Сабра Джекс

Скучный день Осло

Сегодня вторник, и Осло дико скучает. Никаких развлечений не предвидится, остается лишь сидеть и штудировать «Древнюю историю». Осло страстно жаждет как можно больше почерпнуть из истории древности, но чем больше познает, тем сильнее у него приступ ностальгии. Книга повествует о многочисленных бедствиях, о величии прогресса, о пластике и повышении цен на различные виды человеческой деятельности. Все это вместе взятое навевает острую тоску и печаль. Ему не суждено жить в те легендарные времена. Как же можно спокойно изучать ход истории, не испытывая при этом чувства сострадания? Технология древности двигалась вперед с размеренностью неторопливой черепахи, да и то, благодаря понуканию и пинкам нетерпеливого и алчного населения.

У него не укладываются в голове многочисленные тяготы предков, вызванные собственным невежеством. Все те трудности и лишения, которые они называли когда-то современной жизнью.

Осло любит фантазировать и мечтать. Ему нравится думать о себе, как о молодом и талантливом философе. Эта игра воображения тянется на протяжении нескольких лет.

В данный момент он сидит в своей комнате за столом кроваво-пурпурного цвета, инкрустированном псевдоалмазными гранями. Стоит ему лишь усесться за стол, как его мигом обуревают величественные мысли. На противоположной стене находится большое овальное зеркало, и он время от времени заглядывается на себя, глубокомысленно погружаясь в собственное Я.

Осло нравится любоваться собой. Он молод, горяч и своенравен. Его поколение, такое разнообразное, продвинулось далеко вперед, намного превзойдя поколение своих родителей.

Осло красив — это весьма важная деталь в теперешние дни. У него классная татуировка — великолепная паутина, берущая начало от основания лба и оплетающая все лицо тончайшими темно-голубыми нитями. Она покрывает его веки, искусно подчеркивая красоту лица. Осло получил ее два года назад в подарок от родителей, в день своего шестнадцатилетия.

Волосы Осло с левой стороны ярко-солнечного цвета и безукоризненно малинового — с правой. На левую половину причудливо перекинулись малиновые пряди, сложно переплетаясь в сложный узор с ярко-желтыми.

Осло тихонько вздыхает. Да, он выглядит вполне современно, но, тем не менее, его не покидает ощущение, что он напоминает клоуна, этакую жертву нынешней культуры, основанной на идиотских причудах.

Он с тоской думает о былых временах, канувших в лету, когда нынешний стиль моды еще не был в ходу у его прапрапрапрадедушки.

Не отрывая взгляда от зеркала, Осло поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, завороженно любуясь мерцанием горящих красных глаз.

— Нет, я просто обязан что-либо предпринять от своего беспечного прозябания! — с чувством произносит он и решительно захлопывает учебник.

«Первым делом необходимо обновить внешность», — решительно думает он, меряя шагами комнату. Осло замирает, вновь оборачивается к зеркалу и видит в нем симпатичного парня с малиново-желтыми волосами, с паутиной татуировки на лице и горящими волчьими глазами. Он вновь еле слышно вздыхает. «Неплохое лицо, — с тоской думает он, — но я уже принял решение и отступать не намерен. Не удивлюсь, если меня моментально отвергнут в этом разношерстно-скучном мире и, вполне возможно, я-таки пропаду, как безумный продукт под всеобъемлющим давлением внешней среды».

Осло выходит из дому и направляется в салон по окраске волос. Ассортимент для клиентов весьма и весьма разнообразен, но, тем не менее, ему хочется чего-нибудь необычного. Полки ломятся под грузом разнообразных наборов для волос и лица. На коробках изображения всех стадий окрашивания. Осло не торопясь изучает надписи на упаковках. Когда-то у него были вон те резиновые змееподобные кудри, но это все в прошлом, да к тому же от них возникал непередаваемо неприятный зуд. Осло с легким сердцем пришлось с ними распрощаться. Весь процесс обновления занял пару месяцев, чтобы избежать проникновения инфекции…

Женщина со сногсшибательными черно-серебряными волосами предупредительно следовала за Осло. Ему тут же захотелось иметь точно такие же, но он быстро справился со своими чувствами. Не прошло и года с тех пор, как он распрощался с торжественно-золото-голубыми. Ему до чертиков надоело тогда ухаживать за ними. А каких трудов стоило содержать шевелюру в достойном виде! Да и металлическое вещество постепенно разъедало кожу…

Он почти заканчивал осмотр последних рядов самого пыльного уголка салона, когда наткнулся на указатель «УСТАРЕЛО. ЦЕННОСТИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ». Тут, куда ни посмотри, полки были захламлены забытыми старыми материалами, давно не пользующимися спросом покупателей. Большинство из них уже не пригодно к употреблению и замене волосяного покрова. Он присел на корточки, разгребая коробки на заваленной нижней полке. Там, как оказалось, покоились краски чистых тонов: розовато-лиловый, бирюзовый — писк моды, по меньшей мере, лет десять назад. Периодически родители Осло наведываются сюда и приобретают эту архаику.

