Сирил Корнблат

Червь в голове

Бравый офицерик и молоденькая медичка как могли сопротивлялись зову неотвратимой судьбы, но мирный шелест волн океана, тихие тропические ночи, одиноко дремлющий атолл на горизонте и полное отсутствие какого-либо подходящего общества на маленьком утлом суденышке — все это вкупе сыграло должную роль. И, как раз, тринадцатого июня они наблюдали через закопченное стеклышко ослепительную вспышку, в виде огненного шара, зависшего над атоллом.

Прекрасная рука медсестры судорожно сжалась на плече лейтенанта, выражая одновременно страх и возбуждение.

Невидимое излучение неощутимо пронизало их влюбленные тела и навеки оставило свой неизгладимый след.

Плывущий на этом же пароходике некий торговец с нескрываемым интересом наблюдал за влюбленной парочкой, нежели за ядерными испытаниями. Давеча он поставил целых двадцать пять долларов на девушку против домоганий сопляка-офицера.

В ту же ночь он лишился своей ставки в пользу опытного боцмана, который безошибочно поставил на смазливого лейтенанта.

В дальнейшем эта история развивалась следующим образом:

Легкомысленную девицу через несколько месяцев уволили с работы, при весьма очевидных обстоятельствах. Она тут же отправила письмо своему возлюбленному, куда-то в Манилу, и они долго говорили по телефону, обсуждая этот факт. Когда же речь зашла о конкретных делах, слышимость неожиданно ухудшилась, и офицерик был вынужден положить трубку.

В положенное время у медсестры родился мальчик, которого она немедленно сдала в сиротский приют и моментально испарилась неведомо куда, следуя своим путем через временные работы, короткие знакомства, дойдя, наконец, до замужества.

Что стало с неблагодарным офицериком, история об этом умалчивает.

Мальчишка рос глупым, упрямым, дохлым, нудным и противным. Однажды он пропищал, обращаясь к молодому преподавателю физкультуры:

— Я знаю, вы меня терпеть не можете. По сравнению с другими, я кажусь вам полным уродом.

Учитель от неожиданности даже вздрогнул, но быстро справился со своими чувствами, неловко рассмеялся, но тем же вечером, потягивая ароматный кофеек с приютским врачом, смущенно пробормотал:

— Знаете, доктор, я постоянно слежу за своим поведением, когда работаю с детьми. Эти чертенята — на редкость сообразительный народ. Малейший промах с моей стороны, грубое замечание, там, или недовольное выражение лица — моментально подмечается ими на лету. Поэтому мне всегда приходится быть начеку. Дети, все ж таки… Но этот подросток действительно мне не по душе! Неприятный уродец. Только каким же это образом он смог догадаться? Ведь я ни малейшим намеком не…

Как-то при осмотре врач заметил мальчику:

— За последний месяц ты прибавил в весе на полтора килограмма. Это отрадно, заметь, но мне сообщили, что ты предпочитаешь мясные блюда и сырую воду! Так нельзя, малыш, в твоем возрасте дети должны больше налегать на овощи и фрукты, от этого они быстрее развиваются и растут. Такая разборчивость к продуктам питания несколько противоестественна и…

— Скажите, доктор, — неожиданно выпалил мальчик, — а что такое молодой неврастеник?

Врач решил обратиться к директору приюта.

— …от этих слов у меня аж мурашки по коже забегали. Помню, я осматривал его тщедушное тельце, что-то говорил о витаминах, а сам машинально подумал: «Странный ребенок. Дерганый какой-то, ну просто молодой неврастеник!» Понимаете? И тут же он мне задает этот немыслимый вопрос! Нет, мне кажется надо что-то делать. О таких способностях мне еще не доводилось слышать! И неизвестно, слышал ли о подобном кто-либо еще.

— Вы хотите сказать, что мальчишка читает наши мысли? — Хмыкнул директор. — Занятно. Скажите, доктор, кто-нибудь интересовался его усыновлением?

