самолетик трясся и грохотал — Кемпер даже подивился, как он не развалился в полете.

Было 23.48 — им осталось тридцать шесть часов.

Мигнули фары — это был сигнал Пита.

Кемпер отстегнул ремень безопасности. Пилот затормозил машинку и открыл ему дверь.

Кемпер выпрыгнул из салона. Его едва не сбило с ног лопастью пропеллера.

Притормозило авто. Кемпер запрыгнул внутрь. Пит припустил вдоль взлетной полосы для малых летательных аппаратов.

Над ним с ревом взлетел гигантский лайнер. Аэропорт «Поле любви» показался ему неземной красоты.

Пит спросил:

— Что тебе говорил Уорд?

— Что Хуан пропал. И Гай боится, что Карлос и прочие сочтут, что он прокололся.

— И мне он то же сказал. И я сказал ему, что мне не хочется рисковать — если только кто-нибудь не расскажет Карлосу, что это мы помогли ему и спасли Бэнистера от полного провала.

Кемпер опустил стекло. В ушах после вертолета все еще трещало.

— А что Уорд на это ответил?

— Он сказал, что Карлосу сообщит только после того, как все окончится. Если мы найдем Канестеля и спасем гребаную операцию.

Зашипела рация. Пит отключил ее.

— Это личное авто Джей-Ди Типпита. Они с Роджерсом ищут пропавшего, и если кто из них заметит Хуана, подключимся мы. Типпит не может оставить патрулируемый сектор, а Чак не должен заморачиваться ни с чем подобным до покушения.

Они уворачивались от тележек с багажом. Кемпер прислонился к окну и проглотил три таблетки декседрина, не запивая.

— А сам Бэнистер где?

— Он прилетит из Нового Орлеана позже. Он-то думает, что с Хуаном все в порядке, и если что-нибудь случится и его потеряют, на его место заступит Роджерс, и тогда Бэнистер обойдется им и тем другим профи.

Они знали, что Хуан — парень несдержанный. Пока что они не поймали его за руку как маньяка-убийцу. И вообще весь план покушения попахивал любительщиной и выглядел скроенным на скорую руку.

— Куда мы сейчас?

— В заведение Джека Руби. Гай говорил, что Хуан там частенько снимает шлюх. Внутрь придется идти тебе — Руби тебя не знает.

Кемпер засмеялся:

— Говорил Уорд Карлосу: не стоит доверять психопатам, которые разъезжают на ярко-красных спортивных автомобилях.

Пит ответил:

— Ты же доверял.

— Вот и поплатился.

— Хочешь сказать — есть что-то, чего я не знаю?

— Хочу сказать, что перестал ненавидеть Джека. И что мне плевать, убьют его или нет.

В клубе «Карусель» было тихо, как всегда в середине недели.

На подиуме раздевалась стриптизерша. За столиками у сцены сидели копы в штатском и местные шлюхи.

Кемпер пристроился у задней двери. Он отвинтил лампочку у настольной лампы на своем столике, и теперь его скрывала полутень.

Ему было прекрасно видно оба выхода. А также сцену и столики возле нее. Тени делали его почти невидимкой.

Пит сидел в машине возле заднего выхода. Он не хотел, чтобы его заметил Джек Руби.

Стриптизерша раздевалась под музыку Андре Костеланеца. Стереосистему немного заедало. Руби сидел вместе с копами и подливал им в бокалы из своей фляжки. Кемпер прихлебывал виски. Декседрин подействовал моментально. И тут ему пришла блестящая новая мысль: судьба покушения в его руках.

По подиуму пробежалась такса. Стриптизерша отогнала пса. Через переднюю дверь вошел Хуан Канестель.

Один. В куртке с инициалами Айка и голубых джинсах.

И сразу же направился к столику шлюх. Хостесс усадила его.

«Протез» в ширинке стал еще больше. А в левом набедренном кармане джинсов у него был нож.

А из-за пояса торчал шнур от электрокабеля.

Хуан угостил всех присутствующих выпивкой. Руби тут же принялся трепаться с ним. А стриптизерша сделала пару кокетливых движений бедрами в его сторону.

Копы недружелюбно покосились на него. Его неанглосаксонская внешность им явно не понравилась.

Хуан всегда носит оружие. Они могут обыскать его проформы ради.

Его могут привлечь за ношение оружия. Или избить резиновым шлангом.

Со своей стороны он может предать Бэнистера. Секретная служба отменит кортеж.

Хуан любит выпить. В день покушения он может явиться на дело с похмельной головой и промахнуться.

И шнур от электрокабеля торчит у него из-за пояса спереди.

Хуан и есть маньяк-убийца. Даже пусть и с протезом на месте причиндалов.

Хуан принялся убалтывать шлюшек. Копы все косились на него.

