Ким Померанец

НЕСЧАСТЬЯ НЕВСКИХ БЕРЕГОВ

Из истории петербургских наводнений

От издателей

Надеемся, читатели доброжелательно и с улыбкой оценят иронию, скрытую в грустноватом названии книги. (Нет, здесь не подразумеваются Законодательное собрание Санкт-Петербурга, правительство города и вообще политика.)

У каждого человека есть собственное понятие о счастье и несчастье, и у всех они – разные. Истолкования этот банальный тезис не требует. Но в нашей Северной столице есть «несчастья», не допускающие у горожан двойных толкований – наводнения и переменчивая погода. Им и посвящена эта книга.

Привычно поругивая Петра I за малоудачный выбор места для новой столицы, мы всегда ждем сюрпризов со стороны вод Балтики или от небесных сфер над городом (как правило – хмурых) и всегда готовы стоически переносить их.

Если первая проблема – наводнения – после завершения строительства защитных гидротехнических сооружений в Невской губе («дамба» в просторечии) будет благополучно (надеемся!) разрешена, то вторая – погода – остается вечной, конечно, если не грядет общепланетарное потепление.

Кстати, о дамбе: по сию пору среди специалистов нет единого мнения о целесообразности создания столь затратного и гигантского сооружения. Некоторые экологи предрекают образование перед дамбой застойных зон, с пагубным воздействием на живой мир вод Невской губы. (Впрочем экологи всегда склонны к мрачным прогнозам: будь то дамба, или намывные территории Васильевского острова, или перевозка по железной дороге импортных радиоактивных отходов и т. д. и т. п.)

Автор книги, Ким Семенович Померанец – океанограф. По роду службы ему довелось принимать непосредственное участие во внедрении и многолетних испытаниях математической модели прогнозирования наводнений в Ленинграде– Санкт-Петербурге. Глубоко зная природу петербургских наводнений, в первой части книги он рассказывает о причинах и механизмах наводнений, о возможностях их прогнозирования.

Вторая часть книги посвящена петербургской погоде. Англичане утверждают: «Нет плохой погоды, есть плохая одежда». Ознакомление с причинами и факторами, определяющими разнообразие и неповторимость погоды в Петербурге и его окрестностях, позволят успешно выбирать одежду в любой сезон. А если серьезно, то никому не повредят знания основных гидрометеорологических терминов и понятий и механизма формирования метеорологических условий в регионе.

Кроме специальных тем, здесь рассказывается о «бойцах невидимого фронта», тех, кто «в поле», на метеостанциях измеряет метеорологические параметры атмосферы, кто в офисах у компьютеров обрабатывает информацию, составляя для нас краткосрочные и длительные прогнозы.

Автор не забыл упомянуть выдающихся метеорологов Санкт-Петербурга. Мы узнаем о становлении Гидрометеослужбы, как госучреждения.

К.С. Померанец обладает даром доступно объяснять сложные процессы. Его книга написана в лучших традициях научно-популярного жанра и представляет интерес для всех любознательных.

P. S. «Вкусная» цитата:

«Раньше правящим классам было не до защиты от наводнений. Даже во время самого крупного наводнения они чувствовали себя великолепно в своих гранитных дворцах. А то, что на окраинах страдали и погибали тысячи людей, им было мало заботы. Многие суеверные люди говорят, что это Бог наказывает нас за грехи. Нет, не Бог. Наводнение – наследие царской власти. Надо взять пример с голландцев. Они огородили себя с морской стороны дамбами, и им никакое наводнение не страшно»

(из обращения ленинградских властей к гражданам после сентябрьского наводнения 1924 года.)

Часть I

Триста лет – триста бед

Вступление

Наводнения – самые грозные стихийные бедствия в Петербурге. Начиная с основания города они стали его неблагоприятной достопримечательностью. За триста лет существования Петербурга это природное явление нашло широкое отражение в различных источниках – в легендах и поверьях, публицистике, научных исследованиях и технических проектах. Приморское положение Петербурга, царящая здесь водная стихия образно отражены во многих художественных и литературных памятниках. Среди них недосягаемо возвышается «Медный всадник» А.С. Пушкина – поэма о катастрофическом наводнении 7 ноября 1824 г., до сих пор наивысшем в истории Петербурга. Благодаря пушкинскому шедевру петербургские наводнения обрели мировую известность. Темы природной катастрофы, противостояния Города и Моря органически вошли в представления о Петербурге, заняли главное место в создании его противоречивого и загадочного образа.[1]

Обширнейшая библиография посвящена научно-техническим исследованиям проблемы петербургских наводнений. Еще в конце 1960-х гг. она насчитывала более двухсот пятидесяти названий[2]. С тех пор интерес к наводнениям существенно возрос в связи с разработкой новых математических методов прогноза и началом строительства защитных сооружений. Соответственно намного увеличилось число научных и в особенности газетно-журнальных публикаций.

Но проблема петербургских наводнений далеко не исчерпана. Город непрерывно развивается. Продолжаются своим чередом подъемы воды, создавая помехи этому развитию. Не завершено строительство сооружений защиты Петербурга от наводнений. Признана важность охраны окружающей среды. Возродилось художественно-литературное краеведение. Развиваются идеи Н.П. Анциферова об изучении города через его духовное значение. Растет интерес к Петербургу, к его роли в культуре, науке, истории России. Цель предлагаемой книги – удовлетворить такой интерес в рамках темы петербургских наводнений.

Автор пытался рассмотреть проблему в различных аспектах и возможно полнее. Самой объемной оказалась глава о памятных наводнениях, где использованы описания событий из различных источников. Эти материалы передают историческую атмосферу, неповторимые черты быта, языка каждой эпохи. В других главах рассматриваются научно-технические стороны петербургских наводнений: их статистика, характер, причины возникновения, механизм развития, вопросы прогнозирования и защиты. Отдельная глава посвящена изображениям наводнений в художественной прозе и поэзии; эта тема продолжает «линию эволюции образа Петербурга в русской литературе»[3] и подтверждает единство естественнонаучных и гуманитарных представлений о природных явлениях. В заключительной главе дана краткая характеристика морских наводнений на побережьях Европы и других континентов.

О географии Петербурга и измерении наводнений

Петербург во многом особенный город. Необычны и его природные условия. Из крупнейших городов мира он самый северный, расположенный на 60-й параллели, всего примерно в 700 км от Полярного круга (чуть дальше, чем от Москвы). Благодаря своему северному положению Петербург знаменит белыми ночами – явлением привлекательным, романтическим и совершенно безопасным, а в научном смысле – связанным со строгими законами астрономии.

Но Петербург также и западный город, расположенный на 30-м восточном меридиане, на выходе Невы в Балтийское море, относительно недалеко от Атлантического океана. 60-я параллель и 30-й меридиан пересекаются у юго-восточной окраины поселка Лисий Нос Приморского района Петербурга.[4]p>

Западное приморское положение города – причина изменчивости петербургской погоды, то по-северному суровой, то по-европейски мягкой. Здесь пролегают пути атлантических циклонов с резкими колебаниями атмосферного давления и штормовыми ветрами западных направлений.

Своеобразен Петербург не только географическим положением, но и рельефом, топографией, ландшафтом. Город вознесся «по мшистым, топким берегам» на низкой суше островов невской дельты. Морской фасад города окаймлен пологими берегами мелководной Невской губы. Также неглубоки Финский залив и все Балтийское море, отличающееся к тому же сложными, порой причудливыми очертаниями берегов и рельефа дна.

Таким образом, на морских подступах к Петербургу сочетаются два условия, необходимые и достаточные для образования наводнений: метеорологические (активные циклоны) и гидрографические (мелководье). В отличие от белых ночей, наводнения случайны, трудно предсказуемы, опасны.

Морские наводнения – их называют еще штормовыми нагонами или метеорологическими приливами – происходят и на многих других морях, например Северном (где затоплению подвергаются Нидерланды, Лондон, Гамбург), Адриатическом (Венеция), Азовском (Таганрог), Белом (Архангельск), Каспийском, Охотском, на всех арктических морях, в Мексиканском и Бенгальском заливах. Наводнения угрожают многим городам, но Петербург среди них – один из самых больших.

Петербургские наводнения – едва ли не первая научная проблема отечественной гидрометеорологии, прошедшая все стадии исследований – от визуальных наблюдений, описаний, измерений и накопления фактов до раскрытия причин явления и его прогноза на основе математической теории.

Со дня основания города в 1703 г. до 1 марта 2004 г. в Петербурге произошло 324 наводнения – подъемов воды в Невы свыше 160 см по измерениям на футштоке, установленном у Горного института (Васильевский остров, наб. Лейтенанта Шмидта, 45). При подъеме воды с отметки 161 см, установленной гидрометеорологической службой совместно с администрацией Ленинграда в 1980 г. (вскоре после начала строительства сооружений защиты от наводнений), начинается затопление низко расположенных городских территорий. Тогда же было принято разделение наводнений по высотам:

опасные – 161—210 см, особо опасные – 211—299 см, катастрофические – 300 см и выше нулевой отметки Кронштадтского футштока.[5]

Расположение измерительного поста у Горного института не случайно. Поблизости, на 23-й линии Васильевского острова, располагалась основанная в 1849 г. Главная физическая обсерватория (ГФО) – метеорологический центр России. Водный пост «Горный институт», подведомственный ГФО, начал действовать в 1878 г., и с тех пор измерения уровня воды в Петербурге считаются достаточно надежными.

Строительству здания ГФО предшествовал конкурс проектов, в котором участвовали известные в то время архитекторы А.Т. Жуковский, П.С. Пименов и «вольный инженер» Гельшер[6]. Предпочтение было отдано проекту Гельшера, утвержденному 28 марта 1846 г. В 1849 г. строительство было закончено[7]. Ныне в этом здании, внешний вид которого мало отличается от первоначального, находятся Северо-Западное управление по гидрометеорологии, Петербургский гидрометеоцентр и Петербургское отделение Государственного океанографического института.

Отсчет уровня воды ведется от среднего многолетнего положения водной поверхности Балтийского моря у Кронштадта, принятого в нашей стране за исходный горизонт измерения высот на суше и глубин на морях. Этот горизонт именуется «нулем Кронштадтского футштока (0 КФ)», или «нулем Балтийской системы высот (0 БС)». Правительственным Постановлением 1946 г. «О введении единой системы геодезических координат и высот на территории СССР» 0 КФ был принят исходным для нивелирной сети страны.

Футшток – простейший прибор для измерения высоты уровня воды, рейка-линейка. Кронштадтский футшток представляет собой массивную металлическую линейку с фарфоровым вкладышем делений, укрепленную вертикально на восточном устое Синего моста через Обводный канал в Кронштадте.

Измерения по футштоку производятся с точностью до одного сантиметра. Отметка 0 КФ зафиксирована горизонтальной чертой на металлической пластине, также укрепленной на устое моста. Рядом находится стилизованное под архитектуру Петровской эпохи строение, где установлен мареограф – прибор непрерывного автоматического измерения уровня воды. Его датчик-поплавок опущен в колодец глубиной 7 м, сообщающийся с открытой водной поверхностью. Колебания уровня воды, регистрируемые на ленте мареографа, систематически сверяются с измерениями по футштоку.[8]

До 1982 г. высоты наводнений в Ленинграде отсчитывались от ординара у Горного института, показывающего средний многолетний уровень воды в Неве. Этот ординар выше О КФ на 11 см, т. е. низшая отметка наводнений составляла 150 см.

В первые годы существования Петербурга исходная отметка уровня воды для отсчета наводнений отсутствовала, хотя по указу Петра I в 1715 г. у стены Петропавловской крепости был установлен первый в России футшток.[9]

В дальнейшем наводнениями считались подъемы воды на 3 фута (91 см; фут равен 30,48 см; здесь и далее перевод в современную систему мер выполнен автором). В XIX и XX вв. наиболее употребительной для отсчета наводнений была отметка 5 футов (152 см) над ординаром, близкая к современной. Предлагались и другие, например 7 футов (213 см), когда затоплению подвергалась значительная часть исторического центра города.

До начала систематических измерений уровня воды у Горного института в 1878 г. сведения о наводнениях в Петербурге не вполне точны. Достаточно надежны лишь даты значительных подъемов воды – чрезвычайные события слишком очевидны и наглядны. Что касается относительно невысоких наводнений, то они фиксировались приближенно, их уровень определялся грубо, порой «на глаз», с перерывами, в различных местах по течению Невы, от различных отсчетных горизонтов. По поводу достоверности сведений о наводнениях выразительно высказался после потопа 7 ноября 1824 г. Василий Николаевич Берх (1781—1834) – морской инженер, историк, на «известие» которого ссылался А.С. Пушкин в предисловии к «Медному всаднику»: «…теперь следовало бы предложить таблицу высот всех наводнений, но прежде, нежели я сие исполню, почитаю обязанностию сказать читателям, что таблица сия не может быть верна. В течение сего повествования имели мы случай заметить, что лица, доставившие нам сведения о бывших наводнениях, не токмо означали разные высоты вод, но даже были не всегда согласны в числах, когда случались наводнения».[10]

Полный хронологический список наводнений в Петербурге за 1703—2003 гг. приведен в Приложении 1, где даты даны по старому и новому стилю, а высоты – в сантиметрах над нулевой отметкой Кронштадтского футштока. Самая значительная часть этого списка – наводнения 1703—1980 гг. – основана на сведениях многих исследователей, достигших согласия в датах и высотах наводнений; она опубликована Р.А. Нежиховским[11] и дополнена автором[12]. Данные о наводнениях за 1981—2002 гг. получены в Северо-Западном управлении по гидрометеорологии. Составлен также список самых значительных наводнений (катастрофических и особо опасных), расположенных по мере убывания их высот – «по ранжиру» – с указанием времени вступления максимума – «пика» – подъема воды (Приложение 2).

Памятные наводнения

…Печален будет мой рассказ.

А.С. Пушкин

Каждое наводнение в той или иной степени нарушает нормальную повседневную жизнь города, требует принятия чрезвычайных мер, наносит материальный ущерб, а иногда приводит к гибели людей. Почти о всех подъемах воды остались заслуживающие внимания свидетельства. Приведем наиболее содержательные из них, придерживаясь хронологии. Понятно, что самые подробные описания относятся к экстремальным подъемам воды.

О двух катастрофических наводнениях в Петербурге -7 ноября 1824 г. (421 см) и 23 сентября 1924 г. (380 см) – напоминают памятные знаки в различных местах города – мемориальные доски и отметки на стенах зданий с указанием высоты подъема воды[13]. Наводнения отмечены также на стеле у Синего моста на Исаакиевской площади (1824, 1903, 1924, 1955, 1967 гг.) и на памятных досках под аркой Невских ворот Петропавловской крепости (1752, 1777, 1788, 1824, 1924, 1975 гг.).[14]

Современные очертания местности, где расположен Петербург, сформировались по геологическим представлениям относительно недавно – около 3– 5 тысяч лет назад. Климатические условия в ту эпоху были сходны с современными. С тех пор, по-видимому, дельта Невы подвержена наводнениям. Предполагается, что первое упомянутое в летописях наводнение в наших краях произошло в 1061—1064 гг. – в «несчастное княжение Изяслава (Дмитрия) Ярославича».[15]

По косвенным историческим данным установлено, что значительные наводнения в устье Невы происходили в 1300, 1540—1541, 1555 и 1594 гг. Катастрофическое наводнение 1691 г. «высотой 25 футов (762 см) простиралось до шведской крепости Ниеншанц на реке Охте расстоянием от Петербурга в пяти верстах»[16]. Об этом потопе говорят все источники, хотя высота подъема воды всеми подвергается сомнению, а точная дата никем не указывается.

П.П. Каратыгин в «Летописи петербургских наводнений. 1703—1879 гг.» отметил: «С первого же года основания Петербурга Нева, как бы вызывая Петра Великого на борьбу с собою, хлынула на созидаемый им город».

1703 г., 20[17] августа – 211 см, первое документально зафиксированное наводнение.

По описаниям живших в Петербурге иностранцев, использованным П.П. Каратыгиным и подтвержденным современным исследователем Ю.Н. Беспятых: «Со дня заложения Петербурга прошло лишь два месяца. Работы по возведению бастионов Петропавловской крепости по плану, начертанному Петром, были в полном разгаре, но в ночь с 19 на 20 августа внезапно были прерваны наводнением. Оно разнесло часть леса и строительных материалов и превратило лагерь наших войск на рубеже Петербургской и Выборгской сторон в непроходимое болото. На другой день начальствовавший войсками князь Аникита Иванович Репнин писал государю, находившемуся тогда в Лодейном Поле: „Зело, государь, у нас жестока погода, с моря и набивает в нашем месте, где я стою с полками, воды аж до моего станишки. Ночесь в Преображенском полку в полночь у харчевников многих сонных людей и рухлядь их помочило, а жители здешния, государь, сказывают, что во нынешнем времени всегда то место заливает“».[18]

В хронологическом списке (Приложение 1) высота этого наводнения принята равной 211 см – нижней отметке особо опасной градации. Точную высоту этого наводнения, как и ряда других, не измеренных непосредственно, теперь установить невозможно, а качественная словесная оценка высоты – «опасное», «значительное» и т. д. – недостаточна для последующей статистической обработки.

1706 г., 9 сентября – 262 см, 12-е по высоте первое измеренное наводнение. (Здесь и далее для особо опасных наводнений – выше 210 см – указывается их место «по ранжиру».)

По описанию П.П. Каратыгина: «Об этом наводнении государь писал А.Д. Меншикову: „Третьяго дня (9-го сентября) ветром вест-зюйд такую воду нагнало, какой, сказывают, не бывало. У меня в хоромах было сверху пола 21 дюйм (53 см) и по городу и на другой стороне по улице свободно ездили на лодках. Однако ж не долго держалась, менее трех часов. И зело было утешно смотреть, что люди по кровлям и по деревьям будто во время потопа сидели – не точию мужики, но и бабы. Вода хотя и зело высока была, беды большой не сделала“…».

Относительная высота этого наводнения, измеренная Петром I, оказалась полезной для дальнейших исследований. Почти через два столетия ученые Главной физической обсерватории точным нивелированием привели ее к ординару Невы и тем самым установили абсолютную высоту подъема воды – 251 см или 262 см над нулем КФ.[19]

1721 г., 5 ноября – 265 см, 10-е по высоте наводнение, потешившее Петра I.

По описанию П.П. Каратыгина: «…об этом наводнении существуют свидетельства несомненные. Ноября 5-го выступила Нева из берегов с жестокостью, ибо 9 дней кряду продолжался жестокий ветр от юго-запада, срывал черепицы с кровель. Вода доходила лошади до брюха. На Васильевском острове по всему пространству носилось множество разных судов. Погреба и кладовые затопило, по всем улицам можно было свободно ездить на лодках. Его Императорское Величество во время высокой воды и шторма выехал на буере из Зимнего дворца на луг, окружавший Адмиралтейство, и изволили тешиться лавированием между церковью Св. Исаакия и греческою. В половине 2-го часа пополудни начала вода сбывать, а в 7 вечера не было уже оной совсем. От этого наводнения князь Меншиков потерпел убытку на 20 тысяч рублей…».

1724 г., 1 ноября – наводнение (неизмеренная высота принята равной 211 см), помешавшее молитве государыни и ожесточившее недуг Петра I.

По описанию П.П. Каратыгина: «Ноября 1-го числа, в 10 часов утра, была очень высокая вода во всем городе и жестокий морской ветр. Во время возвышения воды, когда ветр дул со всею свирепостью, ехала государыня в шлюпке из Летнего дворца на другую сторону, дабы помолиться в церкви Троицы. Но когда ее величество прибыла на Петербургскую сторону, то вода была уже так высока, что нельзя было выйти из кареты. И так государыня отправилась в обратный путь.

Ноября 2-го, после обеда, возвратился государь в С. – Петербург. Во время вчерашнего шторма испытал его величество много опасностей на пути из Дубков. Одно из следовавших за ним судов погибло, и только два человека спаслись с оного. Государь поставил яхту на два якоря и так провел всю ночь. Все бывшие на оной очень трусили.

Эта самая буря была отчасти причиной смерти Петра Великого в январе следующего 1725 г. Он, уже больной, спасал утопающих у берегов Лахты. Эта простуда ожесточила недуг государя».

Описанное событие изображено на картине неизвестного художника «Петр I спасает тонущих во время наводнения 1724 г.». В 1903 г., во время празднования 200-летия Петербурга, эта картина была воспроизведена на огромном панно, установленном на Знаменской (ныне Восстания) площади.[20]

1752 г. – впервые пять наводнений в один год:

22 октября – 280 см, 6-е по высоте, отмеченное под аркой Невских ворот Петропавловской крепости; 25 октября -204 см; 26 октября – 234 см, 37-е по высоте; 28 октября -204 см; 11 декабря – 234 см, 38-е по высоте.

По описанию П.П. Каратыгина: «22 октября поднялась вода при западном ветре до 8 футов 5 дюймов (257 см), что и означено на крепостных воротах. Октября 25-го вода поднялась до 6 футов (183 см); 26-го до 7 футов, а 28-го достигла опять 6 футов. И хотя от запада дул очень умеренный ветер, она простояла в таком положении целые сутки. Декабря 11-го при западном ветре вода поднялась опять до 7 футов».

Пример, подверждающий мнение В.Н. Берха о приблизительности сведений о наводнениях. Уточненные последующими исследованиями высоты и даты подъемов воды 1752 г. указаны в Приложении 1. Сомнительным остается двойное совпадение высот 25 и 28 октября, 26 октября и 1l декабря. Различие в указании высоты подъема воды 22 октября (данные П.П. Каратыгина и отметка в Петропавловской крепости) объясняется скорее всего несовершенством измерений, использованием различных отсчетных горизонтов, неопределенностью мест расположения футштоков.

1777 г., 10 сентября – 321 см, 1-е катастрофическое наводнение в истории города, 3-е по высоте.

Академик Логин Юрьевич (Вольфанг Людвиг) Крафт (1743—1814) опубликовал в 1780 г. статью на французском языке, которая считается первой научной работой о наводнениях в Петербурге. Ее перевод на русский был издан в 1795 г.[21]

«Сей самый 1777-й год разлитие Невы, в коей возвышение воды за обыкновенный ватерпас протиравшееся, есть высочайшее изо всех, доселе нам известных…

Сентября 9-го числа было небо облачное, склонное к дождю, сильный ветер от юго-запада и барометр начал опускаться приметно. Невзирая на сии явные признаки, неприметно еще было повышение воды. После полуночи начала ветр свежеть и отходить к западу, был сопровождаем порывами до 7 часов утра 10-числа. В продолжение сего жестокого ветра выступила Нева из берегов и наводнила мгновенно низменные части города. В 6 часов утра было самое высокое возвышение воды: 10 футов 7 дюймов сверх ординара (323 см). Вскоре после того отошел ветр к северо-западу и вода начала сбывать с такою скоростию, что к семи часам утра понизилась она на 1 фут (30,48 см), а в полдень вступила в берега…

В Кронштадте начала выступать вода между 4 и 5 часами утра. Самая большая высота оной была 7 футов 6 дюймов (229 см).

Во время сего наводнения в Шлюссельбурге заметили необыкновенное положение воды: 10 сентября в 5 часов утра сбыла там вода до того, что все суда обмелели. Причиною тому был сильный юго-западный ветр, отогнавший всю воду к Ладожскому озеру.

По рассказам корабельщиков, в Балтийском море была 9-го сентября жестокая буря от юго-запада…

Размышления побудили меня сделать собрание всех разлитий Невы, сих толико важных для общества происшествий. Весьма высокие в наши времена стояния воды реже бывают, нежели в прежние. Посредственные разлития на 6 футов (183 см) выше обыкновенного ватерпаса, наводившие весьма великий страх в отдаленнейшие времена, не производят уже более того действия по причине возвышения берегов…»

Описания этого наводнения оставили очевидцы-иностранцы. Так, Вильям Тук (1744—1820) – английский писатель, пастор в Кронштадте и Петербурге, член Петербургской Академии наук – отмечал в своих записках, что разрушительное наводнение 10 сентября 1777 г. случилось через три дня после новолуния и во время самого низкого стояния барометра. Почти весь Петербург был под водою, а Васильевский остров и Петербургская сторона «претерпели весьма много: малые дома, мосты и деревья сделались жертвою сего наводнения. Галиоты, боты и большие барки причинили также неимоверный вред, ибо плавали по улицам…».

Из книги «Описание столичного города Санкт-Петербурга» И.-Г. Георги (1729—1802), этнографа и путешественника: «…перед наводнением 10 сентября 1777 г. продолжалась буря два дня сряду при западном и юго-западном ветре. Возвышение воды продолжалось до 9 часов утра, доколе ветр начал утихать. Вода потом стекла столь скоро, что в самый полдень берега не были более объемлемы водою. От сего наводнения освобождены были токмо Литейная и Выборгская части города. В частях же понятых водою, оно и в маловременном своем продолжении причинило весьма великий вред. Суда были занесены на берег. Небольшой купеческий корабль переплыл мимо Зимнего дворца чрез каменную набережную. Любской, яблоками нагруженный корабль занесен был ветром на 10 сажен (21,34 м) от берега в лес на Васильевском острове, в коем большая часть наилучших и наивеличайших дерев от сея бури пропала. Почти по всем улицам, даже по Невской перспективе, ездили на маленьких шлюпках. Множество оград и заборов опрокинуто было, малыя деревянные домы искривились от жестокого сотрясения, ими претерпенного, садам и рощам Петербурга. На Петергофской дороге две тысячи мачтовых деревьев вырвало с корнем. В Летнем саду поломало и повредило множество лип, из которых некоторые инвалиды скреплены железными скобками и костылями. Там разрушены и фонтаны, после того уничтоженные. На Смоленском кладбище повреждена церковь, размыты окружавшие его валы, многие могилы. Лавки в Андреевском рынке, на Петербургской и повсеместно, кроме каменных в Гостином дворе, уничтожены с товарами. В обеих Коломнах, на Мещанской, более ста домов со всеми строения и людьми разнесло. На взморье смыло острог с находившимися в нем арестантами в числе трехсот человек. Разлив захватил окрестности столицы на 11 верст, и когда сбыла воды – трупы людей и животных валялись по полям и дорогам.

