Сара Алдерсон

ОХОТНИКИ

Моим родным

1

Только когда нож скользнул к самому глазу, норовя проткнуть белок, до меня дошло, что держу оружие я.

Вернее, я им управляю.

Мы, все трое, зачарованно уставились на нож, зависший в узком пространстве между нами. Державший меня мальчишка, почувствовав явную угрозу, уронил руки, словно марионетка с перерезанными ниточками.

Тогда я и ощутила тяжесть ножа в своем сознании. И нож с лязгом упал на асфальт.

Я прикипела к нему взглядом. Нож лежал тихо и безобидно, словно бутафорская игрушка на сцене.

Услышав скрежет стали по кирпичу, я все-таки подняла взгляд. Оба парня уже оседлали свои велики и жали педали, обгоняя друг друга в узком проезде. У самого выезда на улицу они столкнулись, однако удержались на пошатнувшихся велосипедах и скрылись за первым же углом.

Я опустилась на колени. Шум движения с дороги, в каких-нибудь десяти метрах от меня, заглушал стоны, раздававшиеся совсем рядом. Будто кто-то запутался в колючей проволоке. Я поискала взглядом, кто стонет, и поняла, что это я сама. Прикусила губу, чтобы замолчать, и медленно встала.

Вспышка боли в правом бедре вернула меня к действительности. Я нерешительно огляделась, соображая, где нахожусь. Похоже, я стою на углу своей улицы. Колготки порвались и поехали стрелками — все от переднего колеса и тормозов наехавшего велосипеда. В наушниках, сползших на шею, тоненько звенело, а правая рука все еще крепко сжимала школьную сумку — ее так и не сумели вырвать.

Дома не оказалась ни Марии, ни папы — его ждали не раньше следующей недели. В доме было гулко и холодно, как в пустом холодильнике. Я закрыла дверь на цепочку и привалилась к ней, переводя дыхание. Потом прохромала по лестнице к ванной внизу, подняла крышку унитаза и выворачивалась наизнанку, пока не пошла липкая зеленоватая желчь. Руки тряслись так, что их очертания расплывались на фоне белого фаянса. Я села у стены, поджав коленки к груди, и попыталась отдышаться.

Какая бы ненормальная сила ни скрывалась в моем мозгу, пользоваться ею нельзя. Я и не собиралась — это получилось само, естественно, как дыхание. Только дыхание никого не оставит слепым — так мне думалось. Я вышла из себя. Потеряла контроль над собой. Одним мановением мысли, не шевельнув и пальцем, могла проткнуть парню глаз. Не труднее, чем проткнуть белок вареного яйца… К горлу снова подкатила желчь.

До сих пор моя странная сверхъестественная особенность — умение двигать вещи, не прикасаясь к ним, — оставалась тайной. Я скрывала ее, как скрывают под одеждой или бинтами уродливую лишнюю конечность — шестой палец или третью руку. Хвастаться мне и в голову не приходило. А теперь о ней знают двое посторонних, одного из которых я чуть не сделала слепым.

Я сидела в гудящей полутьме и ждала, что в дверь постучат — полиция или люди в белых халатах. Я слишком опасна, чтобы позволить мне разгуливать по улицам Южного Лондона. Возможно, я чокнутая. И уж наверняка не нормальная.

Я все ждала, а в дверь так и не постучали. В конце концов я разжала руки, обнимавшие коленки, и решительно поднялась. Надо вернуть власть над собой. И никогда больше своей способностью не пользоваться — никогда.

Ни чтобы открывать дверь, ни чтобы выключить свет или нажать кнопку тостера, и уж точно я не стану защищаться так от малолетних грабителей — если смогу удержаться.

Надо завязывать сразу — или смириться с будущим в оранжевом комбинезоне. [1]

Я плеснула в лицо водой, прополоскала рот и взглянула в зеркало: бледная, с запавшими глазами — прямо покойница. Пожалуй, труп, полежавший дней десять, мог бы выглядеть лучше. Волосы сбились в светлый колтун, губы побелели и слились с кожей. Я опустила взгляд на разбитые коленки и, опершись на раковину, осторожно стянула колготки. Синяк размером с ладонь раскрасил правое бедро во все оттенки черного. Жуткое пятно на бледной коже. Я тихонько потрогала его и дернулась. Под кожей чувствовались сгустки свернувшейся крови. Я попробовала опереться на ногу всем весом — и заорала. Потом еще раз покосилась на свое отражение и вдруг разревелась. Мне нужна была мама. Или Джек. Пусть бы пришел и спас меня, как в тот раз, когда я, пятилетняя, сломала ногу. Мне нужен брат — что может быть проще? Ну, ладно, начистоту. Мне нужен Алекс. Не меньше, чем брата, а может, и чуточку больше, я хотела видеть его лучшего друга.

Пятый терминал Хитроу был огромным и белым. Время к полуночи. Я стояла под замершим табло отправлений и мечтала, чтобы оно ожило сейчас же, чтобы улететь сразу, а не в шесть утра — ведь к тому времени папа может заметить, что я украла его кредитку и постарается приземлить и меня, и самолет.

Я уставилась на список рейсов. Мне не под силу заставить их двигаться. Правда, я и не пыталась. Я ведь завязала с этим делом.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как вокруг смыкается что-то похожее на отчаяние. Или обыкновенная паника?.. Надо еще придумать какое-то объяснение, которое проглотили бы и Джек, и папа. Е-мейл, посланный Джеку, не годится. Я написала ему всего одну строчку:

«Сюрприз. Встречай в Л-А. Рейс прибывает около полудня. Лила, чмоки».

И никаких объяснений.

Но какое тут придумаешь объяснение?

«Я чуть не выколола кое-кому глаз из-за этой своей жуткой силы. Можно, я останусь у тебя?»

С таким же успехом можно прямо признаться, что я всю жизнь влюблена в лучшего друга моего брата.

Я глубоко вздохнула. Со мной беда. Как всегда в тяжелые времена, я развернула воспоминания об Алексе, хранившиеся в файлах памяти на открытом доступе, и принялась составлять их, как кусочки пазла.

Тот день, когда я сломала ногу, — с того дня я в него и влюбилась. Ему было не больше девяти, а мне самой было пять, и все же началось это наверняка с того дня. Я врезалась на санках в дерево — сама свернула или Джек меня так подтолкнул. Но прорвавшая мою кожу, словно сломанный карандаш, кость осталась для меня среди лучших воспоминаний, потому что рядом с ним маячило лицо Алекса, когда он заворачивал меня в свою красную парку. [2]Он усадил меня на санки и тянул — надо думать, с помощью Джека — полмили, до ближайшего взрослого. Да, точно, с того дня.

Следующее воспоминание — мы все в саду нашего старого дома в Вашингтоне. Холодно. Я запомнила кристаллики инея на земле и звон лопаты о промерзшую землю. Мне, наверное, семь лет — хомячка подарили родители два года назад за то, что я так храбро держалась со сломанной ногой. Хомячок «прожил долгую, счастливую и беззаботную жизнь» — так сказал над его могилой Джек. Еще я помню круглый сверток, торжественно опущенный Алексом в ямку, которую мальчики выкопали взятой у соседа лопатой. И еще помню, как горячие слезы бегут по моим холодным щекам и горячую ладонь Алекса. Он ничего не сказал, просто держал меня за руку, пока я не выплакалась.

Память без предупреждения перескакивает на другое время — пять лет назад. Это воспоминание — туманный и мрачный отзвук предыдущего. В нем мне двенадцать лет и три дня. Я знаю это точно, потому что похороны состоялись через семь дней после маминой смерти. И опять Алекс держит меня за руку. На то есть причина — он заменяет мне папу, который не выдержал и сейчас, рыдая, стоит на коленях у открытой могилы. К нему тянется множество рук, готовых помочь. Джек — расплывчатое пятно на краю зрения, а потом он вообще попятился, выбрался из толпы и сбежал. Только сейчас я понимаю, что Алексу пришлось отпустить его одного, чтобы остаться со мной.

Я совершенно ясно представляю перемазанные в сырой земле подошвы папиных ботинок, когда он стоял на коленях у могилы, — но больше ничего. Не помню, кто там был, что говорили, не помню ни цветов, ни гимнов. Только эти подошвы и Алекса рядом со мной — его рука как якорь.

На поминках Алекс не сразу меня оставил. Он не ушел за Джеком. Не знаю почему. Глядя со стороны, Джек нуждался в заботе куда больше меня. Но Алекс не пошел искать друга. Он остался со мной, сидел на кушетке в стороне и вежливо отвечал на сочувственное бормотание склоненных над нами лиц. Именно Алекс потом провел меня сквозь толпу к лестнице, проводил в спальню, а когда я легла, укрыл пледом и присел на краешек кровати. Его рука лежала у меня на плече, пока я не уснула.

Потом, буквально через несколько дней, папа увез меня в Лондон. Меня он не спрашивал, даже не предупредил заранее, просто сказал: «Сейчас подъедет такси». Я не упаковала вещи, не попрощалась со школьными друзьями. Замкнувшись в безмолвном пузыре горя, я не могла спорить. Осталась равнодушной, как будто папа предложил мне съездить в магазин. Зато Джек взвился как ракета. Он встретил известие об отъезде взрывом ярости. Этот взрыв высосал из меня последние чувства, словно брат заряжался энергией от меня и посадил батарейки. У папы тоже не было сил с ним спорить. Его батарейки умерли вместе с мамой.

Так что Джек остался жить в семье Алекса в Вашингтоне, а я уехала в Лондон — родной город папы. Сперва мне было все равно, даже пустое место Джека, зиявшее между нами черной дырой, меня не трогало. Но когда через несколько месяцев я вышла из бесчувственной комы, во мне зазвенел гнев. Гнев на Джека, который меня бросил. И остался с Алексом.

Однако гнев, как и большая часть других вещей в нашей жизни, быстро остывает, если его не подпитывать, так что в конце концов он совсем растворился в тоске по Джеку. Я начала переписываться с братом по электронной почте, мы снова стали разговаривать, и я обнаружила, что не могу на него злиться. Потому что, будь у меня возможность остаться с Алексом, я бы сделала то же самое. Не задумываясь.

2

Таможенный зал я проходила неуверенно, чуть спотыкаясь от недосыпа и ноющей боли в ноге. Взгляд мой скользил по пятнам лиц, скопившихся за раздвижной дверью в зал прибытия. Неизвестно еще, встречает ли меня Джек. А если встречает, то не для того ли, чтобы вручить обратный билет и препроводить за шкирку к стойке регистрации?

— Лила!

Я обернулась на знакомый голос. Джек, высунувшись из-за чужих спин, улыбался до ушей. От внезапного облегчения я чуть не рухнула, где стояла, оставив его подбирать осколки. Добравшись до барьера и упав ему на грудь, я ни с того ни с сего разрыдалась. Загнав всхлипы обратно, спрятала лицо у него на груди. Он отстранил меня и взял мою сумку. Я поднырнула под барьер, и он свободной рукой обхватил меня за пояс, направив через толпу к выходу. Когда мы выбрались на свободное место и пошли через зал, Джек критически оглядел меня.

— Ну как, хорошо долетела?

Я невольно улыбнулась. Я была до смешного благодарна, что он не тащит меня к регистрации и не задает самого страшного вопроса — зачем я здесь.

— Да, все хорошо.

Он переменился. Сразу и не скажешь, в чем и почему, но в нем появилось что-то такое, чего прежде не было. Джек всегда был уверен в себе, как все привлекательные люди. Но теперь, пока он лавировал в суете терминала, я отметила, что его аура словно обогатилась, как будто он, после укуса паука-мутанта, превратился в супергероя. [3]Если раньше Джек вполне сознавал свою привлекательность и на полную катушку использовал свои чары на девушках, то теперь его уверенность в себе выглядела неосознанной. Он был совершенно равнодушен к тому действию, какое производил на людей. Женщина, тащившая чемодан на колесиках, оглянулась на него через плечо, пара хихикающих девчонок чуть моложе меня подтолкнули друг друга локтями. Джек притягивал людей, но оставлял их вроде как в кильватере, качаться на поднятой волне.

Он был в джинсах и белой футболке с воротом-хомутом. На вороте висели темные очки. Выйдя на яркое солнце, он надел их и блеснул мне улыбкой. Ну да, словно с рекламы «темных очков для полиции» сошел, подумала я, ощутив знакомый укол зависти. Сама себе я, среди здешнего загорелого, нарядного люда, казалась бледной и помятой. Мне хотелось домой, под душ. Домой — я поймала себя на мысли, что уже считаю себя дома. А ведь это еще только зал прибытия лос-анджелесского аэропорта.

По дороге к южному берегу Джек непринужденно болтал. Внезапность моего появления висела между нами, как втиснувшийся в машину белый слон. Я старательно делала вид, что все в порядке, и занимала мысли тем, что сосредоточенно знакомилась с Джеком. И с его машиной. Не разбираюсь в машинах, но у этой вид был внушительный. Сколько же нынче получает морской пехотинец? Кожаная обивка, низкая крыша, система звукоизоляции и бестелесный голос, приветствовавший нас, когда мы садились. Джек правил легко и, не задумываясь, превышал скорость, маневрируя в потоке движения. Я расслабилась на сиденье и предоставила ему занимать меня разговором. Он порой отрывал взгляд от дороги, чтобы взглянуть в зеркальце заднего вида, а заодно и на меня. И рассказывал про свой дом: у самого пляжа — звучало это соблазнительно, много лучше, чем жить в шумном, полубандитском районе Южного Лондона.

Пропуская мимо ушей рассказ, я принялась разглядывать его профиль. Брат сильно повзрослел — совсем не тот подросток, которого я видела в последний раз. Загорелый, стрижка длинновата для военного. Три года — долгий срок, наверное, мы оба здорово изменились. Знать бы еще, в какую сторону.

Джек, словно подслушав мои мысли, покосился на меня и снова стал глядеть на дорогу.

— Ты изменилась, Лила.

— Да, выгляжу ужасно, — ответила я. — По-моему, часов тридцать, а то и больше совсем не спала.

Я надеялась, что он не спросит почему. Хотя видела, что вопрос вертится у него на языке.

Однако сказал он другое:

— Я едва узнал тебя среди пассажиров.

За три года, что мы не виделись, я немножко подросла, но мне все еще не хватало добрых шести дюймов до его шести футов. Волосы остались длинными, разве что стали чуть темнее того медового оттенка, который он помнил. На английском солнце волосы не выгорают. Глаза у нас совсем одинаковые, темно-зеленые, в густых черных ресницах, причем у Джека ресницы еще гуще и длиннее моих. В одном я действительно изменилась, но с виду этого не скажешь, а мысли не прочитаешь, в самом-то деле! Я была уверена, что брат говорит не о том, но заерзала на сиденье и выгнала из головы ненужные воспоминания.

Когда Джек потянулся переключить передачу, я наклонилась потрогать его руку под рукавом футболки. Заметив, как поползли вверх мои брови, он повыше поддернул рукав, открыв татуировку на бицепсе: два перекрещенных меча, набитых черной тушью, и девиз над ними: «Semper Fi».

— Вот мама разозлилась бы!

— Да? Ну, она ведь не увидит, верно?

Он опустил рукав и уставился на дорогу.

Я тоже отвернулась к окну. Не надо было напоминать о маме. Кажется, за пять лет нам не стало легче слышать ее имя. Я видела, как напряглись у него желваки на скулах. У Джека, как и у меня, все чувства читались на лице, словно неоновая реклама. Кто бы мог подумать, что я через полчаса после встречи умудрюсь задеть его за живое. Надо быть осторожней, иначе он ни за что не разрешит мне остаться.

— Что это значит? — спросила я, чтобы отвлечь его.

Джек разжал челюсти.

— Девиз морской пехоты. «Всегда верны». Скрещенные клинки — эмблема нашей бригады. Мы накалываем такое, закончив курс рекогносцировки и специальных операций.

Эмблема бригады… он очень мало рассказывал о своей части по телефону. Я почти ничего не знала, и что такое рекогносцировка, [4]я так и не поняла. Знала только, что подготовка занимала два долгих года, и все это время с ним невозможно было связаться. Трудное было время.

Меня осенила новая мысль.

— У Алекса тоже такая?

— Ну, само собой.

Само собой… могла бы и догадаться. Я прикусила язык, чтобы не спросить: если Алекс примет яд, ты тоже выпьешь за компанию? Так всегда говорила мама, но вряд ли стоило об этом напоминать.

— Кстати, он скоро подъедет. Мы тебя очень ждали.

Сердце екнуло. Я бы не удивилась, выскочи оно из груди, как рисуют в комиксах. Я уставилась на брата, прикусив изнутри щеку, чтобы удержать счастливую улыбку. Не стоило показывать, в какой восторг привело меня это известие.

Прошло полчаса, а мы все еще купались в кондиционированной прохладе машины. Я не сводила глаз с голубевшего за правым окном океана и мечтательно воображала, как выглядит Алекс в форме, пока Джек не прервал мою задумчивость, кивнув налево. Мы подъезжали к развилке. Большой указатель предупреждал о повороте на базу морской пехоты Лагерь Пендлтон.

Когда мы проезжали поворот, несколько армейских грузовиков обогнало нас. Я скосила глаза им вслед.

— Так вот где ты работаешь?

— Именно здесь.

— Лагерь большой? На вид большой.

— Двести квадратных миль. Последние полчаса мы едем вдоль него.

Я немножко подумала.

— Ты живешь не на базе?

— Нет, наши там не живут. Нам надо быть поближе к Сан-Диего и к границе.

К границе? Надо думать, с Мексикой, а не со «штатом апельсинов». [5]Я задумалась, зачем так надо. Наркотики? Нелегальные иммигранты? Джек всегда переводил разговор на другое, стоило мне спросить, чем же все-таки занимается его часть. Я знала, что их, слава богу, не используют за границей, но после такого серьезного курса подготовки немного странно торчать в солнечной Калифорнии, разгуливая в штатском и гоняя на роскошных машинах. И, кстати, разве наркотиками и иммигрантами не положено заниматься полиции и пограничникам?

Еще несколько миль — и мы въехали в Ошенсайд. [6]Маленький, выбеленный солнцем городок растянулся по берегу океана; такие поселки показывают в кино — и над ними лениво раскачиваются на ветру пальмы. Мы проехали несколько улиц и свернули у маленького двухэтажного дома, стоявшего чуть на отшибе. Квадратный двор зарос жесткой травой, вдоль фасада тянулась деревянная веранда. Подъехав к встроенному гаражу, Джек нажал кнопку на приборной доске, и гараж сам открыл нам двери.

Когда мы вошли в дом, я остолбенела. Мне представлялась скромная обстановка, что-то вроде его старой спальни, а открылся интерьер из журнала «Идеальный дом». В холле у меня перехватило дыхание при виде деревянного столика для писем, стоявшего у двери. Ему было здесь не место. В последний раз я его видела пять лет назад, в нашем вашингтонском доме. Приглядевшись, я высмотрела еще две-три памятки детства: беленый книжный шкаф в гостиной, репродукция с картины Клее и древняя вешалка у входной двери. Не удивительно, что мне сперва показалось, будто пришла домой. Это было все равно как надеть зимой старое знакомое пальто. Мама никогда сюда не входила, но ее рука чувствовалась повсюду.

Кухня, куда провел меня Джек, выглядела чуточку старомодной: большая керамическая раковина, потрескавшийся линолеум на полу и шаткий старый стол со стульями. Я поискала взглядом что-нибудь знакомое, однако узнала только открытку с Биг-Беном, прилепленную на дверцу холодильника — я сама послала ее Джеку год или два назад. На обратной стороне — откровенное вранье, мол, я счастлива и довольна жизнью. Я подошла поближе. Открытка вклинилась между россыпью листков бумаги и парой фотографий. Я поежилась, узнав на одной себя. Снимали три года назад, в наш последний приезд в Вашингтон. Взглянув на снимок, я вдруг пожалела себя четырнадцатилетнюю. Лицо было испуганным, словно девочка на фото скрывала страшную тайну. Шутка в том, что в то время я понятия не имела, какие бывают страшные тайны, — была просто испуганным подростком, в смятении от раскола между отцом и братом, и сомневалась, увижусь ли еще с Джеком или с его лучшим другом. Мне захотелось порвать фотографию в клочья, но я сдержалась.

А на другой снимок, уже замеченный уголком глаза, я едва взглянула. Это было, как почесать зудящий струпик, — мгновенье удовольствия, а за ним боль и выступившая кровь. На фото с обтрепанными уголками смеялась, крепко обнимая мальчугана, светловолосая красавица. Его голова находилась в тени, выше синело небо. Мальчуган был Джек, а женщина — моя мать. Слева, у нижнего края, торчала еще одна, совсем светлая макушка, но моего лица было не разобрать. Я отвернулась, желая отгородить Джека от фотографии, однако вспомнила, что он сам ее сюда повесил и натыкался на нее взглядом всякий раз, как подходил за пакетом молока. Надо думать, это признак выздоровления.

— У тебя уютный дом, Джек. Правда уютный.

— Да, — кивнул он, — и приятно в него вернуться.

Я молча согласилась с ним, а потом, напустив самый равнодушный вид, спросила:

— А где Алекс живет? Удивляюсь, что вы с ним не вместе.

Безразличный тон стоил мне немалых усилий.

Джек расхохотался.

— Вопреки общему мнению, сестричка, мы с Алексом не срослись как сиамские близнецы. До Алекса от меня пять минут. У него очень крутое холостяцкое гнездышко на набережной.

Сердце заныло. Холостяцкое гнездышко? Ну конечно. Глупо думать, что Алекс ни с кем не встречается. Он хорош собой, и, пусть я небеспристрастна, факт остается фактом: они с Джеком вне конкуренции по части внешности и обаяния. В десять лет я молча страдала, наблюдая, как Алекс встречался то с одной, то с другой девицей — все старше меня, и им уже было, чем заполнить лифчик; я просто умирала, глядя на них. Но в мире фантазий, который я создала после переезда, Алекс существовал в бездевичьем вакууме. Иначе я просто сошла бы с ума. А теперь слова «холостяк» и «гнездышко» крутились в моем сознании, стирая тщательно выстроенные воздушные замки и заменяя их картинами теплой ванны и женщин в бикини.

«Дыши!» — напомнила я себе. Это Алекс. Не Джек. Алекс, рядом с экстравертом Джеком, всегда носил маску холодной собранности. Он никогда не гонялся за девчонками и извинялся перед ними, когда Джек забывал, как их звать. Он держался в стороне, наблюдал, молча вздернув бровь, как Джек кружит над добычей. Так что, даже поселившись в холостяцком гнездышке, вряд ли он еженощно принимает в нем бесконечную череду женщин.

Да-да, Лила, хватайся за соломинку!

— Есть хочешь? Или пить? — спросил Джек.

Где там думать о еде! Живот стянуло в узел. Я покачала головой.

Джек провел меня через прихожую и показал белую коробочку на стене у входной двери.

— Это сигнализация, — сказал он, щелчком открывая крышку. Внутри оказалось устройство, словно попавшее к нам из фильма о будущем, с мигающими лампочками и тач-падом, снабженным буквами и цифрами.

— Код — 121205, — продолжал он. — Устанавливать сигнализацию надо не только когда выходишь, но и когда ты в доме. Если кто-то запустит ее, когда ты внутри, дом закроется наглухо. Будет не выйти. Тогда просто затаись и жди меня или полицию.

Я молча таращилась на него несколько секунд. Дело было не в инструкции, а в коде. День смерти матери. Джек, не обращая внимания на мое лицо, защелкнул крышку. Я кое-что понимала в паранойе. Папа тоже установил сигнализацию в нашем лондонском доме. Только вот маму сигнализация не спасла.

Джек подхватил мою сумку, брошенную под лестницей, и рукой указал наверх. Я поднялась первой и задержалась на площадке, не зная, куда идти.

Джек протиснулся мимо меня к двери в конце короткого коридорчика. Открыл и пропустил меня в комнату, которая на те дни, пока он позволит мне остаться, должна была стать моей спальней. Славная, простая комната. Кровать, тумбочка с колючим кактусом в красном горшке и голубое мягкое кресло в углу — еще одна памятка прежней жизни. Окно выходило в сад за домом. Неплохо бы прожить здесь всю жизнь.

— Здорово. Спасибо, — сказала я, обернувшись к нему. Было немножко неловко оттого, что брат все еще не знал, зачем я приехала. Я не говорила, он не спрашивал.

Джек поставил мою сумку на кресло.

— Спать хочешь? Тебе бы, пожалуй, не помешало. У меня на сегодня еще несколько дел. Когда проснешься, поужинаем и поговорим.

Ну вот, слово сказано. Поговорим. Следовало ожидать. У меня будет еще несколько часов, чтобы обдумать разговор. Я глянула на часы на столике у кровати. Почти половина четвертого. Стоило взглянуть на постель, как меня потянуло в сон.

— Ладно, план ничего себе, — согласилась я и подошла к оставшемуся в дверях брату. Остановилась в нескольких дюймах и опустила голову ему на грудь. Джек меня обнял, и я пробормотала ему в футболку:

— Спасибо.

— Да все в порядке, — тихо ответил он. Я почувствовала его губы на своей макушке, а потом он вышел.

Я села на кровать, сбросила туфли и откинулась на прохладные простыни. Они так и манили, но после полета кожа у меня блестела от липкого пота, и душ был сейчас нужнее, чем сон. Я застонала и села прямо, нашла взглядом свою сумку. Она зависла над креслом, сама расстегнула молнию и двинулась ко мне. Сообразив, что делаю, я вздрогнула и со стуком уронила сумку на пол.

— Лила, ты в порядке? — окликнул снизу Джек.

— Да, все нормально, просто сумку уронила, — отозвалась я и, шумно дыша, упала на колени.

Надо с этим справиться. Никогда больше не прибегать к этой способности, ни за что. Взять за правило. Соблюдать его совершенно необходимо, если я хочу избежать новых случайностей с чужими глазами. Если не хуже. Надо быть внимательней. Я ведь неплохо справлялась в школе и вообще на людях. Просто гораздо трудней владеть собой, когда переутомишься. Когда переутомишься или когда кто-то приставит нож тебе к горлу.

Я залезла в сумку, нащупала чистое белье и футболку. Странное занятие. Пришлось напрячь мускулы, которые уже довольно давно бездействовали. Придется привыкать.

3

Я сидела на краю кровати. Голова от смены часовых поясов еще кружилась, но внутри все гудело, словно во сне я подзаряжалась от высоковольтной линии. Разбудили меня голоса внизу. Один принадлежал Джеку: я слышала, как он весело болтает и смеется. Другой звучал мягче, глубже, и этот голос я узнала бы где угодно, даже во сне. Он пробрался в сновидения и вытолкнул меня в явь. Алекс.

В комнате было темновато — за окном смеркалось. Я посмотрела на часы — половина восьмого. А казалось, проспала всего минут десять. Перемена часового пояса чувствовалась во всем теле, но куда сильнее меня тревожил голос внизу. Сердце часто стучало, щеки загорелись. Я нацелила взгляд на выключатель и прищурилась — свет загорелся и тут же погас. Выбранив себя, я встала и включила свет рукой.

Часть души — большая часть — звала немедленно сбежать по лестнице. Мне вдруг стало необходимо увидеть Алекса сию секунду. Как будто последних три года я провела на дне океана, на одном глотке воздуха, а теперь увидела небо или кислородный баллон всего в нескольких шагах от себя. Но примятые подушкой волосы и жеваная футболка придавали мне не лучший вид, и тщеславие победило. Еще пара минут ожидания не убьют меня, зато Алекс, глядя на меня, не припомнит содержимое мусорного бачка.

Только вот что надеть? Я не слишком хорошо соображала, когда собирала вещи, наугад выхватывая из ящиков то одно, то другое. Похоже, у меня теперь найдется одежка для любого занятия, кроме разве что лыжной прогулки. Я вытащила голубовато-синее шелковое платье. Понятия не имею, на что я рассчитывала, выбирая его, но ведь заранее никогда не знаешь. Еще нашлась школьная блузка, которая тут же полетела в мусор. Пусть не напоминает, где мне сейчас полагалось быть! В конце концов я натянула джинсы и сменила мятую футболку на пурпурный жилетик и повернулась к зеркалу над туалетным столиком. Волосы дыбом — я улеглась, не высушив их, и теперь походила на Элиса Купера, только блондинистого. Пришлось спешно причесаться, раздирая щеткой спутанные концы волос. Обычно я обходилась без косметики, но сегодня надо произвести впечатление. Немножко туши для ресниц и, пожалуй, блеск для губ. Румяна ни к чему, это уж точно. Я пошарила глазами по столику в поисках косметички, не нашла и тихонько застонала. Замечательно! Просто превосходно! В кои-то веки мне понадобилось потрясти кого-то красотой, прибавить себе лет, и вот, косметичка осталась за пять тысяч миль!

Отражение в зеркале не радовало. Вчера походила на покойницу, а сегодня слишком даже живая — как будто чем-то взбудоражена. И уж тут ничего не поделаешь. Я покусала губы, чтобы стали поярче, в надежде отвлечь внимание от пылающих щек, глубоко вздохнула раз-другой… Выдержу!

Я вышла на площадку и что было силы вцепилась в перила лестницы. Как это я умудряюсь управлять неодушевленными предметами, если меня не слушаются собственные ноги? Голоса из кухни замолкли посреди фразы. Я чувствовала себя актрисой, выходящей на сцену перед целым миром, не зная слов, даже не прочитав роли. Услышав, как отодвигаются стулья, я запрыгала через ступеньку, увидела сверху макушку Алекса и задохнулась, — а на следующем шаге оступилась и очертя голову полетела вниз. За долю секунды перед тем, как врезаться в стену, еще успела подумать, что встреча получилась не совсем такой, как мне представлялось каждый час каждого дня последних трех лет.

Я невольно зажмурилась, сжавшись в предчувствии удара. И налетела на что-то массивное, только это была не стена. Я потихоньку открыла один глаз. Алекс обнимал меня за плечи — так поймал. Я упиралась в него ладонями. Он качнулся на каблуках, не отпуская меня. Надо было бы убрать руки, но они, как раньше ноги, отказались слушаться. Вот он — буквально весь мой, как мне мечталось, только в мечтах на мне было меньше одежды. Какая мускулистая у него грудь — не хуже, чем в моих фантазиях. Макушкой я как раз доставала ему до плеча. Хотелось примостить туда голову, да так и остаться, но уголком глаза я увидела Джека и не хотела, чтобы он заметил, какое обалделое блаженство написано у меня на лице. Я выпрямилась и резко отстранилась, Алекс меня выпустил. Я ахнула. Он был еще красивее, чем мне помнилось. От голубых как льдинки глаз на загорелом лице у меня внутри все перевернулось. Пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть снова.

— Рад тебя видеть, Лила. — Алекс хихикнул.

Я горестно улыбнулась в ответ.

— Ага, и я. — Способность к связной речи меня покинула.

— Обнимемся как следует? — Он распахнул руки.

Я шагнула к нему. Объятия были знакомыми, теплыми и, по правде сказать, неожиданно болезненными. Нет, он не сделал мне больно, но ударивший в голову знакомый запах, прикосновение, оживившее так много воспоминаний, заставили меня вздрогнуть, словно кто-то вдруг включил на полную мощность звук молчавшего телевизора.

— Давно не виделись. Ты отлично выглядишь, — сказал Алекс, вернувшись в кухню.

Он отодвинул для меня стул, и я села, а он, высокий и подтянутый, остался у кухонной стойки. Джек подошел к плите, на которой что-то варилось.

— Ну, так что за дела? — спросил Алекс. — Что за бегство в Южную Калифорнию? Лондон слишком скучен для подростка, и ты решила проверить, не окажется ли веселее в военном городке?

Вряд ли его подговорил Джек, Алекс никогда не делает того, чего сам не хочет.

— Ну да, что-то в этом роде, — пробормотала я. Мне сейчас не хотелось отвечать на вопросы. Не стоило задираться и насчет «подростка». Я вернулась к людям, которых любила больше всех на свете. Я чувствовала себя цельной. И такой счастливой, какой давно уже не бывала.

— Ну, и когда ждать Сару? — обратился Алекс к Джеку.

Счастье было недолгим. Моя улыбка растаяла, а грудь сжало так, что чуть не треснули ребра. Какая еще Сара?

— Она на работе. Обещала подъехать завтра, — ответил через плечо Джек.

— Жаль. Ей не терпелось познакомиться с тобой, Лила. Ты ее полюбишь, — бросил Алекс в мою сторону.

Это меня добило. Сердце дернулось и замерло. У Алекса есть девушка, и он произносит ее имя и слово «любить» в одном предложении.

— Нашлась женщина, которая приручила Джека, — продолжал Алекс. — Отдаю ей должное, до сих пор это никому не удавалось.

Я помотала головой, чувствуя, как снова встрепенулось сердце.

— О чем это ты? — пробормотала я и повернулась к Джеку. — У тебя… есть девушка?

Насколько я знала Джека — а в моем знании явно зияли пробелы величиной со сверхновую, — постоянство было ему свойственно не больше, чем мне — прилежание в учебе. Ухаживания, флирт, шалости на одну ночь — да, но от постоянных отношений Джек обычно удирал с визгом. А может, я не права? Может, за последние три года я перестала его понимать?

— Ага, сестренка, именно девушка, — подтвердил он.

У меня отвисла челюсть. Я встала и пробралась к столику у плиты, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Подробности!

— Зовут Сара. Достань горчицу.

Он повернулся, чтобы поставить на стол шкворчащую сковородку.

— Сара, а дальше? Я не знаю, где у тебя горчица. Не увиливай.

Алекс через мою голову потянулся к шкафчику. Пришлось пригнуться, чтобы не ударило дверцей. При этом я коснулась щекой его руки. Мысли вдруг свернули на другое, а сердце опять застучало. Надо мной хлопнула дверца, и Алекс протянул Джеку банку горчицы. За эти секунды его профиль до мельчайших подробностей отпечатался в моей памяти, как круг солнца на фотобумаге. Он был совсем близко; мне стоило на какой-нибудь дюйм склонить лицо, чтобы коснуться губами его шеи. Я устояла перед искушением погладить легкую щетину на подбородке. Недавно Алекс коротко, по-военному подстриг темно-русые волосы — что недавно, было заметно по светлой незагорелой полоске вдоль линии волос на загривке. В уголках глаз пролегли морщинки, подозрительно намекавшие, что он сдерживает смех. Я отлично понимала, как жалко выгляжу.

Алекс, словно почувствовав пристальный взгляд, обернулся, и я отвела глаза, уставившись через его плечо на бифштексы, которые выкладывал на тарелки Джек.

Вдруг что-то теплое обхватило меня за талию, между поясом джинсов и блузкой, выдернуло из-за столика и мягко опустило на пол. Я вскинула голову. Конечно, он тоже вырос, даже на дюйм или на два перерос Джека. Алекс убрал руки с моей талии и коротко улыбнулся.

— Поужинаем?

Потом отодвинул для меня стул, и я чуть не рухнула на него. Алекс придвинул меня к столу и сел по другую сторону рядом с Джеком.

Я собралась с силами и переключилась на брата.

— Ну давай, рассказывай. Что за Сара? Где ты с ней познакомился?

— Она работает с нами, в одной части. — Он покосился на Алекса.

— Отличная девушка, — вставил тот.

Мне не понравилось, что Алекс хвалит девушку, пусть даже чужую. Скажем, Сара — не его девушка, но это еще не значит, что у него нет своей. Правда, если бы была, Джек, наверное, не назвал бы его дом «холостяцким гнездышком»? Понятия не имею, какой вариант хуже. Все равно что играть в русскую рулетку с полным барабаном.

— Но ведь женщин в морскую пехоту вроде бы не берут? — Это я знала точно, посмотрела в «Гугле».

— Не берут. Она не в пехоте. Она нейробиолог.

Теперь я просто опешила.

— Нейробиолог? Зачем вашему подразделению нейробиолог?

Алекс украдкой переглянулся с Джеком. Как будто он тоже с интересом ждал ответа. Оригинально!

— Ну, вроде бы так положено, — неловко вывернулся мой брат.

Неужели? Странными же делами занимается современная армия. Я прищурилась:

— Значит, у тебя роман с девушкой, которая изучает мозг? Может, это такой эксперимент?

— Ха-ха!

— А сколько ей лет?

Наверняка университетский курс нейробиологии не укладывается в три года. Значит, Джек завел женщину старше себя.

— Двадцать шесть. — Он взглядом посоветовал на этом остановиться. Я проглотила первые просившиеся на язык слова.

— И давно вы встречаетесь? Где она живет?

— Восемь месяцев. А живет на базе.

— Ты же говорил, что ваши на базе не живут?

Ага, я его поймала!

Он ответил без запинки:

— Наши не живут. Она живет. Ей лучше на базе.

— Почему? — спросила я.

— Ты не передашь горчицу? — вмешался Алекс, потянувшись через стол и кинув на Джека суровый взгляд. Потом повернулся ко мне. — Кстати о том, кто где живет…

Теперь уже я строго глянула на него. Я всегда понимала, когда эти двое виляют. Как в тот раз, когда, войдя к Джеку в спальню, чуть не застукала их за просматриванием «Плейбоя». Тогда они так же переглядывались.

Слова Алекса повисли в воздухе. Оба смотрели на меня, и в глазах был вопрос — один на двоих. Атака с обоих флангов. Чтобы выиграть время, я отрезала кусочек мяса. У столового ножа было зазубренное лезвие. Я отодвинула тарелку и уставилась на нож. Есть мне вдруг расхотелось.

— Лила, может, расскажешь, в чем дело?

Я так долго хранила тайну в себе, что уже не могла ее выпустить. И не находила слов. Кроме того, я ведь завязала, значит, и говорить не о чем. Я могла придумывать тысячу оправданий, но настоящая правда была в другом: не хочу, чтобы Алекс смотрел на меня, как на ненормальную. Хватит и того, что он видит во мне сестру друга.

Я набрала воздуха в грудь и сделала первую попытку:

— В школе сейчас подготовка к экзаменам. Мне просто пришло в голову, что неплохо бы поехать и познакомиться с колледжами.

— С колледжами? — Джек нахмурился.

— Ну, знаешь, в которые поступают после школы. Или, скажем так, которые бросают, когда кого-нибудь подцепят.

— Очень смешно. Ты сегодня в форме, Лила. А почему ты решила искать колледж так далеко?

Он явно был недоволен. Я покосилась на Алекса. Тот перестал жевать и сейчас исподволь разглядывал меня. Хотела бы я знать, о чем он думает!

— По-моему, здешние колледжи лучше. Университет Сан-Диего заслужил хорошую репутацию. Или Южно-калифорнийский… — на этом я иссякла.

— Лила, я не уверен, что Калифорния — хорошая идея.

Слова брата ударили меня как пуля, все во мне замерло.

— Я… но… я не могу остаться в Англии.

— Слушай, дело не в том, что ты мне здесь не нужна. Просто… — он тоже не сразу нашел слова. — Это не самое безопасное место.

Ну, еще бы, Южный Лондон, конечно, безопаснее! Следовало сразу рассказать ему о том нападении. Может, тогда он понял бы, что в его аргументах хромает логика. Но это значило бы открыть свою тайну. Да и так у Джека с логикой слабовато. Ошенсайд, конечно, не уголовный район. Большущая военная база за первым поворотом наверняка действует на любого преступника, кроме самых тупых, как полицейская сирена и мигалка. Но тогда зачем ему такая навороченная сигнализация? Может, Ошенсайд и вправду криминальная столица, а я просто чего-то не знаю? И все-таки…

Джек вдруг сощурился, отложил вилку и нож.

— Это из-за мальчика, что ли?

Что?.. С чего вдруг? Мои мысли споткнулись на совершенно неожиданном повороте беседы.

— Мальчика? Какого?.. Нет!

Неужели он знает про Алекса? Что, у меня на лице написано? Неужели они оба догадались? Я не один год обдумывала побег домой под предлогом колледжа и затеяла это, конечно, не ради достоинств американского образования, а именно ради «мальчика». Хотя мальчиком его уже не назовешь.

— Тогда с чего ты так внезапно сорвалась? Нельзя было подождать? Тебе до колледжа еще целый год.

Да, тут он меня поймал…

— Уехала среди ночи, даже не позвонила, только е-мейл послала… А что бы ты стала делать, если бы я его не получил?

— Добралась бы автобусом.

— Лила! — Джек уже всерьез сердился. — Нельзя скакать через полмира, никого не предупредив!

— Я тебе сообщила, — оправдалась я, — и Марии оставила записку.

— Е-мейл забудем, а записка экономке не в счет. Ты же знала, что она позвонит отцу, а он — мне. Он был… скажем, не слишком доволен. — Джек давно не разговаривал с отцом, и я вполне представляла, как от напряжения между ними гудели в трубке помехи.

— Я обещал ему о тебе позаботиться — однако завтра первым делом позвони ему.

— Джек, обязательно сейчас об этом говорить? — Вечер катился к черту. Алекс выглядел очень серьезным, а я была сыта по горло. Понятно, что звонить папе придется, но при телефонном разговоре всегда можно повесить трубку. От Джека и Алекса так легко не отделаешься. Ясное дело, обоих учили вести допрос. Они показывали высший класс.

— Лила, а если бы меня не оказалось дома? Что бы ты стала делать?

Я оглянулась на Алекса. Его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым, и не похоже было, что он готов броситься мне на помощь.

— Наверное… ну, не знаю. Я об этом не думала.

Ничего бы со мной не случилось! — хотелось заорать мне. Между прочим, я давно уже сама о себе забочусь!.. Я опустила взгляд на тарелку. От слез щипало глаза. Вот уж не ждала такого мгновенного перехода от болтовни к родительскому выговору — да еще от кого? — от собственного брата!

— А следовало бы подумать.

Что он хочет сказать? Что мне не надо было приезжать? Что я ему здесь не нужна? Раздался звон упавших на тарелку ножа и вилки и скрип стула по линолеуму, когда я рывком отодвинулась от стола. Не хочу больше терпеть этот допрос. Мне нужен воздух!

Я дернула заднюю дверь и вывалилась наружу. Алекс что-то сказал Джеку, скрипнул стул. Надо было собраться с духом, пока кто-то из них не вышел за мной. Оглядевшись, я увидела, что выскочила на заднюю веранду. Перила доходили мне до пояса — я облокотилась на них, разглядывая силуэты двух пальм, покачивавшихся на фоне розовато-лилового неба. Потом дверь позади тихонько открылась, но шагов я не услышала. Чуть повернула голову… В шаге от меня стоял Алекс.

— Лила? — тихо, почти шепотом произнес он. — Ты как, нормально?

— Да, отлично.

Он положил ладонь мне на плечо, и я закрыла глаза, когда все тело развернулось в одном вздохе.

— Он не хочет, чтобы я здесь жила!

Я ждала уверений, что мне это просто почудилось, однако услышала другое.

— Не в том дело. Он за тебя волнуется. Ты свалилась как снег на голову, оправдываясь каким-то дурацким предлогом, колледж, видите ли…

— Это не предлог… — Но возражение даже мне самой показалось слабым.

Алекс искоса взглянул на меня и чуть улыбнулся.

— Лила, сколько мы с тобой знакомы? Ты не думаешь, что я вижу тебя насквозь?

Надеюсь, не совсем уж насквозь.

— Ты приехала и можешь остаться, сколько тебе надо. Я попрошу Джека пока от тебя отцепиться, но потолковать с ним все же следует. Он твой брат.

Он сказал: «Можешь остаться, сколько тебе надо». Хм… понимает ли он, что это значит — навсегда?

Впрочем, Алекс прав. С Джеком нужно поговорить. Нужно объяснить ему, что я уже не ребенок. Что, если я решу поступать в местный колледж, он не сумеет мне помешать. Если придется, закушу губу и выдержу еще год в лондонской школе, но окажусь здесь в тот же день, как сдам последний экзамен. Беда в том, что, если этим двоим я не нужна, можно с тем же успехом оставаться в Англии.

Снова стукнула дверь — к нам вышел Джек. Он быстро прошел мимо Алекса, хлопнув его на ходу по спине, словно говоря: «Спасибо, дальше я сам». Алекс уловил намек и вернулся на кухню. Мне ужасно хотелось пойти за ним, но Джек уже стоял рядом. Я опустила голову ему на плечо и вздохнула, почувствовав ладони брата у себя на спине.

— Извини, сестренка. Понимаешь, твой е-мейл меня напугал. Только и всего. Мне показалось, раз ты так сорвалась, наверняка что-то случилось. Мне не нравится, что ты сбежала из дома.

— Не из дома, а домой — большая разница.

— Побег есть побег, Лила.

— Ничего не случилось, Джек. Ты за меня не бойся.

— Все равно буду бояться. Я каждый день о тебе беспокоюсь. Ты же моя младшая сестренка.

— Я уже не маленькая, Джек.

— Для меня ты всегда останешься маленькой сестренкой.

С этим я и не думала спорить.

— Я правда рад, что ты здесь, Лила. — Он поцеловал меня в висок. — Я по тебе скучал. Оставайся, сколько захочешь, хоть неделю, хоть две. Обсудим все утром.

Неделю? Две? У меня упало сердце. Это слишком, слишком мало!

4

Часа в два ночи я подскочила на кровати, сжимая в кулаках скомканное покрывало. Сердце колотилось, словно после бега с препятствиями, даже в ушах стучала кровь. Я не сразу сообразила, где нахожусь. Выждала, пока глаза привыкнут к темноте, и, узнав спальню, расслабилась. Адреналин понемногу рассасывался. Я свесила ноги на пол и посидела, всматриваясь в расплывчатые тени.

Я привыкла к кошмарам. После маминой смерти меня месяцами преследовал один и тот же сон: как она в панике бежит по дому в залитом кровью платье. В тех снах я всегда бежала за ней, видела, как она почти вслепую налетает на мебель и спотыкается о нижнюю ступеньку лестницы. Потом она оглядывалась на меня через плечо и кричала, кричала мне в лицо…

Последний кошмар был покруче. Все как обычно, только при высоком разрешении, так что я чувствовала запах крови; кровь пахла ржавчиной и перезрелыми вишнями. Я видела заусеницы на деревянных перилах. Обычно мои кошмары заканчивались, когда она вскрикивала, оглянувшись. Сейчас, вместо того чтобы проснуться, я перенеслась в другое место. Я была уже не у нее за спиной, а наверху, и видела ее смерть издали. А потом увидела саму себя, в школьной форме, в рваных колготках, с круглыми от страха глазами, с ножом, которым чуть не выколола глаз малолетнему грабителю. На зазубренном лезвии была кровь, теплые липкие струйки текли по моей руке. Это меня и разбудило.

Я расчесала пальцами волосы, сдернув съехавшую ленточку-резинку. Нужно раздобыть воды. Смыть картины сна и, между прочим, прекратить психовать из-за того, что я сотворила или чуть не сотворила с тем лондонским мальчишкой.

Я на цыпочках вышла в коридор. У Джека свет не горел. Я знала, что ему завтра рано на службу, поэтому как можно тише спустилась по лестнице. Вышло, однако, не слишком тихо, — ступеньки под ногами скрипели. На полпути я остановилась и прислушалась.

У него в спальне царила тишина. Выходит, не так уж трудно перехитрить оперативника спецназа. Шаркая босыми ногами по кухонному линолеуму, я добралась до холодильника и простояла минут пять, глядя на снимок смеющейся мамы и стараясь впечатать этот образ поверх картины из сновидения. Может, и Джек держал его здесь, пытаясь вытеснить другие, страшные образы своего воображения. Наконец я открыла дверцу и окунулась в искусственный холод, наслаждаясь пробежавшими по рукам мурашками.

— Ты что, проголодалась?

Я взвизгнула и поспешно зажала рот ладонью.

— Какого черта! Ну, ты меня напугал, — прошептала я, в полуобмороке повиснув на дверце холодильника. Вряд ли моему сердцу на пользу такие частые всплески адреналина.

Алекс стоял прямо у меня за спиной. Бог знает, давно ли он меня выследил. Придется мне пересмотреть свое мнение о подготовке морской пехоты. Я наградила его выразительным взглядом и кое-как добралась до стула.

— Извини. — Включив верхнюю лампу, он посмотрел на меня с беспокойством.

— Ладно, порядок, — пробормотала я, моргая от яркого света. — Это просто от неожиданности. Я думала, ты уехал домой.

— А у нас, понимаешь… — он запнулся, и я подняла взгляд. — У нас по работе возникла непредвиденная ситуация. Джек поехал разбираться, вот я и решил поспать на диване, — вдруг ты проснешься, а он пропал.

Я с улыбкой покачала головой.

— Обычно в таких случаях обходятся записками.

Алекс красовался в тех же синих джинсах, только рубашку сменил на белую футболку. Мне было по-настоящему больно оторвать взгляд от его плеч и рук — словно срываешь пластырь с век. У края рукава чернела та же татуировка, что у Джека, и мне хотелось погладить ее пальцами, накрыть ладонью.

Когда я сумела вернуть мысли на менее опасный курс, то заметила, что он смотрит вниз и на лице у него вопрос. Я вдруг вспомнила, что на мне одна футболка, которая не достает до колен и едва прикрывает синяки, оставленные велосипедом. Но Алекс смотрел не на мои голые ноги и не на синяки.

— Ого, знакомая футболка!

Господи! Внутри я вся сжалась. Щеки обдало жаром. Я заставила себя непринужденно оттянуть подол футболки, словно сама забыла, что на мне надето. Как будто я не знала! Как будто не я несколько часов назад, раздевшись, натянула эту футболку, в которой спала почти каждую ночь. Не задумываясь и уж точно не догадываясь, что прежний хозяин этой футболки увидит меня в ней среди ночи.

Я простодушно округлила глаза.

— А, ты об этом?

Алекс сосредоточенно разглядывал полустершийся девиз штата Вашингтон на груди футболки. Жаль, что он не слинял совсем.

— Моя старая футболка, я точно помню!

— Да что ты? — Голос у меня взлетел на октаву вверх, и я спешно понизила тон. — А я думала, Джека… Нашла ее случайно и вроде как приютила. — Я рискнула поднять на него глаза. Алекс смотрел озадаченно. — В ней уютно спать.

— Ага, вижу. — Теперь он уже улыбался.

Надо менять тему, пока цела.

— Ты как, не хочешь чаю?

— Да, хорошо бы, спасибо.

Наливая чайник, я чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину.

— Действительно было так плохо?

Я обернулась, нахмурившись.

— Ты о чем?

— В Лондоне. Жить с папой. Я вижу, что ты несчастлива. И по твоим е-мейлам чувствовал. Расскажи, как там.

Я чуть не выронила чайник.

— Ничего особенного. Просто там я не дома, понимаешь?

Алекс ничего не сказал, но и взгляда не отвел.

Как ему объяснить? Если я хочу и впредь с ним видеться, лучше не признаваться, что была несчастлива без него. Ух, как все сложно! Особенно когда он таращится, словно и впрямь хочет увидеть меня насквозь. От такого взгляда мысли путаются.

— В Вашингтоне я всегда чувствовала себя своей. В родной семье. У меня были ты и Джек… — Я рискнула глянуть на него. Алекс коротко улыбнулся и снова помрачнел. — В Лондоне я никого, кроме папы, не знала, а он почти не бывал дома. И еще я долго не могла разговаривать, словно онемела. — Голос у меня сорвался. — К тому времени, как это прошло, я оказалась… отдельно, не такой, как все, вроде как не вписалась в компанию.

Слишком много было такого, о чем нельзя говорить. Вот, например, под «не такой, как все» я подразумевала не американский акцент и погибшую мать, а внезапно прорезавшуюся необъяснимую способность двигать вещи взглядом. Вероятно, она относит меня к категории «людей со странностями». Черт возьми, это еще мягко сказано!

Повисла неловкая пауза. Я отвернулась, включила чайник и полезла в шкафчик за чайными пакетиками.

— Я очень мало о тебе знаю, — произнес Алекс.

Я прикусила губу. Он и не представляет, насколько прав.

— Что за черт?

Я завертела головой, не понимая, что заставило Алекса выругаться. Он морщился, глядя на мою правую ногу. Свободной рукой я кое-как одернула футболку, прикрыв уродливый черный синяк, который, словно пятно нефти, расползался по бедру.

