Реджинальд Бретнор

Секретное оружие

Когда папаша Шиммельхорн впервые услыхал о войне с Бобовией, он не раздумывая мигом приобрел объемистую сумку, упаковал свое мудреное секретное оружие и первым же транспортом, спозаранку, отправился прямехонько в Вашингтон.

Сразу после полудня он бесшабашно возник у парадного входа в Бюро Секретного Вооружения, размахивая вовсю сумкой, бородой и завернутым фаготом.

Не удивляйтесь — именно фаготом. Секретное оружие Шиммельхорна с виду здорово смахивало на самый обыкновенный фагот.

Капрал Джерри Колливер, несший почетную службу у ворот, даже не предполагал о таком хитроумном совпадении. Он лишь твердо знал, что их контора служит превосходной ширмой для скопища ненормальных и что обмундирование у него паршивое, да к тому же еще целый день необходимо проваландаться в ожидании свидания с Кэти.

— День добрый, служивый! — осклабился старина Шиммельхорн, с воодушевлением потрясая фаготом.

Капрал усмехнулся и подмигнул двум морским пехотинцам, скучающим, как и он, в карауле у ворот Бюро.

— Проваливай отсюда, дедуля, — бросил он. — Бюро закрыто на переучет.

— Но это неслыханно! — папаша Шиммельхорн заволновался. — Я так не могу! У меня имеется очень секретное оружие. Ну-ка, живо пропусти меня к начальству.

Капрал пожал плечами. В конце концов у него приказ, и это абсолютно его не касается — псих перед ним или нет.

— Секретное оружие, говоришь? — Весело переспросил он, распахивая ворота. — И войну за недельку выиграем, не так ли?

— Какая неделя?! — настырный бородач искренне расхохотался. — А два дня не хочешь, солдатик? Будь спок, я — гений!

Тут капрала осенило, и он запоздало поинтересовался у посетителя, имеются ли у того при себе какие-либо взрывчатые вещества.

— Ха-ха, что за ерунда! Мы и без всякого такого в два счета войну выиграем!

Капрал все же обыскал его, затем осмотрел сумку, в которой обнаружил пару бутербродов, вареное яйцо и еще яблоко. Фагот он перво-наперво потряс и заглянул вовнутрь, дабы удостовериться, что там все о’кей.

— Ладно, папаша, — подытожил он, — двигай в контору, но эту вот дудку, на всякий случай, оставь здесь на проходной.

— И ни какая это не дудка, — возмутился обиженно Шиммельхорн. — Это и есть оно самое. Оружие, значит, секретное. Как же я без него-то?

Капрал, который уже настроился, чтобы разучивать песенку «Приезжай ко мне в Рио», нервозно передернул плечами.

— Эй, Барни, — окликнул он одного из пехотинцев, — проводи этого почтенного джентльмена в комнату номер восемь.

Ну, скажите на милость, откуда капралу Колливеру могло быть известно, что старина Шиммельхорн говорил чистейшую правду?

Он и знать не знал, что папаша Шиммельхорн самый что ни на есть настоящий гений и что военачальники впрямь покончат с войной в два дня!

Прошло десять минут, но полковник Поухеттен Ферфакс Поллард еще не подозревает о существовании некоего Шиммельхорна.

Полковник был высоким худощавым мужчиной. Он носил сапоги со шпорами и старомодные клетчатые брюки. Полковник Поллард категорически не верил во всякие там новшества: атомные бомбы и танки, артиллерию и штурмовую авиацию.

Он свято верил в лошадей.

Пентагон отозвал его из запаса, поручив руководить Бюро Секретного Вооружения.

Кстати, полковник вполне подходил для этой должности.

За четыре месяца его службы лишь один изобретатель (бедолага, с прекрасными идеями насчет модернизации седел) был допущен в вышестоящие инстанции.