— Ни в малейшей степени! Когда он к нам попал младенцем, его и тогда нельзя было назвать ангелочком, а сейчас это вообще, мягко выражаясь, непривлекательное создание. Чтобы ребенка кто-то усыновил, совершенно необходимо иметь приятную внешность!

— Ну, не скажите, любезнейший. Найдется немало супружеских пар, согласных на любого малыша. Многие так мне и заявляют!

— Слышал о таких. Но я уверен, что, как правило, эти люди бывают никуда негодными родителями. И если у вас появились намерения сбагрить мальчишку какой-нибудь шизонутой семейке, то я в этом деле вам не помощник!

— Успокойтесь, доктор, я все беру на себя. В какой, говорите, комнате он у нас проживает?

Директор вызвал нотариуса, парочку свидетелей, судебного исполнителя и одну бездетную чету, стоявшую в самом конце списка на усыновление.

Процедура прошла без сучка и задоринки.

Мальчик выдержал на новом месте только три месяца. Его новая мать оказалась законченной алкоголичкой. Она, в зависимости от дозы принятого, то ласкала его, то обзывала как хотела. Новый папаша вначале возился с приемышем, но вскоре окончательно к нему охладел и смотрел, как на пустое место.

Мальчик решил бежать от такой сладкой жизни.

Он был одет в скаутский костюмчик, очень распространенный в то время, и поэтому совершенно не привлекал к себе постороннего внимания. Денег, прихваченных у нежных родителей, едва хватило на месяц. Когда бесследно исчез последний центовик, мальчик ошивался в степном штате Небраска. Спустя две недели пришлось сваливать и оттуда, потому что шериф уже начал внимательно посматривать на этого одинокого шалопая. Он оказался на пригородной автостраде, но редкие машины проносились мимо, не желая останавливаться ни на секунду.

Впереди раскинулась излучина обмелевшей реки. Через нее пролегал железнодорожный мост, в тени которого расположились какие-то люди, и мальчишка поплелся к ним, изнемогая от голода и усталости.

То были какие-то омерзительно грязные типы с еще более дурными манерами. Мысли у них были мутными и неопределенными. Эти люди угостили его куском черствого хлеба и парочкой тухлых рыбешек, постоянно называя паренька «свеженьким пупсиком». Внезапно мысли одного из них приобрели конкретную четкость, показывая всю гнусность замысла. Уединившись со своими дружками, тот человек принялся что-то горячо шептать им, и те с восторгом приняли его предложение. Мальчик попытался убежать от них, но усталые ноги отказались слушаться.

Когда хихикающая толпа приблизилась к нему, он смог отчетливо прочесть их грязные помыслы. Ярость, страх и отвращение закипели в нем, и нечто смертельное выплеснулось из него наружу.

Один из мужчин рухнул, как подкошенный. Остальные замерли в нерешительности и в страхе стали медленно отступать в стороны.

У мальчика сразу же исчезло чувство голода!

Появилось сытое удовлетворение и пьянящее блаженство. Он поднялся на ноги и решительно двинулся на перепуганных оборванцев. Не сговариваясь, они бросились врассыпную, завывая от страха, и мальчик успел воспринять испуганные мысли одного из них: «Всесильный Господи! Зачем ты открыл свое карающее око? Мы ведь только хотели…»

Мальчик повторно позволил неведомой силе погрузиться без остатка в чужой разум, обволакивая его собственной волей. Это оказалось совсем просто! И вновь дурманящее чувство насытило его желудок…

Обыскав трупы, он освободил их от трех долларов с мелочью.

Уже гораздо позже слух о его проделках опережал его появление, как ураган смерти. За время долгих скитаний он, в значительной мере, подрос и окреп, досыта питаясь энергией чужих разумов. То там, то здесь — психоупырь никогда и нигде не задерживался подолгу. Тихий, неприметный, осторожный повелитель мысли.