Алекс присел, кончиками пальцев отвел мою руку и прощупал пятно до колена, точно врач, проверяющий, нет ли перелома. Он действовал быстро и методично. Неужели такая реакция на травму стала у подготовленных морских пехотинцев рефлексом? Если так, придется почаще набивать синяки. Я резко втянула воздух: больно не было, но от его пальцев ногу словно простреливали легкие искры.

Он убрал руку.

— Извини.

Вообще-то, извиняться следовало мне. Я могла бы простоять так всю ночь и еще немножко. Одернув футболку, я отвернулась, скрыв от Алекса синяк. Мне было неловко глядеть ему в лицо — как бы он не увидел в моих глазах заготовленную ложь!

Однако Алекс просто молча придвинулся к холодильнику, открыл его и вытащил что-то из морозильной камеры. Затем, обернувшись, сдернул висевшее рядом полотенце. Туго обмотал пакетик со льдом и, придержав за плечо, усадил меня на стул. Потом встал на колени и прижал полотенце со льдом к больной ноге. Я взвизгнула от внезапного холода, но он, не обращая внимания, взял мою ладонь и заставил придержать лед.

Теперь он смотрел на меня снизу вверх.

— Что с тобой стряслось?

— Ничего особенного.

Алекс медленно выпрямился.

— Тогда почему бы не рассказать? — Между бровями у него появились хмурые морщинки. — Что? Это связано с твоим приездом?

Тут я поняла, что отшутиться не удастся. Он слишком хорошо меня знал и сразу поймал бы на вранье. А может, прикосновение его пальцев расшевелило во мне какую-то маленькую слабость. Мне уже самой хотелось рассказать.

— Ладно, тебе скажу, только обещай, что Джеку ни слова — не то я прикушу язык.

— Я не хотел бы таиться от Джека.

— Вы что, ребята-женатики, что ли? Обещай, или я ни словечка не скажу! — Он молчал, и я начала вставать со стула.

Алекс сделал полшага вперед.

— Хорошо-хорошо. Ничего не скажу.

— Ладно. — Я запнулась. — На меня напали грабители. Двое парней на великах. Ничего особенного.

Он, прищурясь, разглядывал меня.

— Так почему было сразу не рассказать?

Я сглотнула.

— Из-за Джека. Ты же понимаешь: если он узнает, то ближайшим рейсом вылетит в Лондон их искать. — Я перевела дыхание. — Слушай, нельзя защищать меня всю жизнь. Я сама умею за себя постоять. А у вас ваши военные дела: «миссия невыполнима» и все такое. Вряд ли в ваши обязанности входит нянчиться с маленькой сестренкой, а кроме того, если вздумаете со мной возиться, у вас не хватит времени устраивать всякие там диверсии.

Взглянув на Алекса, я заметила, что он сжал зубы так, что рот превратился в твердую прямую полоску. Я усомнилась, что это добрый знак, и сделала новую попытку.

— Нечего вам за меня волноваться. Говорю же, я в состоянии за себя постоять. Те двое даже не сумели отобрать у меня ай-пэд.

Он моргнул.

— Как ты с ними справилась?

Щеки у меня раздулись, как бока рыбы-фуги, и я резко выдохнула.

— Ну, наверное, я очень крутая ниндзя!

Алекс, похоже, переваривал информацию. Наверное, представлял, как я луплю юных бандитов. Я приготовилась к ливню новых вопросов и уже удивлялась, зачем вообще открыла рот.

Наконец он нарушил молчание:

— Мы не устраиваем диверсий.

— Правда?

— Правда.

Я только рада была сменить тему.

— А чем же вы тогда занимаетесь? Я думала, вы в каком-то спецназе. — Меня не особенно интересовали их повседневные обязанности. Все мои представления о спецслужбах ограничивались сериалом «24 часа» и бондианой. При мысли, что кого-то из них могут ранить, мне становилось по-настоящему больно, словно что-то втыкалось в ребра, мешая дышать, — поэтому я давно уже придумала для себя диснеевскую версию спецназа: с говорящими и поющими зверятами, которые переводят старушек через дорогу.

— Ты бы не поверила, скажи я, чем занимаюсь… — В уголке его рта мелькнула ехидная улыбка, но тут же пропала, сменившись озабоченным взглядом. — Тебе надо в постель, — вдруг сказал Алекс. — Ты, верно, совсем вымоталась.

— Это точно, — призналась я и добавила: — Спокночи.

— Я буду здесь, на диване, если тебе что понадобится. Спокойной ночи.

Уходя по коридору в свою постель, я гадала, что бы он сказал, узнав, что мне нужен только он сам, и принял бы предложение, если бы узнал?

5

На следующее утро я встала поздно, в двенадцатом часу. Горячий желтый свет врывался в окно. Как хорошо! Я отлично выспалась и теперь наслаждалась восхитительной ленью. Потягиваясь, наткнулась пальцами на сложенный листок на подушке и прищурилась, увидев знакомый почерк.

«Лила, ты просила в следующий раз обойтись запиской. Мне надо ехать. Не хотел тебя будить, ты так сладко спала. Джек, наверное, уже дома. Увидимся.

Алекс».

Значит, он заходил ко мне в комнату… Я задумалась, разглядывая свое раскинувшееся на кровати тело. Простыни наполовину сползли на пол. Моя — вернее, его — футболка задралась на бедре, открыв кусок синяка и порядочную часть трусиков. Хорошо, если я не орала и не лягалась во сне — кажется, никакие кошмары сегодня не снились. Перечитала записку в третий раз: он пишет, что я спала сладко, будем надеяться, это значит молча. И безмятежно. А может, и нет. Я не хотела выглядеть в его глазах ангелом; я хотела быть соблазнительной. Вряд ли это сочетается. О господи, хорошо бы отключить мозги!

Я решила отправиться на пробежку, рассчитывая, что физические нагрузки уменьшат поток мыслей в моей голове. Поднявшись, зашла на пару минут в ванную, надела шорты, неплохо прикрывшие синяк, и футболку. Завязала шнурки на кроссовках и вышла на лестницу, собирая волосы в хвост.

— Джек? — гаркнула я.

Голос вернулся ко мне эхом. Надо думать, он еще на работе — наверняка у них там сумасшедший график. Я вышла в калифорнийский полуденный зной, захлопнула за собой дверь и побежала к океану.

Мысли успокаивались, уплывали в ритмичном стуке подошв по асфальту, в сухом шелесте пальмовых листьев и далеком шуме машин. Я бежала, пока разговор с Алексом не отодвинулся на задний план, а тогда уж повернула к дому.

За углом я рванула быстрей, чтобы выложиться на последних пятидесяти метрах. Хотелось скорей спрятаться в тень от палящего солнца, прожигавшего макушку лучом лазера. Взгляд упал на темную фигуру на веранде, у входной двери. Приблизившись, я разглядела девушку, неловко присевшую, чтобы заглянуть в щель почтового ящика. Она была в коротком черно-белом платье, голые ноги перламутром светились в тени.

Я поспешно осмотрела улицу. Все выглядело совершенно нормально: обычный пригород, играют во дворе дети, потрескивает цикадой поливалка. Смешно паниковать. Пара мальчишек с ножом не сделают меня трусихой на всю жизнь!

Шлепки кроссовок по асфальту насторожили девицу, и она резко обернулась, как выгнувшая спину кошка. Затем, увидев меня, расслабилась, опустила плечи, и по лицу медленно расползлась улыбка. Я остановилась у ступенек на веранду и выдохнула, прищурившись:

— Чем могу помочь?

Первое впечатление: она словно спрыгнула со страниц манги. Вся набросана быстрыми резкими штрихами, от острых скул до острого выреза платья. Покачивается на трехдюймовых каблуках-платформах, как на ходулях. Волосы обрезаны по прямой на уровне подбородка и полумесяцами очерчивают щеки. Прямые черные брови над золотистыми глазами, обведенными тонкой линией ресниц. Я подумала, не Сара ли это, но женщина мало походила на нейробиолога — скорее уж на супергероиню японского комикса: неправдоподобно хороша собой, а меня она разглядывала, как кошка — маленькую птичку.

— Ты здесь живешь? — У нее и голос отливал золотом!

— Ага. — Я кивнула, утирая лоб. — Могу вам чем-нибудь помочь?

Она танцевальным па скользнула на ступени и придвинулась так быстро, что я невольно отступила на шаг.

Девушка широко улыбнулась, оскалив мелкие белые зубки.

— Наверное, можешь. Я ищу Джека.

Вот теперь все встало на место. Сколько бы Джек ни твердил о моногамии, у него явно что-то было с этой девицей. Словом, леопард и его пятна. [7]

— Я его сестра.

Она явно обрадовалась, что не соперница. Я ждала обычного результата. На этом месте девицы обычно переключались на сладкий тон и начинали выспрашивать, какую музыку больше всего любит Джек и какой у него знак зодиака.

— Рада познакомиться, сестра Джека. Я — Саки. — Она протянула мне руку.

— Привет, а я Лила, — сказала я, машинально отвечая на рукопожатие. Оставалось совершенно непонятным, кто она, собственно, такая и зачем заглядывала в наш почтовый ящик. — Передать ему, что ты заходила?

Девица не ответила и не выпустила мою руку, наоборот, все сильнее сжимала пальцы, завороженно вглядываясь в мое лицо. Я серьезно настроилась потолковать о ней с Джеком. Где надо болтаться, чтобы подцепить такое сокровище?

Потом она вдруг опомнилась, покачала головой и рассмеялась милым женственным смешком.

— Нет, не стоит. Думаю, он меня и не вспомнит.

Она еще раз широко улыбнулась мне и выскочила на дорожку, остановившись только один раз, чтобы оглянуться через плечо. Ее лицо светилось детским восторгом.

— Странное дело, — буркнула я себе под нос.

Тяжело поднявшись по ступенькам, я открыла дверь. Пришлось отпирать оба замка, значит, Джек еще не вернулся. У меня упало сердце, когда я заметила, что забыла установить сигнализацию. Ну, Джеку не обязательно об этом знать. Я вошла, сбросила кроссовки и взбежала наверх, в ванную, где взглядом включила душ, вторым отдернула занавеску и только потом вспомнила, что собиралась завязать с этим делом.

Я вытирала волосы, когда внизу звякнули ключи. Завернувшись в полотенце, я вышла на площадку и нагнулась вниз, посмотреть, кто пришел.

Всего-навсего Джек.

— Привет, — сказал он. Вид у него был усталый.

— Привет! — Я помахала ему сверху.

— Почему отключена сигнализация?

Я потупилась.

— Гм… потому что я забыла включить.

— Ты что, выходила?

— Ага, пробежалась немножко.

Он так и вспыхнул:

— Не выходи из дома, не предупредив меня, ясно? И никогда не забывай о сигнализации!

Я вытаращила глаза. Может, и меня снабдить следящим устройством, а лучше того, посадить на цепь?

— Я сделаю тебе пропуск в спортзал на базе, можешь бегать там.

Джек развернулся и ушел в кухню, а я смотрела ему в спину, гадая, когда он перестанет разыгрывать роль старшего брата и защитника. Потом я вернулась в ванную и оделась.

— Так что произошло ночью? Куда ты пропал? — спросила я его, усевшись за стол.

— А, это по службе. — Он стоял ко мне спиной, лопаточкой переворачивая ветчину на сковородке.

— Что «по службе»? Почему пришлось срываться среди ночи? Или мне не положено знать? Совершенно секретно?

— Угу, так секретно, что, если проговорюсь, придется сразу тебя убить. А это не пойдет на пользу нашим родственным отношениям.

— Ха-ха. Надо же, настоящий Джеймс Бонд! — Я выдержала паузу. — Надеюсь, без полураздетых женщин. — Не хотелось думать, что и Алексу приходится иметь дело с дамочками из бондианы. — Ладно, и кто у нас враги?

Любопытство так и било из меня, хотя осторожная часть сознания по-прежнему предпочла бы не знать. Наркотики? Гангстерские войны? Проституция? По тому, как Джек уклонялся от расспросов, я догадывалась, что по мелочам они не работают.

Поняв, что я не отвяжусь, он отложил лопатку и обернулся ко мне.

— Пусть это тебя не беспокоит. — Наградив меня выразительным взглядом, Джек опять отвернулся и принялся раскладывать яичницу по тарелкам.

— Я и не беспокоюсь. С какой стати? А ты что, не поймал их ночью? — Я невинно подняла брови.

— Одного мы взяли. — Явно разочарован, словно получил бронзу вместо золота.

Одного… надо полагать, их не бесконечно много. Какая-то банда.

Джек сел напротив меня. Я смотрела ему в лицо и в который раз пыталась вообразить, как они с Алексом ловят злодеев. Представив Алекса в форме, я невольно ухмыльнулась, но тут же вспомнила об оружии и перестрелках, которые случаются, когда ловишь преступников, и с трудом подавила панику.

— Ты поболтала ночью с Алексом?

Я чуть не подавилась яичницей. Что мог рассказать ему Алекс? И когда они успели поговорить?

— Ну да. Пить захотела, вот и спустилась за водой. Поболтали немножко. Зря ты его вытащил.

— Я не вытаскивал, он сам напросился.

— Неужели? — удивилась я.

— О чем был разговор?

— Знаешь, в общем-то ни о чем. — Я набила рот, чтобы не пришлось отвечать. Джек все смотрел на меня. Я проглотила яичницу. — Знаешь, про школу, про Лондон, всякое такое.

— Вот, кстати — позвони-ка папе.

Я поморщилась. Джек, не обращая внимания на мои гримасы, отставил тарелку, встал и вышел. Через секунду вернулся с телефоном.

Я неохотно взяла у него трубку.

— Удачи! — усмехнулся он.

Я набрала номер по подсунутой им бумажке. Код страны: +39. Италия, кажется. Значит, папа еще не вернулся. Будем надеяться, там утро, и он спросонья не станет сильно ругаться.

Длинные гудки… Интересно, сколько гудков надо выждать, чтобы повесить трубку и с полным правом заявить, что не дозвонилась.

Но тут раздался щелчок.

— Алло?

Голос вовсе не был сонным, даже совсем наоборот.

— Привет, пап. — Мне было неловко под взглядом Джека, и я вышла в коридор, услышав в трубке вздох.

— Ну, Лила, не объяснишь ли, почему ты звонишь мне из Калифорнии, когда тебе следует быть в Лондоне?

Не то чтобы я не ожидала вопроса, но вот ответа не заготовила.

— Я… мне надо было повидать Джека, пап.

Молчание.

— Я по нему соскучилась.

Папа снова вздохнул.

— Я понимаю, Лила. А просто позвонить ему нельзя?

Он прав.

— Наверное… не подумала. Хотела его увидеть.

— Лила, ты должна вернуться домой.

Вот оно!

— Пап, мне здесь хорошо! — Я слышала панику в собственном голосе. А какого черта, между нами несколько тысяч миль, почему бы не выложить сразу все? — Я хочу остаться.

— У тебя школа.

Я отступила подальше от кухонной двери, чтобы было не слышно.

— У нас сейчас консультации перед экзаменами. Несколько недель вполне можно пропустить. И вообще-то, я думала…

— Лила, ты мне нужна дома.

— Па, тебя самого там нет. Зачем я тебе дома?

Он долго молчал. Я слышала его дыхание и шум помех в трубке.

— Мне очень жаль, Лила. Просто моя работа…

— Я понимаю, папа, не надо извиняться. — Как бы объяснить, что если для него обезболивающим или отвлекающим средством стала работа, то для меня — Джек и Алекс? — Но мне тоже иногда трудно. Жить далеко от Джека, все время одной…

Он молчал.

— Я хочу остаться, папа. Хочу остаться с Джеком. — (И с Алексом!). — Я не хочу в Лондон.

Едва выговорив эти слова, я поняла, что готова к долгой борьбе. Отцу, чтобы вернуть меня, придется требовать экстрадиции. Это моя жизнь, и мне до смерти надоело, когда за меня решают, что мне делать и что для меня лучше. Конечно, оставался маленький вопрос с деньгами и с тем, что восемнадцать мне исполнится только в октябре, через пять месяцев, так что с точки зрения закона я еще ребенок, но все это потом.

— Лила, не спорь. Ты возвращаешься домой. Я сегодня вылетаю и тебя встречу. Я не позволю тебе там остаться.

— Почему? — Теперь упорства во мне было больше, чем злости.

Он запнулся. Может, впервые почувствовал, что я не послушаюсь и ему остается разве что самому прилететь в Сан-Диего. Я знала, что папа ни за что не прилетит — воспоминания о матери держали крепче, чем барьеры и колючая проволока. Он сам говорил, что никогда не вернется, и если меня Джек порой обвинял в склонности к драматизированию, то об отце этого никак нельзя было сказать, так что я ему верила.

— Лила, ты не все понимаешь. По некоторым причинам тебе нельзя там оставаться. Даже с Джеком.

О господи, только не говори, что и ты озабочен моей безопасностью! — чуть не заорала я. Меня просто бесило, что они с Джеком норовят завернуть меня в вату и носятся со мной, как с фарфоровой куколкой.

— Разве здесь опаснее, чем в Брикстоне? [8]

— Дай мне поговорить с братом.

— Зачем?

— Надо его спросить…

Я глубоко вздохнула. Вмешательство Джека вряд ли спасет положение.

— Ладно, сейчас позову.

Прикрыв рукой микрофон, я прошла в гостиную, где сидел Джек. Его пальцы неподвижно лежали на клавиатуре лэптопа — явно подслушивал. Развернувшись на стуле, брат протянул руку за трубкой. Я отдала, умоляя его взглядом. Если Джек в чем и сходился с папой, так это в желании отправить меня домой.

Я пристроилась рядом, чтобы слышать папин голос в трубке, но Джек встал и отошел к книжному шкафу, развернувшись ко мне спиной.

— Нет… я тебе уже говорил. Она — да. — Он вел себя как свидетель стороны обвинения. — Она может… ладно. Да, подойдет.

Пауза.

— Сам знаешь, я готов. Только на этом дело не кончится, ты понимаешь?.. Спроси ее сам. Подожди, я передам трубку.

Я взяла ее подрагивающей рукой.

— Да, пап?

Он прямо перешел к делу:

— Как понимать слова Джека, что на этом не кончится?

— Я хочу остаться здесь. Я думала перевестись в здешнюю школу, а затем поступить в колледж.

— Ты шутишь? Тебе нельзя ходить там в школу!

Я хотела возразить, но он перебил:

— Можешь остаться на две недели… — Я попыталась вставить слово, однако папа повысил голос. — И поговорим обо всем, когда ты вернешься.

Незавидный компромисс, но и особого выбора ведь не было.

— Хорошо. Но ты обещаешь подумать? Это не ловушка, чтобы заманить меня обратно?

— Нет. Обещаю, что мы поговорим.

— Спасибо, пап, — шепнула я.

— Я тебя люблю.

— Я тоже.

Я нажала отбой и вернула трубку на базу.

— Что он сказал? — Джек сидел на диване, опершись локтями на колени и стиснув ладони.

— Разрешил остаться на две недели. И обещал подумать насчет колледжа. — Слова дались мне нелегко. Две недели — это вообще не срок. А потом вернуться можно будет только через год. Если папа отпустит. Может, он просто обсудит со мной причины, почему мне нельзя больше и ногой ступить на землю Штатов.

— Ладно, — Джек медленно поднялся с дивана, — тогда неплохо бы составить план на ближайшие две недели. Чтобы тебе не скучать.

У меня было несколько предложений, но все они подразумевали возможность остаться с Алексом наедине и Джеку вряд ли понравились бы.

6

— Кто такая Саки?

— Что?

Прошло несколько часов, я резала помидоры на кухонной стойке. Нацепила поверх платья фартук и стянула волосы в свободный пучок, чтобы пряди не лезли в лицо. Джек одевался наверху. Когда вошел в кухню, я задала вопрос, который вертелся у меня в голове с тех пор, как он упомянул, что вечером придет Сара.

— Саки. Кто это?

— Что? — Джек недоуменно свел брови.

— Попробую освежить тебе память: японка, красивая, со странностями.

Недоумение на его лице сменилось таким взглядом, что смешок замер у меня на губах.

— Где ты с ней встретилась? — резко спросил Джек.

— Здесь, сегодня утром. Возвращалась с пробежки и застала ее подглядывающей в щель для писем. Она спрашивала тебя.

Джек взял меня за плечи.

— Почему сразу не сказала?

— Ну, ты был не в настроении…

— Лила, это важно. Как она выглядела?

— Я только что говорила. Может, тебе стоит фотографировать своих девиц, раз уж память подводит?

Он стиснул мои плечи сильнее.

— Отвечай на вопрос! Как она выглядела?

— Похожа на японку, вроде манекенщицы и одета была необычно для здешних мест.

— Какого роста? Примерно такая? — Джек провел ладонью примерно на дюйм ниже моей макушки.

Я мысленно вычла высоту каблуков и кивнула.

— Да, наверное.

— А волосы подстрижены вот так? — Он нарисовал рукой угол у лица.

Я кивнула.

— Вы разговаривали?

— Да.

— Что она говорила?

— Спросила, живу ли я здесь, а когда узнала, что я — твоя сестра, явно успокоилась. Потому я и догадалось, что у вас с ней… ну, сам понимаешь.

Он как будто не услышал последней фразы.

— Ты ей сказала, что ты — моя сестра? — Отвернувшись от меня, Джек вытаскивал из заднего кармана телефон.

Теперь уже удивилась я.

— Кто она такая?

— Неважно.

Я подняла бровь.

— Значит, можно говорить о ней при Саре?

Джек занес палец над кнопкой вызова, задержал и повернулся ко мне.

— Лила, это не то, что ты думаешь.

Я почувствовала, что он не врет, и не стала отвечать обычной скептической усмешкой.

— Подожди здесь, — велел он и ушел в коридор.

Я оглядела кухню. На плите булькал соус, порубленный салат лежал на доске для резки.

— Я никуда и не собиралась…

Джек вернулся минут через десять, когда я накрывала на стол. Подошел ко мне и обнял за плечи.

— Сейчас приедет Алекс.

Я всеми силами старалась выглядеть равнодушной, хотя в животе затрепетали крыльями сотни бабочек.

— Тогда я поставлю еще один прибор. Ты ему звонил? Насчет Саки? Что происходит? — поинтересовалась я, выставляя на стол тарелку.

— Ничего страшного. Мы просто хотели бы с ней побеседовать.

— Побеседовать? Джек, я смотрю «Место преступления» и знаю, что это значит. Что она натворила?

Меня одолевало любопытство. Что такого могла натворить девица немногим старше меня, нетвердо стоящая на каблуках, если с ней желает «побеседовать» морская пехота? Неужели и проституция входит в сферу их ответственности?

— Ничего. Просто мы хотели бы получить от нее определенную информацию.

— Какую информацию?

Я вцепилась в него, как терьер в брючину, однако Джек легко меня стряхнул.

— Сама знаешь, я не вправе рассказывать.

— Да, слыхали уже: «Иначе мне придется тебя убить»! Честное слово, старая шутка. На следующий раз придумай что-нибудь новенькое. — Я поджала губы. Он явно не собирался ничего рассказывать. Кто же она такая, если брата тревожит одно ее появление рядом с домом — и со мной? Опасной девица не выглядела — малость чокнутой, это да, но самой опасной в ней представлялась стрижка — линия среза, пожалуй, могла рассечь меня надвое.

Я подскочила, когда в дверь позвонили.

Джек пошел открывать, а я ждала на кухне. Вдруг Саки решила еще разок попытать счастья?.. Тут из коридора донесся голос Алекса. Я сдернула с волос резинку, через голову стянула фартук и несколько раз глубоко вздохнула. Они тихо разговаривали в прихожей, и я пробралась на цыпочках к двери, чтобы лучше слышать.

— …не уверен, хотя надо выяснить, и нельзя оставлять… — Алекс оборвал фразу и повернулся в мою сторону. — Привет, Лила.

Я отступила от двери. Щеки так и пылали.

— Привет.

Алекс улыбался мне, но взгляд у него был напряженным. Он прошел в кухню.

Джек извлек из кармана телефон.

— Позвоню Саре, узнаю, где там она.

Наедине с Алексом я всегда чувствовала себя будто перед грозой — в теле проскакивали искорки зарядов. Краем глаза я следила, как он подходит к холодильнику и открывает дверцу. Алекс смотрел не на меня, а на продукты внутри, так что я повернула к нему голову. Он опять был в джинсах, только темнее вчерашних. Сидели они что надо. Очень даже хорошо сидели. А серая футболка обтягивала мышцы на плечах… Ой! Я сама не заметила, как прикусила нижнюю губу.

Алекс обернулся, и я, поспешно уткнувшись в раковину, плеснула в лицо горячей водой.

— Ну как, хорошо провела день?

Я снова повернулась к нему. Он уже подсел к столу с банкой колы в руке. День выдался не очень-то, но сейчас определенно налаживался.

Глядя ему в глаза, трудно было собраться с мыслями, поэтому я снова отвернулась — помешать макароны.

— Джек заставил меня позвонить папе. Он тебе, наверное, рассказывал?

— Да, говорил.

— Они сговорились. Разрешили мне остаться на две недели. — Я рискнула скосить глаз. Алекс сидел с непроницаемым лицом.

— Я еще поборюсь.

Это было сказано макаронам, которые я успела так раскрутить в кастрюльке, что они слились в сплошное пятно.

Алекс хмыкнул.

— Ты никогда не сдавалась без боя.

Если бы он знал, как это верно!.. Я отложила деревянную ложку и позволила водовороту в кастрюльке рассосаться.

— Почему Джек так сердит на папу?

Алекс чуть нахмурился, небесно-голубые глаза затянуло облачком, и он резко вздохнул.

— Я пробовал с ним поговорить, но ты же знаешь Джека — еще упрямей тебя.

Я неохотно усмехнулась в ответ на его улыбку.

— Но из-за чего вышла ссора?

— Вот этого, Лила, я тебе сказать не могу.

— О, ради бога! — Я не повысила голос, однако злость в него прорвалась. — Вы оба ничего мне сказать не можете!..

Алекс молча встал и подошел ко мне. Одно крошечное мгновение я надеялась, что он меня обнимет, однако он только протиснулся мимо, взял оставленную мной деревянную ложку и принялся помешивать макароны. Я ждала ответа.

— Лила, есть многое, о чем мы не можем с тобой говорить. Я понимаю, что это злит, но попробуй мне поверить.

Я на секунду задумалась.

— Вы оба просите вам доверять, а сами мне не верите.

— Позже, — вдруг сказал он.

Я готова была вспыхнуть, но Алекс чуть мотнул головой и послал мне предостерегающий взгляд. Не успела я спросить, в чем дело, как он шагнул мимо меня к двери и спокойно поздоровался:

— Привет, Сара.

Я развернулась.

Первая мысль: вполне понимаю, почему брат в нее влюбился. Сара была прекрасна, но красота ее была необычна. Волны темно-каштановых волос падали ей на лопатки, смуглая кожа светилась, и еще глаза цвета лесного ореха… Она улыбнулась мне и понравилась с первого взгляда.

— Приятно познакомиться. — Подойдя, Сара приобняла меня. — Много о тебе слышала.

— Ох! — Я покосилась на стоявшего рядом Джека.

Она рассмеялась и тронула его за руку.

— Нет-нет, только хорошее, можешь мне поверить.

— Думаю, надо вас поблагодарить, что одомашнили Джека, — сказала я. «Укротили» подошло бы лучше.

— Не стоит, для себя старалась, — отшутилась Сара, улыбнувшись моему брату. — По правде сказать, Джек и сам бы справился. Я приложила руку только к отделке дома. Когда мы познакомились, у него были, скажем так, довольно спартанские взгляды на обстановку. А у Алекса до сих пор такие… ты еще не видела, как он живет?

— Нет.

Алекс молчал. Знать бы, о чем он думает. Будет ли у меня шанс увидеть спартанское «гнездышко холостяка»? Картина, сложившаяся у меня в голове, сменилась от шелковых простыней и зеркал на узкую койку и беленые стены. Второй вариант, на мой вкус, куда лучше.

Алекс выставил на стол полные тарелки, и мы расселись. Он занял место справа от меня, вытянув ноги так близко, что колено у меня подскочило крикетным мячом и стукнуло в крышку стола. Тарелки и стаканы зазвенели. Я в ужасе опустила взгляд и прижала коленку ладонью, чтоб больше не прыгала.

— Ну, и на сколько ты приехала? — спросила Сара, когда все начали есть.

Я оглянулась на Джека. Рассказал ей?.. Он на меня не смотрел, а пялился на Сару, как в прежние годы подростком — на спортивные машины. Хорошо бы вызнать, в чем ее секрет, и испробовать его на Алексе.

— На две недели, — ответила я, — пока.

— Здорово! Значит, у нас хватит времени как следует познакомиться.

Я перехватила взгляд, брошенный Алексом Джеку, но притворилась, будто ничего не вижу, занимаясь пока Сарой. Правда, трудно было сосредоточиться даже на прекрасной подружке брата, когда совсем рядом находился Алекс. Я ощущала малейшее его движение. Взгляд мой поймал дрожь связок, когда у него напряглись мышцы на руке, и я поняла: он о чем-то задумался. Встревожился.

— Ну, а ты как планируешь отмечать день рождения? — Сара повернулась к нему.

— Никак не планирую. — Алекс склонил голову над тарелкой, но посматривал на Сару сквозь темные ресницы и чуть улыбался. В глазах мне почудилось скрытое веселье.

— Не думай увильнуть, мы все равно устроим праздник, — со смехом возразила она.

— Кстати, когда у тебя? — вставил Джек.

— В субботу, — слишком поспешно вырвалось у меня.

— Может, сходим в «Белуши» — пригласим ребят? И Лиле покажем ночную жизнь Ошенсайда? — предложила Сара.

— Ночную жизнь морских пехотинцев? Уверен, она будет в восторге, — подхватил Джек.

— Нет… то есть да. Я бы хотела познакомиться с вашими товарищами.

— Думаю, и они рады будут с тобой познакомиться, Лила, — усмехнулась Сара.

Джек вскинул голову. Сара открыто рассмеялась и пихнула его в бок, не дав возразить.

— Значит, решено. Я извещу наших.

Алекс, сдаваясь, поднял руки.

— Пускай так. Видишь, Лила, она заботится не только о нашей домашней жизни, но и о светской.

— Тебе просто нужна хорошая женщина, Алекс, — отшутилась Сара.

Он уставился в стол, затем поднял голову, прикрыв глаза веками.

— Может, и нужна.

Меня охватило огромное облегчение. Нет у него подружки! Ему нужна хорошая женщина, он сам признал. Я задумалась, гожусь ли на эту роль. Я ведь не женщина и не слишком хорошая.

В какой-то момент разговор заглох. Мы убрали тарелки на край стола и отодвинули стулья. Алекс играл стаканом, разговаривая с Джеком через стол о ком-то из их подразделения — о начальнике, как я поняла. Кажется, они его любили.

Я стала расспрашивать Сару о работе. Она защитила диссертацию в Беркли и завербовалась в бригаду сразу после колледжа.

— Как это вышло? — заинтересовалась я. — Как вы поняли, что хотите работать в морской пехоте?

— Никак. Я об этом и не думала.

— Тогда почему согласились? — Я понизила голос в надежде, что вытяну из Сары больше, чем из Джека с Алексом.

— Не смогла отказаться, когда узнала, в чем состоит работа. А потом познакомилась с Джеком. И теперь уж останусь, пока все не кончится.

— Пока не кончится… Что не кончится?

Сара вспыхнула, как будто нечаянно проговорилась.

Джек вдруг вскочил с места.

— Кофе?

— Да, хорошо бы, спасибо. — Сара вновь опустила взгляд, а потом тоже поднялась, бросив салфетку на тарелку. — Давай уберу со стола.

— Не беспокойтесь, я справлюсь. — Я выпрямила скрещенные ноги и начала собирать грязную посуду.

— Нет, вы с Алексом все готовили — теперь отдыхайте.

Я села на место, машинально натянув подол на коленки.

— Не болит?

Я подняла голову. Алекс смотрел на мои ноги.

— Еще саднит немножко. Спасибо за вчерашний холодный компресс.

— Наверное, не стоило тебе сегодня бегать. — Значит, Джек выложил ему историю во всех подробностях!

— Очень тянуло пробежаться. — О причине я промолчала, зато поспешно добавила: — И ничего ведь не случилось.

— В следующий раз возьми меня в компанию или бегай на базе.

Я подняла брови.

— Тебе, чтобы от меня не оторваться, пришлось бы еле плестись.

— Переживу. Ты могла бы задавать темп. Поехали завтра с утра на базу? Пробежимся, и я покажу тебе спортивный зал.

Желание побыть с ним вдвоем боролось с опасением, что Алекс увидит меня потной и взмыленной. Тщеславие проигрывало.

— Заодно я мог бы испытать твои способности ниндзя.

Я покосилась на него, силясь понять, насколько шутливо это предложение.

— А, да… конечно. Только как бы тебе чего не поломать.

— Готов рискнуть. — Глаза Алекса блестели. Я заметила, что на свету в них вспыхивают янтарные искорки, и поразилась, как это раньше не замечала.

— Кофе подан. — Сара успела выставить на стол кофейник и чашки. — А потом мне надо ехать, — добавила она, разливая кофе.

— Я довезу тебя до дома и вернусь на такси, — сказал ей Джек и обернулся к Алексу. — Побудешь с Лилой?

— Конечно.

Я хотела возразить, что уже не ребенок, что в Лондоне чуть не каждую ночь оставалась одна в большом пустом доме, что, если что и случится, мои способности придут мне на помощь даже против воли и что я очень-очень хотела бы знать, с какой стати со мной надо так нянчиться. Но не сказала ни слова, потому что мне предстояло остаться наедине с Алексом.

С этой минуты я дождаться не могла, пока уйдет Сара, хотя она мне действительно нравилась. Не выпила ни глотка кофе, только дергалась, словно живец на крючке. Вставая, чтобы обнять ее на прощанье, я почувствовала, как часто бьется мое сердце.

— Скоро увидимся. — Сара крепче сжала меня и шепнула на ухо: — Я правда очень рада с тобой познакомиться. Они не обманывали, когда рассказывали, какая ты замечательная.

«Они рассказывали». Улыбка у меня разъехалась до ушей. «Они»… Значит, и Алекс?

— Вернусь через полчаса, — сказал Джек, выходя.

— Не спеши. — Алекс словно подслушал то, что рвалось у меня с языка.

7

Они вышли, и в кухне стало тихо, только Алекс звенел посудой, убирая чашки и споласкивая их под краном. Я не знала, с чего начать. Прокашлялась.

— Сара чудесная.

— Да, точно. Повезло Джеку.

Меня вдруг осенила мысль: не ослепла ли я? Вдруг Алекс тоже любит Сару? Нет, не может быть. Я заставила себя успокоиться. Какого черта зря наливаться адреналином, почему бы не пойти в открытую?

— А тебе? У тебя есть девушка?

Ну вот, слово сказано. Законный вопрос, — рассудила я и, чтобы не смотреть на него, отошла к холодильнику. Поиграла магнитами, передвинула один, накрыв им свое четырнадцатилетнее лицо.

— По правилам, нам не разрешено ни с кем встречаться.

Моя рука застыла в воздухе. Вот уж чего не ожидала!

— Как-как? — Теперь я обернулась к нему.

Алекс рассмеялся и повторил:

— Правила запрещают свидания.

— Почему? — вырвалось у меня. — А как же Джеку разрешают?

— Лучше, если мы ни с кем не сближаемся. Приходится много ездить, а это… ну, сложно, когда есть люди, которые нам дороги.

Я недоуменно покачала головой.

— А Сара?

— Она с базы. Одна из наших и знает, чем рискует. Это допускается.

Я помолчала, осмысливая сказанное.

— А у тебя?

Я подняла глаза.

— У меня?

— Да. Есть парень?

Опять он за свое, пытается меня отвлечь.

— Я же говорила, что нет. В Лондоне все иначе. К тому же наша школа — только для девочек.

«К тому же я люблю тебя», — добавила про себя я. Не было у меня парней. Поцелуи случались, правда, а парней не было. Мальчик из соседнего дома как-то позвал в кино, и я согласилась, подумала, что это поможет забыть о парне, который живет по ту сторону океана и знать не знает о моей любви. Но весь фильм я занималась тем, что представляла на его месте Алекса, будто это его рука украдкой пробирается ко мне за плечо. Вот почему, когда тот парень нагнулся меня поцеловать, я закрыла глаза и ответила на поцелуй. Потом открыла глаза и опомнилась. Это не Алекс. Поцелуй Алекса мне бы наверняка понравился.

Второй раз вышло еще хуже. Папа затащил меня на рождественскую вечеринку в больнице, и ко мне пристал пьяный студент-медик. Хорошо, что рядом оказалось в достатке врачей и медсестер, потому что на бровь парню пришлось наложить три шва. Я не нарочно швырнула бокал ему в лицо. Бокал вроде как сам полетел. Неожиданно для нас обоих.

Так что никаких парней.

Алекс просто уходит от разговора. Поняв это, я рассердилась.

— Тогда скажи, почему Джек не разговаривает с отцом. Откуда такая ненависть?

Алекс подошел ближе — я по-прежнему стояла у холодильника. Он снял магнитик, которым я прикрыла свое фото, потом перевел взгляд на соседний снимок. И как умудрился заметить, чем я занималась? Я тоже невольно повернулась к маминому снимку.

— Вот за что, Лила, — ответил Алекс, обратив на меня серо-голубые глаза.

У меня сжались зубы.

— Глупости! Папа не убивал маму.

Он минуту смотрел на меня, хмурясь, и наконец предложил:

— Знаешь, давай сядем и поговорим.

Мы перебрались в гостиную. Алекс первым делом прошел к окну и задернул шторы, успев при этом внимательно осмотреть двор. Оба они — параноики.

Я села на диван, поджав ноги, и стала ждать объяснений. Алекс перешел к книжным полкам в углу и остановился перед большим фотопортретом моей мамы. Впервые увидев его, я удивилась, откуда Джек раздобыл мой снимок. Мы с ней были на диво похожи. Прежде я не замечала, потому что папа почти не оставил в доме маминых фотографий. У меня папин прямой нос и подбородок, но по этому портрету было сразу видно, что я — мамина дочка: совершенно одинаковый цвет волос и глаз, тот же овал лица и высокие скулы. Я всегда считала маму красавицей и теперь от души поразилась, осознав наше сходство.

— Знаешь, ты очень похожа на нее. — Алекс опять читал мои мысли.

Я слезла с дивана и встала рядом.

— Раньше не замечала, но теперь сама вижу.

Меня согревало тепло его тела, так и тянуло прислониться к этому плечу.

— Джек сердится, что твой папа за нее не боролся. С его точки зрения, борьба за убитого кончается только тогда, когда убийцы схвачены.

Я на несколько секунд лишилась дара речи.

— Это же смешно! Если не справилась полиция, что мог сделать папа?

Я чувствовала дыхание Алекса на своих волосах. Он отошел и сел на диван, сложив руки на коленях.

— Ничего, Лила. На самом деле твой отец ничего не мог. В глубине души Джек это понимает, однако пока не найдет тех, кто ее убил, будет винить отца. Он выбрал его козлом отпущения.

Я молчала, переваривая новую мысль. Затем до меня дошло:

— Ты сказал: пока не найдет? Он их ищет?

Вспышка страха сбила дыхание. Я подалась вперед, упала на колени рядом с диваном. Алекс медленно поднял глаза и встретил мой взгляд.

— Скажи, — упрашивала я. — Что это значит? Вы их ищете?

Если ищет Джек, то не один, можно не сомневаться.

Алекс несколько секунд смотрел мне в глаза, взвешивая ответ. Но я угадала его прежде, чем он проговорил:

— Да. Мы их ищем.

Голос у меня дрогнул.

— И что, нашли?

Вряд ли мне хотелось услышать ответ. Я будто шла по натянутому канату и понимала, что в какую сторону ни шатнись, вправо или влево, результат один — разобьюсь.

— Да.

У меня душа ушла в пятки. Невозможно! Прошло пять лет. Казалось, только три человека на свете — четверо, считая Алекса, — еще думали о поиске убийц.

— Как? Как вы узнали, кто это сделал?

— Получили сведения, — просто ответил Алекс.

— Какие сведения? Откуда?

— Через бригаду. Узнали кое-что по служебной линии.

— Что узнали? Где ваша бригада, а где моя мать и ее убийцы? Ничего не понимаю!

— Бригада ни при чем. — Алекс снова замолчал, тщательно взвешивая слова. — Просто мы с Джеком сумели получить через своих некоторые сведения, которые помогли их найти.

— И теперь, когда нашли… что вы будете делать? — Кровь, застывшая у меня в жилах, начала сворачиваться.

— Постараемся их поймать.

— Почему Джек мне ничего не говорил?

— Не хотел тебя вмешивать. — Алекс отвечал тихо и спокойно, как видно, желая меня успокоить.

— А что ты сказал, это ничего?

Алекс прикусил нижнюю губу, подумал немного и ответил:

— Я видел, как ты мучаешься, и решил, что тебе лучше узнать.

Мы молча уставились друг на друга. Он сосредоточенно удерживал мой взгляд, пытаясь угадать следующий вопрос.

На него я уж не надеялась получить когда-нибудь ответ.

— Кто они? Кто убил маму?

Алекс молча смотрел мне в глаза. Я чувствовала, как они наполняются слезами, будто вновь подступила память о кошмаре.

— Разве не достаточно знать, что мы намерены их схватить?

— Нет! — парировала я. — Нет, если при этом кто-то из вас может пострадать.

Я уставилась на ковер, сдерживая слезы.

Алекс вдруг взял меня за подбородок, заставив снова взглянуть ему в глаза. Нежно держа мое лицо ладонями, он не давал мне отвернуться.

— Мы не пострадаем, даю слово.

Я хотела бы поверить, но тот, кто ребенком потерял одного из родителей, не полагается на такие обещания.

— Вы уж постарайтесь, — только и выдавила я. Волна страха тихо отступала, как отлив от берега. Я знала, что она вернется, но пока что владела собой.

— Теперь ты сможешь простить Джека?

Я кивнула. Повисшее молчание нарушил шум подъезжающей машины. Алекс мгновенно оказался на ногах и переместился мимо меня к окну.

— Джек вернулся, — сообщил он, выглядывая в щелку между шторами. Я задумалась, не ждал ли он кого-то еще.

Через минуту в дверях показался Джек.

— Привет! — сказал он, широко улыбаясь.

— Привет, — дружно откликнулись мы.

Джек бросил на меня всего один взгляд, и его улыбка погасла.

— Ты в порядке?

— Все отлично. — Я покосилась на Алекса. — Просто я… я…

Просто я только что узнала, что брат охотится на убийц матери, словно какой-то безумный мститель. От меня до «отлично» было миллион миль!

— Просто мы вспоминали старые времена, — выручил меня Алекс.

Я воспользовалась поддержкой.

— Ага, про тот раз, когда я сломала ногу. — Это было первое, что пришло мне в голову.

Алекс бросил на меня загадочный взгляд, наверное, удивившись, почему из всех воспоминаний я выбрала именно это. Впрочем, заговорил он как ни в чем не бывало:

— Я тогда отдал Лиле свою куртку. Ты еще ругался, опасаясь, что я замерзну и придется и меня тащить на санках.

— Вроде было такое, — ухмыльнулся Джек.

Я беспомощно наблюдала, как Алекс пошел к вешалке за своей курткой. Из груди так и рвался крик: нет, не уходи!

— До завтра. Джек, я обещал Лиле, что завтра возьму ее на пробежку на базу, если не возражаешь.

— Конечно, нет, хорошая мысль.

Мы столпились в тесной прихожей. Алекс вдруг обнял меня и прижал к груди. Я глубоко вздохнула.

Он поцеловал меня в макушку.

— Спокночи, Лила.

И вышел.

Джек включил сигнализацию — та несколько раз пискнула — и перешел к черному ходу, чтобы проверить, все ли заперто там. Я наблюдала за ним из прихожей; в голове бурлили вопросы, угрожая сорваться с языка. Не верилось, что брат столько всего от меня скрывал. Я повернулась и пошла наверх, потому что знала: стоит мне открыть рот, и все выплеснется наружу.

— Спокойной ночи, — пожелал Джек.

— Ага, спокночи, — ответила я.

8

Едва закрыв дверь спальни, я рухнула на кровать и свернулась в клубок, прижав подушку к груди. Не стоило спрашивать Алекса, кто убийцы. Я не хотела знать ни имен, ни лиц. Для меня было важно одно — зачем? Какая причина заставила хладнокровно убить женщину в ее собственном доме, при свете дня?

И мой брат, и Алекс наверняка знают причину, раз сумели найти убийц. Собрав некую информацию по ходу работы… Этого я понять не могла. Как пять лет спустя они узнали то, до чего не докопалась полиция? Как догадались, где искать? Чем, черт побери, занимается эта их бригада?

Плохо дело. Совсем плохо. Тут речь не о малолетних грабителях — об убийцах. Надо уговорить их, чтобы бросили это дело.

— Лила, ты что там возишься?

— Ничего. Я уже здесь.

Я сбежала по лестнице. Джек нетерпеливо топтался внизу. Я заспалась, потому что уснула только перед рассветом. Сейчас было десять, и, хотя я проспала около четырех часов, казалось, что едва закрыла глаза и тут же увидела дурной сон.

— Поехали! — Я улыбнулась ему и прошла в гараж.

Кстати, машина-то у него была «ауди». Стройная, черная, блестящая. Любопытно, сколько за нее заплачено. Я погладила блестящий бок. Никогда не фанатела от машин, но в эту готова была влюбиться.

— Славная машинка, — заметила я, усаживаясь на пассажирское место. Мы собирались на базу. Джека ждала работа — не знаю уж какая, — а меня должен был встретить Алекс. Во время пробежки попробую убедить его отступиться, прекратить поиски маминых убийц. Если надо, буду умолять и упрашивать. Найду более веские доводы, чем прошлым вечером. Не позволю себе отвлекаться на его руки, взгляд и голос, на бегу стану смотреть под ноги.

— Служебная… — отозвался Джек, поворачивая ключ зажигания.

Я встряхнулась. Машина. Мы говорили о машине.

— Армия нынче закупает авто по семьдесят тысяч долларов? Налогоплательщики, должно быть, в восторге.

— Сто двадцать тысяч за модифицированную модель. Да, налогоплательщики не возражали бы, если бы знали, зачем они нам.

— А что за модификации?

— Она выжимает несколько больше, чем показывает спидометр, и еще имеются несколько неприметных штучек.

Надо думать, он говорил не о подогреве сидений. Надо будет как-нибудь остаться с ней наедине и поиграть с кнопками.

Джек нажал кнопку на брелоке для ключей. Дверь гаража поднялась, впустив яркий солнечный свет. Хотя стекла были тонированы, я все же опустила козырек над ветровым стеклом, и на колени упала карточка из ламинированного картона. На обороте оказалась фотография Джека — чуть более молодого и чуть более усталого, чем сейчас. По верхнему краю было отпечатано: «Морская пехота Соединенных Штатов», а ниже, мелким шрифтом: «Оперативный отдел Стирлинг, особое назначение».

Мой взгляд зацепило одно слово перед именем Джека: лейтенант. Остальное я заметила мельком, прежде чем брат выхватил карточку и, выезжая на дорогу, засунул ее в боковой карман. Припаркованные машины блестели вдоль обочины, как ряд зеркал.

— Лейтенант Джек Лавдэй? — спросила я. — Ты, значит, начальник?

— Как посмотреть. Скорее, нет, — надо мной полно высших чинов. Но я возглавляю команду.

— А кто тогда Алекс?

Мне хотелось знать, кто из них кем командует. Хотя любой вариант был бы неудобным.

Джек помолчал.

— С Алексом то же самое. Он в другой команде. У него группа Альфа, а у меня Бета.

— Значит, организация посложнее, чем в «Команде А»?

Мое дилетантское сравнение его развеселило.

— Да, посложнее. У нас в бригаде три группы, в каждой по восемь человек.

— Значит, часть у вас маленькая? Я хочу сказать, всего двадцать четыре человека…

Я шла по следу, как легавая.

— Двадцать четыре — это очень много.

Я кивнула, как будто поняла.

— Не маловато для борьбы с наркотрафиком?

Джек рассмеялся.

— Что ты вбила себе в голову? Какое нам дело до наркотрафика?

Я нехотя вычеркнула эту версию из списка. А ведь считала ее самой надежной.

— Ты говорил, что вам нужно располагаться ближе к границе. И крутая машина могла быть нужна для операций под прикрытием.

Он все хохотал и не мог успокоиться.

— Что смешного? Вполне могу представить себе наркобарона с такой тачкой. В Южном Лондоне их тоже немало, знаю по личному опыту.

— По личному?

— Сам понимаешь, что я хочу сказать. Я способна сложить два и два.

— И получить в ответе три. Лила, наркотиками занимаются ФБР, антинаркотическая служба и полиция.

— Ох… — Мы гнали по трассе, я обдумывала его слова. — Ну, ты же мне ничего не говоришь, вот и приходится ловить всякий намек и истолковывать, как умею. Вторая догадка — отдел по борьбе с проституцией.

— А не хочешь просто выбросить это из головы?

— Запросто. Скажи сам, и я перестану гадать.

Он покачал головой и нажал на педаль газа. Я оглянулась посмотреть, не осталось ли на дороге следов шин. Но вместо черных полос увидела прижавшийся к нашему бамперу черный внедорожник. Сквозь тонированные окна не видно было водителя, только смутный силуэт за стеклом. Джек неожиданно перешел на скоростную полосу, однако чужая машина держалась за нами словно привязанная.

— Э, не хочу разводить паранойю, — начала я, — но прямо за нашим бампером держится машина.

— Знаю, — хладнокровно ответил Джек, переходя обратно на среднюю полосу. — Все в порядке, это из бригады.

— Что?

— Это наши, они провожают нас от самого дома. Я поставил ребят снаружи, как только ты рассказала о визите Саки.

— Тогда что ты мечешься, словно хочешь их стряхнуть?

— Просто усложняю им жизнь. Держу в боевой готовности, чтоб не расслаблялись.

— Постой-ка. Не поняла. Зачем нам провожатые? Если ты хочешь поймать Саки, не лучше ли оставить их у дома?

— Их сменила другая машина. А эта проводит нас до базы.

Я повернулась вперед, в лицо дунуло холодом. Я подрегулировала кондиционер и постаралась смириться с мыслью, что мы разъезжаем в сопровождении вооруженного эскорта. Не уверена, что от этого мне стало легче.

Когда мы свернули к базе, Джек достал карточку-пропуск.

— Не беспокойся, — сказал он. — Тебя уже проверили, пропустят свободно.

Вот те на! Проверили? И много ли узнали?

Впрочем, как видно, не слишком много, потому что через несколько секунд два вооруженных огромными пистолетами пехотинца пропустили нас на территорию.

Еще через несколько минут Джек затормозил перед сверхсовременным двухэтажным зданием. Сплошное зеркальное стекло и сталь — ничего похожего на оставшиеся позади низкие кирпичные домики. Вместо дверей три большущих стеклянных цилиндра. В одном из них вдруг появился человек в синей форме — точь-в-точь игрушечный солдатик в целлофановой коробочке. Стеклянная створка скользнула в сторону, выпустив его на свет.

Джек уже перешел на мою сторону и открыл дверь. Я вывалилась наружу, не отрывая взгляда от хайтекового здания с дверями-пробирками. Перехватив мой удивленный взгляд, брат пояснил:

— Повышенная безопасность.

— Ага, вижу. В «Уолмарте» такого нет.

Воздух взорвался от воя мотора, — у поребрика за машиной Джека остановился красный мотоцикл. Мотоциклист в приветствие поднял руку и стянул шлем. У меня отвисла челюсть. Алекс с ухмылкой до ушей!

Алекс гоняет на мотоцикле? С каких это пор? А главное, когда он меня прокатит?

Пока я приходила в себя, Алекс перебросил ногу через седло, расстегнул молнию на куртке и, вытащив из багажной сумки черный пакет, подвесил вместо него куртку и шлем. За последние дни мы виделись уже третий раз, но у меня все равно закружилась голова. От его близости сердце застучало так, будто я запила банкой колы три порции эспрессо.