Полковник восседал за столом, диктуя светловолосой секретарше свои суждения для незавершенной пока что работы, которая будет носить такое название: «Роль сабли и копья в предстоящей войне».

На середине цитаты, расхваливающей все неоспоримые достоинства бенгальской пики, он неожиданно прервал сам себя.

— Мисс Хупер, — торжественно объявил полковник, — мне только что пришла в голову замечательная идея! Вот, послушайте…

Кэти Хупер тихонько фыркнула. Если он так уж жаждет быть официальным, почему не обращается к ней «сержант»? Все офицеры, когда находились с ней наедине, называли ее «милочка» или просто «дорогая». А этот — «мисс Хупер»!

Она фыркнула и произнесла:

— Да, сэр.

Полковник Поллард приосанился.

— Я с уверенностью могу утверждать, — начал он, — что предрасположение к так называемому «научному оружию» представляет собой очевидную угрозу безопасности для Соединенных Штатов. Изобретая одно оружие, мы тут же принимаем на вооружение контроружие, против контроружия — еще большее контроружие и так до бесконечности. Таким образом, вооруженные лишь одними иллюзиями о собственной безопасности, мы на самом деле можем полностью дезорганизоваться, расписываясь в полной недееспособности. Вы успеваете фиксировать мою мысль, мисс Хупер?

Та фыркнула еще раз и отчеканила:

— Да, сэр.

— Мы не сможем, в итоге, противостоять какому-нибудь новому Аттиле! — уже патетически кричал полковник. — Или современному Чингиз-Хану, который попросту сметет всю эту ненадежную технику, как шелуху, создавая новую империю, благодаря своей коннице! Да, утверждаю я, только лошади и клинки!

— Да, сэр, — пискнула секретарша.

— На сегодняшний день у нас еще нет кавалерии! — бушевал полковник. — Но еще не поздно одуматься, так как миллион всадников способен…

К сожалению, мир так и не успел узнать, на что же способен миллион всадников.

Дверь резко распахнулась.

Рыхловатый молодой офицерик влетел в кабинет, с трудом затормозив у стола полковника, и судорожно отдал честь.

— Ой! — только и смогла выдавить Кэти Хупер, вытаращив свои прекрасные голубые глазки.

Лицо полковника враз окаменело.

Офицер с шумом втянул в себя воздух и выпалил одним махом:

— Ей-богу, сэр, это и в самом деле произошло!

Лейтенант Хэнсон отнюдь не был кадровым военным — он принадлежал к ученой братии. Он даже не обратил внимания, что не доложил как следует, а ворвался без доклада, не постучав предварительно, и…

— Лейтенант! — взвился полковник Поллард. — Куда подевались Ваши брюки?

И точно. Лейтенант Хэнсон стоял вздрагивая, абсолютно без брюк, ботинок и всего прочего. Жалкие лохмотья одежды едва держались на его плечах.

— Отвечайте, побери Вас прах!

Лейтенант тупо уставился себе под ноги, затем снова поднял голову. Его заметно трясло.

— Они все сожрали! — наконец выдохнул он. — Я и пытался сказать Вам об этом, сэр. Одному богу известно, как он это проделал! Этому типу около восьмидесяти, работает мастером на фабрике детских часов. Он притащил новое оружие! Да еще какое! — Хэнсон нервно засмеялся. — Гнарры покинули Вудворк! — продекламировал он, потирая руки.

Полковник Поллард выбрался из-за стола и попытался привести в чувство раззадоренного лейтенанта, энергично встряхивая того за плечи.

— Что за бардак! — орал полковник в лицо Хэнсону. — Не смотрите на него! — приказал он покрасневшей Кэти. — Все это сплошная чепуха! — это опять лейтенанту, который вновь попытался что-то лепетать о каких-то гнаррах.

— Почему чепуха, служивый? — в дверь уже заглядывал папаша Шиммельхорн.

Полковник оставил в покое лейтенанта.

Лицо его побагровело от неслыханной фамильярности.