Стриптизерша поклонилась и спрыгнула со сцены. Руби объявил последний танец. Хуан остановил свой выбор на дебелой брюнетке.

Они выйдут через переднюю дверь. Пит их не заметит. Их возбуждение может повлиять на то, как он выстрелит.

Кемпер разрядил оружие и побросал пули на пол. Одну оставил — надо же еще поиграть с покушением.

Брюнетка встала. Встал и Хуан. Копы оглядели обоих.

Копы забормотали. Один из копов покачал головой: нет.

Девушка направилась к парковке. Хуан — за ней.

Парковка вела к узенькому проходу. По обеим сторонам прохода располагались кабинки борделя.

Там стоял Пит.

Хуан и девушка исчезли. Кемпер сосчитал до двадцати. Уборщик принялся вытирать со столиков.

Кемпер вышел наружу. От сумеречного света защипало в глазах.

Пит отливал, укрывшись за мусорным баком. Хуан и девушка брели по проходу. Они подошли ко второй в левом ряду кабинке.

Пит увидел его, откашлялся и сказал:

— Кемпер, ты чего…

Пит замолк. Пит заметил Хуана. Пит выпалил:

— Черт. Это же Хуан…

Пит помчался по проходу. Вторая дверь слева открылась и вновь закрылась.

Кемпер бросился бежать. На полной скорости оба мигом очутились у двери.

Центральный проход выходил к передней двери. Все дверцы по обеим сторонам были закрыты. И лифта нету — мотель-то одноэтажный.

Кемпер насчитал десять дверей и услышал сдавленный визг.

Пит стал ломиться во все двери. Слева, потом справа. Раз-два, удар туфлей — и дверь летит с петель.

Пол сотрясался. И везде на него смотрели сонные алкаши и накрывались с головой одеялом.

Так он снес шесть дверей. Седьмую выбил плечом Кемпер. Яркий свет с потолка осветил следующую картину.

У Хуана был нож. У шлюхи тоже. Вдобавок к ширинке хуановых джинсов изнутри был привязан огромный искусственный член.

Кемпер прицелился ему в голову. Единственный оставшийся в магазине патрон прошел мимо.

Пит оттолкнул его. Пит прицелился снизу и выстрелил. Две пули из «магнума» пробили Хуановы коленные чашечки.

Шлюха захихикала. Шлюха посмотрела на Пита. Пит — на нее. Что-то промелькнуло между ними.

Пит придержал Кемпера. Пит разрешил шлюхе самой перерезать горло обидчику.

Они заехали в кафетерий — выпить кофе с пончиками. Кемпер постепенно присматривался к Далласу.

Они бросили Хуана в мотеле. Они возвращались к машине медленным шагом. И ехали, тщательно соблюдая все ПДД.

Они молчали. Пит не стал упоминать о его поведении.

Поток какого-то странного адреналина заставил мир двигаться медленно-медленно.

Пит пошел к таксофону. Кемпер наблюдал, как он скармливает монетки щели автомата.

Он звонил Карлосу в Новый Орлеан. Он просил пощадить тебя.

Пит повернулся спиной и навис над аппаратом.

Он говорит, что Бэнистер облажался. Что Бойд убил его подручного, которому с самого начала не стоило доверять.

И излагает детали. И говорит: пусть Бойд в этом тоже участвует — он парень знающий, ты сам это говорил.

Он просит о пощаде.

Кемпер прихлебывал кофе. Пит повесил трубку и вернулся за столик.

— Кому ты звонил?

— Жене. Сказал, что задержусь.

Кемпер улыбнулся:

— Неужели звонить в отель так дорого?

Пит ответил:

— Даллас — город недешевый. А уж в эти дни — и подавно.

Кемпер вспомнил про свой акцент:

— Это уж так водится.

Пит скомкал свой стаканчик:

— Подбросить тебя куда-нибудь?

— Я на такси в аэропорт. Литтел сказал пилоту, чтобы подождал меня.

— Обратно в Миссисипи?

— Домой так домой, сынок.

Пит подмигнул:

— Береги себя, Кемпер. Спасибо, что подвез.

Патио его номера выходило на холмы. Для дешевенького мотеля вид открывался просто потрясный.

Он попросил окна на юг. Клерк устроил его в отдельно стоящей кабинке.

Перелет обратно был замечательный. Чертово небо так и светилось.

Он уснул и проснулся только в полдень. По радио передали, что Джек прибыл в Техас.

Он позвонил в Белый дом и в министерство юстиции. Его тут же отшили помощники помощников.

Видать, его имя попало в некий список. Он не успевал толком поздороваться, как они тут же клали трубку.

Он позвонил агенту-командиру ФБР в Далласе. Тот отказался говорить с ним.