Некоторые маленькие хижинки неслись по воде, и одна изба переплыла на противолежащий берег реки. Сие наводнение случилось во время ночи, почему множество людей и скотов пропало. Буря нанесла огромный вред Гибель целого острога послужила поводом к городскому слуху о потоплении многих арестантов в Петропавловской крепости и в числе их содержавшейся в Алексеевском равелине княжны Таракановой, выдавшей себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны от ее брака с Алексеем Разумовским. Это предание послужило сюжетом для множества романтических сказок и для прекрасной картины художника Флавицкого. Но история требует правды и гнушается вымыслами – Тараканова умерла почти за два года до наводнения, 4-го декабря 1775 г.».

Императрица Екатерина II делилась впечатлениями о наводнении со своим корреспондентом Фридрихом Гриммом (1723—1807): «…вчера в полдень возвратилась в город из Царского. Была отличная погода, но я говорила, что будет гроза. Действительно, в девять часов пополудни поднялся ветер, который начал с того, что порывисто ворвался в окно моей комнаты. Дождик шел небольшой; но с той минуты понеслось в воздухе все, что угодно: черепицы, железные листы, стекла, вода, град, снег. Я очень крепко спала. Порыв ветра разбудил меня в пять часов. Я позвонила, и мне доложили, что вода у моего крыльца и готова залить его. Я сказала: „Если так, то отпустите часовых с внутренних дворов, а то пожалуй, они вздумают бороться с напором воды и погубят себя“. Желая узнать поближе, в чем дело, я пошла в Эрмитаж. Нева представляла зрелище разрушения Иерусалима. На набережной, которая еще не окончена, громоздились трехмачтовые купеческие корабли. Сколько разбитых стекол! Сколько опрокинутых горшков с цветами! Большое окно упало на землю подле самого стола. Нынче утром ни к одной даме не придет ее парикмахер, не для кого служить обедню, и на куртаге будет пусто. Немногие показываются из своих берлог. Я видела, как один из моих лакеев подъехал в английской коляске. Вода была выше задней оси, и лакей, стоявший на запятках, замочил себе ноги. Винные погреба мои залиты водою. Бог весть, что с ними станется. Обедаю дома, вода сбыла, и я не потонула».

По описанию П.П. Каратыгина: «…в разгар наводнения императрица приказала дворцовому священнику служить молебен, причем сама усердно молилась с коленопреклонением. По миновании опасности она призвала к себе обер-полицмейстера Чичерина. Когда он явился, императрица дала себе труд встать, поклониться в пояс и изволила сказать: „Благодарствуй, Николай Иванович! По милости твоей погибло несколько тысяч (?!) добрых подданных!“ Этот неожиданный и иронический выговор до того тронул генерала, что с ним тут же во дворце сделался удар. Его чуть живого отвезли домой и он вскоре умер. Чичерин был большой руки взяточник, его правой рукою был Марков, отставленный от службы и высланный из Петербурга в 24 часа. Хотя оба были обвинены в том, что наводнение постигло столицу из-за беспорядочного содержания сточных труб, но это было только предлогом к их увольнению за взяточничество, доходившее чуть не до грабежа. Нет худа без добра! Вода смывает грязь, а наводнение смыло двух грязных людей».

По описанию В.Н. Берха: «…с 9-го на 10-е сентября вода была в Адмиралтействе на 9 футов 3 дюйма (282 см), в Галерной гавани – до 12 футов (366 см). Приключенные этой водой убытки, сколько известий собрать было можно, следующие… На невском большом фарватере брандвахту совсем унесло, и о людях, спаслись ли, известия нет. В Новой Голландии на провиантских магазинах во многих местах кровлю сорвало. В Кронверкской верфи эллинги поломало, два бота унесло, из коих один потонул, а другой у крепости стал на сваях. В Кронштадт отправлены были мастеровые на двух судах, из коих одно, на котором 174 человека, занесло на мель, и люди все спаслись. А о другом, на котором людей 79 человек с корабельным подмастерьем, известия нет. Все леса, кои вне амбаров лежали, разнесены. Муки потонуло 4 барки числом до 2-х тысяч кулей, мяса залито до 60 бочек. У каналов каменных берега размыло, мосты через реки все разнесло. Людей потоплено, сколько известно: в адмиралтейских слободах боцман – 1, боцман же с женою – 2; у коллежских – у одного канцеляриста мать, жена и дети, да у копииста жена беременная и дочь; в Галерной гавани – кают-юнга 1, матросских детей 3, женщин 3, квартирмейстер 1, матросов 6, плотников 6. В Адмиралтейских слободах и в Галерной гавани немало партикулярных домов не только разломало, но и совсем с места снесло.

После этого наводнения по повелению императрицы инженер-генерал Бауер составил гидрографический план Петербурга.

Проект объявления от полиции и напечатания в газетах: „Ея императорское величество по обыкновенному своему о верноподданных попечению, имея матернее соболезнование о претерпевших в бывшее наводнение всемилостивейше Адмиралтейств коллегии повелеть соизволила учредить в городе знаки и сигналы (красные флаги и красные фонари в темное время), дабы сколь возможно отвратить или уменьшить сие зло предуведомлением той части города жителей, которые наиболее сему незапному бедствие подвержены быть могут“».

Екатерининские указы о предуведомлениях действовали почти без изменений до 1930-х гг.[22]

1824 г., 7 ноября -421 см, 2-е катастрофическое наводнение, 1-е по высоте в истории Петербурга.

Первые сообщения о наводнении появились лишь через несколько дней после события. Вначале существовал запрет на упоминание о случившемся. Только 13 ноября в правительственной газете «Русский инвалид, или Военные ведомости» были опубликованы два документа: «Высочайший рескрипт»-личное послание императора Александра I члену Государственного Совета князю А.Б. Куракину – и краткое описание события. В рескрипте объявлялось «о мерах скорой и существенной помощи наиболее разоренным и неимущим, для чего выделяется миллион рублей из сумм, составленных от сбережений хозяйственным устройством военных поселений». И далее: «В прошедшую пятницу, 7-го сего месяца, здешняя столица посещена была бедствием, кому уже около 50-ти лет не было примера. Река Нева, которой воды беспрестанно возрастали от сильного морского ветра, вышла из берегов своих в 11-м часу утра. В несколько минут большая часть города была наводнена. Не прежде, как в 2 часа с четвертью пополудни, вода начала убывать, а в ночь река вступила в обыкновенные берега свои. Невозможно описать все опустошения и потери, произведенные сим наводнением. Все набережные, многие мосты и значительное число публичных и частных зданий более или менее повреждены. Убыток, понесенный здешним купечеством, весьма велик. Жители всех сословий с благородною неустрашимостью повергли опасности собственную жизнь свою для спасения утопающих и их имущества…».

18 ноября в той же газете: «В бедственном наводнении более всех других частей Петербурга потерпели Галерная гавань, Васильевский остров и Петербургская сторона. На Невском проспекте доходила вода до Троицкого переулка (ныне – ул. Рубинштейна. – К. 77.). Далее, к Знаменью, на Песках и на Литейной, она не выливалась на улицы. Моховая и Троицкий переулок были крайними ее границами. Селения около Екатерингофа и казенный чугунный завод ужасным образом потерпели. Там погибло несколько сот человек и весь домашний скот. Почти все деревянные строения, так же как в Галерной гавани, снесены или разрушены водою.

Государь Император сам изволили осматривать все места, наиболее пострадавшие…».

В предисловии к «Медному всаднику» А.С. Пушкин указал: «Подробности наводнения заимствованы из тогдашних журналов. Любопытные могут справиться с известием, составленным В.Н. Верхом». Описание этого наводнения, вошедшее в книгу Берха, представляет собой заимствование из статьи Ф. Булгарина «Письмо к приятелю о наводнении, бывшем в С. – Петербурге 7 ноября 1824 года». По мнению литературоведов, Пушкин не пожелал упоминать враждебное ему имя и сослался только на Берха[23]. Из описания Булгарина – Берха: «День 6 ноября, предшествовавший наводнению, был самый неприятный. Дождь и проницательный, холодный ветер с самого утра наполняли воздух сыростью. К вечеру ветер усилился, вода значительно возвысилась в Неве. В 7 часов я уже видел на Адмиралтейской башне сигнальные фонари для предостережения жителей от наводнения. В ночь настала ужасная буря. <…> С рассветом мы увидели, что вода чрезвычайно возвысилась в каналах и сильно в них волновалась. <…> около 10 часов утра, при постепенной прибыли, воды толпы любопытных устремились на берега Невы, которая высоко вздымалась пенистыми волнами и с ужасным шумом и брызгами разбивала их о гранитные берега <…>

В первом часу пополудни весь город (кроме Литейной, Каретной и Рождественской частей) залит был водою, везде почти в рост человека, а в некоторых низких местах <…> более нежели на полторы сажени (320 см). Разъяренные волны свирепствовали на Дворцовой площади, которая с Невою составляла одно огромное озеро, изливавшееся Невским проспектом, как широкою рекою, до самого Аничковского моста. <…> Вскоре мертвое молчание водворилось на улицах. Около двух часов появился на Невском господин военный генерал-губернатор граф М.А. Милорадович, на 12-весельном катере для подаяния помощи и ободрения жителей. <…> Бедствие на Адмиралтейской стороне (кроме Коломны) не было столь ужасно, как в селениях на берегу Финского залива, в поперечных линиях Васильевского острова близ Смоленского кладбища, на Петербургской стороне и вообще в местах низких. <…> Там большая часть домов была повреждена, иные смыты до основания <…> На Неве все пловучие мосты сорваны, исключая Самсоньевского и прелестного моста, соединяющего Каменный остров с Петербургскою стороною. Все чугунные и каменные мосты уцелели, но гранитная набережная Невы поколебалась <…>

В третьем часу пополудни вода начала сбывать; в 7 часов уже стали ездить в экипажах по улицам, и тротуары во многих местах сделались проходимыми. В ночь улицы совершенно очистились от воды, <…>.

Первые лучи солнца, озарив печальную картину разрушения, были свидетелями благотворения и сострадания. <…> Государь император пожаловал миллион рублей для раздачи бедным безвозвратно и учредил Комитет о пособии разоренным жителям Санкт-Петербурга…»

А.С. Грибоедов, оказавшись очевидцем этого ужасающего события, сразу же откликнулся на него статьей «Частные случаи петербургского наводнения», специально предназначенной для посвященного бедствию сборника Ф.В. Булгарина и Н.И. Греча. Публикация, однако, не состоялась, как полагают, по цензурным соображениям. Статья Грибоедова увидела свет только в 1859 г., через тридцать лет после трагической гибели автора.

«…Я проснулся за час перед полднем; говорят, что вода чрезвычайно велика, давно уже три раза выпалили с крепости, затопила всю нашу Коломну. Подхожу к окошку и вижу быстрый поток. <…> (вода) посекундно прибывала. Я закричал, чтобы выносили что понужнее <…> бегаю, распоряжаюсь, – и вот уже из-под полу выступают ручьи, в одно мгновенье все мои комнаты потоплены, <…> еще полчаса – а тут воды со всех сторон нахлынули, люди с частию вещей перебрались на чердак, сам я нашел прибежище во 2-м ярусе <…> В окна вид ужасный: где за час пролегала оживленная, проезжая улица, катились ярые волны с ревом и с пеною, вихри не умолкали <…> часть (Театральной) площади в виде широкого залива, прямо и слева Офицерская и Английский проспект и множество перекрестков, где водоворот сносил громады мостовых развалин <…> хаос, океан, смутное смешение хлябей <…>; вода приступала к дровяным запасам, разбирала по частям бочки, ушаты, повозки и уносила в общую пучину <…> вода поднялась до 4-х аршин (248 см) уличной поверхности. Был третий час пополудни; погода не утихала, но иногда солнце освещало влажное пространство, потом снова повлекалось тучами. Между тем вода с четверть часа остановилась на той же высоте <…> наконец волны улеглись и потом не далее простер смерть и опустошение; вода начала сбывать.

Между тем (и это узнали мы после) сама Нева против дворца и Адмиралтейства горами скопившихся вод сдвинула и расчленила огромные мосты Исаакиевский, Троицкий и иные <…> суда гибли и с ними люди, иные истощавшие последние силы поверх злыбей, другие на деревах бульвара висели на клокочущей бездною. В эту роковую минуту государь явился на балконе. Из окружавших его один сбросил с себя мундир, сбежал вниз, по горло вошел в воду, потому на катере поплыл спасать несчастных. Это был генерал-адъютант Бенкендорф. Он многих избавил от потопления, но вскоре исчез из виду, и во весь этот день о нем не было вести. Граф Милорадович в начале наводнения пронесся к Екатерингофу, но его поутру не было, и колеса его кареты, как пароходные крылья, рыли бездну, и он едва мог добраться до дворца, откудова, взявши катер, спас нескольких.

Все по сю сторону Фонтанки до Литейной и Владимирской было наводнено. Невский проспект превращен был в бурный пролив; все запасы в подвалах погибли; из нижних магазинов выписные изделия быстро поплыли к Аничкову мосту; набережные различных каналов исчезали, и все каналы соединились в одно. Столетние деревья в Летнем саду лежали грядами, исторгнутые, вверх корнями. <…>

На другой день поутру я пошел осматривать следствия стихийного разрушения. Кашин и Поцелуев мосты были сдвинуты с места <…> возле дома графини Бобринской середи улицы очутился мост с Галерного канала; на Большой Галерной раздутые трупы коров и лошадей. <…> добрался я до Матиловых топей. Вид открыт был на Васильевский остров. Тут, в окрестности, не существовало уже несколько сот домов. <…> начали разбирать кровельные доски; под ними скот домашний и люди мертвые и всякие вещи. <…> я приговорил ялик и пустился в Неву, мы поплыли в Галерную гавань. Но сильный ветер прибил меня к Сальным буянам, где на возвышенном гранитном берегу стояло двухмачтовое чухонское судно, необыкновенной силой так высоко взмощенное; кругом поврежденные огромные суда, издалека туда заброшенные <…>

Возвращаясь по Мясной, во втором доме от Екатерингофского проспекта заглянул я в нижние окна. Три покойника лежали уже, обвитые простиралами, на трех столах <…>

Я наскоро собрал некоторые черты, поразившие меня наиболее в картине гнева рассвирепевшей природы и гибели человеков. Тут не было места ни краскам витийственности, от рассуждений я также воздерживался: дать им волю, значило бы поставить собственную личность на место великого события… Теперь прошло несколько времени со дня грозного происшествия. Река возвратилась в предписанные ей пределы; душевные силы не так скоро могут прийти в спокойное равновесие. Но бедствия народа уже получают возможное уврачевание, впечатления ужаса мало-помалу ослабевают и я на сем оставливаюсь».[24]

Новые свидетельства – недавно опубликованные письма императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I, к матери.[25]

«Петербург, 7 (19) ноября 1824 г., пятница, 2 с половиною часа.

Я пишу вам, любезная маменька, посреди ужасающего бедствия и даже не знаю, уйдет ли завтра мое письмо, поелику теперь мы в Зимнем дворце все равно как на корабле. За несколько часов Нева разлилась через все преграды, уже не видно ни набережных, ни парапетов, и огромные волны разбиваются о стены дворца. Наше поколение не видывало ничего подобного, однако рассказывают, что в 1777 году вода поднималась на целый фут выше, чему, возможно, способствовало меньше в то время число каналов и набережных. Сегодня утром представилось нам зрелище тягостное и ужасное. Все палубы на кораблях переломаны, барки с сеном загнаны от устья реки выше дворца, а люди на них подвергаются ужасной опасности. Император снарядил большой баркас, который стоит перед самым дворцом. Я сильно испугалась, как бы чувство человеколюбия не подвигло его самому отправиться в нем! Слава Богу, этого не случилось, но едва люди увидели сей баркас, все оробевшие стали двигаться… Мне кажется, уже с час как ветер ослабевает – дай-то Бог! Но мы будем отрезаны и останемся без всяких сообщений до завтрашнего дня. Зрелище всех сих разрушений ужасно, это хуже пожара, поелику против сего нет никакого средства. Когда вода спадет, вид будет еще более удручающий…

В 7 часов вечера.

Слава Богу, вода изрядно спала и Нева возвратилась в свое русло, однако все вокруг еще затоплено. Ветер не ослабевает, но благодаря некоторой перемене его направления, уровень воды понизился… Лошадей пришлось распрячь и отвести в дворцовые коридоры, иначе все они утопили бы. Как видите, дворец превратился в конюшню, судите сами, как высоко поднялась вода! Оказалось все-таки, что она была выше на два дюйма, чем в 1777 г., следственно, это самый высокий со дня основания Петербурга подъем…

Петербург, 11 (23) ноября 1824 г., вторник 11 часов утра.

Кронштадт, никогда прежде не страдавший от наводнений, затоплен. (Невероятное представление о явлении в те годы. В действительности наводнения в Петербурге всегда сопровождаются наводнениями в Кронштадте, где максимумы подъемов воды наступают немного раньше и оказываются несколько ниже. – К. П.)

Надобны тома, чтобы описать повсеместные бедствия. Император чрезвычайно удручен и целыми днями занят изысканием способов, дабы поправить положение, где сие только возможно. Но уже никакими силами не возвратить к жизни погибших, вот что самое прискорбное. На Петергофской дороге, в четырех верстах от города, есть одна фабрика (речь идет о чугунолитейном и металлургическом заводе, впоследствии Путиловском, ныне Кировском. -К. П.), где погибло почти двести душ, целые семьи, среди них отец, мать и одиннадцать детей!

Среда, 12 (24), в полдень.

Вчера, когда я уже кончала это письмо, Император как раз возвратился с сей фабрики, куда ездил, дабы узнать, что же произошло на самом деле. Все эти тела лежали рядами в сарае, и люди приходили, чтобы отыскать своих близких, при сем разыгрывались ужасающие сцены отчаяния. Из всего числа мертвых только четверо были мужчинами, все остальные – женщины и дети, которые находились в жилищах своих на берегу моря, в то время как сами работники были заняты на фабрике, расположенной на возвышенном месте. Вода поднималась, и когда заметили опасность, было уже поздно – не оставалось никакой возможности подать помощь несчастным жертвам. Да и в других местах города находили немало утопленниц, прижимавших к себе детей своих. Какие страдания и ужасы за несколько часов!»

Сообщение Петербургской Академии наук: «Наводнение 1777 г. поставило на очередь вопрос о наиболее пригодных способах и приборах для наблюдения в будущем за колебаниями Невы, силой и направлением ветра, количеством дождя и вообще всеми явлениями, могущими влиять на высоту и быть полезными для города. Однако беда миновала, Нева вошла в берега, и до последующего большого наводнения, почти через 50 лет, все мероприятия были забыты. К 1824 году Академия наук, опять не имея собственной рейки, пользовалась для наблюдений мало надежной рейкой Адмиралтейства».[26]

«Отечественные записки», издававшиеся Павлом Свиньиным: «…6-го ноября продолжался сильный юго-западный ветер. К ночи казался несколько утишившимся, но с рассветом 7-го начал усиливаться, а к 9-ти часам превратился в ужасную бурю. Термометр показывал от 5 до 6 градусов теплоты, барометр упал до невиданной низости, опустясь почти до 27 дюймов (686 мм). Известный физик Г. Роспини предвещал за неделю какое-нибудь необыкновенное происшествие в природе, основываясь на чрезвычайно постоянном понижении барометра, чего он не замечал за 30 лет. Это доказывает, как важны могут быть делаемые в Петербурге при Академии наук ежедневные наблюдения за воздушными переменами, по годам и разными явлениями. В воздухе чувствуема была какая-то густота и тяжесть. В 10 часов 7-го вода начала выступать из берегов, а в 11 ею уже был покрыт почти весь Петербург. В четверть третьего вода стала сбывать с тою же стремительностью, как и прибывала. Барометр внезапно поднялся до 30 дюймов (762 мм)… Государь приказал дежурному генерал-адъютанту Бенкендорфу послать придворный 18-весельный катер для помощи и спасения жителей. По исполнении сего приказа Государь пожаловал Бенкендорфу золотую бриллиантами украшенную табакерку со своим портретом, управляющему катером мичману Беляеву – Святого Владимира 4-й степени, а матросам – по 1000 рублей… По распоряжению правительства проведена на стенах домов черта, означающая высоту воды… Жертвы бедствия исчисляются числом не более 500 человек, благодаря тому, что стихия проявилась днем… Нигде в столице не представлялось столь печальной картины опустошения, как в Галерной гавани. Его Величество еженедельно в течение трех месяцев, а иногда и два раза в неделю посещал Гавань…

…На Васильевском острову все вообще домы, более или менее, внутренно или наружно, повреждены водою; из числа оных разрушено и снесено с фундамента – 242, исправлено (за зиму 1824—1825 гг.) на казенный счет – 192, печей новых складено на казенный счет – 159, прежних починено – 218, заборов поставлено – 259. Денежного пособия оказано: ремесленникам и промышленникам – 120 человек на сумму 17 тысяч 330 рублей, людям разного сословия для исправления домов, для продовольствия и проч. – 2534 чел. на сумму 173 тыс. 180 руб. 67 коп.; размещены по казенным квартирам – 425 чел., снабжены одеждой 5997 чел. на сумму 25 тыс. 423 р., получали ежедневно пищу 3300 чел. на сумму 4737 р. 69 1/2 к.

В Нарвской части разрушено домов – 4; дров у частных людей и на дровяных дворах разнесено 4574 сажени, погибших 4 человека.

Роздано неимущим тулупов – 45, полушубков – 25, порток– 27, рубах мужских – 68, женских– 44, малых мужских-169, женских – 130, сукна разного – 503 аршина[27][28], ситцу 6 кусков – 188 аршин 4 вершка, чулок русских – 90, немецких – 135, картузов – 15, шапок суконных – 21, мыла -6 пудов, коров – 227, на продовольствие – 215 коров.

Жители, видя столь живое участие и деятельность Правительства к облегчению всеобщего бедствия, сами ободрились и приступили к исправлению всего испорченного наводнением.

Несколько тысяч людей принялись за откачивание воды из нижних этажей, застучали молотки на крышах, разорванных ветром, подмоченные товары обсушались на тротуарах, размытые в великом множестве печки вновь клались. Через несколько дней во многих улицах изгладились совершенно следы опустошения. Скоро мы будем вспоминать о сем бедствии, как о некоем грозном сновидении. Красота столицы снова явилась в прежнем виде благоустроенного города.

Нынешнее наводнение было аршином с четвертью выше случившегося в 1777 г. и возвысившего воду до 9 футов 11 дюймов (302 см). Стало быть в нынешний раз вода поднялась выше обыкновенной на 11 футов 10 1/2 дюймов (362 см), а в Галерной гавани доходила до 15 футов (457 см).

…Известно, что Петр Великий в предосторожность на случай наводнения приказал всем коллегиям, присутственным местам и вельможам иметь свои катера, а прочих поощрял к содержанию лодок и яликов и даже раздавал оные недостаточным людям безденежно».[29]

Яркие воспоминания о наводнении оставили некоторые декабристы, бывшие в 1824 г. молодыми армейскими и флотскими офицерами[30]. Их свидетельства не только воспроизводят картины бедствия, но и говорят о мужестве, самоотверженности, бескорыстии и, конечно, о прекрасной воинской выучке участников чрезвычайного события.

Андрей Евгеньевич Розен (1799—1884) – барон, поручик лейб-гвардии Финляндского полка: «…осенью 1824-го стоял я с учебною командою в Новой Деревне, против Каменного острова. 7 ноября с восходом солнца отправился в манеж. Ветер дул такой сильный и порывистый, что в шинели не мог идти и отослал ее на квартиру. Во время учений заметили, что вода втекает в ворота, а когда их отворили, она потоком пошла в манеж. Немедленно повел команду беглым шагом к мосту, коего плашкоуты уже были подняты водою до такой высоты, что дощатые настилки с двух концов отделились совершенно и не было сообщения. Тогда солдаты поставили несколько досок наискось к поднявшемуся мосту и с помощью больших шестов перебрались по одиночке на мост, перебежали по нему на другую его сторону, где вода еще не выступила, так как этот правый берег был выше. Вода нас преследовала. Крестьяне выгоняли скот к Парголовским высотам. Но на лошадях ускакали, а рогатый скот утонул… Я собрал вещи и книги. Пол был на 4 фута (122 см) выше земли. Когда вода выступила из подпола, я перебрался на чердак и на крышу. Взору представилась картина необыкновенная. Все было в воде среди бушующих волн: избы крестьян, дачи, Елагинский дворец с правой стороны, Каменно-островский – с левой, деревья, фонарные столбы. К Новой Деревне, как к углу, прибило множество барок и лодок с Елагина острова. Мне удалось вскочить в такую лодку и с трудом пробраться вдоль деревни. Солдаты мои захватили три лодки и перевезли, плавая взад и вперед, всю команду. Тогда было около полудня, глубина воды была уже 6 фут (183 см). Во втором часу порывистый ветер стал утихать, вода быстро стала сбегать, и еще до заката солнца мы оставили свой ковчег и перебрались в наши квартиры. Печи промокли, дрова отсырели. Спал богатырским сном. На другой день осмотрел солдат, не оказалось только одного чехла от штыка. В Каменноостровском дворце вода испортила всю мебель и дошла до нижних рамок висевших картин. Книги мои промокли, особенно многотомная история Карамзина. Полковой командир, узнав различные подробности от солдат и от крестьян, хотел представить меня к награде орденом. Я благодарил и сказал ему, что невидимая сила прислала мне столько барок и лодок, что если бы имел их на Васильевском или в Галерной, то мог бы спасти людей и имущества на многие тысячи… В трое суток очистили улицы. Целую неделю от промокших печей и отсыревших дров продолжался угар. Доныне сохраняются красные черты, означающие до какой высоты достигло наводнение».[31]

Александр Петрович Беляев (1803—1887) – мичман Гвардейского флотского экипажа: «…6-го ноября был сильный западный ветер, который затем превратился в страшную бурю, так что течение Невы остановилось, и вода стала заливать берега. В вечернем приказе я был назначен дежурным по баталиону, а брат мой (Петр, также мичман того же экипажа. – К. П.) дежурным на императорский катер, стоявший против дворца у набережной. Когда я шел от Калинкина моста, где мы жили, в казармы на Мойку, то едва не был сбит с ног силою урагана. Вода уже заливала улицы и захватывала всех пешеходов. Всего более было жаль бедных дам. По мере подъема воды стали показываться по улицам лодки. Одна из них направилась в наши ворота и этим проливом пристала к каменной лестнице, где вода стояла уже на пятой ступени из нижнего в верхний этаж. На этой лодке отправилось несколько матросов с офицерами для подания помощи в различных местностях. В Неве вода поднялась уже выше набережной, волнение сделалось громадным, плыть по реке уже не было возможности, все несло вверх против течения. Когда против дворца показалась сенная барка, уже вполовину затопленная, и люди кричали и просили о помощи, Государь, увидев их из окна, послал генерал-адъютанта Бенкендорфа, который в этот день был дежурным, приказать катеру снять этих несчастных. Генерал передал приказание брату моему, командиру катера. Оба они по пояс в воде, страшно холодной, взошли на катер и спасли бедствующих. Но когда поворотили ко дворцу, то катер не подавался ни на шаг, несмотря на всю силу 18-ти могучих весел. Брат доложил генералу, что вниз они плыть не могут, а надо поворотить по ветру и где будут погибающие, то подать им помощь. Генерал согласился с этим доводом, хотя, как и брат, был в одном мундире и оба они промокли до костей. Им посчастливилось спасти несколько человек на Петербургской стороне.