Лейтенант исподтишка указал на Полларда, поясняя Шиммельхорну:

— Чепуха — это он о гнаррах, — Хэнсон хихикнул. — Он так считает.

— Га-га-га, — развеселился старина Шиммельхорн.

— Вот я тебе покажу служивого! — наконец опомнился полковник. — А ну, смирно! Смирно, в пух и прах и в бога душу, черт!

Шиммельхорн, как и следовало ожидать, даже бровью не повел на такие излияния. Он поднес к губам свое секретное оружие и наиграл вступление «Посетите церковь в Уайлвуде».

— Лейтенант! — надрывался полковник. — Немедленно арестуйте этого идиота. Отберите у него дудку! Выполнять! Я приказываю!

И с этого самого мгновения гнарры принялись покидать Вудворк.

Выглядит гнарр таким образом: зверек по окраске и размеру не больше мыши, но внешне скорее напоминает медведя. Шкурка слегка мерцает, а фаланги на лапках торчат во все стороны. Розовый голый хвост и здоровенные, горящие огнем глазищи. Ко всему перечисленному можно добавить еще три ряда острых зубов в прожорливой пасти.

Ну что, представили? Ладно. Когда гнарры покидают Вудворк, они выходят сразу все, а это значит, что выходит многомиллионная армия. А еще при этом они здорово лопают!

Гнарры покинули Вудворк, как только старина Шиммельхорн добрался до «…церковь в долине…» А когда он доиграл «…ничего нет краше и милее этого события в детстве», они уже покрыли весь пол в кабинете, сжевали половину ковра и надвинулись на полковника Полларда.

Взобравшись на стол, тот яростно отмахивался хлыстом для верховой езды. Кэти залезла на шкафчик картотеки, спасаясь, подняла юбку и пронзительно завизжала. Лейтенант Хэнсон, находясь в безопасности в виду своей наготы, оставался на месте, хихикая с издевкой.

Папаша Шиммельхорн прервал свое занятие, чтобы крикнуть:

— Не бойся, служивый!

И снова заиграл, но на сей раз что-то замысловатое, совершенно не мелодичное.

Гнарры замешкались, неуверенно переглянулись, сосредоточенно догрызли остатки кожаного кресла полковника, возбужденно замерцали и, поджав лысые хвосты, скрылись в ближайшей стене.

Шиммельхорн осмотрел сапоги полковника, оставшиеся неповрежденными, и удовлетворенно заявил:

— То-то, служивый!

Потом с умилением взглянул на сержанта Хупер, которая тут же одернула юбку, постучал себе в грудь и подытожил:

— Они замечательные, мои гнарры!

Полковник сдавленно поинтересовался:

— Куда они подевались?

— Умотали туда, откель явились! — гордо заверил старина Шиммельхорн.

— Не понял.

— Ну, во вчерашний день.

— Черт-те что делается. Я их вчера не видел!

Шиммельхорн посмотрел на него даже с какой-то жалостью.

— Разумеется, их вчера не было, потому что вчера было только сейчас. Усвоил? Они и сейчас во вчера, когда вчера уже действительно — вчера. Теперь усёк?

Полковник почесал затылок и с надеждой посмотрел на лейтенанта Хэнсона.

— Разрешите, сэр? — отозвался лейтенант.

Его состояние в результате второго посещения гнарров вполне стабилизировалось.

— Слушаю, лейтенант. Прошу садиться.

Хэнсон плюхнулся на стол, а папаша Шиммельхорн в это время пытался приударить за Кэти Хупер.

— Все это кажется невероятным и идет вразрез с привычной действительностью. Больше всего он смахивает на идиота. Бросил учебу в одиннадцать лет, выучился на ученика, и уж потом стал часовым мастером и так проработал до пятидесяти лет. Уволился. Работал швейцаром в Женевском институте физики до недавнего времени. Вернулся в Америку и занялся теперешней работой. Самое интересное во всем этом — его жизнь в Женеве. Там проводили исследования по работам Эйнштейна и Минковского. Вероятно, он там и нахватался каких-то верхов?