Алекс подошел к нам:

— Готова?

— Да, надо только приткнуть куда-нибудь сумку, и можно бежать, — ответила я, не в силах оторвать взгляда от его губ.

— Ладно, давай ее мне. Я должен переодеться, заодно оставлю в раздевалке.

Взяв у меня сумку, он проскочил через раздвижной стеклянный цилиндр, а я прошла к мотоциклу и прочла на боку слово «Триумф».

— Давно он обзавелся мотоциклом? — спросила я Джека.

— Нет. Только через мой труп, — сурово ответил брат.

— Что? Я не о том спрашивала! Спросила, давно ли у Алекса мотоцикл!

— Ты на нем кататься не будешь. И ни на каком другом тоже.

— Почему это?

— Напомнить, сколько раз ты чуть не рассталась с жизнью, пытаясь нам подражать?

Он имел в виду тот случай, когда я, гоняясь за ними, чуть не утонула, попробовав переплыть трехсотпятидесятиметровое озеро.

— Мне было девять лет, и уже тогда я могла бы переплыть, просто не ожидала, что вода такая холодная.

— А я об этом и не вспомнил. Я имел в виду дерево в дедушкином саду, — помнишь, как ты пробовала на него влезть? И еще тот случай с санками, который мы все любим вспоминать… — Глубоко вздохнув, он продолжил нотацию: — Пойми, Лила: невозможно во всем за нами тянуться. — Это звучало как решающий аргумент в речи прокурора.

Я взвилась.

— А ты, Джек, пойми, что я не ребенок! Подумаешь, пять лет разницы! Если вы, мальчики, что-то можете, значит, я тоже могу. И вообще, — поспешно добавила я, — мне и в голову не приходило самой на таком гонять, прокатилась бы пассажиром…

— Все равно этого не будет. Я обещал папе о тебе заботиться, а Алекса, едва он сядет на эту штуку, просто не узнать. Ограничений скорости будто не существует.

Мне еще больше захотелось прокатиться. Если будет повод обхватить Алекса за пояс, плевать на опасность и даже на верную смерть!

— Не хочешь ли размяться? — Джек не хуже Алекса умел уходить от неприятной темы.

Я вздохнула и принялась делать растяжку.

— А ты чем займешься, пока лейтенант Уэйкмен будет меня гонять?

Он усмехнулся:

— Пока лейтенант Уэйкмен тебя муштрует, займусь бумагами и попробую вытянуть несколько ниточек.

— Вроде Саки?

Джек насмешливо склонил голову:

— Возможно.

Тут из дверей показался Алекс, и я сбилась с мысли. Теперь на нем был спортивный костюм: зеленовато-серые шорты и белая футболка. Воображение, рисовавшее его тело, меня не обманывало. Само совершенство! Когда он наклонился поправить шнурки, я спохватилась, что все еще держу растяжку, поспешно опустила ногу и принялась раскачиваться с пятки на носок, прогревая икроножные мышцы.

— Готова? — Алекс глянул на меня сквозь золотистые ресницы. В глазах плясали голубые искры.

Я жадно глотнула воздух и кивнула.

— Тогда побежали.

Джек махнул нам и ушел в здание.

9

Алекс позволил мне задавать темп — и правильно сделал, потому что я даже в рывке не смогла бы угнаться за его ленивой пробежкой. Меня так и тянуло смотреть ему в спину, но я твердо удерживала взгляд на далеко не столь соблазнительной гудронной дорожке.

Алекс провел меня по боковым улочкам, уставленным стандартными домиками, а потом свернул на тропинку, по периметру обходившую западную часть базы. Мы почти не разговаривали. Я вертела в голове вопросы и прикидывала, с чего начать. У начала пешеходной тропинки Алекс поравнялся со мной. Земля была неровной, я пару раз споткнулась, и каждый раз его вовремя протянутая рука спасала меня от падения.

— Повнимательней, — посоветовал он. — Здесь лучше не ломать ноги — у меня нет под рукой санок.

— Ха-ха, — язвительно отозвалась я, прикидывая в то же время, не растянуть ли лодыжку, чтобы он понес меня на руках. Я на многое была готова, лишь бы прижаться к нему.

С великим трудом вернув мысли к настоящему, я задала главный вопрос:

— Почему они это сделали?

Алекс молча вырвался вперед. Я дотянулась и сцапала его за локоть. Хотела притормозить, но он совсем остановился. Я пошатнулась, все еще держась за него. Он всем телом развернулся ко мне, и я выпустила его локоть.

— Ты знаешь?

— Да.

— Тогда скажи!

Мы стояли друг против друга на узкой тропе, между растущими из потрескавшейся земли кустами и редкими деревьями. Вблизи не было видно ни домов, ни людей.

— Лила, то, что я скажу, должно остаться между нами. Дай слово. Я подвожу Джека, не знаю, простит ли он мне. Но, по-моему, ты вправе узнать некоторые подробности.

Я вздернула подбородок и всмотрелась в его лицо.

— Давай-ка отойдем. — Алекс повернул и прошел несколько метров до торчащего у самой тропинки валуна. — Садись.

Я опустилась на землю спиной к камню. Алекс стоял надо мной, так что мне приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо.

— Вчера ты спрашивала, кто убил твою мать. Этого я сказать не могу. Но могу сказать за что.

Я шумно втянула воздух. Алекс помолчал, с беспокойством глядя на меня. Я кивнула ему: продолжай.

— Твою мать убили за то, что она знала.

Я смотрела на него. Мы оба застыли.

— Не понимаю… что она знала?

Алекс перевел дыхание.

— Знаешь, кем работала твоя мама?

— Да, конечно. Почему ты спрашиваешь? Консультантом.

— У кого?

— У какого-то сенатора.

— На самом деле она занималась не только этим, но и вела кое-какие расследования для службы внутренней безопасности.

— Какие? Зачем? Мама ничего не понимала в безопасности. Она была советником по экологии, по охране среды…

— О деталях не будем. Информация совершенно секретная.

Я скрипнула зубами.

— Тогда скажи, о чем можешь.

— Она узнала кое-что об одной группе… — Алекс осторожно подбирал слова, чтобы не выдать лишнего. — Получила сведения, имевшие чрезвычайное значение для правительства. Не только для правительства — для всего народа.

Теперь уже нахмурилась я.

— Похоже на сценарий плохого фильма.

Алекс прикусил губу.

— Понимаю…

Я вздернула бровь.

— Лила, дослушай, а потом будешь судить. — Я попыталась стереть с лица скепсис. — Твоя мама кое-что обнаружила. Обнаружила достаточно, чтобы люди, которых она собиралась… разоблачить, ее убили.

Слова дошли до меня только через минуту. Я играла с ними, перебирала в голове, как буквы анаграммы. В мозгу прокручивался старый список: наркотики, коррупция, организованная преступность… Все равно не складывалось. Что такого она могла узнать?

— Что она узнала? — спросила я.

— Извини, сказать не могу.

Я боялась, что если услышу эту фразу еще хоть раз, то начну бессознательно швыряться чем попало. Потом заработала рассудочная часть сознания, и сердце отозвалось ей диким стуком.

— Если маму убили за то, что она узнала… — я едва заставила себя договорить, — …как же вы с Джеком? Если вы тоже знаете… как же вы?

По губам Алекса скользнула слабая улыбка.

— За нас не беспокойся, Лила.

Я вытаращила глаза, гадая, понимает ли он сам, какую глупость сморозил.

— Вы сообщили полиции? Разве не полагается кого-то проинформировать? Может, ФБР?

Я уже не сидела, прислонившись к валуну, а стояла и орала ему в лицо:

— Если вы знаете, кто ее убил и за что, — почему к ним не обратились? Почему не передали дело профессионалам?

Алекс смотрел на меня с той же полуулыбкой. Я его не понимала.

— Лила, а мы кто, по-твоему?

Я смутилась.

— Мы с Джеком профессионалы. Мы прошли лучшую подготовку, чем полицейские и федералы. Мы лучше снаряжены, и разведка у нас лучше, чем у любого государственного органа. И все это используется, чтобы найти убийц твоей мамы.

Меня охватило недоверие. Но не успела я открыть рот для едкого замечания, как на лицо Алекса упала тень, и я увидела его по-новому, как незнакомца. Не друга детства, а лейтенанта Уэйкмена. Словно долго смотрела на картинку из точек, и вдруг изображение сложилось. Неожиданно он показался мне страшноватым — словно вырос на шесть дюймов.

— Потому вы и вступили в свою бригаду? — Теперь все складывалось.

— Да.

Ясно, почему Джек решил бросить университет.

— Все равно не понимаю, при чем тут ваша работа.

Он неловко помялся, словно я его поймала.

— Я же сказал, мы используем разведку.

— Да, который раз это слышу, но все равно не понимаю. — В моем голосе прорвалось нетерпение.

Алекс отвернулся, глядя на океан. Я решила зайти с другой стороны.

— Кто такая Саки?

— Мы хотим с ней поговорить.

— Зачем? Она связана… с теми? — Мой ум усиленно работал. Кто бы мог подумать, что Саки — такой источник знания. А с виду собственного расписания не смогла бы запомнить.

Алекс покачал головой.

— Нет, просто она могла бы помочь нам в поисках.

Я помнила, что эту формулу используют детективы, когда точно знают, что кто-то виновен как черт, но не могут этого доказать. Пока.

— А еще таинственней нельзя?

— Можно, — серьезно ответил он.

— Ну какие слова мне найти, чтобы вы отказались от роли мстителей? Скажи, и я повторю!

Алекс с грустью взглянул на меня.

— Извини, Лила, ты нас не остановишь. Из-за твоей мамы мы поступили на службу. Надеялись выйти на убийц. И почти вышли. Мы совсем близко… — В его горящих глазах плясали янтарные искры. — Но дело уже не только в этом. Мы сражаемся за что-то большее и будем продолжать, даже когда их схватят.

Я молчала. Процессор у меня в голове был перегружен. В нем не осталось места. С чем же они сражаются? И за что? Все стало таким нереальным, что на полсекунды мне почудилось, будто я стою в ступоре в лондонском переулке, а все это мне привиделось.

— Ну вот. Я сказал все, что хотел. Побежали обратно.

Мягкое прикосновение его ладони вернуло меня к реальности. Такой удар тока невозможен в выдуманном мире.

— Но… — Весь мой запас слов растаял при виде подтянутого загорелого живота, открывшегося, когда Алекс вскинул руки над головой. Внутри опять пронесся вихрь страха пополам с отчаянием.

— Нет, Лила. Я тебя вытащил на пробежку, потому что знал, что ты хочешь спросить, и хотел поговорить не при Джеке. Но я уже сказал на эту тему все, что мог, дальше тебе придется мне доверять.

Еще бы я ему не доверяла! Жизнь бы доверила. Но как же много он недоговорил. И наверняка о плохом. Моя попытка переубедить провалилась целиком и полностью. Все вышло не так, как задумывалось.

Оборвав разговор, Алекс снова потрусил по дорожке, неторопливо двигаясь впереди меня. Выбравшись на залитую гудроном бетонку, мы побежали посередине дороги. Я почти не замечала ни маршрута, ни объезжавших нас машин — в голове были мысли только о том, что Алекс и мой брат ввязались в очень опасное дело, как будто это была просто игра, не грозящая им смертью. А ведь на самом деле грозила.

Я споткнулась и упала, едва успев выставить руки. И осталась стоять на четвереньках, тяжело дыша от боли в разбитых ладонях. Перед глазами чернели липкие зерна покрытия. Привела в себя рука Алекса на плече. Он легко поднял меня на ноги, перевернул ладони. Я поняла, что он обращается ко мне, и помотала головой, слепо уставившись на его губы.

— Ты как, нормально? Дай-ка посмотрю.

Алекс бережно смахнул приставшую грязь, открыв исцарапанные подушечки ладоней. Я поморщилась от жалящей боли — словно погрузила руки в осиное гнездо. Он крепко держал мои запястья.

— Нормально?

— Да. — Я не могла на него смотреть.

— Уверена? — Пальцы Алекса твердо сжимали запястья, и мне это нравилось, хотелось, чтобы он сжал еще крепче.

Я подняла глаза. Он выглядел таким встревоженным, что я догадалась — речь не о ссадинах на ладошках.

— Я не хочу, чтобы вы этим занимались! — вдруг выпалила я.

Алекс кивнул.

— Знаю.

Я подождала немного, надеясь услышать: «Ладно, тогда не будем, передадим это дело копам», но не дождалась. Молчание, вместо слов, заполнил щебет какой-то птицы.

— Лила, — мягко заговорил Алекс, — я ведь сказал тебе вчера: с нами ничего не случится.

— Дай слово.

Глаза у него потемнели, на скулах вздулись желваки.

— Даю слово. Теперь пошли, тебе надо помыться.

Я обмахнула липкие от царапин колени и вздохнула. Дальше мы двинулись легкой трусцой. Колени протестовали при каждом шаге, когда кожа натягивалась и сжималась. Потом боль стала непрерывной. До сверхнового здания оказалось всего несколько сот метров.

У дверей стояли люди. Издалека я не различала лиц. Все были выше шести футов, широкоплечие, с крепкими, как древесные стволы, ногами. И одеты одинаково: в черные форменные брюки и футболки, облегавшие отлично развитую мускулатуру. Я на бегу глянула на Алекса — он, со своей короткой стрижкой и подтянутой фигурой, вполне мог бы затеряться среди тех, однако чем-то выделялся. Не такой квадратный, стройнее, изящнее и, на мой беспристрастный взгляд, совершенно вне конкуренции.

При нашем приближении группа людей распалась, все повернулись к нам. Я замедлила шаг, вдруг остро ощутив себя девчонкой, да к тому же взмыленной и встрепанной. Алекс, обернувшись через плечо, заметил мое замешательство и, тоже замедлив бег, сказал:

— Не беспокойся, это наши. Сейчас познакомлю.

Я ответила настороженным взглядом и подобралась, готовясь к испытанию. Еще несколько метров, и мы остановились. Я держалась за спиной у Алекса, в тени, поспешно отряхивая запачканную футболку и смахивая с лица волосы. Но Алекс обернулся, и я внезапно попала в центр круга. Смущение не помешало мне услышать:

— Ну, видно, вся красота семьи Лавдэй досталась тебе. Бедняга Джек! Не удивительно, что он спрятал сестренку подальше! — Все расхохотались. Я взглянула на Алекса. Он тоже смеялся.

Еще один мужчина, с такими большими мускулистыми руками, что ему приходилось держать их на отлете, словно в спасжилете, протянул здоровенную лапу.

— Рад знакомству. Ник, я в команде твоего брата.

Я пожала ему руку — моя ободранная ладонь чуть не сплющилась в огромной лапище. Остальные ребята последовали его примеру; мне осталось только повторять «Рада познакомиться».

Любопытно, что почти все были старше Алекса; как он умудряется ими командовать?

Моложе оказался только один, назвавшийся Джонасом, — на вид мой ровесник. Он выступил вперед и, послав мне ослепительную ухмылку, хихикнул.

— Придешь на вечеринку у Алекса?

У парня были веселые карие глаза и легкая улыбка. Перед ним я робела меньше, чем перед старшими.

— Приду, — ответила я, снова оглянувшись на Алекса.

Он стоял в нескольких шагах поодаль, наблюдая со стороны. В уголках его рта играла слабая улыбка, но глаза превратились в голубые льдинки.

Джонас ухмылялся, как чертик-из-коробочки.

— Здорово! Там увидимся. — Один из сослуживцев взял его в борцовский захват и оттащил в сторону. Щеки у меня загорелись. Лучше бы Алекс избавил меня от этой сцены — я сама себе казалась диковинкой, выставленной в музее Рипли «Хотите верьте, хотите проверьте».

Алекс, должно быть, увидел мое лицо, потому что снова выступил вперед. Настроение в группе заметно переменилось — градус легкомыслия упал на несколько делений, все притихли и сдвинулись, словно Алекс притянул их к себе. А он ведь еще ни слова не сказал.

— Ну, а теперь пойду умою девушку, — заговорил он.

Я ждала шуточек в ответ, но ни одного намека не прозвучало. Алекс обнял меня за плечи и развернул к двери.

— Увидимся, ребята.

В ту же минуту цилиндрическая дверь с шипением открылась, и из нее шагнула на солнечный свет женщина, стройная и воздушная, как модель на подиуме. Мужчины почтительно умолкли. В груди у меня что-то сжалось — красавица направилась к нам.

Потом я услышала голос Алекса:

— Привет, Рэчел, — и что-то во мне порвалось. Наверное, последняя ниточка надежды, что однажды он увидит во мне не просто сестренку Джека.

Широкая улыбка засветилась на идеальном лице женщины. У нее были высокие скулы и миндалевидные голубые глаза. Она нацелилась на Алекса, как самонаводящаяся ракета, — вот-вот вскинет бесконечно длинную ногу и обовьется вокруг него, словно плющ. Юбка строгого костюма облегала ее бедра и тонкую талию. Вблизи я поняла, что ростом она почти вровень с Алексом, хотя три с половиной дюйма относились на счет узких каблучков со стальными набойками.

У меня упало сердце. Она была так неправдоподобно хороша собой, что Алекс наверняка забыл о моем существовании.

— О, привет, Алекс, — с легким южным акцентом заговорила Рэчел, отбросив за плечо прямые светлые волосы.

Я внезапно вспомнила, как выгляжу. Одежда пластырем липла к коже, больше всего на свете хотелось сорвать ее и переодеться в чистое — лишь бы не походить на помоечную крысу рядом с соболем.

— Что ты здесь делаешь? — протянула она, переливчато раскатывая гласные. Губы у нее блестели как спелые вишни.

— Пробежался немного, — ответил Алекс и внезапно обернулся, словно только сейчас вспомнил о моем существовании. Когда он подался в сторону, взгляд Рэчел упал на меня, как луч прожектора.

— Это Лила. Маленькая сестренка Джека.

Маленькая?! Меня словно ударили наотмашь.

Взгляд Рэчел скользнул от грязных кроссовок до потного разгоряченного лица. Она поморщилась, словно сломала зуб, послала мне жемчужную улыбку и протянула наманикюренную ручку.

— Приятно познакомиться. Джек много о тебе рассказывал.

Мне очень хотелось ляпнуть, что о ней он ничего не рассказывал, но я прикусила язык и вежливо пожала руку.

— Рэчел из нашей бригады, — с улыбкой пояснил Алекс. — Наш босс.

Я чуть не ахнула. Она — босс? Она отдает Алексу приказы? Еще одна причина для ненависти!

Рэчел движением плеча будто отодвинула меня, опять обернувшись к Алексу и обратив на него взгляд васильковых глаз. Я смотрела на них — оба на полфута выше меня — как ребенок, о котором позабыли родители.

Должно быть, я вздохнула, или он услышал, как грохочет мое сердце, потому что Алекс повернулся ко мне.

— Я провожу Лилу внутрь, — сказал он и двинулся дальше. — Увидимся, Рэчел.

Увидимся? Новый удар.

— Пока, Алекс, — кивнула она. — Удачи в роли няньки.

До меня не сразу дошло, а когда дошло, я со свистом втянула в себя воздух. Щеки так и вспыхнули. Я не позволила себе обернуться, но скосилась на Алекса и увидела мелькнувшее на его лице недовольство. Губы он крепко сжал и бросил взгляд на меня, словно проверяя, слышала ли я обидные слова.

И тут почти одновременно произошло два события. Небо разорвал оглушительный, громовой удар, будто вжавший в землю все вокруг. Затем я потрясенно осознала, что меня прижимает не гром, а тело Алекса. Я стояла на коленях, а Алекс навалился сверху; руками он прикрывал мне голову, а грудью — спину. Еще не поняв, в чем дело, я подумала, что он ранен, но не успела перепугаться, как Алекс развернулся и встал, резко потащив меня за собой.

Вопль сирены по-прежнему разрывал барабанные перепонки, рассекал надвое мозг; все словно замедлилось. Я видела, как бегут в разные стороны бойцы бригады. Я наблюдала за ними словно при вспышках стробоскопа. Одни держали пистолеты в руках, другие расстегивали кобуры. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: шум, паника, оружие — кто-то их атакует. Нас, — вздрогнув, поправилась я.

Меня силой волокли от источника звука, доносившегося из здания. Рука Алекса стальным жгутом обхватила плечи. Он двигался полубегом, а я, спотыкаясь, тащилась рядом и чуть не упала, когда он подтолкнул меня к своему мотоциклу — от боли в голове я с трудом переставляла ноги. Не помню, как я очутилась на мотоцикле и машинально сжала ногами кожаное сиденье, чтобы не соскользнуть, но Алекс уже сидел передо мной, и я, как в стену, упиралась носом ему в спину. Когда под нами задрожал мотор, Алекс отвел руку назад, поймал мою и заставил обхватить его за бока.

— Держись!

10

Не так мне представлялось катание с ним на мотоцикле. От испуга все мысли спутались — какое там удовольствие! Закрыв глаза, я прислушивалась к реву мотора, заглушившего быстро удалявшийся вой сирены. Ветер трепал волосы, но я не могла расцепить обхватившие Алекса руки, чтобы поправить прическу.

Кажется, всего через несколько минут мотоцикл замедлил ход. Свернул раз, другой и плавно остановился. Я разлепила веки. Мы были уже перед домом Джека. Я почувствовала на своей руке руку Алекса и сообразила, что вцепилась в него мертвой хваткой. Он осторожно разжал мои пальцы и медленно развернулся ко мне лицом.

— Как ты?

— Вроде нормально.

Он слез с мотоцикла. Я не знала, сумею ли сойти — так крепко приклеилась к сиденью. Алекс снял меня, как младенца, — теперь я понимала, что для него я и есть младенец. Слова Рэчел все еще жгли уши.

— Что это было? — спросила я.

— Точно не знаю. Понятия не имею, по какому случаю тревога.

— Тогда почему мы бежали?

— Потому что когда звучит тревога, разумнее всего бежать.

Я нахмурилась и тут же вспомнила про брата.

— Где Джек? С ним ничего не случится?

— Все будет хорошо.

Алекс уже вытаскивал мобильник. Набрал короткий номер и заговорил с кем-то. С Джеком, решила я, потому что первое, что он сказал, было:

— Да, она со мной. Все в порядке. Да… на мотоцикле… Конечно, в последний раз.

Алекс внезапно поднял голову и осмотрел улицу. Проследив его взгляд, я увидела черный внедорожник, приткнувшийся у поребрика. Стекла в нем были подняты.

— Да, они здесь. Я их предупрежу. Звони, когда что-нибудь узнаешь… Хорошо, дождусь.

Алекс дал отбой и велел:

— Постой здесь.

Значит, он и вправду при мне за няньку. А теперь приказывал мне, как ребенку. Ноздри у меня раздулись, но Алекс этого не заметил — он уже направился к машине. Наверное, я для них просто обуза. И Алекс, и Джек ясно дали понять, что я им здесь не нужна. Но ведь со мной вовсе не надо столько возиться. От их заботы мне выть хотелось!

Окно внедорожника опустилось, и я увидела, как Алекс, склонив светловолосую голову, разговаривает с водителем.

Я пошла к дому, на ходу вытаскивая ключ, и открыла дверь. Пока я набирала код сигнализации, Алекс взбежал за мной по ступенькам.

— Я же сказал: подожди меня.

— Знаю.

— Так в следующий раз жди.

Взгляд у него был тверже гранита.

Я вспылила:

— Я не ребенок, Алекс. Ты мной не командуй!

Не слушая, он прошел мимо меня в кухню. Толкнул дверь так, что она ударилась в стену, метнулся к задней двери, проверил ее. Я закатила глаза в адрес столь драматической сцены и, потная, злая и усталая, пошла наверх, в душ.

Хуже всего было разбитое сердце. Душ его не залечит. Дверь ванной захлопнулась за мной, душ включился, и только тогда я осознала, что делаю. И упала на колени, с презрением ругая себя. Даже с собственными способностями управиться не способна! Ну и день — хуже некуда. Я сорвала с себя спортивный костюм, забралась под душ и стала смотреть, как по коже стекает грязь. Перед глазами стояла ослепительная улыбка Рэчел. Удачи в роли няньки!.. Я все еще злилась, когда вышла из душа. Протерла локтем зеркало и уставилась на себя. Да, не сравнить. Рэчел отлично подходит Алексу. Стоя рядом, они выглядели просто золотой парочкой. И еще одно важное преимущество передо мной — правила не запрещают им свиданий.

Мои мрачные размышления прервал стук в дверь.

— Ты в порядке? — напряженно спросил Алекс.

— В полном.

Ручаюсь, что дверная ручка чуть повернулась. Я поспешила выйти, пока он не полез проверять. Алекс стоял, прислонившись к косяку. Он выглядел усталым, у губ пролегли морщины. Наверное, нянчиться со мной — трудная работа.

— Как твои руки и колени?

Я совсем о них забыла, когда увидела Рэчел. А теперь перевернула ладони вверх и увидела, что клочки содранной кожи уже подсохли.

— В порядке. — Я прошла мимо него в комнату и закрыла за собой дверь. Алекс следом не пошел. Может, собирается «сдать дежурство» охране у дома?.. Упав на постель, я завернулась в полотенце и почувствовала, как откуда-то подступают слезы.

Щетка для волос, лежавшая на столике, шевельнулась сама собой. Я даже не замечала, что делаю, пока она не повисла в воздухе у меня над головой. К тому времени поздно было что-то исправлять. Щетка пушечным ядром вылетела в окно. А осколки засыпали ноги.

Я застыла на минуту, ожидая услышать шаги Алекса на лестнице и его сердитый выговор — но ничего не случилось. На цыпочках прокравшись к двери, я приоткрыла ее и услышала приглушенный голос. Алекс говорил с кем-то по телефону, стоя на веранде. Наверное, с Рэчел — договаривался о свидании, когда освободится от ребенка…

Последний шанс. Натянув чистые шорты и футболку и еще раз оглянувшись на круглую дыру в стекле, я выскочила за дверь.

По лестнице я слетела со всех ног, перепрыгивая самые скрипучие ступени. Затем пробралась в кухню и вышла через заднюю дверь, притворив ее за собой. Шлепанцы-вьетнамки надела на нижней ступеньке крыльца и побежала в конец сада. Я не знала, что лежит за ним, может быть, еще сад, но собиралась перепрыгнуть изгородь и напрямик добраться до дороги.

Сама не знаю, куда я собиралась; океан или суша — все равно. У изгороди оглянулась на дом. Ни движения, ни криков, только здоровенная дырка в верхнем окне. Ухватившись за ветку дерева, я подтянулась, раскачалась над изгородью и спрыгнула по ту сторону, приземлившись в садик, точь-в-точь как у Джека. Я быстро перебежала к дому и пробралась по окаймленной бордюром из пустых жестянок дорожке у стены. Выглянув из-за угла веранды, поискала взглядом черную машину с тонированными стеклами, но не увидела и быстрым шагом пошла на запад, в сторону Харбор-Бич.

Добравшись до шоссе, я немного расслабилась, — Алекс не мчался за мной с ревом на мотоцикле. Яркой зеленью манила вывеска «Севен-ап», и я, перейдя дорогу, скрылась в прохладной глубине магазина, остановившись у стойки с напитками.

Захватив банку «Спрайта», я направилась к кассе, чтобы расплатиться. Посреди узкого прохода стоял, выбирая сухую лапшу, брюзгливый на вид старикашка. Я потопталась перед ним в надежде, что он заметит и уступит дорогу, но старик стоял на месте и бормотал что-то себе под нос.

Я с намеком кашлянула, однако он так увлеченно изучал состав продукта, что ничего вокруг не замечал.

Рука, сжимавшая холодную как лед банку, онемела. Я сделала шаг вперед, извинилась и стала бочком протискиваться мимо, втянув живот и прижимаясь спиной к полкам.

Старичок вдруг прервал свое общение с пакетиком лапши и уставился на меня отсутствующим взглядом. Первое впечатление меня обмануло: он был вовсе не стар, может, чуть за сорок. У него была темная кожа, под глазами лежали серые тени, а у рта — глубокие морщины.

— Мне нужна твоя помощь, — прошептал мужчина голосом, шершавым как наждачная бумага.

Я кинула взгляд в круглое зеркало, висевшее в верхнем углу зала. Отразившийся в нем владелец меня не замечал, я увидела только его макушку, склонившуюся к другому покупателю. А мне было не до того, чтобы помогать местному сумасшедшему в выборе лапши.

— Э… не уверена, что смогу…

— Да-да, именно ты!

Его глаза лихорадочно блестели, дыхание пахло сигаретным дымом. Я съежилась и попробовала протиснуться дальше. Мне бы только расплатиться за «Спрайт»… Мужчина развернулся, перегородив собой проход, и я, пятясь от него, почувствовала, как встают дыбом волоски на шее. Он шагнул вперед, вытянув руки, словно хотел меня схватить, но сразу остановился и вскинул голову, уставившись на что-то за моим плечом. Я не успела обернуться, а его уже как ветром сдуло. Бросился к заднему выходу из магазина, даже не подобрав оброненный пакетик лапши.

Я обернулась к передней двери и увидела за стеклянной стеной красный мотоцикл. Мотоцикл Алекса. Как же это я — даже до пляжа добраться не успела! Попалась в магазине. Ничего себе у них подготовочка!.. Поставив банку на место, я поплелась к выходу.

Алекс стоял, прислонившись к мотоциклу, вытянув ноги на мостовую и скрестив руки на груди. Он посмотрел на меня, подняв брови, и молча протянул мне шлем. Я со вздохом взяла его и надела. Алекс шагнул вперед, чтобы помочь с ремешком.

— Садись, — сказал он, и я устроилась у него за спиной.

11

Когда Алекс набрал скорость, я всем телом прижалась к его спине, крепко обхватив за пояс. Что-то давило мне на живот. Ощутив рифленый металл, я сообразила, что это пистолет, и отстранилась на дюйм. Раньше пистолета при нем точно не было — я бы почувствовала. Откуда же он взялся? Еще больше меня встревожил другой вопрос: с какой стати Алекс вооружился, пускаясь за мной в погоню? Неужели хотел стрелять в случае сопротивления?

Мотоцикл затормозил у современного квартала многоквартирных домов и свернул в подземный гараж. Алекс ввел код, шлагбаум поднялся, и мы с палящего солнца нырнули в сырой мрак подвала. Объехав несколько колонн, остановились у лифта. Я спрыгнула сама — обойдусь без посторонней помощи! Несколько секунд Алекс молча наблюдал, как я сражаюсь с пряжкой шлема, потом, скрыв улыбку, молча ее расстегнул.

Вопрос вертелся у меня на языке, но Алекс опередил меня:

— Я здесь живу.

Я кивнула. Конечно, именно такой дом мне и представлялся.

— Пошли, — позвал он и, войдя в лифт, нажал кнопку шестого этажа.

Описание Сары оказалось точным. Полы из светлого дерева, голые белые стены — вся квартира отдавалась эхом, как новенькое, с иголочки жилье, в которое еще не въехали хозяева.

Алекс прошел вперед и поманил меня в гостиную. Здесь было уютнее. Перед мягким черным диванчиком висел огромный плоский экран, на кремовом ковре стоял кофейный столик. Но мой взгляд притянула противоположная стена. Вся стеклянная, сплошное окно от пола до потолка, с потрясающим видом на Харбор-Бич и причалы. Я подошла вплотную и загляделась вниз, на фигурки людей, разгуливавших по набережной и лежавших, словно ряды цукатов, на пляже. Краем глаза я заметила припаркованный напротив парадного входа черный внедорожник. Не знаю, тот ли самый, что дежурил у дома Джека, но машина была очень похожа, и я задумалась, что они делают здесь, когда им полагается ждать повторного визита Саки к Джеку.

— Я быстренько приму душ, — предупредил Алекс. — Пожалуйста, дождись меня, не удирай никуда.

Предупреждение звучало недвусмысленно.

Я кивнула:

— Не убегу.

Он мимолетно улыбнулся мне и как будто немного устало пошел к прихожей. Затем открыл дверь и скрылся из вида. Через минуту зашумел душ. Я сдержала воображение, которое норовило пройти за ним в ванную.

Выждав минуту, я на цыпочках выбралась в коридор и замерла перед открытой дверью спальни. На полу лежал коврик, в стену напротив кровати был встроен зеркальный гардероб. А в остальном комната пустая, если не считать башен книг у кровати и будильника рядом. Ванная размещалась сразу за спальней, в открытую дверь вырывались клубы пара. Я решила, что Алекс оставил обе двери открытыми, чтобы услышать, если я снова попытаюсь сбежать, и на цыпочках вернулась в гостиную, к окну.

Черная машина стояла на прежнем месте. Пока я щурилась, рассматривая номерную табличку, с пассажирской стороны открылась дверца, и из нее вышел мужчина в черных брюках и черной футболке. Сквозь темные очки он из конца в конец осмотрел улицу, затем бросил взгляд на окна. Я поспешно отступила, задев стеклянный столик.

И вдруг мне все стало понятно. Люди в черных машинах стерегли не дом, а меня. Иначе что бы они делали у дома Алекса? Я беззвучно рассмеялась. Алекс не нянчил меня, а охранял.

Так, соображаем дальше: Джек торопился при первой возможности отправить меня домой, Алекс предложил бегать на базе; и дом, и база были надежно защищены. Алекс сопровождает меня как профессиональный телохранитель. Я вздохнула с неимоверным облегчением — дело вовсе не в том, что он видит во мне ребенка!

Потом в душу исподволь заползла тревога. Если человека защищают, значит, есть от чего. От чего-то настолько опасного, что понадобилось приставить ко мне круглосуточную охрану из подготовленных бойцов.

От Саки? Я со смехом покачала головой. Чтобы избавиться от Саки, не нужно спецкоманды. На этих своих платформах ей ни в жизнь меня не догнать. Не пришлось бы даже пользоваться особыми способностями.

Шум воды оборвался, когда я вспоминала последние пару дней, выискивая подозрительные моменты.

Через несколько минут Алекс вышел в гостиную: в чистых шортах и босиком, с ежика волос еще стекали на шею капли. В животе у меня екнуло при виде его мускулистого торса. Когда он натянул футболку, я шумно перевела дыхание.

— Дай руки, — попросил Алекс, присев рядом.

— Что?

— Дай руки, — повторил он.

Я нехотя протянула ему руки ладонями вниз, и он спрятал их в своей руке. От его прикосновения сердце у меня понеслось вскачь. Алекс перевернул мои ладони кверху и принялся выдавливать на царапины, о которых я совсем забыла, антисептическую мазь. Ссадины защипало.

— Ну, не скажешь, с какой стати ты вздумала убежать? — спросил Алекс.

Я уставилась на свои ладони, на его пальцы, втиравшие мазь, и за десяток секунд успела собраться с мыслями. Подняла голову и встретила его взгляд.

— А ты не скажешь, с какой стати за мной погнался?

— С такой, что я о тебе беспокоюсь. — Он легонько нахмурился, словно объяснял очевидные вещи.

— Как понимать слова Рэчел насчет «няньки»? — холодно спросила я, наблюдая за его реакцией.

— Действительно, как? — Кажется, я его насмешила. — Слушай, Лила, я тебе не нянька. Во-первых, нянька тебе не нужна, а во-вторых, я сам хочу проводить с тобой время, и Джек мне не платит, так что не сходится.

Я толкнула его в плечо, и он со смехом отразил удар.

— Верю, — объявила я. — Ты со мной не нянчишься.

Алекс с облегчением улыбнулся, и я воспользовалась просветом в обороне.

— Я думаю, ты меня охраняешь.

— Что? — Улыбка на миг пропала, потом он громко расхохотался, запрокинув голову.

Но я заметила, как изменился его взгляд: стал холодным, словно на глаза упали шторы.

Я настаивала:

— Ты мне не нянька, ты — телохранитель.

Алекс посерьезнел.

— Ты права. — Теперь уже удивилась я — не ожидала такой легкой победы. — Конечно, мы тебя охраняем. Наши парни, дай им только шанс, присосались бы к тебе как пиявки. Джек бы поубивал половину, если бы видел, как они утром на тебя пялились.

Недаром я насторожилась — выкручивается!.. Правота меня не обрадовала; в душу медленно вползал страх.

— Дело не в этом, — сказала я, стараясь выдержать спокойный тон. — Вы меня от чего-то защищаете.

— Я же сказал: если и защищаем, то разве что от не слишком благородных намерений целой команды мачо.

Я досадливо помотала головой.

— Алекс, я не слепая! И соображаю как-никак. Та машина охраняла не дом, а меня. Вот почему она сейчас здесь. — В его глазах вспыхнуло и погасло удивление. — Вы не позволяете мне бегать по улице, ты затащил меня на базу… Вы оба ни на минуту не оставляете меня одну! Джек чуть не отправил обратно, а ты ко мне прямо приклеился.

Хотела бы я, чтобы последние слова оказались правдой.

— Я все равно узнаю. Даже если для этого опять придется избавиться от нянек.

Блеф сработал. Алекс помрачнел и резанул меня ледяным взглядом. Склонился ближе и схватил за запястья, словно щупал пульс.

— Не смей убегать. Будь все время на глазах!

Вот и хорошо. Даже замечательно. Я права. Не знаю точно в чем, но ясно, что речь идет, о какой-то опасности, и грозит она мне. Однако вместо паники меня охватило радостное волнение при мысли, что Алекс все время будет рядом, и еще облегчение, что он не чувствует себя нянькой — во всяком случае, не совсем нянькой.

— Лила, ты слышишь? — Алекс встряхнул меня, и я внимательнее взглянула ему в лицо. На лбу у него опять пролегли знакомые морщины. Мне захотелось разгладить их пальцем.

— Да, — отозвалась я, — да, я слышу.

Он говорил так серьезно, что прорвался в сумятицу моих мыслей. Часть рассудка, продолжавшая действовать даже в присутствии Алекса, стремилась сказать свое слово. Возможно, во мне говорил инстинкт самосохранения.

Алекс встал.

— Надо позвонить Джеку, сказать, где мы и что я думаю делать.

Когда он вышел в коридор, что-то в моей груди потянулось за ним, словно на резинке.

Алекс вернулся в гостиную через пять минут — с таким серьезным лицом, что я поежилась от недобрых предчувствий. Прошел к дивану, сел на самый край и, склонившись вперед, уставился в окно. Телефон положил на столик, затем повернулся ко мне.

— Ладно, я предупредил Джека, что скажу… — Он помолчал, словно заново прокручивал в голове разговор.

Я сидела, обнимая колени. Боль в груди прошла, как только Алекс оказался рядом, но все тело было напряжено.

— Джек не слишком обрадовался, но я его убедил, что это единственный способ, если он хочет, чтобы ты…

Я думала, Алекс скажет «была в безопасности», но услышала: «не вляпалась в неприятности», и при этом он прищурился на меня сквозь ресницы. Не надейся, мол, забыть о неудачном побеге!

Я сидела тихо, не сводя с него взгляда.

— Ты знаешь, что вчера мы кое-кого взяли? В твою первую ночь здесь. Ну, взяли ребята Джека.

Я кивнула.

— Так вот, похоже, мы разворошили осиное гнездо. Не зря Саки околачивалась рядом с домом. Тогда мы задумались, что у них на уме, не попробуют ли они поквитаться.

«Поквитаться»… я отметила слово, но все еще ничего не понимала.

— Кого вы поймали? Кто они? И при чем тут я?

— Ты была бы совсем ни при чем, — ответил, чуть шевельнувшись, Алекс, — если бы не сказала Саки, что ты — сестра Джека.

— Ну и что?

— Око за око. Мы взяли их человека, они, возможно, захотят отплатить тем же. В таком случае ты… скажем, подходящий вариант.

— Вариант? А что, меню обширное? — повысив голос, возмутилась я. — Почему я? Почему не кто-то из вашей бригады или… ну, не знаю, не кто-то еще? Нельзя же взять под охрану всех своих родственников!

— Захватывать наших было бы слишком рискованно, а главное, бесполезно.

— Почему?

— Мы не станем торговаться, если заложником окажется кто-то из нас.

— Что? Если тебя или Джека возьмут заложником, бригада не пойдет на переговоры?

Алекс покачал головой.

— Нет.

Обомлев, я беспомощно забормотала:

— Но почему я? А семьи остальных?

— Лила, помнишь, я говорил, что нам не разрешено заводить подружек?

Я снова кивнула.

— Вот почему. Никто из нас не женат, ни у кого нет детей.

Я, онемев, уставилась на него. Потом спохватилась:

— А Сара? Она в безопасности?

— В безопасности, потому что на базе. Джек сейчас с ней — хотя бы пока не выяснят, от чего сработала тревога.

Еще один кусочек головоломки встал на место.

— Потому Джек и не хотел, чтобы я здесь жила: ни сейчас, ни когда я заговорила насчет колледжа?

— Да.

Несмотря на страх, меня охватило безумное счастье. Значит, ничего личного, меня по-прежнему любят! Затем я вспомнила, что рассчитывала добиться от Джека разрешения приехать в колледж, доказав, что не нуждаюсь в опеке. Теперь это будет малость трудней. Не в первый раз за сегодня во мне умерла надежда.

Я снова повернулась к Алексу.

— Ты так и не сказал, кто «они».

Он молчал и хмурился, глядя в окно. В голове у меня прокручивались разные варианты. Наркотики уже списаны со счета, значит, остается проституция, или мафия, или… Версии иссякли. Потом меня ошеломила внезапная мысль: может, это убийцы моей матери?

— Те, кто убил маму? Они меня ищут?

— Нет.

Я всмотрелась в его лицо. Алекс выдержал взгляд.

— Пойми, Лила, — добавил он, сжав мне плечо, — мы действительно не знаем, нужна ли ты им. Это чистая предосторожность. Может, они уже на полпути к Аляске. На их месте я бы сбежал подальше.

Я поразмыслила.

— И ты не расскажешь ни о них, ни о Саки, ни об убийцах моей матери, да?

Алекс снова вздохнул и посмотрел на меня, мучительно морщась.

— Не имею права, Лила. Но я обязательно расскажу, когда мы их найдем. Мне так жаль, что ты попала в это дело.

Должно быть, на моем лице отразился испуг — но, как ни смешно, я в то же время очень обрадовалась, потому что Алекс придвинулся ко мне и обхватил за плечи.

— Ну-ну, все будет хорошо. — Я опустила голову ему на плечо и почувствовала, как на меня нисходит спокойствие. — Ты со мной, — бормотал он, — и я никому не позволю тебя обидеть.

12

Меня разбудил громкий звонок, отдавшийся дрожью во всем теле. Лежавшая на моем плече ладонь соскользнула, и Алекс, сидевший рядом, встал с дивана. Уходя открывать дверь, он оглянулся.

— Не волнуйся, это Джек с Сарой.

Я потянулась, отбросила одеяло и откинула с лица волосы. Последний свет заката раскрасил комнату розовым. Интересно, сколько сейчас времени…

Джек первым вошел в гостиную, Алекс с Сарой за ним. Брат подошел ко мне и на минуту крепко обнял.

— Ты в порядке? — шепнул он мне в макушку.

Я только кивнула головой, прижатой к его плечу.

— Ну, что выяснили? — Алекс прошел к окну и опустил шторку. Щелкнул выключатель, и лампочка на стене залила комнату теплым оранжевым светом. Сара присела рядом со мной на диван, Джек примостился на подлокотнике.

— Все хорошо. Ложная тревога, — сказал он. — Так и не нашли, чем она была вызвана, но вернее всего, что-то с электрикой, потому что охранный периметр не нарушен. Мы проверили записи со всех камер — полный порядок.

— Ну что ж, хоть убедились, что система работает. — Алекс пожал плечами.

— Пожалуй, — согласился Джек и перевел взгляд на меня. — И тебе не о чем беспокоиться, Лила, ты вне опасности. Мы вышли на след. Они за границей, в Мексике.

— Если вы знаете, где они, почему не арестуете? — удивилась я.

— Не так это просто, — ответил Алекс.

Ничего себе! Целое спецподразделение бессильно!.. Я начала сомневаться в достоинствах морских пехотинцев.

— Слушай, разрешишь Лиле заночевать сегодня здесь? — сменил тему Джек. — В ее комнате надо заменить стекло.

Я виновато покосилась на брата. Он смотрел на меня.

— И как ты умудрилась?

— Ну, я…

— Конечно, пусть остается, — пришел мне на выручку Алекс. — Завезу ее к тебе утром.

Я поглядела на него сквозь ресницы. Спасибо, что спас. Наверное, догадался, как трудно объяснять брату, что я вышибла окно, разозлившись на его друга и начальницу.

Джек сделал знак Алексу, и оба вышли в прихожую. Я перевела взгляд на Сару, и она мне улыбнулась.

— Джек говорит, ты стояла у самых дверей, когда включилась сирена. Острые впечатления, да?

Я вспомнила, как лежала на асфальте, прижатая тяжестью Алекса, и свою первую поездку на мотоцикле.

— Да, было интересно.

— Раньше такого никогда не случалось. Видела бы ты, что творилось в здании!

— Правда? А по-моему, никто даже не вышел посмотреть, что происходит.

— Блокада, — объяснила Сара. — При включении тревоги все выходы закрываются. Мы не могли выйти.

— Значит, хорошо, что я оказалась снаружи.

«Запоздай Рэчел на несколько минут, я бы с ней не встретилась, — подумалось мне. — И не стала бы удирать. Да, но тогда я бы не узнала, что меня охраняют, и не провела бы ночь с Алексом».

Правда, что толку? Между Алексом и Рэчел явно что-то есть. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела озабоченное лицо Сары. Попробовала улыбнуться ей, но вышла какая-то гримаса.

— Не волнуйся. Ребята справятся. До Лондона с тобой ничего не случится.

У меня сжались зубы. До Лондона!.. Могла бы не напоминать!

Джек вернулся в комнату, подошел и чмокнул меня в макушку.

— Мы с Сарой сейчас едем на базу. Увидимся завтра.

Я ответила вопросительным взглядом.

— У Алекса завтра день рождения, не забыла? Вечеринка ведь не отменяется? — Сара взглянула на Алекса.

— А у меня есть выбор?

— Нет! — Она засмеялась. — Но прежде мы поужинаем вчетвером.

Хорошо, что не впятером! Если бы мне пришлось сидеть рядом с Алексом и Рэчел, могло бы разбиться еще много окон. А учитывая, что на столе будут такие опасные предметы, как вилки… и ножи!..

Алекс проводил их до двери и, судя по звуку, включил сигнализацию.

— Ну, давай тебя устраивать, — предложил он, вернувшись.

— Да мне и здесь, на диване, хорошо.

— Слушай, ты будешь спать в моей постели, даже если мне придется тащить тебя туда на руках.

Звучало это ужасно соблазнительно — жаль, что ничего такого не означало. Я подумала, не поспорить ли еще, но решила, что приличнее будет отправиться в постель на своих двоих.

В спальне Алекс первым делом открыл шкаф. Я увидела себя в зеркале в полный рост. По-прежнему в шортах и розовой безрукавке, волосы волнами спадают на спину. На коленях ссадины. Глаза усталые, под ними легкие тени. Впервые мне выдался такой долгий день.

Алекс обернулся и кинул мне футболку.

— Вот, можешь спать в ней, если хочешь. Только не укради и эту.

— Я и ту не крала, — с трудом выдавила я. Ту я таки стащила.

— Шутка! Можешь оставить ее себе, — засмеялся Алекс.

Я отвернулась, чтобы он не увидел моих свекольных щек.

Опустив шторы на окне, он подошел, обнял меня и, пожелав доброй ночи, нагнулся и поцеловал в макушку.

Вечно в макушку!

13

В дверь тихонько постучали, и я дернулась, выворачиваясь из скрученных смирительной рубашкой простыней. Голый по пояс, в одних шортах, Алекс держал в руках дымящуюся кружку.

— Чаю? — предложил он.

— С днем рождения! — ответила я, садясь. При этом стены чуточку поплыли, а голая грудь Алекса замелькала в глазах, как светящаяся реклама. Мой взгляд снова и снова возвращался к ней, пока не упал на неглубокие впадины по сторонам его бедер, терявшиеся под шортами. Я едва удержалась, чтобы не проследить их линии кончиками пальцев.

Он чуть застенчиво улыбнулся и поставил передо мной чашку.

— Эта я должна была подать тебе чай в постель, — заметила я, хотя на самом деле совсем не возражала бы, если бы Алекс подавал мне завтрак до конца жизни…

Он прошел к окну и поднял шторы, впустив в комнату ленточки солнечного света. Потом направился к гардеробу, так что я одновременно увидела его отражение в зеркале и мускулистую спину, вытащил из шкафа и натянул на себя футболку. Я разочарованно вздохнула.

— Хорошо спала?

— Отлично! А ты?

— Неплохо, — отозвался Алекс уже от двери. — Если хочешь принять душ или еще что — не стесняйся. Я приготовлю завтрак. Через полчасика подъедет Джек.

Я выбралась из постели. Ноги еще ныли после вчерашней пробежки. Взглянула в зеркало и убедилась, что солнечный румянец сошел, оставив на лице легкий загар и несколько веснушек, но вид был все еще усталый. Нет, не усталый — грустный.

Скоро придется уезжать, и вряд ли я сюда еще вернусь. А Рэчел запустит в Алекса свои наманикюренные коготки, — и все. Моя жизнь кончится.

Джек пришел, когда я еще одевалась. Я услышала голоса из кухни и пошла на них по коридору.

— Нельзя ей возвращаться. Это опасно. И будет опасно, пока мы его не возьмем. — Я застыла с поднятой ногой. Говорил Джек.

— Возможно, ты прав, — ответил ему Алекс. — Но ее не остановишь. Лила думает своим умом. Лучше рассказал бы ей все.

— Ты же сам знаешь, нельзя, — возразил Джек. — Рэчел ни за что не позволит.

Сердце у меня застучало так, что они, должно быть, услышали и свернули тему.

— Кофе? — спросил Алекс.

Я вошла в кухню.

— Привет, — не очень натурально поздоровался Джек. Надеюсь, по службе ему не приходится врать и притворяться.

— И тебе привет! — ответила я.

— Готова к завтраку? — Алекс положил мне яичницу с беконом и придвинул табурет. Я секунду изучала его лицо. Он отводил взгляд. Что же такое это «все»? И кто этот «он», которого должны взять? Почему бы Джеку не послушаться Алекса и не рассказать все! И какого черта Рэчел решает за них, что делать?

Такого, что она — начальница, — уныло ответила я сама себе.

Едва мы, попрощавшись с Алексом, закрыли за собой дверь, я снова ощутила натяжение резиновой ленты, обхватившей мое сердце. А каково будет, когда нас разделит целый океан? Даже подумать невыносимо.

Мотоцикл Алекса в гараже стоял, подставив бок, словно просил погладить.

Джек заметил, что я любовно уставилась на него.

— Надеюсь, первая поездка тебе понравилась, — сказал он, — потому что она же будет и последней.

Собственно, я прокатилась два раза, но не стала уточнять: может, Алекс не рассказывал ему о моем побеге.

Джекова «ауди» гуднула, открывая двери. Я забралась на пассажирское место и попробовала высмотреть, что здесь стоит сто двадцать тысяч долларов. Шкала спидометра была размечена до двухсот пятидесяти миль в час. Наверное, дело в скорости. Интересно, удастся ли уговорить Джека показать, как она гоняет? Я стала разглядывать приборную панель. Две кнопки были без значков. Басы и дисканты? Вкл. — выкл.? Или что-то поинтереснее, вроде катапультирования кресла? Я бы попробовала, но подозрение, что кнопки управляют отнюдь не настройкой звука, заставило воздержаться от экспериментов.

Мы вывернули со стоянки на ослепительное солнце. Я оглянулась, высматривая черную машину, поджидавшую на улице вчера вечером. Ее не было. Подождав несколько минут, я проверила, не следует ли она за нами, но ничего не увидела. Пожевала нижнюю губу, соображая, как снова выйти на главную тему.

— Джек, — наконец начала я, — если мне уезжать через неделю, когда можно будет вернуться?

Он нажал на газ.