Себастьян Лонг проснулся внезапно, обуреваемый неясным предчувствием. Ну, конечно же! Как он мог забыть! Ведь сегодня настал долгожданный день, когда можно, со спокойной душой, приступить к работе над кубком богини Деметры. Теперь у него имелось на счету в банке шестьсот двадцать три доллара, и можно вполне себе позволить временно прекратить прием заказов и полностью отдаться долгожданной мечте. Вчера вечером он запаковал и отправил миссис Клаусман три дюжины фужеров, на которых пришлось наносить фамильную монограмму. И вчера он сказал себе, что это был последний заказ перед долгой и кропотливой работой над прекрасным кубком богини.

Лонг быстро сбросил с себя пижаму, натянул рабочую одежду, одним залпом проглотил чашку кофе и пару вареных яиц. Спешным шагом он приблизился к двери своего магазинчика, который одновременно служил ему и рабочей студией. Лонг приветливо помахал рукой детворе, суетливо спешащей в школу, отпер дверь и, войдя внутрь, с торжественным видом водрузил на зарешеченную витрину категоричную просьбу:

МАГАЗИН НЕ РАБОТАЕТ

ВРЕМЕННО прекращен прием заказов

Из несгораемого шкафа он извлек какой-то предмет, тщательно завернутый в толстый слой материи. После того, как он отбросил в сторону ненужное теперь покрывало, его взору предстал стеклянный кубок изумительной красоты. Себастьян Лонг на мгновение замер в благоговейном трепете. Какая восхитительная работа! Ему страшно повезло, не смотря на то, что он ухлопал на него полугодовой заработок.

Лонг достал толстенную папку, набитую набросками и эскизами всевозможных узоров. Он начал их собирать с тех пор, как приобрел этот удивительный кубок.

С улыбкой рассматривал он свой первый неуклюжий набросок узора. Нечто пестрое, дробное и совершенно неуместное к этим божественным линиям идеальной формы.

За долгие годы напряженного труда он отрисовал горы набросков, чтобы теперь с полной уверенностью утверждать, что хорошо смотрится, а что плохо. По его мнению, в центре композиции должна присутствовать фигура Деметры, воздушная и прозрачная, как стеклянная филигрань. Из широко распахнутых рук должны в изобилии струиться все плоды Земли…

Уверенными движениями Лонг взялся за дело. Он осторожно закоптил над свечой внешнюю сторону кубка и тонкой иглой принялся наносить рисунок сложного узора. Когда с этим этапом работы было покончено, он перешел к специальному станку. На куске расколотой хрустальной пепельницы он опробовал специальным образом заточенный резец. Тот мягко вгрызся, именно так, как было нужно.

Вытянув обе руки и внимательно следя за тем, чтобы пальцы не дрожали от волнения, он медленно поднес к резцу массивный кубок, собираясь сделать первую линию.

В это время кто-то громко постучал в дверь и требовательно задергал дверную ручку.

Отгородившись от мира, Себастьян Лонг даже не шелохнулся, полагая, что невнимательный посетитель вскоре заметит предупредительную табличку.

Однако не тут-то было! Стук и дерганье ручки не прекращались. Лонг отставил кубок в сторону и раздраженно приблизился к витрине. Взяв в руки табличку, он выразительно помахал ею в направлении того, кто скрывался за дверью.

Странное дело! Этот наглый посетитель вовсе и не думал уходить! Тогда разгневанный Себастьян повернул ключ в замке и немного приоткрыл дверь.

— Вы что, ослепли? Написано же: «МАГАЗИН ЗАКРЫТ», — нетерпеливо произнес он. — Заказы не принимаются несколько месяцев. И попрошу меня не беспокоить!

— Это касается кубка Деметры, сэр, — небрежно заявил нахал за дверью, нагло улыбаясь.