Он позвонил в секретную службу. Дежурный офицер повесил трубку.

И он оставил эту затею. Устроившись в патио, он стал вспоминать поездку — от начала до конца.

Тени окрасили холмы в темную зелень. Думалось и виделось по-прежнему медленно.

Он услышал шаги. Вошел Уорд Литтел. Он нес на руке новенький тренчкот от «Берберри».

Кемпер сказал:

— Я-то думал, ты в Далласе.

Литтел покачал головой:

— Мне не обязательно присутствовать там лично. А вот в Эл-Эй мне кое за чем надо.

— Мне нравится твой костюм, сынок. Славно, что ты наконец-то научился одеваться.

Литтел уронил плащ. Кемпер увидел пушку и ухмыльнулся.

Литтел выстрелил. Отдача опрокинула его со стула.

Второй выстрел: ДАЛЬШЕ — ТИШИНА.

Перед смертью Кемпер успел подумать о Джеке.

99.

(Беверли-Хиллс, 22 ноября 1963 года)

Коридорный вручил ему ключ и указал, в каком именно бунгало следует искать. Литтел дал ему тысячу долларов.

Тот обалдел:

— Столько денег только за то, чтобы его увидеть?

МНЕ НУЖНО ЕГО УВИДЕТЬ ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО.

Они стояли возле кладовки. Коридорный все посматривал за спину. Он шепнул:

— Только вы уж побыстрей. А то скоро мормоны вернутся — они завтракать ушли.

Литтел отвернулся и двинулся в указанном направлении. Его мысли неслись на два часа вперед, поспевая за далласским временем.

Бунгало было выкрашено в лососево-розовый и зеленый. Ключ открыл один за другим три замка.

Литтел вошел. Передняя была заставлена больничными холодильниками и капельницами. Воняло спреем от комаров и гамамелисом.

Он услышал детский визг. И определил источник: по телевизору показывали детскую передачу.

Он пошел на звук. Настенные часы показывали 8.09 — значит, в Далласе 10.09.

Передача сменилась рекламой собачьего корма. Литтел вжался в стену и посмотрел в открывшийся проход. И увидел человека.

Из капельницы в его вену поступала кровь. Он вкалывал себе что-то под кожу. Он лежал на больничной койке, абсолютно голый и тощий, как скелет, и никак не мог попасть в вену на бедре. Тогда он вколол иглу в пенис и нажал на плунжер.

Волосы его отросли почти до середины спины. А ногти, закрутившись, закрывали пол-ладони.

В комнате воняло мочой. В толчке плавали букашки.

Хьюз выдернул иглу. Кровать его просела под весом дюжины разобранных игровых автоматов.

100.

(Даллас , 23 ноября 1963 года)

Зелье подействовало быстро. Хеши расслабился и едва заметно улыбнулся.

Пит отер иглу:

— Это произойдет кварталах в шести отсюда. Подкати коляску к окну где-то в 12.15. Увидишь кортеж и эскорт.

Хеши кашлянул в салфетку. С подбородка его закапала кровь.

Пит положил на его колено пульт от телевизора:

— Тогда врубишь телик. Все программы прервутся для экстренного выпуска новостей.

Хеши попытался что-то сказать. Пит напоил его водой:

— Постарайся не вырубиться, Хеш. Такое не всякий день увидишь.

Коммерс-стрит от самых краев тротуара до дверей магазинов была запружена народом. Народ размахивал самодельными плакатами на десятиметровых палках.

Пит пошел в клуб. По пути он едва успевал уворачиваться от восторженных зрителей.

Фанаты Джека были повсюду. Особо рьяных копы сгоняли в боковые улочки.

Малыши сидели на отцовских закорках. Ветер трепал мириады крохотных флажков.

Он добрался до клуба. Барби придержала для него столик у сцены. За представлением наблюдала жалкая кучка алкашей, которые успели налакаться уже днем.

Группа наяривала веселенькую мелодию. Барби послала ему воздушный поцелуй. Пит сел и улыбнулся — мол, спой мне что-нибудь нежное.

По клубу пронесся рев: ЕДЕТ! ЕДЕТ! ЕДЕТ!

Группа сорвалась в крещендо. Джоуи и парни едва стояли на ногах.

Барби с ходу затянула «Освобожденную мелодию»[54]. Все — повара, барменши, судомойки — бросились к двери.

Рев нарастал. Он превратился в гул моторов — лимузинов и «харлей-дэвидсонов» при полном параде.

Дверь оставили открытой. Он слушал Барби один — и не слышал ни слова.

Он смотрел на нее. Слова сами складывались в его голове. Она увлекала его — глазами и губами.

Шум медленно утихал. Он подобрался: сейчас, вот сейчас будет этот гребаный жуткий вопль.