— Да, но если он такой полоумный…

Полковник слышал об Эйнштейне и знал понаслышке, что тот был неплохим ученым.

— Ничего не понимаю.

— Ну как же, сэр! Старикан — простофиля на уровне сознания, но подсознательно — и впрямь гений. Каким-то хитрым образом его мозг воспринимал все услышанное, переваривал информацию и в результате созидал такие штуки, как вот этот фагот. Там внутри имеется любопытный кристалл изогнутой формы. Если подуть, то он начинает вибрировать. Не ясно, что заставляет работать эту штуковину, но, ей-богу, она действительно работает!

— Хотите сказать, что тут замешано четвертое измерение?

— Так точно, сэр. Мы-то оставили вчера позади, а гнарры — нет. Они и сейчас там. Для них наше вчера наступит лишь сегодня.

— Понимаю, а как же он сейчас избавился от них?

— Этот продувной тип заявляет, что наигрывает ту же мелодию, но в обратном порядке, создавая обратимый эффект. Неплохо сформулировал, если меня кто еще спросит!

Шиммельхорн, который уговаривал Кэти пощупать его бицепсы, живо обернулся.

— Очень скоро мое оружие разберется с неприятелем, и тогда конец войне!

Полковник очнулся.

— Да ведь эта штука еще не испытана! Она требует тщательных полевых испытаний и прохождения стандартных тестов.

— У нас мало времени, сэр. Необходимо использовать преимущество внезапности.

— Мы подадим рапорт по обычным каналам, — строго объявил полковник. — Хоть это и дьявольское оружие, но оно не соответствует характеру ведения войны.

Тут на лейтенанта Хэнсона снизошло вдохновение:

— Послушайте, сэр! Вести войну мы будем не этой дурацкой дудкой, а полчищами гнарров. Они не машины, они — животные! Великие полководцы не раз использовали в тактических целях всевозможных животных. Гнарров не интересуют люди, зато они с радостью пожирают все остальное: шерсть, кожу и даже пластик. А если учесть их количество… На Вашем месте я немедленно доложил бы обо всем самому министру.

Полковник колебался, но не долго.

— Хэнсон, — решительно заключил он. — Вы правы. Как пить дать, правы!

Он потянулся к телефону.

Потребовалось менее суток на всю организацию операции «Гнарр».

Министр обороны после недолгого совещания с президентом и госсекретарем лично возглавил предварительные испытания засекреченного оружия Шиммельхорна.

К полуночи подвели итоги. Выяснилось, что гнарры способны:

1) заполнить пространство радиусом в двести ярдов вокруг действующего оружия за двадцать секунд;

2) обчистить донага многочисленный отряд, невзирая на химическую обработку, за одну минуту и восемнадцать секунд;

3) поглотить содержимое пяти армейских складов за две минуты;

4) покидать Вудворк при посредстве сигнала, пущенного через усилитель.

Стало также известно, что теоретически существуют лишь три эффективных способа покончить с гнарром: застрелить его, облить жидким напалмом или сбросить на него атомную бомбу.

А так как гнарров чересчур много, то ни один из этих способов не пройдет.

К утру полковника Полларда, как самого старшего из офицеров, первым увидевшего гнарров, а также учитывая его пристрастие к лошадям, произвели в чин генерал-лейтенанта, поручив руководство над всей операцией.

Лейтенант Хэнсон, как его заместитель, удостоился майорского звания.

Капралу Колливеру повесили нашивки старшего сержанта за причастность к великим событиям.

Кэти достались страстные домогания, влекущие за собой пагубные последствия, папаши Шиммельхорна.