Там они проникли в один дом, прямо в верхний этаж, разбив окно и проложив толстую доску, как сходни. В доме их приняли с большим радушием, снабдили сухим бельем и халатами, напоили чаем с ромом, а также и команду и спасенных людей. К утру буря стихла и они отправились во дворец. Когда генерал доложил Государю, что ими сделано, и отозвался с похвалою о мужестве и распорядительности брата, Государь приказал тотчас же надеть на него орден Владимира 4-й степени. Брат, 18-летний юноша, никак не хотел надеть крест, отговариваясь от искреннего сердца, что ничего не сделал достойного такой награды. Генерал сказал ему: „Не ваше дело, молодой человек, рассуждать, когда Государю угодно вас наградить…“. Помнится, что Бенкендорф получил табакерку с портретом государя, и рассказывали, не знаю, правда ли, что ему зачтен какой-то значительный казенный долг… Когда брат вернулся с караула, я и все товарищи с восторгом узнали о его подвиге и награде… Придя со службы домой, в квартире своей нашли страшное опустошение: мебель, платье, белье, все было почти уничтожено. Вода у нас стояла выше роста человека. Фортепьяно обратилось в лодку и плавало в комнате со всем тем, что на нем стояло. Несмотря на это, мы посовестились записаться в списки пострадавших. Много было несчастных, которые более нас нуждались в пособии от казны».[32]

Дмитрий Иринархович Завалишин (1804—1892) – лейтенант 8-го флотского экипажа: «…7-го ноября готовили документы вместе с Ф. Лутковским. Увлеклись и не заметили, что вода заполнила двор. Когда в комнату потекли струи, выбраться через дверь уже не смогли. Нам сбросили сверху связанные жгутом простыни, и мы спаслись. Затем с морскими офицерами спасали людей в Коломне и Екатерингофе. Работа при плавании по улицам была нелегкая и очень даже опасная. Справляться с лодками, особенно при приеме в них людей, было очень трудно, вследствие страшной силы ветра, срывавшего с кровель железные листы, черепицы и доски… 10 ноября сопровождал начальника Морского штаба в Кронштадт. Военные корабли представляли страшное зрелище. Вследствие слишком экономичного отпуска денег на морское ведомство вся материальная часть его дошла до крайней степени запущения. Отчасти, впрочем, и по злоупотреблениям».[33]

Василий Мирошевский – беллетрист и драматург: «…в 1824 г. служил в Кронштадте в экипаже. Часов в 10 утра хозяин сказал, что на улицах разлилась вода. Вслед вошла старуха и сказала: „Всех бы молодых баб потопила бы, за их грехи Господь нас наказывает“. Вода в комнате была уже по колена. С трудом выбрался из двери. На улице – ужасная картина: вода в некоторых домах была по крышу. По счастью моему, разломало ветром и волнами забор. Я встал на него, достал рукой до крыши и влез на нее верхом. С чердаков был слышен плач и крик женщин и детей. Я никому не мог помочь. Но вдруг все переменилось – вода стала убывать… Сколько погибло – неизвестно, но полагают, что гораздо больше ста человек. Разнесло всю гавань, разломало пороховые магазины, много кораблей бросило на камни. Убытков на несколько миллионов».[34]

Иоанн Виноградов, протоиерей: «…в начале 12-го часа пополудни долготерпеливый, но праведный Бог посетил Петербург, а паче Васильевский остров, неслыханным наводнением. Кратко было оное, но ужасно и гибельно. С означенного часа до двух пополудни вода, вышедшая из берегов своих за день ранее, лилась быстро и обильным потоком во дворы, по улицам, в нижние этажи, покрыв остров на весьма высокую меру. В соборном дворе Андреевской церкви, где я был дьяконом, было воды до целой сажени (213 см). Комнаты нижнего этажа, где я квартировал, были залиты оною до двух аршин (142 см), в обоих церквах полы были залиты вершков на 5 (22 см)».[35]

По описанию П.П. Каратыгина: «…наводнение врезалось в память петербургских жителей, на много лет оставив по себе неизгладимые печальные следы. Напоминанию о нем способствовали, быть может, доныне сохранившиеся пометки на стенах домов в виде жестяных, а кое-где и мраморных досок с надписью – „7 ноября 1824 года“. Осталось также множество страшных эпизодических рассказов и преданий о таинственной связи этого наводнения с жизнию императора Александра Первого: оно 12-ю месяцами и 12-ю днями предшествовало его кончине, а наводнение 10-го сентября 1777 года – тремя месяцами и двумя днями его рождению.

Катастрофе было немало предвестников еще месяца за четыре до рокового дня. Камень близ берега Каменного острова был летом весь покрыт водою, что, по примете старожилов, предвещало необыкновенное повышение воды к осени. В августе на Петровском острове заметили, что муравьи необыкновенно высоко – на верхней перекладине ворот – устроили свои склады. За несколько дней до наводнения известный физик и механик Роспини, живший на углу Вознесенского проспекта и Офицерской улицы, заметил такое падение барометра, какого он никогда не видывал. Это так его встревожило, что он едва не помешался. Были проявления предчувствия у животных. Накануне наводнения кошка в одном доме перетащила своих котят на ту ступеньку лестницы, до которой не достигла вода. Во многих домах крысы и мыши из подвалов перебрались на чердаки.

К сожалению, наука не обращает должного внимания на подобные явления. Чаще всего она доискивается причин по последствиям, т. е. после совершившихся событий.

Из многих описаний и рассказов очевидцев разных возрастов и званий следует, что наводнение началось с вечера 6-го ноября. Все беспечно почивали по дневных трудах, не обращая внимания на буйство стихий. С рассветом 7-го ноября вода возвысилась чрезвычайно. Около 10 часов утра низменные места были уже затоплены. Вода беспрестанно прибывала, и, наконец, ее возвышение в Финском заливе простерло бедствие на целый город. В одно мгновение Нева полилась чрез края набережных и всех каналов и наводнила улицы. Трудно представить смятение и ужас жителей при сем внезапном явлении. Каждый спасался, как мог, и спасал, что мог. Вид был ужасный и величественный. Вскоре мертвое молчание воцарилось на улицах. В третьем часу дня вода начала сбывать. В 7 часов вечера уже стали ездить в экипажах, а тротуары во многих местах сделались проходимыми.

В ночь улицы совершенно очистились от воды. На другой день рано поутру народ уже толпился и с сокрушением судил о всех злосчастиях наводнения.

Осталось много свидетельств о страданиях и личных впечатлениях императора Александра Первого. Он в порыве своей сострадательной души работал неусыпно во время наводнения и после его, посещая жилища бедняков и принося им помощь вещественную и утешение. Едва вода стекла, он отправился в Галерную. Страшная картина разрушения предстала перед ним. Затем он был на Чугунном заводе, 10-го ноября – на Петербургской стороне, 11-го – на Смоленском кладбище, о чем сохранился рапорт протоиерея Георгия Петрова к благочинному. Государь распорядился о выдаче денежной помощи пострадавшим, его родительница, мать всех бедных императрица Мария открыла новые убежища под кровом своим для воспитания детей, потерявших в наводнении родителей или воспитателей.

Замечательно, что известия о наводнении не были напечатаны ни в одной газете. Делали тайну из того, чему было 400 тысяч свидетелей. Только через год позволено было г. Адлеру, эконому Смольного монастыря, напечатать брошюру с описанием подробностей наводнения. Немного ранее воспевал их в дифирамбе граф Хвостов: „И сколько в этот день погибло лошадей! Там множество различных крав лежало, кверху ноги вздрав!“ Пушкин в „Медном Всаднике“ издевался, по обыкновению, над горемычною музою Хвостова. <…>

По поручению Адмиралтейского департамента начальник чертежной 8-го класса Колодкин определил точную высоту воды 7-го ноября, приняв в соображение пометки, означенные в воротах крепости, о чем и представил следующий рапорт: „В силу указа, данного мне 11 июня 1825 г. за номером 638, и по сношению с комендантом крепости г. генералом от инфантерии Александром Яковлевичем Сукиным, отправился я вместе с штурманом Ильиным в крепость для измерения в воротах оной разности между чертами, показывающими воды в реке Неве во время наводнений 1777 и 1824 гг. В помянутых воротах нашли мы камень, вмазанный в стену, на коем написано – 1777 г. сентября 10-го дня пополуночи в 7-м часу вода выше ординарной на 9 фут 11 дюймов (302 см) – Выше сего означено на медной доске – 1824 г. ноября 7-го дня пополудни в 2 часа вода выше ординарной 12 фут 10 дюймов (391 см)“…. Далее Колодкин проделал некоторые выкладки, позволившие определить высоту воды в разных частях города. В.Н. Берх пояснил, что возвышение Петербурга против 1777 г. много способствовало ослаблению наводнения 1824 г.

Число утонувших обоего пола и всех возрастов Башуцкий, адъютант Милорадовича, например, определил в 480 человек – цифра, не заслуживающая вероятия, так как по всему городу погибло народу, конечно, вдвое более. На одном Смоленском кладбище за неделю погребено было 142 трупа. Это были почти исключительно бедные труженики, жители подвалов или убогих лачуг Гавани и дальних линий Васильевского острова, „казенные люди“ – матросы, будочники, сторожа при таможне, горном корпусе, Академиях наук и художеств, их жены и дети. Тонули целыми семьями, гнездами…

Благотворительность монаршая и общественная равнялась великости бедствия. Государь пожертвовал миллион рублей на пострадавших и его благому примеру последовали богачи и знатные господа. Всего собрано было 4 066 486 рублей. Эта сумма была выдана в пособие 53 529 человекам. На долю жителей одной Петербургской стороны досталось 634 351 рубль 86 с четвертью копеек, Выборгской – до 100 тысяч рублей. <…>

Наводнение под названием „потопа“ в течение многих лет было „эрою“ у столичного простонародья».

О катастрофическом наводнении вскоре стало известно в Европе, в частности в Италии[36]. Литературовед В.Б. Шкловский утверждает, что «рассказом о наводнении в Петербурге был поражен И.-В. Гёте, заказал макет дельты Невы и в какой-то мере использовал это событие в эпилоге „Фауста“» [37]. Интерес Гёте к наводнению 1824 г. отметил его долголетний секретарь И.П. Эккерман. В одной из бесед Гёте сказал: «Я полностью доверяюсь барометру и всегда говорю – если бы барометр поднялся в ночь страшного наводнения в Петербурге, река не вышла бы из берегов» [38]. Известно, что Гёте написал книгу «Опыт метеорологии», разработал систему наблюдений над погодой, способствовал развитию метеорологической службы в Германии.

1833 г. – три наводнения: 17 августа – 163 см; 10 ноября -219 см, 55-е по высоте; 11 ноября -215 см, 63-е по высоте.

Очевидцем августовского подъема воды, едва превысившего опасную отметку, был А.С. Пушкин, отправлявшийся в день наводнения в поездку по пугачевским местам.

Из письма Пушкина жене из Торжка 20 августа 1833 г.: «Милая женка, вот тебе подробная моя Одисея. Ты помнишь, что от тебя уехал я в самую бурю. Приключения мои начались у Троицкого мосту. Нева была так высока, что мост стоял дыбом; веревка была протянута, и полиция не пускала экипажей. Чуть было не воротился я на Черную речку. Однако переправился через Неву выше и выехал из Петербурга. Погода была ужасная. Деревья по Царскосельскому проспекту так и валялись, я насчитал их с пятьдесят. В лужицах была буря. Болота волновались белыми волнами <…> Что-то было с вами, Петербургскими жителями? Не было ли у вас нового наводнения? что, если и это я прогулял? досадно было бы».[39]

Найдено подтверждение штормовой погоды в районе Петербурга в тот августовский день: «…17-го числа сего месяца на Кронштадтском рейде свирепствовала сильная буря. Яхту „Вера“, стоявшую на двух якорях, стало с них срывать. От волнения вода переливала через борты, которые разломило в некоторых местах. Водою сшибло с ног двух матросов. У одного переломило ногу выше колена, другой сильно ушибся. Шкипер Свежулин перерубил канаты, оставил якоря на месте, снялся с рейда, перешел на фарватер и тем спас судно».[40]

О ноябрьских наводнениях свидетельствуют материалы Российского государственного архива Военно-морского флота: «Ноября 11 дня 1833 г. от начальника Главного морского штаба Моллера 2-го Господину флота Генерал-интенданту. Весьма нужное: Государь Император повелеть соизволил принять ныне за правило, чтобы при возвышении воды выше 6 фут над ординарною, из пушки, стоящей внутри Главного Адмиралтейства, был произведен немедленно один выстрел, который повторять каждые четверть часа, пока вода не убудет ниже 6 фут. Высочайшую Волю имею честь сообщить Вашему Превосходительству для надлежащего сведения и исполнения».[41]

Из записки морского министра Моллера 1-го, составленной 13 ноября, т. е. после второго ноябрьского наводнения, следует, что царский указ не был исполнен из-за несогласованности действий Петропавловской крепости и Адмиралтейства: «Государь Император изволил заметить, что в прошедшую ночь, несмотря на чрезвычайное возвышение воды, не производилась пушечная пальба из С. – Петербургской крепости. На вопрос Его Величества о причине сего упущения господин комендант отозвался, что по изданному блаженной памяти Императора Александра Перваго положению, крепость производит пальбу, только когда подает тому сигнал пушка главного Адмиралтейства. Но такового не было».[42]

Подробнее развитие системы штормовых сигналов в Петербурге рассмотрено в упоминавшейся статье автора.[43]

1834 г., 30 августа – 161 см, низшее из опасных, но связанное с важным историческим событием.

По описанию П.П. Каратыгина: «…год открытия Александровской колонны. Накануне этого торжества в ночи с 29-го на 30-е августа жестокая буря со значительной прибылью воды разразилась над Петербургом». Приводим рассказ о ней вдохновенного поэта В.А. Жуковского, воспевшего Александра Благословенного при жизни и после смерти: «День накануне был утомительно душен, воздух давил как свинец, тучи шумели, Нева подымалась, и был в волнах ее голос. Молнии за молниями, зажигаясь в тысяче местах, как будто стояли над городом. Колонна уже стояла на своем месте посреди окружающего ее мрака и бури твердая, как тайная воля спасающего Бога, дабы на другой день под блеском очищенного неба торжественно явиться символом свершившегося „Божия обета“».

1852 г., 15 октября – 161 см, низшее из опасных, но вызвавшее суматоху в Мариинском театре, отчасти из-за «пророческих» предсказаний.

По описанию П.П. Каратыгина: «…Какой-то дурак пустил молву о необыкновенном бедственном наводнении. Кто был этот пророк, полиция не доискалась, но пророчество ходило из уст в уста, тревожа одинаково и темный люд и просвещенных людей. С первых чисел октября погода была очень бурная. В половине октября, чуть не на десятом приступе бушевавшей Невы, произошло наводнение. Это был самый разгар осеннего сезона: балы, рауты, театры, собрания в клубах. Именно при представлении „Гугенотов“ при громадном стечении публики в зрительную залу поспешно вошел тогдашний обер-полицмейстер А.П. Галахов и громко сказал: „Господа! Наводнение! Вода залила Театральную площадь!“ Поднялась суматоха. Ложи мгновенно опустели. Принужденный разъезд происходил на площади, на четверть аршина [44] покрытой сплошной лужей. Наводнение принадлежало к числу небольших и ограничилось 5-ю футами».

1853 г., 20 сентября -221 см, 51-е по высоте.

«В воскресенье 20-го сентября вечером была сильная буря. Морской ветер, особенно усилившийся с 6-ти часов, поднял воду почти до 7-ми футов. К 4 часам утра буря немного стихла. С улиц в Галерной гавани утром 21-го вода еще не везде сбыла. На Большой проспект Васильевского острова бурею пригнало большое двухмачтовое судно. Вода здесь доходила до Косой линии».[45]

1863 г., 8 октября -227 см, 45-е по высоте, самое высокое среди восьми (!) наводнений того года.

«7-го октября в 8 часов 45 минут при сильном ветре зюйд-зюйд-вест вода в Неве и каналах стала прибывать и к 2-м часам ночи на 8-е достигла выше ординарной до 7-ми футов (213 см) по адмиралтейскому футштоку. С 4-х часов с переменою ветра вода заметно пошла на убыль. Во время наибольшего возвышения воды прекращена езда через мосты: Дворцовый, Троицкий и Литейный, из которых последний оказался незначительно поврежденным от навалившихся на него судов. Подобного возвышения не было с 1853 г. В следующих местах столицы вода выступила из берегов: по всей Галерной до церкви Благовещения, по всей набережной Екатерининского канала, по Никольской и Театральной площадям, по набережной Пряжки и прилегающим к ней улицам, на Петербургской стороне по дамбе Тучкова моста и площади у церкви Святого Владимира, в некоторых частях Петровского острова, по набережной Малой Невы и Черной речке, по всем линиям Васильевского острова до Малого проспекта, по всему Смоленскому полю и по всему Большому проспекту до Косой линии. Затонуло довольно значительное количество судов. Погиб матрос 8-го флотского экипажа Мыслов, бывший часовым на барказе».[46]

1880 г., 26 мая – 163 см.

Из петербургских газет: «Подъем воды, необычный для этого времени года. Последствий он, в силу своей незначительности, не имел. На Финском заливе – буря. На гибельном нарвском рейде сорвало с якорей и бросило на камни три норвежских корабля.

Погода в Петербурге в этот день наступающего лета напоминала скорее глубокую осень: холодно, моросящий дождь, пронизывающий ветер, низкие темные облака. Но она соответствовала настроению людей – столица прощалась с императрицей Марией Александровной, супругой государя Александра Второго.

Погода, однако, не повлияла на торжественно-скорбную церемонию похорон, проведенную по всем правилам ритуала».

1890 г., 17 августа – 255 см. 17-е по высоте, самое значительное из всех августовских наводнений.

Из петербургских газет: «В Петербурге сила ветра была не очень велика, и поэтому замечательными являются размеры наводнения. Это связано с тем, что ужасная буря господствовала на Финском заливе и по финскому побережью. О ее силе вдали от столицы свидетельствует скорость подъема воды средним числом 49 см в час. То есть это наводнение носит характер на далекие области распространяющегося явления. Вода достигла наивысшего уровня около полуночи, затем быстро сбывала и к часу дня 17 августа почти сравнялась с ординаром.

В ночь на 17 августа в Кронштадте вода пошла на прибыль и скоро достигла 7 футов 10 дюймов (239 см) выше ординара. Беспрестанные выстрелы извещали жителей об опасности. Вода скоро затопила часть кладбища и огороды. В первом часу ветер стих и вода пошла на убыль. Значительно повреждены пороховой погреб и казенный угольный сарай, в гавани и лабораториях много мелких повреждений. За городом частные здания снесены, мосты разрушены, заборы и огороды уничтожены. О несчастиях с судами и людьми пока не слышно.

Западные бури, разразившиеся на севере России, с небольшими перерывами продолжались до 21 сентября и причинили в этот промежуток времени три раза значительное поднятие воды в Неве. Бури наблюдались на Онежском озере, в Финляндии, прибалтийских губерниях, а также Смоленске, Брянске, Екатеринбурге и других местах России. Штормовые сигналы Главной физической обсерватории оставались поднятыми все это время в портах Балтийского моря и на пристанях озер Ладожского и Онежского.

Причиненные убытки не были полностью определены. Но, во всяком случае, они были значительны и тем ощутительнее, что обрушились тяжестью своею на беднейшую часть населения. Со всех сторон послышались требования о принятии мер к тому, чтобы защитить жителей от подобных неожиданностей. Единственным средством парализовать угрожающую опасность, пока она не будет совершенно устранена техническими сооружениями, – своевременное предостережение о предстоящем поднятии воды. Главная физическая обсерватория уже давно и с успехом делает предсказания бурь для Балтийского моря. Очевидно, она имеет в своем распоряжении необходимый материал, чтобы предсказывать наводнения в столице.

Наводнение 17 августа 1890 года оживило выработку технических проектов борьбы со стихией. Интерес к ним почти угас после 1824 года, ибо до настоящего случая колебания уровня воды в Неве были довольно благоприятны».

1895 г., 2 ноября – 237 см, 34-е по высоте.

Из петербургских газет: «…в ночь на 2-е ноября часть Петербурга оказалась под водою. Сильный морской ветер нагнал такую массу воды, что она поднялась почти на 8 с половиною футов (259 см) выше ординара. По другим данным высота уровня составила 1,2 сажени (236 см). Главная физическая обсерватория наводнения не предсказала. На 2-е ноября предполагалось ослабление ветров на северо-западе России, хотя накануне был отмечен барометрический минимум на Балтийском море с давлением 737 мм. <…>

С 11-ти часов вечера прекратилось движение по Каменно-островскому проспекту, а также по приморской линии железной дороги на Сестрорецк и к пристани Лисьего Носа. У Лахтинского моста снесло сторожевую будку, а на лисьеносовской пристани сорвало и унесло настил и перила. По распоряжению управляющего дорогой П.А. Авенариуса сторожа и рабочие были заблаговременно удалены с мест работы. У Строганова моста вода доходила по брюхо лошади. В 2 часа ночи Фонтанка против училища правоведения выступила из берегов, затопила мостовую и проникла в Летний сад. Нева представляла величественное и грозное зрелище. Часть Адмиралтейской площади покрылась водою. Галерные подвальные жители провели беспокойную ночь. Только в 4 часа пополудни 3 ноября вода пришла в нормальное состояние…».

Наводнение послужило поводом собрания Русского технического общества, где выступил помощник директора Главной физической обсерватории академик М.А. Рыкачев, отметивший, в частности: «На возвышение низкой части города и ограждение ее дамбами потребуются миллионы, десятки миллионов. Нельзя ждать, чтобы эти меры скоро были исполнены. А пока желательно, насколько возможно, ослабить зло, предупредить об опасности, принять меры к спасению имущества и перенесению в безопасное место детей, стариков и больных. Существующие меры предуведомления недостаточны. Выстрелы с крепости не достигают цели. Мы побывали в Гавани и, видя, что улица заливается водою, спросили у городового, отчего он не будит людей в подвалах. На то был ответ: „Еще выстрелов нет. Как станут стрелять, пойду будить“». Выступление Рыкачева вскоре было опубликовано.[47]

Описание этого наводнения оставил журналист Александр Павлович Чехов, брат писателя, отец знаменитого актера Михаила Чехова, сотрудничавший в газете А.С. Суворина «Новое время». После краткого обзора прошлых наводнений он писал: «Наводнение в ночь с 1 на 2 ноября 1895 г. наступило вдруг. В 2 часа 50 минут вода достигла высоты почти 8 футов. В затопленных местах почти все спали. Сильный ветер относил звуки предупредительных выстрелов, и в Гавани их не слышали. То есть сигнализация из пушек цели не достигает. Об этом говорил в Русском техническом обществе помощник директора Главной физической обсерватории генерал М.А. Рыкачев. Из 38 наводнений последних лет 23 случились ночью, 15 – днем.

Я в эту памятную ночь несколько раз ездил на Неву к Дворцовому мосту, где расположен футшток. На мой вопрос между полуночью и часом городовой сказал: „4 фута 2 дюйма. Пошла на убыль“. По моим соображениям, вода могла дойти до Наличной улицы и только. Но этой надежде не суждено было осуществиться. С половины второго ночи вода пошла на прибыль, и пошла быстро. От часу до двух она поднялась на 2 фута 4 дюйма и еще через час достигла 7 футов 11 дюймов. Нахлынула она волною, прикатившейся в Неву из Финского залива с удивительной для такой громадной массы быстротою. На узенькой речке Смоленке особенно рельефно сказалось то явление, что наводнение надвигалось волною. На убыль вода пошла также быстро.