За фасадом официальной истории

1961 год — великий американский режиссер Сэмюэл Фуллер выпускает на экраны фильм «Преступный мир США» и подводит жирную черту под «золотым веком нуара». Вместо устоявшихся стереотипов (детективы, напоказ циничные, но с добрым сердцем, роковые красавицы, гангстеры не без внутреннего благородства, неудавшиеся мошенники) — новый подход: жестокие и беспощадные махинаторы по обе стороны закона, побитые жизнью и не слишком привлекательные внешне персонажи, а также реалистичный показ всесокрушающей одержимости местью. Тот самый «преступный мир» показан скрытой от посторонних глаз изнанкой большого бизнеса и политики; противостоящий ему полицейский аппарат оказывается пронизанным коррупцией. И только одержимые одиночки с личными целями и планами способны повлиять на ход вечного противостояния, пусть и ценой собственных жизней. Успех «Преступного мира» повлек за собой фильмы «Шоковый коридор» (1963) и «Обнаженный поцелуй» (1964), образовавшие «пессимистическую трилогию» Фуллера об Америке начала 60-х и сильно повлиявшие на кино и литературу XX века.

1992 год — великий американский писатель Джеймс Эллрой публикует роман «Белый джаз» и завершает свою выдающуюся «Лос-анджелесскую тетралогию». Ему, поклоннику и другу Фуллера, удается переосмыслить каноны литературного «нуара» и остановить процесс превращения жестокого и сурового жанра в жанр гламурный и ностальгический, населенный однообразными типажами. Виртуозно написанные оды во славу «плохих парней на службе закона» становятся событиями, чья значимость выходит за рамки криминальной литературы. Но простившийся с Лос-Анджелесом Эллрой не собирается останавливаться. В своем стремлении «уничтожить мифологию прошлого и создать новые мифы» он продолжает развивать темы принесших ему славу лос-анджелесских романов, стремясь охватить все сферы общественно-политической жизни Америки и показать их коррумпированность и связь с криминалом. Серия романов образует трилогию, охватывающую период с конца 50-х до начала 70-х и названную в знак уважения к шедевру Фуллера «Преступный мир США» («American Underworld»).

1995 год — выходит первая часть трилогии — «Американский таблоид». «Бешеный пес американской литературы» использует доведенный им до совершенства в «Городе Греха» и «Секретах Лос-Анджелеса» метод, когда сложный сюжет с большим количеством действующих лиц излагается с позиций трех персонажей. В центре событий — агенты ФБР Уорд Литтед и Кемпер Бойд, а также знакомый нам еще по «Белому джазу» экс-полицейский Пит Бондюран. Почитатели таланта Эллроя узнают и другие фирменные элементы стиля блестящего автора: использование кричащих таблоидных заголовков, вплетение в ткань повествования полицейских отчетов и таблоидных же статей, к которым в этом романе прибавляются и расшифровки конфиденциальных телефонных переговоров. Как всегда, стилизации под бульварную прессу и секретные документы исполнены Эллроем на высочайшем уровне. Основная же событийная канва «Американского таблоида» излагается в манере, напоминающей как более традиционные ранние книги писателя, так и захватывающую дух экспериментальную прозу «Белого джаза». В частых боевых эпизодах или сценах, где описывается внутреннее состояние постоянно живущих «на грани» героев, которые регулярно сталкиваются с предательством и рискуют жизнью, жесткий «телеграфный» стиль Эллроя производит особенно сильное впечатление.

Стремительно развивающееся действие «Американского таблоида» посвящено событиям, приведшим к власти Джона Кеннеди в 1960-м и к его смерти в 1963 году. Как принято у Эллроя, на страницах книги реальные персонажи (миллиардер Говард Хьюз, профсоюзный деятель Джимми Хоффа) присутствуют рядом с литературными героями, а вымышленные преступления соседствуют с реальными, самым громким из которых является, конечно, убийство президента Кеннеди. На эту тему существует множество теорий, ей посвящено огромное количество документальных и художественных книг, при этом версия Бешеного Пса остается одной из самых интересных и достоверных. И уж точно рассказанной куда более занимательно, чем, например, в тяжеловесном романе Дона Делилло «Весы» (редко ссылающийся на чужие книги Эллрой называл его среди лучших из написанного о покушении на Кеннеди). Со сложным и тщательно описанным Эллроем заговором можно ознакомиться на страницах «Таблоида», а уж согласиться или не согласиться с трактовкой автора — дело вдумчивого читателя.