Лонг вытаращил глаза.

— Дьявольщина какая-то! Откуда вы знаете о моем кубке?

Сейчас он внимательнее взглянул на посетителя. Это был незнакомец невысокого роста и молодой наружности.

— Впустите меня, — торопливо заныл незнакомец. — Быстрее, пока не началось!

— Ничего не понимаю, — недоуменно пожал плечами Лонг. — Но, все же, откуда вы узнали, что у меня есть этот кубок? Странно…

Он засунул большие пальцы за пояс брюк и подозрительно вперился в этого нервного типа. А тот, нисколько не тушуясь под пристальным взором мастера, воспользовался удобным случаем, когда тот убрал руки с двери, и живо прошмыгнул вовнутрь магазинчика.

Дальше все происходило, как в ночном кошмаре. Незнакомец метался по мастерской, швыряя на пол все подряд без разбору.

— Ты что творишь, гадина! — заорал опомнившись Лонг, увидя, что странный субъект схватил увесистый молоток.

Себастьян с решительным видом бросился к посетителю, но все равно опоздал. Негодяй быстро размахнулся и что есть силы ударил по кубку.

Все похолодело внутри у Себастьяна Лонга от жалости к своему уничтоженному сокровищу. Все тело сковала неведомая слабость, парализованный, он еще успел увидеть, как удовлетворенно улыбается незнакомец. Ноги у Лонга подкосились, и он замертво рухнул на пол, уже совершенно опустошенный.

— Эй, Долорес! — по-испански крикнула мать девушке. — Ты что, целый день собираешься проторчать в ванной?

Девушка была занята тем, что тщательно отрабатывала перед зеркалом ту обворожительную улыбку, которой так прославилась Лоуренс Баккал. Услышав обращение матери, она в ярости выбежала из ванной.

— Сколько можно тебе повторять, чтобы ты никогда не называла меня этим испанским именем? — По-английски закричала девушка. — Мы живем в Америке, мама!

— Ах, простите, мисс Долли! — усмехнулась пожилая женщина. — Как же это мы забыли, ах-ах!

Девушка разразилась каким-то испанским проклятием и бросилась вон из дома. Она и так уже опаздывала.

Дорогу к трамваю пересек бесконечный поток автотранспорта, и девушка было уже отчаялась, когда произошла чудо. Ну, прямо как в кино! Рядом с ней притормозил шикарный автомобиль.

— Похоже, вы сильно куда-то спешите? — вежливо поинтересовался водитель. — Позвольте вам помочь. Куда едем?

Ошеломленная этим неожиданным предложением, Долорес мгновенно забыла обо всем, кроме отработанной улыбки и благосклонно полуприкрытых глаз.

— Благодарю вас, вы очень кстати, — сказала она и села в машину.

Мужчине было далеко до красавца, но зато у него волосы еще не поредели, рост не ахти какой, но ведь и она не великанша! Святая мадонна! Натуральные шкуры на сиденьях!

Автомобиль с легким шорохом тронулся с места и влился в поток прочих машин.

— Сегодня чудный день, не правда ли? — изысканно заметила девушка. — Слишком превосходный, чтобы идти на работу.

Мужчина криво улыбнулся, как в детективном кино про гангстеров.

— Я и сам бы не прочь где-нибудь побродить, — живо отозвался он. — Можно махнуть на Лонг-Айленд, не возражаете?

— О, это просто чудесно! А можно вас спросить, мистер? Где вы работаете?

— В рекламном агентстве.

— Неужели? Как интересно!

Долли захотелось завизжать от такой удачи. Это тот самый шанс, который выпадает только раз в жизни. Не упусти его, девочка! А помнится, еще совсем недавно ты мечтала выйти замуж за механика или за мелкого торговца. И до скончания века прозябала бы в горести и нищете…

В таком возбужденном состоянии она лихорадочно перебирала в уме различные варианты будущей счастливой жизни. Шикарная машина, шкуры на сиденьях… это как раз то, что необходимо такой изящной девушке с обворожительной улыбкой…

Долли с удовольствием откинулась на мягкий подголовник сиденья.