Сдается мне, что никто не был полностью удовлетворен. Девушка жаловалась, что у пожилого джентльмена и у гнарров на уме одно и то же, только техника у обоих различная. Джерри Колливер, у которого случались регулярные свидания с Кэти, ругался на чем свет стоит за надоедливые поползновения старого дурня с развитой мускулатурой.

Хэнсону никак не спалось от навязчивой мысли, что вдруг еще кто-нибудь возьмет да и подует в фагот этого мордоворота Шиммельхорна. Поллард также не находил себе места от нервозности.

— Я многое могу стерпеть, Хэнсон, — кисло нудил он, — но когда ко мне обращаются «служивый»… Это, знаете ли, уже слишком! Армейская дисциплина не терпит нарушения субординации. Я намекнул ему об этом и что же он мне ответил, сказать? «Да не волнуйся ты так, служивый, можешь звать меня просто папашей!» Каково?!

Майор Хэнсон, еле сдерживаясь, постарался говорить как можно серьезнее:

— А почему бы Вам, действительно, не звать его папашей, сэр? На таких примерах вся история держится.

— История… хм, — генерал призадумался. — А что? Наполеона без всяких там называли «маленький капрал».

— Вот что действительно меня серьезно тревожит, генерал, так это то, как мы провернем всю операцию, не причиняя вреда нашей армии?

— Очень хороший вопрос, майор. Мы зашифруем радиопередачу, когда мистер Шиммельхорн выйдет в эфир, но не станем уточнять волну и ключ нашим людям. Неприятельская разведка в последнее время с легкостью расшифровывает наши передачи. Вот на это и следует сделать ставку! Большинство передатчиков противника зафиксируют мелодию, что составит первоначальную стадию операции «ГНАРР». Когда мелодия закончится, мы отключаемся от эфира и тогда звучит та же мелодия, только наоборот! Это — завершающая фаза операции, рассчитанная на тот случай, если гнарры просочатся поблизости.

— Неплохо задумано, — промямлил Хэнсон. — А вдруг все так гладко не сработает, что тогда?

У Полларда не нашлось, что возразить по этому поводу.

Хэнсон еще раз внимательно исследовал звуконепроницаемый бункер, в котором состоится концерт папаши Шиммельхорна. Вдоль стен располагались смотровые окна, через которые будут наблюдать за ходом всех событий: господин президент, госсекретарь, генерал Поллард, министр обороны, представители разведки и он сам воочию.

Без десяти пять, когда все уже собрались и заняли свои места, он тихонько успел шепнуть Шиммельхорну:

— Послушайте, а что, если гнарры объявятся у нас в тылу? Нам ни за что тогда не загнать их назад в Вудворк!

Он проводил папашу Шиммельхорна до двери бункера.

— Не робей, служивый! — старик ободряюще похлопал его по спине. — У меня в запасе есть кое-что, о чем я тебе еще не говорил.

Оставив майора размышлять над этим туманным обещанием, он захлопнул за собой дверь.

— Приготовиться! — напряженно выдавил из себя генерал Поллард.

В помещении перед папашей Шиммельхорном вспыхнула красная лампочка.

— Поехали! — выдохнул Поллард.

Шиммельхорн не преминул заиграть «Посетите церковь в Уайлвуде».

Ну, гнарры, как и следовало ожидать, тут же выбрались из Вудворка.

Гнарры покинули Вудворк, неся в своих глазах ярость холодного огня. Они затопили весь пол бункера, громоздясь друг на дружку, киша вперемежку вокруг мосластых ног папаши Шиммельхорна, поблескивая рядами остроконечных зубов. Сначала исчезли брюки, затем пришла очередь пиджака, рубашки, галстука и клочка бороды, а Шиммельхорн, только уже совершенно голый, продолжал наяривать мотивчик «Посетите церковь в Уайлвуде».

Конечно же, майор Хэнсон не мог сейчас слышать мелодию в действии, но когда-то очень давно он пел ее со всем классом в родной школе и забытые слова вновь всплывали из глубин памяти. Неожиданная мысль ужаснула его своей масштабностью — а что, если Шиммельхорна попросту захлестнет эта нескончаемая лавина гнарров?