Смелость Бешеного Пса в обращении с реалиями прошлого в случае с трилогией «Преступный мир США» более чем оправданна. Доказав свое мастерство в создании «Лос-анджелесского квартета» на основе криминальных сюжетов, писатель теперь обращается к секретной истории страны. Истории, которая, по Эллрою, так же отлична от официальной версии, как гламурно-ностальгический нуар — от настоящего. Поэтому его версия бурных событий 50−60-х отсылает нас к слухам, таблоидным очеркам и сексуальной жестокости, характерной для детективных книжных сериалов той поры. При этом Эллрой не впадает в избыточную назидательность и не дает нам забыть, что «Американский таблоид» — это, прежде всего, блестящий криминальный роман, который не давит на читателя чрезмерной претенциозностью и именно поэтому кажется таким достоверным в изложении событий. Тем более что тесная связь преступности, политики, шоу-бизнеса и спецслужб, красочно описанная Эллроем в «Таблоиде», очевидна.

Здравомыслящий циник Эллрой отказывается от идеи о благородных мотивах, как основном двигателе мировой истории. В «Американском таблоиде» и последующих романах трилогии цепи событий, приводящих к глобальным процессам, начинаются с предательства, обманов, сексуальных излишеств, преступных махинаций, вымогательств и других деяний того же свойства на низшем вроде бы уровне. Поэтому для писателя важнее не высокопоставленные политики или крупные персоны по обе стороны закона, а те, чья вроде бы незначительная деятельность остается скрытой, но имеет порой самые громкие последствия. Именно таким одиночкам — агентам ФБР, полицейским, аферистам и подобным персонажам — посвящен «Преступный мир США».

Еще раз отметим перекличку трилогий Фуллера и Эллроя. У обоих мастеров идеализм героев обречен на поражение, а крушение иллюзий неизбежно приводит к трагическим последствиям. В варианте Бешеного Пса идеализм конца 50-х, стремление к переменам после правоконсервативных полутора десятков лете «охотой на ведьм», утверждением «истинных ценностей» и расовым напряжением, оказывается основой для политической победы «клана Кеннеди». Но порочная сущность любой власти становится причиной неизбежных разочарований, крушения иллюзий и тяжкого расставания с верой в изменения к лучшему. А обманутый идеализм часто превращается в оружие, направляемое против былых объектов обожания. Подобная трансформация настроений прослеживается в «Американском таблоиде», и особенно ярко на примере Уорда Литтела. Именно ему суждено пройти путь от вызывающего сочувствие неудачника, мечтающего при помощи новой власти победить организованную преступность, до связанного с мафией интригана, готового пойти на убийство.

В описании замешанных в покушении на Кеннеди персонажей Эллрой избегает однозначных оценок. Этим «Таблоид» также отличается от традиционного подхода к теме. Обычно авторы книг и фильмов на данную тему предпочитают рисовать участников тех событий черными красками (например, в таких киноверсиях событий 1963 года, как «Привести в исполнение» Дейвида Миллера, 1973, или «Джей. Эф. Кей» Оливера Стоуна, 1991), либо сосредотачиваться на исполнителях убийства и меньше внимания уделять пружинам заговора (это более характерно для романов — уже упоминавшиеся «Весы» Дона Делилло, 1988, или «Сицилийский специалист» Норманна Льюиса, 1974). Эллрой же верен себе в нетрадиционном подходе к традиционному жанру. Как стиль Бешеного Пса меняет наши представления о рамках дозволенного в использовании экспериментов с языком при написании криминального шедевра, так и его взгляд на политический триллер с заговором в центре сюжета оказывается абсолютно оригинальным. Сохраняя все элементы «конспирологического детектива», Эллрой заменяет привычные схемы и трактовки на собственные, смелые и оттого кажущиеся столь достоверными. А умение автора преобразовать политический триллер в политический «нуар» с обязательными для жанра темами одиночества, обреченности и трагической одержимости только усиливает воздействие «Американского таблоида».

Нежелание Эллроя следовать устоявшимся правилам налицо и в его описании «эпохи Кеннеди». То, что Бешеному Псу чужда сентиментальная ностальгия по прошлому, все помнят по его суровому портрету 50-х в «Лос-анджелесской тетралогии». «Американский таблоид» отправляет нас во времена, которые склонные к идеализации бо-х годов писатели обычно рисуют идиллическим периодом победивших мечтателей. Периодом, который прервала только трагическая смерть символа эпохи, Джона Кеннеди. Но здравомыслящий пессимист Эллрой развенчивает подобные мифы. Он напоминает нам, что недаром именно тогда появилась мрачная трилогия Фуллера, посвященная таким проблемам, как развитие организованной преступности, расизм, страхи «холодной войны» и сексуальное насилие во внешне благополучных маленьких городах страны. Эти же проблемы, присутствующие и на страницах «Таблоида», Эллрой дополняет своим видением внешнеполитических провалов администрации США (именно в те годы бесславно провалилась попытка свергнуть режим Кастро на Кубе, а американские войска стали активнее участвовать во вьетнамском конфликте). Таким образом, эпоха Кеннеди в книге показана еще одной ипостасью авторитаризма, для которой выстрелы в Далласе — не финал, а очередная страница истории. Что касается тех, кто называет гибель Кеннеди концом «времени невинности», то им Бешеный Пес ответил в одном из интервью: «Главная идеи трилогии «Преступный мир США» — Америка никогда не была невинной. Она была основана на расизме, истреблении индейцев, рабстве и религиозном фанатизме… не бывает невинных стран. Тем более среди таких могущественных, как наша».