Они решили перекусить в Медфорде в одном уютном ресторанчике. Все было прекрасно. Она говорила ему «Майкл», а он ей — «Долли». Она успела узнать, что ему нравятся брюнетки испанского типа, журнал «Правдивые истории», девушки невысокого роста и ее платье.

Потом они ехали совсем не торопясь, болтая о пустяках и всякой всячине.

Оказалось, что Майкл объездил чуть ли не весь белый свет! Воевал и был ранен, имеет правительственные награды, ему только тридцать восемь, когда-то был женат, но овдовел, детей бог не дал, он один одинешенек во всем мире, у него собственный дом в городе, ранчо в Вестчестере и охотничий домик в лесах штата Мен.

Каждое его слово заставляло счастливую девушку замирать от восторга. Это был, действительно, счастливый билет в жизнь!

Когда они достигли Монтока, тихого городка на побережье Атлантики, солнце уже почти скрылось за горизонтом и в небе проступили первые звезды.

Мужчина и девушка решили искупаться. Ее сердце чуть не разорвалось от избытка счастья, когда она услышала, как Майкл произносит заветные слова:

— Любимая, ты согласна быть моей женой? — он страстно обнял ее.

— О, да!.. — прошептала она, умирая.

Мужчина, еще не проснувшись как следует, почувствовал назревающую угрозу.

Он заметался по большому городу, ощупывая ниточки мыслей множества людей: «…клянусь, покончу с собой, если он не позвонит…», «…шесть и шесть — двенадцать. Один и три будет четыре…», «…подготовить видеоролик к фильму о принцессе…», «…проклятый идиот, я вырву ему глаза…», «…господи, прости неразумного раба своего…», «…два доллара и двадцать пять центов…», «…пару капель на стакан воды и можно полоскать…», «…его видели с ней в ресторане Медфорда…»

Вот оно!

Мужчина вслушался в эти мысли.

«…но на ней не обнаружено никаких следов насилия! Правда, и медэксперты могут ошибаться. Необходимо переговорить с ее мамашей, чтобы дала разрешение на вскрытие. Кстати, Нонцо говорит по-испански, вот пусть и займется этим. А там видно будет…»

Мужчина понял, что пора убираться из города. Но как не хочется, кто бы знал! Повсюду полно непуганых простофиль с расслабленным сознанием.

Он вновь попытался нащупать кого-нибудь…

«…ща как вы-ыпю, так сразу са-ану шеловеком…», «…пам, пара-рам-пам, тарарам-пам! Ритм, держи ритм, старина…»

Психоупырь поспешно отпрянул. Уф, черт возьми!

Энергетическая волна была мощной настолько, что у него заболела голова. Такое он порой чувствовал, когда нарывался на чей-то волевой разум. Он не любил испытывать мысленную перегрузку.

Потрясенный и ошеломленный, мужчина попытался сосредоточиться на предстоящем отъезде. Ах, но ему необходимо гораздо больше, чем он получил от глупой девицы! И время поджимает, как не кстати…

Психоупырь выпил стакан воды, совершенно необходимой для его метаболизма и рванулся навстречу жизни.

«ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ!!! ВОСЕМЬ ТАИНСТВЕННЫХ СМЕРТЕЙ ВО ВРЕМЯ КИНОСЕАНСА! РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!»

«Это случилось вечером в среду, на балконе кинотеатра „Одеон“, что расположен на углу 70-й улицы. Как сообщил нам контролер Финнел, он сразу же обратил внимание на мужчину, который вел себя точь-в-точь как сексуальный маньяк. Финнел обнаружил первую жертву, заметив, что тот подозрительный тип пересел несколько раз с места на место. Контролер приблизился к той женщине, возле которой только что сидел неизвестный, и хотел поинтересоваться, не обеспокоил ли ее тот человек. Но несчастная была уже мертва!