Считаю нелишним сказать несколько слов о возможности предсказывать наводнения. Идея эта, высказанная Рыкачевым в упомянутом докладе, вызвала всеобщие симпатии, как очень дельная и удобовыполнимая. Существует масса проектов оградить Петербург. Самый радикальный – переселение. Но есть меры, которые находятся в нашем распоряжении и не требуют больших затрат. К числу этих мер почтенный метеоролог относит услуги, которые может оказать обсерватория. Условия наводнений изучены теперь метеорологией настолько, что выведено общее правило, которое в коротких словах можно передать так: барометрический минимум возникает в Финском заливе самостоятельно или приходит с Атлантического океана. Минимум проходит севернее Петербурга. А на юге России – барометрический максимум. Вода в Финском заливе подымается раньше, нежели в Неве. Так, в Ханко 1-2 ноября она поднялась на 11 часов раньше. Следовательно, по заливу она катилась очень медленно. Если на ее пути поставить наблюдательные пункты, которые по телеграфу передавали бы данные, то обсерватория, согласуя эти телеграммы с метеорологическою картою дня, могла бы вычислить скорость движения и силу надвигающейся на Петербург высокой волны и была бы в состоянии предупредить обывателей за несколько часов о возможности наводнения. Предсказания не всегда будут безусловно точными, но это никак не помешает делу. Затраты ничтожны – единовременно на первоначальное устройство станций 8 тысяч, а затем ежегодные расходы 250 рублей. Такие небольшие деньги в Петербурге найдутся… После этого наводнения редакцией „Нового времени“ была открыта подписка или, вернее, прием пожертвований в пользу пострадавших. Отыскивание этих бедных и раздача им пожертвованных денег были возложены редакцией на меня. Раздача пособий продолжалась почти 2,5 недели. Насмотрелись вдоволь всего: и нищеты, и радостей, и горя, болезней, и отчаяния, и притворства, и попрошайничества, и разврата, и, наконец, были свидетелями того озверелого состояния голодных и пьяных людей, перед которыми приходилось отступать, а в двух случаях даже и прямо спасаться. Не подозревал, что моя статья в „Новом времени“ вызовет такой щедрый поток благотворительности. Всего раздали за 20 дней 10 540 рублей 70 копеек. Все деньги пошли впрок и на пользу. Мне кажется, что мы сделали все, что только смогли. Подробные отчеты открыты для желающих в редакции и конторе „Нового времени“, а копии с них – в канцелярии градоначальника. Оставшиеся от раздачи деньги употреблены на дрова, которые были закуплены по дешевой цене близ одной из станций Николаевской железной дороги и переданы Гаванскому благотворительному обществу. Дров куплено 400 сажен. Кроме того, из этих же сумм приобретено более чем на 1000 рублей фланели и разного материала для белья и платья.

Все виденное для меня ново. Недоумевал, как могут жить люди в такой обстановке. Посетили более 500 подвалов, напоили и согрели более 3 тысяч детей и стариков. Чем больше помогали, тем назойливее становилась толпа просителей. Стали прибывать, как на землю обетованную, толпы тунеядцев и всякой сволочи из разных концов Петербурга. На долю пьяниц и оборванцев потратили не более 100—150 рублей. Встретив сотни подобных примеров, стал относиться спокойнее. На одном только настаиваю: подвалы необходимо закрыть для жилья…» [48]

Об этом наводнении случайно узнал Антон Павлович Чехов. В письме А.С. Суворину из Мелихова 21 ноября 1895 г. он писал: «Какая-то дама, мне не известная, думая, что это я пишу о наводнении, прислала мне в „Новое время“ в простом письме 5 рублей, прося отдать эти деньги потерпевшим. Ваша редакция препроводила письмо это ко мне, и вот я не знаю, что мне делать с этими деньгами. Будьте великодушны, пошлите прилагаемое письмо Александру и приложите к нему 5 р. Я послать деньги по почте ему не могу, ибо почты у меня нет. Пять же рублей я возвращу Вам при свидании, если Вы не распорядитесь ранее отдать их, например, погорельцам или в другое какое-нибудь учреждение, ведающее сирых и убогих. В последнем случае я привезу Вам расписку…» [49]

В воспоминаниях «О Чехове» Иван Алексеевич Бунин писал и о его брате: «…Александр Павлович был человек редко одаренный – окончил два факультета, естественный и математический, много знал по медицине, хорошо разбирался в философских системах, знал много языков. Но ни на чем не мог остановиться. Он был из чудаков… Антон Павлович сказал об Александре: „Я и не знаю, что его больше интересует: литература, философия, наука или куроводство. Он слишком одарен во многих отношениях, чтобы отдаться чему-нибудь одному“…».[50]

Интерес братьев Чеховых к петербургским наводнениям объясняется, возможно, тем, что их детство прошло в Таганроге, также подверженном нагонам воды с Азовского моря.

1897 г., 4 ноября – 242 см, 25-е по высоте, впервые предсказанное.

Бюллетень Главной физической обсерватории указывал на барометрический минимум в Южной Финляндии (731 мм) и сильные бури на Балтийском море и в заливах. На озера послано штормовое предупреждение. По некоторым данным, опубликованным к 100-летию отечественной службы погоды (1972), первый прогноз максимума уровня воды и времени его наступления в Петербурге был составлен с достаточной заблаговременностыо и точностью именно для случая 4 ноября 1897 г.

По сообщениям петербургских газет, всю ночь на 4 ноября свирепствовал ветер. На рассвете с Петропавловской крепости стали раздаваться тревожные выстрелы. В 10 часов утра вода поднялась на 6 футов (183 см), в полдень – 7 футов (213 см) и продолжала прибывать. Были залиты Гавань, Александровский парк, где вода дошла до половины колес извозчичьих дрожек. Фонтанка, Мойка, Екатерининский и Крюков каналы вышли из берегов. Сообщение по мостам было прекращено, в некоторых местах оно производилось на лодках. Градоначальник генерал-майор Н.В. Крейгельс объезжал опасные места и делал распоряжения. «Разразившийся снежный буран усугубил положение несчастных бедняков, буквально потерявших все в воде. Генерал распорядился, чтобы во всех казармах, участковых домах и частных кухмистерских весь день для пострадавших готовилась обильная пища из щей и каши. Им предложен ночлег в казенных помещениях».

В октябре– ноябре в Петербурге проходила «Скандинавская выставка», организованная Сергеем Павловичем Дягилевым. Ее завершение несколько осложнилось сильным наводнением. Большая Морская улица, где в здании Императорского общества поощрения художеств проходила выставка, была залита водой по ступицы экипажей.[51]

«Санкт-Петербургские ведомости» в те дни сообщали, что Главная физическая обсерватория готовится праздновать свое 50-летие и приступает к составлению исторического очерка своей деятельности. Наиболее важные материалы предполагается напечатать по подлинникам; будут включены сведения о степени развития метеорологии и земного магнетизма в России еще до основания обсерватории.

1903 г., 12 ноября – 269 см, 9-е по высоте в современном списке, а в то время 2-е после потопа 1824 г.

Газета «Новое время» 13 ноября 1903 г. опубликовала сообщение директора (с 1896 г.) Главной физической обсерватории академика М.А. Рыкачева: «Вчера, 12 ноября 1903 г., в 9-м часу утра, в С. – Петербурге вода при сильном ветре, дувшем от западных румбов, поднялась почти до 9-ти футов, то есть так высоко, как еще ни разу не поднималась со времени знаменитого наводнения 1824 г. При этом затопила большую часть города и причинила массу убытков.

Приближение бури было замечено в Николаевской Главной физической обсерватории 11 ноября, как только стали приходить метеорологические данные из Западной Европы. На карте погоды за 7 часов утра резко выступил сильный барометрический минимум (ниже 735 мм) к западу от Стокгольма. В полдень 11-го, как только карта была составлена, обсерватория послала штормовые предупреждения на озера и в Кронштадт, а в Петербурге был поднят штормовой сигнал. Падение барометра в городе достигало более 2 мм в час. В полночь отмечено минимальное атмосферное давление 734 мм. Подъем воды начался около часа ночи. Ветер в это время и позднее достиг степени бури, сменив к утру направление несколько к северу. После достижения максимального подъема вода пошла на убыль и к 2-м часам дня упала до 6-ти фут. Барометр поднялся до 746 мм. К вечеру 12-го Нева вошла в берега».

По описаниям, опубликованным в петербургских газетах, «вода по прилегающим к Неве улицам неслась какою-то непроницаемою стеною. Бревна, балки, дрова – все это неслось вслед за потоками воды, затопляло и загромождало улицы. Глубина воды в некоторых местах достигала 2 аршин (142 см). В Галерной гавани, на Васильевском острове, Петербургской стороне, в Казанской, Коломенской, Нарвской, Петергофской, Адмиралтейской, Шлиссельбургской частях и на Выборгской стороне – всюду затоплены улицы и подвалы, причинены громадные убытки жильцам и купцам. Положение застигнутых врасплох жителей не поддается описанию. Торцовые мостовые совершенно перевернуты, залиты нечистотами.

В зоологическом саду погибло значительное число зверей, а Императорский ботанический сад был весь под водой. На Петербургской стороне к северу от Большого проспекта сообщение было установлено на лодках. На других улицах и на Васильевском острове спасались на ломовых извозчиках. Смоленское поле представляло собой огромное озеро, на котором бушевали волны. В Горном институте залиты все помещения низшего персонала, чьи жилища устроены в подвалах. Движение конок, биржа и занятия в учебных заведениях прекратились. На Неве и в каналах сорваны барки. Потери для здоровья и в имуществе долго будут чувствительны для столицы…

12 ноября Санкт-Петербургская крепость очутилась в осадном положении. Вода неудержимым потоком хлынула в Невские ворота, залив все берега Александровского парка и двор Кронверкского арсенала и площадь перед собором. Литургия не проводилась. Часовые сняты у всех ворот и у фронта главной гауптвахты. Также сняты часовые у Зимнего дворца, так как вода залила набережные. Торцовые мостовые против Аничкова дворца по набережной Фонтанки и на многих других улицах попорчены…

Обыватели окраинных частей города и жильцы подвальных этажей были заблаговременно оповещены полицией о грозящем наводнении. Были приняты меры: 1) к обеспечению переправ на ломовых извозчиках, а в некоторых местах и на лодках; 2) сделано распоряжение о заготовлении пищи при полицейских домах и домах трудолюбия для наиболее нуждающегося населения столицы; 3) высланы конные и пешие патрули городовых для оказания помощи».

Характеристики наводнения, собранные полицией по районам: «Галерная гавань – наиболее низкая местность, населенная самым бедным людом. Все улицы залиты водою более чем на аршин высоты. Но поскольку подвалов нет, то жилые помещения не залиты. Васильевский остров – почти все улицы залиты водою. Организованы переправы людей на ломовых извозчиках. В помещении Василеостровской пожарной части приготовлялась горячая пища для пострадавших и выделено помещение для обогревания.

Нуждающихся направляли также в городской дом на Среднем проспекте. Сильно пострадало Смоленское кладбище. На Камскую улицу вблизи его стихия выворотила громадные барки. 17-я линия от реки Смоленки представляла собой море воды, как и на протяжении всего Малого проспекта. На дамбу у Тучкова моста вынесло барку с дровами. 9-я линия залита водой. На Голодае произошла тяжелая драма: снесло будку со сторожем и семьей, все погибли. Петербургская сторона – большинство улиц залито. В Зоологическом саду погибла часть мелких животных. Коломенская часть – много улиц залито. Испорчено газовое освещение на некоторых улицах. Часть жильцов разместили на верхних этажах. Казанская часть – некоторые места набережных и прилегающие улицы находятся под водой. Подвальные помещения, занятые торговыми заведениями, затоплены, чем причинены значительные убытки торговцам. Нарвская часть – на некоторых фабриках и заводах приостановлены работы вследствие залитых топок в паровых машинах. Петергофский участок – залито несколько улиц и деревни Емельяновка и Волынкина. Адмиралтейская часть – залиты Дворцовая и Английская набережные, другие улицы незначительно. Пострадали солидные торговые заведения. Выборгская часть – частично залиты Лесной участок, Охта, Шлиссельбургский и Полюстровский участки. Большого вреда нет.

Жертвы воды: 12 ноября в 8 часов утра крестьянин Тверской губернии Кузьма Редин, живущий с женой и тремя детьми в избе на сваях на Золотом острове близ взморья, переправлялся на лодке с семьей и знакомым Александром Зиновьевым на Васильевский остров. Лодка опрокинулась. Только Редин и Зиновьев спаслись, а жена его Мария, дочь Анна и сыновья Александр и Федор утонули, тела не найдены.

Стихия причинила громадный ущерб. Государь Император изволил пожертвовать пострадавшим от наводнения 10 тысяч рублей».

1914 г., 17 апреля – 209 см, единственное в Петербурге апрельское наводнение.

Из петербургских газет: «Днем 16-го апреля подул порывистый холодный ветер с моря. К вечеру погода стихла, и казалось, всякая опасность миновала. Ночью, однако, поднялся ураган и при сильном юго-западном ветре вода пошла на прибыль. В 4 часа утра она достигла 7 футов (213 см) выше ординара. Ветер со страшной силой гудел по улицам. Пушечные выстрелы гремели всю ночь. Во многих домах, переведенных после ледохода на летнее положение, ураган раскрывал окна и форточки. Во множестве квартир простудились жильцы. Срывало суда с причалов, крыши, вывески и ставни. Все низменные места покрылись водою. Фарватер забили более 200 судов. У Летнего сада затонул паровой катер начальника 2-й дистанции речной полиции полковника Свешникова. От строящегося нового Дворцового моста сорвало несколько барж и навалило их на Троицкий мост. На взморье сорвало тоню, спаслись или погибли рыбаки – неизвестно. Убытки надо исчислять сотнями тысяч. О предоставлении точных сведений градоначальником и губернатором сделаны надлежащие распоряжения».

Синоптик Главной физической обсерватории Е.В. Мальченко в научной статье, посвященной этому необычному наводнению, приводил описание явления: «…ничего выдающегося по картам погоды не ожидалось. Но ночью через город за 2– 2 с половиной часа пронесся вихрь небольших размеров. Стрелка анероида (прибора, измеряющего атмосферное давление. – К. П.) передвигалась почти со скоростью часовой стрелки. Скорость циклона – 55 км в час, минимум давления 738 мм, скорость ветра 30—32 м в секунду, количество снега в течение ночи – 11 мм, выпадению снега предшествовало падение температуры воздуха за 1 час от +4° до -1°».[52]

1917 г., 14 сентября – 199 см; 15 ноября – 181 см; 17 ноября – 244 см, 21-е по высоте.

Весь этот год можно отнести к аномальным в метеорологическом отношении.

В обзорах Главной физической обсерватории отмечалось, что зима 1916/17 г. в Петрограде, на значительной территории России, в Западной Европе, особенно во Франции, отличалась суровостью и продолжительностью. Весна в Петрограде была близкой к норме, особенно апрель, но май оказался сухим и холодным. Лето было изменчивым: июнь и август впервые за тридцать лет почти на четыре градуса теплее нормы и с осадками близ нормы, а июль – суше обычного и на один градус холоднее. В августе и сентябре было очень много гроз, а по вечерам небо озарялось великолепными северными сияниями. Отмечались сильные магнитные бури, из-за чего 8– 16 августа телеграфные станции в Петрограде не работали.

В.В. Набоков в книге воспоминаний «Другие берега» писал: «В начале лета 1917 г. над синеватым болотом темный дым горящего торфа сливался с дотлевающими развалинами широкого оранжевого заката… Всем известно, какие закаты стояли знамениями в том году над дымной Россией…».[53]

Осень оказалась ветреной и ненастной. В третьей декаде сентября над Балтикой пронеслось несколько циклонов, один из которых вызвал 27 сентября штормовые нагоны в Ботническом и Финском заливах. В Кеми (на севере Ботники) вода поднялась на метр выше обычного, причинив значительные убытки. На повышенном уровне гуляли огромные волны, одна из которых пробила брешь в капитальной кирпичной стене фабрики на расстоянии почти полкилометра от берега. В устье Невы произошел подъем воды, едва не достигший 2 м.

Ненастная осень продолжалась, но в октябре и почти весь ноябрь опасных подъемов воды не было. В последние дни ноября штормовые ветры и волны повредили международные кабели, в Хельсинки прервалась телефонно-телеграфная связь, в центре города произошли значительные разрушения. Вблизи Аландских островов у входа в Ботнический залив погибли два финских судна. Сообщений о подъемах воды в Петрограде и их последствиях в основных периодических изданиях обнаружить не удалось. Они были заняты более серьезными, революционными вопросами. И в судьбоносные дни погода вела себя обычно, по-осеннему изменчиво: «В среду 25 октября (7 ноября) день был сырой и холодный…» (Дж. Рид «10 дней, которые потрясли мир»). А в других воспоминаниях встречаем: «Утро 25 октября выдалось в Петрограде на редкость солнечным и теплым. Настоящая золотая осень». Правы, скорее всего, и Рид, и другие: погода в разное время суток неодинакова; очевидцы, кроме того, бывают слишком субъективны. Лучше всего довериться газетным сообщениям из Главной физической обсерватории, согласно которым день 25 октября 1917 г. был переменчивым, умеренно теплым, слабо ветреным, с дождем во второй половине. Залп «Авроры» и взятие Зимнего происходили, похоже, в обычный осенний вечер.

Рано, сразу после наводнений, в Петроград пришли холода и снегопады: к 18 ноября снежный покров достиг толщины 17 см, а к концу декабря впервые за восемь лет – 73 см. Температура на поверхности почвы опустилась до – 40 градусов.

В целом же сообщения о погоде, ставшие привычными за много лет, включая военные годы, в 1917 г. почти не печатались. Издавалось множество газет, однако «в сокращенном виде из-за технических препятствий», по их же заявлениям.

1918 г., 24 августа – 224 см, 49-е по высоте; 22 ноября -165 см.

И этот год отличался необычной погодой. Впервые с 1890 г. наводнение произошло в августе. До сих пор оно остается третьим по высоте для этого месяца.

В 8 часов утра питерские обыватели были разбужены орудийными выстрелами. Оказалось, что это сигналы, возвещающие о подъеме воды. Ветер с залива достиг ураганной силы. Местные власти приняли меры, чтобы население не осталось без крова. В Гавани были зарезервированы специальные дома на случай наводнения. К 12 часам дня подвалы оказались затопленными, а военные суда на Неве – значительно выше их обычного положения. Высота воды 211 см выше ординара. Над городом тучи и порой проливной дождь. Президиум Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов предложил районным советам принять меры по оказанию помощи неимущему населению и ассигновал на это один миллион рублей.

За несколько дней до наводнения – 20 августа – Всероссийский центральный исполнительный комитет утвердил декрет об отмене частной собственности на земельные участки и дома определенной стоимости. Цель – «правильное распределение жилой собственности в интересах трудящихся». Людей в массовом порядке переселяли в благоустроенные дома и квартиры бывших домовладельцев, происходило так называемое уплотнение.

В этом же году 22 ноября в Петрограде отмечено еще одно наводнение, правда, не столь значительное. Погодные аномалии продолжались весь год на обширных пространствах. Вот первые строки «Белой гвардии» М.А. Булгакова: «Велик был год и страшен по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская – вечерняя Венера, и красный, дрожащий Марс». И строки последние: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. <…> А вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?».[54]

1924 г., 23 сентября – 380 см, 2-е по высоте, 3-е катастрофическое.

Материалы об этом наводнении и его последствиях публиковались в ленинградских и центральных газетах почти в течение месяца. До сих пор любое упоминание о наводнениях в Петербурге-Ленинграде обращается к двум потопам с разницей в сто лет.

24 сентября в газете «Ленинградская правда» было опубликовано официальное сообщение:

«От Губернского исполнительного комитета.

Днем 23-го сентября после 3-х часов началось при сильном ветре с моря быстрое прибытие воды, уровень которой к 8-ми часам вечера достиг 12 футов (366 см) выше ординара. Благодаря этому Василеостровский район, Петроградская сторона и части Центрального, Выборгского и Володарского районов оказались затопленными. Население было предупреждено об угрожающем наводнении и в большинстве мест успело своевременно очистить улицы и перейти в верхние этажи. Количество единичных жертв, захваченных наводнением, выясняется. Сильно пострадал порт, ряд фабрик и заводов, а также складов. Были частичные пожары. Снесено несколько мостов – Сампсониевский, Гренадерский и другие. Ввиду чрезвычайно широких размеров наводнения и возможности беспорядков, а также в целях строжайшего поддержания революционного порядка и своевременной помощи населению, объявить в городе Ленинграде впредь до ликвидации наводнения военное положение, поручив проведение его Чрезвычайной Тройке в составе коменданта города т. Федорова, зам. нач. Г. П. У. т. Леонова и зам. зав. Административным отделом Губисполкома т. Ильина.

Губисполкомом приняты все надлежащие меры к обеспечению продовольственного снабжения населения и всесторонней помощи пострадавшим от наводнения. Губисполкомом ассигнована специальная сумма для этой последней цели. Районными Тройками приняты все надлежащие ближайшие шаги к устройству пострадавших. Губисполком призывает рабочих, работниц, красноармейцев, военморов и все трудящееся население Ленинграда к выдержке, организованности и дисциплине в интересах поддержания порядка и быстрейшей ликвидации последствий наводнения. К 10-ти часам вечера вода уже сбыла до 9-ти футов (274 см), и дальнейшая убыль продолжается.

Настоящим доводится до населения города, что Губисполкомом приняты все меры к снабжению продовольствием и под страхом строжайшей ответственности воспрещается повышение нормальных цен на продукты.

За председателя Губисполкомом: П. Залуцкий.

За секретаря: Кондратьев. 23 сентября 1924 г.».

Еще одно обращение гласило:

«Ко всем рабочим, работницам, красноармейцам, учащейся молодежи и гражданам Ленинграда.

Товарищи! Ленинград постигло тяжелое несчастье. Слепая стихия наводнения внезапно обрушилась на город и нанесла большие разрушения. Для борьбы с наводнением Губисполкомом немедленно были приняты самые решительные и срочные меры. Были быстро мобилизованы военные, милицейские и пожарные части. Им удалось предупредить все население Ленинграда, спасти граждан, застигнутых наводнением на улицах, благодаря чему число человеческих жертв мало. Зарегистрировано только девять человек.

Наводнение по своему размеру может быть сравнено только с наводнением 1824 г. и материальные разрушения от него колоссальны. Все торцовые мостовые снесены, масса складов затоплена, затоплены машинные отделения и электрические станции многих фабрик и заводов, значительно пострадал порт, повреждены мосты и набережные, снесено большое количество дров, затоплены подвальные помещения, пострадали трамвай и водопровод. Всех разрушений Губисполком пока не успел учесть. Образован целый ряд комиссий, которые в ближайшие часы должны выяснить размеры убытков и разрушений. Приступила к работе Чрезвычайная Тройка, которая приняла самые энергичные меры по очистке улиц. К вечеру стали работать водопроводные станции, в районы подана вода, пущен трамвай. Ленинград полностью обеспечен хлебом и продовольствием. При этом Губисполком постановил: беспощадно карать тех торговцев, которые посмеют использовать стихийное бедствие для спекуляции.

Товарищи! Это испытание ленинградский пролетариат вынесет с честью. Да здравствуют ленинградские рабочие! Да здравствует наш революционный Ленинград!»

Из газеты «Ленинградская правда» от 24 и 25 сентября: «Слепая стихия нанесла серьезный удар нашему пролетарскому городу. От убогой рабочей квартиры до большого завода – всюду ущерб. Придется много чинить, исправлять, наверстывать потерянное. Первая задача – о хлебе насущном. Шакалы спекуляции постараются, конечно, взвинтить цены в пострадавших районах. Эти штуки им не пройдут. Спекулянтам на народном несчастье придется отвечать перед Советской властью! Вторая забота – чтобы в городе не был нарушен революционный порядок. Кое-где отдельные бандиты пытались воспользоваться суматохой в интересах легкой личной наживы. Но уже в первые часы наводнения пролетарский Ленинград показал стальную организационную спайку и выдержку. В минуту стихийного бедствия на улицах, у завода, у склада, в опасном участке место не паразитическому хулиганью, а рабочим отрядам, отражающим слепого врага. Военное положение объявлено против этих мародеров. С рассветом 24 сентября в город вступила кавалерийская дивизия для несения караульной службы и оказания помощи пострадавшему населению. <…>

Сто лет тому назад, когда также „Нева вздувалась и ревела“, крепостной Россией и закованным в цепи городом правил царь. Он „спасал“ столицу с помощью своих генералов. Теперь хозяин города – рабочий класс. Он откачает воду из подвалов, скрепит пошатнувшиеся стропила зданий, заботливой рукой сотрет следы безумия стихии. За работу по-революционному во имя нашего города, во имя Ленинграда!..

В Москве найдутся кое-какие спецовские „доброжелатели“, которые и по случаю наводнения затянут обычную волынку: Ленинграду быть пусту! У них этот мощный пролетарский центр вроде мозоли на глазу. Мы надеемся, что вся партия, весь пролетариат, весь Советский Союз отзовутся на наш призыв единодушной и беззаветной поддержкой. Нашего заветного пути к полному возрождению пролетарского Ленинграда не перебьет слепая стихия!».

В последующие дни ленинградские газеты сообщали: «В ночь на 24 сентября Губкомом была послана в санаторию, где находился на излечении тов. Зиновьев[55], телеграмма о случившемся наводнении. Вскоре был получен ответ, что он поездом выезжает. 26-го получена вторая телеграмма, в которой т. Зиновьев сообщает, что прибывает в Ленинград 27-го…

26-го создана специальная правительственная комиссия по поводу ленинградского наводнения в составе: Калинин, Зиновьев, Л.Б. Каменев, Смирнов, Комаров, Залуцкий, Ворошилов… 29-го в Ленинград прибыли всесоюзный староста Калинин, секретарь ЦК РКП Молотов, председатель Госплана Кржижановский, зам. Наркомфин Фрумкин».