— Лила, ты сама видела, что было в те дни, которые ты здесь провела. Оставайся в Лондоне, там ты не станешь мишенью. Здесь я не смогу обеспечить твою безопасность.

— И не надо. Я сама в состоянии о себе позаботиться, — возразила я почти с полной уверенностью.

Джек бросил на меня короткий взгляд, вздернул бровь, фыркнул и опять стал смотреть на дорогу.

Я сердито уставилась перед собой. Надо ему сказать. Это вдруг стало очевидно: если рассказать им с Алексом о своих способностях, парни перестанут за меня дрожать. Успокоятся и, может, даже позволят остаться. Конечно, на это трудно рассчитывать, и есть опасение, что они совсем выйдут из себя и отошлют меня в какой-нибудь закрытый центр на исследования, но тут я полагалась на тот факт, что один — мой брат, а другой… Другой — Алекс, а он никогда не выходит из себя.

Только когда Джек остановил машину у дома и выключил двигатель, я сообразила, что мы уже приехали.

— Попозже зайдет Сара, — сообщил брат, отпирая входную дверь. — Она решила, что вам стоит вместе приготовиться к вечеринке.

Я улыбнулась. Неплохо провести время с девушкой, к тому же из Сары, возможно, удастся вытянуть больше, чем из Алекса. Я взглянула на часы. Остается убить еще целых десять часов до новой встречи с Алексом. Все равно что пять веков. Ничего, зато будет время подумать о подарке — о настоящем подарке, а не о тех, которыми я засыпала его в своих фантазиях. И еще успею сообразить, как подать свою способность, чтобы оба не убежали от меня с воплями.

Проблема с подарком в конце концов решилась. За обложкой моего дневника лежала ленточка коричневой кожи: придуманный наспех прощальный подарок, полученный от Алекса пять лет назад. В Лондоне я целую неделю носила ее как браслет, пока новая учительница не велела снять, пригрозив вообще отобрать. Надеюсь, Алекс оценит ответный жест. Конечно, не исключено, что он вовсе не поймет, с какой стати я дарю ему на день рождения ленточку вытертой кожи, но я решила рискнуть. Всех денег у меня было только горсть мелочи, так что приходилось выбирать между полоской кожи и брикетиком мороженого.

Вторую проблему я, кажется, тоже решила. Все дело в том, как смотреть на вещи. Можно подать свою способность как отклонение от нормы — а можно разрекламировать как суперсилу. И тогда Алекс, как мне представилось, вместо того чтобы удирать с визгом, станет смотреть на меня, как Джек на Сару, а то и пригласит на свидание. Суперсила вполне может уравнять меня с Рэчел.

Я все обдумала: скажу сегодня же, сразу после вечеринки. Оставалась мелкая заноза: способность моя была не то чтобы супер, да и контролировала я ее не слишком. Ну, до этого места надо сперва добраться.

14

Стук в дверь вырвал меня из грез. Пришла Сара — в коротком черном платье с золотой отделкой. Золото отражалось на коже легким сиянием. Кроме того, в руке у нее была сумка размером с маленький чемодан.

— Роскошно выглядишь! — сказала она.

Я взглянула в зеркало. На мне было голубое шелковое платье — я захватила его из Лондона. А что толку? Если рядом будет эта Барби-начальница, Алекс на меня и не поглядит.

— Отлично, а теперь повеселимся, — заявила Сара и торжественно открыла сумку. Внутри оказалось полным-полно косметики и обуви. В жизни не была никому так благодарна. Теперь и вправду можно было надеяться, что меня заметят. Алекс, увидев меня на высоких каблуках, с накрашенными губами, не сочтет за девчонку, и даже Рэчел, если она там будет, дважды подумает, прежде чем снова прохаживаться насчет нянек.

— Когда вы все трое виделись в последний раз? — спросила Сара, смахивая лишнюю пудру с моих щек.

— Три года назад, — ответила я. Долгих три года.

— В Вашингтоне?

Она оставила свое занятие и отступила на шаг.

— Да. Сразу, как ребята бросили колледж. Папа прилетел, чтобы вправить Джеку мозги, ну, и я с ним.

— Да, он мне рассказывал о той встрече. Ваш папа очень сердился.

Слабо сказано. Папа был в ярости. Я иногда удивлялась, как Джек умудрился довести его до такого. Но жаловаться не приходилось, потому что не успела я оглянуться, как мы уже летели домой, и я жалела только о том, что Джек не бросил учебу раньше.

Сара рассеянно смотрела куда-то вдаль.

— Знаешь, Джек считает решение завербоваться самым удачным в своей жизни.

— Для него может и так. — Я невольно подумала, насколько все было бы проще, если бы он этого не сделал. Если бы не перестал разговаривать с папой. А я могла бы приехать и остаться с ним.

— Я знаю, что это трудно понять, и не уверена, что Джек когда-нибудь сумет объяснить, но для него вступление в бригаду было способом справиться с потерей матери.

— Думаю, я понимаю.

— Правда?

— Да.

Она пожала мне колено.

— Уверена, он помирится с отцом. Ты не беспокойся, просто подожди.

Ага, подожди, пока убийц поймают. Мне бы ее уверенность.

Мы уже заканчивали с нарядом, когда постучался Джек.

Сара заставила меня надеть туфли на таких высоких каблуках, что я с трудом стояла на ногах. Я поглядела в зеркало и улыбнулась отраженной в нем незнакомке. Волосы убрали наверх, — скулы выступали резче, а глаза стали просто огромными.

— Симпатичный лифчик, — только и выговорил Джек.

— Это платье, — огрызнулась я.

Сара пихнула его локтем в бок.

— Твоя сестра прекрасно выглядит! Идем. — Она вытолкала его на площадку. — В день рождения нельзя заставлять человека ждать.

Тихий ресторан освещался свечами, и, входя, я вообразила, что у нас парное свидание, только мой кавалер уже здесь, ждет за угловым столиком. При виде нас Алекс встал, и я чуть не налетела на официанта. Нельзя одновременно держаться на высоких каблуках и глотать слюнки, заглядываясь на парня. Нарядившийся в черные брюки и темно-серую рубашку, Алекс скользнул по мне взглядом, и я заметила уже знакомое движение мышцы на щеке и новый блеск глаз, которые в этом освещении казались сапфировыми.

Я протянула ему через стол старательно завернутый подарок.

Алекс, вымученно улыбнувшись, взял сверток и, не посмотрев, спрятал в карман. Я глазела на него, чувствуя, как начинает трепетать сердце.

Джек отложил меню.

— Помните, как мы ужинали здесь в прошлый раз? Когда тот официант глаз не мог оторвать от Рэчел?

Я спрятала лицо за папкой меню, потому что мои мечты о двойном свидании разлетелись вдребезги.

— Алекс, официанты сочтут тебя донжуаном: на прошлой неделе приходил с Рэчел, на этой — с новой роскошной красавицей…

Донесся смех Сары. Алекс не отвечал. Я уткнулась в меню, разбирая мелкий шрифт. Он приводил ее сюда. На свидание. Меня будто пилили тупой ложкой.

Подошел официант. Не вовремя. Ручка ракетой вылетела у него из руки, ударилась о потолок и упала к ногам. Официант поспешно подхватил потерю. Я покосилась на остальных: заметили или нет? Один только Алекс насмешливо улыбнулся, а поймав мой взгляд, тут же отвернулся.

С тех пор, как зашла речь о Рэчел, он как-то притих — наверное, замечтался, представляя на моем месте возлюбленную. Готова поспорить, он чаще посматривал бы в мою сторону, будь у меня ее безупречное личико. Я незаметно под столом скинула туфли и пожалела, что нельзя распустить волосы и стереть помаду. Кому все это нужно? Наверное, окажись я здесь голая, с плакатом: «Люблю Алекса», он бы все равно не заметил. Я навсегда останусь для него сестренкой Джека.

Я отвернулась к кухонной двери, то и дело открывавшейся, чтобы пропустить официанта со стопкой тарелок. Предчувствовала, что сейчас будет, но ничего не успела сделать. У очередного официанта тарелки вырвались из рук и разлетались по залу, разбрасывая спагетти, как Джексон Поллок — мазки по холсту. Я до боли прикусила губу.

* * *

Прогулка от ресторана до «Белуши» только усилила мое отчаяние. Алекс за весь ужин ни разу на меня не взглянул и, по-моему, ни разу не заговорил. Джек с Сарой ушли вперед, оставив нас тащиться позади в нескольких шагах друг от друга, в каменно-холодном молчании. Я сбросила Сарины туфли, изрядно натершие мне ноги, и пошла босиком. Готова поклясться, что, когда я наклонялась за туфлями, на лице Алекса мелькнула усмешка, но шел он, уставившись на дорогу и глубоко засунув руки в карманы. Я дрожала в своем платьице и обняла себя, растирая покрывшиеся мурашками плечи. Алекс бросил взгляд в мою сторону, и я подумала, что он меня обнимет, но он твердо решил оставить руки при себе. Лунный свет лежал белым бликом на его волосах и бросал тени на лицо. Наверняка он гулял здесь с Рэчел. Она-то, конечно, умеет ходить на каблуках. И ее-то он, конечно, обнимает. Я еле сдерживалась, чтобы не погнуть фонарные столбы.

В клубе народу было, как пчел в улье. Я оглядела облепленную людьми барную стойку и отступила к маленькому столику для коктейлей. Здесь собралась вся их бригада. Формы ни на ком не было, но все равно они сразу выделялись. Остальные посетители обходили их стороной, словно стаю злых собак.

Алекс прямиком направился к тесной компании за столиком, а я уставилась ему вслед. Мне казалось, меня расстегнули, как молнию, так что вся душа вывалилась наружу.

— Ага, ты здесь!

Я обернулась. Тот молодой парнишка с базы. Как там его звали? Вроде бы Джонас?

— Можно тебя угостить?

— Ну, я…

— Спасибо, сейчас угощаю я, — прорычал Джек.

Я пожала плечами и нашла глазами Сару. Та поймала мой взгляд и закатила глаза.

— Чего ты хочешь? — спросил Джек, глядя на меня как на глухую. Я сообразила, что он задает этот вопрос уже третий раз. Чего я хочу! Он еще спрашивает. Я обернулась к Алексу и только тогда поняла: брата интересовало, что я буду пить.

— Просто колу.

Джек протолкался сквозь толпу. Джонас, поняв намек, отошел к своим.

— Он замечательный, правда?

Я резко обернулась. Сара кивнула в сторону Джека. Я посмотрела ему в спину.

— Ну да, наверное. Он же мой брат.

— Нет, я не про него. — Она тихонько засмеялась и кивнула головой в сторону бара. Проследив ее взгляд, я увидела Алекса.

— О… — Лицо у меня застыло.

— И давно ты в него влюблена?

Я чуть не упала со стула.

— Я не… я… м-м… — Ложь застряла на языке. Я в упор посмотрела на Сару и, набрав в грудь воздуха, призналась: — Всю жизнь.

Она улыбнулась.

— Это так заметно? — с тревогой спросила я.

— Нет, совсем не заметно. Только мне. Разбираться в людях — моя работа, не забывай. Я обратила внимание, что ты меняешься, когда он рядом.

— Как, что я делаю? — Мне представилось собственное лицо с идиотской влюбленной улыбкой.

— О, ничего особенного. — Сара явно старалась меня успокоить. — Изменение очень тонкое. Как будто в тебя вливается электрический заряд. Кажется, еще немного, и ты тихонько загудишь. Я заметила, потому что чувствую то же самое рядом с Джеком.

Господи!

— А Джек знает? — Я снова отыскала взглядом брата, уже пробившегося к стойке.

— Нет, конечно. Я ему не скажу, Лила, не бойся.

— Спасибо, — шепнула я и огляделась, проверяя, не слышит ли нас кто.

— А ему ты сказать не думала?

Кому?.. Джеку? Она что, с ума сошла? Да я под пытками не признаюсь!

— Мне и в голову не приходило! Я…

— Не Джеку, — перебила она. — Алексу.

— Шутишь? Ни за что! НЕТ! Он обо мне в этом смысле совсем и не думает. Я для него — младшая сестренка друга, и только. — Мои щеки, должно быть, раскалились. — И все равно это все зря.

— Почему?

Как будто не очевидно!

— Ну, прежде всего, из-за Рэчел. — Черт, обязательно нужно было произносить это вслух?

По лицу Сары мелькнула улыбка.

— А, да.

Меня будто копытом в живот лягнули. Значит, так оно и есть.

Сара с серьезным видом продолжала:

— Рэчел определенно в него влюблена. А вот насчет Алекса я не уверена.

— Почему бы нет? — тихо спросила я.

— По многим причинам.

— Она же красивая!

— Ох, ты ведь знаешь, Алекс не так примитивен. Конечно, она красивая…

— И умная.

— Да, и умная. Но не все в ней так привлекательно.

«Да, она стерва», — подумала я.

— По-моему, стоит ему сказать.

Я горько рассмеялась.

— С ума сошла? Как после этого смотреть ему в лицо? — Я отчаянно замотала головой. — Все рухнет, я погублю нашу дружбу.

— Он тебя любит.

Сердце у меня пропустило несколько ударов, а потом понеслось галопом. Может, Алекс ей признавался? Потом сердце снова замерло: я догадалась, что Сара говорит о братской любви.

— Именно, — пробормотала я, с трудом сглотнув. — Любит как сестру.

— Но если ты скажешь ему, что чувствуешь…

— Тогда он увидит во мне полную идиотку!

Она едва заметно улыбнулась.

— Если не скажешь, всю жизнь будешь гадать, что бы он ответил.

— Ну нет. Вполне могу себе представить!

— А вдруг все не так страшно?

— Да, на самом деле все еще страшнее.

Перед глазами возникли несколько сцен, от которых захотелось тут же повалиться на пол и сжаться в комок.

— Это невозможно, просто невозможно.

— Все возможно, Лила. — Сара немного помолчала, раздумывая. — На твоем месте я бы рискнула. — Я набрала воздуха для возражения, но она жестом остановила меня. — Ты его любишь всю жизнь. Думаю, можно предположить, что ты и дальше всю жизнь будешь его любить, а?

Я не стала отвечать. Конечно, буду.

— Как же ему не сказать? — прошептала она.

Она была права.

— Я ужасно боюсь.

Сара оглянулась на Джека, который уже шел к нам с напитками.

— Знаешь, есть старая пословица. Не уверена, как она точно переводится, но что-то вроде: «Кто боится страдать, страдает от страха». Подумай.

Она отвернулась от меня и взяла у Джека бокал.

Я смотрела на Алекса и повторяла про себя ее слова. Мне представилось, как я подхожу к нему, хлопаю по плечу и заявляю: «Я тебя люблю».

Да, лучше уж страдать от страха!

15

Женский туалет располагался позади бара. Дверь захлопнулась за мной с металлическим лязгом, и одновременно щелкнул засов. Я чуть не подавилась собственным сердцем, — опустив руку на защелку, стоял мужчина.

В голове застряла одна-единственная мысль: убийцы вовсе не сбежали в Мексику, они нашли меня и намерены поквитаться, как предупреждал Алекс. Потом мужчина повернулся ко мне лицом, и я узнала того типа из «Севен-ап». Псих с лапшой. Я попятилась к раковине, стреляя глазами в поисках чего-нибудь, что можно швырнуть. Ничего, кроме пачки бумажных полотенец, не нашлось.

— Мне нужна твоя помощь, — заявил псих, приближаясь ко мне.

— Вы кто такой? — выдавила я. — Я…

Он сделал еще шаг.

Я прижалась к раковине, уставилась на дверь и пожелала, чтобы защелка сдвинулась. Мужчина, не обращая внимания на мой взгляд, сделал еще один шаг и поднял руки, словно сдавался. Я почувствовала, как начинает отодвигаться засов.

— Меня называют Кей. Мне нужна твоя помощь, Лила. — Защелка остановилась, как только я услышала свое имя.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Я знаю, как тебя зовут. Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты умеешь. Я все знаю о тебе и о твоем брате. — Незнакомец говорил медленно, и каждое слово падало на меня словно камень.

— Что? Кто вы? — Мысли путались. — Не понимаю, что вы про меня знаете? И про Джека?

— Не бойся, я тебя не обижу. Я не из них. — Его руки сделали жест, призывающий к молчанию.

— Не из кого? — осторожно спросила я.

— Не из них. Не из тех, от кого брат пытается тебя спасти.

В животе у меня что-то свернулось.

— Откуда вы знаете? Вы же не из бригады?

— Нет-нет, определенно. — Он мотнул головой и мрачно усмехнулся.

— Откуда вы тогда все это знаете? — спросила я, вцепившись в раковину, чтобы удержаться на ногах.

— Я ищу тех же людей, которых ищет твой брат.

— Зачем?

В темных глазах мелькнула боль.

— У них мой сын, Нат.

Стук в дверь заставил подскочить нас обоих. Незнакомец в панике уставился на меня, взглядом умоляя не выдавать.

— Подождите! — дрожащим голоском пискнула я.

— Что там происходит? — заорал в ответ женский голос.

— Устраняем протечку.

Мы услышали удаляющиеся шаги. Я снова повернулась к мужчине. Тот обмяк и стоял, привалившись к двери кабинки. Я попыталась привести мысли в порядок.

— Зачем они захватили вашего сына?

Кей, глядящий на меня из-под тяжелых век, совсем не походил на важную персону.

— Кто вы такой, что они захватили вашего сына?

Он покачал головой.

— Им не я нужен. Обо мне они не знают. Им нужен Нат, его умение.

Понимание растекалось, как наркоз по венам.

— Что он умеет? — шепотом спросила я.

— Мы — такие же, как ты. — Я похолодела. — Умеем… кое-что. — Кей все удерживал мой взгляд. Я сглотнула, силясь сохранить спокойствие.

— Что именно?

— Мы одинаковые. Ну, не совсем одинаковые, но похожие… у каждого свой дар. Сейчас я не могу объяснить, но мне нужна твоя помощь.

Это наверняка ловушка. Что, если он — один из преступников? Один из тех, кто за мной охотится? Ни в коем случае нельзя открывать перед ним свои способности.

— Я не понимаю. Бессмыслица какая-то.

Кей не сводил с меня взгляда, словно умоляя оставить притворство. Если он — один из тех, почему пришел один? Я посмотрела на дверь, потом опять на него. В глазах мужчины стояла немая мольба.

— Почему вы обратились ко мне? Поговорите с Джеком! Он сможет помочь. А я ничего не знаю о людях, захвативших вашего сына.

Кей разогнул ссутуленную спину.

— Нет. Джеку, Алексу и остальным из бригады говорить ничего нельзя.

— Почему? Что вы знаете о бригаде?

— Послушай… — Он усилием воли сохранял самообладание, но взгляд был яростным. — Им нельзя говорить.

Убийственный страх заставил мой голос дрогнуть.

— Почему?

Кей придвинулся почти вплотную. Я цеплялась за раковину, чтобы не упасть.

— Потому, Лила, что они уже пять лет охотятся за такими, как мы.

Новый стук в дверь. Я бессильно опустилась на пол.

— Лила?

Я уставилась на дверь.

Джек снова позвал:

— Лила?

Я замерла. Кей таращился на меня круглыми от страха глазами. Кто он такой? С какой стати ему доверять? Там, за дверью, мой брат. Я уже готова была позвать Джека на помощь, когда наткнулась на взгляд Кея. Вдруг он не врет?

— Сейчас выйду, — хрипло выговорила я.

— Что ты там возишься? — Джек покрутил ручку двери. — Зачем заперлась?

— Просто у меня… — я оглядывалась, чувствуя, как паника булавками колет тело. — У меня тут девичьи дела.

Закрыв глаза, я взмолилась, чтобы Джек постеснялся расспрашивать и ушел. За дверью молчали целых десять секунд. Потом ручка вернулась на место.

— Ну-ну, — услышали мы наконец. — Ладно.

Он отошел.

Я подождала, пока Кей выпрямится, и встала.

— Как «мы»? Что значит: охотятся за такими, как мы?

Я видела желтоватые белки его глаз, подернутые красными жилками.

— Они охотятся за такими, как ты и Нат. И как я. За теми, у кого есть дар. Кто может что-то делать силой мысли. Про меня в бригаде не знают, но боюсь, что знают о моем сыне.

Я покачала головой.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Кей вздохнул.

— Лила, я знаю, кто ты такая. Я следил за тобой с тех пор, как увидел на базе с братом и тем парнем, Алексом. Спагетти в ресторане… — он постучал себя по виску. — Ты это сделала силой мысли.

У меня перехватило дыхание.

— Что вы могли видеть? Врете.

— Я умею передвигаться без тела. Видеть и слышать.

— Фу-ты!.. Ничего себе.

О чем я только думала? Надо было сразу позвать Джека.

— Я астральщик.

Я рассмеялась ему в лицо.

— Хотите сказать, что умеете летать? И ждете, что я поверю? — Передо мной стоял сумасшедший. Что его слушать!

— А ты умеешь двигать вещи силой мысли?

Если задуматься… По нему не скажешь, чтобы он умел летать. Но ведь и я выгляжу самой обыкновенной.

— Так говорите, есть еще и такие? — тихо спросила я.

Он кивнул, так пристально уставившись мне в глаза, словно боялся, что я сделаю какую-нибудь безумную глупость.

— Есть такие, как ты, есть такие, как я… кто-то умеет другое…

С чего я взяла, будто одна такая?

— Тогда…

Он не дал мне договорить, поспешно напомнив:

— Сейчас дело не в этом. Мне нужна твоя помощь.

Я его не слушала.

— А их бригада… вы сказали, они охотятся за такими, как мы. Как это понимать?

Кей облизал губы.

— Именно так, Лила. Только этим они и занимаются: ищут людей с такими способностями и… — Он осекся.

Я сглотнула слюну.

— И — что?

— Точно не знаю. Только если кого-то забирают на базу в Пендлтоне — они называют это «задержанием», — человек уже не возвращается. Вот почему я запустил сигнал тревоги на базе — чтобы он не увел тебя внутрь. Я не знал, выйдешь ли ты оттуда, если войдешь.

Он… Кей говорил об Алексе.

— Но… — Я не находила слов. Алекс и Джек все эти годы искали кого-то — а оказывается, меня? Или таких же, как я? — Не понимаю. Зачем?

Кей слабо пожал плечами.

— Страх перед неведомым? Боязнь того, что ты могла бы натворить?

— С чего им меня бояться? — Вспомнился парень, которому я чуть не выколола глаз. У него-то были причины.

— Лила, не все такие, как ты и я. Мы просто стараемся жить, не привлекая к себе внимания. Те, кто забрал моего сына, те, кого ловит твой брат, этот Демос — его не зря боятся.

— Демос? Это еще кто? И что в нем страшного?

— Демос хочет власти. Хочет управлять.

Кей произнес последние слова, как что-то само собой разумеющееся, но я ничего не понимала. Власть? Управлять? Чем управлять? В голове сидело одно: надо выбраться отсюда и найти Алекса.

И тут меня как ударило: если Кей не солгал, мне нельзя и близко подходить к ним с Джеком. Они же за мной охотятся!.. По щекам покатились слезы, я скрючилась, хватая ртом воздух.

Кей схватил меня за плечи и с силой встряхнул.

— Мне нужна твоя помощь! — выкрикнул он.

— Я уже слышала, — всхлипывая, проговорила я, — но что я могу? По вашим словам, есть такие же, как я, только хуже, и мой собственный брат стал бы за мной охотиться, если бы знал! — Я выдавила смешок. — Дичь какая. Джек мне брат. Он никому не даст меня в обиду. И вообще, какое вам до меня дело?

— Кроме тебя, мне никто не поможет.

Я тупо помотала головой.

— Демос захватил моего сына и куда-то увез. Я должен его найти. И вернуть, пока до них не добралась бригада. Я не хочу потерять сына. — Вспышка боли исказила лицо Кея, и он бросил на меня быстрый взгляд. — Я следил за военными, но когда они схватили Алицию, я их потерял.

— Кто такая Алиция?

— Ее вчера ночью захватила команда твоего брата. В первую ночь, как ты прилетела.

Я несколько секунд переваривала эти сведения.

— Лила, ты что-нибудь знаешь?

— О чем? Для меня все это — новость. Ничего не знаю. Извините.

— Может, ты что-то слышала? Брат ничего не говорил при тебе… о своем задании?

Мне вдруг вспомнилось:

— Они ушли за границу. В Мексику. Не знаю, куда именно.

— Ты уверена? — Кей придвинулся ближе. — На юг? Зачем?

— Не знаю, но так сказал Джек.

— Что еще он говорил?

— Ничего. Он ничего мне не рассказывает.

Кей уже дышал прямо мне в лицо; глаза защипало, как от сигаретного дыма.

— Они вышли на след? Надеются скоро захватить их?

Я покачала головой.

— Не знаю. Выследили, да, но я не понимаю, почему их не арестуют.

— Почему не арестуют? Ты думаешь, их собираются арестовать? — С его губ сорвался резкий смешок. — Лила, в бригаде и не думают об аресте! Именно поэтому я должен опередить военных. Вытащить сына, пока их не настигли твой брат и его друзья.

Я опять почувствовала, как слезы текут по лицу.

— Мне нужно узнать, где они и каковы планы бригады.

— Как? Предлагаете просто спросить?

— Нет.

Я утерла лицо.

— Если вы так много знаете обо мне… о Джеке и о его бригаде… если, как вы говорите, умеете летать и попадать куда хотите — зачем вам моя помощь?

— В ваш дом я попасть не могу — проклятая сигнализация мешает.

Я со свистом втянула в себя воздух.

— Так вот она зачем. Чтобы не впускать таких, как вы?

Кей поднял бровь.

— Таких, как мы, Лила.

— Как же тогда вхожу я?

— Она срабатывает, только если мы используем свою силу. Там какие-то электромагнитные датчики. Ни астральная проекция, ни телепат через нее не пройдут.

Я вспомнила, как Саки заглядывала внутрь через щель для писем. Если бы я не забыла в то утро включить сигнализацию, она бы сработала? Потом я вспомнила, как выбила окно летающей щеткой для волос и как включала свет, не прикасаясь к выключателю.

— Почему же она тогда не сработала на меня? — дрогнувшим голосом спросила я. Сколько раз я могла ее запустить?

— Понятия не имею, — ошеломленно заморгал Кей. — А она была включена?

Я задумалась. Когда щетка для волос взлетела с трюмо, сигнализация не работала, потому что я отключила ее, входя в дом. В тот раз, с сумкой, ее отключил сам Джек. Но были и другие случаи: например с выключателем. Я нахмурилась, глядя на Кея. Чтобы сигнализация каждый раз оказывалась выключенной, когда надо… — для совпадения это слишком. Слишком удачно. Я никогда не считала себя настолько везучей.

— Послушай, — выпалил Кей, — не могла бы ты просто посмотреть дома? Мне и близко к нему подходить опасно.

— Вы думаете, в доме что-то есть? Что?

Он пожал плечами.

— Может, Джеку известно, где Демос и его люди, где мой Нат… Послушай, я бы к тебе не обратился, будь у меня выбор. Но мне не пробиться ни в их штаб-квартиру, ни в дома. Кроме того, твой брат — лейтенант, у него доступ к информации наверняка больше, чем у других.

Голова буквально шла кругом. Если Кей не лжет и у Джека есть информация, мне нужно ее найти. Я должна понять, что происходит. И выяснить, есть ли во всем этом хоть крупица правды.

— Хорошо, — прошептала я, — постараюсь вам помочь.

На его лице явственно отразилось облегчение. Казалось, Кей готов расплакаться.

— Спасибо тебе! — Он сжал мне руку.

— Надо идти. Они уже гадают, куда я запропастилась…

Кей кивнул.

— Верно. Пойду, пока искать не стали.

Не успела я понять, о чем он, а Кей уже приоткрыл дверь, выглянул и тут же вышел.

Я осталась стоять, таращась на покинутое им место и прерывисто дыша. Перед глазами заплясали черные точки. Я ввалилась в кабинку и, упав на сиденье, пригнула голову к коленям. Из груди вырывались резкие натужные всхлипы, и я, чтобы заглушить их, прижала кулак к губам.

Джек и Алекс, сами того не зная, выслеживали меня. Мой брат и человек, которого я люблю, готовы меня убить или «задержать», что бы это ни значило, если узнают, что я собой представляю. Гадая, чем занимается бригада, разве я могла подумать!..

Я выпрямилась и глубоко вздохнула. Может, Кей все это выдумал. Наверняка. Слишком это нелепо. Просто бред сумасшедшего.

Но холодный голос, звучавший в голове, громко и ясно говорил, что никакой это не бред. Разрозненные куски складывались в осмысленную картину: секретность, сигнализация, тот факт, что они не могли схватить людей, которых уже выследили. Потому что добыча обладала силой, способностями… вроде моей.

Надо уходить. Сейчас же. На самолет и прочь отсюда, пока не узнали.

Но вдруг они никогда не узнают? И мне можно будет остаться?

Нет. Надо уходить. Я не владею собой, а вокруг полно сигнализации — просто чудо, что Джек и Алекс еще не проведали о моей силе. А если проведают — посадят под замок? Увидят во мне отклонение от нормы и пошлют в какой-нибудь закрытый центр на исследование? Вот это шутка! Я захохотала вслух. Нет, это истерика, сама понимаю.

Дверь туалета открылась, и вместе с шумом голосов из бара донесся пронзительный женский голос. Он вернул меня к действительности. Я сижу в туалетной кабинке бара, где полно мужчин, готовых меня «задержать». Надо собраться и подумать, как отсюда выбраться.

Я встала, одернула платье и отперла дверь. Задержалась перед раковиной, плеснула в лицо холодной водой, смыв остатки косметики, взглянула на глазастую девчонку в зеркале — встрепанную и перепуганную, будто после автомобильной аварии.

Пора идти.

Я остановилась на пороге, оглядывая морпехов, которые весело сдвигали пивные кружки. По спине пробежал озноб — словно кто-то прошелся по моей могиле. У меня не будет ни единого шанса, даже если выпитое пиво собьет им прицел. Однако, если никто меня не хватился, когда я застряла в туалете с Кеем, может, и сейчас не заметят?

И тут я увидела Алекса. Он сразу выделялся в толпе. Осанкой, неизменной настороженностью позы. Причем поза не обманывает. Он настороже. Против меня.

Алекс обернулся, и я увидела его лицо в профиль, шершавую щетину и тень от ресниц. Он смеялся над шуткой собеседника.

И мне сразу стало понятно: я не смогу его бросить. Я просто все ему расскажу. Он обещал, что пока я с ним, со мной ничего не случится. Может, когда я ему расскажу, в бригаде поймут, что зря задерживают таких, как я. Алекс меня выслушает и все уладит. Он всегда все улаживал.

Я шагнула к нему.

И увидела, с кем он беседует, с кем смеется. С Рэчел.

Выглядела она потрясающе: лощеная стройная блондинка с золотистым отливом кожи. Из меня дух вышибло, словно Рэчел на своих трехдюймовых каблучках, в своем мини-платьице, подошла и с улыбочкой врезала мне под дых.

Они смотрелись как картинка: Алекс склоняется к женщине, держа ладонь над ее талией, словно готов обнять, а Рэчел глядит на него снизу вверх круглыми глазами, и ее скулы дробят свет как призмы. Просто реклама крема после бритья!.. Не знаю, о чем там она ему толковала, только Алекс был явно заинтригован — склонился к ней, жадно ловя каждое слово. Я так и ждала, что она нанесет последний удар и проглотит его целиком.

Хотелось крикнуть через весь зал: уходи от удара, сопротивляйся! Вроде бы морских пехотинцев этому учат? Но вместо этого я развернулась на каблуках и, спотыкаясь, побрела на туманный зеленый огонек. Туманный, потому что расплывался сквозь слезы. Дверь пожарного выхода распахнулась с такой силой, что ударила в наружную стену. Сейчас мой собственный брат вытащит пистолет, или сеть, или что там у них заготовлено, и бросится на меня как на добычу…

Дверь за спиной лязгнула. Я стояла на крыльце в три ступеньки, выходящем на стоянку за клубом.

Я села на верхнюю ступеньку. Будь у меня силы разверзнуть землю под ногами, очертя голову бросилась бы в пропасть. Значит, вот и все. Нет смысла здесь оставаться. Даже если бы не разговор с Кеем, оставаться было бы ни к чему. Надо вернуться в дом, найти все сведения, какие сумею, и уходить. Сегодня же.

Я встала и оглядела стоянку. Слева тянулось цепное ограждение, дальше стена здания и узкий проход на улицу. Я протиснулась в него и свернула за угол.

— Лила!

Голос брата. Он выдвинулся из кучки людей, стоявших в дверях, и подошел ко мне.

— Лила, вот ты где! Все в порядке? — смущенно спросил он.

— Да, — промямлила я.

— Нам придется уйти. — Его товарищи уже рассаживались по черным внедорожникам с тонированными стеклами. — Опять включилась сигнализация, положено реагировать, хотя, бьюсь об заклад, это опять ложная тревога. Мне очень жаль, что я порчу тебе вечер.

Совсем рядом раздался автомобильный гудок. Из открытой двери ближайшей машины Джеку кто-то махал, другой внедорожник отъехал и выворачивал на шоссе.

— Остались Алекс и половина наших. Повеселись с ними. — Джек достал бумажник. — Вот, возьми. — У меня в руке оказались пятьдесят долларов. — Угости ребят. Алекс с Сарой проводят тебя до дома. Я утром вернусь.

У меня в руках пятьдесят долларов, Джек привязан к базе, а вернуться в бар, чтобы смотреть там на Алекса с Рэчел, выше моих сил. Все это мелькнуло в голове за долю секунды. Я вышла на тротуар и подозвала такси.

16

Я взбежала по ступенькам крыльца и открыла дверь. Замигал огонек сигнализации. Отключив ее, я бросила взгляд в небо за дверями, гадая, нет ли там Кея. Если он там, сможет ли теперь войти, не включив тревоги? Впрочем, надо сосредоточиться. Рано или поздно кто-то станет меня искать, и лучше отсюда поскорее смыться.

Я застыла на нижней площадке. Алекс!.. Уйти вдруг показалось еще невыносимее, чем остаться. Я закрыла глаза, чувствуя, как смыкаются стены комнаты.

И снова распахнула глаза. Выясню, что смогу, и тогда уже решу, оставаться или нет. Я сама не знала, что ищу, но неплохо было бы найти объяснение, почему государственная служба истребляет нас, будто какой-то вредоносный вирус. И еще информацию, что делают с такими людьми, когда поймают.

— С нами, — громко произнесла я. — Что они делают с нами!

Лэптоп Джека стоял на столе в гостиной, и я его включила. Компьютер запросил пароль. Поколебавшись немного, я набрала «Сара», но он сердито загудел и предложил повторить попытку. Я набрала код сигнализации. Опять сердитый гудок и предупреждение, что у меня осталась только одна попытка до окончательной блокировки. Я выругалась вслух, и тут мой взгляд упал на мамино фото на полке. Я вернулась к клавиатуре и напечатала мамино имя: Мелисса.

«Пароль принят».

Минуту я обалдело таращилась на экран, потом быстро просмотрела список наиболее открываемых документов и щелкнула первый.

Он был озаглавлен: Демос.

Я не сразу сообразила, откуда знаю это имя. Потом припомнила рассказ Кея, и сердце у меня запнулось. Кей говорил, что Демос захватил его сына. Похоже, этого самого Демоса и проследила до Мексики команда Джека.

Дрожащими пальцами я открыла файл.

Лицо заняло весь экран. Снимок был зернистым и нечетким, детали терялись. Я видела перед собой мужчину с черным клином волос на лбу, с квадратным подбородком, с голубыми глазами и темной щетиной. Взгляд упал на текст под изображением.

Имя/псевдоним: Демос.

Настоящее имя: неизвестно.

Рост: 6 футов.

Вес: приблизительно 180 фунтов.

Установленные способности: психокенозист.

Черт, что такое «психокенозист»? Слово, начинающееся с «псих», наверняка ничего хорошего не означает. Я стала читать дальше.

Резюме: представляет максимальный риск для национальной безопасности. Степень приоритетности — первая. Чрезвычайно опасен. Единственный известный психокенозист в США. При задержании никакое оружие не эффективно.

Судимости: заочно судим и признан виновным в убийстве Мелиссы Лавдей и сенатора Эндрю Барнса (см. рапорт полиции, профиль Квантико и акт судебной экспертизы).

Перед глазами все поплыло. Строчки прыгали и расплывались. Я прокрутила строки обратно к фотографии. Убийца моей матери. Человек, который вломился в дом и зарезал ее. И еще захватил сына Кея. И он же, возможно, пытался заполучить меня, чтобы обменять, как пешку, на свою подружку. Алекс мне солгал. Бригада охотилась на тех самых людей, которые убили мою мать. А убили ее такие, как я.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть вращающихся стен, и так, вслепую, ткнула прокрутку вниз. Только бы не увидеть опять лица Демоса. Ниже я прочитала:

Осужден также в закрытом суде (Форт-Брагг, заочно) за следующие преступления: ограбление, вымогательство, похищение, убийство первой степени, покушение на убийство, государственная измена, заговор с целью государственной измены (материалы суда, только для служебного пользования). Заочно осужден на смертную казнь посредством летальной инъекции. Привести в исполнение через 24 часа после задержания).

Уже осужден? И приговорен к смерти? Я упала на стул. Глаза пробежали по нижним строчкам:

Известные сообщники: лидер высокоорганизованной и быстро расширяющейся группы псигенов.

Псигены? Я тоже псиген?

Далее следовали досье еще восьми человек — текст и приложенные фотографии. Я просмотрела список, выжигая в памяти имена и лица.

Алиция Хармон (телепат, ЗАДЕРЖАНА КП).

На снимке была потрясающая чернокожая женщина с рассеченной бровью и опухшими губами; все же она сумела вздернуть подбородок и улыбнуться в камеру.

Обвинения: грабеж, государственная измена, заговор с целью совершения измены, вымогательство.

Приговор: в стадии вынесения.

Эту женщину хотел вернуть Демос. И Джек с Алексом боялись, что он попытается обменять ее на меня.

В подписи под снимком: «Задержана». «Задержана», повторила я вслух. Будто из отчета санитарной службы, покончившей с крысами.

Я пошла дальше по списку.

Райдер (сортировщик, фамилия не установлена).

Снимок был сделан при большом увеличении. Обычный парень, снят в профиль, когда шел по улице. Возраст — под тридцать, отросшие волосы; кривая улыбочка, словно он знает что-то этакое, придает лицу чуточку злодейское выражение. Сортировщик? Как это понимать? Какого черта они не пишут просто?

Давний сообщник Демоса.

Обвинения: воровство, проникновение в частную собственность, угон, государственная измена, заговор с покушением на измену, кража со взломом, ограбление банка, обман доверия, убийство первой степени, убийство второй степени…

Список растянулся на целый абзац. Но я уже отчетливо запомнила лицо и перескочила ниже, задумавшись, не было ли Райдера среди тех, кто пришел за моей мамой. Меня снова захлестнула ярость.

Билл Филдс (телекинетик).

Значит, такой же, как я, способен передвигать предметы мыслью. Мне бы обрадоваться, но я в ужасе уставилась на снимок. Этот тип походил на бульдога: шея толще головы, волосы выбриты, макушка приплюснута, словно вареное яйцо, которое уронили на пол. Я просмотрела список обвинений. Он оказался не короче, чем у Райдера. Убийства были небрежно разбросаны среди прочей уголовщины.

Под его досье обнаружилась еще одна женщина — Амбер Старк. Огненно-рыжие волосы, губы цвета свекольного пюре и бледная до прозрачности кожа. На снимке — только лицо крупным планом. Она выглядела заметно старше двадцати, хотя точно не скажешь. Я присмотрелась внимательней, затем перевела взгляд ниже и увидела, что способность ее значилась как «чтец». Наверняка книги тут ни при чем.

Еще ниже шел некий Томас Тэйлор. Способность — «астральный проектор». Том тоже был задержан. Утверждение Кея, что пойманные не возвращаются, подтверждалось.

За Томасом следовал Гарви Джеймс. Мужчина чуть старше тридцати, с сигаретой во рту и в очках «Рэй-бан». Вылитый морпех из бригады. Тоже телекинетик. Судя по досье, отсидел срок за ограбление банка, нанесение увечий при отягчающих обстоятельствах, взлом и проникновение. Подозревается в убийстве. «А кто не подозревается?» — подумала я. В самом низу было добавлено: побег из тюрьмы Сан-Квентин.

На последнем снимке была девушка-японка: красавица с улыбкой Чеширского Кота, позирующего для Марио Тестино. [9]Чувствуя, как рушится мой мир, я взглянула на имя под фотографией.

Саки Накамура (телепатия).

Значит, она читает мысли.

Внезапно чья-то рука зажала мне рот и сдернула со стула. Грубые пальцы почти закрыли и нос. Тело, опережая мысли, попыталось набрать полную грудь воздуха, чтобы заорать, но ладонь лежала так плотно, что я чуть не задохнулась.

Мужской голос шепнул мне в ухо:

— Цыц, ни звука!

От ужаса у меня на глазах выступили слезы. Я обежала комнату взглядом, ища, чем бы в него швырнуть, но паника не давала сосредоточиться. «Что за дура! — подумала я. — Одна из немногих на всей земле с особой способностью отбивать атаки, а применить ее не можешь!»

— Тс-с, это я, это я. Джек здесь? — отчаянно зашептал неизвестный.

Хватка ослабла, я втянула в себя немного воздуха и повернула голову, взглядом захватив телефон. К тому времени, как я разглядела лицо и узнала Кея, телефон уже летел ему в голову. Брякнувшись на пол, трубка ударила его по ноге, заставив выругаться.

Я вывернулась у него из рук и выпалила прямо в лицо:

— Какого черта вы влезли ко мне в дом?

— Джек здесь? Он вернулся? — Кей так и подпрыгивал, выпучив на меня глаза.

— Нет. — Я встряхнулась, вытерла лицо: хотелось стереть запах его ладони. — Какого черта вы тут делаете? Я сказала, что помогу! Зачем вы вламываетесь…

Он дохнул мне в лицо:

— Тебе надо сейчас же уходить.

— Что?

— Уходить, сейчас же. — Кей попытался за локоть вытащить меня из гостиной. Я подчинилась.

— Что такое? Почему? — Впрочем, я уже знала ответ, и меня наполнил ужас.

— Они идут. Уже близко. Кто-то включил тревогу на базе. Отвлекающий маневр. Просто не верится, что твой брат на него попался. Какого черта ты ушла из бара? С ума сошла?

Мы уже были в кухне, и Кей возился с замком задней двери.

— Как?.. Они же были в Мексике? Джек говорил… — Наверняка Кей ошибся.

— Ну, теперь вернулись. Сразу после нашего разговора я заметил в баре одного из людей Демоса. Наглый мерзавец. Словно ему нипочем, что военные их выследили.

— Что он там делал?

— Людей Демоса могло интересовать только одно. — Кей бросил на меня взгляд, от которого кровь застыла в жилах. — А потом ты отправилась гулять в одиночестве, поймала такси. Им только того и надо было. Человек Демоса вскочил в машину, и я сразу помчался сюда, предупредить. Чтоб моей маме не ходить в церковь по воскресеньям, если они едут не за тобой!

Я уставилась на него.

— Проклятье! Как она открывается? — Кей изо всех сил дернул дверь. Рама чуть не треснула.

Я опустилась на колени, отодвинула нижнюю защелку, и дверь открылась.

— Пошли! — Он вытолкнул меня на заднее крыльцо.

Я оступилась, ударилась локтем о косяк, вскрикнула. Кей перелетел через меня и головой вперед рухнул с крыльца на газон. А сверху на него кто-то навалился и ударил кулаком в лицо.

Я привстала на колени и начала подниматься, вывернув голову, чтобы проверить, не стоит ли за спиной кто-то еще. Ноги так и остались согнутыми, словно на низком старте, потому что я никак не могла решить, в какую сторону двигаться. Кей лежал в позе эмбриона и вскрикивал при каждом новом ударе. Я опомнилась и устремила взгляд на лейку — первое, что попалось на глаза. Лейка взлетела в воздух и со всей силой, какую я нашла в себе, врезалась в нападавшего. Я искала взглядом следующий снаряд. Деревянный стол в дальнем конце веранды — ничего другого мне не поднять. Я сосредоточилась; стол, взлетев и зависнув на долю секунды, метнулся к мужчинам, возившимся в траве.

Перед самым ударом нападавший скатился с Кея, и я обомлела. Стол опасно закачался в воздухе в миллиметрах от лица Алекса. Так и повис, словно перышко. Время как будто застыло вместе со столом. Я глазела на Алекса, пока в жилы мне накачивался адреналин. Он недоверчиво уставился на стол, затем медленно перевел взгляд на меня и, словно повернули тумблер, вдруг все понял.

Стол упал на землю совсем рядом с ним. Алекс не вздрогнул, он был уже на ногах, и я в жизни не видала такого лица. Чуть не опрокинулась навзничь под его взглядом. Он едва сдерживал ярость. Алекс шагнул ко мне, и я вжалась в дверной косяк. Мне никогда не было так страшно. Демос перед ним — никто.

Я зажмурилась, ожидая, пока он достигнет меня, услышала, как выругался Алекс, и резко распахнула глаза. Кей вцепился ему в ногу и повис, как пиявка.

— Беги, Лила, — выкрикнул он, отплевываясь кровью.

Алекс попытался стряхнуть его: я увидела, как он занес свободную ногу, и, не успев понять, что делаю, прыгнула. Налетев на Алекса, повалила его на землю и сама упала сверху. Что-то явственно хрустнуло.

— Стой, стой, перестань, пожалуйста, — умоляла я. — Пожалуйста, не трогай его. Он хотел мне помочь.

Алекс как будто обмяк. Я разжала руки и села, оказавшись на нем верхом. Кей приподнялся на четвереньки и пытался встать.

Алекс начал подниматься, и я бросилась к Кею. Он сплюнул на траву сгусток крови и поник, переводя дыхание. Я видела, как Алекс сжал кулаки, но остался в нескольких шагах от нас, стреляя глазами то в меня, то в Кея.

— Алекс. — Голос не слушался, приходилось шептать. — Алекс, это Кей. Он предупредил меня, что они едут сюда.

— Кто едет? — Алекс застыл, сверкнув глазами.

— Демос. — Выплюнув это слово, Кей поднял голову.

Алекс шагнул к нему, и Кей отшатнулся.

— Что? Откуда знаешь? — яростно набросился на него Алекс.

— Они сейчас будут здесь. Уведи ее. Им нужна Лила. — Кей закашлялся. — Для обмена.

Алекс смотрел на него не больше секунды, потом я опять почувствовала на себе его обжигающий взгляд и ответила смело, насколько могла. Сердце билось часто-часто. Потом рука Алекса ухватила меня за локоть и потащила через лужайку.

Как только я выпустила Кея, тот упал на колени. Я уперлась в землю босыми ногами и освободила руку от хватки Алекса.

Алекс повернул ко мне пылающее лицо.

— Куда ты меня тащишь? — выкрикнула я.

— Идем, — приказал он.

Я не двинулась с места.

— Я не брошу Кея. Он хотел мне помочь. У них его сын.

Алекс колебался. Взглянул на заднюю дверь, снова на Кея. Я видела, как вздулись желваки у него на скулах и жилы на шее.

— Ладно, ступай быстро в гараж, к машине. — Бросившись к Кею, Алекс закинул его руку себе на плечо и поставил на ноги. — Пошла, шевелись! — рявкнул он на меня, и я побежала.

Я включила свет и открыла дверь гаража. Алекс подтащил Кея и, прислонив к машине, велел:

— Стой так.

Я подбежала поддержать его, а тем временем Алекс нырнул в коридор и вернулся через секунду с ключами от машины. Двери, пискнув, открылись. Он перехватил у меня Кея и запихнул на заднее сиденье.

— Садись!

Снаружи раздался рев двигателя — кажется, не легковушка, а грузовик. Звук разорвал ночную тишину. Мы, все трое, встрепенулись. Машина остановилась перед нашим домом.

Алекс нырнул на водительское место и распахнул пассажирскую дверцу. Высунулся и, ухватив меня за запястье, втянул внутрь. Я захлопнула дверь. Выезд из гаража уже открылся. Меня бросило на приборную панель, когда Алекс на полной скорости задним ходом вывел «ауди». Я услышала тяжелый удар — это Кей, скатившись с заднего сиденья, упал на пол.

17

Пока мы выворачивали с подъездной на главную улицу, выскочив на поребрик, чтобы объехать две оставленные на дороге машины, я искала ремень безопасности. Двое мужчин уже перешли заросший травой двор, один поднялся на веранду и протянул руку к входной двери. Водители обеих машин грели двигатели и с изумлением вытаращились на нас, когда мы пролетели мимо.

— Ремень! — крикнул Алекс и, выхватив пряжку у меня из пальцев, защелкнул крепление, после чего развернул машину на девяносто градусов. С лужайки люди бегом возвращались к своим машинам, но тот, что стоял у двери, не двинулся с места. Я поняла: это он.

Демос посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся. Убийца матери мне улыбнулся!.. И тотчас оглушительная боль тупым клинком ударила от глаз в глубину черепа. Я скрючилась, обхватив голову руками, не замечая врезавшегося в шею ремня.

— Сейчас пройдет, — холодно прозвучал голос Алекса. Боль резко усилилась — и прекратилась.

Через несколько минут я сумела разогнуться, хотя еще прижимала ладонью правый глаз, заглушая остатки боли.

— Что это было? — прохрипела я.

— Оружие против них, только и всего.

Против них… Значит, против меня тоже. Я вжалась спиной в дверцу, уставившись на кнопки и гадая, на что еще они способны.

— Это даст нам фору.

— Как?..

— Оно излучает на частоте, которая интерферирует с волнами их мозга. И… лишает сил, так же, как тебя. — Алекс то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, а вот на меня ни разу не взглянул. — Нас не преследуют. Сработало.

Меня опять затопил страх.

— Фору — на что? Куда мы едем? — Не везет ли он меня на базу?

Алекс не ответил, его лицо было непроницаемо, как гранитная стена. Я еще сильнее втиснулась в дверцу и стала глядеть в окно. К базе — на север, но дорожные указатели, мелькавшие за окном, говорили, что мы движемся на юг, к границе. То есть удаляемся от базы. Куда же?

Двигатель ревел на пределе. Мы мчались самое малое вдвое быстрей остальных машин и то и дело выскакивали на обочину для обгона. Я заглянула в сосредоточенно застывшее лицо Алекса и поразилась, поняв, что мне все еще хочется прижаться к его плечу, хотя он буквально излучал волны ненависти.

Алекс выудил из заднего кармана и кинул мне мобильник вместе с бумажником.

— В бумажнике симка, достань и смени ту, что в телефоне.

Я не сразу сумела сдвинуть крышку на задней стенке телефона, а когда вынула симку, Алекс вырвал ее у меня из рук, приоткрыл окно и выкинул на дорогу. Бумажник был набит банкнотами, не меньше пятисот долларов, и я трясущимися пальцами нашаривала между ними сим-карту. Нашла, вставила на место и защелкнула крышку. Алекс тотчас отобрал телефон и бумажник, запихнул себе в карман.

С пола вдруг раздался хриплый голос Кея:

— Высади меня.

Алекс словно не слышал, а я обернулась, чтобы успокоить его:

— Все нормально, мы едем на юг, погони нет.

— Высади меня. — Он приподнялся, потирая голову. — Мне надо вернуться. Проследить за ними. — Он смотрел мимо меня на Алекса, хватаясь за спинку водительского кресла. Алекс уставился на него в зеркало. — Пожалуйста. Я помогу. Проследить за ними, предостеречь, если они подберутся к вам.

Я обернулась к Алексу, ожидая ответа.

— Как ты их выследишь? — спросил тот, не отрывая взгляда от дороги.

— Я астральщик. Не из группы Демоса, — торопливо сообщил Кей. — Я просто хочу вернуть сына, пока до них не добралась ваша бригада.

Губы Алекса сошлись в тонкую полоску.

— Кто твой сын?

— Нат. Натаниель Джонсон.

— Ты назвался Кеем, а не Джонсоном, — резко напомнил Алекс.

— На самом деле — Джонсон. Кей — это детское прозвище.