Размышления прервал голос генерала Полларда.

— Приготовиться к фазе номер два.

— Все готово, сэр! — откликнулся сержант Колливер.

Зеленая лампочка зажглась перед бородатым музыкантом, давая понять, что пора закругляться.

Сначала ничего особенного не произошло, затем гнарры приостановились, недовольно переглянулись и, сверкая шерстью, начали поход восвояси. Они возвращались во вчера, покидая голого Шиммельхорна.

Дверь распахнулась, и он торжественно предстал перед уважаемой комиссией. Его быстренько одели, поздравили с успехом и поволокли в Белый Дом.

Секретная операция «ГНАРР» завершилась.

А в это время в скандальной Бобовии творился кошмар.

Вскоре доподлинно стало известно, что множество вражеских радиоперехватчиков поймали мелодию и моментально волны зверьков затопили крупные города Бобовии. К семи пятнадцати почти все станции Бобовии прекратили свое существование.

К восьми часам военные действия Бобовии замерли на всех фронтах. К десяти двадцати она выбросила белый флаг, умоляя о капитуляции.

Президент получил официальное послание от генералиссимуса Бобовии. Тот униженно просил разрешения прилететь в Вашингтон вместе с родственниками и членами своего кабинета, со стыдом спрашивая, не будет ли его сиятельство господин президент так любезен и великодушен, что распорядится доставить в аэропорт полторы дюжины пар американских штанов, пусть даже не первой свежести.

Газеты пестрели огромными заголовками: «Бобовия сдается!», «Вездесущая мышь сожрала врагов!», «Швейцарский гений выигрывает войну!»

Америка торжествовала. От Флориды до Мэна, от Калифорнии до мыса Нод — вспыхивали фейерверки, гудели автомобили, трезвонили колокола и миллионы людей горланили во всю глотку «Посетите церковь в Уайлвуде».

На следующий день после того, как по телевизору показали подписание акта о безоговорочной капитуляции, генерала Полларда и папашу Шиммельхорна приветствовали на торжественной церемонии.

Шиммельхорну вручили благодарственное послание от обеих палат конгресса.

Его также избрали почетным членом университетов Гарварда и Принстона, Массачусэтского института и многих колледжей Техаса.

В ответ он произнес кучу речей о гнаррах, замечательных часах с кукушкой, о Кэти Хупер, и каждое его выступление приветствовалось громом аплодисментов.

Генерал Поллард, увешанный иностранными наградами, долго и проникновенно вещал об использовании животных в будущей войне. Он заострял особое внимание, что лошадь, как ничто иное, лучше всего соответствует выигрышу любой военной кампании.

Генерал уже ненавязчиво переключился на проблему копий и мечей, когда его речь прервалась появлением Хэнсона.

Возбужденного майора по пятам преследовало завывание полицейской сирены. Оторвавшись от своих преследователей и тяжело дыша, он протолкался к президенту и, хотя Хэнсон старался говорить шепотом, слова достигли ушей генерала:

— Гнарры в Лос-Анджелесе!

Генерал моментально сориентировался.

— Внимание! — прокричал он в микрофон. — Церемония окончена. Все свободны!

И прежде, чем изумленная аудитория успела отреагировать, мигом присоединился к группе людей, окружавшей президента.

— На одной исследовательской станции, — взахлеб рассказывал Хэнсон, — как раз имелся дешифратор гораздо лучшего качества, чем у бобовцев. Они ничего не подозревали, и теперь Лос-Анджелес кишмя кишит гнаррами!

Повисло напряженное молчание.

Президент, стараясь подавить вздох, спокойно произнес:

— Джентльмены, нас постигнет участь Бобовии.

Поллард застонал.

А папаша Шиммельхорн, ко всеобщему удивлению, удовлетворенно расхохотался.