И в это время раздается душераздирающий крик! Это кричит мадам С. Раухман, сорока лет, сидящая в противоположной части балкона. Очередная жертва убийцы опрокинулась прямо на нее.

Директор кинотеатра, мистер Меркусон сразу же прекратил демонстрацию фильма, и в зале включили свет. Он попытался задержать всех посетителей до прихода полиции, но сделать этого не удалось, и большинство зрителей почему-то покинули зал, когда, наконец, прибыла полицейская машина и карета скорой помощи.

Жертвами оказались восемь человек, из них трое — женщины.

Судебный врач еще не выяснил причины смерти этих людей. Комиссар полиции утверждает, что на пострадавших не обнаружено никаких следов насильственной смерти. Отравление категорически отпадает! Факт случайной смерти тут явно не уместен. Полиция заверяет, что у них имеются все подробности описания внешности таинственного маньяка. Ведется следствие».

(Из газет)

В купе первого класса тихо подремывал психоупырь. Мимо него прошло несколько мужчин, возвращаясь, по всей видимости, из вагона-ресторана. Один из них подумал: «Занятно выглядит этот субъект. Вроде как спит, а такое напряжение во всей позе. Скорее всего, психически неуравновешен или чем-то болен. Второе исключается, так как дыхание нормальное, цвет кожи вполне здоровый. Одет неплохо. Ха, …как рванул в туалет! Довольно странно…» Все эти рассуждения промелькнули молниеносно, но и этого было достаточно, чтобы упырь мгновенно отреагировал.

Он заперся в туалетной кабинке, с опаской вслушиваясь в дальнейшие размышления этого настырного зануды. Когда же, наконец, станция? Необходимо будет сойти, осторожность не помешает. Никогда не забывать об осторожности — и все будет хорошо.

Он покинул поезд, сойдя в небольшом городишке на западе штата Вирджиния. Повсюду, куда ни взгляни, тянулась горная цепь. Эту местность населяли эмигранты, выходцы из Восточной Европы: сербы, хорваты, венгры, албанцы, словаки и еще множество всяких переселенцев. Неторопливо психоупырь двинулся прочь от загаженного здания железнодорожного вокзала, привычно ощупывая мысли окружающих.

«…вот ведь жлоб! Расщедрился только на пять центов, а сапоги-то, как надраены…», «…бестолочь, транспортную накладную и то не смог толком оформить. Надо бы гнать его взашей…», «…….», — этих мыслей он не понимал, они велись на незнакомом языке, — «…сейчас неплохо пивка дернуть…», «…ох, допрыгается девчонка! Лопнет мое терпение…»

О, то что нужно! Кто это, интересно, так рассуждает?

Упырь заметил высокого светловолосого парня с грубыми чертами лица. Мысли его аж пылали от ярости: «…пошла прогуляться с этим ублюдком Овсаком. Удавлю гада! Вечно лезет к ней со своими грязными лапами…»

Подходящий случай. Упырь направился к ни о чем не подозревающей жертве.

«…а она еще ломается перед ним! Дать бы и ей в морду — и дело с концом!..»

— Привет, — бодро сказал незнакомец.

— Чего надо? — хмуро насторожился парень.

— Да так, ничего особенного. Просто Овсак просил передать тебе, чтобы ты зря ее не ждал. У них уже все тип-топ, понял?

Парня аж затрясло от злости. Он уже замахивался, чтобы дать в ухо этому умнику, как неведомая сила сковала его по рукам и ногам. Психоупырь начал его высасывать…

Насытясь, он поспешил прочь от этого места. Мимо прошла чем-то взволнованная девушка.