Телефонограмма Совета труда и обороны: «Т. Залуцкому, срочно. По поручению т. Каменева сообщаю нижеследующее: высылаются пять паровых машин для откачки воды, 50 тысяч пудов ржаной муки; сегодня же дано распоряжение отпускать сахар в количестве, потребном для всего населения Ленинграда; об отпуске масла будет сообщено около 13 часов. 25 сентября, секретарь председателя СТО Музыка».

Губисполком постановил снять военное положение в Ленинграде с 20 часов 25 сентября 1924 г.

1 октября в ленинградских газетах были опубликованы материалы пленума Ленинградского совета. Из речи Г.Е. Зиновьева: «Ко всем нашим заботам прибавляется еще одна – держать руку на пульсе Невы, чтобы предотвратить в будущем стихийные бедствия. Коммунальное хозяйство и до наводнения было не в блестящем состоянии. Постараемся переселить рабочих из подвалов. Центр нам поможет, но надо надеяться на себя. Ленинградские рабочие не оправдали белогвардейских надежд и не растерялись…»

Из речи М.И. Калинина: «Жизнь и история Советской Республики не избаловали нас легкими достижениями. Нам не падали галушки с неба. Мы всего добивались большими усилиями. А тут еще и стихийные бедствия, вроде наводнения. Нам нельзя отставать от передовой капиталистической промышленности. Только рабочие центры могут это. Значит – надо помочь Ленинграду. И еще одно обстоятельство: крестьянство предъявляет вексель рабочему классу. Оно хочет лучше жить. Только подняв крестьянство, мы сможем его удовлетворить. Вот почему в Ленинград послана правительственная комиссия…»

Калинин выступил также на фабрике «Красный треугольник», где его речь «была покрыта долго не смолкающими аплодисментами». Там выражали свой энтузиазм и стойкость рабочие. «Тов. Катышков, из саратовских крестьян, кратко, мужицки просто сказал о Советской власти и текущем моменте так: „Ленинград залило, Саратовскую губернию сожгло. Не беда! Ни чорт, ни бог с каким-нибудь мазуриком белогвардейским нам ни шиша не сделают! Спайку рабочих с крестьянами ни одна буржуазная сволочь не разорвет. Наш крестьянский дипломат Калинин буржуев так блинами накормит, что они зубы обломают. Да здравствует Ленинград! Да здравствует Саратовская губерния и в ей город Новоузенск!“ Он закончил свою речь под общий смех и дружественные аплодисменты».

По описаниям различных источников, картина этого катастрофического наводнения выглядит так. 23 сентября с утра ничто, казалось, не предвещало беды. Но около полудня подул с моря порывистый западный ветер. Нева и каналы стали набухать. В 13 часов 20 минут с Петропавловской крепости раздались первые пять предупредительных выстрелов – вода поднялась на 152 см. В 13 часов 50 минут разнеслись вторичные пушечные залпы, которые стали повторяться через каждые полчаса, а затем и через пятнадцать минут. В 15 часов вода пошла на город. На Васильевский остров – с двух сторон: со взморья и от Дворцового моста. В Галерной гавани были быстро залиты Гаванская и Опочинина улицы. На углу Гаванской улицы и проспекта Пролетарской диктатуры (ныне – Большой проспект Васильевского острова) вода прибыла больше чем на 107 см выше мостовой. Деревянная мостовая всплыла. А у моста вся река одной огромной волной рвалась к морю. Усиливающийся ветер бросал всю массу воды на берега.

С Петровского острова забил тревогу завод «Красная Бавария», где залило подвалы с солодом. С этого же времени стала наполняться Фонтанка. К 16 часам полны водой Екатерининский, Крюков и другие каналы, залита набережная Рошаля (ныне – Адмиралтейская). К 17 часам дня буря достигла наивысшего напряжения. Нева преодолела набережные заграждения и широким потоком полилась по городу. К 17 часам 30 минутам вода пробралась к Вознесенскому проспекту. Исаакиевский собор и Зимний дворец представляли собой острова. По улице Халтурина (ныне – Миллионная) мчалась широкая река. Затоплены Летний сад и площадь Жертв революции (Марсово поле). В районе улицы 3-го Июля (ныне – Садовая), у Никольского рынка и церкви – озеро. В смятении бродят очутившиеся не на той стороне жители. Благодаря сильному ветру все старое, ветхое с крыш и фасадов летит вдоль улиц, ветер сшибает с ног прохожих, выворачивает легковые фургоны. Залита Петропавловская крепость. Измерена высота – 274 см, после чего водомер залит, к нему невозможно пробраться, измерения прекращены. Вода прибывает на проспекте 25-го Октября (ныне – Невский). Всюду массы народу. Кругом очереди. Можно наблюдать такие картины: торговцы, находясь по пояс в воде, отпускают товары покупателям, стоящим по колена. В управлении коменданта города организуется «боевой штаб обороны от наводнения». Управление окружено водой по колено. Телефонная связь нарушена. Отдается распоряжение о курсировании лодок на Васильевском острове. Масса покалеченных лошадей. Залиты Большая Охта (прибрежные домишки – до второго этажа) и Малая Охта.

Переломный момент наступил примерно в 20 часов вечера. Сила ветра стала уменьшаться, его направление сменилось на северо-западное, вода упала на 30 см, затем быстро пошла на убыль. В 22 часа пушка Петропавловки дала последний выстрел. К 24 часам уровень воды опустился до 99 см. Наводнение окончательно прекратилось около 7 часов утра 24 сентября. Этот день был солнечным и тихим.

В самый разгар наводнения телеграф стал получать сообщения о начавшихся пожарах. В 19 часов 30 минут крупный пожар начался на Ватном острове (ныне не существует; здесь расположены метро «Спортивная», дворец спорта «Юбилейный», научно-исследовательский химический институт) в показательном заводе взрывчатых веществ на бывшем винном складе. Пожар сопровождался взрывами химических препаратов. Горели лесопильный завод в Новой Деревне, дом 77 на Кронверкском проспекте, дом 54 по проспекту Юного пролетария (ныне – Старо-Петергофский), громадный шестиэтажный дом по Нарвскому проспекту, заселенный рабочими. Жильцы спасались по водосточным трубам. Две женщины оборвались с третьего этажа, упали в воду, получив «общее сотрясение организма». Пожарные не могли подъехать к домам с машинами. Оказывать помощь пострадавшим от пожаров приходилось вручную. О жертвах не сообщалось. В Петроградский район была выслана саперная рота Н-ской дивизии для оказания помощи на пожаре химического завода.

На крупные предприятия Василеостровского района были посланы активисты-коммунары, но на Голодай им добраться не удалось. Завод им. Радищева со стороны моря разрушен, поставлена охрана. В Московско-Нарвском районе конные отряды из военных школ оказывали помощь Путиловской больнице и устанавливали порядок. В Выборгском районе по распоряжению районных властей было установлено дежурство рабочих и студентов по охране заводов и фабрик. Поступили сведения, что повалившимся забором убиты три девочки, на набережной погибли два извозчика. Очевидцы видели, как по Неве, против Ириновского (ныне – Финляндского) вокзала, ехал на утлом ялике человек. На него налетел страшный порыв ветра, перевернул ялик, и несчастный пошел ко дну. В Центральном районе власти распорядились о максимальной выпечке хлеба во всех хлебопекарнях. К 26 сентября выпечка по городу дошла до полной потребности – 50 тысяч пудов в сутки.

Наводнение причинило неисчислимые убытки, особенно коммунальному хозяйству. Уничтожены почти целиком все труды революционных лет и последнего строительного сезона. Больше всего пострадали мостовые – торцевые и булыжные. Снесено 19 мостов из 214. Смыта Стрелка на Елагином острове. В Летнем саду погибло 550 вековых деревьев. Испорчено 120 трамвайных вагонов. Затоплено 2040 строений в Петроградском районе, 1460 – в Центральном, 912 – на Васильевском острове, 660 – в Московско-Нарвском районе, 80 – в Выборгском, 67 – в Володарском. Более 15 тысяч семей были вынуждены покинуть свои квартиры. Разлито 1200 пудов нефти. Из больших предприятий больше всего пострадали заводы «Красный путиловец», «Русский дизель», кабельный, морской порт, где затонули или выброшены на берег 40 судов с лесом и другими грузами. Весьма пострадали архивы Главного штаба и Петропавловской крепости. Из железнодорожных линий особенно повреждена Сестрорецкая. Окончательные убытки составили 130 миллионов рублей или 10 процентов стоимости основных фондов ленинградской промышленности (согласно данным Научно-исследовательского института коммунального хозяйства, опубликованным в 1933 г.).

Создан фонд помощи Ленинграду. Редакции газет «Известия» и «Ленинградская правда» выделили соответственно 10 тысяч и 1 тысячу рублей для помощи ленинградскому пролетариату и пострадавшим рабочим. Открыт прием добровольных пожертвований, но частная благотворительность запрещена. 10 тысяч рублей выделено для организации бесплатного питания. Служащие и сотрудники «Известий» пожертвовали свой однодневный заработок. Моссовет передал Ленгубисполкому 100 тысяч рублей. В Ленинграде объявлено, что никаких отсрочек платежей по налогам не будет, и все силы мобилизованы для нажима на налогоплательщиков. Дано указание о приеме заявлений по возмещению убытков от частных лиц.

К 26 сентября в городе отмечено увеличение числа заболеваний брюшным тифом, бронхитом и воспалением легких (до ста случаев в день).

«Количество единичных жертв» осталось невыясненным. Официально сообщалось, что погибло семь человек, причем указывались даже районы: «…в Центральном – два, в Петроградском – два, на Васильевском острове – три». В газетах же печатали, что «в больницу Эрисмана на Петроградской поступило несколько трупов, в Выборгском районе обнаружено пять погибших, на Сестрорецком пляже найдены утонувшие, преимущественно мужчины, некоторые в матросской форме…». Более чем через шестьдесят лет после наводнения известный гидролог А.А. Соколов назвал цифру, в которую тяжело поверить: «23 сентября 1924 года погибло около 600 человек…».[56]

Наблюдения за гидрометеорологическими явлениями, измерения метеорологических параметров, их обобщение, составление прогнозов погоды – вся эта работа к середине 1920-х гг. выполнялась Главной геофизической обсерваторией (ГГО).

Директорами обсерватории в разное время были выдающиеся ученые А.Я. Купфер, Г.Н. Вильд, М.А. Рыкачев, Б.Б. Голицын, А.Н. Крылов, А.А. Фридман.

К 1924 г. деятельность ГГО определялась декретом «Об организации метеорологической службы в РСФСР», подписанным В.И. Лениным 21 июня 1921 г. По этому документу, ГГО руководила «всем метеорологическим делом», составляла инструкции для всех метеорологических станций, осуществляла их контроль и инспекцию, хранила все подлинники наблюдений и измерений, держала связь с зарубежными гидрометеорологическими организациями. Кроме ГГО, никто, никакое ведомство не имело права вести метеорологическое обслуживание.

Несмотря на широкие полномочия, предоставленные декретом, возможности ГГО были ограничены, ее реальное положение было тяжелым. Катастрофическое наводнение 23 сентября 1924 г. в полной мере обнаружило все противоречия между словами и делами в то время.

По наблюдениям ГГО и данным гидрометеорологических станций северо-запада РСФСР, начало осени 1924 г. в Ленинграде и окрестностях отличалось изменчивой погодой. Прекрасные дни «бабьего лета» сменялись ветреными и ненастными. На Балтике и Финском заливе 10—12 и 18—19 сентября отмечались штормы.

В Ленинграде 19 сентября наблюдалось редкое явление – смерч, вызвавший разрушения, хотя и в ограниченной зоне Васильевского острова. Погибла женщина, несколько человек было ранено. Вода в Неве поднялась до четырех футов, т. е. опасной пятифутовой отметки не достигла. Но на Адмиралтействе в ночь на 20 сентября горели предупредительные зеленые штормовые огни.

В неустойчивых условиях смены сезонов прогнозы погоды затруднены и в настоящее время. Прогноз ГГО на 23 сентября 1924 г. был опубликован накануне («Вечерняя Красная газета») и утром этого дня («Ленинградская правда»): «Предполагается следующая погода – температура от +15° до +7°, уменьшение облачности, возможны отдельные дождевые шквалы западной четверти. Опасение за наводнение отпадает. Вода вряд ли поднимется выше 4-х футов».

В дальнейшем, когда анализировалось наводнение, ГГО утверждала, что в первой половине дня 23 сентября на основании синоптической карты за семь часов утра было составлено уточнение о возможности подъема воды к вечеру того дня до 6 футов. В печать оно не попало, не говорилось также, было ли оно передано городским властям и другим потребителям.

Таким образом, прогноз ГГО с заблаговременностью около суток был совершенно ошибочным как по высоте наводнения, так и по общему характеру погоды. Уточнение с заблаговременностью примерно шесть– восемь часов верно указывало на тенденцию о ходе уровня, но не предполагало достижения катастрофической отметки.

Официальных заявлений по поводу ошибочного прогноза ГГО не последовало. В сообщениях с пленума Губисполкома, с различных заседаний и совещаний лишь отмечалось, что «наводнение оказалось неожиданным… обсерватория не допускала возможности наводнения… метеорология не относится к точным наукам…».

Но прогноз прослужил поводом для жесткой критики в печати деятельности ГГО в целом. 25 сентября «Ленинградская правда» опубликовала статью «Преступная ошибка». Ее автор – профессор Каменыциков, член Ленсовета – недолгое время в начале 1920-х гг. был директором обсерватории. Приведем выдержки из нее.

«Разве не преступление давать такие неверные предсказания по такому серьезному поводу, как наводнение? Никто не стал бы винить обсерваторию, что она не сумела вовремя предсказать наводнение. Но все мы, кому дорого наше советское строительство СССР, будем винить ее за то, что она обнадежила население в этот серьезный момент в категорической форме… Смотрели ли когда-нибудь на небо сотрудники обсерватории? Видимо, они совершенно не считаются с местными признаками. Видимо, все делается в обсерватории по-бюрократически. Рабочему государству нужно дело! Пора бы Главнауке обратить внимание на характер предсказаний ГГО. Они в огромном большинстве случаев не оправдываются, вводят в заблуждение руководящие государственные органы и причиняют нашему Союзу огромные убытки, вводят наш Союз в напрасные расходы. Нужно запретить ГГО давать предсказания и назначить особую следственную комиссию из партийных научных работников для проверки методов работ обсерватории, так как она совершенно не удовлетворяет своему назначению быть обсерваторией в нашем рабочем государстве». Публикация сопровождалась комментарием: «Редакция дает место поступившей поздно ночью статье тов. Каменыцикова, считая затронутый вопрос крайне важным и требующим дальнейшего выяснения».

Были созданы комиссии, начались разбирательства. Появились разъяснения о методике составления прогнозов, состоянии дел и материальном оснащении ГГО.

Газеты подробно освещали ситуацию: «Как предсказывается погода?.. Составляются карты за три срока в сутки -7 часов утра, 1 час дня, 9 вечера. Наблюдения на станциях в России – 3 раза, за границей – 4 раза. Срок предсказаний: у нас – двое суток, у них – сутки. Дежурства в ГГО отсутствуют, занятия идут с 9 утра до 3-х дня из-за малой зарплаты: физик получает 9 р. в месяц. (Должность физика соответствовала нынешней должности старшего научного сотрудника; обед в рабочей столовой стоил 50 копеек. – К. П.) На основании карт физики, подобно врачам у кровати больного, высказывают свои предсказания. Так же, как у врачей, мнения часто расходятся. Из всех возможных решений останавливаются на самом вероятном. В результате в газетах помещается то или иное предсказание. Как и врач, говорящий, что больной умрет, иногда ошибается, так ошибается и метеоролог… Наблюдения над местными признаками оказывают мало пользы для решения вопроса о наводнении. Для последних необходимо знать точно уровень воды и движение ветра по побережью Балтийского моря. Этих сведений ГГО получить не может, так как здесь отсутствует взаимность. Еще беда – плохая связь. Лишь с мая 1923 г. установлен радиоприемник, но он один и притом кустарный. Необходимы три и соответствующее количество персонала… Во время наводнения обсерватория вследствие порчи телефона и телеграфа не могла посылать данные, ни вызвать кого-либо. Часовой механизм уровнемера оказался залитым водой и остановился вблизи пика воды… Работники ГГО тяжело переживают свою ошибку, неизбежную или небрежную – выяснится впоследствии. Чувствуется, что перед вами один обнаженный клубок нервов, каждое прикосновение к которому вызывает острую боль. В роковой день персонал не покидал своих постов с 9 утра 23 сентября до 3 ночи 24 сентября. Суд решит беспристрастно, насколько верны и неверны предсказания ГГО вообще…».

Главнаука и ее ленинградское отделение заседали и решили: «…ГГО допустила недопустимую самонадеянность, ее работники проявили халатность, но не преступную небрежность, а узкую педантичность… Просить об отпуске средств на содержание ГГО, которая находится в крайне бедственном положении, как в отношении научного персонала, так и в отношении постановки своей научной работы…»

Ошибочный прогноз высоты наводнения вызвал заслуженные нарекания. Они, однако, были не слишком многочисленны на фоне обширной информации о наводнении и его последствиях. Более того, нигде не было указаний об убытках, связанных непосредственно с неудачным прогнозом, тогда как свидетельств бесхозяйственности, неподготовленности, разгильдяйства приводилось множество. Почти все пострадавшие предприятия содержали производственные мощности и выпущенную продукцию на заливаемых низких территориях. Даже наблюдая подъем воды, там не принимали мер к предотвращению убытков. Как всегда, сильно пострадали подвальные помещения, где жили люди, причем самые необеспеченные, и хранились ценности. Власти не решили проблем подвалов, о которых предупреждали градостроители, гидротехники, метеорологи в течение всей истории города. Не решены они полностью и до настоящего времени. Хотя использование подвалов под жилье существенно сократилось, в них по-прежнему размещаются склады, хранилища, производственные и хозяйственные помещения. Уместно заметить, что такое положение чревато большими убытками при особо опасных и тем более катастрофических наводнениях. Впрочем, увеличение материальных потерь от наводнений отмечается почти во всех развитых странах из-за стремления максимально использовать прибрежные территории. Правда, число человеческих жертв уменьшается, причем в значительной мере благодаря заблаговременным и надежным прогнозам.

Руководство Ленинграда старалось извлечь уроки из катастрофы 1924 г. Более чем через год, в конце ноября 1925-го, вышла книга «Ленинград в борьбе с наводнением», составленная по поручению Губисполкома, отредактированная и изданная Ленинградским комендантским управлением. В ее предисловии говорится: «Книга рассчитана на то, чтобы показать каждому жителю, что он не предоставлен самому себе, что существует организация, что тяжелые последствия можно обезвредить или уменьшить. В тяжелый день 23 сентября 1924 года разъяренная стихия столкнулась с изумительной по размаху организованной импровизацией, захватившей не только взрослое население, не только молодежь, но даже детей школьного возраста. Импровизацию необходимо учесть и на этом опыте построить систему борьбы».[57]

В первой части книги содержались обязательные постановления, положения, инструкции. Указывалось, в частности, что «наблюдение за общим состоянием погоды, изменением направления ветра, прохождением циклонов, ураганов и прочими атмосферными изменениями ведет ГГО, извещающая бюллетенями о возможном повышении воды в реке Неве, начиная с 3-х футов выше ординара».

Во второй части излагались научные аспекты наводнений, описывались их история, а также особенности рельефа Ленинграда, метеорологические и гидрологические условия наводнений на примере 1924 г. Книга представляет интерес и в настоящее время, но как руководство к действию она устарела. Неизвестно, кроме того, каким образом использовались ее положения в дальнейшем. Заметим, что первое особо опасное наводнение (258 см) после выхода книги произошло только в 1929 г., 15 октября (см. Приложение 1).

Бедствие заставило вспомнить – впервые в послереволюционные годы – о радикальной защите от наводнений: «Только советская власть приступила к работам по устранению катастроф. В Гавани начата постройка дамбы, которая защищает окраину. К сожалению, у нас мало средств, чтобы это закончить в один или два года. Эта грандиозная работа требует многих миллионов. Но мы это сделаем! Когда дамба будет закончена, никакое наводнение не будет страшно для Ленинграда!..».

Идея гидротехнической защиты города (а не отдельных его районов, и не как новая, а историческая идея) в полной мере возродилась к концу 1920-х гг. Научно-исследовательский институт коммунального хозяйства (НИИКХ), основанный в 1931 г., к 1932-му представил проект, очень близкий к осуществляемому ныне и основанный на разработках столетней давности выдающегося инженера и ученого П.П. Базена. Предполагалось завершить «централизованное строительство методом Беломорстроя, Днепростроя и Магнитостроя» к 1938 г.[58]

В проекте (в отличие от цитированного издания) признавалась озабоченность властей защитой от наводнений со времен основания города. Предложения НИИКХа активно поддерживал С.М. Киров, возглавлявший с 1926 г. Ленинградскую организацию ВКП(б). Но его злодейское убийство, а затем период репрессий, война, блокада и «ленинградское дело» не позволили заняться строительством.

К проекту защиты вернулись только к началу 1960-х гг., после близкого к катастрофическому наводнения 15 октября 1955 г. (293 см) и в связи с разработкой нового генерального плана развития Ленинграда. Исследования и проектирование продолжались около двадцати лет. В 1979 г. по решению ЦК КПСС и СМ СССР строительство началось и продолжается до сих пор…

Отметим в заключение, что анализу наводнения 23 сентября 1924 г. посвятили свои работы многие известные ученые и инженеры, географы и гидрометеорологи, гидротехники и геодезисты – В.А. Берг, Л.С. Берг, А.Ф. Вангенгейм, В.Ю. Визе, В.Е. Ляхницкий, В.М. Маккавеев, Б.П. Мультановский, С.А. Советов, A.M. Шенрок и др.[59] К исследованию этого случая обращаются и в наше время.

Хочется привести еще ряд фактов, связанных с тем памятным наводнением. Известно, что именно наводнение 1924 г. стало своего рода катализатором нового направления исследований великого ученого Ивана Петровича Павлова. Его лаборатории в Институте экспериментальной медицины и Академии наук были затоплены. «Необыкновенное стихийное бедствие, – писал Павлов, – представило нам случай наблюдать и изучать хроническое и патологическое состояние наших собак, происшедшее под влиянием этого события, как чрезвычайно сильного внешнего раздражителя. При страшной буре, при сильном волнении прибывающей воды, при треске и шуме ломаемых и падающих деревьев пришлось спешно переводить животных на второй этаж и оставлять их здесь в необычных компаниях. Все это, очевидно, чрезвычайно затормозило всех животных, между ними не замечалось обычных драк. Одни из собак по миновании события и водворении на прежнее место остались такими же, какими были. Другие, и именно тормозного типа, оказались после этого нервнобольными, и на очень большой срок» [60]. В дальнейшем, экспериментируя, И.П. Павлов повторил звуковую обстановку наводнения: в железный лист била струя воды, шумел вентилятор, гудел гудок. Это тормозило все условные рефлексы: звонок, обычно вызывавший пищевые рефлексы, стал провоцировать оборонительные. Звонок стал «пахнуть» для собак не едой, а наводнением. Животные часто впадали в сонное состояние, и это напоминало Павлову трудные 1918—1919 гг., когда приходилось работать с истощенными животными. Таким образом, случайные прежде наблюдения за срывом нервной деятельности у собак стали систематическими в павловских лабораториях, что положило начало новому направлению в экспериментальной физиологии.

А вот ряд личных впечатлений ленинградцев той поры.

Корней Чуковский записал в дневнике 24 сентября 1924 г.: «Вчера наводнение, а сегодня – солнце. Вчера было похоже на революцию – очереди у керосиновых и хлебных лавок, трамваи, переполненные бесплатными пассажирами, отчаянные, веселые, точно пьяные, толпы. И разговоры: „В Косом переулке – вода… всю Фурштатскую залило… на Казанскую не пройти“…».[61]

Из дневника Дмитрия Александровича Фридрихсберга, профессора-химика Ленинградского университета: «Запомнилось великое наводнение 23 сентября 1924 года. Мне было 9 лет. В день наводнения раньше отпустили из школы. На 4-й линии увидели бурный ручей, текущий из Смоленки. Был жуткий ветер. Побежали к Неве, но до сфинксов было не дойти. Стало размывать Андреевский рынок. Люди побежали, побросав лотки с товарами. Поплыли арбузы, мы хватали их, сколько могли удержать. Дома встретил отец, бледный как мел. Мою радость не одобрил. Стало темно, ветер усилился. В окно было видно, как летают листы железа, сорванные с крыш. Ломались деревья. Редкие люди шли по горло в воде и вдруг исчезали, проваливались в люки. Управдом сидел на заборе с багром и ловил бревна. Он собрал их много сажен, потом все продал, и его арестовали. Меня тогда поразила эта несправедливость. Но, действительно, нельзя допускать, чтобы отдельные люди извлекали деньги из пропадающего имущества. На следующий день было солнечное тихое утро. Занятий не было, и мы пошли на Смоленское кладбище. Там стояли огромные озера, гробы были размыты, их было много на земле. Мы нашли доски вместо весел и, сев каждый в свой гроб, устроили гонки по воде, не разбираясь, было ли что-нибудь в гробах или нет. Твердо помню, что никаких мыслей о недопустимости такой игры не приходило. Мы были по-детски счастливы».[62]

Из воспоминаний актера Бруно Фрейндлиха: «Днем на углу улицы 3 июля (Садовой) и проспекта 25 октября (Невского) услышал слово – наводнение. Но оно меня не взволновало. А когда дошел до Казанской, там уже стихия. На Демидовом [63] окунулся. Семью застал уже не в квартире, а на третьем этаже. Мимо дома, вдоль Мойки, проплывали бочки, дрова, столы, стулья, шашки с дорожного покрытия. С ребятами ловили все для отопления. Простудился и пролежал, борясь со смертью, пять недель».[64]

Недавние воспоминания Ирины Николаевны Бенуа: «Пасмурный день 23 сентября 24-го года постепенно превращался в кошмар – ветер гнул деревья на нашем Конногвардейском бульваре, стекла дрожали от потоков дождя, проезжая часть стала заполняться водой, ее становилось все больше и больше, и вот уже лошади идут по брюхо в воде. Первый этаж затопило. Родители с трудом добрались с Невского – извозчики не решались ехать к Неве».