Одна коробка, задвинутая в самый пыльный закуток, привлекает к себе внимание Осло. На ней надпись — «Каштановый цвет». Поначалу он даже не понял, что это за оттенок такой. Хм, каштановый? А когда же носили подобные волосы? Осло задумывается, заставляя работать все свои извилины, погружаясь во времена далекого детства. Носили ли тогда каштановые прически? Нет, точно нет! Тогда больше в моде были переливчатые с пластиковыми безделушками.

— Может, я смогу Вам чем-либо помочь? — нетерпеливо спрашивает женщина-клерк.

Да, она выглядит эффектно. На лице изящная татуировка, изображающая серебристо-голубых птиц. Элегантно, со вкусом, не кричаще.

— Что это, не подскажете? — Осло протягивает ей коробку с непонятным красителем.

— «Каштановый»? — читает она, удивленно подняв брови. Птицы на лице изогнули крылья. — Надо полагать, что это старинный краситель. Ну, да, он такой древний, что и представить себе невозможно!

Женщина улыбается Осло, обнажая в улыбке голубые неоновые зубы.

«Девочка что надо», — машинально отмечает Осло.

— Иными словами говоря, наши предки все же носили волосы каштанового окраса? — резюмирует он. Это что-то новенькое в его жизни.

— Разумеется, что этот цвет когда-то был в моде! — она профессионально улыбается, и оба они весело смеются такой забавной шутке.

— Не помню, где слышала, но в незапамятные времена, очень-очень давно люди рождались и носили только собственные волосы. Возможно, эти самые тона. Я, правда, не уверена в точности названия, у них были, по всей вероятности, и другие цвета.

Волчьи глаза Осло возбужденно расширяются.

— Как же давно это было?!

— До генетической революции, это уж точно.

— Да, никак не позже.

Осло рассматривает картинку на коробке, где изображен человек с, вероятно, каштановыми волосами. Какое варварство!

Возмутительно непотребный цвет!

— Я покупаю, — говорит он.

Закрывшись от посторонних взоров в ванной комнате, перед отходом ко сну, Осло выкрашивает волосы в новый цвет. У него совершенно нет желания быть застигнутым врасплох за подобным занятием. За такое можно и схлопотать как следует. Однако он испытывает смутное удовлетворение, заранее предвкушая о произведенном эффекте перед родителями. Небольшая встряска им не помешает. Он не выбивал их из привычной колеи с тех пор, как решился на пересадку неоновой радужки глаз. Так ведь это когда было!

Осло потрясен результатом. Вид у него, мягко выражаясь, просто омерзительный. Верится с трудом, что такое можно учудить над собой. Даже в книгах похожего на то, что он тут сотворил, днем с огнем не сыскать. Зрелище такое… такое… даже слов подходящих не находится. Однако Осло сияет от счастья. Единственное неудобство — приходится ложиться спать, накрывшись с головой одеялом. Вдруг кто-нибудь войдет и раньше времени обнаружит такой необычный «сюрприз». А, с другой стороны, как не терпится увидеть их вытянутые лица и отвисшие челюсти…

Когда Осло пробуждается, ему в голову приходит новая идея. Толком еще не проснувшись, он смакует эту новоиспеченную затею. Теоретически она легко выполнима.

Еще не забрезжил рассвет, когда он выскальзывает из дому и мчится в деловую часть города. Занятиями в школе на сегодня придется пожертвовать. Дело того стоит. Он поспевает как раз к самому открытию кожной лавочки, одним из первых посетителей врывается внутрь и в течение нескольких часов не показывается на улице.

Но зато, когда Осло появляется, толпы прохожих замедляют суетливое движение и таращатся на него во все глаза.

Какая неслыханная дикость!!!

Осло и самому не верится, он изумленно рассматривает свое отражение в витрине здания. Подходящих слов и впрямь не находится.