Действие «Американского таблоида» начинается 22 ноября 1958 года и завершается 22 ноября 1963 года. Ровно пять лет, как видите. Последовав примеру Бешеного Пса, поместим действие этого очерка в столь же точные хронологические рамки. Как вы помните, первой датой был 1961 год. Последней же будет…

2001 год — выход второй части трилогии Джеймса Эллроя «Холодные шесть тысяч». «Преступный мир США» набирает обороты.

Иван ДЕНИСОВ,

обозреватель сайта www.cinematheque.ru,

специалист по американскому и японскому культовому кино и американской криминальной и юмористической литературе

Примечания

1

Главный герой одноименной экранизированной книги англо-американской писательницы Ф. Беннет. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

«Строго секретно» (Hush-Hush) — придуманный Эллроем «желтый» журнал, в котором публиковались сплетни из жизни знаменитостей. Появлялся в ранее переведенных книгах «Лос-анджелесского квартета» Дж. Эллроя («Секреты Лос-Анджелеса», «Город Греха» и «Белый джаз»).

3

Некая изюминка (англ., фр.).

4

Мейер Харрис («Микки») Коэн — американский гангстер, долгое время бывший «крестным отцом» лос-анджелесской мафии.

5

Антонио («Джек Драгна») Риццотти — главарь сицилийской мафии в Южной Калифорнии. Много раз пытался устранить своего конкурента по игорному бизнесу Микки Коэна, но безрезультатно.

6

Лесси (Lassie) — собака породы колли, персонаж серии теле- и кинофильмов (в одном из них, в частности, снялась юная Элизабет Тейлор).

7

Здесь говорят по-испански (исп.).

8

«Голубой», гомосексуалист (исп.).

9

Персонаж рассказа писателя-юмориста Джеймса Тарбера «Тайная жизнь Уолтера Митти» — скромный бухгалтер, в фантазиях же — бесстрашный герой, испытывающий самые невероятные приключения.

10

Специально (лат.).

11

КОИНТЕЛПРО (Counter Intelligence Program) — программа ФБР по поиску и подавлению организаций, занимающихся антиамериканской деятельностью.

12

Тайно (лат.).

13

Горб (англ.).

14

Знаменитый кинотеатр в Голливуде (построен в 1927 г.), где проходят самые престижные кинопремьеры. Перед входом в цементе отпечатаны руки или ноги многих кинозвезд Голливуда.

15

Битник — представитель «разбитого поколения» (образовано от глагола beat и русского суффикса — ник; слово придумано писателем-битником Джеком Керуаком); битники — направление в американской литературе 50–60-х гг. (Дж. Керуак, А. Гинзберг, Грегори Корсо и др.).

16

Рок Хадсон, Джонни Рэй — американские киноактеры, известные в том числе своей нетрадиционной ориентацией. Гейл Рассел — американская киноактриса.

17

Крунер (crooner) — прозвище эстрадных певцов — негров и мулатов.

18

После этого — следовательно, вследствие этого (лат.).

19

Земляк (искаж. итал.).

20

Тут выступающий пародирует один иа хитов Фрэнка Синатры «Ты у меня под кожей» (I’ve Got You Under My Skin).

21

Тетрацини — итальянское блюдо из спагетти с филе цыпленка, грибами и сыром.

22

Здесь и до конца диалога упоминаются имена известных в то время американских киноактеров, музыкантов и политических деятелей.

23

С жаром (ит.) — музыкальный термин.

24

Быстро (исп.).

25

Американская киностудия «Радио-Кейт-Орфеум» (Radio-Keith-Orpheum). Основана в 1929 г.

26

Хью Лонг — губернатор штата Луизиана, сенатор, кандидат в президенты США; популист и демагог; застрелен при невыясненных обстоятельствах.

27

Бейгел — булочка из пресного теста; традиционно ассоциируется с еврейской кухней.

28

Бар-ми(т)цва — праздник совершеннолетия мальчика в иудаизме.

29

Закон Манна (Mann Act (White Slave Act)) — закон о белом рабстве, принятый в 1910 г. в США. Данный нормативный акт и ныне применяется для уголовного преследования лиц, обвиняемых в торговле белыми женщинами для целей проституции или порнографии.