— Никогда не слышал о тебе и твоем сыне. С какой стати я должен верить?

Снова донесся вздох Кея.

— Они забрали моего мальчика, потому что он особенный. Как я. Как она. — Кей протянул ко мне руку, и Алекс вздрогнул. — Я хочу вернуть сына. Он не из этих. Он просто ребенок. Шестнадцать лет. В чем бы ты не винил их, Нат в этом не виноват.

Алекс несколько секунд глядел на него в зеркало, потом вернул взгляд к дороге.

— Что тебе известно об их делах?

— Ничего, клянусь! Я и близко к ним не подходил, пока три недели назад они не забрали Ната. Я проводил Лилу до бара, заметил одного снаружи и пришел в дом, чтобы ее предупредить. Вот и все. Больше я ничего не знаю.

В уголках его рта пузырилась кровавая пена.

Алекс обернулся.

— Зачем ты следил за Лилой? — Лучше бы он смотрел на дорогу. На спидометре было за сто пятьдесят.

— Долго рассказывать.

— Он просил помощи, — вмешалась я. — Думал, что я сумею что-то узнать от тебя или от Джека.

Алекс на меня и не взглянул, но все же повернулся к дороге.

— Слушай, — уговаривал Кей, — почему бы нам не помочь друг другу? Высади меня, я вернусь и прослежу, нет ли погони. Я могу сообщать, куда они направляются, что замышляют, каков будет следующий ход. Вам же нужен кто-то рядом с ними.

— Каким образом ты со мной свяжешься? Ты еще и телепат? — В голосе Алекса сквозило презрение.

Кей прищурился.

— Мало же вы о нас знаете, — не без удивления протянул он. — Стоит мне подумать о том, куда я хочу попасть — хоть на другой конец света, — и я уже там; захочу вернуться — и я в своем теле. Дай мне свой номер, и я буду держать вас в курсе последних событий. Лучше CNN.

Я представления не имела, о чем речь. Очень хотелось спросить, куда девается тело, когда он уплывает в другие места, но страшно было прервать разговор.

Алекс свернул на скоростную полосу и снова нажал на газ.

— Зачем? Тебе-то какая выгода?

— Ты поможешь мне вернуть сына. Ваша бригада остановит Демоса, а ты придумаешь, как освободить Ната.

Алекс насупился, словно взвешивал все «за» и «против». Помолчав несколько секунд, назвал номер мобильного. Кей забормотал, повторяя цифры.

— Запомнил? — спросил Алекс.

— Да, запомнил. А как насчет тебя? Если я сделаю, что обещал, ты поможешь мне вернуть сына?

В машине повисло молчание. Потом Алекс кивнул, всего один раз, не отрывая взгляда от дороги. Свернул к барьеру и остановился. Мимо просвистело несколько машин.

Кей чуточку расслабился, вытер с губ слюну и передвинулся к двери, чтобы выйти. Но задержался и кивнул на меня.

— Ее надо увезти как можно дальше. Хорошо бы за границу.

Вот теперь Алекс всем телом развернулся к нему.

— Зачем? — спросил он, вдруг насторожившись.

Кей покачал головой, скривил разбитые губы.

— Саки ее выследит. Теперь, когда они повстречались, это будет просто, дай только время. Или ее мог бы выследить Нат. Если его заставят.

— Твой сын тоже умеет выслеживать людей? — Алекс выхватил вопрос прямо у меня с языка.

— Да, таких, как мы. Насколько я знаю, Саки, чтобы следить за кем-то, должна прежде прочитать его мысли. А Нат просто видит.

— Как? — спросила теперь уже я.

— Трудно объяснить. — Кей, похоже, и не собирался объяснять: выглядывал в окно, жевал губу и ерзал на сиденье. Каждое его движение вопило: выбраться отсюда!

— Постарайся, — не слишком вежливо попросил Алекс.

Кей покосился на него и вздохнул.

— Когда мы вне тела мы видим вокруг людей ауры, как свет.

Я разинула рот.

— Так я узнал, что Лила — одна из нас. Цвета ауры ярче, свет переливается, горит сильней. Чем сильнее способность, тем ярче горит. — Словно искусствовед объясняет, как лежат мазки мастера на полотне. — Они тебя найдут, Лила. Поверь, найдут. Ты им очень нужна.

— Зачем я им понадобилась? Почему они не отступятся? — В моем голосе появились истерические нотки.

Кей глянул на меня, как на дуру.

— Потому, Лила, что они хотят обменять тебя на Алицию. Ради тебя Алекс и Джек пойдут на все.

Я с трудом сглотнула, пряча взгляд от Алекса.

— Ты уверен?

Может, так было прежде, пока Алекс не знал. Теперь, пожалуй, я сильно упала в цене.

Кей, видимо, сообразил, что я имею в виду, и пожал плечами.

— А может, Демос просто хочет завербовать тебя в свое маленькое войско?.. Так или иначе, они не отступятся, пока тебя не найдут.

С этими словами он выскочил из задней двери и похромал к придорожным кустам и деревьям.

Алекс тронул машину и влился в поток движения. За несколько секунд стрелка спидометра коснулась отметки сто миль.

Когда мы остались вдвоем, атмосфера наэлектризовалась так, что казалось, малейший звук или движение превратят машину в огненный шар. Я напряглась всем телом, готовая драться или бежать, хотя побег был невозможен, разве что я решилась бы вдребезги разбиться об асфальт.

— Алекс… — Я набрала в грудь воздуха. — Почему ты не увез меня на базу?

Он обдумал вопрос и отрывисто отозвался:

— Тревога. Небезопасно.

— Я о другом. — Я прятала взгляд и тщательно подбирала слова. — Сам понимаешь, по своей воле я и близко не подойду к вашей базе — теперь, когда знаю, что вы с нами делаете и кем считаете. — Его лицо потемнело от гнева. Должно быть, он гадал, что я узнала и откуда. Я заставила себя продолжать: — Я не понимаю, почему ты меня не сдал. Не провел «задержание» или как там это называется.

Мотор басовито взвыл, когда Алекс нажал на газ, упираясь подошвой в пол. Чудо, как он не прожег взглядом дорожное покрытие. Хорошо, что Алекс не на меня так смотрит, что он ни разу за всю дорогу на меня не взглянул. Глаза его были скрыты в тени, но тон ясно показывал, что терпение вот-вот лопнет.

— Джек решит, что Демос достал нас обоих, и погонится за ним. Задержит или притормозит, но в любом случае даст нам шанс отправить тебя за границу, где ни бригада, ни Демос тебя не найдут.

Он не ответил на вопрос, зато сказал очень многое о другом. За границу? Как он думает объясняться потом с Джеком? И куда собрался меня отправлять? В Лондон нельзя, там меня и без Саки найдут, стоит полистать телефонную книгу. Так куда же мне деваться? Есть ли на всей планете безопасное для меня место?

Я смотрела в окно на красно-белое созвездие дорожных огней и крутила в уме его слова, пытаясь вообразить, что ответил бы Джек. Потом до меня дошло, и я круглыми глазами уставилась на Алекса. Он сказал, что отправит за границу меня, — значит, сам со мной не собирается? Он с ума сошел! Я одна не полечу, я и контроля не пройду, как меня поймают. Надо было уговаривать, умолять Алекса лететь со мной, но, заглянув в его мрачное лицо, я растеряла все слова.

Часы на панели показывали 3:06 ночи. Когда цифры сменились на 3:30, я снова заговорила:

— Алекс… почему ты мне помогаешь?

Во вспышках дорожных фонарей не разобрать было выражения его лица.

— Что? — переспросил он, словно не понял вопроса.

— Почему ты мне помогаешь? — дрогнувшим голосом повторила я. Если он так ненавидит нас… меня… зачем старается спасти?

Алекс отвернулся, рывком переключил передачу и рявкнул:

— Не могу иначе!

Я тоже отвела взгляд, глядя на слившиеся в сплошную линию полосы разметки. «Как будто мне дали выбор, — думала я, — как будто я сама решила стать такой!»

Я в бешенстве врезала ладонью по дверной ручке. Рука Алекса мгновенно приковала меня к месту — наверное, он решил, что я хотела выпрыгнуть. Увидев мое оторопелое лицо, медленно вернул руку на руль, бросив мне напоследок взгляд, в котором угроза смешалась с предупреждением. Итак, теперь Алекс подозревает меня еще и в суицидных намерениях. Замечательно. Телекинетик с самоубийственными наклонностями. Лучше быть не может!

18

Открыв глаза, я уперлась взглядом в пряжку ремня. Сидела, всем телом развернувшись к дверце, держась за ручку, словно и во сне старалась спрятаться или сбежать.

Я выглянула в окно. Машина стояла у обочины озаряемой рассветом дороги. Никакого движения: ни людей, ни машин — затишье, как между двумя вздохами. Любопытно, где мы… Все здесь напоминало покинутый город, плоский, сухой, присыпанный пылью. Даже в этот ранний час над дорогой поднималось дрожащее марево. Сквозь тонированное стекло я различила несколько зданий, вроде бы складских или торговых. Я представления не имела, зачем мы сюда заехали, разве что Алекс свернул с дороги, чтобы поспать.

Медленно передвинувшись на сиденье, я обернулась к нему. Алекс смотрел в свое окно, и я, вместе с облегчением, что он никуда не делся, ощутила боль: ведь он здесь не из любви или привязанности, а ради какого-то сомнительного кодекса чести.

Я проследила за его взглядом. Через улицу торговали подержанными машинами. Напротив нас, словно на старте ралли, выстроились четыре десятка автомобилей с наклейками «продается».

Так, в тишине, наполненной только гудением кондиционера, мы просидели еще час и сорок минут. Ни один из нас не проронил ни слова. Я задрала ноги на сиденье и села, обхватив колени руками. Мерзла, но не решалась ни тронуть кнопку, ни открыть рот. Натягивая платье на ноги, я заметила, что на бедре оно разошлось по шву. На коленках засохли кровь и грязь. Ремешок одной из туфелек тоже надорвался и готов был вот-вот лопнуть. Я припомнила, как швырялась вчера предметами, и искоса глянула на Алекса. С какой ненавистью он смотрел на меня тогда, на крыльце! Интересно, что бы он сделал, если бы до меня добрался?

Наконец все пришло в движение, словно кто-то нажал кнопку «play» видео. К стоянке подъехала машина, из нее вышел мужчина в брюках «гольф» и рубашке с коротким рукавом. Он отпер двойной замок на цепном ограждении, заехал на площадку, и тогда Алекс завел мотор. Пока мы переезжали дорогу, я успела спустить ноги на пол. Даже не зная, что он затеял, я догадывалась, что Джек этой затеи не одобрит.

Мужчина в клетчатых брюках вышел к нам из конторского вагончика с кофейной чашкой в руке. Удивление на его лице быстро сменилось широкой, во все тридцать два зуба улыбкой.

— Жди здесь, — выдохнул Алекс и вышел.

В окно я видела, что он заговорил первым. Алекс стоял ко мне спиной, и я ни слова не разобрала. Один раз указал на меня, и торговец, заглянув в машину, помахал мне рукой. Я нервно оправила платье, понимая, что выгляжу так, будто мне всю ночь не давали спать, а потом за ноги волокли через кусты: волосы дыбом, темные пятна размазавшейся туши под глазами, и вообще никуда не гожусь. Бог весть, что за историю сочинил Алекс. Снова подняв взгляд, я увидела, что он указывает на одну из машин на дальнем краю площадки, и села прямо, чтобы разглядеть получше. Маленькая белая «тойота», довольно потрепанная. Совсем не в стиле Алекса. По мне, все равно, как машина выглядит, лишь бы ехала быстро.

Мужчина обогнул машину Джека, открыл водительскую дверцу и сел рядом со мной. Поздоровался с улыбкой:

— Привет.

Я выдавила улыбку, тщетно пытаясь пригладить волосы и одновременно оправляя платье.

Торговец пошевелил ручку передач, проверил показания спидометра. Когда его рука скользнула по кнопке рядом с радио, к горлу у меня подступила тошнота.

Алекс сунулся в дверь.

— Настройка радиосигнала.

Мужчина вернул руку на баранку. Обернулся назад и заметил сложенные вещи.

— Что, парочка голубков летит в Вегас? Поздравляю!

Я вытаращила глаза, решив, будто ослышалась. Алекс из-за его плеча чего-то требовал от меня взглядом. Смекнув, в чем дело, я обалдело повернулась к торговцу.

— А, да, спасибо…

— Ну, счастья вам обоим, — пожелал торговец, пожимая мне руку.

И вышел из машины, а я осталась сидеть, переваривая случившееся. Сколько раз в детстве я представляла, как выхожу замуж за Алекса. В девять лет я оставила в своем дневнике шестьсот подписей «Лила Уэйкмен». Даже придумала покрой свадебного платья и тренировалась говорить «да» перед фотографией Алекса на тумбочке. Свадьба должна была состояться в саду нашего старого дома или в маленькой белой церкви. Где-то рядом еще маячил пони. А вот Вегас и чужая машина мне и не снились. Смешно до слез! Какая ирония: теперь Алекс разыгрывает роль моего мужа!

Не дав мне опомниться, Алекс открыл дверцу и вытащил меня из машины. Затем прошел к багажнику и достал из него старый рюкзак Джека. Обнял меня и крепко прижал. Тело отозвалось на приятную боль, как всегда отзывалось на его прикосновение. Я бы сама с великой радостью повисла на нем, если бы не понимала, что все это разыгрывается для посторонних глаз. Чтобы походить на влюбленных, а не на беглецов, спасающихся от секретной госслужбы и стаи преступных маньяков-экстрасенсов.

Торговец зашел в вагончик, вынес ключи и несколько бумажек, в которых я распознала стодолларовые банкноты. Пять пачек он вложил в протянутую руку Алекса. Я неловко поерзала: босые ступни на гудроне начали гореть.

— Пятьдесят и «тойота» в придачу.

Пятьдесят тысяч? Джек говорил, она стоит сто двадцать. Но это с дополнительными устройствами, которых Алекс не мог продемонстрировать: вряд ли покупатель поднял бы цену, увидев меня скорчившейся на асфальте от дикой головной боли. Так что, пожалуй, пятьдесят — это совсем неплохо. А все же Джек будет сам не свой от злости.

— Документы в бардачке.

— Отлично, сэр, теперь подпишите эту бумагу, покажите свои права, и дело сделано.

Я, прижатая к груди Алекса, не видела его лица, только подбородок снизу. Когда ему пришлось меня отстранить, доставая права из нагрудного кармана, он незаметно передвинулся, чтобы чувствовать рядом мое плечо. Видно, боялся, что сбегу. Я, не раздумывая, прижалась к нему — с мыслями о побеге было покончено.

— Отлично, мистер… — мужчина заглянул в права, — мистер Хант. Приятно иметь с вами дело. — Я захлопала глазами. — Рад был знакомству с будущей миссис Хант.

Он протянул мне руку, и я разглядывала ее, пока Алекс не пихнул меня в спину. Тогда я пожала руку и промямлила: «Спасибо!»

— Мистер Хант? — спросила я, когда мы направились к «тойоте». Алекс забросил рюкзак за плечо и обнял меня одной рукой. Он будто не замечал, как неловко я переставляю босые ноги. — Откуда у тебя фальшивые документы?

Алекс открыл машину и забросил рюкзак в багажник. Выпустил меня.

— Как ты думаешь, откуда? Жаль, что на тебя нет. Очень бы пригодились.

Он открыл мне дверь, и я села. Белая кожа обивки сразу прилипла к голым ногам. Внутри пахло пролитым пивом, чуть заглушенным запахом чистящего средства.

— Хорошо выбрал, — похвалила я, когда Алекс сел за руль. Он бросил на меня короткий взгляд и, кажется, скривил уголок рта в улыбке. Первый признак симпатии за последнее время. Рука на плече не считается, это входит в роль. Я позволила взгляду скользнуть по его лицу. Алекс был занят — выезжал задним ходом со стоянки. Может, это дневной свет разогнал тени, но злость прошлой ночи как будто пропала. По нахмуренным бровям и складке губ я видела, что он все еще напряжен, однако уже не сердится.

— Зачем ты продал машину Джека?

— Деньги нужны. Кроме того, бригада задействует дорожную полицию, нас будет высматривать каждый коп. «Ауди» слишком бросается в глаза.

Мы отъехали на несколько миль от городка. Алекс молчал, и невысказанные вопросы висели в воздухе. Их накопилось столько, что я не знала, с какого начать, да к тому же понимала, что вопросы есть и у него. Скоро начнется мой допрос.

Едва я собралась для пробы поинтересоваться, куда мы едем, как Алекс свернул к гигантскому торговому центру, приткнув машину поодаль от входа, между двумя внедорожниками. Я не успела спросить зачем, как он стал расстегивать рубаху, и у меня отвисла челюсть. Разобравшись с пуговицами, Алекс вылез из рукавов и остался в белой безрукавке. Я прикипела взглядом к его голым плечам, гадая, что он затеял.

— Вот, надень. — Он протянул рубаху мне.

Я ответила вопросительным взглядом.

— Нельзя же так разгуливать по магазину, — пояснил он, кивнув на мое рваное платье.

Верно замечено. Я молча натянула рубаху поверх платья и дрожащими пальцами управилась с пуговицами.

Алекс вышел наружу, а я задержалась, чтобы взглянуть в водительское зеркальце. Глаза как у енота, прическа как у панка. Я мало что могла исправить, только оттерла кое-как пятна туши и вышла из машины.

— Босиком выдержишь? — спросил Алекс, кивнув на вход.

Я кивнула в ответ. Мы быстро прошли через стоянку и нырнули в кондиционированную прохладу. Я остро ощущала, что выгляжу пугалом. Рубашка не спасала положение. Из грязной автостопщицы я превратилась в грязную автостопщицу в рубашке подобравшего ее мужчины. Но не снимать же. В сущности, выдумка насчет Вегаса была гениальной. Вполне соответствовала образу. Загулявшая хмельная парочка, направляющаяся в Вегас.

Мы зашли в первую попавшуюся лавку. Алекс в явной спешке шагал по проходу между стойками, я рысцой поспевала следом. Догнала уже в отделе женской одежды, где он выбирал футболки. Перешел к джинсам, взял одну пару, отбросил и выбрал другую, рассмотрел и перекинул через локоть. Потом, видно, вспомнил о моем существовании и обернулся.

— Обувь. — Алекс явно считал, что я сама знаю, что нужно искать.

Обернувшись, я увидела стойку шлепок, сцапала первую попавшуюся пару своего размера и обернулась к нему. Он уже стоял у секции нижнего белья.

Я с горящими щеками бросилась туда же. Упаси бог, Алекс и здесь станет прикидывать мой размер. Впрочем, когда я оказалась рядом, он предложил:

— Подбери себе что-нибудь. Я подожду там.

И перешел в мужскую секцию. Едва нас разделили несколько шагов, как я ударилась в панику, схватила наугад что попало и поспешила за ним.

— Свитер взяла? Тебе понадобится что-нибудь теплое.

Куда же это мы направляемся — на Аляску? Я развернулась, добежала до столика со стопками свитеров. Выбор был небогатым — в этих краях на свитера спроса нет, во всяком случае на такие, которые согреют в Арктике. Я выхватила из стопки один и снова кинулась к Алексу. Продавщица доставала из-за прилавка ножницы — срезать ярлычки на новых шлепках. Доставала так соблазнительно, будто не прочь дать ему еще кое-что, вплоть до своего нагого тела. Сунув ноги в тапочки, я обожгла ее взглядом.

Алекс взял меня за руку, выпроводил из магазина.

— Есть хочешь?

Это явно был риторический вопрос, ведь мы уже шли к ресторанчику фаст-фуда. Стоило только упомянуть о еде, и желудок взвыл, как волк на луну.

Мы заказали еды на десятерых и много черного кофе, в который Алекс щедро насыпал сахара. Я с жалостью подумала, что он совсем не выспался. И день рождения испорчен.

Выбрав столик в стороне, у пожарного выхода, Алекс сел спиной к стене и ел так, словно забыл, где у него рот, даже не смотрел в тарелку, а лишь блуждал взглядом по ресторану. Я, наевшись досыта, откинулась на спинку стула, и тут на меня навалилась усталость. Хотелось опустить голову на столик и вырубиться. Плевать, если меня найдет Демос. Или бригада.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я.

— Что? — Между бровями Алекса снова пролегла морщинка.

— Я так и не поняла, почему ты мне помогаешь.

Он отвернулся, чтобы осмотреть шумную компанию подростков, появившуюся в дверях.

— Я же сказал, что иначе не могу. — В его голосе не было гнева, простая констатация факта.

— Но я знаю, как вы относитесь к таким, как я.

Он покачал головой, растянув губы в невеселой улыбке.

— Про меня не знаешь.

Это верно, однако прошлой ночью я и без телепатии чувствовала его презрение.

— Ты меня ненавидишь.

Я ждала ответа. Алекс уставился через мою голову на вход, словно ждал, что в дверь вот-вот ворвется Демос. Выждав пару секунд, медленно повернулся ко мне.

— Лила, у меня нет к тебе ненависти.

Он чуть выделил голосом слово «ненависть», словно отрицание относилось только к ней, словно «ненависть» вернее было бы заменить другим словом: например, «отвращение» или «презрение».

Я уставилась в стол, свертывая салфетку в шнурок.

— Почему ты лгал?

Он нахмурился.

— Лгал? Когда?

— Насчет Демоса. Я знаю, это он убил маму. Я знаю, что он охотится за мной. А ты сказал, что это не они. Что мне нечего бояться. И еще сказал, что Саки не связана с теми, кто это сделал, а я знаю, что связана. Сообщница никак не может быть ни при чем.

Алекс на мгновение свел брови и прищурился. Потом его лицо разгладилось, гнев остыл.

— Надо думать, ты все это слышала от Кея?

— Более или менее. — (О взломе лэптопа лучше не вспоминать).

Он кивнул.

— Мне жаль, что пришлось тебе солгать.

Извинение немного сбило меня с толку. Впрочем, извинение — это мило, но главное — почему он солгал?

— Ты поверишь, что я лгал ради твоей же безопасности?

Я подняла бровь. Нет, не поверю.

Алекс вздохнул.

— Я рассудил, что ты, узнав, что на тебя охотятся убийцы твоей мамы, можешь наделать глупостей. Например, подставишь себя как приманку. Или сбежишь, решив, что мы не в состоянии тебя защитить. Ты была очень напугана.

— Ты думал, я убегу? — До прошлой ночи мне бы и в голову не пришло убегать от Алекса. Как-никак, я к нему бежала от самого Лондона!

— Такое случалось, Лила, так что у меня были основания.

Мне оставалось лишь покрепче сжать губы и слушать дальше.

— Я решил, что ты вправе знать, что происходит между отцом и Джеком — почему он так безрассудно себя ведет. — Алекс положил ладони на стол. — Но подумал, что лучше тебе не знать, что люди, убившие твою маму, теперь охотятся за тобой. Ты не заслужила такого страха — тем более, угроза была еще неявной… — Он провел ладонью по ежику волос, взглянул на меня сквозь темно-золотистые ресницы и вдруг снова стал тем мальчиком, который держал меня за руку на похоронах, отгоняя чужих.

— Лила, я не хочу видеть тебя испуганной, не хочу, чтобы ты попала в беду. Я хочу тебя защитить.

Я кивнула. Он не употребил прошедшего времени. Сказал: «Я не хочу видеть тебя испуганной». Этого хватило, чтобы раздуть искорку надежды. Может, Алекс меня все-таки не презирает?

— Почему ты ушла из бара, зачем сбежала?

Что все решило его тесное соседство с Рэчел, никому знать не обязательно.

Алекс ожег меня взглядом.

— Что сказал тебе Кей?

Я принялась терзать салфетку, замусорив клочками стол.

— Что ваша бригада занимается охотой на таких, как мы, и что те, кого вы поймали… исчезают и не возвращаются.

— Как он узнал? — еле слышно прошептал Алекс.

Меня шатнуло на стуле. Если еще нужно было подтверждение — вот оно.

Когда мы вышли наружу, Алекс замолчал и несколько раз обвел глазами стоянку, прежде чем выйти из тени здания. На сей раз он взял меня за руку и потянул за собой. В другой руке я держала покупки, а он завел свободную руку за пояс, поближе к пистолету. Сердце у меня застучало, словно у кролика, высунувшегося из норы. У «тойоты» я, приплясывая на цыпочках, дожидалась, пока он откроет машину. Но Алекс и не подумал открывать двери — только достал из багажника рюкзак и снова захлопнул крышку.

— Пошли.

Пройдя несколько рядов, мы очутились у новехонького «лексуса». Оставалась надежда, что Алекс просто хочет полюбоваться, но дрожь внутри подсказывала: на уме у него другое. Мой спутник протиснулся вдоль борта машины. Я стреляла глазами по стоянке, высматривая, не видит ли кто. В кровь выплеснулся адреналин. Алекс, холодный как лед, плавным движением вытащил что-то из рюкзака и приложил к замку. Устройство у него в руке коротко загудело, и электронный замок открылся.

Алекс оглянулся на меня и мотнул головой.

— Идешь?

Я проглотила слюну и забралась на пассажирское кресло. Алекс быстро перешел на другую сторону, забросил рюкзак назад и сел за руль. То же устройство включило зажигание. Я обомлела, не веря своим глазам, а тем временем машина уже вывернула со стоянки.

Как будто мало, что за нами гоняются Демос и военные, так Алекс решил добавить в уравнение еще и полицию!

19

Судя по знакам на магистрали, мы ехали на север, к Палм-Спрингс.

— Что мы делаем? — спросила я. — У тебя есть план?

Я очень надеялась, что есть, и хороший — такой, согласно которому Алекс отправится со мной, а не просто высадит в аэропорту. И тут мне пришло в голову, что я без паспорта. Пусть даже у Алекса полный рюкзак полезных игрушек, гаджетов и фальшивых удостоверений, но паспорта на меня нет. Значит, никуда он меня не отправит…

— Мы подыщем мотель и поспим.

— Угу… а потом? — спросила я.

— Не будем забегать вперед. — От его взгляда мое сердце пропустило удар. Хоть бы объяснил, что происходит.

Алекс и на этой машине гнал вовсю, на пределе допустимой скорости. Часом позже, выехав на дорогу к Палм-Спрингс, он остановил машину у двухэтажного мотеля — вдоль дороги их выстроилось несколько подряд. Во внутреннем дворе, над квадратным бассейном, росли пальмы. Алекс поставил машину за трейлером, так что не видно было с дороги.

— Идем, — распорядился он, выключив мотор. Заплатил за номер на первом этаже, отпер дверь и пропустил меня вперед.

Я замерла посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Алекс, войдя, свалил мешки на стул у двери.

— Не хочешь принять душ? — Он вручил мне купленную одежду.

Я взяла все и закрыла за собой дверь ванной. Зеркало мне не льстило — жуткий вид. Стянув рубашку Алекса и свое платье, я скользнула взглядом по зеленоватому следу синяка на бедре. И, словно в дежавю, пережила заново момент, с которого все началось. Тогда я тоже стояла в ванной, примерно в таком же состоянии… Теперь те беды представились детским самокатиком в сравнении с дорожным катком.

В ванной я не медлила — боялась, что вот-вот нагрянет Демос. Не хотелось бы драться нагишом. Закончив мыться, наскоро вытерлась и натянула купленные Алексом джинсы с безрукавкой. Все оказалось впору.

Когда я вышла, Алекс стоял у окна, выглядывая в щель между шторами.

— Подойди сюда.

Я подходила медленно. Его лицо опять застыло, и мне вдруг стало страшно. Словно перед следователем, ведущим допрос.

Когда я встала перед ним, Алекс завел руку назад, и во мне все оборвалось — он тянулся за пистолетом! Зачем пистолет, я и так все скажу!.. Он держал оружие, направив ствол вниз.

И вдруг протянул мне.

— Стрелять умеешь?

Я замотала головой.

— Держи. — Алекс согнул мои пальцы на рукояти. Пистолет оказался неожиданно тяжелым и теплым, нагрелся от его тела. — Вот это — предохранитель. Чтобы стрелять, надо его сдвинуть. — Он своим пальцем направил мой и, встав за спиной, навел мою руку с оружием на стену. — Целишься и стреляешь.

Он щелчком вернул предохранитель на место и отступил назад. От тяжести мою руку повело вниз.

— Целься повыше, но в грудь. Думаю, ты и сама неплохо вооружена, но на всякий случай.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

— На случай чего?

— Просто мне будет спокойнее, зная, что ты сможешь отстреливаться. Только меня не пристрели, пока буду мыться. — Он еще мог шутить!.. Или это не шутка, и он и вправду думает, я на такое способна? Зачем тогда отдал пистолет?

Алекс ушел в душ, но дверь оставил чуть приоткрытой. Стоя у окна, я смотрела на пистолет в своей повисшей руке. Хотелось его отложить, и в то же время оружие внушало странную уверенность.

Зашумела вода. Машинально обернувшись, я наткнулась взглядом на вышедшего из ванной Алекса. Он обмотался полотенцем, а в руках держал грязную одежду. Бросил ее на кровать, из сумки достал свежую и вернулся в ванную, даже не посмотрев в мою сторону. Я напомнила себе, что надо дышать.

Услышав, что Алекс начал мыться, я уставилась в окно, на стоянку за пустым, засыпанным листьями бассейном. Ни полиции, ни сирен, ни черных внедорожников, с ревом несущихся по шоссе. Я прижалась лбом к стеклу. Когда же кончится эта гонка? И кто ее выиграет?

Чья-то рука легла на мою, и я чуть не выскочила из собственной шкуры. Задумалась и не услышала, как он вышел из ванной!

Алекс осторожно вынул пистолет у меня из пальцев.

— Лила, я дал тебе оружие, а ты так замечталась, что даже не слышишь шагов!

— Я же не отслужила три года в морской пехоте, у меня нет особых… — Я прикусила язык. Чуть не сказала: «особых способностей».

Я плюхнулась на кровать. Алекс остался на ногах, заботливо оглядывая меня. Как будто хотел что-то сказать. Я приготовилась отвечать на вопросы.

— Тебе надо поспать. Я посторожу.

Я смутилась.

— Нет, это тебе надо поспать, ты совсем вымотался.

Он выглядел ужасно усталым: под глазами круги, отросшая за сутки щетина блестит на щеках золотистым налетом.

— Ничего. Ты первая. Я разбужу тебя через несколько часов, — пообещал Алекс, уже отворачиваясь.

Спорить не было сил. Алекс придвинул стул к окну и сел, наведя пистолет на дверь. Я повернулась к нему спиной и уставилась в стену, стараясь ни о чем не думать, ровным дыханием отгоняя страх. Что творится в голове у Алекса, я уже не пробовала и гадать.

На сей раз у людей в кошмаре были лица.

Двигаясь по кровавому следу, я заметила разбитую вазу у двери и перевернутый столик в гостиной. Мама сломанной куклой лежала на ступенях, и из ее груди хлестала кровь; мои руки стали красными, когда я попыталась зачерпнуть эту жизненную силу и влить ее обратно.

Внезапный звук заставил меня обернуться. Надо мной с ножом в руке стоял Демос. За ним теснились другие — те, чьи лица я видела на снимках в досье. Один с усмешкой выплюнул в меня окурок. Саки виднелась за их спинами туманным пятном — приплясывала в луже крови. Я завопила и рванулась к Демосу, чтобы выбить нож, но не смогла двинуться с места — кто-то крепко держал меня за плечи.

— Тише, тише, все хорошо.

Я билась, пытаясь высвободиться.

— Лила, все хорошо, успокойся.

Его голос заставил меня открыть глаза. Алекс сидел на краю постели, удерживая меня за запястья. Я рвалась к нему, будто хотела задушить. Перестав отбиваться, я вдруг потянулась к нему. Алекс не шевельнулся, и только тогда я вспомнила: я для него больше не Лила, он меня презирает. Я уже отстранилась и хотела откатиться подальше, когда его руки обвили меня, ладони отвели волосы от лица. Чувство было таким острым, что я решила — сон продолжается. В груди будто раскручивалась катушка с нитью. Выходили все мои страхи, тревоги и унижения, я буквально захлебывалась.

— Все хорошо, — снова и снова повторял Алекс, и я понемногу поверила ему, успокоилась под его прикосновениями. Затем вспомнила сон, и волной цунами захлестнул страх.

Я расплакалась, уткнувшись Алексу в плечо и мотая головой.

— Нет ничего хорошего! Они меня найдут. — Наверняка найдут. Нас всего двое, а их так много, и у каждого способности посильнее моей, и оружие опасней, чем у Алекса.

Алекс крепче обнял меня, и я судорожно вцепилась в него. Только бы не отпускал. Он так близко, даже не верится, и прижимает меня к себе. Что изменилось, пока я спала? С прошлой ночи, когда он смотрел на меня как на врага?

— Я тебя вытащу… — Кожа у меня на голове звенела там, где его дыхание касалось волос. — Я найду для тебя надежное место, честное слово. А потом мы их остановим.

В спокойном голосе Алекса звучало тепло, столь непохожее на прежнюю холодную отчужденность, что я снова разревелась.

Как бы мне хотелось поверить! Так легко было поддаться гипнозу, что я чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо.

— Что такое психокенозист?

Жесткие пальцы стиснули мне плечи.

— Откуда ты?.. — Алекс осекся и встал.

Я похолодела, затряслась в ознобе, словно до сознания только сейчас дошли все потрясения последней недели. Я обняла себя руками за плечи, чтобы согреться и перестать клацать зубами.

— Это от греческих слов. Психо означает «душа», а кенозис — «опустошать». — Алекс замолчал, наблюдая за моей реакцией.

— Опустошающий душу?

— Да. Демос обладает уникальной силой. Он может буквально остановить любую мысль или чувство. Он умеет избирательно предотвращать любое действие. — Помолчав и убедившись, что я поняла, Алекс продолжал: — Демос — самый мощный из всех известных представителей вашей породы.

Моей породы? Вот как он обо мне думает!

— И много таких известно? — шепотом спросила я.

— Девятеро. Нет, двенадцать, если считать тебя, Кея и его сына. Но в бригаде о вас не знают. Пока. — Алекс расхаживал по квадратику пола между кроватью и дверью в ванную.

Пока? Он собирается им рассказать? Иначе откуда они узнают?

— Вы знаете девятерых? А сколько таких всего?

— По самым осторожным оценкам, в Штатах должно быть около двухсот. Если не больше.

Двести? Двести таких, как я. Какие у нас шансы? Вроде бы не много, но если собрать всех вместе…

Меня еще трясло.

— И давно бригада охотится на них… то есть на нас?

Лицо Алекса потемнело. Он снова сердился, и я инстинктивно отшатнулась, вцепившись в изголовье кровати. Должно быть, он заметил, потому что злоба пропала с его лица. Алекс сдернул одеяло со второй постели и присел на край моей, закутав мне плечи.

— Около пяти лет, — сквозь зубы ответил он.

Пять лет прошло со смерти моей матери.

— И нашли всего девятерых?

— Вы хорошо маскируетесь.

Если бы понять, что выражает его лицо. Злобу? Раздражение? Алекс продолжал:

— Главным образом, мы интересовались Демосом. И его людьми.

Теперь ясно: ненависть Алекса обращена не на меня.

— Почему? Чего вы от них хотите? Ты говорил, бригада не занимается поиском маминых убийц.

— Не занимается. Я не солгал. Мы должны остановить их, и случайное убийство тут ни при чем.

Я нахмурилась, услышав, как небрежно он упомянул об убийстве. А ведь речь идет о маминой смерти!

Алекс продолжал, словно торопился объяснить.

— Когда мы завербовались в бригаду, думали только о том, чтобы отомстить за твою маму. Но со временем важнее стало другое. Когда мы узнали, на что Демос способен, что замышляет, нам стало не до вендетты — речь шла о том, чтобы предотвратить много худшее.

Я сглотнула. Что может быть хуже убийства?

— А то, что он замышляет, — это как-то связано с убийством мамы? Ей что-то стало известно о нем? Не потому ли и сенатора убили?

Алекс ахнул:

— Ты и об этом знаешь?

— Да. — У него в глазах стоял вопрос, готовый сорваться с языка, но я заговорила о другом: — Зачем он ее убил? То есть их. Что он задумал?

Лучше уж сразу узнать самое худшее.

Алекс прикусил губу, помолчал, затем медленно покачал головой, не сводя с меня странного взгляда.

— Я думал, что знаю. Я был уверен — мы все были уверены. Джек тоже. Но сейчас я сомневаюсь, было ли все, что говорили в бригаде, правдой.

Я ошеломленно уставилась на него. Ждала добрые две минуты и наконец нарушила молчание.

— Что вам говорили?

— Лила, это будет похоже на сумасшествие.

— Ага, а сейчас у меня все разумно и нормально. Выкладывай!

— Ладно. Ну, бригада… наша задача… мы, в основном, боремся с терроризмом. Необычным.

— С терроризмом?

— Да.

— Ты хочешь сказать, что Демос — террорист? Извини, не понимаю…

— Видишь ли, наши узнали о Демосе, когда тот через одного из сообщников, телепата, получал информацию от сенатора, работающего в сфере ядерной обороны. Это было еще при Буше. Помнишь, после 11 сентября ходили слухи о новом оружии?

Я ответила непонимающим взглядом.

— Наверное, ты была слишком мала. Ну, так вот, всё правда. Проект настолько секретный, что в первоначальных разработках участвовали всего несколько человек. Маленькая группа в Департаменте национальной безопасности.

— Мама?..

— Нет. Тогда еще нет. Твоя мама не имела отношения к разработке оружия. Однако слухи о нем разошлись по Вашингтону и дальше. Такие вещи трудно удержать в тайне. В 2004-м твою мать пригласили в секретную комиссию, занимавшуюся вопросами хранения оружия.

— И она?.. Все равно не понимаю.

— Дальше известно не так много. В какой-то момент она выяснила, чем занимается Демос. Что он при помощи телепатии получает сведения о местах хранения.

— Ты не мог бы объяснить, чего ради ему понадобились сведения о ядерных складах?

— Зачем вообще нужно ядерное оружие? Ради контроля, ради власти. Распоряжаясь такой угрозой, Демос легко мог бы устроить хаос.

— Ты прав, это безумие… Зачем? Зачем ему это понадобилось?

— Возможно, ради денег, определенно ради власти.

— Но никто не получит власть над миром, просто выплясывая с атомным оружием. И вообще, что бы он стал с ним делать? Стрелять из рогатки? Куда?

Алекс чуть улыбнулся, и мне вдруг расхотелось говорить. Хотелось просто смотреть на него. Он мне улыбается. Обнимал, теперь улыбается. Может, он не так уж меня ненавидит. Может, я сумею его убедить, что я не чудовище или кем он там меня считает, что я все та же Лила.

— Ему не пришлось бы стрелять — хватило бы угрозы.

— Но у нас есть армия! Почему за ним послали всего двадцать четыре человека? Почему не целую армию, если уж он так опасен?

В ту минуту я подумала, что неплохо бы расстрелять кого-то из генералов за провальную стратегию.

— Понимаешь, Лила, мы избегаем огласки. Ты бы захотела, чтобы каждый знал о твоих способностях? Как по-твоему, что будет, если людям станет известно о вашем существовании? О том, что кто-то в состоянии управлять их мыслями и поступками, влезать в голову и сортировать воспоминания?

Значит, вот что такое «сортировщик»? Я смутно представляла, что случится, если о таком узнают. Может, Алекс намекает на суд Линча? Или нас отдадут на вивисекцию? На лабораторные исследования?

Судя по лицу Алекса, ничего хорошего он не ждал. Я вспомнила, как инстинктивно скрывала от всех свою способность — даже от тех, кого любила. Что-то во мне без слов сознавало: рассказывать об этом опасно. С другой стороны, не очень-то мне помогла таинственность. Бригада гоняет нас как крыс, и «задержание» выглядит не слишком соблазнительным выходом; в сущности, оно пугает меня еще больше.

— Не уверена, — поразмыслив, сказала я, — но прямо сейчас мне кажется, что лучше публичное разоблачение, чем такая охота.

На лице Алекса отразилась боль.

— Ну, выбирать не тебе. Решение принято на высшем уровне. Всё держат в секрете.

— На каком уровне? Президент?

— Нет. Выше.

Что же это за высший уровень? Господь Бог?

Увидев, как я подняла глаза к потолку, он рассмеялся.

— Нет, не так высоко. Ты ведь не думаешь, что всем заправляет президент?

— А разве нет? Если не он, то кто, черт возьми?

— Лила, мы — «черные оперативники». О нас не известно даже президенту.

Я уставилась на него, вздернув брови.

— Нам поставлена одна задача: выследить их. Остановить. Любая угроза публичности мгновенно устраняется. Так же, как с любой террористической угрозой, все делается негласно.

Я разинула рот, чувствуя, что наивность спадает с меня, словно сброшенное платье.

— Мы сумели подобраться близко. Бригада взяла уже троих. Рано или поздно доберутся и до Демоса. Тогда мы займемся остальными — установим всех…

Спохватившись, Алекс прикусил язык и виновато покосился на меня. Несколько секунд мы оба молчали. Я отвернулась, чтобы выровнять дыхание и не расплакаться.

— Лила, я не хотел, я…

Я закрыла глаза. Не желаю слышать!

Я почувствовала руку на своем плече и сбросила ее. С ним все ясно.

— Как вы намерены остановить Демоса? Ты сказал, у него уникальная сила.

Поколебавшись, Алекс ответил:

— Он не может сфокусировать ее сразу на многих. Потому ему и понадобилась своя армия. Он собрал вокруг себя столько экстрасенсов, что его трудно отыскать, а еще труднее победить. Наше главное оружие, в общем, ты видела.

— Ага, пушки и сирена.

— Это оружие можно использовать только короткими импульсами, а люди Демоса не дают нам времени его включить. Они предвидят наше появление: та девчонка, Саки, слышит нас за милю. И другие что-то улавливают, предчувствуют. А если у них теперь еще и сын Кея, они смогут предсказывать каждый наш ход и все время опережать на шаг. Демос следит за нами и выведывает планы. Не успеваем мы выхватить у него одного, он уже вербует другого.

— А что ты рассказывал про его якобы террористический заговор — мол, ты уже не уверен, что это правда… — я озадаченно обернулась к нему. — Почему не уверен?

Алекс нахмурился.

— Потому, что если мне лгали о тебе, могли лгать и о других.

20

Я поймала его взгляд и задохнулась.

— Лгали обо мне? Как это?

Алекс покачал головой.

— Меня убеждали, будто такие, как ты… я больше в это не верю. Смотрю на тебя и начинаю сомневаться во всем, что мне наговорили.

Я опять не нашла слов. Ясно, что нас изображали не слишком белыми и пушистыми. Они и вправду поверили, что охотятся за чудовищами. И в случае с Демосом явно были правы.

— Но до вчерашнего дня верил… Почему?

Он отвел взгляд и досадливо дернул щекой.

— В Вашингтоне, когда нас с Джеком вербовали, нам предложили шанс отомстить.

— Что вам сказали? Что за вербовка?

— В кампусе однажды появились двое. Кто такие, на кого работают — понятия не имею. Сперва мы решили — ЦРУ, но теперь я сомневаюсь. Они показали нам сведения, относящиеся к убийству Мелиссы… извини, твоей матери. И все, что у них было на Демоса: фотографии, уголовное досье, заочные судебные разбирательства и еще пачки сообщений и улик на других пси. Мы не сразу поверили. Пойми, это было все равно что поверить в пришельцев. Тогда нас отвезли на базу, в Пендлтон. У них был один пленный. Мы увидели своими глазами: он обладал той же способностью, что Кей. Мы заколебались, стали задавать вопросы. Они заявили, что задача бригады — схватить убийц твоей матери. Нам этого хватило, мы тут же подписали все бумаги. Ты, наверное, думаешь, что мы спятили, но тогда мы не усомнились ни на минуту.

Вовсе я не думала, что они спятили. Теперь я еще больше любила обоих. Только жаль, что сама в конечном счете оказалась в списке разыскиваемых.

— А можно мне спросить? — Голубые глаза Алекса словно просвечивали меня насквозь. Я подобралась. — Как это случилось?

Я откинулась на изголовье кровати и крепче обняла колени.

— Не знаю. Я думала, ты объяснишь.

Он поразмыслил минуту.

— Нам это неизвестно. Удалось лишь выделить ген, однако механизм запуска все еще неясен. У некоторых обладателей гена он остается спящим.

— Так это в генах? Ничего себе! Тогда Джек — такой же, как я?

— Когда это началось? — неожиданно спросил Алекс.

Так странно было признаться во всем, открыто обсуждать это. В то же время, если я кому и мечтала признаться, то именно Алексу.

Немножко отдышавшись, я начала:

— Три года назад. Вообще-то, был один случай и до того, только я не поняла, что это я…

Алекс ждал продолжения.

— В Лондоне поначалу было по-настоящему тяжело. В первую же неделю в школе я разозлилась на учительницу. Она… э-э… она велела снять браслет, который ты подарил. Помнишь?

Я встретила взгляд Алекса, но в нем ничего не изменилось. Наверное, так и не развернул мой подарок.

— Я отказалась. Она опять сказала: «Сними, не то я его срежу». Когда она подошла ко мне с ножницами… не знаю, как это вышло. Вот только что ножницы были у нее в руке — и вдруг перелетели через класс и воткнулись в доску.

Алекс крепко сжал губы, проглотив какие-то слова. Забавно — в сущности, мою способность пробудил его подарок. Я поспешно заговорила снова:

— Совершенно не представляю, как это получилось. На меня косились, но я, честно, понятия не имела, что это я.

— А потом?

Я и не заметила, что прервала рассказ. Вспоминала ту минуту и лицо учительницы, когда ножницы вылетели у нее из руки. Я свела брови и напролом рванулась к первому разу, когда я по-настоящему осознала, что происходит.

— Ну, следующий раз был чуть ли не год спустя. В школе, в столовой, кто-то отпустил шуточку про маму, и я сорвалась.

Я прикусила губу. Как бы Алекс не решил, что я неуравновешенная и не контролирую свою способность. Даже если так, ему знать не обязательно.

— Обычно я не обращала внимания — наверное, была малость не в себе, словно отдельно от всех, равнодушная такая, — но тогда все совпало: я тосковала по маме, скучала по тебе и Джеку… — Под ложечкой у меня стоял комок. — Ну вот, та девочка что-то такое сказала, и я швырнула ей в лицо рулет с вареньем. — Алекс молчал, и я добавила: — Не руками, разумеется.

— Что-что ты сделала? — Он рассмеялся. Я ожидала другой реакции. Мне тоже стало смешно.

— Понимаю, глупо. Но она сама напросилась! В общем, после того случая никто не хотел со мной водиться. Они думали, я его в самом деле бросила рукой. А что прикажете думать, а? Мне тогда сильно влетело. Я сама была потрясена. В общем, стала тренироваться. Знаешь, с книжками, карандашами, с мелкими предметами. Далеко не сразу удалось ухватить. Понимаешь, я сначала все продумывала, представляла себе, а потом — как с велосипедом — однажды просто получилось. Как будто ничего не может быть проще, чем двигать вещи, не прикасаясь.

Я забыла добавить, что этот велосипед ехал без тормозов и с очень крутого спуска.

— А с твоим приездом это как-то связано? Тебя и в самом деле пытались ограбить?

— Да, правда пытались, только я не все тебе рассказала. — Я замялась. Алекс был мрачнее тучи. — Я… я ничего им не сделала.

— А они что тебе сделали?

Только теперь я сообразила: Алекс зол не на меня, а на них.

— Ничего. Ну, они просто хотели отобрать сумку. Но один пригрозил мне ножом и… я сама не помню как, только нож уже держала я. Ну, не совсем держала… — Я сбилась.

Алекс обхватил голову руками. Не думала, что он так расстроится. Господи, он сочтет меня социопаткой.

— Я не нарочно. Я ничего им не сделала. И я знаю, что это дурно. Я старалась завязать. Дала себе слово больше так не делать. А потом началось…

Алекс смотрел на меня, и я не могла понять, что выражает его взгляд. Смотрел, как будто я сказала, что у него мотоцикл украли.

— Ты расскажешь Джеку?

Он расслабился.

— Полагаю, надо.

— Зачем? — Я не хотела, чтобы Джек знал. По сравнению с его выволочкой реакция Алекса покажется мирной медитацией.

— Затем, что ты его сестра. И без его помощи мне не вытащить тебя из страны.

Я отбросила одеяло и вскочила.

— Он меня возненавидит, будет смотреть, как ты сейчас! Как на монстра какого-то, как на страшного зверя! Как на тех, которые убили маму!

Алекс мгновенно оказался на ногах.

— Лила, я в это не верю. И Джек поймет, когда мы объясним.

— Ты все равно сомневаешься — я же вижу. Когда ты так смотришь, сразу ясно.

— Нет… нет, дело в другом. Я сержусь, это да. Но не на тебя. Меня взбесили те паршивцы, которые на тебя напали. Убить их готов. Ты проявила завидную выдержку.

Он снова сел на кровать лицом ко мне.

— Извини за прошлую ночь. И за сегодня. За то, как я с тобой обходился. Меня здорово встряхнуло. — Алекс помолчал, подбирая слова. — Я ведь уже объяснил: последние три года мне внушали, что вы… такие, как ты, — не люди. Совсем плохие. Как будто этот ген — ген злодейства, вроде рака, который разъедает все доброе в человеке. А потом я увидел тебя… и будто земля ушла из-под ног. — Алекс провел рукой по лицу, сжал пальцами виски. — Все изменилось. Я уже не знаю, что думать и кому верить.

Я в упор уставилась на него. Он мне доверяет? Тишина билась в ушах ударами сердца. Мы долго молчали. Я попробовала взглянуть на события прошлой ночи под новым углом.

— Ты потому чуть не убил Кея, что считал его таким же, как я? Такая автоматическая реакция: увидел — убей?

Алекс сверкнул глазами и тихо, но очень сердито произнес:

— Я его чуть не убил, потому что видел, как он тащит тебя из дома.

— Ох.

— Я знать не знал, кто он такой, просто увидел тебя с ним и… — Алекс виновато смотрел на меня, а я чуть не прыгала от восторга. Он меня спасал!.. Если так, прошлая ночь была лучшей ночью на свете. Хотя Кей, вероятно, нашел бы, что возразить.

Все вдруг показалось пустяковым. Все, что было ночью, выглядело теперь совсем иначе. Алекс на меня не сердится. Алекс меня не презирает. Если бы теперь сказал еще, что уедет со мной…

— Куда мне ехать?

Алекс встретил мой взгляд. Какой же он усталый, просто с ног валится. Всю ночь не спал.

— Не знаю пока. Голову ломаю.

На поверхность всплыла новая мысль.

— А папа? Как ему объяснить, если я просто исчезну?

— Что-нибудь придумаем. Увидишься с ним, когда все будет позади. Когда станет безопасно.

— Он очень разозлится, если я пропущу экзамены.

Смешно беспокоиться о контрольных, когда речь идет о жизни, но я знала, как рассуждает мой папа.

— Да, понимаю. Мне очень жаль. Ничего, сдашь через несколько месяцев.

— Хм-м. Может быть… — Я ничуть не жалела. Пропустить экзамены ради того, чтобы уйти в закат рука об руку с Алексом, — выгодный обмен! Хорошо бы всегда так.

Но одна мысль крутилась у меня в голове, и вытряхнуть ее я не сумела.

— Ты будешь со мной?

Он ответил далеко не сразу.

— Думаешь, я отпущу тебя одну?

Сердце подпрыгнуло.

Алекс подошел ко мне, опустился на колени.

— Лила, ты спрашивала, почему я тебе помогаю. Я сказал, что не могу иначе. Не могу потому, что ты…

Его прервала телефонная трель. Я зацепилась за последнее слово.

— Что я? ЧТО?

Но Алекс уже стоял у стола, на котором вибрировал мобильник.

— Привет… У нас нормально. Ты где? Нашел их?

Это наверняка Кей. Алекс слушал.

— Ладно, хорошо. Да. Я потом ему позвоню. Мы собирались исчезнуть в течение суток. Времени хватит?.. Обещаю. Да, буду. — Пауза. — Нет, не одна. — Снова пауза. — Да. И… спасибо тебе, Кей.