Наводнение 1924 г. до сих пор привлекает внимание историков и краеведов. Недавно опубликованы письма ленинградцев об этом событии по архивным материалам ОГПУ: «Газеты написали, что жертв было 10 человек, но я думаю, что к этой цифре надо прибавить два нуля. Один ужас, какая сила воды была, даже коммунисты молились Богу и крестились от ужаса бури… На Васильевском острове вода была в 3-х этажах, кожевенный завод залит до 4-го этажа. Во время наводнения нас погнали в город на охрану и усмирение бандитов. Некоторые заводы были подожжены и взорваны. Магазины грабили, электричество повредили, телефоны оборвали. Пойманных грабителей расстреливали прямо на улицах без всякого суда… На корабле „Чайка“ у форта „Краснофлотский“ погибло 500 человек. Идет вселение пострадавших от наводнения в квартиры обывателей. У служащих высчитывают из жалованья на наводнение… У нас в библиотеке университета большой разгром. Книги в ужасном виде. Занимаемся просушкой. Вентиляции никакой, и топка не производится».[65]

1925 г., 3 января – 225 см, 46-е по высоте, необычное – в середине зимы.

В самом начале 1925 г. по сообщениям Главной геофизической обсерватории, на Балтийском море начались сильные штормы. В Ленинграде 3 января ожидалось усиление западных ветров до 14—15 м/сек и подъем уровня в Неве до 2-4 футов (61– 122 см) выше ординара, а в последующие дни – сильные метели и большие снегопады, а также установление санного пути. Вследствие охватившей север и северо-запад СССР оттепели больших морозов ждать не следовало, температура воздуха предполагалась от нуля до восьми градусов ниже нуля.

В 18 часов 30 минут вечера 3 января создалось угрожающее положение. Но вода прибывала медленно: за час она поднялась от 5 футов (152 см) до 5 футов 7 дюймов (170 см). Затем уровень повышался быстрее, и в 22 часа 8 минут был достигнут максимум – 7 футов 7 дюймов (231 см), после чего вода пошла на убыль. В 23 часа 30 минут отмечено 6 футов 8 дюймов (203 см). Ветер изменил направление на северозападное, не уменьшив, однако, силу. Под давлением морских волн Нева вскрылась от устья до Дворцового моста.

Были значительно залиты Васильевский остров и Московско-Нарвский район. На Петроградской стороне, в Ботаническом саду, вода доходила до оранжерей. В Зоологическом саду звери переведены во вторые этажи. Каменный и Крестовский острова залиты водой и наносным льдом. Мост и дамба в Лахте завалены льдом, из-за чего нарушено движение поездов по Сестрорецкой линии.

Из газет: «Всего лишь три с небольшим месяца назад Ленинград постигло стихийное бедствие – громадной силы наводнение, равного которому не было за последние 100 лет. Но уже тогда было ясно, что город будет восстановлен и наши фабрики и заводы задымят по-прежнему. Теперь пришлось пережить новое наводнение, которое могло поставить под серьезную угрозу все результаты проделанной работы. Ленинград, этот город-боец, город пролетарской революции, вышел с честью и из нового испытания.

Сентябрьский опыт помог. В 12 часов дня 3 января Геофизическая обсерватория известила о надвигающейся опасности. Аппарат борьбы с наводнением был развернут в необыкновенно короткий срок. В 3 часа дня в угрожающие районы посланы конные патрули для оповещения населения и учреждений. Благодаря этому в низменных местах жители заблаговременно переселились в верхние этажи. Убытки промышленности благодаря энергичной работе кадров незначительны. Нормальная подача воды была все время обеспечена. Выключена небольшая часть абонентов электрических станций. В ряде районов залиты подвалы. На Выборгской стороне свалено три столба с фонарями. На Васильевском провалились 16 канализационных колодцев. Трамвайные вагоны своевременно выведены из парков. Продажа хлеба производилась до 12 часов ночи. Убытки городского хозяйства крайне незначительны и не превышают нескольких тысяч рублей. Буря шла по всему заливу. В Кронштадте прервано телефонное сообщение. В Петергофе залиты дворцовые парки, а четыре рыбака пропали без вести. Поезд из Сестрорецка дошел только до станции Раздельная (ныне – Лисий Нос. – К. П.) ввиду завалов льда на участке Лахта– Новая Деревня».

1942 г., 25 октября – 174 см, наводнение в период Ленинградской блокады.

Подъем воды почти от ординарного уровня начался в полдень и за четыре часа достиг максимума. Спад, напротив, был замедленным и неравномерным. С вечера 25 октября, в последующие сутки отмечались три пика уровня воды – высотой около 150 см, 140 и 60 см, которые наступали с интервалом 6-8 часов. Писатель B.C. Шефнер отметил: «В октябре 1942 г. был день, когда Ленинграду угрожало наводнение. Вода в Неве поднялась довольно высоко, но потом природа одумалась, ветер присмирел, из берегов Нева не вышла. А если бы вышла?.. При мысли об этом не по себе становится… Блокада и наводнение…» [66]

Из «Ленинградского дневника» поэтессы Веры Инбер: «12 сентября 1942 г., вечер. Страшный ветер. Есть опасение наводнения. Наша Карповка угрожающе поднялась. Но вскоре ветер стих и вода спала <…>.

25 октября 1942 г…Вчера ночью явился начальник штаба противовоздушной обороны и сообщил, что вода в Карповке поднялась и залила пространство перед Ботаническим садом».[67]

В годы войны и блокады об этих наводнениях не сообщали.

1955 г., 15 октября – 293 см, 4-е по высоте.

Традиция умолчания, начатая в конце 1920-х гг., продолжалась и после войны и сохранялась довольно долго. Она четко проявилась при почти катастрофическом наводнении 1955 г., о котором коротко сообщили, не указав высоту воды.

«Ленинградская правда», 18 октября 1955 г.: «В связи с сильным штормом, разыгравшимся на Балтийском море, наблюдался повышенный уровень воды в Неве. По данным бюро погоды к 20 час. 50 мин. 15 октября вода достигла наивысшего уровня. Затем, минут через 20, начался быстрый спад. К вечеру 16 октября уровень был даже на 14 см ниже ординара».

В других местных газетах публиковались аналогичные краткие сообщения. Максимум подъема воды нигде не указывался.

Яркое описание этого, близкого к катастрофическому, наводнения оставил писатель Федор Абрамов: «…Вечером сижу в Публичке. Разбираю „Донские рассказы“ Шолохова. Радуюсь – работа идет хорошо. Вдруг около 9 вечера замечаю: читатели повскакивали с мест и побежали к пункту сдачи книг. Говорят – в городе наводнение, 285 см выше уровня, залило Васильевский. Какая-то тревога овладела мною, быстро сдаю книги. В раздевалке очередь. Невский запружен народом, на остановках давка. Черная Фонтанка хлещет по набережной. Троллейбус через Дворцовый мост не идет, народу тысячи, все рвутся вперед, домой. Дворцовая площадь вся в воде. Я до колена мокрый. Думаю о романе – а что, как с ним случится что-нибудь… Вспоминаю о дровах, сложенных во дворе. А что, как их разбросает водой, перемешает с дровами других хозяев. Маленькие заботишки охватили меня… Стал пробираться к Адмиралтейству. В Александровском саду толпы народа. По набережной вода хлестала вовсю. По Дворцовому мосту побежал бегом. Ветер, черная зловещая Нева. Небо тоже черное и по нему – белые летучие облака. Огни на английских кораблях погашены, только на одной мачте – красный кровавый огонек, и в отсветах его полощется советский флаг. Жутко! Университетская набережная в воде. Бегу на Пушкинскую площадь, оттуда пробираюсь к Менделеевской. Она вся в воде, и по ней много, много желтых листьев. Будто плес какой… Окна университета раскрыты, в дверях и окнах застигнутые бедствием студенты. И странно: они поют „Рябинушку“… По ограде пробираюсь к дверям университета. Весь мокрый вваливаюсь домой. По радио объявляют: вода спала на 40 см. И так не вяжется восторженный голос с тем, что я видел… По уличным репродукторам передавали концерт туркменских артистов. Дружба, дружба народов – трещало радио. А во дворе главного здания, у окон подвальных помещений, мечутся полураздетые люди, тащат на себе узлы, постели. В комнатах вода, плавают детские игрушки, валенки. По колено в воде бродит старик, матюгается, ловит валенок.

Вдруг слышу отчаянные крики: „Сволочи! Под суд их отдать мало! Из-за них тонем!“ Это уборщицы, дворники, рабочий люд университета. Вода хлынула к ним через траншеи, которые не заделали, когда проводили газ. Бедные маленькие люди! И так-то они всю жизнь еле-еле концы с концами сводили, а чуть какое несчастье – и в первую очередь бьет по ним. Никому до них нет дела. Настанет ли такое время, когда не будет разницы в положении людей… Справедливо разве, когда одни живут в коммунизме, а другие всю жизнь маются. На лестнице филфака стояли жертвы наводнения: уборщицы, несколько мужчин, комендант тетя Катя. Охали, вздыхали, некоторые шутили. Таков уж русский народ… Тяжелые мысли ворочались у меня в голове. Во что обошлось людям это наводнение? Не доедая, перебиваясь с картошки на воду, они скопили кое-какое барахло и за каких-нибудь три часа все пропало. Что-то от 41-го года померещилось мне в этом наводнении. Так вот и тогда было. Владельцы машин, высокопоставленные чинуши уезжали с семьями на восток, они занимали вагоны. А для маленьких людей места не было. Они оставались на оккупированной территории, и с них же потом за все это взыскивали. Неужели жив 41-й год? Это страшно…

Вечером следующего дня, 16 октября – на набережной народу, ни пройти ни проехать. Вода ушла, и с трудом верится, что вчера была беда. Так вот и после войны. Объявили мир, высыпал на улицы народ, и кажется, не было ни голода, ни ужасных бомбежек. Только где-нибудь давятся от слез осиротевшие вдовы. Так и сейчас. Загляни в подвальную лачугу на Васильевском – и увидишь горе, слезы…

„Правда“ даже не сочла нужным упомянуть о наводнении. В разделе хроники – вечер газеты „Руде право“, очередной мировой рекорд и пребывание английских кораблей в Ленинграде. А о наводнении – ни слова!

Да и что такое наводнение? Разве оно выражает передовые тенденции развития нашей жизни? Я становлюсь брюзгой…

Почему меня так ранят безобразия? Почему я не восторженный оптимист, который не замечает ничего, кроме успехов? Везде равнодушие. Отчего это? У нас учат „Краткому курсу“, проклинают проклятые пережитки прошлого, а никто не учит людей элементарному поведению…

В городе уже ходят легенды, связывающие наводнение с приходом английских кораблей. Вытеснили, говорят, корабли воду из Невы – вот и наводнение…».[68]

А британские моряки, посмотрев на дневном спектакле в Кировском театре балет «Медный всадник», вечером оказались свидетелями настоящего наводнения. Им, вместе с советскими, пришлось проявить морскую выучку и взаимодействие, чтобы предотвратить навал крупнотоннажного авианосца «Триумф» на невскую набережную.

1967 г., 18 октября – 244 см, 22-е по высоте, первая попытка математического прогноза.

В начале второй декады октября на огромном пространстве от Атлантического океана до Балтийского и Баренцева морей проходили серии циклонов, установились штормовые ветры западных направлений. Первый опасный подъем воды этого года (14 октября, 171 см) оказался лишь предвестником более значительного наводнения в Ленинграде.

16 октября активный циклон с Атлантики вышел на Ирландию. 17-го он был уже над Данией, а 18 октября охватил всю Балтику. Скорость ветра 25—30 м/сек отмечалась на всех метеорологических станциях, на некоторых порывы достигали 40 м/сек, в ряде случаев приборы выходили из строя – «зашкаливали». С ночи по всему восточному побережью Балтийского моря наблюдались аномально высокие подъемы воды: в Клайпеде – 185 см, в Лиепае – 174 см, в Вентспилсе – 148 см. Такие события возможны один раз в двести– триста лет.

Когда ранним утром 18 октября в Таллинне подъем воды достиг редкой высоты – 122 см, стало ясно, что Ленинграду угрожает серьезная опасность. Но именно в утренние часы циклон стал разрушаться, или, по терминологии синоптиков, «заполняться». Скорость ветра на Финском заливе уменьшилась, его нагонное направление изменилось. Наводнение в Ленинграде все же состоялось, максимум наступил около 14 часов. Оно сформировалось за счет высокой воды вдали от устья Невы, за счет «длинной волны». Вклад ветра был незначительным.

Большинство ленинградцев восприняло это наводнение скорее как любопытное зрелище. Но не беспечность была причиной спокойствия, а своевременные надежные прогнозы и четкая служба оповещения. В случаях подтоплений действия были организованными и слаженными. Во второй половине дня весь город, забыв о наводнении, говорил о блестящем рейде советской автоматической лаборатории на Венеру.

Председатель городской комиссии по борьбе со стихийными бедствиями заявил, что убытков избежали благодаря заботе о народном добре. Ликвидация последствий наводнения займет несколько дней.

К случаю 18 октября 1967 г. относится первый прогноз наводнения новым математическим методом. Его результат оказался неудовлетворительным из-за ошибки в подготовке исходных данных, технических трудностей в вычислительном центре, недостаточно согласованного взаимодействия с гидрометеослужбой. Это затруднило применение метода в дальнейшем. Но его оперативные испытания (то есть при угрозе наводнений), ответственным за которые в Ленинградском отделении Государственного океанографического института назначили с 1968 г. автора этих строк, продолжались в течение десяти лет. По запросам Северо-Западного управления гидрометеослужбы было составлено еще 26 прогнозов, все результаты которых по точности и заблаговременности соответствовали нормативам службы прогнозов.

1973 г., 20 декабря – 240 см, 28-е по высоте.

Две декады декабря стояла обычная погода – легкий мороз, гололед, пасмурное небо, слабый ветер. Но в ночь на 20-е неожиданно началось усиление ветра, а к 5 часам утра он достиг ураганной силы. Около 6 часов по радио было передано сообщение городской комиссии по борьбе со стихийными бедствиями: «Уровень воды в Неве быстро поднимается. Всем руководителям предприятий, организаций и жилищно-эксплуатационных контор принять необходимые меры в соответствии с планом». Вода поднялась стремительно – на 170 см за два часа.

На Финском заливе и в Невской губе взломало сплошной лед. Местами он образовал навалы высотой до 12 м. Высота волн в открытой части достигала 3 м.

Противостоять стихии было трудно. Тысячи ленинградцев участвовали в спасательных работах. Особое беспокойство городской комиссии вызывали подвалы Эрмитажа. Но его сотрудники приняли необходимые меры, и в хранилища ценностей вода не проникла. В местах наибольшего затопления действовали оперативные группы. Это позволило максимально снизить ущерб от столь высокого подъема воды.

Когда наводнение сдало свои позиции, заместитель председателя исполкома Ленсовета Е.А. Гоголев ознакомил корреспондентов с работой, которая навсегда ликвидирует угрозу наводнений: «В конце 70-х годов начнется строительство водозащитной дамбы длиной около 26 км. Она соединит северный и южный берега залива, протянется через Кронштадт. Технический проект разрабатывается группой институтов. Дамбе предстоит подвести итоговую черту под наводнениями. Воспоминаниями о них останется лишь гранитный обелиск, недавно установленный на одном из берегов реки Мойки у Исаакиевской площади».

До этого года более высоких наводнений в декабре не отмечалось.

1975 г., шесть наводнений: два в январе, три в декабре, но самое значительное – 29 сентября, 281 см, 5-е по высоте, ускорившее принятие проекта защиты Ленинграда от наводнений.

В сентябре 1975 г. синоптики Ленинградского бюро прогнозов погоды несколько дней следили за циклоном, образовавшимся в районе Великобритании. 28 сентября через юг Скандинавии он обрушился на Балтийское море. Вечером было дано предупреждение о возможности наводнения. В 23 часа 30 минут начали действовать комиссии по борьбе со стихийными бедствиями и штабы гражданской обороны. Пик наводнения наступил в 4 часа утра 29 сентября. Подтоплению подверглись 280 подвальных помещений, многие промышленные предприятия, десять из которых были временно остановлены. Аварийная ситуация создалась на станции метро «Горьковская».

Частично нарушился график движения городского транспорта. На улицах и площадях города не горело около десяти тысяч ламп: вышли из строя 69 пунктов предприятия «Ленсвет». На некоторых предприятиях пострадали станки, оборудование, материалы. Это случилось там, где организация борьбы со стихией была налажена не совсем четко.

Нанесенный ущерб оценивался ориентировочно в несколько миллионов рублей. Потери могли быть более значительными, если бы не усилия воинских подразделений, милиции, формирований гражданской обороны, рабочих и служащих. В борьбу с наводнением включилось около 25 тысяч человек. В самый разгар наводнения в зоопарке в семье жирафов произошло прибавление. Жирафенку-дочке дали имя Стихия.

К случаю 29 сентября 1975 г. относится попытка установить размеры убытков от особо опасного наводнения. Днем 29 сентября я запросил городской штаб по борьбе со стихийными бедствиями о размере ущерба. Не назвавший себя сотрудник ответил, что никакого ущерба наводнение не нанесло, что записи действий штаба не сохраняются и ничего по существу не произошло.

Последующие попытки что-либо выяснить ни к чему не привели. В Северо-Западном управлении гидрометеослужбы по телефону выяснили убытки на отдельных объектах. Сколько-нибудь вразумительных ответов получить не удалось. Обратил на себя внимание ответ с одной из овощных баз: «Убытков у нас нет. У нас прибыль. Мы пустили в продажу мокрые овощи и фрукты…».

1975 г. с шестью наводнениями оказался на третьем месте по частоте подъемов воды за историю города после 1863 и 1874 гг. (соответственно восемь и семь).

1977 г., 7 сентября – 231 см, 40-е по высоте.

Это наводнение, довольно заурядное среди особо опасных, интересно тем, что на него, впервые после катастрофы 1924 г., последовала официальная реакция.

24 сентября 1977 г. ленинградские газеты опубликовали сообщение: «В обкоме КПСС. О ликвидации последствий наводнения. – Центральный комитет КПСС и Совет министров СССР приняли меры по оказанию необходимой помощи для компенсации ущерба, нанесенного народному хозяйству Ленинграда и области наводнением, которое произошло 7 сентября 1977 г. В этих целях дополнительно выделены необходимые капиталовложения, металлоконструкции, кабельные изделия и другие материалы и оборудование.

Бюро обкома КПСС рассмотрело вопросы, связанные с ускорением работ по ликвидации последствий наводнения, а также строительства защитных сооружений.

Исполкомам областного и городского Советов депутатов трудящихся предложено разработать неотложные мероприятия по обеспечению устойчивой работы инженерных сооружений и коммуникаций, предприятий и организаций транспорта, связи, электроснабжения, предотвращения выхода их из строя при повторных стихийных бедствиях.

Ленинградскому отделению института „Гидропроект“ имени С.Я. Жука совместно с другими научно-исследовательскими и проектными институтами и организациями поручено в ближайшее время разработать технический проект защитных сооружений Ленинграда от наводнений, обратив при этом особое внимание на глубокую проработку и изучение всех возможных вариантов, их экономичность и высокую эффективность».

Это было первое опубликованное официальное указание на разработку проекта защиты Ленинграда от наводнений, хотя проектирование выполнялось с 1966 г.

Описание самого наводнения содержалось в газетах за 8 и 9 сентября 1977 г.: «Тревожным был день 7 сентября для ленинградцев. С утра стал усиливаться ветер и затем перешел в шквальный с порывами 25 м/сек. В Неве и каналах начала прибывать вода. К 17 часам она поднялась на 219 см выше ординара и вышла из берегов. Затопленными оказались улицы и набережные, вода хлынула в подвалы домов и на территории заводов и фабрик, расположенных в низменных местах Васильевского острова, Петроградской стороны, Кронштадта. Стихия не застала горожан врасплох. Еще утром синоптики предупредили о возможности наводнения. Городская и районные комиссии по борьбе со стихийными бедствиями экстренно привели в полную готовность технику, мобилизовали подразделения гражданской обороны и военного гарнизона. На предприятиях рабочие эвакуировали в безопасные места ценное оборудование, готовую продукцию, материалы. В ряде случаев пришлось переключить городской транспорт на новые маршруты. К 18 часам вода пошла на убыль. Человеческих жертв и пострадавших нет. Городскому хозяйству и промышленным предприятиям причинен материальный ущерб. Его размеры уточняются. Аварийные бригады приступили к ликвидации последствий наводнения. Десятки тысяч ленинградцев не ушли вчера домой с окончанием рабочего дня. Они приняли участие в борьбе с разбушевавшейся стихией. И вышли победителями…».

Через два месяца после наводнения на торжествах по случаю 60-летия Октябрьской революции первый секретарь обкома КПСС Г.В. Романов заявил: «На днях по инициативе Л.И. Брежнева принято решение о строительстве в Ленинграде защитных сооружений от водной стихии. Мы благодарны Центральному Комитету, лично Леониду Ильичу за это новое яркое проявление заботы о ленинградцах! По существу, впервые со времени основания города будет осуществлен уникальный проект огромных масштабов. Долг ленинградских ученых, проектировщиков, строителей, наша общая задача – обеспечить высокий научно-технический и архитектурный уровень в создании этого грандиозного сооружения».[69]

1978 г., 15 ноября – 204 см; 19 ноября – 164 см; 20 ноября -204 см; 22 ноября – 200 см.

Несмотря на то что эти наводнения не достигли особо опасного уровня 211 см, сообщения о них в прессе были весьма тревожными.

Из газеты «Известия»: «15 ноября утром синоптики прогнозировали возможный подъем уровня Невы свыше 2 м. К середине дня ее максимальный уровень достиг 193 см выше ординара и с переменой ветра начал медленно спадать. Опасность как будто миновала. Но утром 16 ноября передачи Ленинградского радио были прерваны экстренным сообщением: „…ветер с Балтики может усилиться до скорости 35 м/сек, вечером ожидается подъем воды до 3,5 м“. Подобное бедствие случилось в последний раз в 1924 году… В 14 часов тревожный сигнал о возможном катастрофическом наводнении передан во все штабы по борьбе со стихийными бедствиями. В 15 часов в Государственном Эрмитаже отдано распоряжение поднять из подвальных помещений на верхние этажи скульптуры, изделия из цветного камня, фарфор, археологические материалы. Двери одного из залов, расположенных довольно низко в Шуваловском проезде, тоже решено заложить мешками, здесь выставлены кареты XVII—XIX веков, а их быстро перетащить невозможно… В домике-музее Петра Первого курсанты собирают хранящиеся здесь экспонаты для эвакуации в безопасное место… На заводе „Электрик“, где накануне кранами подняли на стеллажи ящики с готовой продукцией, теперь пришлось немедленно поднимать их еще выше… Из подвальных помещений магазинов и столовых наверх переносится все, что здесь хранится… В 16 часов уровень 140 см. Вода еще не выходит из берегов, но в городе уже сделано очень многое для встречи с большой водой. Во многих организациях женщинам, у которых есть маленькие дети и ребята младшего школьного возраста, предложено возвращаться домой до окончания рабочего дня…

Директор Центрального исторического архива СССР, расположенного на площади Декабристов в здании бывших Сената и Синода, заявил, что после урока, который преподала Нева в 1924 году, архивные материалы в подвалах не хранятся… А в половине седьмого по радио дважды прозвучало сообщение, что уровень воды достиг 145 см выше ординара и дальнейшего подъема не ожидается. Циклон неожиданно отклонился к северу, и стихия отступила. Но произошло очень важное: произошел мощный подъем сознательности, организованности, дисциплины всех ленинградцев выше того достаточно высокого духовного „ординара“, который есть повседневная жизнь. Этот подъем всюду возглавляли коммунисты…

Казалось, город может жить спокойно. Тем более что установилась ясная погода. Но 18 ноября синоптики уже располагали данными об очередном приблизительно двухметровом наводнении. Экстренные сообщения о приближении стихии были переданы по радио и телевидению. Сотни ленинградцев, несмотря на позднее время и воскресенье, поспешили на свои предприятия и в учреждения для спасения материальных ценностей. События, как обычно, развивались быстро: в 22 часа 19 ноября вода была на отметке 116, в полночь – 176, а в 1 час 30 минут 20 ноября уровень достиг максимума – 194 см выше ординара. Но еще более быстро и организованно действовали десятки спасательных подразделений ленинградцев. Руководимые партийными организациями, городским и районными штабами по борьбе со стихийными бедствиями, они сделали максимум того, что положено, чтобы сократить ущерб… А 22 ноября к 21 часу вновь максимальный уровень достиг 189 см выше ординара. Жизнь в городе идет нормально. Однако ущерб от разгула ветра и воды все же значителен…».

В центральной газете «Правда» события комментировал начальник Северо-Западного управления гидрометеослужбы СП. Кознов: «Нынешняя осень необычна по числу наводнений. За месяц произошло десять подъемов воды в Неве, превышающих критическую отметку 130 см над ординаром. Трижды за последнюю неделю уровень приближался к 2 м, а несколько дней назад возникли опасения, что он может достигнуть 2,5-3 м. Существующие методы прогнозирования пока, к сожалению, не могут достаточно точно и значительно раньше, чем сейчас, предсказывать скорость и интенсивность циклонов. Методы постоянно совершенствуются и, надо думать, практическую помощь в этом важном деле нам окажут специалисты в области гидродинамики…».