30

«Принцип необходимого знания» — стратегия защиты информации, соответственно которой конкретный индивид получает доступ только к той информации, которая безусловно необходима ему для выполнения конкретной функции.

31

Степин Фетчит (Stepin Fetchit) — сценический и кинопсевдоним американского чернокожего комедийного актера Линкольна Перри, «первого чернокожего актера-звезды Голливуда».

32

Запомни, Пьер, это по-французски (фр.).

33

Тед Соренсен — секретарь и спичрайтер Джона Ф. Кеннеди, фактический автор его бестселлера «Профили мужества» (Profiles in Courage).

34

Рин-Тин-Тин — пес породы немецкая овчарка, персонаж серии теле- и кинофильмов.

35

«Мы преодолеем» («We shall overcome») — название и припев религиозного гимна (госпела), написанного в 1903 г. и ставшего впоследствии гимном борцов за права человека в Соединенных Штатах Америки.

36

Входите, Лоран (фр.).

37

Месье Бондюран. Познакомиться с вами для меня — большое удовольствие. Говорят, вы большой патриот (фр.).

38

Взаимно, капитан. Вот только я скорее деловой человек, нежели патриот (фр.).

39

Что-что? (фр.).

40

Кто же вы тогда, капитан? Еще один ультраправый псих? Или очередной наемник, который решил поживиться на кубинской заварухе?

41

Драмамин — средство от морской болезни.

42

Легендарный американский бейсболист, игрок команды «Кливленд Индианс».

43

Диктатор Доминиканской республики с 1930 по 1961 г.

44

Сомоса-отец и Сомоса-сын — диктаторы Никарагуа.

45

Аргентинский военный и политический деятель, дважды избранный президент Аргентины.

46

«Джон Берч» и минитмены — националистские и антисемитские организации США.

47

Прозвище южных штатов США.

48

Известная цитата, приписываемая Джону Ф. Кеннеди. Полностью звучит так: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя. Спроси себя, что ты можешь сделать для нее».

49

Гарольд Морис Макмиллан — премьер-министр Великобритании с 1957 по 1963 год.

50

Добро пожаловать! (исп.).

51

«Сумерки» («Twilight Time») — очень популярная в начале шестидесятых годов XX в. песня группы The Platters.

52

Даго (амер.) — презрительная кличка испанца, итальянца или португальца.

53

Фрэнк Нитти (настоящее имя Франческо Нитто) — чикагский мафиози итальянского происхождения, правая рука Аль Капоне.

54

«Освобожденная мелодия» («Unchained Melody») — самая известная песня XX в., входит в книгу рекордов Гиннеса как самая переиздаваемая. Написана в 1955 г. Исполнялась в 500 вариантах — в том числе Элвисом Пресли, Клиффом Ричардом, группами The Platters, U2 и The Righteous Brothers. В последнем исполнении звучала в саундтреке фильма «Привидение» с Патриком Суэйзи, Деми Мур и Вупи Голдберг в ролях.

Content

Джеймс Эллрой
Американский таблоид

Биография

Библиография

Фильмография

Американский таблоид Роман

Часть I Вымогатели Ноябрь — декабрь 1958

1. Пит Бондюран (Беверли-Хиллс, 22 ноября 1958 года)

2. Кемпер Бойд (Филадельфия, 27 ноября 1958 года)

3. Уорд Дж. Литтел (Чикаго, 30 ноября 1958 года)

4. (Беверли-Хиллс, 4 декабря 1958 года)

5. (Вашингтон, округ Колумбия, 7 декабря 1958 года)

6. (Вашингтон, округ Колумбия, 8 декабря 1958 года)

7. (Лос-Анджелес, 9 декабря 1958 года)

8. (Майами, 11 декабря 1958 года)

9. (Чикаго, 11 декабря 1958 года)

10. (Лос-Анджелес, 14 декабря 1958 года)

11. (Вашингтон, округ Колумбия, 18 декабря 1958 года)

Часть II Заговор Январь 1959 — январь 1961

12. (Чикаго, 1 января 1959 года)

13. (Майами, 3 января 1958 года)

14. (Нью-Йорк Сити, 5 января 1959 года)

15. (Чикаго, 6 января 1959 года)

16. (Лос-Анджелес, 11 января 1959 года)

17. (Майами, 13 января 1959 года)

18. (Чикаго, 14 января 1959 года)

19. (Лос-Анджелес, 18 января 1959 года)

20. (Вашингтон, округ Колумбия, 20 января 1959 года)

21. (Чикаго, 21 января 1959 года)

22. (Майами, 4 февраля 1959 года)

23. (Чикаго, 18 мая 1959 года)

24. (Гавана, 28 мая 1959 года)

25. (Ки-Уэст, 29 мая 1959 года)

26. (Чикаго, 23 августа 1959 года)