Он дал отбой и повернулся ко мне. Я ждала.

— Кей нашел их. Они в Сан-Диего, ищут нас. Бригада взяла их в клещи. Они думают, что мы с бригадой. — Помолчав, Алекс с беспокойством добавил: — Надеюсь, Кей не попадется. Отсюда я мало что могу сделать.

Из меня словно дух выпустили. Значит, мы пока в безопасности. Страх не пропал, но улегся на время. Никто не ворвется в эту дверь, кроме разве что полиции. Впрочем, с ней Алекс разберется. Пожалуй, у него в рюкзачке сыщется средство, которое убедит полицейских спрятать оружие и убраться подобру-поздорову. Впервые за сутки я расслабилась, и все мышцы заныли, словно после судороги.

— Надо позвонить Джеку.

Я вскинула голову.

— Уже?

Нет, не надо еще звонить Джеку, пусть сперва договорит, что начал!.. Алекс как будто забыл о прерванном разговоре. Он подошел к стулу и начал копаться в стоящем на нем рюкзаке. Выудил странную металлическую штуковину и вернулся к телефону, стоявшему на столике между кроватями. Снял трубку и приспособил штуковину к проводу базы. Потом, коротко глянув на меня, набрал номер.

Соединения пришлось ждать десять секунд. Все это время я не дышала, сжавшись в комок и не сводя глаз со спины Алекса.

— Джек?.. Нет, послушай, послушай… Нет-нет, не волнуйся, она здесь… ну, давай. — Обернувшись, он протянул мне трубку. — Скажи ему, что ты в порядке.

Я вцепилась в трубку.

— Привет, Джек, это я.

— Лила, какого черта? Ты в порядке?

— Э-э…

Алекс вернул трубку себе — я отдала ее с благодарностью.

— У нас все нормально… Нет, могу объяснить. Это был не Демос. Мы не у них. — Он помолчал. — Второй фланг.

Какой еще «фланг»?!

— Серьезно. Они подъехали к дому. Пришлось ее уводить, а на базу нельзя было. Небезопасно… тревога… да, знаю. Вы там близко подошли?

Я задохнулась, словно напоровшись на колючую проволоку.

— Ясно. Придержите их. Отгоняйте к югу. — Снова пауза, а потом Джек повысил голос — я услышала отголоски из трубки. — Грузовик? Да, дельная мысль. Объясню при встрече. Машина? Это тоже объясню… нет. Нет. Думаю, нам лучше держаться подальше от Сан-Диего и от базы. Сможешь подъехать? Один. Обязательно один — если с кем-то, они заподозрят. Приезжай один, а наши пусть там заканчивают. Я серьезно, Джек. Даже не говори в бригаде, куда уезжаешь. Демоса информируют… По телефону не могу. — Алекс понизил голос, отгородился от меня плечом. — Надо поговорить с глазу на глаз.

Последовала ужасно долгая пауза, я даже заерзала. И со спины видно было, как напряглись плечи Алекса. Он поглаживал рукой свой короткий ежик. Я помнила: волосы на ощупь мягкие, словно пушинки одуванчика… Эй, не о том думаю!

— Только ее паспорт. И документы.

На обоих?

— Когда ты сможешь выбраться?.. Хорошо, в восемь утра в Палм-Спрингс. Я позвоню и скажу, где нас искать.

Я глянула на часы. 23:13.

Алекс повесил трубку и повернулся ко мне.

— Что он сказал про Демоса?

— Кей не ошибся, они в Сан-Диего. Наши решили, что нас обоих захватил Демос. Подняли всю бригаду.

— А кто говорил, мол, они не отреагируют, если кого-то из вас захватят?

— Дело не во мне. — Алекс выразительно поглядел на меня. Я ответила тупым взглядом. — Джек спрашивал про машину.

Еще бы! Хотелось бы послушать, как Алекс станет с ним объясняться!

— А второй фланг? — спросила я. — Это еще что такое?

Он улыбнулся.

— Просто кодовые слова, доказывающие, что мы говорим не под принуждением.

Ага…

Я нахмурилась.

— Значит, завтра встречаемся с Джеком? Ты уверен, что следует ему признаваться? Честно говоря…

— Да, обязательно.

Я разозлилась.

— С какой стати?

— По многим причинам. Прежде всего, я хочу, чтобы Джек знал правду.

— А как насчет меня? Я бы предпочла, чтобы не знал! Это не в счет? Мое мнение не считается?

— Лила, не волнуйся. Я сам все объясню Джеку — но он должен знать. — Алекс перешел на тон, который всегда помогал ему разрядить напряжение: голос мягкий, ровный, и в животе от него щекотно.

Потрясающе. Надеюсь только, что мы встретимся с Джеком на людях, и он постесняется слишком уж бушевать.

Алекс замолчал, уйдя в свои мысли. Наверное, обдумывал способ рассказать Джеку о моей способности так, чтобы брат меня не убил и не «задержал».

— Ладно, нам обоим надо поспать, пока есть возможность. Завтра встаем до рассвета — мне опять придется угнать машину.

Он отошел ко второй кровати и повалился на нее, засунув пистолет под подушку и придерживая его рукой.

Я разрывалась надвое. Следовало бы отойти и лечь на другую кровать, но меня так и тянуло подвалиться ему под бочок.

— Можно мне спать с тобой? — спросила я — и тут же зажала ладонью рот. Сама не знаю, как это вырвалось.

Алекс открыл один глаз, с сомнением посмотрел на меня, но все-таки приподнял руку, и я моментально нырнула под нее.

21

Я лежала на боку, и рука Алекса крепко обнимала меня — тяжело лежала на поясе и на бедре. Приоткрыв глаза, я увидела, что в руке, лежащей поверх простыни, по-прежнему зажат пистолет. Тепло от талии расходилось по всей спине, хотя Алекс лежал не вплотную — между нами был сантиметр или два. Я справилась с искушением податься назад, сократив дистанцию, и сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно.

Потом медленно, стараясь его не разбудить, перевернулась. Мне вовсе не хотелось, чтобы он убрал руку. Алекс во сне был еще красивее. Я никогда не бывала так близко к нему и не видела его спящим. Двухъярусная детская кроватка не считается. К тому же он тогда занимал верхнюю койку.

Хорошо, что его рука прижимала мне локти, иначе я бы не удержалась, погладила бы по лицу, тронула ресницы, провела бы пальцем по губам. Я очень старалась смирить прерывающееся дыхание. Кажется, он на секунду напрягся и снова расслабился. Дышал ровно, а я пялилась на его губы и представляла, как прижимаюсь к ним своими. Честное слово, нельзя ставить полное блюдо перед умирающим с голоду!.. Я даже облизнулась от жадности.

И тут Алекс открыл глаза. Только что спал, и вот уже впивается в меня своими голубыми глазищами. Я резко вдохнула. Мы уставились друг на друга в тесной полутьме. Ну, пропала. Нет меня. Никакой надежды. Сердце так и зашлось стуком, и Алекс, конечно, тоже услышал.

И убрал руку. Там, где она лежала, осталась пустота. Я словно лишилась веса, вот-вот всплыву к потолку. Я ждала, что он отодвинется, а он очень нежно положил ладонь мне на щеку, большой палец у самого уголка губ. Если прикосновение его руки к телу заряжало меня электричеством, то это получилось вроде электрошока. Голова опустела, осталось только одно: пульс крови в щеке под его ладонью. Алекс, не мигая, смотрел мне в глаза, и я тонула в их голубизне. Чуть заметно придвинувшись, он на миг коснулся губами моих губ.

Мир будто взорвался, затянул меня в черную дыру, где все было зыбким и нереальным. У меня не осталось ни костей, ни веса — только свобода. В глазах засверкали зарницы. Возможно, от недостатка кислорода. Нестерпимое желание ощутить его тело своим, сквитавшись за все время, когда он был рядом, а мне нельзя было его коснуться, за все мои грёзы наяву… теперь я расплачивалась за все — и с лихвой. Действительность оказалась много лучше фантазий, бесконечно, невероятно лучше. Мои руки скользнули ему под футболку. С этим желанием мне было не совладать, нечего и стараться. Футболка приподнялась, не дожидаясь прикосновения, и мои пальцы скользнули по гладкой коже его живота. Я ощутила под ладонью бугры мышц, и дыхание у меня прервалось.

И тут Алекс застыл, а его рука внезапно ухватила меня за запястье и потянула прочь.

Я открыла глаза. Вспышки света мне не привиделись. Сполохи заливали всю комнату. Однако тотчас погасли, едва я их заметила, и оставили нас в темноте, в тусклом полусвете, проникавшем с улицы сквозь щель в шторах.

— Прости, — сказал он, выпустив мои руки и откатившись к стене.

Слова закружились вокруг меня, отскочили от черепа — мозг не работал, вся энергия отхлынула к другим частям тела. Пламя мигнуло и погасло.

Алекс сел, свесил ноги с кровати, повернулся ко мне спиной. Я приподнялась на коленях, сдерживая дрожь.

— За что ты извиняешься? — Голос у меня срывался. Ладони повисли над его плечами, не решаясь опуститься.

Алекс встал и отошел.

— Лила, это неправильно.

Неправильно? Он что, шутит? Все было правильно! Очень, очень, очень правильно!

— О чем ты? Не понимаю. Это из-за моей способности?

Он перестал меня целовать из-за вспышек. Конечно, неожиданно, но я ведь не устроила салюта, выпалив в потолок из его пистолета…

Алекс развернулся, как ужаленный.

— Нет. Даже не думай. Это ни при чем. Ты, со всеми твоими умениями, способностями, остаешься Лилой. Мне все равно… пока это не толкнуло тебя на побег, — добавил он, кое-что припомнив.

Я уронила руки, сглотнула и медленно потянулась к нему. Он отступил, и паника растеклась у меня по жилам, как яд. Я помертвела. Алекс, не глядя на меня, ушел в ванную и закрыл за собой дверь. Щелкнул замок.

Я сидела на кровати совершенно потерянная. Прижала руки к губам, вспоминая прикосновение его губ, их вкус. И молча уставилась на дверь ванной, пытаясь понять, что же произошло.

Алекс вышел минут через пять. Избегая моего взгляда, взглянул на часы.

— Пойдем, что ли, пока еще темно. — Отойдя к стулу в углу, он принялся рыться в рюкзаке.

Вот так вот? И больше ему нечего сказать? Я уставилась на сбившуюся под ногами простыню. Пока он злился, я хоть понимала, на каком я свете — более или менее. А теперь тонула, не зная, что и думать. Мы же поцеловались, или нет? Мне же это не приснилось?

Жужжание молнии заставило меня поднять взгляд. Алекс закидывал рюкзак за плечо. Я посмотрела, как он прячет пистолет в карман джинсов. Он взглянул на меня, и в его взгляде мне померещился стыд. Взяв ключи, он мотнул головой на дверь.

— Готова?

Я кое-как сползла с кровати и нашарила ногами шлепки. Лицо горело, дыхание срывалось, губы жгло огнем. Во мне разгоралось возмущение. Не понимаю, почему он хочет забыть о случившемся, и не знаю, что делать. Как положено себя вести в таких случаях? Может, он стыдится потому, что я — сестра Джека? Или я ему противна? Нет, не верю, в его поцелуе не было отвращения. Так что же с ним? Он чувствует себя виноватым? Потому что я — сестра друга?

О нет! Рэчел. Конечно, как я могла забыть!.. Очевидно, избирательная амнезия. Или полное нежелание смириться.

Рюкзак сорвался с его плеча и упал на кровать. Я закусила губу и круглыми глазами уставилась на Алекса. Ну, что будешь делать? Он ошалело проводил рюкзак глазами и обернулся ко мне. Ой! Алекс снова перевел взгляд на валявшийся в ногах кровати рюкзак. Хорошо, что здесь не было Рэчел, не то вся мебель взлетела бы в воздух, а не один рюкзачок!

— Твоя работа?

— М-м. Наверное.

— Лила?

Я чувствовала себя, как в тот раз, когда шла в кабинет директрисы объясняться насчет летающего рулета.

— Я же говорила, иногда это само собой выходит.

— Как с теми ножницами?

Вот гадство!

— Да.

Алекс кивнул.

— Понимаю. — Под его взглядом у меня в животе забили крыльями бабочки. — Пожалуй, зря я научил тебя снимать пистолет с предохранителя. Мне теперь беречь спину?

В уголках его губ пролегли морщинки. Пусть и не думает улыбаться, я не в настроении шутить! Зачем он меня целовал, если любит Рэчел?

— Почему ты со мной?

— Извини? — Кажется, он действительно не понял. — По-моему, я уже ответил.

— Почему ты здесь, со мной, когда явно предпочитаешь быть с Рэчел? — Следовало бы спросить, почему он целует меня, если крутит со своей Барби-командиршей.

— Рэчел? — Теперь он откровенно недоумевал.

— Да, Рэчел. Почему бы тебе не вернуться к ней? Ты свободен. Никто тебя здесь не держит. — Наверняка я выглядела до смешного ревнивой. Хорошо было бы шмякнуть саму себя мешком по голове и вырубиться на фиг.

— Не смеши меня!

А, значит, и он считает меня смешной! Потрясающе! Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, навернувшиеся на глаза от злости.

— Ты решила, что мне нравится Рэчел? — спросил Алекс. В его голосе звучало удивление.

Стоило ему проговорить это вслух, как я по-настоящему взвилась.

— Ты с ней встречался, скажешь, нет? — Я имела в виду встречу в ресторане на его дне рождения. Но Алекс озадаченно свел брови. — Я видела вас в баре. Ты смеялся и шутил с ней. Так что ты делаешь здесь со мной?

До него вдруг дошло. Я отчетливо видела, как он что-то понял и сразу стал серьезным. Положил руки мне на плечи, и я не стала их сбрасывать — они тянули меня к земле, как пояс ныряльщика.

— Лила, — заговорил Алекс, поймав мой взгляд, — мне не нравится Рэчел. А с тобой я потому, что так хочу.

Она ему не нравится!

— Она тебе не нравится? — запинаясь, выговорила я.

Алекс мотнул головой — один раз, но твердо.

— В этом смысле — не нравится.

Ох… минуту я просчитывала ситуацию. Она оказалась довольно неловкой.

Алекс уронил руки.

— Я никогда не назначал ей свиданий. Если ты про то, что вспоминал в ресторане Джек, так это был бизнес-ланч. С нами обедали все командиры групп.

Еще раз — ох!

— А в баре… зря ты так подумала. Когда ты увидела меня с Рэчел, она говорила мне кое-что, чему я никак не мог поверить. Потому и засмеялся. Потом увидел тебя и… — Он замолчал.

Что она говорила? Анекдот рассказывала? Или про новое расписание толковала? Что могло так насмешить Алекса? Рэчел — его босс. Боссы не рассказывают анекдотов. Тем более командиры «черных оперативников».

— Что она тебе говорила? — Я сама застеснялась своего вопроса.

Алекс потупился, потом сверкнул на меня голубыми глазами.

— Говорила, что ей кажется, будто ты ко мне неравнодушна.

Я проглотила слюну и постаралась сделать безразличное лицо.

— Неравнодушна? — Сердце разогналось так, будто толкало по жилам не кровь, а чистый амфетамин.

Он набрал в грудь воздуха.

— Она подслушала, как ты говорила Саре, что любишь меня.

Сказанное и пролетевшее по комнате слово накрыло нас обоих, словно пепел, взлетевший от костра. Я в ужасе уставилась в пол. Рэчел нас подслушала? Где она затаилась? Народу было полно, но ее бы я точно заметила.

Может, дело в том, что я видела одного Алекса. Значит, Рэчел услышала… но зачем рассказала ему?

Потому что полная стерва!

Я прокрутила в голове ту сцену в баре. Выходит, Алекс смеялся, узнав, что я его люблю. Безусловно, это новый взгляд на вещи, но вряд ли более приятный. Моя любовь ему смешна. Я уставилась в пол и представила, как в нем возникает дыра. Не вышло.

Надо уйти в ванную. Куда угодно, лишь бы запереть за собой дверь, спрятаться. Не хочу встречаться с Джеком, пусть Алекс один едет. А я буду сидеть в ванной, пока не появится бригада.

Алекс оказался у двери раньше меня и загородил мне дорогу. Я попробовала протиснуться мимо, но он легко переместился и опять встал передо мной. Я развернулась, прошагала к кровати и рухнула на постель, обхватив голову руками.

Минута прошла в молчании: я слышала только собственное рваное дыхание. И ждала, в надежде, что Алекс просто заберет рюкзак и выйдет. Вместо этого он подошел и сел рядом, положив руку мне на плечо.

— Лила… Прошу тебя, давай объяснимся.

Голос звучал так ласково, что я спохватилась, когда мое тело уже начало разворачиваться, — оно так и тянулось прижаться к нему в поисках утешения. Я заставила себя лежать неподвижно и попыталась успокоить дыхание. Что тут объяснять?

Он, наверное, и сам не знал, потому что целую минуту просидел молча и наконец тихо начал:

— Когда я говорил, что помогаю тебе, потому что иначе не могу… это так и есть. У меня нет выбора, потому что единственный выбор — ты. Я лишь в одном сейчас не сомневаюсь, в одном уверен целиком… — он помолчал долю секунды, — в своих чувствах к тебе.

Алекс замолчал, и глаза у меня распахнулись. Каких чувствах ко мне? Я не поняла — что он сказал? Медленно развернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, и его ладонь соскользнула у меня со спины. Голос, когда вернулся, прозвучал хрипло:

— Я не… что это значит?

Алекс насупился, сжал и разжал челюсти, словно хотел сказать что-то такое, чего говорить не следовало.

— Это значит, что я отношусь к тебе так, как мне нельзя к тебе относиться.

— Почему — нельзя? — Меня пробрала дрожь.

Он потер лоб ладонью.

— Я тебя люблю. Слишком.

Я чуть разом не проглотила весь воздух в комнате. Он меня любит? Алекс, которого я люблю всю жизнь, меня любит! И, судя по тому, как это было сказано, он имел в виду именно «любит». Не так, как любят старую тетушку или чай с сахаром. Но как же?.. Что-то не складывается.

— Ты ведь смеялся. Смеялся, когда Рэчел тебе рассказала!

Алекс на несколько секунд зажмурился, а когда открыл глаза, в них блестела решимость.

— Лила, я засмеялся, потому что ей не поверил. Я решил, что Рэчел шутит.

Я вдруг забыла обо всем. Нет никакой Рэчел, нет бригады, нет Демоса. Алекс меня любит. Любит. Слишком. Улыбка на моем лице расползлась от уха до уха.

— Лила, как я уже сказал, это неправильно. Я не намерен пользоваться твоей слабостью. — Алекс встал.

Улыбка моя растаяла. Это шутка? Я взвилась с кровати, подскочила к нему.

— Воспользуйся. Воспользуйся моей слабостью! Тебе можно! Я разрешаю.

Он отступил назад.

— Нет, Лила. Ты — сестра Джека.

На меня словно ушат воды опрокинули.

— Все из-за Джека?

Я не верила своим ушам.

— Он убьет меня, если узнает.

Спорить не приходилось. Но я — не Джек. Это моя жизнь, а не моего брата.

Я не успела сказать вслух ни слова, потому что Алекс продолжил:

— Дело не только в Джеке. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а это… это плохо кончится.

Ах вот как, он уже предвидит будущее!

— Вот это? — Я указала сперва на себя, потом на него. — Или дело с Демосом? Что плохо кончится?

Алекс пожал плечами.

— Я ни за что не причиню тебе зла. А от… — он повторил мой жест, — тебе будет плохо.

Паника наполнила мои легкие горячей смолой, не давала дышать.

— Неправда, — прошептала я. — Если ты откажешься, тогда будет плохо.

Нельзя же так: сказать, что любит, поцеловать, а потом отобрать все обратно!

У меня и так в жизни многое отобрали. Больше не позволю.

Алекс покачал головой.

— Извини, Лила. Нельзя было тебя целовать. — Он потер рукой лоб, словно хотел стереть воспоминание. — И нельзя было говорить о своих чувствах. Я просто хотел объяснить, что ты ошибаешься. Я же видел, о чем ты думаешь.

— Но если ты любишь, разве можно перестать? — Голос у меня срывался, как я ни старалась им овладеть.

— Речь не о том, чего я хочу. А о том, как будет лучше.

— Значит, ты хочешь? Хочешь меня? — Я все еще толком не верила.

Алекс помолчал.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности, — наконец ответил он.

— С тобой — и то и другое!

Страдание на его лице напомнило мне, как он нажал ту кнопку и все в голове затянуло туманом боли. Впрочем, поймав мой взгляд — а я смотрела так, будто у меня сердце вырвали из груди, — Алекс мгновенно среагировал:

— Идем. — Он протянул мне руку. — Потом обо всем поговорим. Сейчас не время. Надо выбираться отсюда.

Он потянул меня к двери, задержался, чтобы подобрать рюкзак. Я послушалась. Конечно, я его послушалась, хотя мне очень хотелось упереться всеми копытами и выспросить, когда будет подходящее время. Ужасно хотелось вытянуть у Алекса обещание, что он ни от чего не откажется: ни от поцелуев, ни от любви. И убедить, что Джек его не убьет — хотя я сама в это не очень верила, — и что вовсе он не пользуется моей слабостью, и что я без него не могу. Совсем, никак не могу. Просто ни секунды не проживу в мире, где Алекса не будет рядом. И не только в мире, где за мной охотится бригада, а вообще, в любом мире.

22

Мы стояли у станции палм-спрингсского фуникулера, у самой кассы. Гора великаном поднималась над пустыней; вагончики фуникулера рядом с ней выглядели детскими игрушками.

Я оглянулась на Алекса.

— Мы поедем на этой штуке?

— Да.

— Круто!.. А наверху будет много народа?

— Нет. В том-то и дело.

— Я думала, в толпе было бы лучше.

— Да ну? Так мечтаешь продемонстрировать свои способности перед зрителями?

— Как это, продемонстрировать способности?

— Лила, тебе придется показать Джеку. Иначе он не поверит.

— Ни за что!

— Непременно. Ты хочешь выбраться из страны? Хочешь спастись от Демоса?

— Хочу, — вздохнула я.

— Тогда давай. Пошли.

Алекс подтолкнул меня к кассе. Оглядывая вершину горы и пустынную равнину, я гадала, чем это кончится. Падать оттуда ужасно высоко.

Мы доехали до Палм-Спрингс, остановившись позавтракать в придорожной забегаловке. Потом Алекс позвонил Джеку из автомата и договорился о встрече — здесь. Точнее, на верхней станции фуникулера от парка Сан-Хасинто.

Взяв билеты, Алекс вернулся к машине. Я потащилась за ним.

— Ты куда? Разве нам не наверх? Ты передумал? — с надеждой спросила я.

— Подождем, — бросил он через плечо.

Я обернулась к входу на станцию.

— Чего ждать? Очереди нет.

— Джека. Хочу убедиться, что он один. Пропустим его вперед, а потом уж поднимемся сами.

Мы сели в машину. Во мне накручивала первые витки спираль страха. Ноги притопывали по полу, пальцы отбивали дробь на оконном стекле. Алекс пару раз косился на меня, и я отвечала широкими улыбками, но, конечно, не обманула.

— Все будет хорошо, — утешил он.

Я только кивнула и продолжала барабанить пальцами.

В полдень на горизонте показалось красное пятнышко. Знакомый вид.

Алекс чуть приподнялся с места, а я следила за пятнышком, пока оно не превратилось в мотоцикл Алекса. Только ехал на нем Джек. Я надеялась, что брат сначала отдаст Алексу ключи, а уж потом спросит, где «ауди». И скрючилась в кресле, спряталась за приборной доской.

Пока Джек парковал мотоцикл, сердце у меня разогналось до галопа. Стянув шлем, Джек поднял голову и осмотрел стоянку. Наверняка искал свою «ауди». Не нашел, направился к кассе и скрылся внутри станции.

Я подняла глаза к Алексу:

— Ну вот, он один. Идем?

— Нет, догоним его наверху.

Мы выждали еще пятнадцать минут. К тому времени вагончик с Джеком болтался метрах в двухстах над нами. Едва ли нас можно было высмотреть с такой высоты.

Покачиваясь на ветру в подвешенной на проволоке коробочке из стекла и металла, я чувствовала опасную близость… не к вершине горы, а к истерике. Наверху меня ждал брат, и с каждым метром мне становилось все тревожнее.

— Лила…

Алекс стоял в углу напротив. Я шмыгнула к нему, почувствовала, как качнулась подо мной кабинка.

Алекс шагнул мне навстречу, и мы соприкоснулись плечами. Я не понимала, что он делает, пока что-то не обхватило мне запястье. Он отнял руку, и я увидела кожаный браслетик, подаренный ему на день рождения.

Я подняла к нему лицо, кровь от щек хлынула в голову. Вечно бы так смотрела и дивилась, что такой красавец отвечает на мою любовь.

— Возвращаешь? — спросила я.

Он тронул мне нижнюю губу большим пальцем, и я услышала резкий вздох. Голова закружилась — это я захлебнулась воздухом.

И тут Алекс наклонился ко мне и поцеловал. Совсем легонько, всего несколько секунд, — и тотчас отодвинулся. Губа у меня пульсировала от прикосновений его пальца и губ. Я опустила взгляд, увидела землю в трехстах футах внизу и пошатнулась. Алекс меня подхватил и твердо придержал за талию. Я прижалась лбом к его груди. Что происходит? Не он ли всего два часа назад объяснял, что это дурно и что он не намерен пользоваться моей слабостью, — и вот, пользуется вовсю!.. Впрочем, я больше всего боялась, что он опомнится, и замерла, вдыхая знакомый уже запах его тела.

Кабинка опустилась на площадку верхней станции, и Алекс крепко взял меня за руку.

Я будто превратилась в русалку: ноги подгибались, как рыбий хвост, и мне с трудом удалось пройти по стальным мосткам, которые привели нас в помещение станции, а оттуда — на вершину. Здесь было прохладно, много прохладнее, чем внизу. Прямо как в Альпах. Я натянула свитер. Неужели Алекс уже вчера предвидел, что мы здесь окажемся? И что еще он задумал?

Мы остановились под соснами, тянувшимися в синеву. Тишина кругом как будто пела без слов. Я бы поверила, что очутилась в ином, таинственном мире, если бы вокруг не толпились туристы.

И если бы передо мной не стоял Джек. Он обнял меня, оторвал от земли. Я напряглась в его руках. Мне тоже хотелось его обнять, но страх сковал плечи. Я даже моргать перестала.

Брат вдруг выпустил меня и повернулся к Алексу, одним движением оказавшись между сестрой и лучшим другом.

— Ну, какого черта?

В животе у меня что-то сжалось в предчувствии неминуемой схватки, все мышцы окаменели.

— Нам пришлось смываться. Они добрались до дома. — Алекс чуть слышно вздохнул.

— А почему не на базу? Там ей ничего не грозило. Ты остался один против всех. Случись с ней что-нибудь, Богом клянусь, я…

— С Лилой все в порядке, Джек. Ничего не случилось. Я не мог привезти ее на базу. Отойдем… я объясню.

Алекс пошел по одной из тропинок, тянувшихся в лес. Я проводила его взглядом и почувствовала тянущую боль между ребрами, словно мышцы наматывались на катушку.

И пошла за ним, а Джек следом.

— Где моя машина? — спросил брат мне в спину.

Ну почему именно мне выпало объяснять?

— Где-то стоит, — промямлила я. — Она приметная, вот мы ее и оставили.

Это было даже не совсем вранье.

— Алекс ее разбил?!

— Нет, не разбил.

Не разбил, а продал…

Через несколько минут мы вышли на полянку между соснами. Здесь было так тихо, что слышался хруст хвои под ногами: ни ветерка, ни шелеста листьев.

Алекс обернулся ко мне и ободряюще улыбнулся. Я не сумела ответить. Ужасно хотелось снова вцепиться в его руку, но взгляд Джека предостерегал: не стоит. Брат готов был взорваться. Не стоит подкидывать гранату в пылающий костер. Я снова усомнилась, благоразумно ли признаваться Джеку в своей ненормальной способности. Как бы он не выпалил в меня из лазерной пушки.

— Ты захватил ее паспорт? — спросил Алекс.

— Да. — Джек указал на сумку у себя под ногами.

— Твои документы у меня здесь. — Алекс шевельнул ногой черный рюкзачок.

Я нахмурилась — что-то пошло не так.

— Только зачем они мне? Ты не хочешь рассказать, что происходит?

Я попятилась к краю полянки, на случай, если Алекс ошибся и мне все-таки придется удирать. Алекс набрал в грудь воздуха.

— Джек, у меня была причина не ехать с ней на базу. Потому я и просил, чтобы ты приехал один. Ты помолчи, пожалуйста, и дослушай до конца, прежде чем судить.

Джек его не услышал. Или не захотел услышать.

— Что происходит? — выкрикнул он. — Почему ты сразу не позвонил? Я там с ума схожу, всю бригаду поднял на ноги!

Я подняла глаза к небу. Ничуть бы не удивилась, увидев в небе вертолет, а в лесу перебегающих от дерева к дереву людей в черном.

Алекс опередил меня с вопросом.

— Ты не сказал в бригаде, где нас искать?

Джек сердито сверкнул глазами.

— Нет, я обещал не говорить… А теперь отвечай на вопросы. Мне пришлось солгать Саре и Рэчел. Почему вы не вернулись на базу? Где вас носило? — Я готова была поклясться, что в его глазах светится подозрение. — Какого черта ты с моей сестрой забрался на гору посреди пустыни?

— Нам пришлось срочно уходить от Демоса. И, я уже предупреждал тебя по телефону, — база не вариант. Лучше держаться подальше от бригады.

Я видела, как Джек переваривает сказанное. Он помотал головой, свел брови.

— Подальше от бригады? Почему?

— Лила — одна из них, Джек.

Я посмотрела на Алекса. Это называется «осторожно подготовить»?.. Он перехватил мой взгляд, и мне почудилось в его глазах извинение — за то, что назвал меня «одной из них».

— Ты…

Алекс не дал ему договорить.

— Джек, Лила — пси.

Джек с трудом перевел взгляд на меня, и я ответила нервной улыбкой. Мышцы икр напряглись, готовые рвануть с места.

— Чушь. — Лицо Джека застыло маской. — Лила, скажи мне, что он шутит.

Я сглотнула слюну.

— Он не шутит.

У Джека задергался глаз, но Алекс вдруг оказался совсем рядом со мной, между нами, и сдвинул меня так, чтобы прикрывать собой.

— Не верю. — Казалось, Джек взял себя в руки. Голос прозвучал спокойнее.

— Лила, думаю, придется ему показать, — попросил Алекс.

Я поколебалась секунд десять, взвешивая варианты. Отпираться было поздно. Тогда я осмотрела каменистую землю, нашла глазами обертку от шоколада и запустила ее в полет. Бумажка метнулась к Джеку, поплавала перед ним и направилась ко мне. Вытянув руку, я опустила ее себе на ладонь, словно ловила летящее перышко.

И подняла взгляд. На лице Джека потрясение боролось с ужасом. Ужас побеждал.

— Ты… ты…

Я обрадовалась, что он не сумел выговорить всего, что думал.

Отвернувшись, Джек прошагал, к ближайшему дереву, поднял руку и со всей силы врезал кулаком по коре. Раздался треск.

— Джек, остынь. — Алекс шагнул к нему и запнулся, словно не хотел слишком далеко отходить от меня. — Она твоя сестра. Все та же Лила. Поверь, я был потрясен не меньше твоего — а может, и больше. Я узнал об этом, когда она запустила столом мне в голову.

Джек скорчился под деревом, повернувшись к нам спиной и баюкая кулак. Алекс продолжал:

— Нам внушали неправду…

Джек вскочил и шагнул к нам. Я шмыгнула за надежную спину Алекса.

— Как это случилось? — резко спросил мой брат.

Он бы бросил вопрос мне в лицо, если бы Алекс не разделял нас как прочная стена. Я съежилась, услышав в голосе брата ядовитую ненависть.

— Она не знает, — ответил за меня Алекс. — Проснулся ген… Послушай, Джек, мы ошибались. Что мы на самом деле знаем? Только то, что нам сказали. И мы поверили — поверили всему. А если все это неправда?

Гнев исказил лицо Джека.

— Неправда? Ты хочешь сказать: все, что мы знаем о Демосе, — ложь? Может, он не убивал мою маму? — Джек уже орал. — Скажешь, эти… Господи, как их назвать-то, они даже не люди! Скажешь, их… что, неправильно поняли? Они вне классификации, совершенно новая категория социопатов.

Теперь Джек смотрел на меня, и в его глазах была чистая, нескрываемая ненависть.

У меня подогнулись колени. Стало быть, я не просто ненормальная, а еще и социопатка? Новая категория социопатов… О господи!

Рука Алекса легла мне на спину и не дала рухнуть наземь.

И голос его остался спокойным.

— Да, я видел то, что нам показывали. Но это могла быть подтасовка. Не складывается.

— Не складывается? Все работы Сары — ты их видел? Тебе нужны еще доказательства? — взревел Джек.

Я заметила, как напряглись желваки у Алекса на скулах.

— С каких пор ты веришь всему, что написано? А теперь есть свидетельство обратного. — Алекс кивнул на меня.

Джек напустился на него, чуть не брызжа слюной.

— Так что, Сара все это выдумала? Думаешь, ее команда только и занимается фабрикацией фальшивых докладов?! Ты вдруг стал умнее профессионалов?.. Ты всегда мнил себя самым умным!

Алекс поморщился, потом его лицо разгладилось, стало твердым, как на плакате.

— Я не утверждаю, что я самый умный. И понятия не имею, зачем нам могли лгать. Какой в этом смысл и какова в этом роль Сары — понятия не имею. Зато знаю, что говорит мне внутреннее чувство о твоей сестре.

— Ага, теперь твое внутреннее чувство говорит о моей сестре!.. — Джек сжал губы.

— Да. — Алекс словно не замечал тона друга. — И оно говорит, что здесь что-то не складывается. В бригаде могли ошибаться. Что, если тут не действуют четкие правила? Что, если наши поспешные заключения еще нуждаются в проверке? Власти постарались убедить нас, что наши враги — не люди, но посмотри, кто стоит перед тобой, и скажи, что думаешь ты сам, Джек. Ну, смотри — это же Лила. Может, она слишком порывиста, но это не делает ее социопаткой.

Я обратила взгляд на Джека и изо всех сил постаралась не походить на социопатку. Брат сузил глаза так, что я не видела радужки. Однако не похоже, чтобы в них было сомнение.

Алекс выдвинул меня вперед, придержал за плечо.

— Лила — твоя сестра. Ты правда считаешь, что раз она пси, она тоже такая? В Лиле нет зла. Посмотри на нее. Она ни на что плохое не способна, она и врать толком не умеет.

Я припомнила случай с грабителями и все, что мне хотелось проделать с Рэчел, — и усомнилась. Может, Алекс поспешил с выводами. Может, им следовало бы отвезти меня на базу и провести тестирование.

Алекс продолжал:

— Ты видишь в ней врага? Какая чушь!.. А если нам лгали в этом, могли солгать и в другом, разве не так?

Джек смотрел на меня. Наши взгляды будто прихватило мгновенным клеем. Брат хмурился, я видела, как он переваривает услышанное. Его взгляд опустился к моим ногам, где еще лежала шоколадная обертка, а когда снова поднялся к лицу, в нем читалось смятение, как у ребенка, узнавшего, что Санта-Клауса не существует. Джек провел ладонью по лицу, и я заметила, что костяшки посинели от удара о дерево.

Наконец он открыл рот.

— Ладно. Не скажу, что поверил всему, что ты наговорил. Сара не могла ничего подтасовывать, но насчет Лилы ты прав. Она никудышная врунья.

Я ухмыльнулась, впервые ощутив слабенькую надежду, что все еще может кончиться хорошо. Но Джек не ответил на мой взгляд, и короткий прилив счастья тут же отхлынул.

— Ну, и что ты предлагаешь? — спросил он.

Алекс заметно расслабился, опустил плечи. Подойдя к Джеку и взяв его за локоть, он развернул друга к линии деревьев.

— Побудь здесь, — велел он мне.

Его лицо побледнело и осунулось. Я увидела тяжелые морщины в уголках губ и молча кивнула, надеясь, что Алекс не уйдет далеко. Он коротко улыбнулся мне и сразу стал серьезным.

Едва Джек с Алексом отошли, меня затошнило от беспокойства. Парни остановились метрах в десяти, причем Алекс встал так, что мне видна была только его спина, жестикулирующие руки и часть макушки Джека.

Я оглянулась через плечо на широко расставленные сосны, потом подняла голову к синему своду неба. Вспомнила слова Алекса об исследованиях, которые вела бригада. Что, если они не ошиблись и я действительно плохая? И где-то глубоко во мне, надежно спрятанное, таится зло. Может, каждый раз, когда я теряла контроль и сумка, нож или ножницы действовали по собственной воле, это на самом деле была я. Плохая я, вынырнувшая на поверхность. Может, не зря Сара и вся их бригада за нами охотятся.

Через несколько минут я обернулась и увидела, что Джек в упор смотрит на меня. Бритвенное лезвие его взгляда притупилось. Брат стоял, скрестив руки на груди, и кивал. Опять повернулся к Алексу, опять покосился на меня. Я увидела, как он нахмурился на какие-то слова Алекса, а потом его голос прокатился по поляне, как выстрел.

— Ни за что!

Ему отозвалось эхо, сверху криком ответила хищная птица. Когда звук затих, тишина показалась пустой. Никак Алекс рассказал ему об «ауди»… Я придвинулась поближе к парням. На душе становилось все неспокойнее.

— Придется, Джек. Ничего другого не остается. — Алекс вручил Джеку ключи от нашей машины и рюкзак.

Я придвинулась еще на несколько шагов, стараясь не хрустеть валявшимися на земле сосновыми шишками. Они так увлеклись спором, что не замечали меня. Алекс, качая головой, говорил тихо, но твердо. Он не ждал возражений, и в мрачном взгляде Джека понемногу проступало смирение.

Алекс продолжал настаивать:

— Отправляйтесь немедленно. Забирай Лилу и вылетайте в Южную Америку. Не говори куда. Мне лучше не знать.

— Что? — хриплым шепотом вырвалось у меня.

Спина Алекса окаменела. Он медленно развернулся ко мне лицом. Несмотря на железное самообладание, его выдавали глаза. Взгляд, всегда такой непроницаемый, теперь рассказывал все, а я не хотела слушать.

Алекс глубоко вздохнул и шагнул вперед, протянув руку. Я отступила.

— Что вы затеяли?

Он чуть вздрогнул и уронил протянутую руку.

— Джек заберет тебя в безопасное ме…

— Нет. Нет. — Я замотала головой, словно старалась вытряхнуть из ушей его слова.

— Я не могу лететь с тобой, Лила.

— Почему?

— Потому что Джек твой брат, и вам надо быть вместе. У вас обоих, кроме отца, никого больше нет.

Никого? А я думала, у меня еще есть Алекс!.. Сообразив, что он иного мнения, я резко отвернулась.

Алекс поймал меня за локоть и повернул к себе лицом.

— Лила, не уходи, пожалуйста. Дело не в том, что я не хочу с тобой остаться.

Я упрямо смотрела в землю.

— Ты ведь сказал, что останешься.

— Нет, я обещал, что не отпущу тебя одну.

Я покачала головой. Нехитрая уловка. Он знал с самого начала. Все распланировал, даже этот разговор, наверное. Вот почему он ночью говорил, что это плохо кончится. Вовсе не пророчествовал, а просто заранее знал весь сценарий. Мне на глаза попался браслет на запястье. Вот почему Алекс мне его вернул. Пять лет назад это был прощальный подарок, и сейчас тоже. Я кусала губы, проклиная свою глупость. Как я не догадалась!..

— Прости, Лила, один из нас должен остаться. Остановить их.

И Алекс намерен остановить их в одиночку? За пять лет целая бригада спецназа сумела захватить совсем немногих. Алекс сам признавал, что их невозможно выследить и поймать. Он всю жизнь потратит впустую. И я никогда его больше не увижу.

— Лила, — продолжал он, — мы должны выяснить, что на самом деле происходит в бригаде, узнать правду. А главное, должны помешать и нашим, и Демосу тебя найти. — Говоря, Алекс легонько встряхивал меня за плечи. — Поэтому сейчас тебе надо скрыться.

Я невольно качнулась к нему.

Алекс обернулся к Джеку.

— Забери ее отсюда. Сейчас же. Подальше, туда, где ни бригада, ни Демос ее не найдут. Ты знаешь, на что они способны.

У меня по спине пробежали мурашки, зазнобило, как в жару. О ком он говорит: о Демосе или о бригаде? Я оглянулась на Джека. По лицу брата прокатилась темная тень, грозя накрыть его целиком. Алекс задел ахиллесову пяту — чувство вины за смерть мамы. Какой бы я ни была, брат никогда не отдаст меня убийцам мамы. Их он ненавидел сильнее, чем меня.

Джек смотрел мне в лицо, и в его зеленых глазах светилось подозрение.

— Лила!..

Лицо Алекса выражало такую муку, что я почувствовала — если поднажать, он еще может остаться со мной.

— Не надо разбираться, что происходит в бригаде. Все это неважно. Кроме нас с тобой, — хотелось добавить мне, но рядом стоял Джек, и я не посмела. — Не бросай меня. Пожалуйста.

— Важно, Лила, очень важно. Если я не останусь, если улечу с тобой, нас до конца жизни будут преследовать. Оставшись, я позабочусь, чтобы с тобой и Джеком ничего не случилось.

— Как? Ты ведь один!

— Постараюсь. По крайней мере, я сумею прикрыть ваше бегство. Помешаю бригаде вас выследить. Послушай, я обещал, что не дам тебя в обиду, и другого способа придумать не могу. Не мешай мне. Одному надо остаться. Останусь я… Теперь, Джек, вам надо идти. — Алекс сказал это, все еще глядя на меня.

Закидывая рюкзак на плечо, Джек шагнул к нам.

— Нет! — Я вцепилась в руку Алекса.

Другая его ладонь обожгла прикосновением мою щеку. Он склонил голову и тихо, чтобы Джек не услышал, проговорил:

— Когда ты свалилась на меня с лестницы — это было что-то! — и прижался губами к моим.

Я услышала, как Джек со свистом втянул воздух.

Алекс отступил, не сводя с меня глаз.

— Береги ее, — попросил он.

— Она — моя сестра! — рявкнул в ответ Джек, сжимая кулаки.

Алекс глянул на него и коротко кивнул. Потом отвернулся и рысцой направился к выходу из парка.

Я машинально потянулась за ним, но рука Джека клещами сжала плечо.

— Нет, Лила, — сказал он.

23

Однако за плечо меня держал не Джек. Все тело застыло. Я попробовала шевельнуться… Тщетно. Я даже головы не могла повернуть.

— Не двигайтесь! — Голос донесся из-за спины и перепугал меня насмерть. Говорил не Джек. Говорила женщина.

— Они и не могут, — возразил мужчина, и от его голоса у меня по хребту прошла дрожь.

— Знаю. Мне просто нравится командовать. — Саки танцевальным па выдвинулась вперед и захихикала, будто пришла с подарком. — Привет, Лила.

Я открыла рот, чтобы заорать, но кто-то словно нажал у меня в мозгу кнопку «стереть». В голове было пусто.

— Ох, Демос, не надо — так не смешно. Подумаешь, Лила!.. Пусть говорит. В последний раз я много чего от нее узнала — даже мысли читать не пришлось.

Раздался чей-то смех. Демос. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на шее. Адреналин разбежался по телу, но, добравшись до той части мозга, что заведует рефлексами, застрял. Будто кран завернули. Полное спокойствие, как если бы мне в кору мозга впрыснули валиума.

Сквозь туман в мыслях пробилась одна: где Джек? И сразу же вспомнился Алекс. Я попыталась вывернуть шею, чтобы увидеть его. Алекс меня бросил. Только я не помнила почему. Где он теперь? В безопасности?

— Ах, как мило! Она ищет Алекса. Волнуется. — В поле зрения снова появилась приплясывающая на месте Саки.

Я насупилась. Как она смеет читать мои мысли!

— Да брось, ты бы тоже не отказалась, если бы умела. — Саки подтолкнула меня плечом и склонила голову набок.

Я заметила, что на ней опять пара совершенно неподходящих для гор туфель на высоченных платформах, а платье так обтягивало тело, что чудо, как она умудрялась двигаться.

Прищурившись, я мысленно послала ее к черту.

Девушка отпрянула, брови сошлись в прямую линию.

Под ногами Демоса захрустела хвоя, а потом я его увидела. Он вплыл в поле зрения и, улыбаясь, остановился прямо передо мной. В темном костюме и белой рубашке с открытым воротом, словно с похорон. Несколько долгих секунд Демос рассматривал меня, усмехнулся, будто услышал шутку, и кивнул.

Первым побуждением было хлестнуть его по физиономии. Когда тело отказалось повиноваться, я зашарила глазами, ища, чем бы швырнуть. Ничего не подворачивалось. Одни деревья. Выбрав самое маленькое, я сосредоточилась на нем, мысленно выворачивая с корнем, чтобы тараном метнуть ему в череп. Листки задрожали, но дерево сидело крепко.

— Ого, Демос. Не слишком-то она тебя любит.

Саки просунула руку под локоть Демосу и прислонилась к его плечу.

— Не удивительно. — Голубизна его глаз напоминала ноябрьское небо. — Я тебя сейчас отпущу, Лила, но не пытайся что-нибудь сделать. Все равно не выйдет. Думаю, ты уже сама поняла. Кроме того, у тебя за спиной стоит Джек, а ты, конечно, не захочешь, чтобы с ним что-то случилось.

С меня упали железные кандалы. Руки и ноги почуяли свободу, голос вернулся. Я медленно повернула голову. Джек стоял на коленях, уронив руки, застывший, как отпечаток в каменном угле. Судя по выражению лица, Демос не препятствовал ему думать. Лицо было воплощением страдания.

Я упала на колени рядом, обхватила брата руками.

— Не мучай его!

— Я и не мучаю, — со смехом ответил Демос.

— Тогда отпусти.

— Нет, пока не отпущу.

Я поглядела на Демоса снизу и пожелала ему смерти. Изо всех сил представляла, как его голова расстается с телом, члены отрываются от туловища… Ничего не вышло. Убийца матери стоял в нескольких шагах, угрожая моему брату, а я ничего не могла сделать. Бессилие чуть не захлестнуло меня, но вдруг отступило, отхлынуло так же внезапно.

— Ему не больно. Ну, физически не больно. — Саки выдвинулась вперед, склонилась к Джеку, и я попыталась заслонить его собой.

Она попятилась на шаг-другой к Демосу.

— Ничего себе, он в бешенстве! Не понимает, как мог привести нас сюда. Винит себя.

Саки снова легко шагнула вперед, наклонилась к лицу Джека.

— Не вини себя, Джек. Ты не виноват. Мы все равно ее нашли бы, рано или поздно.

— Нет. Извини. — Это она ответила на невысказанный вопрос. На глазах у Джека выступили слезы — словно их обожгло кислотой.

— Смотри, вот он. — Саки отодвинулась и указала за плечо Демоса.

Я подняла взгляд вслед ее жесту и увидела идущего к нам Алекса. Сердце так и подпрыгнуло. Первой мыслью было: он вернулся и спасет нас, и во мне ракетой взвилась надежда. А потом я заметила двоих рядом с ним и плывущий в воздухе пистолет, нацеленный Алексу в висок.

Я вскочила на ноги и кинулась к нему, не дав никому опомниться. Я была уже совсем рядом, но тут ноги вдруг вросли в землю. Я упала бы, однако тело, качнувшись, будто влипло в бетонную плиту и застыло под немыслимым углом в нескольких метрах от рук Алекса.

У него по щеке стекала струйка крови, а в глазах, прикованных ко мне, метался гнев. Алекс ранен! Меня затопило бешенство. Висевший в воздухе пистолет бумерангом перелетел через поляну. За долю секунды до столкновения с веткой, в которую я целилась, он дернулся, остановился и помчался обратно. Я не успела сообразить, что происходит. В голове вновь стало пусто, и я уставилась на Алекса — откуда у него ссадина на щеке? Мужчина, стоявший рядом, держал пистолет — нацелив в голову Алексу, но оскалившись на меня, словно предпочел бы в меня и целить. Я узнала лицо. Видела в файле у Джека. Тот, что походил на бульдога. Как там его звали?..

— Билл, держи крепче, пожалуйста. Не забывай, с кем имеешь дело. — Это сказал Демос, стоявший рядом со мной.

Билл, вот как. Телекинетик, как и я.

— Извиняюсь, босс. — Билл снова ощерился.

Звонок мобильника заставил меня подскочить. Оказывается, я снова владела руками и ногами.

— Достань, будь добр, — обратился Демос ко второму мужчине — чуть старше двадцати, с отросшими волосами и распутной улыбочкой. Этого я тоже узнала. Его звали Райдер. Список преступлений под его именем был длинным, как «Война и мир». Сортировщик.

Райдер запустил руку в задний карман Алекса, вытащил невинно звонящий мобильник и передал Демосу, который нажал «ответить».

— Алло?

Над поляной зазвенел голос Кея.

— Алекс, это я. Уходи. Сейчас же уходи! Они близко. Едут за вами — на фуникулере. Вас нашли!

— Кто бы ты ни был, спасибо. Хотя ты немножко опоздал. — Демос щелчком закрыл крышку и повернулся к Алексу. — Ну, похоже, лучше, не откладывая, перейти к делу.

Сзади послышался голос Джека:

— Убери руки!

Я обернулась. Какой-то человек поднял Джека на ноги и поддерживал. В памяти замелькали снимки из досье. И этого знаю: Гарви Джеймс. К его губе, как и на том снимке, прилипла сигарета. Джек сделал шаг-другой, Гарви с Саки держались позади. Я заметила, что Джек поднял руки ладонями наружу — международный знак: «сдаюсь».

Когда они приблизились, мне стал виден пистолет, зависший у спины Джека прямо между лопаток. Гарви тоже телекинетик. Я задумалась, сумею ли перехватить оружие у этого.

— Я не читаю мысли, Лила, но тебя понять легче легкого.

Я подпрыгнула как ужаленная. В глазах Демоса, прикрытых тяжелыми веками, пряталась ленивая угроза.

Я отвернулась к брату. Видно было, каких усилий стоит Джеку стоять смирно.

— Извини, — произнес он, глядя на меня. Его глаза блестели зеленью.

Я замотала головой, у меня тоже выступили слезы.

— Нет, ты не виноват.

— Возьмите меня. Не трогайте ее. — Это сказал Алекс.

Я набрала в грудь воздуха и повернулась к нему. Не позволю, чтобы он сдался им вместо меня!.. Однако дело плохо. Демос расставил своих людей по кругу между деревьями. Я высмотрела еще двоих. Ни за что не прорваться.

— Ценю предложение, но должен отказаться. Мне нужна именно Лила. Я знаю, на что вы оба готовы ради нее. Вредить ей не собираюсь. Если, конечно, вы не заставите. Так что лучше не заставляйте.

— Хочешь выменять на нее Алицию? — спросил Алекс.

— Отлично, Алекс, за эти годы я запомнил, как опасно тебя недооценивать.

— А ругаться не обязательно.

Мы все уставились на Саки. Взгляд Алекса был холоднее жидкого азота. Демос мягко заметил:

— Он и не ругался, Саки.

Она оглянулась.

— Ох, извиняюсь! — и обратилась к Алексу: — Я не всегда отличаю мысли от сказанного вслух. А все-таки не надо ругаться.

Демос встал между Джеком и Алексом, как тренер, наставляющий футболистов между таймами.

— Во всяком случае, мне не придется все растолковывать. Возвращайтесь на базу, ребята. Уверен, вдвоем вы придумаете, как туда проникнуть. Я в вас не сомневаюсь, к тому же просто удивительно, как подстегивает мысль вот такое…

Демос отошел ко мне и собственническим жестом обнял за плечи. У меня спина выгнулась, как у рассерженной кошки, а Джек вскипел от ярости.