В приведенных описаниях примечательно предание гласности ошибочного прогноза и ложной тревоги 16 ноября. В целом наводнения 1977 и 1978 гг. в существенно стимулировали принятие партийно-правительственного решения о начале строительства сооружений защиты Ленинграда от наводнений. Оно было опубликовано в газетах 19 августа 1979 г.

1983 г. – рекордный по числу наводнений: 14 января – 178 см: 21 января – 184 см; 26 сентября – 182 см; 28 сентября -174 см; 20 октября – 190 см; 22 октября – 170 см; 25 октября-168 см; 1 ноября – 198 см; 3 ноября – 200 см; 25 ноября -172 см.

Произошло десять опасных подъемов воды высотой от 168 до 200 см. Ленинградские синоптики назвали 1983-й годом «каскада наводнений» [70]. Вместе с тем ни в одном из случаев не была достигнута особо опасная отметка 211 см.

В истории Петербурга по нескольку наводнений отмечалось в 1863 г. – восемь случаев высотой от 161 до 227 см (один из них особо опасный), в 1874-м – семь случаев высотой от 161 до 252 см (два особо опасных), в 1975-м – шесть случаев высотой от 164 до 281 см (два особо опасных), в 1752-м – пять случаев высотой от 204 до 280 см (три особо опасных). Годы с тремя-четырьмя подъемами воды читатель легко найдет по хронологическому списку наводнений (см. Приложение 1).

В различных источниках указывается на аномальный характер атмосферных процессов в начале 1983 г. В январе-феврале над севером Европы прошли серии глубоких циклонов. В ряде районов наблюдались штормы редкой повторяемости. В Англии скорость ветра достигала 40—50 м/сек. Произошли довольно значительные нагоны воды.

В Калининграде, в устье реки Преголи, впадающей в Вислинский залив, произошло двенадцать наводнений. Высота и продолжительность некоторых из них отмечены впервые за всю историю гидрометеорологических наблюдений.

29 января при западных и юго-западных ветрах скоростью 18—20 м в секунду и порывами до 35, максимальный уровень в Калининграде достиг 188 см – абсолютного максимума с 1900 г. Было затоплено более двадцати улиц, нарушилась работа промышленности и транспорта. В бюллетене Всемирной метеорологической организации утверждалось, что число жертв составило здесь пятнадцать человек.[71]

В январе 1983 г. в устье Невы произошло два наводнения. По-летнему теплым проливным дождем, который шел всю ночь 14 января, возвестил о своем приближении к Ленинграду глубокий циклон. К полудню уровень воды начал подниматься и вскоре достиг максимальной отметки. Были затоплены некоторые улицы приморской части города. Зима явно не желала приходить в Ленинград.

В течение дня 21 января повсеместно прошли снегопады, метели, усилился ветер. Поднимая и взламывая ледовый покров, стал повышаться уровень воды. В 23 часа он достиг максимума. Вода отступала, оставляя за собой вдоль берегов ледовые навалы. После наводнения над городом пронеслась настоящая снежная круговерть. Всего за сутки в Ленинграде выпала треть январской нормы снега.

Подъем воды на 110 см, впервые за последние сто лет, наблюдался в Стокгольме, где оказались затоплены некоторые районы, особенно пригороды.

Наводнением 26 сентября началась серия подъемов воды в устье Невы в осенне-зимний сезон 1983/84 г. Городской штаб по борьбе со стихийными бедствиями синоптики предупредили за восемь часов до пика наводнения. Благодаря оперативно принятым мерам удалось ощутимо сократить возможный ущерб.

Первый осенний натиск стихии стал строгим экзаменом для коммунальных служб, предприятий и учреждений. Серьезное испытание выдержали строители сооружений защиты Ленинграда от наводнений. Тревожная ночь стала для них убедительным свидетельством важности досрочного ввода в действие уникального гидротехнического комплекса, призванного навсегда отвести от города угрозу наводнений.

Стихия вновь показала себя менее чем через двое суток. Этот подъем воды, как и предыдущий, был удачно предсказан синоптиками. Потерь и ущерба он почти не нанес.

Через три недели начался октябрьский цикл наводнений. Самым угрожающим был первый подъем – 20 октября. Два других были его отголосками. Почти недельная круговерть стихии доставила немало забот метеорологам и тревог всему городу.

Но «каскад наводнений» 1983 г. еще продолжался. Ноябрь открылся почти двухметровым возвышением Невы. Казалось, погода исчерпает, наконец, свою энергию. Но через день – снова наводнение, на этот раз ровно 2 м. Вскоре заметно похолодало, несколько дней держалась настоящая зима, повысилось атмосферное давление. Однако постепенно Атлантика вытеснила Арктику из Ленинграда, и 25 ноября очередной циклон вновь нагнал воду в Неву. Снова неприятности для городских служб, снова аврал на строительстве защитных сооружений.

Ноябрь подвел итог рекордов 1983 г.: два январских и восемь осенних наводнений. Погода декабря была неустойчивой, особенно в конце.

1984 г., 1 января – 231 см, 41-е по высоте; 4 января – 181 см.

В первый день Нового года стихия атаковала город. Еще накануне мощный циклон поднял так называемую длинную волну. Сопровождаемая ураганным ветром, обильным снегопадом, который сменился дождем, волна докатилась до мелководья Финского залива и, взламывая лед, выплеснулась на низменные прибрежные территории. Пик наводнения был зафиксирован в 21 час 45 минут. Этот подъем оказался вторым по высоте в январе за всю историю города после 8 января 1932 г. (тогда уровень воды составил 239 см). Наводнение и штормовой ветер нанесли городу и ряду хозяйств области определенный урон. Но к утру энергоснабжение, освещение, движение транспорта были восстановлены. Коварный сюрприз погоды не помешал ленинградцам начать первый трудовой день нового года в нормальном рабочем ритме. Коллектив, возводивший комплекс гидротехнических сооружений защиты Ленинграда от наводнений, обязался форсировать ход работ и к 70-й годовщине Великого Октября завершить первый их этап. В результате город будет защищен от наиболее часто повторяющихся наводнений.

4 января глубокий циклон, смещавшийся с севера Англии на восток со скоростью курьерского поезда, проследовал через Балтийское море по классической траектории наводнений. Пик наступил примерно в 9 утра, и высокий уровень держался более 3 часов. Только к 14 часам от городской комиссии по борьбе со стихийными бедствиями поступила команда «Отбой!». По мнению специалистов, угроза наводнений в ближайшее время должна была сохраниться.

Каскад наводнений в устье Невы завершился. Есть основания не ограничивать его одним 1983 г. Ведь природные циклы обычно не совпадают с календарными сроками. Началом «года наводнений» можно считать 25 ноября 1982-го, а концом – 4 января 1984-го. Тогда оказывается, что за неполных четырнадцать месяцев произошло четырнадцать наводнений, из которых три – особо опасные.

1986 г.,3 октября – 182 см; 2 декабря -207 см; 4 декабря -190 см; 6 декабря – 260 см, 15-е по высоте.

В сентябре четырежды отмечалась угроза наводнений, но опасная отметка не была достигнута. А вечером и ночью 3 октября погода была тревожной: молнии, ливень, град – и все это под рев ураганного ветра. На побережье Финского залива двинулась нагонная волна, повернувшая вспять течение Невы. Наводнение было непродолжительным. Достигнув максимума около 22 часов, вода довольно быстро пошла на убыль.

В первые же дни декабря циклоны стали активнее. 2 декабря в Финском заливе была уже штормовая погода. Со скоростью 60 см в час стала подниматься вода в Неве. К вечеру она достигла отметки 207 см, после чего быстро пошла на спад.

Через 36 часов – снова опасное наводнение. А основное событие произошло еще через 36 часов – самое значительное наводнение в декабре за всю историю города.

Все три случая привели к определенным потерям. Наиболее угрожающее положение создалось 6 декабря. Были затоплены набережные, вода стояла в Соловьевском саду, на Менделеевской линии у недавно открытого памятника М.В. Ломоносову, во многих других местах города. Опасности подвергались пригородные районы, особенно на северном берегу Невской губы. Много неприятностей доставил штормовой порывистый ветер: обрывы проводов и контактных сетей, нарушение работы транспорта и т. д.

После наводнения стала быстро меняться погода: резко похолодало, существенно повысилось атмосферное давление. Началась суровая зима 1986/87 г.

1989 г., 17января – 177 см;30 января – 173 см;29 марта -199 см.

Эти наводнения, довольно редкие для зимы и в особенности для весны, прервали более чем двухлетний перерыв в опасных подъемах уровня воды. Утром 17 января синоптики предупредили город об опасности. Вода поднималась в течение дня и в 18 часов 30 минут достигла максимума. Таким образом, у народнохозяйственных учреждений было время для организации отпора стихии.

В сходных условиях состоялось и второе январское наводнение.

А зима так и не наступила: январь был теплее нормы на семь градусов, февраль – на восемь. За эти два месяца температура воздуха пятьдесят три раза пересекала нулевую черту. Все рекорды были побиты 27 февраля, когда было зафиксировано более десяти градусов тепла. Такого в истории города еще не случалось.

В конце марта атмосферные процессы вновь обострились. Наводнение 29 марта проходило по обычной схеме, хотя и в необычный сезон. Оно оказалось самым высоким из всего пяти мартовских подъемов воды, наблюдавшихся в Петербурге до 1989 г.

Осень 1989 г. была спокойной. Только в конце октября создалась угроза наводнения, но вода остановилась на отметке 158 см.

В конце 1989 г. возобновились оперативные испытания математического метода прогноза наводнений. Технические усовершенствования позволили получать последовательные прогнозы ежечасных уровней воды в устье Невы и любом пункте Балтийского моря дважды в сутки сроком на двое суток вперед. Предварительный статистический анализ точности трехсот прогнозов за 1990 г., включая опасные подъемы воды в Ленинграде, показал удовлетворительные результаты. Но в 1991 г. из-за наступивших политических и экономических перемен испытания нового метода прогноза прекратились.

1990 г., 27 января – 168 см; 22 февраля – 200 см; 27 февраля – 161 см; 25 марта – 162 см.

Зима 1989/90 гг. во многом походила на предыдущую. Вопреки долгосрочному прогнозу на сезон, преобладала теплая погода. Проявились аномалии и в наводнениях. Из девятнадцати прежних январских случаев только семь приходилось на вторую половину месяца, причем два из них, как мы видели, произошли в 1989 г. И вот снова подъем воды в конце января. А февраль и вовсе удивил. За все существование города было только четыре случая наводнений в этом зимнем месяце. Правда, в феврале 1822 г. произошло особо опасное наводнение – 254 см. Остальные три не достигали 180 см. И вот в феврале 1990-го – сразу два наводнения: 22 февраля – 200 см, это немало; 27-го – самая низкая отметка для наводнений, но пришлось учесть и этот подъем воды. Наконец, как и год назад, наводнение на исходе марта, хотя на этот раз незначительное. Из шести мартовских случаев – два подряд, год за годом.

Как и в 1989 г., осенью 1990-го, в традиционную пору наводнений, опасных подъемов воды не было.

1991 г., 10 января – 166 см; 11 января – 201 см;22 ноября -173 см; 30 декабря – 184 см.

Снова год с четырьмя наводнениями. Снова, как и в предыдущие несколько лет, их пора наступила в январе, когда по норме должны быть мороз и снег, а залив и Нева обычно скованы льдом. Два опасных подъема воды с интервалом примерно сутки, один из них превысил 2 м.

Осенью промелькнуло наводнение, впервые в этот сезон за последние пять лет. А декабрь был теплее нормы на четыре градуса, хотя ожидался холодным. Как следствие тепла и западных ветров почти в канун Нового года случилось наводнение. Его особенность – продолжительное, около 9 часов, стояние воды выше опасной отметки 160 см.

1992 г., 5 января -175 см.

Продолжением теплого декабря ушедшего года явилось и начало января наступившего. Погода вела себя по типу мягких зим, отличалась неустойчивостью. При очередном атлантическом циклоне произошло наводнение. Оно оказалось единственным не только в этом январе, когда двадцать дней отмечалась оттепель и была вероятность подъемов воды, но и в течение всего этого года.

1993 г., 23 января – 204 см; 21 декабря – 168 см.

Пятый январь подряд отличился наводнением, причем почти в конце месяца. Для второй его половины этот случай – девятый из двадцати четырех январских, а среди девяти поздне-январских – третий по высоте. Аномалии продолжаются.

В декабре – очередное зимнее. В ночь на 21 декабря над спящим Петербургом (город в 1991-м переименовали в третий раз, вернув изначальное название) пронесся ураган. Взломало лед, поднялась вода. «Под занавес» прогремела гроза.

Аварийных ситуаций шторм не вызвал. Небольшие затопления произошли в Кронштадте, особенно в районе форта Константин и на садовых участках. На дамбе – никаких повреждений. Автомобильная дорога Кронштадт– Горская работала в обычном режиме.

1994 г., 2 октября -219 см, 57-е по высоте; 4 октября -184 см; 12 октября – 228 см, 44-е по высоте; 16 октября -163 см; 24 ноября -172 см.

Всю первую половину октября Петербург находился под влиянием опасных циклонов с очень сильными ветрами. Они вызвали четыре наводнения, из них два особо опасных.

Городская комиссия по чрезвычайным ситуациям – так стал именоваться штаб по борьбе со стихийными бедствиями – заслушала председателя Управления городским хозяйством В.А. Яковлева (будущего губернатора), который оценил положение как серьезное. Впервые за послевоенное время 80% ущерба вызвано действием ветра. Полный ущерб оценен примерно в 15 миллиардов рублей (по курсу того времени). Сотни обрывов сетей уличного освещения, десятки повреждений контактных проводов трамвая и троллейбуса, нарушение электроснабжения, повалено более двух тысяч деревьев, сорвано множество кровель и антенн. Повреждены некоторые мосты, на которые навалились находившиеся поблизости суда. Водопроводное хозяйство с трудом справилось с очисткой взбаламученной невской воды.

Наводнение 12 октября отличалось быстрым повышением уровня воды. Отмечено много случаев затопления территорий. Комиссия по чрезвычайным ситуациям предложила районным администрациям представить результаты анализа происшествий. О выполнении этого предложения не сообщалось.

Пять осенних наводнений – заметное дополнение к статистике. Так и не достроенная дамба не сдерживает потоки воды.

По случайному совпадению незадолго до подъемов воды 1994 г. петербургское радио и газета «Вечерний Петербург» выступили с сообщениями, посвященными 70-летию и 170-летию катастрофических наводнений [72]. Напоминания о потопах, конечно же, никого не насторожили…

1998 г., 19 октября – 220 см, 53-е по высоте.

В 1995—1997 гг. подъемов воды в Санкт-Петербурге выше 160 см не было. Но осень 1998-го оказалась беспокойной. В октябре на Балтике было двадцать пять дней со штормовыми ветрами от 15 м в секунду и более при норме пять дней. Один из циклонов вызвал особо опасное наводнение в устье Невы. Затоплены низко расположенные улицы. Ущерб (около 100 тысяч рублей) нанесен главным образом сильными порывами ветра, валившими деревья, срывавшими кровли.

1999 г., 30 ноября – 262 см, 13-е по высоте, равное измеренному Петром I в 1706 г., последнее в XX в.

Серьезное наводнение, в гидрометеорологическом отношении – почти классическое. Глубокий циклон прошел по наиболее опасной траектории от Дании по оси Балтийского моря через юг Финляндии на Карелию. Подъем и спад уровня воды в Неве происходили почти симметрично, резко, со скоростью 50—70 см в час. Заблаговременный прогноз наводнения оказался достаточно точным.

За 6-7 часов до пика, наступившего в 4 часа 35 минут ночи, было принято решение об объявлении чрезвычайной ситуации. Тем не менее нормальные условия жизни города были нарушены. К началу рабочего дня не действовали четыре станции метрополитена. Повалено около двух тысяч деревьев. Ущерб по разным сведениям составил 20– 100 миллионов рублей. Отключили один из блоков атомной электростанции в Сосновом Бору (почти 100 км к западу от Петербурга). По сообщениям печати, были пострадавшие от поваленных деревьев, вывесок и реклам, но, к счастью, обошлось без серьезных жертв.[73]

В 2000-м, последнем году XX в. подъемов воды выше 160 см в Петербурге не было.

2001 г., 15 ноября -216 см, 63-е по высоте.

Первые два месяца этой осени отличались благоприятной погодой. Ноябрь же начался понижением температуры, усилением ветра, дождем с мокрым снегом. 10—11 ноября по северо-западу прошел активный циклон с восточными и северными штормовыми ветрами. Наводнения они вызвать не могли, но нанесли значительный ущерб Ленинградской области.

14 ноября погода вновь стала ухудшаться, на этот раз от циклона на самом севере Скандинавии. Днем его центр пересек Ботнический залив и начал перемещаться на юго-восток, к Финскому заливу. К утру 15 ноября давление в центре циклона упало до 730 мм, скорость ветра на Финском заливе достигла 20—25 м/сек. В течение дня уровень воды в Неве повышался и в 18 часов 15 минут достиг отметки 216 см над нулем Кронштадтского футштока. Спад воды шел медленно, особенно вначале, с мелкими вторичными колебаниями. К ночи угроза миновала. 320-е наводнение в истории Петербурга, 77-е особо опасное, 63-е по «ранжиру» состоялось. Были затоплены низкие места на Петроградской стороне, на Васильевском острове, в Приморском районе.

2002 г., 26 января – 171 см; 5 февраля – 182 см; 10 марта – 182 см.

Подъемы воды, хотя и выше опасной отметки, ничем, на первый взгляд, не примечательны. Особенность состоит в том, что все три наводнения произошли во второй половине зимы и в начале весны. В эти сезоны и с такой частотой подъемы воды в Петербурге никогда не случались, за исключением 1990 г. Как и тогда, причина аномалий – в потеплении зим за последние пятнадцать лет и учащении атлантических циклонов со штормовыми западными ветрами.

2003 г., 30 декабря – 199 см.

Это наводнение, случившееся на исходе юбилейного года, в ночь с 29 на 30 декабря (пик в 2 часа 45 минут), отличалось значительной продолжительностью – около тридцати часов. Наводнение взломало лед в восточной части Финского залива и в Невской губе, образовав по берегам навалы льда высотой в отдельных местах до 4 м.

Статистика наводнений

И случай, Бог изобретатель.

А.С. Пушкин

Описания отдельных случаев памятных наводнений в Петербурге представляют собой, по существу, хронику событий глазами очевидцев, журналистов, писателей. Такие описания имеют определенный исторический интерес. Полный же список, данный в Приложении 1, служит информацией о наводнениях как о природном явлении.

Напомним – достоверность данных списка неодинакова. Достаточно надежны сведения лишь после 1878 г., когда Главная физическая (с марта 1924 г. – геофизическая) обсерватория основала у Горного института пост измерений уровня воды. В списке за 1703—1878 гг. возможны неточности; необходимо учитывать приведенное выше выразительное мнение В.Н. Берха по поводу противоречивых данных о бывших наводнениях. Но список составлен и проверен несколькими поколениями ученых, инженеров, градостроителей, историков, усилия которых заслуживают всяческого доверия и уважения. Остается принять имеющиеся сведения о прошлых наводнениях [74][75]

Полный хронологический список-каталог наводнений в Петербурге от основания города до 1 марта 2004 г. насчитывает 324 случая подъема воды выше 160 см над нулем Кронштадтского футштока.

В начале 1982 г., вскоре после начала строительства защитных сооружений, администрацией города совместно с гидрометеослужбой были установлены три градации наводнений по высоте и соответствующие им площади затопления городской территории:

опасные – высотой 161—210 см над 0КФ с площадью затопления от 10 до 45 кв. км;

особо опасные – 211—299 см, площадь затопления 45-100 кв. км;

катастрофические – 300 см и выше при затоплении более 100 кв. км.

Расположив наводнения по этим градациям, получаем, что за указанный период произошло три катастрофических, 80 особо опасных и 251 опасное наводнение. В «ранжированном» списке (Приложение 2) для самых значительных наводнений кроме дат и высот указаны также моменты наступления максимальных уровней воды.

Три века Петербургу – и 324 наводнения…

Тотчас же возникает соблазн заявить, что наводнения в Петербурге происходят почти ежегодно. Но, обратившись к хронологическому списку, увидим, что такое суждение слишком поспешно. Даже беглый взгляд показывает, что бывает несколько наводнений в год, а бывает и несколько лет без наводнений. Всего же за время существования города насчитывается 130 лет без наводнений. Столь же обманчиво распространенное мнение, будто катастрофические наводнения повторяются через сто лет. Да, вековой перерыв между потопами 1824 и 1924 гг. впечатляет. Редкое упоминание о наводнениях обходится без этого примера. Но ведь он единственный и для утверждения закономерности недостаточен.[76]

Из таблицы, приведенной в Приложении 1, следует, что значительные наводнения повторяются во времени и через 47 лет, и через 31 год, и через 20 лет. Следовательно, они не имеют какой-либо хронологической закономерности. Но тут же при самом беглом рассмотрении списка обнаруживается другая закономерность: наводнения преобладают осенью. Именно в этот календарный сезон произошли все три катастрофических и еще одиннадцать особо опасных наводнений. Да и самые заурядные подъемы воды чаще всего случаются в сентябре– ноябре.

Статистика природных и любых других – медицинских, социальных, политических – явлений и событий не только интересна, но и коварна. Недостаточно пользоваться приближенными беглыми оценками по ограниченному числу фактов. Необходимо корректно изучить все материалы или, как говорят специалисты-статистики, анализировать полную представительную выборку. Причем обычно заранее не известно, какова должна быть эта представительность. Три случая наводнений выше 3 м за триста лет недостаточны для определения повторяемости потопов. А 324 случая наводнений за тот же срок могут пролить определенный свет на суть явления…

Приведем результаты простой, хотя и трудоемкой, обработки всего хронологического ряда наводнений.

Определив перерывы между соседними по времени наводнениями и подсчитав число перерывов в пределах произвольных градаций, например 1-10 суток (середина градации -5 суток), 10—30 суток… 8-16 месяцев (середина градации -1 год)… 2 года, 3 года… 5 и более лет, получили, что каждое четвертое наводнение (26 % перерывов) повторяется ежегодно, примерно столько же (23 %) повторяются через пять суток. Годовая цикличность наводнений не удивляет: осень – сезон с циклонами, плохой погодой, штормовыми ветрами. Зато пятисуточные перерывы между наводнениями несколько неожиданны [77]. Впрочем, не для гидрометеорологов и внимательных наблюдателей погоды. Они-то знают, что в Петербурге, да и вообще в умеренных широтах, погода одного типа и характера держится пять– семь суток. Этот цикл получил даже научное название: естественный синоптический период. Так что если устанавливается плохая погода с западными ветрами, то примерно на неделю, в течение которой происходят иногда, как видно из Приложения 1, два-три подъема воды. Статистическая обработка объединила такие случаи и выявила пятисуточную цикличность.

Реже повторяются наводнения со средними перерывами в два месяца (15 %) и двадцать суток (11 %). Такова повторяемость наводнений внутри сезона, например в сентябре и ноябре или в начале и конце любого из осенних месяцев. Вдвое реже повторяются наводнения через полгода (8 %) и через два года (7%). Трех– и пятилетние перерывы составили в сумме 9 %. Совсем редки, наконец, полуторагодовые перерывы между наводнениями – 1 %. Действительно, после осени какого-либо года перерыв до середины весны следующего четного или нечетного года маловероятен.

Все эти результаты получены по полному списку наводнений. По небольшому объему данных можно не заметить ничего или, напротив, обрадоваться «открытию» и… впасть в заблуждение. Так, по ряду только катастрофических и особо опасных наводнений никакие преобладающие циклы не обнаружены.[78]

Список петербургских наводнений за триста лет позволяет прийти еще к ряду заключений. Самые очевидные, обращающие на себя внимание:

1) в каждом веке случилось по одному катастрофическому наводнению выше 3 м;

2) каждое четвертое наводнение – особо опасное;

3) со временем число наводнений возрастает: в XVIII в. их было 79, в XIX – 102, в XX в. – 138;

4) наводнения учащаются не только по векам, но и за более короткие промежутки времени: за последние три десятилетия, 1971—2001 гг., произошло 63 подъема воды, из них 15 были особо опасными, причем случаи 29 сентября 1975 г. (281 см), 30 ноября 1999 г. (262 см), 6 декабря 1986 г. (260 см) заняли высокие места по «ранжиру», соответственно 5-е, 13-е и 15-е. В этот период впервые отмечены ежегодные наводнения – четырнадцать лет подряд (1973—1986). В 1983 г. произошло рекордное число опасных подъемов воды – десять;

5) учащение наводнений нельзя считать устойчивым, как утверждают некоторые сторонники наступления «эпохи катастроф»: совсем недавно имел место трехлетний перерыв в подъемах воды (1995—1997), отмечались также двухлетний (1987—1988) и два однолетних перерыва (1972 и 2000 гг.).

Наводнения случаются в любое время года. Но период с августа по январь включительно можно назвать сезоном наводнений – на него приходится 92 % случаев. Наиболее часты подъемы воды в октябре и ноябре, в сентябре их вдвое меньше. Но сентябрь опасен: в этом месяце произошло два из трех катастрофических наводнений или три из пяти самых значительных. Все эти особенности явления легко объясняются характером погоды в Петербурге и на всем северо-западе России.

С августа по январь атмосферные процессы здесь неустойчивы, преобладают циклоны западных направлений; в сентябре, при смене летней погоды на осеннюю, циклоны и штормы отличаются особой активностью и силой.