Люди тычут в него пальцами и истерически хохочут, а некоторые даже отпускают в его адрес непристойные выражения. Своим видом он запросто может стать сенсацией для общества или чем-то в этом роде, но начать, все же, хочется с родителей.

Отец, конечно, дома. Обычно он и работает на дому по дизайну сценических видеоэкранов, которые смещаются между актами, как занавеси. Это дорогое удовольствие, и не всякому по карману, но сейчас все поголовно увлечены ими. Отец сколотил неплохое состояние на этих экранах, потому что всегда безошибочно знал, к чему стоит прилагать все усилия и мастерство.

У отца перехватывает дыхание. Вот это номер!

Да, волчьи глаза были ему не по душе. И не один месяц прошел, прежде, чем он свыкся с горящими в темноте глазами сына. Но такой поворот… нет, такое ни один отец не поймет и не одобрит!

Татуировка исчезла напрочь. А волосы… боже мой… каштановые?! Как прикажешь это понимать! Интересно, видели это уже соседи или пронесло?

По мнению отца, Осло выглядит, как безобразная тварь с чужой планеты.

— Какого дьявола ты с собой сотворил! — в гневе рычит отец, отстраняясь от сына руками.

— Не разыгрывай жуткую сцену, па, — улыбается довольный Осло.

Неоновые зубы также бесследно исчезли. На их месте что-то диковинное белого цвета.

Да он собственноручно осквернил себя!

— Ты выглядишь… хм… невероятно, — уже спокойнее выдавливает отец.

— Я знаю, па. Неплохая встряска получилась, а?

Его волосы теперь коротко острижены. Господи!

Отца замутило.

— Встряска, говоришь? Да нет, это, пожалуй, почище будет. Дальше некуда!

— Ты только послушай, па! Всего пару тысяч лет назад или чуть больше такой облик был естественным…

— И даже слышать ничего об этом не желаю, — перебивает отец, — мы живем не пару тысячелетий назад. Подумать только, так себя изуродовать! Немедленно приведи себя в нормальный вид.

— Так ведь это наш нормальный облик задолго до…

— Замолчи! Это никому не нужный прах! Делай что тебе говорят.

— Но, па…

— Довольно, я сказал! Если не исправишься, то можешь убираться на все четыре стороны. Шутки кончились.

В коридоре Осло осматривает себя в зеркало. Ну, и рожа у него, даже если учесть, что это когда-то считалось вполне нормальным. Но, с другой стороны, это наша «Древняя история». Осло уже не испытывает уверенности в том, что ему и дальше хочется иметь ТАКОЙ вид.

— Неужели тебе нравится все ЭТО? — отец останавливается у него за спиной. Лицо родителя украшает трехцветная татуировка, изображающая солнечную систему. Издали даже не разберешь, где нос, глаза, а тем более, рот.

Осло печально переводит взгляд на свое отражение. Отец ухмыляется. Зубы мерцают нежно-голубым неоном, волосы у него черные пополам с пурпурными искрящимися прядями. Немного старомодно, но у отца классические вкусы консерватора.

— Эх, дурья твоя голова! — смеется он.

Оба дружно потешаются над уродливым отражением Осло.

— Да, дальше, действительно, уже некуда! — соглашается Осло.

— Было время, когда меня бесили твои волчьи глаза, — говорит, посмеиваясь, отец, — но сейчас вот это…

Они продолжают весело смеяться.

— Мне лучше избавиться от ЭТОГО до прихода мамы.

— Правильно, сынок. Избавься от этой абракадабры!

Осло собирается уходить.

— Погоди, — останавливает его отец, — возьми-ка лучше эту штуку, — он протягивает свой монетный диск. — Будет лучше, если ты пока походишь в парике, чтобы прикрыть ЭТИ волосы. Побереги мать, она может не перенести такого удара.

Теперь Осло уходит.

Отец досадует на себя, что в свое время позволил сыну увлечься «Древней историей», как оказалось на деле, так пагубно отразившейся на поведении наследника. Постепенно направление мыслей меняется. Зато его мальчик имел мужество на такой эксперимент над собой. Не каждый на такое решится.

Он пристально вглядывается в зеркало, силясь представить себя без татуировки, неоновых зубов и красно-черных волос.

Недоуменно качая головой, он тихо смеется и уходит в мастерскую продолжать прерванное занятие.

Content

Сабра Джекс
Скучный день Осло