27. (Гардена, 25 августа 1959 года)

28. (Нью-Йорк, 26 августа 1959 года)

29. (Даллас, 27 августа 1959 года)

30. (Майами, 29 августа 1959 года)

31. (Майами, 30 августа 1959 года)

32. (Чикаго, 4 сентября 1956 года)

33. (Новый Орлеан, 20 сентября 1959 года)

34. (Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

34. (Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

34. (Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

37. (Блессингтон, 24 декабря 1959 года)

38. (Поместье Хайеннис-Порт, 25 декабря 1959 года)

39. (Саут-Бенд, 25 декабря 1959 года)

40. (Тампа, 1 февраля 1960 года)

41. (Нью-Йорк/поместье Хайеннис-Порт/ Нью-Гемишир, Висконсин/Иллинойс/Западная Вирджиния, 4 февраля — 4 мая 1960 года)

42. (Блессингтон/Майами, 4 февраля — 4 мая 1960 года)

43. (Гринбрайер, 8 мая 1960 года)

44. (Чикаго, 10 мая 1960 года)

45. (Блессингтон, 12 мая 1960 года)

46. (Район озера Дженива, 14 мая 1960 года)

47. (Лос-Анджелес, 13 июля 1960 года)

48. (Беверли-Хиллс, 14 июля 1960 года)

49. (Чикаго, 15 июля 1960 года)

50. (Майами — Блессингтон, 16 июля — 10 декабря 1960 года)

51. (Чикаго, 16 октября 1960 года)

52. (Майами, 20 октября 1960 года)

53. (Район озера Дженива, 5 ноября 1960 года)

54. (Хайеннис-Порт, 8 ноября 1960 года)

55. (Майами, 9 ноября 1960 года)

56. (Вашингтон, округ Колумбия, 13 ноября 1960 года)

57. (Чикаго, 8 декабря 1960 года)

58. (Нью-Йорк, 20 января 1961 года)

Часть III Залив Свиней Февраль — ноябрь 1961

59. (Блессингтон, 10 февраля 1961 года)

60. (Вашингтон, округ Колумбия, 6 марта 1961 года)

61. (Вашингтон, округ Колумбия, 14 марта 1961 года)

62. (Сельская местность, Мексика, 22 марта 1961 года)

63. (Вашингтон, округ Колумбия, 26 марта 1961 года)

64. (Новый Орлеан, 4 апреля 1961 года)

65. (Джунгли Гватемалы, 8 апреля 1961 года)

66. (Аннистон, 11 апреля 1961 года)

67. (Джунгли Никарагуа, 17 апреля 1961 года)

68. (Джунгли Гватемалы, 18 апреля 1961 года)

69. (Майами, 18 апреля 1961 года)

70. (Майами/Блессингтон, июнь — ноябрь 1961 года)

71. (Вашингтон, округ Колумбия, июнь — ноябрь 1961 года)

Часть IV Героин Декабрь 1961 — сентябрь 1963

72. (Майами, 20 декабря 1961 года)

73. (Меридиан, 11 января 1962 года)

74. (Вашингтон, округ Колумбия, 24 января 1962 года)

75. (Лос-Анджелес, 4 февраля 1962 года)

76. (Меридиан, 18 февраля 1962 года)

77. (Майами, 15 апреля 1962 года)

78. (Вашингтон, округ Колумбия, 2 мая 1962 года)

79. (Оранж-Бич, 4 мая 1962 года)

80. (Вашингтон, округ Колумбия, 7 мая 1962 года)

81. (Лос-Анджелес, 10 мая 1962 года)

82. (Меридиан, 12 мая 1962 года)

83. (Новый Орлеан, 12 мая 1962 года)

84. (Меридиан, 13 мая 1962 года)

Часть V «Заказ» Сентябрь — ноябрь 1963

85. (Майами, 15 сентября 1963 года)

86. (Новый Орлеан, 15 мая 1963 года)

87. (Солнечная долина, 18 сентября 1963 года)

88. (Майами, 23 сентября 1963 года)

89. (Майами, 27 сентября 1963 года)

90. (Майами, 27 сентября 1963 года)

91. (Паккетт, 28 сентября 1963 года)

92. (Майами, 29 сентября — 20 октября 1963 года)

93. (Блессингтон, 21 октября 1963 года)

94. (Блессингтон, 12 октября 1963 года)

95. (Меридиан, 4 ноября 1963 года)

96. (Вашингтон, округ Колумбия, 19 ноября 1963 года)

97. (Даллас, 20 ноября 1963 года)

98. (Даллас, 20 ноября 1963 года)

99. (Беверли-Хиллс, 22 ноября 1963 года)

100. (Даллас , 23 ноября 1963 года)

За фасадом официальной истории

Примечания