«…снова начнет психовать, как в прошлый раз. Он такой ревнивый, просто ужас! Ага, вон, уже стоит… Надо бы с ним повежливее. Что это он так привалился к фонарному столбу? Нажрался, небось… Да нет, не похоже… может заболел? Или… господи…» — Она испуганно закричала на непонятном языке, смутно припоминая уже потом, когда ее расспрашивали, мимо кого она только что прошла.

Упырь решил задержаться в этом захолустье на недельку и снял себе номер в ближайшей гостинице. Немного расслабившись, он потянул за ниточку паутины мыслей:

«……», — кажется, на чешском, — «……», «…завести в подвал и как следует отметелить…», «……», «…надо звякнуть мистеру Райану в Чикаго, пусть он самолично укажет этим скотам, кто здесь имеет полное право собирать еженедельную плату со всех торгашей…»

Упырь двинулся по ходу этих размышлений и вскоре пришел к выводу, что денежки этого деляги придутся как нельзя кстати. Может придется погостить чуть дольше намеченного…

По его мнению, обитатели городка восточноевропейского происхождения больше всего напоминают бестолковую толпу бродяг и бездельников, за чей счет он кормился долгие годы, проведенные в бесконечных переездах. Беспечные глупцы, они всюду одинаковы…

На утро он убедился в правильности своих выводов. Местная пресса ни единым словом не упомянула о смерти белобрысого горожанина. Словно ничего и не произошло.

Но в соседнем районе, который не имел даже городского статуса и полицейского управления, куда газеты попадали лишь два раза в неделю да и то нерегулярно, моментально заметили и с должным вниманием отнеслись к такому случаю. Дело все в том, что жители того края издавна находились на той земле, помня многие древние предания, передаваемые из поколения в поколение.

Психоупырь этого знать не мог и не учел такую возможность.

В эту ночь он отведал молодую проститутку, находясь в ее же коморке. При виде толстой пачки десятидолларовых банкнот она утратила малейшие признаки беспокойства, и тогда упырь взялся за трапезу.

И вновь его опьянило сладостное чувство удовольствия, какое обычно бывает от жителей с периферии. Если разбирать вкусовые достоинства населения крупных городов и провинции, то тут существовала большая разница, как если сравнивать цыпленка с фазаном.

Странно, но и этот случай прошел абсолютно без какой-либо огласки. Видимо, городские власти отказывались признавать наличие проституции в тихом городке, не желая портить репутацию добропорядочных граждан. И лишь один человек принял эту смерть близко к сердцу — местный полицейский, истинный патриот и чистокровный янки, который регулярно получал от шлюхи законный процент ее ежедневного дохода.

Зато в соседней местности, неизвестно упырю, буквально гул стоял по поводу тех смертей. Группа решительных людей собралась в доме единственного значительного лица — ксендза, и высказала свои соображения на этот счет. Увы, ксендз был слишком еще молод, поэтому и не знал множества немаловажных вещей, поскольку сказал им:

— Дети мои! Это только глупые старые суеверия, не больше. Разойдитесь по своим домам.

В течение следующего дня упырь все ж таки обратил на себя внимание общественности. Его втянули сыграть в покер в гостиничном салоне. Играть он не умел и поэтому не любил, но хитроумно уговоренный поддался на провокацию шулеров. Спустя короткое время, он уже покидал раздосадованных картежников, облегчив им карманы на триста долларов.

Но один из них тут же бросился в полицию, пытаясь обвинить неизвестного в мошенничестве. Сержант полиции, как с удовольствием отметил упырь, ловко высмеял недотепу-игрока, доведя его до белого каления.

И снова ночь, и снова голод…

Он тихо крался по пустынным улочкам, почему-то совершенно безлюдным в такое время ночи. Это было странным и необычным. Куда все подевались? Он привычно погрузился в омут чужих мыслей:

«……вампир……», — на непонятном языке, — «…моя ревностная мамочка хотела накрыть меня в „Мажестике“ с Эрлом Финнеем. Вот глупая, ей и невдомек, что можно воспользоваться задней дверью…»

Вот, это подходит!