Алекс чуть шевельнул рукой, сдерживая друга.

Демос, похоже, наслаждался произведенным эффектом.

— Верните Алицию, и получите сестру живой. Как вы это сделаете, меня не касается. По-моему, честная сделка.

Я оторвала взгляд от Алекса, чтобы взглянуть на Джека. Оба смотрели на меня. Оба пытались внушить, что мне не о чем беспокоиться, что все будет отлично. Я выжала для них бледную улыбку в надежде убедить, что поверила. Струйка крови у Алекса на щеке превратилась в корку, а на скуле вздувался красноватый синяк.

Джек обернулся к Алексу. Я видела, что парни молча совещаются. Кивают головами. Им не нужны были способности Саки, оба слишком хорошо друг друга знали. К тому же Джек и не пытался скрыть, что думает. Я видела: они договорились исполнить требования Демоса, и живот у меня свело от страха. Возвращение на базу, попытка вытащить пленницу… Это же самоубийство!

Алекс повернулся к Демосу, шагнул к нему. Пистолет двинулся следом, но Демос остался на месте, пристально всматриваясь в лицо противника.

— Если мы исполним требования — получим Алицию, — ты вернешь Лилу. Клянешься?

Демос кивнул.

— Я — человек слова, Алекс. Ты должен знать.

Джек тоже шагнул ближе, и пистолет ткнулся ему в затылок. Я видела, как скривились в усмешке губы Райдера.

— Богом клянусь, если ты только попробуешь…

— Брось, Джек. Если кто и собирается ловчить, так это ты. Ты вспыльчив… как сестра. И как ваша мать.

Это было сказано чуть ли не с любовью.

Я отпрянула, словно от змеиного укуса. Джек, наоборот, стремительно рванулся вперед и, не дав Демосу опомниться, вцепился ему в глотку.

Миг спустя мы с Алексом прыгнули за пистолетом, нацеленным в голову Джеку. Алекс сбил прицел, а я запустила оружие в крону дерева поодаль от поляны.

Я услышала стон Билла и увидела, как Райдер врезал локтем по ребрам Алекса. Тот скрючился, обнимая грудь, и мой вопль смешался с визгом Саки. А потом все стихло.

Гарви шагнул вперед с пистолетом в руке и ткнул стволом Джеку в основание черепа. У меня сердце подкатило к горлу.

Демос отодвинулся от протянутой руки окаменевшего Джека и стал растирать проступающие на коже багровые пятна. Алекс сел прямо, зажимая бок, — вид у него был растерянный. Он смотрел прямо на меня.

— Ты как? — одними губами выговорил Алекс.

Я только и сумела, что кивнуть.

Демос сурово смотрел на Джека, сдвинув брови — вот-вот упадут.

— Доказываешь, что я прав? — спросил он и повернулся к Биллу и Гарви. — Ей семнадцать лет, — он кивнул в мою сторону. — Вы что, семнадцатилетнюю девчонку удержать не можете?

Оба виновато понурились.

— Я же говорила, она сильная, — пискнула из-за спины Демоса Саки.

— Пожалуй, она могла бы преподать этим двоим урок-другой. — Демос снова повернулся к телекинетикам. — Присматривайте за ней, будьте добры.

Затем он обратился ко мне:

— Пожалуйста, Лила, сдерживай свой дар. Иначе придется остановить твои мысли, а мне этого очень не хочется.

Последовала пауза. Я поняла, что он ждет ответа. И кивнула, стиснув зубы.

— Так о чем это мы? Помнится, я советовал Джеку ничего такого не пробовать. Он меня не услышал, да, Джек? — Демос придвинулся к окаменевшему лицу Джека. — Повторю еще раз, медленно и внятно. Ничего. Такого. Не пробуй. Даже не думай навести на нас свою бригаду. Это плохо кончится.

Я вспомнила, что Алекс говорил те же слова. Будто напророчил.

Звонкий щелчок заставил меня обернуться. Это Гарви сдвинул предохранитель пистолета, наведенного на Джека. Я подавила панику и ярость. Страшно подумать было, что, если я снова вышибу пистолет, он может выстрелить прямо в голову брату.

— Отведи пистолет, Гарви, она с ума сходит, — раздался голос Саки.

Гарви скроил недовольную мину, но сделал, как велено, — отодвинулся, хотя по-прежнему целил Джеку в спину. Между прочим, Демос так и не выпустил Джека, тело брата стояло перед нами нелепой статуей с застывшей на лице и совершенно неуместной сейчас маской покоя.

Демос обратился к Саки.

— О чем он думает? — «Он» относилось к Алексу. Господи, как я мечтала об ответе на этот вопрос всего несколько часов назад… какая злая ирония! — Собирается вернуть Алицию? Или навести на нас бригаду?

Саки медлила с ответом, вслушиваясь в молчание мыслей. Я видела, как Алекс наморщил лоб, сопротивляясь непрошеному вторжению.

— Насколько я могу судить, он не сделает ничего опасного для Лилы. Однако он не знает способа пробраться на базу. Пока. И не знает, как вытащить Алицию. Там строгая охрана. Я… — Она помотала головой. — Он…

Саки нахмурилась, а потом округлила глаза. Привстала на цыпочки и зашептала что-то на ухо Демосу. Тот склонил голову, заинтересованно поднял брови и бросил на меня короткий взгляд.

Затем повернулся к Алексу.

— Любопытно. Спасибо за информацию, Алекс.

Хотела бы я знать, что такое подслушала Саки. Казалось, Алекс вовсе на нее не сердился. Даже кивнул с невозмутимым видом.

— Амбер, — окликнул Демос кого-то из стоящих на краю поляны.

Женщина, услышав свое имя, быстро направилась к нам. Я успела разглядеть только копну рыжих волос, сверкающих на солнце, и пару точеных ножек, обтянутых черной кожей. Встретили ее так же, как в бригаде встречали Рэчел, — завороженно притихли.

— Амбер, прощупай — он правду говорит? — попросил Демос, когда она приблизилась.

Женщина обернулась к Алексу, и тот холодно встретил ее взгляд. Амбер улыбнулась ему, как старому приятелю.

— Ну что, ты правду говоришь?

Алекс озадаченно свел брови. Что это — живой детектор лжи?

— Да.

Пять долгих секунд Амбер шарила глазами по его телу, а на губах у нее играла улыбка. Я беспокойно заерзала. Знаю я такие улыбочки!.. Услышав мой тихий кашель, женщина встрепенулась.

— Да, правду, — обратилась она к Демосу. — Это было восхитительно.

Что восхитительно? Что она с ним сотворила? Я в ужасе обратила взгляд к Алексу, но тот явно понимал не больше меня. Амбер отошла к Райдеру и, обхватив его за плечи, зашептала на ухо. Тот повел глазами от Алекса ко мне.

— Хорошо. Не люблю лжецов, — подытожил Демос. — Что касается проникновения на базу и в здание… ты, Алекс, способный парень. Наверняка что-нибудь придумаешь. А за Лилу не волнуйся — мы о ней позаботимся.

Хитрая улыбочка рассекла личико Саки.

— Он обещает тебя убить, если обманешь.

Чей-то голос пробурчал:

— Пусть попробует, а я посмотрю.

— Вот именно, — согласился Демос. — Ладно. Джек, ты меня слышишь?

Нирвана на лице Джека вдруг сменилась выражением застывшей ненависти.

— Я тебя сейчас разморожу, но помни, что тебе в спину нацелен пистолет, и веди себя хорошо.

Джек вдруг качнулся, чуть не упал, но устоял на ногах. Жилы у него на шее натянулись как проволока, а от взгляда можно было зажигать спички.

— Мы с Алексом обсудили некоторые подробности. Он пытается придумать, как вытащить Алицию. Вдвоем вы наверняка справитесь. Хотя очень жаль, что ты, в отличие от сестры, не обладаешь особыми талантами. Ты ведь знаешь, что это в генах?

Джек будто не слышал.

Демос вдруг расхохотался.

— Какая ирония, не правда ли? Твоя сестра — пси. Одна из нас. Не находишь, что это забавно?

Джек все молчал, глядя сквозь него.

— Нет? Не находишь? — Демос обернулся к Саки и вздохнул. — О чем он думает?

Та не сводила глаз с Джека.

— Он думает, что все равно его сестра никогда не будет такой, как мы. Что она не убийца… Ого, это интересно.

Саки повела головой, как собака, которая пытается уловить, откуда исходит звук.

— Ну? — поторопил ее Демос.

— Это не он. Она. — Саки ткнула в меня пальцем. — Она боится, что как раз такая, как мы. Что-то про глаз?..

Все разом обернулись ко мне, а я переступила с ноги на ногу и постаралась выгнать из головы все мысли. Ну и зараза эта Саки!

Демос рассматривал меня с минуту, затем повернулся к Джеку.

— Видишь ли, мы с самого начала знали про Лилу. Наблюдали за ней. Гарви даже обезвредил сигнализацию, чтобы Лила нечаянно ее не запустила. Мы решили, что никому из нас не будет пользы, если ты захватишь собственную сестру. Мы лишились бы преимущества в торговле, а ты — сестры, а может быть, и работы.

Джек так выдвинул подбородок, что чуть не вывихнул челюсть. Теперь хоть понятно, почему мне так везло.

— Ну, Джек и Алекс, — Демос вздохнул, — вам пора. Даю вам двенадцать часов. Вот… — Он бросил Алексу его мобильник, и Алекс поймал телефон левой рукой, не отрывая взгляда от лица Демоса. — Возьми. Когда освободите ее, позвони по последнему набранному номеру. Я назову место встречи.

Алекс чуть кивнул. Демос повернулся к Джеку.

— Какая жалость, что у нас мало времени. Ладно, если я лишен твоего общества, буду пока наслаждаться обществом твоей сестры.

Амбер отскочила на несколько шагов.

— Демос, прекрати, у него инфаркт случится! Я вижу все красным, красным, красным. Аж голова разболелась. Мне это не нравится!

— Вам надо поторапливаться, часы-то тикают, — обратился к Джеку Демос.

Ноги у меня задрожали. Я взглянула на Алекса.

— Я вернусь, даю слово. Не позволю им тебя обидеть, — прошептал он мне, словно вокруг никого не было.

Затем перед глазами оказался Джек, обнял, отгородив от всего мира.

— Я люблю тебя, — шепнул он мне на ухо. — Извини. Я все исправлю.

Чья-то рука оттащила от меня брата. Райдер.

— Мы пошлем с вами одного из своих. — Демос повернулся всем телом и поманил человека, которого я до сих пор не замечала. Мальчишка в футболке «Металлика» и разбитых кедах. Еще моложе меня. Наверняка это Нат. Интересно, видит ли нас Кей?

— Откуда ты его знаешь? Кто такой Кей? — Саки с любопытством уставилась на меня.

Остальные тоже обернулись. Нат встрепенулся.

Надо выгнать из головы все мысли. Ла-ла-ла-ла-ла…

— Долго ты так не продержишься, — с ноткой угрозы произнесла Саки.

— Ох, Демос, пусть она перестанет.

Ла…

На лице Саки нарисовалось облегчение. Почему она так смотрит?

— Кей — мой отец, — из-за спины Демоса заговорил мальчишка. Значит, действительно Нат. — Он астральщик. Может, он и сейчас здесь.

Все как один закрутили головами, осматривая поляну и ветви над ней, ища глазами призрак.

— Зачем бы ему здесь быть? — осведомился Демос.

— Как видно, думает, что мы держим его сынка силой, — засмеялась Саки.

— Ну, если увидите Кея, скажите, что мы его сына не обижаем.

Глядя на Алекса, Демос махнул рукой в сторону Ната, а тот потупился, застеснявшись общего внимания.

— Выходите, выходите… — Демос засмеялся. — Не можете показаться? Не волнуйтесь, мистер Джонсон, я хорошо забочусь о вашем сыне. Вы же видите, он доволен. И никто его не принуждает.

— Да неужели? — вмешалась я. — Если ты управляешь его мыслями, это не принуждение?

Демос сердито обернулся ко мне, а со стороны Алекса донеслось что-то вроде рычания.

— Контролировать его мне не по силам. Нат здесь потому, что сам захотел. — Демос обратился к пустоте между землей и небом. — Задержитесь с нами, Кей. Может, то, что вы увидите, изменит ваши взгляды. Может, вы тоже решите к нам присоединиться, вместе с Лилой — нам бы пригодился еще один астральщик и… — он посмотрел на меня, — и телекинетик.

— Только через мой труп, — огрызнулась я.

Демос повел бровями и снова обратился к Алексу с Джеком:

— По-моему, вам пора. Возьмите мотоцикл Алекса — так будет быстрее. И помните, за вами последует астральная проекция Ната, так что не пробуйте ничего такого, хорошо? Увидимся через двенадцать часов.

Демос подошел и опустил руку мне на плечо. Пальцы были тяжелыми, как свинцовые бруски. У меня все тело свело, я даже подумала, что он опять что-то со мной проделал, — а потом сообразила, что это естественная реакция на его прикосновение. Я силой сдержала инстинкты, требовавшие сбросить его руку, и одними губами прошептала Алексу:

— Ступай.

Он помедлил, приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал и взял Джека за локоть.

— Идем.

Брат вслед за ним, пятясь, отступил к соснам.

Они бросили на меня последний взгляд, отвернулись и быстро пошли к станции фуникулера. Я с трудом сглотнула несколько раз, чувствуя, как натягиваются эластичные ленты, связывающие меня с Алексом, и подумала, что, может быть, вижу его в последний раз.

Рядом со мной возникла Саки, обняла за плечи.

— Не грусти, — шепнула она мне на ухо, — он тебя любит. И жалеет, что в этом не признался.

24

Такие глаза я как-то видела у дохлой акулы, — вот что пришло мне в голову, когда он сел напротив меня за столик для пикников. Неподходящее место для встречи с убийцей. Слишком светлое. Слишком мирное. Как сценка из «Бэмби».

Я неловко поерзала на дощатой скамейке и огляделась. Хотелось бы знать, где теперь Джек с Алексом. Наверное, только что вышли из вагончика фуникулера, а может, уже едут. Прекрасно зная, что это бесполезно, я все же поискала их взглядом в зыбкой надежде, что они остались на горе и попытаются меня вытащить. Однако боль внутри и между ребрами громко и ясно говорила: Алекс ушел.

Амбер с Райдером рука об руку прогуливались по одной из множества тропинок, ведущих к площадке для пикников. Гарви с Биллом скатывали сигареты на столике по правую руку от нас. Между ними уткнулся головой в стол Нат — будто заснул с перепоя. Я увидела, как Билл, сняв свитер, свернул его и подложил парню под голову.

Саки сидела рядом с Демосом, изучая меня сквозь длиннющие ресницы. Я так и чувствовала, как она роется у меня в голове, даже волосы шевелились. А может, просто почудилось. Я отвела взгляд, постаралась отгородиться, если такое вообще возможно. Через полминуты полного молчания Саки повернулась к Демосу и покачала головой.

— Они наговорили ей всякого. Будто ты хотел украсть ядерное оружие. Прямо сюжет из Рона Хаббарда.

Я уставилась на нее, приоткрыв рот.

— Пойду добуду что-нибудь поесть. Разбирайтесь тут. — Саки вскочила со скамейки и вприпрыжку направилась к кафе.

— Я виновен примерно в половине того, что мне приписывают.

Демос сидел, стиснув сложенные на столе руки. Я обдумала его слова.

— В которой половине?

Он фыркнул, надо думать, от смеха.

— Ты мне нравишься. Задиристая. Совсем как твоя мать.

Я вцепилась в край стола так, что занозы воткнулись в пальцы, и прошипела:

— Не смей говорить о моей матери.

— Прости. — У него между бровями пролегла глубокая морщина. — Просто ты очень похожа на нее… и внешностью, и манерами. Это… — Он покрутил головой и устремил на меня взгляд, полный, как мне показалось, изумления.

На несколько секунд я попросту онемела.

— Откуда тебе знать, какой была мама? Ты видел-то ее ровно столько, сколько понадобилось, чтобы убить!

Морщинка между бровей превратилась в ущелье. Демос поднял взгляд на меня.

— Лила, я не убивал ее.

Я сидела не двигаясь, не мигая, не веря.

— Признаю, я виновен в части преступлений, в которых меня обвиняют. Взлом — наверняка, государственная измена — возможно, одно убийство — точно.

Я резко втянула воздух.

— А вот атомная бомба мне совершенно ни к чему, — продолжал он, иронически вздернув бровь. — И твоей матери я не убивал.

Я не понимала, Демос ли отнял у меня голос, или просто мозг отказался работать. Нет, мысли остались, ходили кругами, гонялись за вопросами — значит, он ни при чем. И чувства у меня остались. Я попробовала в них разобраться. Одно — наверняка гнев. Очень много боли. И ужасно много смятения.

— Я знал твою мать.

Я остолбенела.

— Как?..

— Мы с ней дружили.

— Ага! И Нат здесь по своей воле, и меня ты не держишь в заложниках. И вообще ты милый человек — ручаюсь, любишь щеночков и преподаешь в воскресной школе! В свободное от убийств время.

Демос ударил кулаками по столу так, что я подскочила, но Демос просто хохотал, сотрясаясь всем телом.

— Ну, Саки права, здорово они тебя заморочили!

Я не хотела слушать. Я сама читала… Впрочем, Алекс советовал Джеку не всему верить, что написано. Черт, я уже не знала, что и думать. И тут я взглянула на Демоса и точно поняла, что мама не могла с ним дружить.

— Да мама за миллион лет с тобой не подружилась бы!

Он оборвал смех.

— Дружила, Лила.

— Врешь! Зачем ты мне врешь?

— Когда-то мы были больше чем друзьями.

Я засмеялась, качая головой.

— Я очень ее любил.

Я зажала ладонями уши.

— Перестань, — вырвалось у меня. — Зачем ты так!

— Это правда, Лила. Я любил твою мать, и она когда-то любила меня. — Демос прижал ладони ко лбу и закрыл глаза. — Потом я сделал глупость, и она меня не простила… Я ее не виню. Потом Мелисса встретила вашего отца… — он глубоко вздохнул, — и вскоре уже носила твоего брата.

— Ты… с моей мамой? — Я отодвинулась от стола, хотела встать. Лишь бы оказаться подальше от него.

Я не успела. Он полез в задний карман, и я, вдруг испугавшись, упала обратно на скамью. Но Демос достал всего лишь бумажник. Вытащил из него бумажный квадратик и через стол протянул мне.

Черно-белая фотография, сделанная в автомате. Крошечный квадратик с двумя знакомыми лицами. Только я не могла понять… уставилась на женщину, улыбавшуюся в объектив: длинные волосы падают на спину, глаза совсем как мои. Это мама, нечего и думать. И выглядит счастливой. Но рядом с ней не папа, а Демос, сомневаться не приходится, хотя он гораздо моложе. Закинул руку маме за плечо и тискает — другого слова не подберешь — тискает ей шею.

Я положила карточку на стол и подтолкнула указательным пальцем. Сама заметила, что руки дрожат. Капля дождя разбилась о стол, и я удивленно разглядывала мокрое пятнышко, пока не поняла, что плачу.

Теперь Демос говорил тихо, почти как в бреду.

— Я любил ее. Любил ее страстность, идеализм, порывистость. Любил, как она всегда стремилась поступать правильно, любой ценой. И всегда находила нужные слова. Любил, как она отбрасывала волосы от лица, как ты теперь, и улыбалась, так что улыбка освещала все лицо.

Мне пришлось несколько раз вздохнуть, чтобы вернулся голос.

— Ты ее не убивал?

— О том я и толкую.

Кровь водопадом шумела у меня в ушах.

— Если не ты, тогда кто?

— Сенатор, у которого она работала. Он ее заказал.

Секунды растянулись и сжались снова. Эндрю Барнс? Но Барнс тоже убит. Я видела в рапорте. Демоса приговорили за его убийство. Интересно, знает ли Демос, что на базе для него уже готов электрический стул?

Я подозрительно прищурилась.

— Зачем ему понадобилось ее убивать?

Он снова сдвинул брови, глаза почти утонули под ними.

— Затем, Лила, что твоя мать была необычной — как ты. У Мелиссы был очень редкий дар.

Я снова привстала, выдергивая ноги из-под скамейки. Споткнулась и упала на утоптанную землю. В следующий миг оказалась на коленях, а Демос уже стоял рядом.

— Прекрати, не смей мной управлять! — то ли всхлипнула, то ли прорычала я.

— Я не управляю, Лила. Ничего не делаю, честное слово. Вот… — Он протянул мне руку, и я уставилась на нее. Потом медленно оперлась на его ладонь, и Демос помог мне подняться. Едва встав на ноги, я выдернула руку, и мы долго стояли, наблюдая друг за другом.

— Что она умела? — спросила я наконец.

— Читала мысли — как Саки.

Я разинула рот.

— Извини. Я понимаю, что это шок.

Шок? Мягко сказано. Я уже основательно привыкла к неожиданностям: разоблачениям, грабежам и похищениям, сыпавшимся на меня ежечасно, но это… это просто вышибло меня с поля. Как мама могла так долго хранить тайну? Я скрываю свою особенность всего несколько лет, и все равно, похоже, уже каждый второй о ней знает. Но мы с Джеком и не подозревали. А папа?

— Теперь, когда тебе известно, что твоя мама была одной из нас, ты все еще веришь в басни, будто мы чудовища и нелюди? — Демос закатил глаза. — Да брось! — Он смотрел так, словно дивился моей доверчивости.

Я вернулась мыслями к разговору с Алексом в мотеле. Он сказал, что больше не доверяет своей бригаде. Меня пронзила боль, словно мышцы отрывались от костей. Если бы Алекс был здесь, рядом! Он помог бы во всем разобраться.

Я кое-как начала отвечать:

— Я…

— Я и вам взяла поесть. — У столика вдруг объявилась Саки с пакетом из оберточной бумаги.

Я взглянула на Демоса. Хорошо бы закончить разговор без ее участия.

— Да ладно, садись. Надо поесть.

Демос уперся ладонью мне в спину, подталкивая к столу.

Я стряхнула его руку.

— Не хочу. Скажи, что случилось с мамой.

— Скажу, Лила. Только сядь.

Я позволила подтолкнуть меня к столу. Саки села напротив, рядом с Демосом. Я послала ей самый грозный взгляд. Не хватает сейчас, чтобы кто-то читал мои мысли. Да и когда бы то ни было! Как только остальные ее терпят? Саки молча, без улыбки протянула мне сэндвич. Я не взяла, и она так же молча положила его на стол передо мной.

— Твоя мать была замечательная женщина, Лила. — Демос смотрел на меня с такой любовью, что я не усомнилась — он видел перед собой мою мать. Во всяком случае, мне хотелось так думать. — Извини — ты и сама знаешь. Просто мне странно видеть тебя перед собой. Все как будто оживает заново. Как вчера. — Он замолчал, чтобы перевести дыхание. — Когда мы познакомились, Мелисса была немногим старше, чем ты теперь. Мы только что поступили в Стэнфорд. Встретились в кампусе в первую неделю учебы — и я влюбился с первого взгляда. Она была красавицей.

Я раздула ноздри. Не желаю слышать!.. Он отметил мою реакцию кивком, но не замолчал.

— Она и вправду была необыкновенная — и сразу увидела меня насквозь… — Его тихий смешок ударил меня, как копытом в живот.

— Такой талант, как был у нее, трудно сдерживать. — Демос покосился на Саки, и та ответила полуулыбкой. — Я видел, как он сводит людей с ума. Даже собственный внутренний голос может довести до края, а представь, каково слышать всех вокруг.

Я взглянула на Саки. Пожалуй, и она уже на краю. Это многое объясняло.

— Твоя мама… она была особенная, она пользовалась даром только для добра. Чтобы помогать другим.

— Но…

Демос вскинул руку.

— Сейчас дойду. Твоя мама была идеалисткой, искренне верила, что сумеет изменить мир. Верила, что если займется политикой, то сумеет чего-то добиться. Наверное, так думают многие политики. По крайней мере, некоторые. Но у Мелиссы было преимущество перед другими. Поверь, я видел, как она творила чудеса — это впечатляло. Ей бы пойти в адвокаты, заработала бы миллионы. Мигом убеждала бы любой состав присяжных.

— Почему же мама тебя бросила?

Он поморщился.

— Она познакомилась с твоим отцом. Где мне было тягаться с его английским выговором…

«И еще с его порядочностью и красотой», — мысленно добавила я.

Саки тихонько хихикнула.

— И тогда все кончилось.

Я была ужасно рада, что мама вовремя опомнилась. Если бы Демос оказался моим отцом… додумать эту мысль я не успела.

— Я безумно любил ее. А безумно влюбленные иногда совершают безумства. — Готова поклясться, что во взгляде Демоса был намек на меня, но он уже продолжал: — Я ничего другого не придумал, как остановить ее чувство к Майклу, твоему папе. Надеялся, что она вернется ко мне… Понимаю, глупо. Впрочем, я ничего и не успел — Мелисса меня услышала… прочитала мысли. Я бы не стал этого делать, наверное, не стал бы. Но она услышала, поймала меня — и как вырезала меня из своей жизни. Я ее не винил.

Демос помолчал немного, прежде чем продолжить рассказ.

— Почти семнадцать лет мы не разговаривали. Она перебралась на восточное побережье, вышла замуж за твоего отца, родила тебя и Джека.

Он что, ждет сочувствия?

— Потрясающе. Теперь я знаю, как сильно ты любил мою маму. Но все еще не понимаю, как она погибла и почему в этом обвинили тебя.

Он пропустил мои слова мимо ушей.

— Она позвонила совершенно неожиданно. Работая на какого-то сенатора, обнаружила что-то, что ее очень напугало. Иначе Мелисса ни за что бы не позвонила. Мы очень долго не общались.

— Что она сказала?

— Ей нужна была моя помощь. И я немедленно выехал в Вашингтон. — Он хмуро уставился в стол. — Но опоздал, уже не застал ее в живых.

Я закрыла глаза и думала только о том, что надо дышать. А когда снова открыла, увидела, что Демос с Саки с тревогой смотрят на меня.

— Почему ты уверен, что ее убил Барнс?

Демос склонился вперед, почти касаясь моей руки.

— Это он. Я получил доказательства. Послал одного знакомого, парня по имени Томас, выяснить. Том астральщик, он быстро все выяснил. Мне осталось узнать, что такого обнаружила Мелисса. — Он еле слышно засмеялся. — Я хотел действовать так, как действовала бы на моем месте она. Без насилия. Не нарушая законов. Поверь, мне это было против шерсти. Я куда охотнее убил бы его.

Мне это тоже пришлось против шерсти. Жаль, что не убил.

— Томас наткнулся на один весьма любопытный разговор. Он сумел собрать немало сведений — до того, как пропал.

Я покатала последнее слово во рту.

— Что с ним случилось?

— Думаю, его тоже убили.

— И что ты сделал? — нервно поторопила я.

Демос минуту разглядывал меня, взвешивая слова, предугадывая реакцию.

— Я убил Барнса. — Я не вздрогнула. Не отвела взгляд. И Демос тоже не отвел. — Только поздно, начатое было уже не остановить.

— О чем ты? Что он начал?

Демос тяжело вздохнул.

— Бригада. За ней стоял Барнс. — Мои ладони плашмя упали на стол, и я склонилась вперед, соприкоснувшись с Демосом локтями.

— Барнс получал проценты с оборонного предприятия «Стирлинг энтерпрайзес». Они раздавали взятки шестизначными суммами. Неудивительно, что компания получила очень большой, очень перспективный военный контракт.

— Он убил ради денег? — В моем голосе шипела ярость.

— Твоя мама узнала не только о взятках. Дело было в подробностях контракта. Они не могли допустить, чтобы об этом узнала общественность. С виду — стандартный оборонный контракт: разработка и производство нового вооружения для армии. А твоя мама узнала, что именно они изучают и разрабатывают.

Я заморгала, усваивая информацию.

— Они изучают нас, Лила. Вот что узнала твоя мама. В бригаде пытаются выделить ген, ответственный за наши способности, и использовать его для создания нового оружия.

Я откинула голову и расхохоталась так, что на меня обернулись Гарви и Билл.

— Еще бы, это все объясняет!

— Нет, мы не сумасшедшие. — Саки ответила на брошенное мной безмолвное обвинение. — Представь, что кто-то научится делать то, что проделывает Демос, — только с сотнями или тысячами людей зараз.

— Это невозможно.

Предположим, я не слишком внимательно слушала на уроках биологии, но все-таки знала, что так не бывает.

— Генная инженерия — самая перспективная и развивающаяся область науки. — Демос покачал головой. — Современная медицина добилась удивительных результатов, новости прямо завораживают…

Ладно, может, я слишком мало знаю.

— По твоим словам, эта компания пытается создать суперармию из психов, контролирующих мозги?

— Я бы выразился иначе, но… да. Иначе зачем бы оборонной компании нанимать генетиков и нейробиологов?

Я сразу вспомнила Сару. Не может быть. Или Сара не знает, что делает? Наверняка не знает. Она такая милая. И Джек ее любит.

Вдруг я окаменела, мышцы спины свело судорогой.

— Джек и Алекс знают?

Саки замотала головой.

— Нет, они думают, что ученые проверяют психологическую пригодность новобранцев. И понятия не имеют, что происходит.

— Они — просто солдаты, Лила. Пешки в игре. — Я повернулась к Демосу. — Их завербовали неспроста. Зачем надо было искать подходы к двум восемнадцатилетним юнцам, только что поступившим в колледж? Гениальный ход! Бригада направила их манию мести на меня.

Я скептически подняла бровь.

— Джек — сын Мелиссы. Они знали, что я не захочу ему навредить.

Смотря как понимать «навредить». На мой взгляд, мое похищение и самоубийственная миссия, на которую он послал Джека, укладывались в определение.

— У нас не было выбора, Лила. — Саки опять подслушала мои мысли.

Я готова была разразиться гневной тирадой, но твердый голос Демоса остановил меня, как красный сигнал.

— А самое страшное, самое подлое то, что все это время, охотясь за мной, твой брат и Алекс работали на людей, которые убили твою маму. Барнс подослал убийц, исполняя приказ компании.

По рукам и ногам пробежали электрические мурашки. Сэндвич взлетел со стола. Демос поднял руку и перехватил его в воздухе. Повел бровями в мягком упреке. Я старательно задышала, успокаивая взбаламученные мысли.

Следующие слова Демос произнес медленно, опасливо наблюдая за моей реакцией:

— Твою маму убили люди из бригады. Подчиненные твоего брата и Алекса.

Я уронила голову на стол, прижалась лбом к шершавому дереву. Тошнота накатывала волнами, под волосами на шее выступил пот. Я пожимала руки людям, убившим маму?.. Как они смели…

Саки погладила меня по плечу, и ее голос, легкий и гладкий, ответил на незаданный вслух вопрос.

— Бригаде все дозволено.

Демос пояснил:

— Они ни перед кем не ответственны, Лила. Высшая степень секретности. Их задача известна только нескольким лицам в правительстве.

Я оторвала от стола голову, тяжелую как мраморная глыба. Помнится, Алекс говорил, что они подчиняются власти выше, чем сам президент. Поляна поехала по кругу, словно карусель. Меня повело влево, локоть ударился о край стола. Я снова опустила голову и зажмурилась. Когда мир перестал вращаться, я спросила Демоса:

— Зачем ты им нужен? Из-за того, что убил Барнса?

— Нет, не из-за того. — Демос тихонько рассмеялся. — Я скорее оказал им услугу. Избавил от расходов и лишних трудов — не то им самим пришлось бы устранять Барнса.

Саки вмешалась:

— Демоса хотят схватить потому, что он самый сильный из нас. Единственный в своем роде. Не такой, как мы все.

Открыв глаза, я подняла взгляд. Да она же перед ним преклоняется!.. У Саки от шеи вверх расползался румянец.

— Хватило бы и того, что мы знаем, чем занимается бригада, — вмешался Демос. — Но да, в первую очередь они охотятся за мной — и за другими тоже — как за золотой жилой. Захватив нас, они разом получили бы все известные виды способностей. И стали бы нас исследовать, как лабораторных крыс. А добившись цели, избавились бы от нас.

Вдруг Саки вздернула подбородок и резко обернулась влево. Они с Демосом одновременно встали со скамьи и уставились туда, где сидели Билл с Гарви. Я заметила, что к ним присоединились Амбер с Райдером, и задумалась, что там такое происходит. Потом заметила, что Нат сел прямо. Вернулся!

Я рысцой догнала Саки и Демоса, которые уже подходили к компании. Саки с трудом поспевала за Демосом.

— Ну что? — требовательно спросил тот, подойдя вплотную.

— Они там. Вошли.

Я так шумно втянула воздух, что все обернулись ко мне.

— В здании? Как им удалось?

— Они захватили Рэчел. — Лицо у Ната разгорелось, словно он играл в компьютерную игру и наконец прорвался на последний уровень.

Амбер села рядом с ним и похлопала по свободному месту на краю, приглашая меня. Я присмотрелась к ней и нерешительно села. Билл широко ухмыльнулся, а Гарви послал мне кривую улыбку. Он по-прежнему держал сигарету в уголке рта.

— Очень умно!.. На базе они первым делом двинули к ее дому. Алекс подошел этак неторопливо и постучался, будто звал посмотреть матч или еще что. Рэчел, как открыла дверь, сразу на него набросилась.

Я порадовалась, что успела сесть.

— Сплошные: «Господи, где же ты был!». Алекс разыграл все как по маслу. Рассказал, будто поехал за Лилой… — Нат чуть запнулся, виновато мне улыбнувшись, — потому как она сбежала. Сказал, что разыскал, отчитал как следует и отправил с багажом домой. А потом, не успел я оглянуться, он уже приставил пистолет к голове Рэчел и пригласил ее на прогулку. Как в крутом кино, будто он какой-нибудь Джейсон Борн. Ее посадили в машину. Я не говорил про машину? Угнали тачку на подходе к базе. Турбодвигатель, четыре на четыре… это что-то!

— Нат, — жестко одернул его Демос, — что они сделали?

— Прости. Рэчел отвезли к главному зданию. Велели быть послушной, если не хочет стать покойницей. Джек объяснил, что они собираются войти, и чтобы она распорядилась о перевозке пленных. Мол, Томаса и Алицию переводят в вашингтонскую штаб-квартиру.

Томаса? Того, который погиб?

— Какого еще Томаса?

Все обернулись ко мне — кроме Демоса.

— Нат, — попросил он, — теперь возвращайся. Предупреди, когда они двинутся к нам.

Нат радостно закивал, словно щенок, которого позвали на прогулку. Райдер поймал его за плечо, не дав обмякшему телу удариться головой о стол, бережно подложил на место скатанный свитер и погладил Ната по голове.

Демос смотрел на меня, как только он умел смотреть.

— Томас жив. Нам Алекс сказал.

— Когда это он сказал?

— Тогда, на поляне. Сказал, что Томас жив и что они вернут его и Алицию в обмен на твою безопасность.

Я вспомнила Алекса, стоящего под дулом пистолета. Его молчаливый обмен мыслями с Саки. Его взгляд, когда он уходил от меня. Мои пальцы теребили браслет, лицо вспоминало прикосновение пальцев, щекочущее шею дыхание, губы на моих губах. Я не выдержала. Казалось, разум готов погаснуть, просто выключиться. Я вскочила и попятилась от стола. Ждала, что невидимый холод скует тело, но ничего не произошло, и тогда я развернулась и побежала к далеким деревьям. За спиной прозвучал голос Демоса.

— Оставьте ее в покое.

25

Меня отыскала Саки. Я сидела у корней дерева. Лучи, просачивавшиеся сквозь крону, ложились почти горизонтально.

— Вот ты где, — промолвила Саки.

— Нат вернулся?

— Еще нет.

Их застрелили или схватили, наверняка! Закрыв лицо ладонями, я крепко зажмурилась.

— Ничего с ними не случится, Лила. Это же Алекс и Джек. Они знают свое дело. Давай-ка пойдем и подождем Ната.

Я поднялась на затекшие от долгого сидения ноги. Назад мы шли молча. Что толку в разговорах?

На поляну легли тени, небо над головами стало темно-лиловым. Все собрались вокруг Ната, по-прежнему лежавшего головой на столе. Амбер, почувствовав нас издалека, обернулась первая. Остальные повернулись вслед за ней, и я увидела на лицах тревогу. Люди будто стояли у постели тяжело больного родственника. Но при виде нас они заулыбались, и я почувствовала, что краснею. Всего несколько часов, как я телекинетически дралась с Биллом и Райдером за пистолет, направленный в голову Джеку. А теперь вдруг мы все — друзья? Господи, что творится? Может, у меня этот, как его… стокгольмский синдром? — когда у заложника возникает эмоциональная связь с похитителями? Вроде бы жертва может даже влюбиться в террориста. Я глянула на Демоса. Нет, ни за что на свете! О чем только думала моя мама?

Я остановилась в нескольких метрах от стола.

— Подходи ближе, мы не кусаемся, — шепнула Саки, проскальзывая мимо меня к Демосу.

Тот кивнул мне и снова принялся разглядывать бесчувственное лицо Ната. Я потопталась минуту на краю круга, затем подошла и села на самый кончик скамейки, рядом с Райдером. Минуты тикали, небо темнело, словно в нем растворили склянку чернил.

Из меня вытекали последние капли надежды, когда Саки с Амбер вдруг встрепенулись. Амбер подняла голову с плеча Райдера и потянулась вперед, подхватила Ната. Все мы уставились ему в лицо. Парень несколько раз моргнул и, сев прямо, потряс головой. Бессмысленное выражение вдруг сменилось улыбкой.

— Они справились! Едут.

Напряжение словно испарилось. Гарви выплюнул окурок и принялся скатывать новую сигарету. Амбер глубоко вздохнула, а Райдер ласково погладил ее по голове. Так нежно, что от одного взгляда на них мне в кожу будто вцепились рыболовные крючки. Я перевела взгляд на Ната и мысленно взмолилась: рассказывай всё! Где они, не ранены ли?

— Как они это сделали? Никто не ранен? — спросила за меня Саки.

— Нет, все целы. Ну… в каком-то смысле. — Нат покосился на Демоса и сглотнул — я видела, как дернулся у него кадык. — Алиция в бешенстве, но с ней все в порядке, всего несколько синяков. Вот с Томасом хуже.

Я обмякла, как проколотый воздушный шарик. Пальцы, вцепившиеся в доски скамьи, разжались.

— Пошли, — приказал Демос и первым шагнул от стола.

Все молча последовали за ним.

Нат с Саки шли прямо передо мной. Я прибавила шагу.

— Алекс цел? А мой брат?

Оба обернулись на меня.

— В полном порядке, — широко ухмыляясь, заверил Нат. — Легче легкого. Они даже не вспотели. Ну и круто было!

— Как им удалось?

— Не знаю. Я не смог войти — даже близко к зданию не пробился. Ждал снаружи. Все трое просто вошли, а через двадцать минут вышли с Алицией и Томасом. Сели в машину и отъехали. Я немножко поболтался с ними в машине и вернулся сюда.

— А Рэчел? Что они с ней сделали? — спросила я.

— О господи! — Саки остановилась как вкопанная. — Нат!

Демос, шедший впереди, тоже задержался и вернулся к нам.

— Что такое?

— Рэчел. Они везут сюда Рэчел, — выпалила Саки.

У Ната вытянулась физиономия.

— Да, извините, забыл сказать. Они решили, что оставлять ее нельзя — поднимет тревогу, поэтому взяли с собой. Запихнули в багажник… — Парень пожал плечами.

Я не удержалась от смеха.

Демос минуту обдумывал эту новость.

— Нат, ты не мог бы вернуться?

Мальчик поник.

— Я здорово устал.

Демос несколько секунд рассматривал его и кивнул.

— Да, понимаю. — Он потрепал Ната по плечу. — Ты хорошо поработал.

— Может, я немножко отдохну и попробую еще раз?

— Ладно. — Демос снова кивнул и отошел, на ходу вытаскивая мобильник и набирая номер.

Я подумала, что, если он звонит Алексу, может быть, даст мне поговорить, но Демос уже отошел за пределы слышимости. Я осталась с Натом и Саки.

— Что, эти проекции так утомляют?

Нат обернулся ко мне и кивнул.

— Все равно что бежать кросс по воздуху. Ужасно круто, но и ужасно выматывает.

Мы добрались до станции фуникулера как раз перед отходом последнего вагончика. Нат отлично рассчитал время.

Едва оказавшись внутри, я как можно непринужденнее отошла от остальных и остановилась на том самом месте, где Алекс меня поцеловал. Закрыла глаза и постаралась оживить в памяти ту минуту, когда его большой палец коснулся моей губы. И как его губы прижались к моим, и как он смотрел на меня своими бархатисто-голубыми глазами. Я глубоко вздохнула и заметила, что тянущая боль в ребрах ослабела.

Во мне словно снаряд разорвался. Алекс меня любит! Улыбка разъехалась от уха до уха.

И исчезла, стертая воспоминанием. Ведь Алекс собирался меня бросить. Собственно, и бросил бы, не появись Демос со своими людьми. Напоследок Алекс сказал что-то про падение с лестницы. Как там?.. «Когда ты свалилась на меня с лестницы, это было что-то». Что?

Любовь, вот что. Брр. Ради бога, Лила, чтобы это понять, не надо читать мыслей!

Я упала на скамейку у стены вагона. Значит, Алекс все это время меня любил, с первой минуты встречи? Все время, пока я морочила себе голову Рэчел? Пока стояла с ним рядом, спала одна в его кровати, сидела напротив за столом, била тарелки, цеплялась за него на мотоцикле, подглядывала в приоткрытую дверь ванной — а он все это время меня любил? Сколько минут пропало даром, когда мы могли бы целоваться! И он сказал об этом только за две секунды перед тем, как уйти! Если его не убьет бригада, убью я!

Но улыбка снова осветила мое лицо. Не будь я так ошалело, безумно счастлива, точно убила бы! И тут меня осенила новая мысль. Теперь Алекс уже не может вернуться в бригаду. Ему придется уехать с нами. Йо-хо!

— Ты в порядке, Лила? — забеспокоился Нат.

— Конечно, а что?

— Ну, просто ты пыхтишь, хлопаешь в ладоши и лыбишься, как младенец в качалке.

— Просто Лила счастлива.

Я оглянулась на Амбер.

— Так держать. Это приятная перемена, — продолжала та.

Райдер обнял ее сзади и подмигнул мне. Я невольно ухмыльнулась в ответ. Мир прекрасен, Рэчел, связанная, валяется в багажнике, а Алекс спешит ко мне, и он меня любит!

— Эй, Демос, думаю, ты нужен, — через плечо позвала Саки, не сводя с меня взгляда.

Я скорчила ей рожу.

— Лила, пожалуйста, приглуши малость звук. Я не только других, но и себя не слышу. Он тебя любит. Ты его любишь. А теперь, пока ты не запела про пчелок на цветущей яблоне, ради бога, подумай о чем-нибудь другом.

— Как насчет Джека? Подумай-ка о Джеке, — ехидно усмехнулся Нат.

Не хотела я думать о Джеке. Я очень рада, что он тоже цел и невредим, но в картину нашей с Алексом встречи Джек не вписывался. Он стоял в сторонке, повернувшись к нам спиной.

— Да, Джек не захочет этого видеть.

Я мигом вспомнила о существовании Саки.

— Что-что?

— Джек. Ты не зря беспокоишься. Он и раньше был основательно зол на Алекса. Я слышала. Среди ярости, обращенной на нас, было немало злости, нацеленной в лучшего друга.

О боже…

— Что он себе думает?

— Думает? Девочка, я слышал его слова.

Теперь я целиком переключилась на Ната. Он стоял, подбоченившись одной рукой и обхватив другой плечи Саки.

— Когда? О господи, что там было?

— Они крупно поговорили насчет тебя.

— Насчет меня?

Нат захихикал.

— Да, это надо было слышать!

— Что говорил Джек?

— Ну, вроде как: «Парень, ты что там крутишь с моей сестрой?» Алекс ему: «Я ее люблю», а Джек: «Даже не думай!» Тогда Алекс отвернулся и говорит: «Так оно есть, и все тут», — и вроде как все закончилось. Я, между прочим, тебя вполне понимаю. Он такой парень! — Нат закатил глаза, словно лизнул мороженое любимого сорта.

— А… о… Спасибо, надо полагать.

— Нат, ты несносен. — Саки ткнула его в бок острым локотком и повернулась ко мне. — Ручаюсь, он в бригаде выбирает для слежки не тех, кого полезнее, а самых крутых парней.

— А вот и нет!

— А вот и да!

Они переругивались, как маленькие.

— Я-то не маленькая, — обиженно огрызнулась на меня Саки, — а вот он точно!

— Лила… — Большие карие глаза Ната вдруг налились слезами. — Ты видела моего папу? Как он?

Я покосилась на Саки. Лишь бы не выдала.

— Он в порядке. — Мне вспомнилось разбитое в кровь лицо. — Ну, то есть он очень за тебя беспокоится. — А ведь Алекс обещал Кею сберечь Ната и от бригады, и от Демоса. Похоже, этого обещания ему не выполнить. Едва ли Нат согласится куда-нибудь уходить. — А почему ты вообще сбежал?

— Я не сбежал. Я имею право сам решать, как мне жить.

Ну, это я понимала как нельзя лучше. Не мне осуждать беглецов.

— И вообще, — продолжал Нат, — то, чем я теперь занимаюсь, куда лучше, чем школа. Я воюю с настоящими, крутыми преступниками…

А ему не приходило в голову, что его используют? Совсем ребенок…

— Не используем, Лила, — нахмурилась на мои мысли Саки. — И Нат — не ребенок. Он наш с тобой ровесник. Если мы решаем за себя, почему ему нельзя? Разве ты бы не стала сражаться за то, во что веришь?

За Алекса стала бы. Наверняка. И за Джека.

— Ну вот, — отозвалась Саки.

— Это другое. Они — моя семья. А у вас ничего личного.

— Очень даже личное! За такими, как мы, охотятся, запирают нас под замок, убивают. Демос ввязался в это из-за твоей матери. А мы поддержали потому, что ему верим. Если бы тебя захватила бригада, разве тебе не хотелось бы знать, что мы сражаемся за тебя и пытаемся вытащить?

Я не успела ответить. Вагончик остановился, и я, словно проснувшись, стала озираться. Мы вернулись в реальный мир. Восемь человек вышли из кабинки и следом за Демосом пошли к стоянке. Было уже совсем темно, огни Палм-Спрингс горели вдали, словно светящиеся гнилушки.

— Куда мы идем?

— К бэтмобилю, [10]— рассмеялась Саки.

26

Мы остановились у большого междугородного автобуса с номерами Западной Вирджинии. Гарви взялся отпирать дверь. Это и есть их «бэтмобиль»? Я присмотрелась. На вид — здоровенная неповоротливая колымага. На бампере стикер: «Любишь Иисуса — молодец!» — а в боковом окне предупреждающий знак «Дети» с улыбающейся мордашкой.

— Подходящая машина для беглецов? — прямо мне в ухо спросил Демос.

— Ну-у, да, — промямлила я.

Он уже подталкивал меня в спину.

Внутри оказалось совсем другое дело. Спальных мест хватило бы на целую роту, и сзади еще осталось бы место для танцульки, чтобы ребята не заскучали. Там же стоял большой домашний кинотеатр с плоским экраном. В два ряда тянулись кушетки, обтянутые кремовой кожей, а в корму уходил темный коридор, из которого, похоже, открывалось несколько дверей. «Вот как живут участники групповых туров!» — заметила я про себя, глазея по сторонам с открытым ртом. Остальные устраивались как дома.

— Куда едем? — поинтересовалась у Демоса свернувшаяся на одном из сидений Амбер.

— В «Джошуа-три». [11]

— Круто, — пискнул Нат. — Обожаю «U-2».

Саки вздернула безупречную бровку и покачала головой. Нат сделал было серьезное лицо, но тут же подскочил, ущипнул ее за руку, и они вместе, хихикая, повалились на сиденье.

Гарви сел на водительское место, а Билл занял кресло рядом, за приборной доской, которая от одного нажатия кнопки осветилась огнями, как посадочная полоса.

Демос скрылся в коридоре, свернув в какое-то помещение в конце автобуса, и я огляделась, выбирая себе место. Амбер с Райдером пристроились на кушетке против Ната и Саки. Я придвинулась к ним. Лучше уж влюбленная парочка, чем дуэт буйных экстрасенсов, обожающих «U-2».

— Привет, — сказала я, подсев к Амбер. Мне было немножко неловко.

— Привет. — Оба улыбнулись в ответ. Они ждали, что я скажу, а у меня в голове не осталось ни единой мысли.

— А… что такое «сортировщик»?

Райдер расхохотался, запрокинув голову.

— Прямо к делу. Вот это по мне.

Амбер прислонилась к его плечу и чмокнула снизу в подбородок. Я ждала жалящего укола зависти, но не дождалась.

Амбер тоже рассмеялась и покачала головой. Огненные волосы заструились, как вода, если, конечно, такое бывает.

— Какая ты забавная, Лила!

— А? — Я в недоумении уставилась на нее.

— От тебя эмоции так и накатывают, волна за волной. Не утихают ни на минуту, и все разных цветов. Как будто купаешься в радуге. Так красиво!

Я прямо не знала, что сказать. Никто никогда не сравнивал меня с радугой.

— Молодая любовь, — рассмеялся Райдер, поцеловав Амбер в макушку.

Молодая? Я любила Алекса все свои семнадцать лет — может, чуть меньше. Моя любовь уже не молода.

Я обернулась к Амбер.

— Так ты видишь чувства в красках?

— Угу. Если постараюсь, могу изменить цвет, отогнать какое-то чувство. С твоим братом было ужасно. А вот с тобой и Алексом, это так… — она рассмеялась про себя. — Так… так удивительно чудесно. Понимаешь, я чаще всего окружена страхом и тревогой, и так чудесно получить немного счастья!

Я покосилась на Райдера. Похоже, счастья у нее не так уж мало. Райдер был хорош собой. Очень хорош собой. И очень влюблен. Я ухмыльнулась. До Алекса ему далеко!

Райдер поймал мой взгляд, и по его лицу расползлась спокойная улыбка.

— Ну что, Лила, Демос тебя переубедил?

Вопрос застал меня врасплох.

— Да, пожалуй. То есть не знаю. Все смешалось, а во многом надо еще разобраться. Но, наверное, да. То есть то фото, где они с мамой… И что он рассказал про бригаду. И вы все…

Я имела в виду, что несколько часов, проведенных с ними, разогнали многие страхи. Никто из них совсем не казался опасным. Очень милые люди.

— Да, мы не так уж плохи, — подмигнул Райдер.

Я вдруг вспомнила его снимок на компьютере Джека и прилагавшийся список обвинений. Сколько в нем правды?

Райдер заметил перемену настроения.

— Что тебе наговорили о нас Алекс с Джеком?

— Райдер! — одернула Амбер, пихнув дружка в бок.

Я смутилась.

— Ну, они ничего такого не говорили. Я знаю только то, что сказал Кей, и еще что сама нашла в компьютере. Не слишком лестные отзывы. — Подняв глаза, я встретила вопросительный взгляд Райдера. — Я ведь думала, Демос убил мою маму. И Джек так думает.

— Он не убивал.

— Да, теперь я знаю. Но все газетные сообщения, рассказ полиции о том, как она погибла… — Я содрогнулась, вспомнив свои ночные кошмары.

— Хочешь, я уберу?

Я не поняла:

— Что?

— Образ, который у тебя в голове. Хочешь, я его уберу?

— Ты можешь?

— Да, и вполне аккуратно.

Хочу ли я, чтобы в голове не было образа мамы, лежащей в кровавой луже?

— Да, — кивнула я.

Амбер подвинулась, чтобы освободить ему место. Райдер наклонился, взял меня за голову, коснувшись указательными и средними пальцами висков, поймал мой взгляд, и я заметила, что глаза у него серые. Очень необычный цвет, как у гальки, выброшенной на берег штормовым морем.

— Ну, вот и все.

— Как?

— Вспомни свою маму.