— Га-га-га-га! Я учел такую возможность. Не трусь, служивый! Полностью доверься старому Шиммельхорну. Гнарры по всей Бобовии, а у нас всего лишь один Лос-Анджелес. Чепуха! К тому же, у меня есть секрет, о котором я тебе еще не рассказывал, — он заговорщицки подмигнул. — Мне известно, чего боятся гнарры.

— Во имя Всевышнего, чего? — заметался госсекретарь.

— Лошадей, — выдохнул Шиммельхорн весело. — Их запаха.

— Вы говорите, лошадей? — генерал ощутил почву под ногами. — Нам нужна кавалерия! — прогремел он.

Времени понапрасну не теряли.

В течение часа генерал-лейтенанта Полларда, как единственного старшего офицера-кавалериста, связанного с операцией «ГНАРР», произвели в генералы армии и назначили главнокомандующим.

Майор Хэнсон стал полковником, слегка ошалев от столь головокружительной карьеры.

Старший сержант Колливер, который с тоской уже подумывал о работе в полиции, также получил повышение в звании.

Поллард действовал решительно и бескомпромиссно.

Был урезан годовой бюджет воздушного флота.

Все, что хотя бы отдаленно было связано с лошадьми, седлами, упряжью или сеном, моментально реквизировалось и отправлялось прямиком на запад.

Отставные чины, когда-либо задействованные в кавалерии, срочно призывались на воинскую службу, невзирая на возраст и состояние здоровья.

На самолетах их живо доставляли на сборные пункты в Орегоне, Неваде и Аризоне.

Любой, кто хоть что-нибудь знал о лошадях, призывался на службу.

Для прессы наступили сенсационные времена.

«Обнаженные звезды Голливуда не поддаются атакам гнарров!»

И под заголовком следовал целый ряд захватывающих фотографий.

«Лайф» посвятил специальный выпуск генералу армии Полларду, Джебу Стюарту, маршалу Нею и штурму «легкой бригады под Балаклавой».

«Американ Джорнел» сообщил, делая ссылку на достоверные источники, что был замечен дух генерала Кастера, который забрел в Канаде в офицерский клуб Форт-Райли.

На шестой день этой катавасии в распоряжении главнокомандующего Полларда была величайшая в истории кавалерийская армия.

Дисциплина и выправка оставляли желать лучшего, но моральный дух ее был выше всяких похвал.

— Теперь мы не позволим всяким безмозглым политиканам и расхлестанным теоретикам сбрасывать со щитов испытанные временем военные традиции, доверяя нашу безопасность безжизненному железу, — с достоинством заявил Поллард многочисленной толпе корреспондентов на своей штаб-квартире. Выхватив огромную саблю, генерал ткнул ею в карту военных действий. — Наша стратегия такова, — объявил он. — Силы гнарров пересекли пустыню Мохава на юге страны и массированными колоннами вторглись в Аризону. Они оккупировали Неваду и частично Вирджинию. Но главный удар гнарры намереваются нанести у границ Орегона. Как вы уже знаете, в моем распоряжении свыше двух миллионов всадников, что составляет около трехсот дивизий. Ровно через час они перейдут в наступление, отбросив гнарров на юге, вот здесь — в центре, и севере страны. Затем, когда захваченная гнаррами территория будет существенно ограничена, папаша… хм, мистер Шиммельхорн пустит в ход свое супероружие, мелодия которого прозвучит через общественные радиосистемы.

На этом интервью с генералом Поллардом завершилось, и он, взобравшись верхом на великолепного скакуна, подаренного ему добропорядочными гражданами Луисвилла, отбыл к театру военных действий.

Нет особой надобности говорить, что его самоотверженные действия во время войны против гнарров свидетельствуют об исключительной энергии и незаурядной инициативе, о совершенном владении незыблемыми основами тактики и стратегии.