Настороженность, вызванная словом «вампир», моментально исчезла, уступив место легкой поживе. Это где-то неподалеку! Упырь внимательно последовал за мысленной нитью:

«…ах, какой невыносимый этот Стась! Даже не глядит в мою сторону, а все негодная Верка Ковалек, как бы я ее пнула под толстый зад! И еще эта упрямая мамаша, не понимающая американский образ жизни. Все чего-то стыдится…»

Так, это через несколько домов, в глубине боковой улочки! Странно, почему так тихо вокруг?

«…и надо будет срочно заменить скрипящую половицу, а то вечно нарываюсь на любопытную мамочку. Хм, никого нынче не видать на улице. Чего так все всполошились? Глупости какие…»

Она все ближе и ближе.

«…все относятся ко мне, как к ребенку! Ничего, я им докажу, какой я ребенок… Вот если бы Стась столкнулся со мной на этой темной улице, он бы убедился, что я давно уже не девочка, сосущая конфетку. А Верке Ковалек, этой стерве, небось, никто не говорит, что она еще малолетняя…»

Девушка испуганно вздрогнула, когда перед ней неожиданно возник упырь.

— Мое почтение, прекрасная незнакомка, — галантно поприветствовал он ее.

— Кто вы такой? Что вам… от меня нужно? — испуганно пролепетала она, озираясь по сторонам.

Быстрее! Пока девчонка не подняла крик!

Но на всякий случай, из предосторожности, он еще раз прощупал мысленное окружение:

«……вампир……», — и вновь эта непонятная белиберда, вносящая беспокойство и смуту, — «……вампир……»

Множество людских глаз, чей опыт в подобных делах не канул в веках забвением, внимательно следили за охотой упыря. Он, конечно, улавливал их мысли, но языковый барьер был для него неприступен.

— Глупцы! Перестраховщики упрямые! Убедились, как вампир только что на ваших глазах погубил девочку! Я же говорил — нельзя мешкать! Так нет — хотели избежать ошибки. Что мы теперь скажем ее матери?

Еще крепкий на вид старик, с подкрученными седыми усами устало ответил:

— Мне так же больно, как и тебе Казимир, что так все вышло. Но если бы произошла ошибка и вампиром оказался бы не этот тип, что тогда делать прикажешь? То-то и оно…

Видимо, его мнение имело веское основание, раз и другие хмурые мужчины утвердительно закивали головами, как бы вспоминая о совершенных ошибках, допущенных много лет назад.

— Да, — подтвердили они, — ошибки быть не должно. Теперь нам ясно — он тот самый вампир, о котором писали в разных газетах.

Психоупырь вернулся в гостиницу и решил вздремнуть после сытой трапезы. Он плюхнулся на кровать, даже не расстилая ее.

Из сонной истомы его вывел легкий укол опасности. Что-то назревало. Он тут же напрягся, лихорадочно ощупывая пространство.

«……вампир……», «……вампир……», «……вампир……», «……вампир……»

Близко! Уже совсем рядом! Это — смерть!!!

Дверь в его комнату с треском распахнулась, и толпа усатых стариков решительно ворвалась внутрь номера. Их мысли невозможно было понять. Какой-то хаос непривычных звуков, вокруг которого не удавалось сомкнуть свое сознание.

Не-е-ет!

Энергетическая сила беспомощно скользила вокруг этих неведомых мыслей и в конечном итоге стала бессмысленной для психоупыря.

Осиновый кол уже торчал в его сердце, когда острый серп перерезал ему горло. Он так и не успел осознать, что был не первым в своем роде, чему еще ученые люди не научились давать объяснение, но нашлись обычные, простые, которые не забыли, что и как надо делать, когда появляется очередной вампир!

Content

Сирил Корнблат
Червь в голове