Я закрыла глаза. Вот мама смеется, приспосабливая мне на волосы заколки в первый школьный день. Вот она несет пирог с восемью свечками и поет мне «С днем рожденья!». Следующему воспоминанию я улыбнулась: она лежит рядом со мной и читает вслух «Гарри Поттера».

— Что ты сделал? — изумилась я. Все это не вспоминалось много-много лет.

— Ничего.

Райдер откинулся на спинку, протянул руки, и Амбер упала ему на грудь. Какие же они славные!

Амбер снова засмеялась.

Ее смех оборвал вопрос:

— Можно к вам присоединиться?

Над нами стоял Демос.

— Можно-можно. — Райдер подобрал ноги, и Демос сел рядом.

— Все нормально?

— Наверное, да, — протянула я.

Демос как будто не услышал.

— Мы встретимся примерно через час. — Сердце принялось пробивать тоннель у меня в ребрах. — Мне понадобится твоя помощь.

Я подозрительно прищурилась.

— В чем это?

Демос устремил на меня взгляд, и у меня поджались все мышцы.

— Бригаду нужно остановить, Лила.

Нет! Мне нужно одно: вернуться к Алексу и уехать с ним и Джеком далеко-далеко.

Появилась Саки, устроилась на полу у ног Демоса.

— Что вы задумали? — нервно спросила я, поглядывая на обоих.

— Убеди Джека и Алекса сражаться на нашей стороне, — ответил Демос.

Я почувствовала на себе взгляды четырех пар глаз; по-моему, Гарви тоже бросил на меня вопросительный взгляд в водительское зеркальце.

— Сражаться? — повторила я, словно услышала незнакомое слово.

— Да, сражаться.

Нет, не нравился мне этот разговор. Не надо никаких сражений!

Демос взглянул на Саки. Та сжала губы так, что они побелели, и покачала в ответ головой.

— Лила, прошу тебя.

Я огляделась. Со всех сторон на меня смотрели умоляющие глаза.

— Как вы собираетесь сражаться? Что мы можем сделать? Алекс говорил, что бригада подчиняется власти выше президентской.

Демос скривил уголок рта в улыбке.

— Получив Рэчел, мы сравняем шансы.

— Но Алекс говорил, что бригада никого не станет выменивать.

— Ее — станут.

— Почему?

— Ты не знаешь? — удивленно прищурился Демос.

— Не знает, — ответила за меня Саки.

— Чего? — опять спросила я.

— «Стирлинг энтерпрайзес» принадлежит отцу Рэчел.

— О! — Почему я удивилась? Казалось, к этому времени моя способность удивляться сошла на нет. Я откинулась на спинку диванчика и с облегчением выпалила: — Тогда я вам не нужна! И Алекс не нужен, и Джек. Вы и так получите необходимое преимущество!

Демос покачал головой.

— Этого недостаточно. Нам нужны люди, знающие тактику бригады, которые помогли бы остановить ее изнутри. Нам нужны Джек и Алекс.

— Нет.

— Лила, ты еще не поняла, во что превратится твоя жизнь, если вы попытаетесь сбежать. Остаток дней ты будешь спасаться от охотников. Не сможешь вернуться домой. Не сможешь увидеть отца. На одном месте нельзя будет остаться больше нескольких дней. Ты вечно будешь оглядываться через плечо, гадая, не настигают ли тебя. Бригада не оставит вас в покое. Ты слишком много знаешь, и твои гены для них — тоже ценность. Они убьют Джека и Алекса, как убили твою мать, а тебя захватят. — Он помолчал. — Я понятно объясняю?

«Яснее ясного», — подумала я. И застыла, не в силах шевельнуться, перебирая в голове варианты. Бегство?..

— Вам не убежать, Лила, — сказала Саки.

Я нахмурилась. Почему нет?

— Бригада убила твою мать, Лила, — продолжал Демос. — Тебе не хочется отомстить? Не этим ли занимались столько лет Алекс и Джек? Ты не думаешь, что они обрадуются возможности покончить с убийцами?

Я вскинула голову и уставила на Демоса яростный взгляд. Он меня достал. С этой минуты я знала, что останусь. Нет у меня никакого выбора. И Джек с Алексом, если поверят ему, тоже ни за что не откажутся от мести.

Демос почуял победу.

— Мы должны сражаться за себя. А для этого нужно, чтобы Джек и Алекс присоединились к нам.

Я долго прожигала его взглядом — пока Саки не заулыбалась.

— Ладно, помогу, — сказала я. — Чего ты от меня хочешь?

Все вокруг дружно выдохнули.

— Тебе придется поговорить с ребятами. Надо убедить их, что мы не лжем. Меня ни Джек, ни Алекс слушать не станут, но тебе доверяют.

Да, тут в его плане зияла здоровенная дыра. Джек ни за что не поверит, что маму убил не Демос.

— Ты видел моего брата, верно?

— Видел.

— Ну и вот. Понимаешь, он сейчас не в том настроении, чтобы хладнокровно рассуждать. А ты… ладно, не будем. С чего ты взял, что Джек станет меня слушать? Что он вообще способен тебе поверить?

— Ты умеешь быть очень убедительной, если захочешь.

Это я-то? Я не сумела убедить Джека оставить меня в Калифорнии. И не уговорила Алекса остаться со мной, вместо того чтобы выступать в одиночку против всей бригады.

— Объяснить им, что они последние три года верили лжецам? У меня и доказательств нет, кроме снимка, который ты мне показывал. А они тебя ненавидят… Боюсь, не справлюсь. Джек скорее убьет тебя, чем станет меня слушать.

— Но Алекс выслушает.

Выслушает ли? Я задумалась. Он уже начал сомневаться. Может, согласится послушать? И сумеет убедить Джека? На себя я нисколько не надеялась.

— Как насчет Рэчел?

Все мы обернулись к Нату, сидевшему в одиночку на диванчике напротив.

— Почему бы не заставить ее говорить? Рэчел должна быть в курсе дела. Если парни не поверят Лиле — а могут и не поверить, — не убедит ли их Рэчел?

Демос выслушал мальчика с явным интересом.

— Хорошая мысль.

Он присел передо мной, положил руку мне на колено. Скосив на нее глаза, я с удивлением отметила, что больше не содрогаюсь от отвращения.

— Лила, когда они подъедут, держись позади. Помни, твои думают, что мы удерживаем тебя насильно. Не бросайся к ним, пока нам не передадут Алицию и Томаса.

— Ладно, — еле слышно пробормотала я.

— Приехали! — крикнул сидевший впереди Билл.

27

Ворота в парк «Джошуа-три» были закрыты и заперты. У Билла ушло две секунды на то, чтобы снять замок и открыть ворота, не покидая удобного кресла рядом с водителем. Гарви снова завел двигатель и проехал внутрь.

Дальше в полном мраке тянулась простая грунтовка. Фары высветили несколько деревьев Джошуа, стоявших у дороги как часовые.

Мы десять минут катили по проселку и заехали далеко в парк. Интересно, с какой стати Демос выбрал место встречи в такой глуши.

— Как раз потому, что здесь такая глушь, — ответила Саки.

— Ты не могла бы перестать, пожалуйста?

— Извини.

Гарви заглушил мотор. Освещение в автобусе стало тускнеть. Горели теперь только маленькие лампочки по сторонам диванчиков — как в самолете на ночном рейсе.

Из тьмы раздался голос Демоса:

— Все готовы?

Нет-нет, я не готова! Как я только согласилась помогать? Хотя разве у меня был выбор? Вопрос: существует ли на самом деле свобода воли?

— Билл, Гарви, вы знаете, что делать? — окликнул Демос.

— Да. — Телекинетики открыли двери и выпрыгнули наружу. Я посмотрела, как мужчины растворяются в темноте, и задумалась, куда они направляются.

— Хорошо. — Демос повернулся к оставшимся. — Все должно пройти гладко. Мы совершаем обмен, Лила идет к своим и уговаривает нас выслушать.

Оставалось надеяться, что Демос верит в силу желаний. Я присмотрелась к остальным: как на них подействовала эта словесная накачка? Все выглядели собранными и уверенными в себе. Кажется, одна я превратилась в дрожащий комок нервов.

— Саки, ты нужна мне рядом. Ты должна поговорить с Алицией, чтобы она понимала, что происходит. И наоборот — скажешь мне, что они задумали. Алиция все это время была с ними в машине и знает, если готовится ловушка.

Демос обернулся к Нату.

— Будь добр, оставайся в автобусе, здесь спокойнее. На сегодня ты достаточно поработал. Подожди, пока вернутся силы.

— Уже вернулись, — поспешно отозвался мальчишка.

Демос не ответил. Я заметила, как обиженно надулся Нат.

— Амбер, Райдер, вы с Лилой. Вот… — он передал Амбер пистолет, — возьми. У тебя, Райдер, есть свой?

— Угу. — Сортировщик развернулся и похлопал себя по ремню сзади. Амбер опустила ствол к полу и умелым движением в два щелчка проверила обойму.

Я так и подскочила.

— Эй, а оружие-то зачем?

— Просто чтобы никто не вздумал совершать подвигов, — ответил Демос, проницательно глядя на меня. Пистолет вдруг очутился у меня в руке. Амбер осталась стоять, нацелив в пол палец и не понимая, что случилось. Пока Райдер оборачивался, я выдернула пистолет у него из-за пояса и стояла с двумя пушками, как настоящий ковбой.

— Никто — это Джек и Алекс? — заговорила я. — Здесь не будут целиться в моего брата! И в Алекса тоже. Они сделали, о чем вы просили. Добыли вам Алицию и Томаса. И не думайте, что под прицелом они скорее перейдут на вашу сторону.

Все молча смотрели на меня. Нет, поправка — не на меня. Все глаза следили за пистолетами, которыми я размахивала в такт волнам ярости. Я опустила стволы в пол и, с благодарностью вспомнив урок Алекса, вернула на место предохранитель на пистолете Амбер — пока не снесла кому-нибудь голову.

Голос Демоса остался тихим и ровным.

— Лила, парни все еще думают, что мы убили твою мать. И что я тебя похитил.

— Ты и похитил, — напомнила я.

Демос на секунду запнулся.

— Я хотел сказать, что они, получив тебя, возможно, не захотят нас отпустить. Я просто хочу быть наготове. Не вернешь ли ты пистолеты? Пожалуйста?

— Нет.

— Лила!

Я расправила плечи и покрепче сжала рукояти. Хорошо, что рядом не оказалось Гарви и Билла. Против них мне бы не выстоять.

Демос поднял бровь.

— Могу заставить.

Я ответила тем же движением.

— Не можешь, если ждешь от меня помощи.

Он вдруг коротко кивнул и отвернулся от меня.

— Как похожа на мать…

Саки с Натом смотрели на меня круглыми глазами, Амбер выглядела немного сердитой, зато Райдер смеялся.

— Из тебя вышел бы отличный парень!

Я приняла это как комплимент. Райдер обнял подругу за плечи.

— Ну вот, нам полагалось бы проследить, чтобы ты не ломанулась прямо к Алексу, едва его завидишь…

— Можно на тебя положиться, Лила? — спросила Амбер.

— Да. Я обещаю.

Из пистолета Райдера я вынула обойму, а пистолет сунула ему в карман. Две пушки — явный перебор. Мы остановились в тенях по сторонам от лучей фар. Билл поставил автобус в стороне от дороги, но под таким углом, чтобы фары освещали участок, куда должна была подъехать вторая машина. Меня зажали плечами Райдер и Амбер. Слева от нас, рядом с Демосом, стояла Саки, а куда девались Билл и Гарви, я понятия не имела. Обиженного Ната оставили в автобусе.

Земля под ногами была изрыта маленькими круглыми дырками. Я недоуменно разглядывала их, пока не подскочила, сообразив, что это змеиные норы. В темноте захихикала Саки.

— Ты их услышишь заранее — они же гремучие!

Жаль, она не видела, какую я скорчила ей рожу.

— Зато я слышу, что ты обо мне думаешь, Лила.

Я сосредоточилась на темноте, размеченной артритными силуэтами деревьев Джошуа и брызгами звезд, похожих на булавочные проколы в черном занавесе. Две звезды начали расти. Это не звезды, а фары! Все молча смотрели, как они приближаются. Я машинально шагнула вперед и наткнулась на чье-то плечо.

— Лила… — предостерегающе протянул Райдер.

Я отступила назад.

— Извини.

Теперь я привстала на цыпочки, чтобы из-за его плеча видеть подъезжающую машину. Уже доносились шум двигателя и стук колес по ухабам.

— Это они, — почти одновременно произнесли Амбер и Саки.

— О чем они думают? — прошептала я в темноту, где стояла Саки.

— Э… погоди, они еще слишком далеко. Ну вот. Гадают, какого черта Демос выбрал это место. Алекс представляет, что с нами сделает, если тебя обидели. Джек… ну, Джек просто ищет способа всех убить. Лила, постарайся его отговорить.

Я ощутила тупое давление пистолета в глубине джинсов; надеюсь, я правильно установила предохранитель.

— Постараюсь.

Дорога впереди внезапно осветилась — машина показалась из-за поворота. И остановилась как раз на краю освещенного фарами автобуса участка. Мотор замолк, накатила тишина. Свет фар залил колею на грунтовке.

Я пыталась разглядеть силуэты внутри, но из-за спин Райдера и Амбер не так уж много было видно. Щелкнула, открываясь, дверь, в машине загорелось внутреннее освещение. Джек с Алексом вылезли и стояли в тени. На заднем сиденье я различила Алицию. Та спокойно улыбалась, кивая сама себе. Рядом с ней привалился к дверце еще один человек. Я увидела лицо, серое, как у покойника, и услышала, как рядом со свистом вздохнула Амбер. Райдер крепче обнял ее.

— Алиция в порядке, — шепнула Демосу Саки. — Говорит, они думают только, как бы вернуть Лилу. Больше никаких планов, хотя оба вооружены. Она советует присматривать за Джеком. Парень настроен на драку. Его мысли… я тоже слышу… Сейчас он держит себя в руках, но, если верить Алиции, едва-едва.

Я слепо таращилась в темноту, где просматривалась более высокая из двух фигур. Все тело кричало об одном: беги к Алексу!

— Отдайте мне Лилу! — крикнул через разделяющее нас пространство Джек. От знакомого голоса сердце у меня чуть не выпрыгнуло из груди.

Повисло тяжелое молчание.

— Сначала верните Алицию и Томаса, — прокричал в ответ Демос.

— Где она? — В голосе Джека было столько злобы, что Амбер буквально отбросило ко мне.

— Лила, покажись, — обратился ко мне Демос.

— Я здесь! — крикнула я, шагнув в луч фар. — Со мной все в порядке, — продолжала я, наклеивая на лицо улыбку в надежде успокоить ребят.

— Передайте нам Алицию и Томаса, и тогда получите Лилу.

— Нет. Алицию первой, потом Лилу, а тогда уже Томаса.

Демос тяжело вздохнул.

— Вы же знаете, что я мог бы получить обоих, и вы ничем не смогли бы помешать. Но я играю честно, потому что обещал Лиле. Ладно, будет по-вашему. Только без дураков. Пусть каждый получит то, чего хочет.

Не стоило ему так это формулировать. Я услышала, как фыркнул Джек. Ну, вот как помешать старшему брату выкинуть какую-нибудь безумную глупость? Или этим должны заняться Гарви с Биллом? Может, они затаились в темноте, наблюдают и готовы действовать при первой попытке Джека или Алекса сделать что-нибудь не то? Вряд ли я успею перехватить палец, лежащий на курке, тем более в темноте.

Прошло несколько секунд. Затем Джек вернулся к машине и открыл заднюю дверь. Свет изнутри залил его лицо, обнаружив морщины на лбу, напряженные жилы на шее, выдвинутую вперед челюсть. Черт, он вне себя от ярости!.. Нелегко мне придется.

— Саки, вели Алиции ничего не предпринимать. Объясни, что происходит.

— Уже. Она все поняла.

Джек помог Алиции выйти из машины. Несколько грубее, чем требовалось, подтолкнул женщину, и она шагнула вперед, а потом, почувствовав свободу, бросилась бежать. Руки у нее были связаны за спиной. Я чувствовала, как от столпившихся вокруг людей рябью расходится напряжение.

На последних шагах Алиция споткнулась, и Демос, вступив в свет фар, поймал ее за плечи. Она подняла к нему голову, и мы все увидели, как Демос наклонился и поцеловал ее в рассеченную губу. Женщина улыбнулась ему.

— Не сомневалась, что ты меня вытащишь!

Он толкнул Алицию к себе за спину, и к ней тут же шагнула Амбер, ласково придержала за плечо. Блеснул металл, треснула разрезанная пластиковая лента. Рука Алиции, едва освободившись, скользнула в ладонь Демоса. Подавшись вперед, женщина зашептала что-то ему на ухо.

— Теперь Лила. — Это Алекс. Звук его голоса смыл последние угольки таившейся во мне боли. Райдер отступил с дороги, и я бросилась вперед.

Не помню, как преодолела разделявшие нас шаги. Я упала Алексу на грудь, прямо в раскрытые объятия. Он подхватил меня на руки, прижался твердыми губами, и во всем огромном мире не осталось никого, кроме нас. Пока мои ноги снова не коснулись земли. Тогда я открыла глаза и увидела неуклюжие темные фигуры, услышала, как кто-то прокашливается.

Его лицо было в тени, но голубые глаза как будто сияли. Алекс ощупал мои плечи, словно проверяя, что я цела и невредима, потом его ладони скользнули по шее и остановились на моих щеках.

— Ты в порядке? Тебе ничего не сделали?

Я помотала головой и вцепилась в его руки.

— Нет-нет, все хорошо, Алекс. Мне надо…

Я не смогла договорить, потому что Алекс опять зажал мне рот поцелуем, и перед глазами заплясали огоньки.

Когда он отодвинулся, очень бережно, всего на дюйм, я открыла глаза и наткнулась на его взгляд.

— Я люблю тебя, — прошептал Алекс.

Я чуть не воспарила вверх, сердце не поспевало за мной.

— Я так понимаю, что моя сестра жива-здорова? — крикнул из-за машины Джек. Похоже, брат был не так уж счастлив. Впрочем, никто не мог бы сравняться со мной в счастье в эту минуту.

— Все отлично, Джек, — отозвалась я.

Еще бы не отлично! Я летала как на крыльях. Алекс притянул меня к себе, крепко обхватив за плечо.

— Теперь Томаса! — крикнул Демос.

Раздался новый щелчок дверцы — Джек вытаскивал кого-то с сиденья. Мы уставились на оборванный мешок костей, который кое-как заковылял от машины. Последовал общий вздох, потом Райдер выскочил на освещенную полосу, подхватил Томаса и почти отнес в автобус.

— Что с ним сделали? — обернулась я к Алексу.

— Не знаю, — сквозь зубы ответил тот. — Ладно, поехали отсюда.

Открыв заднюю дверцу, он принялся запихивать меня в машину.

Я уцепилась за раму и обернулась к нему.

— Нет, Алекс, подожди!

— Лила! — Окрик Демоса заставил нас застыть на месте. Алекс развернулся, прикрывая меня собой.

— Успокойся, Алекс. — Я попробовала протиснуться мимо него. — Нам надо поговорить. Обязательно выслушай их.

— Он тебя обидел? — заорал Джек с другой стороны машины.

— Нет-нет, никто меня не обижал! — Я обеими руками уперлась в Алекса, вывернулась и обежала машину, остановившись на свету. Я готова была, если надо, встать между Джеком и Демосом. — Никто меня не обижал. Подожди, послушай, а? Мне надо с вами поговорить.

Оба шагнули ко мне. Я видела искаженное яростью лицо Джека, страх в глазах Алекса. Вскинула руки, как регулировщик, чтобы остановить их.

— Поговорить можно и в машине, Лила, — приглушенно произнес Алекс, гипнотизируя меня взглядом.

Я замотала головой.

— Нет. Я не поеду.

Парни застыли на полушаге и уставились на меня, как на умалишенную.

— Послушайте, они не убивали маму. Это не Демос. Вам лгали. Это была бригада. Все это бригада. Они и убили.

— Сейчас же садись в машину. — Голос Джека ударил как молния. Брат протянул руку, хотел меня схватить.

Я отскочила на пару шагов.

— Нет, я остаюсь.

— Лила, что ты говоришь? — подал голос Алекс, и я обернулась к нему.

— Знаю, это очень странно, я тоже не хотела верить. Но поверила. Я ему верю. — Я сделала шаг к Алексу, проговорила совсем тихо: — Демос не убивал маму, Алекс.

Наши взгляды скрестились. Я протянула руку, поймала его ладонь и сжала.

— Демос хочет с вами поговорить. Хочет, чтобы вы сражались на их стороне.

— С бригадой?

— Да. Нам нужна помощь.

Алекс сощурил глаза.

— Нам?

— Что вы с ней сделали, черт вас побери! — заорал на Демоса Джек. Схватив за плечо, он оттащил меня от Алекса. — Лила, тебе промыли мозги! Хватит, поехали!

Он поволок меня к машине. Я отбивалась, отрывая от себя жесткие пальцы.

— Ничего не промыли! Я знаю, что это правда!

Джек вдруг остановился, и я поняла, что Алекс встал у него на пути. Он опустил руку на плечо Джеку. Друзья сцепились взглядами.

— Выслушаем ее, — сказал Алекс.

Я встала между ними, разделила собой.

— Пожалуйста, Джек, ну почему ты не хочешь меня слушать?

— Потому что они тебя заморочили, Лила. Давай, поехали. — Он повернулся и зашагал к машине.

— Мы не лжем, Джек. Я знал твою мать.

Демос вдруг оказался совсем рядом. Я почувствовала, как всем телом напрягся Алекс, как его рука потянулась к набедренной кобуре. Перехватила руку, и Алекс замер. Демос держал слово. Он мог бы сковать их по рукам и ногам, но не стал. Джек медленно обернулся, его глаза пылали. Я заторопилась:

— Так и есть, Джек. Это правда. Он маму не убивал.

— Я понимаю, что ты не веришь ни одному моему слову, Джек, — заговорил Демос, — но спроси хотя бы Рэчел — просто спроси ее. Если и после этого не поверишь — что ж, тогда можешь меня застрелить.

28

У меня перехватило дыхание. Я видела пистолет в руке у Джека, его палец на курке. Брат взглянул на меня, и в его глазах мне померещилась тень сомнения — или, может быть, жажда убийства. Молча развернувшись, он прошел к багажнику машины и откинул крышку. Услышав за спиной шаги, я глянула через плечо. Люди Демоса собрались полукругом у него за спиной. Райдер тоже вернулся, как я заметила.

Алекс притянул меня к себе. Я улыбнулась так ободряюще, как только могла. Опять у него между бровями пролегла морщина. Вечно он хмурится, глядя на меня!

— Убери руки! — От крика Рэчел у меня поджались мышцы живота.

Рэчел осеклась, как только оказалась на виду и сама увидела комитет по встрече.

На ней была белая блуза и черная юбка до колен, но одна туфля свалилась, и попытка гордо выпрямиться выглядела потешно. Руки ей связали впереди, светлые волосы свалялись, выбившись из-под шпилек. И все равно она была красива, хоть и выглядела так, будто побывала в сушилке стиральной машины.

При виде меня Рэчел откинула назад голову и процедила:

— Что, Алекс, она этого стоит?

Алекс выдохнул смешок и шагнул к ней.

— Выбирай одно из двух. — Его голос был гладким и мягким, как бархат. — Либо ты расскажешь нам с Джеком правду о бригаде. Либо мы передадим тебя Демосу, и ты расскажешь правду ему. — Он чуть наклонился к ней и прошептал в самое ухо: — Думаю, они обойдутся с тобой не так мягко.

Алекс отступил назад, открыв Демоса, который улыбался так, что даже у меня мурашки по спине забегали. В глазах Рэчел запрыгал страх, однако голос остался спокойным, почти игривым. По мне, лучше было сразу отдать ее Демосу.

— Ты знаешь правду, Алекс. Что бы эти ни рассказывали — они лгут. Бригада просто стремится их остановить. — Она оглянулась на Джека. — Ради бога, этот человек убил твою мать!

— Нет, не он! — Я рванулась к ней. — Маму убили люди из бригады. За всем этим стоит компания твоего отца. Скажи им, чем занимается ваша драгоценная бригада? Ради чего вы на нас охотитесь, Рэчел? К чему ведут ваши исследования?

Рэчел приоткрыла рот от удивления. И тотчас закрыла.

— Джек, девочка мелет чушь. Ей промыли мозги. Кто знает, что эти существа проделали с ее мышлением?

— Они ничего со мной не делали, а вот про бригаду этого не скажешь! — напустилась я на нее и сама не заметила, как легко сбросила руки Алекса.

Рэчел прищурилась.

— Ты — одна из них. — Она метнула взгляд на Джека. — Удивлен? — Женщина хищно усмехнулась, и Джек помрачнел.

Мне было наплевать, что она обо мне вызнала. Райдер потом все удалит. Я сделала еще шаг.

— Скажи Джеку, чем на самом деле занимается бригада! — По лицу Рэчел прошла тень испуга. — Скажи, зачем вам ученые, Рэчел. Вы убили мою мать только за то, что она о вас узнала.

Щелкнул курок. Джек навел ствол прямо в голову Рэчел. Я сразу попятилась. Алекс обхватил меня за талию и притянул еще ближе к себе.

— Это правда? — заговорил Джек.

Рэчел окаменела.

— Это правда? — Палец на курке шевельнулся. — Ты меня учила, Рэчел. Ты знаешь, я не остановлюсь.

Обычно ледяное лицо Рэчел смял страх. Я с ужасом посмотрела на брата. Неужели Джек действительно может…

И тут Рэчел заговорила.

— Ты прав, Джек, я тебя учила. Я тебя сделала тем, что ты есть. Скажи, тебе никогда не приходило в голову, почему вас завербовали? Чем вы такие особенные? Вы никогда не задавались вопросом, почему стали старшими групп раньше других? — Она пронзительно рассмеялась, и я прижала к себе ладонь Алекса. — Мы хотели держать вас в поле зрения, болваны!

Рэчел откинула назад голову и снова расхохоталась.

Я всем телом припала к Алексу. Он был как каменный, так напряглись мышцы на груди и плечах. Никто не успел остановить Джека, который повел руку вперед и ткнул стволом пистолета в лоб Рэчел. Та оборвала смех, покачнулась на одном каблуке и обвела нас умоляющим взглядом. Никто не бросился ей на помощь.

Ее голубые глаза снова остановились на Джеке, взгляд стал расчетливым.

— Если ты это сделаешь, — спокойно проговорила она, — то никогда не узнаешь, что стало с твоей матерью.

Саки ахнула так, словно в нее попала пуля.

— Нет! О господи!

Девушка скрючилась, опершись ладонями о колени.

— Что такое? — Райдер поддержал ее за плечо.

— Она не умерла. — Саки смотрела на нас с Джеком. На белом лице золотом мерцали глаза. — Она не умерла.

Джек уронил руку с пистолетом и уставился на Саки.

— Что?

— Я видела… то есть я слышала. Ваша мама жива. Ее держат в бригаде. Как Томаса.

В глубокой тишине, казалось, можно было услышать, как вращается земля. Потом в эту пропасть обрушились звуки и эмоции. Зарычав, я бросилась на Рэчел. Алекс перехватил меня и удержал. Я дралась, как бешеный зверь. Не знаю, чего бы ни сделала в эту минуту, лишь бы заставить Рэчел говорить. Мне хотелось влезть к ней голову, как Саки, и вытащить все, что она знала. Мама жива!.. Потом силы покинули меня, и я повисла на руках у Алекса. Мама жива. Я смотрела на Джека. Брат застыл, вытянув руку под прямым углом к телу. Дуло его пистолета было на волосок от головы Рэчел.

— Нет! — прозвенел приказ Демоса.

— Джек! — выкрикнул Алекс.

— Демос. Они идут! — Амбер цеплялась за локоть Райдера. — Я их чувствую.

Демос первым делом обернулся к Алиции. Ее глаза смотрели куда-то в пустоту, потом она вдруг встрепенулась.

— Да, и я слышу. Много народа. Недалеко.

— Черт! — крикнул Демос. — Уходим! Заберите Рэчел. Гарви, Билл, давайте!

Две тени возникли из темноты по сторонам дороги и бросились к нам.

— Рэчел останется с нами. Я с ней еще не кончил.

Джек не выпускал ее плеча, и между ним и Райдером, ухватившим Рэчел за другой локоть, возникла молчаливая борьба. Женщина переводила взгляд с одного на другого, как видно, не зная, в чьих руках ей придется хуже.

— Когда это кончится, получишь ее в полное распоряжение, — пообещал Демос, встав между ними. — А сейчас тебе придется отдать ее нам. Езжайте следом.

— Ну же, Джек, едем! — Алекс потянул его за руку.

Джек неохотно повиновался. Райдер потащил лягающуюся и вопящую Рэчел к автобусу и запихнул внутрь.

Алекс уже бежал к машине, увлекая меня за собой.

Мы покрыли метров десять, прежде чем нас догнал крик Саки:

— Поздно! Не успеть. Они движутся слишком быстро.

Она указывала вдаль. Огни разорвали ночное небо на куски. Алекс тихо выругался, еще крепче обхватил меня и ускорил шаг.

Из темноты донесся голос Демоса:

— Придется драться. — Он остался стоять под деревом, глазами измеряя сокращавшееся расстояние между нами и огнями фар на горизонте. — Сколько их, Алиция?

— Трудно сказать. Больше дюжины. Человек пятнадцать.

Демос повернулся в другую сторону.

— Саки?

Она на две секунды прикрыла глаза.

— Да, около того. Две машины. И все вооружены.

— Уходим, пока еще есть время! — крикнул из дверей автобуса Райдер.

— Нет, — отозвался Демос, — нам не уйти. Если не здесь, придется сойтись дальше, через несколько миль. А здесь у нас преимущество. Мы будем драться.

Райдер выскочил из автобуса.

— Ну, тогда надо остановить их сейчас, пока они не подошли на расстояние выстрела, — заметил он.

Демос торопливо попросил Алицию:

— Скажи, кто как вооружен?

— Займись пассажирами на передних сиденьях обеих машин, — подал голос Алекс. — У них оружие, которое вас отключит. — Я поежилась, вспомнив пронзительную боль в голове. — Остальные будут с обычными пистолетами.

Демос обратился ко мне:

— Лила, верни, пожалуйста, Райдеру и Амбер оружие.

Я не колебалась. Бросила Райдеру обойму, а Амбер — пистолет.

Амбер едва подхватила его за рукоять, как Алекс снова поймал меня и подтолкнул к Джеку.

— Джек, сажай Лилу в машину. Увези отсюда. Мы прикроем.

Я развернулась, как ужаленная. Алекс проверял обойму своего пистолета.

— Нет, я останусь. Я тоже могу драться.

— И не думай, — отрезал Джек. — Ты едешь со мной. Пошли!

— Нет! — Я отскочила. — Я остаюсь с ними.

Я кивнула на тех, кто уже обступил Демоса. Потом оглянулась на Алекса, прожигавшего меня взглядом. Он сердито выпятил подбородок, а я расправила плечи и ответила вызывающим взглядом. Ему не удастся отправить меня отсюда багажом, тем более если сам он намерен сражаться!

Алекс глянул на горизонт, где все ярче разгорались фары. У нас оставалось примерно тридцать секунд.

— Держись за мной, — рявкнул он. — Не высовывайся.

Джек выплюнул в землю ругательство.

— Лила, — обратился ко мне Демос. — Ты помогай Райдеру и Биллу. Вам — первая машина. Как ты думаешь, справитесь?

Первая машина? И что с ней делать — перевернуть?.. Я покосилась на Гарви с Биллом, сглотнула и выговорила:

— Постараемся.

— Хорошо. Алекс, вы с Джеком займитесь теми, кто попытается выйти, особенно если они сумеют применить свое оружие. На большее нас не хватит, но хотя бы задержим. Выведем из строя машины, остановим людей и смотаемся отсюда к черту.

Фары первой машины ударили в глаза прежде, чем мы успели согласиться.

— Демос, давай! — выкрикнула Алиция.

Он развернулся лицом к несущейся на нас машине. Только это были не машины, а просто танки. «Хамви» [12]— каждый в несколько тяжелых, бездушных тонн металла.

Алекс встал на дороге, и я чуть не расхохоталась. Эти махины ничто не остановит, ни пуля, ни зыбкая сила ума, ни, уж точно, человек, в одиночку вставший у них на пути. Надо было бежать, а теперь уже поздно. Алекс стоял как вкопанный. Стоял в слепящем свете фар «хамви», подняв пистолет, всем своим обликом воплощая ледяное спокойствие.

Потом он дал один выстрел, и я услышала звук рвущейся резины.

— А теперь, Лила, переверни его, — сквозь зубы проговорил Алекс, когда «хамви» вильнул влево, выровнялся и еще быстрее понесся на нас.

Я собрала все силы, сосредоточилась, как никогда в жизни. Вездеход чуть повернул на извилине дороги метрах в ста от нас. Мой взгляд вцепился в шины. Я представила, как колеса отрываются от земли, как «хамви» опрокидывается, перекатывается на крышу… Ничего не изменилось. Что же там Билл с Гарви?

— Давай, — сказал Алекс; очередная пуля отлетела от брони, как резиновый мячик от кирпичной стены.

Уголком глаза я видела Джека, голубые вспышки его пистолета — брат стрелял раз за разом. Я снова собралась, сдержав панику и спотыкающееся сердце. Стальной зверь, словно игрушка из раскрашенного пенопласта, вдруг приподнялся над землей и качнулся влево. Связь с ним ощущалась тонкой серебряной цепочкой. Мысленно я собрала ее в петлю, как собирают кнут, а потом хлестнула наотмашь. «Хамви» грохнулся на землю, подскочил, взлетел вверх и пошел кувыркаться в воздухе. Он задел крышу второй машины — громыхнуло вспоротое железо, — а потом ударился оземь с таким грохотом, что я зажала ладонями уши. Град земли, камней и сучьев посыпался с неба, замусорив землю вокруг.

Ох, гос-по-ди!

— Ничего себе! — Алекс таращился на меня, разинув рот.

Я с трудом сглотнула и в ужасе уставилась на картину разрушения — ничто не двигалось в глыбе покореженного металла. Неужели это я натворила?

— Уходим! — прокричал Демос. — В машину и ходу, мы вас прикроем!

Второй «хамви» свернул с дороги под стоградусным углом. Двери его распахнулись, и посыпались люди в черных комбинезонах.

— За машину! — приказал Алекс, пригнул меня за шею и оттолкнул в укрытие. Джек последовал за нами.

Меня всю трясло от всплеска адреналина. Оглянувшись через плечо, я увидела, как Райдер прикрывает остальных, забирающихся в автобус. Демос стоял на дороге живым щитом между нами и приближающимися солдатами. Про себя я взмолилась: пусть у него получится! Только хватит ли у Демоса сил? Скольких он может удержать зараз?

Алекс повалил меня на колени и потянулся к дверной ручке машины. Выглядывая через капот, я увидела морпеха, бегущего на нас с ружьем вроде базуки, не задумываясь, выдернула оружие и со всей мочи запустила им в ближайшее дерево. Вниз свалилась обломанная ветка, а обезоруженный человек распластался на земле.

Внезапный крик заставил меня обернуться. Я не сразу поняла, что случилось.

Райдер лежал ничком в нескольких шагах от автобуса. Демос стоял метрах в десяти дальше, спиной к нему, не отводя взгляда, устремленного на атакующих. Я привстала на колени и уже хотела броситься к Райдеру, но Алекс поймал меня за локоть.

— Тут ничем не поможешь, — бросил он, и, отвернувшись, снова принялся стрелять через крышу машины.

Я посмотрела, что с Демосом. Он по-прежнему стоял неподвижно, да и не мог двигаться — ведь он удерживал на месте пятерых остановленных на бегу солдат. Ему нельзя было нарушить концентрацию, чтобы помочь Райдеру. Но почему никто не выбежит к застывшим морпехам, не отберет оружие, а заодно и ключи от машины? Почему никто не поможет упавшему?

Я обернулась к автобусу. В дверях видна была кричащая Амбер; Гарви обхватил ее сзади, как удерживают тонущих. Он пытался оттащить женщину с дороги, а та отчаянно отбивалась. Кто-то должен им помочь. Но я не успела вырваться из хватки Алекса — Джек опередил.

— Прикрой меня, — бросил он через плечо.

— Прикрыть? — Я оглянулась на Алекса. Он бросил на друга короткий взгляд, выругался и принялся заливать темноту дождем пуль. Джек добежал до Райдера и перевернул вверх лицом. Голова Райдера бессильно запрокинулась назад, по подбородку протянулась струйка черной крови. Живот у меня будто налился свинцом.

Я снова повернулась, пытаясь рассмотреть, куда стреляет Алекс. К нам, держа под прицелом Демоса и Джека, приближались четверо. Пока я их считала, один вскрикнул и повалился. Алекс прервал стрельбу, чтобы перезарядить пистолет. Я сосредоточилась на переднем. Солдат выстрелил в нашу сторону, и ветровое стекло машины разлетелось вдребезги.

Алекс пригнул мою голову к земле.

— Не высовывайся!

Он опять открыл огонь, и вокруг щелкали выстрелы. Я извернулась, чтобы видеть брата. Джек совсем на виду, его обязательно застрелят!

Послышался свист, и я услышала, как пуля ударила в землю. Едва я сообразила, что значит этот звук, меня скрутила мучительная боль. Повернув голову, я увидела, что не ошиблась.

Джек стоял неподвижно и странно смотрел на меня. В груди было так больно, словно пуля ударила не в брата, а прямо мне в сердце. Джек зажимал руками живот, натягивая футболку. Я опустила взгляд к его ладоням. Между пальцами просачивалось что-то темное.

— Джек! — заорала я и бросилась к нему из-за машины.

Алекс схватил меня за плечо, оттащил обратно и удерживал, как я ни отбивалась. Опрокинулся на спину, прикрывая собой, а я била ногами и с ужасом видела, как Джек сперва упал на колени, а потом сунулся лицом в землю, раскинув руки по сторонам.

— Нет, нет, нет! — всхлипывала я, колотя по рукам Алекса.

— Лила, перестань. Тебя убьют, если ты вылезешь.

Пуля пролетела над самой головой и ударила в землю у моей ступни. Алекс перевернулся на живот, прижал меня коленом, а сам приподнялся и снова стал стрелять поверх капота в двоих оставшихся. Я с залитым слезами лицом беспомощно смотрела на неподвижное тело брата. И видела, как земля под ним пропитывается кровью.

— Черт, там еще двое! — крикнул Алекс Демосу, перекрывая оглушающий рев мотора. — И подъезжают новые. Никаких шансов.

Я повернулась. Вдали сверкали огни новых фар.

— Уходите! Убирайтесь отсюда! — заорал в ответ Демос. — Я задержу, сколько сумею!

— Нет, — вскрикнула я, — мы не бросим Джека!

Алекс взял меня за голову, развернул лицом к себе и взглянул в глаза.

— Лила, у Джека больше надежды выжить, если он останется. Нам к нему не добраться — убьют.

Я непонимающе уставилась на Алекса, перевела взгляд на Джека. Брат лежал с открытыми глазами и смотрел прямо на меня. Мгновенное облегчение сменилось паникой. Не могу его оставить!.. И тут Джек шевельнул рукой, поднял ладонь с пистолетом на уровень головы, одними губами произнес: «Уходи» — и начал стрелять.

— Открой дверь, — донесся сквозь грохот голос Алекса.

— Что? — Я все еще смотрела на Джека.

— Открой дверь машины, мне не дотянуться.

Я открыла, даже не взглянув. И тут же взлетела в воздух — Алекс подхватил меня, как мешок, и забросил на переднее сиденье.

— Голову вниз, шевелись! — гаркнул он.

Я машинально сжалась в комок на пассажирском кресле. Алекс в две секунды очутился рядом и завел мотор. Пуля, взвизгнув, ударила по крылу машины, которую он задним ходом выводил на дорогу. Вцепившись в приборную доску, я оглянулась на оставшуюся на земле темную фигуру. Мой брат. Джек. Я видела, как он выронил пистолет и ткнулся лбом в землю. Алекс столкнул меня под сиденье. Слезы скатывались со щек в такт ударам пуль.

Едва вывернув на дорогу, Алекс выключил фары, и мы понеслись прямо в темноту. Машина яростно виляла, руль вылетал из рук. Мы ехали к парковым воротам, удаляясь от фар спускавшегося с гребня третьего «хамви». Я всей душой пожелала Демосу шевелиться. И в ту же секунду автобус покатил вперед, и Демос на ходу в него запрыгнул. Люди, которых он удерживал в ступоре, ожили и принялись палить во все стороны. Двое подбежали к Джеку и перевернули его, ударом ноги выбив пистолет.

Алекс поймал мою руку.

— Лила, смотри на меня! На меня! — крикнул он.

Я с трудом повернула голову. Он впился взглядом в мои глаза.

— Не оглядывайся. Смотри только на меня. Все будет хорошо. Все еще будет хорошо.

Эпилог

На рассвете мы свернули на площадку отдыха у самой трассы.

Алекс открыл дверь и вышел. Я вылезла следом, оглядывая стоящие вокруг грузовики. Среди них не было автобуса с номерами Западной Вирджинии.

Прошло два дня. Два дня и две ночи в неизвестности. Два дня и две ночи бегства от парка — и от людей, оставшихся там. Я вспомнила распластавшегося на земле Джека и мертвого Райдера рядом.

И зажмурила глаза. А когда открыла снова, солнце уже протянуло по асфальту резкие тени. Я оглядывала шоссе из конца в конец и шумно вздыхала. Мне здесь не нравилось. Мне хотелось в Ошенсайд.

Алекс надел темные очки, скрыв и тени, пролегшие под его глазами, и сам взгляд, за что я мысленно его поблагодарила. Обычно такой непроницаемый, сейчас он тщетно скрывал тревогу. Алекс неустанно заверял меня, что с Джеком все обойдется, но глаза его выдавали.

Словно почувствовав мой изучающий взгляд, он обнял меня, и я припала к его груди, чувствуя, как немного затихает беспокойство. Алекс подхватил меня и усадил на капот. Я осталась сидеть в коконе его рук, и солнце согревало нас обоих.

— Как ты думаешь, они приедут? — спросила я наконец, не отрывая щеки от его груди.

— Приедут, — ответил он решительно, словно тут и говорить было не о чем.

Сорок восемь часов мы метались по Калифорнии и Неваде, стараясь сбить бригаду со следа. Алекс не сомневался, что Демос, через Ната или Саки, рано или поздно нас отыщет. Я молчала о своих страхах — что бригада захватила людей Демоса или опередила их в поисках, — потому что Алекс сам все понимал. Но теперь, когда на третий день после перестрелки мы так и не получили вестей от Демоса, страхи начали биться в груди, угрожая прорвать плотину.

Думаю, если бы не плечо Алекса рядом, я бы уже сдалась бригаде. Так я хотя бы увижу Джека и маму. Однако в душе я понимала: ни за что не сдамся, не покорюсь бригаде после всего, что они сотворили с моими родными.

Я подняла голову, чтобы видеть дорогу, и на всякий случай поискала на площадке и рядом подходящие снаряды для броска.

Когда солнце коснулась нижних ветвей деревьев, мы услышали шум. С шоссе сворачивал грязный белый междугородник. Я вцепилась в плечи Алекса. Автобус остановился на площадке. Номера Западной Вирджинии.

Нас нашли!

Я развернулась к Алексу. Тот, увидев мое лицо, слабо улыбнулся.

— Я же говорил!

Я замахала подъехавшему автобусу. Демос с Гарви вышли первыми, Саки с Натом столкнулись на ступеньках за ними. Эти двое походили на контуженных. У Саки все лицо было в черных полосах. Следом показались Алиция и Билл. Алиция, судя по всему, была в бешенстве. Подбитый глаз заживал, но я поймала недобрый взгляд, брошенный ею на Алекса. Билл нервничал, словно предпочел бы очутиться отсюда подальше.

— Ты в порядке? — первым делом спросил Демос, шагнув ко мне. Взял меня за плечо и впился глазами.

— Да, в порядке, — глухо отозвалась я. — А вот как Джек? Вы его видели? Он жив?

— Его погрузили в один из «хамви», — ответил Демос. — Живым. Но что с ним, мы не знаем.

Я поникла. И зачем только ждали? Надо было ехать прямо на базу, самой все выведать. Я больше не выдержу неизвестности.

Знакомый голос заставил меня поднять голову.

— Я видел, что с ним. — Рядом с Демосом стоял Кей.

— Ч-что вы здесь делаете?

Серьезно, что он здесь делает? Всего несколько дней, как этот человек пугал меня Демосом. А теперь перешел на его сторону?.. И только тут до меня дошло. Конечно, перешел! Мы все теперь на одной стороне.

— Я был с вами на горе, Лила, — объяснил Кей, вытирая уголки рта. — Слышал весь разговор, и что сказал тогда Нат, а потом проследил до парка. После того, что Рэчел сказала о твоей матери, я решил, что тебе не помешает помощь.

Я, онемев, уставилась на Кея. От слез щипало глаза.

— В конце концов я перехватил этих ребят, хотя и не сразу. Пришлось вернуться в тело, — добавил Кей, одновременно улыбаясь и пожимая плечами. Он обернулся к сыну и улыбнулся. Нат ответил отцу ухмылкой.

— А Джек? Вы видели, что с ним? — Я уцепилась за его руку.

Улыбка погасла.

— Твоего брата вернули на базу. Поместили в военный госпиталь. Его стережет вся бригада. — Кей помолчал. — С ним не хорошо, Лила.

Земля под ногами покачнулась и расплылась. Рука Алекса подхватила меня, удержала на ногах.

Кей перевел дыхание и метнул на Алекса предостерегающий взгляд.

— Джек тяжело ранен. Жизненные органы не задеты, но пуля засела у самого позвоночника. Врачи ее удалили. Операция прошла нормально, однако он в коме. Пока Джек не придет в себя, невозможно определить, насколько серьезны повреждения.

Алекс крепче обнял меня, и я припала к его плечу, закрыв глаза и впитывая в себя слова Кея.

— Он жив, — шепнул Алекс.

Нахлынуло запоздалое облегчение. Я выпрямилась, оторвалась от надежного плеча. Джек жив. Надо лишь его вернуть.

Я повернулась к Алексу.

— Как попасть в госпиталь?

— Довольно трудно, — помолчав, отозвался он.

Я уставилась на него, требуя более точного ответа, но увидела только свое отражение в стеклах очков. Вот я какая: подбоченилась, волосы рассыпались по плечам, глаза горят… Отвернувшись, я пнула ногой камешек.

— А что Рэчел? — спросил Алекс.

— В автобусе, — ответил Демос.

— Мы заткнули ей рот, — добавила Саки. — Язычок у дамочки еще тот, а Демос не может глушить ее целый день.

Демос слегка пожал плечами.

— Что вы намерены с ней делать?

Демос пристально всмотрелся в лицо Алекса и с показным равнодушием произнес:

— Использовать. Так или иначе. Рэчел должна много знать. Саки с Алицией пытались прочитать, но у нее стоит какой-то блок. Все равно, мы найдем способ пробить защиту или используем ее как заложницу.

Алекс чуть нахмурился, но молча кивнул.

— А ты увози Лилу, — продолжал Демос, покосившись в мою сторону.

— Нет! — заорала я, мгновенно оказавшись между мужчинами. — Мне надо обратно. Надо вытащить Джека. И маму.

— Вытащим, — тихо ответил мне Демос и положил руку на плечо. — Только не сразу.

Почему не сразу?..

— Мы их вернем, Лила, обещаю. Но прежде надо перегруппироваться. Райдера больше нет.

Я осеклась, проглотив слова протеста. Райдер умер. Демос опустил голову. Я обернулась к Саки — по ее щекам текли слезы. Нат вытирал глаза кулаком. Алиция по-прежнему прожигала Алекса взглядом, а Билл просто смотрел в землю. Они были одной семьей. И, так же как я, потеряли родного человека.

— Простите…

Демос кивнул мне и крепко сжал губы. Потом глянул через плечо на дверь автобуса.

— Остальные в порядке? — спросила я.

— Угу. — Демос еле слышно уточнил: — Никто не ранен.

Минуту все молчали. Слышался только шум машин с дороги.

— Уезжайте, — обратился наконец Демос к Алексу. — Бери Лилу и отправляйся на юг. Через границу. Не останавливайся до самого Мехико. Мы вас найдем.

— А сами что будете делать? — спросил Алекс.

— Попробуем отвлечь от вас бригаду, поедем на север.

— Хорошо. — Алекс начал открывать дверцы машины. — Увидимся в Мехико. — Он вдруг метнул взгляд на меня. — Оттуда и начнем.

Я обдумала его слова, всмотрелась в отражение в очках. И открыла свою дверцу.

— Подожди.

Я обернулась. Демос еще держал меня за плечо, а теперь притянул к себе и чуть не раздавил, обнимая.

— Не попади в беду, — пробормотал он и отстранился.

Саки прощально махнула рукой. Нат, кивнув на прощанье, потянул девушку за собой. Глядя им вслед, я чувствовала, как между ребрами начинает вытягиваться знакомая лента тоски.

Потом я повернулась к Алексу. Он, сняв очки, смотрел прямо на меня, и взгляд его был полон тревоги и чего-то еще. Чего-то знакомого. Я впервые увидела такой взгляд в тот день, когда двенадцать лет назад сломала ногу.

Я слабо улыбнулась.

— Ну, поехали?

Отражение моей улыбки тронуло уголки его губ. Алекс притянул меня к себе и нагнулся, чтобы поцеловать в губы.

— Мы найдем твою маму и Джека, даю слово, — сказал он.

И я ему поверила.

Благодарности

Спасибо вам:

Джон, за веру в меня и за три недели на пляже в Гоа, целиком отданные работе. Я украла твои глаза и многое другое, чтобы отдать Алексу. Надеюсь, ты не против.

Вик и Ник, лучшие друзья и лучшие читатели, о каких может мечтать девушка, — я закончила эту книгу только потому, что вы оба ее расхваливали.

Том, за бесконечную поддержку и за то, что ты из тех же старших братьев, что и мой Джек.

Сара, за тот телефонный звонок, сообщивший мне, что я умею писать.

— Тара — соседка по комнате в Гоа и редактор в Америке, — я очень обязана вам за объяснение разницы между топиком и безрукавкой (и еще миллиона разных вещей).

Все читатели моего блога — я никогда не перестану изумляться и вдохновляться добротой незнакомых людей.

Лори — самая лучшая подруга, с которой я разъезжала по Калифорнии, когда книга только начинала складываться у меня перед глазами. Я надеюсь, у нас впереди еще много поездок.

Аманда, необыкновенный литературный агент, полюбившая Лилу и Алекса не меньше меня. (Одно время я немножко беспокоилась, что мы не сможем поделить Алекса, но, слава богу, это позади.)

И наконец, Венециа и команда «Саймона и Шустера», поверившие в начинающего автора. Не могу выразить, насколько я это ценю, — а если бы могла, мне понадобилась бы целая книга, а ведь у нас еще впереди продолжение этой.

Примечания

1

Так одевают заключенных в тюрьмах.

2

Парка — длинная теплая куртка, как правило, с капюшоном, зачастую без застежки, надеваемая через голову.

3

Как Человек-паук в известном фильме.

4

Рекогносцировка — визуальное изучение противника и местности лично командиром или офицерами штабов с целью получения необходимых данных для принятия решения или его уточнения.

5

Неофициальное название штата Флорида.

6

Название городка означает «Берег океана».

7

Намек на поговорку: «Леопард не может сменить свои пятна», в смысле: человек не может перемениться.

8

Брикстон — район Южного Лондона, пользующийся репутацией неблагополучного. Около 24 процентов его населения составляют выходцы из Африки и Латинской Америки.

9

Известный фотограф, снимавший множество знаменитостей.

10

Намек на фантастический автомобиль Бэтмена.

11

Национальный парк «Джошуа-три» назван по растущим там «деревьям Джошуа»; научное название — юкка коротколистная. Также называется альбом известной группы «U-2».

12

Американский армейский вездеход.

Content

Сара Алдерсон
ОХОТНИКИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Эпилог

Благодарности

Примечания