Хотя впоследствии кое-кто из словоблудов Пентагона не преминул назвать эту кампанию не иначе, как «Прогулочка Полли», но все равно факт остается фактом, что победа была достигнута еще задолго до того, как Бобовия наладила выпуск одежды для родного населения.

Объятые ужасом, прожорливые полчища гнарров в панике бежали.

На многие мили вокруг стоял истошный визг маленьких зверьков.

По ночам их блестящие шкурки озаряли все окрестности.

Мелодия разносилась мощными громкоговорителями на спецмашинах, которые следовали за кавалерией.

Армия продемонстрировала воистину чудеса стойкости и героизма.

Джерри Колливер, лишившийся на полях брани четырех пар брюк, был лично произведен в офицеры самим главнокомандующим Поллардом.

Небольшое количество гнарров успело разбежаться во все стороны, но кошки-патриоты быстро с ними покончили.

Что же касается бесчисленных инцидентов и оказий, когда победоносная армия вступала в буквально обнаженные города, то она вскоре была полностью реабилитирована и прощена незлопамятным благодарным населением.

Тайно (чтобы не попасться на глаза восхищенной толпе энтузиастов и поклонников) генерал Поллард и Шиммельхорн вернулись в Вашингтон, хотя для этого пришлось вызвать три кавалерийских полка с шашками наголо, чтобы расчистить дорогу к Пентагону.

Торжественно, рука об руку они прошествовали в кабинет генерала.

— Дорогой папаша! — прочувственно заявил Поллард, указывая на фагот Шиммельхорна. — Мы одержали победу и, клянусь богом, добьемся еще многого!

— Точно так, — согласился Шиммельхорн, заговорщически подмигивая. — И поэтому сегодняшний вечер, служивый, посвящается развлечениям. Я назначил свидание вашей Кэти и думаю, что у нее найдется подружка посимпатичнее и для тебя.

Поллард неуверенно посопел.

— А не будет ли это выглядеть как нарушение служебной дисциплины?

— Ну, что ты, солдатик! Мы ведь никому не скажем!

Папаша Шиммельхорн счастливо рассмеялся и распахнул двери настежь.

У стола генерала находился с обеспокоенным видом Хэнсон, неподалеку — лейтенант Джерри Колливер цепко обнимал за Талию Кэти Хупер, а в генеральском кресле гордо восседала какая-то угрюмая старушенция во всем черном.

Заметив Шиммельхорна, она торжествующе указала на него зонтиком:

— Ага! — проскрипела она. — Ты решил, что ото всех сбежал, негодник? Во что ты превратил чудесный фагот кузена Антуана?! Подумать только: развлекаться с мышами, заигрывать с солдатками!

Она повернулась к Кэти, и женщины обменялись взглядами, полными торжества и взаимопонимания.

— Умница, что позвонила мне. Ты славная девочка. Вовремя умеешь распознать, что скрывается под одеждами у мужиков.

Она выбралась из кресла.

Кэти Хупер вспыхнула от смущения, а старая грымза подковыляла к папочке Шиммельхорну и отобрала у него супероружие.

Прежде чем кто-либо сумел ее остановить, она разобрала фагот, вытряхнула и растоптала необычный кристалл.

— А теперь, — объявила она, — не будет больше ни гнарров, ни мужиков без штанов.

Пока генерал Поллард таращил глаза, а Джерри Колливер самодовольно лыбился, старуха цепко ухватила папашу Шиммельхорна за волосатое ухо.

— Марш домой! — грозно приказала она и потащила его к двери. — Там нет смазливых солдаток, но дом уже пора красить!

Несчастный Шиммельхорн не сопротивлялся.

— Всем — до свидания! — сказал он с очень кислым видом. — Я должен идти домой с мамочкой.

Поровнявшись с Поллардом, он исподтишка тому подмигнул.

— Не горюй, солдатик! — прошептал он. — Я снова сбегу. Ты же знаешь, я — гений!

Content

Реджинальд Бретнор
Секретное оружие