Интересно, что катастрофическое наводнение 1924 г. (второе по высоте) случилось в день осеннего равноденствия, а наводнение 1777 г. (третье по высоте) – в день, близкий к этому астрономическому явлению. Но для утверждения о связи астрономических и гидрометеорологических явлений двух случаев, конечно, недостаточно.

Во вторую половину зимы, весной и почти все лето циклоны повторяются реже и активность их ослабевает.

Распределение наводнений по месяцам и сезонам не остается постоянным. За последние двадцать– тридцать лет участились подъемы воды в зимние месяцы. В 1978—2000 гг. почти каждое второе наводнение случалось календарной зимой -22 случая из 46, а в 1984—2000 гг. – еще чаще, 16 из 28. И эта особенность наводнений связана с метеорологическими условиями – увеличением числа аномально теплых – «сиротских» – зим [79]. Впрочем, и здесь закономерности нет: последние шесть зим также были теплее нормы, а подъемы воды выше 160 см случились лишь три раза: в январе, феврале 2002 г. и декабре 2003 г.

Рассмотрим, наконец, изменчивость катастрофических и особо опасных наводнений по времени суток, которая обсуждается довольно редко.

Существует представление, что пики подъемов воды, во всяком случае значительные, наступают преимущественно ночью. Три катастрофических наводнения тотчас опровергают это представление. Если руководствоваться принятыми в настоящее время гидрометеорологическими градациями деления суток (с 5 до 10 часов местного времени – утро, с 10 до 17 часов – день, с 17 до 22 часов – вечер, с 22 до 5 часов следующих суток – ночь), то оказывается, что наводнение 1777 г. случилось утром, 1824-го – днем, 1924-го – вечером. Для 80 случаев особо опасных наводнений ночные пики наступали 23 раза, дневные – 19, вечерние 14 и утренние -12 раз (в 12 случаях время пиков пока не установлено). Хотя ночных наводнений и больше, но ненамного. Существующие представления, следовательно, неточны. Правильнее утверждать, что максимумы наступают в темное время суток, поскольку в сезон наводнений – со второй половины августа по первую половину января – утренние и вечерние часы отличаются малой естественной освещенностью. Вспоминается эпиграф к 6-й главе «Евгения Онегина»: «Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно»…

Список наводнений можно использовать не только для демонстрации их случайности, закономерности, повторяемости и других статистических категорий, но и для расчетов теоретическими методами. Математическая теория экстремальных значений, например, позволяет установить максимальные уровни воды, вероятные в заданный промежуток времени. Получено, что один раз в сто лет в Петербурге и Кронштадте возможны наводнения высотой 345 см и 293 см соответственно [80]. Как и следовало ожидать, эти результаты близки к данным списка. А для повторяемости один раз в тысячу и десять тысяч лет (что уже несопоставимо с периодом наблюдений) оказались вероятными наводнения высотой 475 см и 540 см в Петербурге, 410 см и 465 см в Кронштадте. Необходимо помнить, что эти устрашающие цифры – не предсказание на необозримые для нас, смертных, сроки, а указание на вероятность редких событий. Они могут произойти и в ближайшем будущем, даже в ближайшую осень.

Причины и механизм петербургских наводнений

Сказать-то можно все, а ты,

поди, продемонстрируй…

Д.И. Менделеев

Морские наводнения, как и любые стихийные бедствия, весьма наглядны, «весомы, грубы, зримы» (В.В. Маяковский). Их легко наблюдать, фотографировать (если хотите – с самолета, вертолета, из космоса), измерять, наносить на карту. Следует лишь позаботиться о собственной безопасности…

Фоторепортеры газеты «Смена» запечатлели набережные и улицы, затопленные невской водой в ночь с 29 на 30 ноября 1999 г. при наводнении, 13-м по высоте в истории города.

Приближался момент максимума, когда 30 ноября в 4 часа 35 минут мареограф – автоматический регистратор уровня воды у Горного института – зафиксировал 262 см. Вид, прямо скажем, экзотический, если бы не затопленные подвалы, а кое-где и первые этажи, выброшенные на берег суда, залитые водой улицы, набережные и площади, поваленные деревья, сорванные крыши и вывески, нарушение работы метро и наземного транспорта, не говоря уже о нервах, тревогах, беспокойстве. Можно себе представить, что здесь творилось 7 ноября 1824 г., когда вода была выше на 159 см, а городские территории на один-два метра ниже!

Нашему воображению могут помочь сравнительные графики изменения уровня воды в ходе четырех наводнений: двух катастрофических – 7 ноября 1824 г. и 23 сентября 1924 г. и двух опасных (четвертого и пятого по «ранжиру») – соответственно 15 октября 1955 г. и 29 сентября 1975 г.

Все графики, кроме одного, показывающего ход наводнения 1824 г., – копии записей мареографа. В 1824-м самопишущий прибор в устье Невы еще не был установлен, а наблюдения по футштоку в условиях потопа оказались не вполне надежными, пик был зафиксирован не совсем точно. Тем не менее по данным журнала «Отечественные записки» [81] и архива ГФО [82] можно приближенно очертить кривую хода уровня воды в «ужасный день».

Четко выраженные, по-своему красивые графики показывают колебательный волновой характер природного явления. Только такой вид и объединяет каждое наводнение в Петербурге. Более того, так же выглядят и катастрофические цунами, и катастрофические половодья на реках, например на Лене. Различия состоят лишь в масштабах времени. Наши наводнения длятся примерно сутки, цунами – несколько часов, речное половодье – несколько недель, а то и месяцев.[83]

Волновым обликом исчерпывается сходство различных случаев наводнений. Каждый из продемонстрированных потопов отличается от других не только высотой, но и продолжительностью, величиной и скоростью подъема и спада воды, начальными и конечными отметками уровня. Иногда на фоне подъема или спада проявляются вторичные колебания, усложняющие анализ и прогноз явления.

Продолжительность полного цикла составляет от 8 часов до почти 2 суток, иногда подъем воды происходит быстрее спада, иногда – наоборот. Также изменчивы величины подъема– спада и их скорости. Различна и продолжительность затопления выше 160 см, выше 210 см или любой другой отметки. Подобные нерегулярные, неправильные, асимметричные колебания именуются в океанологии непериодическими. Они преобладают в окружающем нас мире, удивительно склонном к переменам. Правильные, строго периодические колебания встречаются в природе гораздо реже.

Есть еще способ изображения наводнений – в виде карты, на которую нанесены границы распространения воды.

На представленной карте показано затопление Ленинграда 23 сентября 1924 г. в трех грубых, но наглядных градациях: «выше колена», «до пояса», «по горло и выше» (из газеты «Ленинградская правда» за 27 сентября 1924 г.).

Измерения уровня воды с помощью реек-футштоков и мареографов производятся не только в Петербурге. Сравнение измерений в различных пунктах позволяет рассмотреть особенности возникновения и развития наводнения. На представленном здесь графике показаны колебания уровня воды на семи гидрометеорологических станциях побережья Балтийского моря и Финского залива 28—29 сентября 1975 г.

Видно, что наводнение приходит в устье Невы с запада в виде волны, высота которой возрастает по мере движения. По степени (коэффициенту) возрастания можно определить высоту наводнения в Петербурге, зная высоту на любой из станций. Легко найти и скорость движения волны по расстоянию и времени «добегания» гребня до Петербурга. Расчет основных характеристик наводнения 29 сентября 1975 г. представлен в приведенной здесь таблице.

Поступательное движение гребня волны четко обнаруживается также, если рассмотреть измерения уровня воды на станциях в некоторые фиксированные моменты времени, построив таким способом последовательные профили водной поверхности Трансбалтики от устья Йены до входа в Финский залив и далее до Лиепаи, Клайпеды, Калининграда вплоть до Датских проливов на границе Балтийского и Северного морей.

Профили также имеют волновой вид. По ним можно приближенно определить длину волны наводнения. Она составляет несколько сот километров, что в тысячу и более раз превышает средние глубины Балтийского моря и Финского залива – соответственно 56 и 37 м – и даже их максимальные глубины – 459 и 123 м. Это и есть злополучная «длинная волна», полностью ответственная, по некоторым представлениям, за наводнения в Петербурге.

Понятно, что характеристики каждого конкретного наводнения определяются по мере поступления всех сведений. Затем, после завершения наводнения, они сопоставляются с другими случаями, обобщаются и используются для предсказаний.

Волны на поверхности моря, которые мы наблюдаем в ветреную и штормовую погоду, имеют другое происхождение. Это короткие волны. Они имеют малую длину по сравнению с глубиной (или, по крайней мере, близки к ней) и переносят небольшие по сравнению с длинными волнами объемы воды, которые только захлестывают пляжи или грозно вздымаются у крутых берегов, но не способны затопить, как наводнения, большие пространства суши.

Длинная волна не ограничивается дельтой Невы и Петербургом. Благодаря своей огромной энергии она распространяется вверх по реке примерно на 30—40 км (длина Невы 75 км). Энергия наводнения тратится на затопление дельты и преодоление уклонов местности. На расстоянии 7-10 км от устья, т. е. еще в пределах новостроек восточных районов города, Нева течет в довольно крутых берегах, и подъемы воды здесь уже не представляют опасности. А на другой половине реки – от ее середины до истока из Ладожского озера – происходят спады уровня воды.

И еще одной особенностью отличаются невские наводнения: примерно четверть из них происходит при наличии льда. Тонкий ледяной покров, преобладающий в мягкие зимы, легко взламывается при повышении уровня воды и сильном западном ветре. Но бывает, что наводнения случаются после относительно продолжительного морозного периода. Тогда от возвышения уровня образуются торосы и навалы льда (высотой до 5– 10 м) на берега.

Не одними наводнениями, однако, жива державная Нева. Они скорее редкость – в среднем примерно однажды в год, ну максимум десять опасных подъемов, как в 1983 г. Колебания же уровня воды происходят непрерывно и довольно спокойно, постепенно и плавно. Причем абсолютно преобладают небольшие, заметные лишь терпеливому наблюдателю, отклонения от среднего положения, т. е. от ординара или от нуля Кронштадтского футштока. Из полного ряда ежечасных измерений у Горного института (более миллиона значений с 1878 г., когда был установлен мареограф) колебания от 30 см до -30 см составляют почти 90 %. Пример таких колебаний продемонстрирован на графике.

Сразу видно, как мало они похожи на те, что происходят при наводнениях. При устойчивой летней погоде в конце июля 1980 г., во время Олимпийской парусной регаты в Таллинне, по ежечасным измерениям в течение пяти суток на четырех наиболее показательных пунктах в Финском заливе происходили колебания с амплитудой не более 30 см и периодом около суток. Это собственные колебания залива.

Любой природный объект склонен к колебаниям и обладает своими собственными периодами и амплитудами. В гидрометеорологии собственные колебания водоемов называются «сейшами».

Их основное наглядное свойство – почти одновременное наступление максимумов и минимумов по всему водоему, синхронность колебаний. Особенно четко проявляются сейши на островах, в данном случае на Гогланде. В Ленинграде и Таллинне заметны, кроме того, мелкие вторичные колебания – тоже сейши – с периодами 2– 6 часов, что является следствием расположения этих пунктов в небольших по размерам Невской губе и Таллиннской бухте, которые также имеют свой период собственных колебаний и где влияющих факторов больше, чем в открытой части Финского залива. Видно также, что в июле 1980 г. сейши происходили на фоне общего понижения уровня воды. Существуют, следовательно, и колебания длительного периода, требующие продолжительных измерений.

Кроме экстремальных повышений уровня воды (наводнений) и повседневных «бытовых» колебаний (сейшей) в устье Невы, в Финском заливе и во всей Балтике происходят и экстремальные понижения уровня воды – сгоны. Они, как и наводнения, неблагоприятны, хотя и не в такой степени. Сгоны ведут себя спокойнее, происходят медленнее и длятся дольше, чем наводнения.

Сильные сгоны продолжаются, как и наводнения, примерно сутки. Но пониженные уровни могут сохраняться десять – двадцать суток, как, например, в ноябре 1959 г. или в марте 1960-го. В отличие от наводнений, сгоны бывают в любое время года. Необычно и непривлекательно из-за загрязненного дна выглядят тогда небольшие городские реки и каналы при сгонах, а от пологих берегов Невской губы вода отступает на километр и более. Наибольшие помехи сгоны создают судоходству: в 1996 г., например, суперсовременный крейсер «Петр Великий» несколько суток не мог выйти в море из-за понижения уровня воды в устье Невы почти на метр ниже обычного. От сгонов нарушается водоснабжение, хуже ловится рыба, отменяются парусные соревнования.

Наинизший уровень у Горного института наблюдался 2 ноября 1910 г.: 124 см ниже нуля Кронштадтского футштока.

Вспомним абсолютный наблюдаемый максимум – 421 см в 1824 г. – и получаем размах колебаний уровня воды в Петербурге около 5,5 м – наибольший по всему Балтийскому морю. Изучение стонов до сих пор все же не привлекает такого внимания, как наводнения.[84]

Наконец, Балтийское море и его заливы подвержены периодическим приливо-отливным колебаниям уровня, которые связаны с астрономическими причинами: притяжением Луны и Солнца. Но эти колебания совсем невелики из-за почти полной замкнутости Балтики. Амплитуда приливов и их период близки к этим же параметрам сейшей, что затрудняет разделение этих колебаний. Важно, что сейши, сгоны и приливы относятся, как и наводнения, к длинным волнам.

От рассмотрения особенностей и характера наводнений и вообще колебаний уровня воды в устье Невы естественно обратиться к их причинам.

Можно ответить просто и однозначно: причиной наводнений является плохая погода. И ответ этот будет близок к истине. Но пытливый читатель тотчас же заметит: выше говорилось, что устойчивая погода – не важно, хорошая или плохая – держится у нас примерно неделю. То есть смены погоды происходят раз пятьдесят в году. А наводнения – в среднем – по одному в год.

Следовательно, плохая погода лишь отчасти объясняет причину наводнений. Действительно, в хорошую устойчивую погоду их не бывает. Есть, правда, в описаниях некоторых случаев утверждения, будто подъемы воды происходили при слабом ветре и довольно приятной погоде. Но при более подробном рассмотрении таких случаев всегда оказывается, что погода изменялась к худшему, если не в Петербурге, то на Финском заливе, или что за сутки– двое до подъема воды у Горного института на Балтике бушевал шторм.

Обвинив плохую погоду, необходимо уточнить, что она была вызвана циклоном – атмосферным вихрем. Чтобы случилось наводнение, циклон должен быть не простым, спокойным и малоподвижным, как его изображают на экране телевизора, а, по терминологии синоптиков, глубоким, со значительными перепадами давления воздуха в центре вихря и на его периферии. Кроме того, циклон должен быть активным, т. е. перемещаться достаточно быстро. И не как попало, а примерно по оси Балтийского моря и Финского залива.

Статистика утверждает: 48 % наводнений в Петербурге случились при движении циклонов с юго-запада, 41 % – с запада и только 6 % и 5 % соответственно, при северо-западной и южной траекториях.[85]

Циклон на синоптической карте изображается замкнутыми линиями равного атмосферного давления – изобарами. Обычно он имеет форму эллипса, в котором большая ось длиннее малой почти вдвое, расстояние от центра до последней замкнутой изобары – порядка 1000 км. При наводнениях давление в центре бывает 730—750 мм, по краям – 770—780 мм; в высоту циклон может распространяться на 15—20 км; средняя скорость движения – 50 км в час, но может достигать 80-100 км в час.

Горизонтальное движение воздуха – против часовой стрелки, вертикальное – восходящее, от земной поверхности к верхним слоям атмосферы. Циклоны чередуются с антициклонами, в которых, грубо говоря, все наоборот и которые наводнений не вызывают. Такое чередование и создает в умеренных широтах повседневную погоду. Эти атмосферные образования так и называются – погодообразующими факторами. Они обладают характерными периодами действия, в течение которых происходят изменения погодных условий и всех метеорологических параметров, в том числе и ответственных за возникновение, развитие и прекращение наводнения.

Но кроме метеорологической есть еще одна причина петербургских наводнений. Она не столь очевидна, как циклоны и погода. Она постоянна и как бы сама собой разумеется, из-за чего о ней порой забывают. Это причина гидрографическая, связанная с глубинами Балтийского моря и его заливов и характером его берегов. Две гидрографические характеристики важны для наводнений: небольшая глубина и очень пологое побережье. Наиболее четко эти характеристики проявляются на подходах к Петербургу, в Невской губе. Здесь глубины не превышают 5 м, а широкий пляж окаймлен обширным мелководьем, что хорошо знакомо любому отдыхающему. У берегов, круто обрывающихся в море и столь же резко повышающихся в сторону суши, как, например, на черноморском побережье Кавказа, наводнений не бывает. Здесь даже самый жестокий шторм вызывает лишь грозный прибой. Только сочетание метеорологического и гидрографического факторов приводит к морским наводнениям, или – напомним другие термины – штормовым нагонам или метеорологическим приливам.

Итак, в устье Невы, где расположен Петербург, существуют необходимые и достаточные условия для морских наводнений – циклоны и мелководье. По результатам многих исследований сложилась общая схема механизма возникновения и развития наводнений.

Метеорологи различают три стадии развития циклона. Первая – молодой циклон, когда на синоптической карте обнаруживается область пониженного атмосферного давления с тенденцией дальнейшего понижения (углубления). Эта область очерчивается одной-двумя изобарами (см. с. 116, схему а). Такой циклон на юге Балтики заслуживает внимания, хотя у нас в это время может стоять прекрасная погода.

Если циклон склоняется к движению на северо-восток или восток примерно по оси Трансбалтики, если поступают сообщения о последовательном повышении уровня воды в Клайпеде, Лиепае, Вентспилсе, Ристне (1000-500 км от устья Невы), если давление в Петербурге начинает падать, температура воздуха расти, ветер постепенно переходит от восточного к южному, т. е. вращается по часовой стрелке, если увеличивается облачность, а вода в Неве начинает повышаться, – ситуация становится угрожающей.

Она переходит в опасную, когда примерно через двенадцать часов центр циклона с минимальным давлением 730—750 мм оказывается на юге Ботнического залива, когда перепады – градиенты – давления от центра к периферии достигают 20 мм, когда западные и юго-западные ветры над всей Балтикой достигают скорости 20—25 м в секунду, когда у входа в Финский залив – в Ристне и Таллинне – вода прошла через пик высотой 50– 100 см. Циклон достиг второй стадии – зрелости (см. схему б).

В Питере ветер продолжает вращение от южного к западному, усиливаясь с каждым часом, давление продолжает падать, температура воздуха растет, хлещет дождь, вода повышается со скоростью до метра в час. Прошел теплый фронт, мы находимся в теплом секторе циклона. Объявлено штормовое предупреждение, начали действовать городской штаб по чрезвычайным ситуациям и различные комиссии. Главное – избежать жертв и сократить ущерб. Еще шесть– девять часов противостояния стихии и… На картах синоптиков через Петербург прошел холодный фронт, циклон ушел на Карелию и Белое море, давление в его центре растет, он перешел в третью стадию – «заполнения» (см. схему в; здесь же показаны колебания уровня в различных пунктах (г) и отдельно в устье Невы, где показаны также изменения метеоэлементов (д)). У нас также давление пошло вверх, похолодало, небо довольно быстро очищается от облаков. Ветер, как ему и полагается в «тылу» циклона, перешел к северо-западному, оставаясь сильным штормовым, стал еще и порывистым, но уже не нагонным. Происходит спад уровня воды. Нева входит в берега, постепенно успокаиваясь. Погода вскоре может совершенно наладиться: тихо, безоблачно, хотя и прохладно, а порой и просто холодно. Циклы атмосферного вихря и петербургского наводнения завершились примерно за сутки. Циклон преодолел расстояние 1500—2000 км, т. е. двигался со средней скоростью 60—70 км в час. Впрочем, средние оценки в столь активном явлении не слишком показательны. Отклонения от изложенной схемы тоже могут быть существенными. Например, 28—29 сентября 1975 г. он двигался неравномерно, как бы рывками. Такое движение вызывает вторичные колебания уровня воды на фоне общего подъема и спада. Иногда циклон начинает заполняться над Балтикой, «зависать». Или может отклониться от опасной траектории, например «нырнуть» с севера Ботнического залива, или двигаться совсем медленно. Наводнение тогда может оказаться не слишком опасным, затяжным, или вовсе не состояться, хотя угроза будет явной. Ведь поведение циклона зависит от нескольких факторов – температуры и давления в средних и верхних слоях атмосферы, распределения этих параметров по высоте, состояния морской поверхности и взаимодействия с ней воздушных потоков. И все эти факторы сложно, нелинейно, системно взаимодействуют друг с другом.

Циклон возбуждает интенсивное движение вод в море. На первой стадии преобладает статическое повышение водной поверхности по закону «обратного» барометра: примерно на 1 см при падении атмосферного давления на 1 мм.

Возникает «вспученность» – так называемая длинная волна, гребень которой растет по мере движения циклона, понижения давления в нем, расширения области штормовых ветров. К гребню длинной волны стекается вода из окрестных районов моря и заливов, где происходит сгон, предваряющий подъем. Это динамическое возмущение уровня моря значительно превышает статическое.

Влияние гидрографии водоема в данной схеме штормового нагона вроде бы осталось в тени. Но ведь все происходит в естественных границах Трансбалтики, в пределах очертаний ее берегов, то пологих и прямолинейных, то изрезанных шхерами и мелкими бухтами. Наводнение развивается над сложным, даже причудливым рельефом ее дна – с отмелями, островами, впадинами.

Существенно также, что Балтийское море с Финским заливом (Трансбалтика) похожи на канал с шириной в пять-семь раз меньшей их общей длины, что этот канал имеет переменное сечение, резко сужаясь у входов из моря в залив и в восточной части самого залива.

Размеры бассейна оказываются близкими к размерам циклона, а его скорость – к скорости перемещения гребня «длинной волны». Создаются условия резонанса, когда, по законам механики, колебания резко усиливаются.

Предложенной схеме лучше всего отвечают катастрофические и близкие к ним особо опасные наводнения, подобные случаям 1955, 1975, 1999 гг. Они отличаются прохождением глубокого активного циклона примерно по оси Трансбалтики, преобладающим вкладом длинной волны, дополнительными воздействиями ветра и сейшей. Менее опасные наводнения формируются относительно равноценным влиянием волны, ветра и сейшей. Особенно показателен в этом отношении самый недавний случай – 15 ноября 2001 г. Циклон шел не по самой опасной траектории, он «нырнул» с севера и ушел на юго-восток. Соответственно «длинная волна» была выражена нечетко. Зато ветровое воздействие оказалось сильным, оно сложилось с собственными колебаниями Финского залива. Наводнение получилось, по терминологии синоптиков, сейшево-ветровым, с небыстрым подъемом воды и совсем медленным, «изнуряющим» спадом. Его сравнение с предыдущим случаем – 30 ноября 1999 г. – особенно наглядно демонстрирует разнообразие наводнений.

Противостояние города и моря

Да умирится же с тобой

И побежденная стихия…

А.С. Пушкин

Итак, сразу же после основания Петропавловской крепости обнаружилось, что «в нынешнем времени всегда то место заливает». Как поступить первостроителям? Что противопоставить стихии? Первая мысль – уйти прочь, покинуть гиблое место. Но от нее тотчас же отказались. Малодушие было не свойственно Петру I и его людям. Они не отступали перед врагом, не могли отступить и перед стихией. Кроме того, они надеялись на редкость потопов. Они стремились освоить завоеванные многими трудами и жертвами новые пространства. Они, наконец, исполняли строгий царский указ. Оставалось сопротивляться наводнениям, бороться с ними. Здравый смысл подсказал два решения. Первое: «возвышать сушу с великим поспешанием», прокладывать каналы, отводить воду, сооружать валы и дамбы. И второе, столь же естественное: изучать наводнения, наблюдать за нравом стихии с целью предвидеть ее проявления. Впрочем, первопроходцы были не столь уж оригинальны в этих решениях. Радикальная защита и заблаговременное предсказание использовались людьми в подверженных стихийным бедствиям местах с древнейших времен. Петербург не стал исключением.

Все это не означает, что замыслы Петра I поддерживались единодушно. Строительство новой столицы в необычных природных условиях вызывало сопротивление противников реформ. Наводнения наводили страх случайностью и непредсказуемостью Возник и распространился клич: «Петербургу быть пусту!» Среди многих поводов к недовольству А.С. Пушкин отметил: «Причины негодования оппозиции суть: построение С. – Петербурга, чищение рек и строение каналов». [86]

Недовольным выбором места для строительства Петербурга много лет спустя возражал историк С.М. Соловьев: «Что касается неудобств климата и почвы, то нельзя требовать от людей физически сильных, чтобы они предчувствовали немощи более слабых своих потомков». [87]

В течение всего существования города идея его технической рукотворной защиты от наводнений постепенно претворялась в жизнь. Прежде всего за счет принятого изначально решения возвышать сушу. Такое возвышение происходит в каждом населенном пункте, тем более в большом городе. Создается так называемый культурный слой. В Петербурге к 1970– 1980-м гг. он составил в центральных районах 3-4 м, что послужило надежной защитой от большинства опасных и некоторых особо опасных наводнений. [88]

Путь поднятия городских территорий мог и до сих пор оставаться самым эффективным и наиболее дешевым способом борьбы против водной стихии. Но стремление к полной победе над ней не оставляло градостроителей, архитекторов, гидротехников и, разумеется, отцов города. В 1979 г. эта мечта оказалась близкой к осуществлению: было принято партийно-правительственное решение о начале строительства гидротехнического комплекса сооружений защиты Ленинграда от наводнений.

С тех пор понятие «наводнение» вызывает представление о большом строительстве «у морских ворот Невы» (А.А. Ахматова) для защиты города от штормовой нагонной стихии. Природное явление само по себе уже стало как-то неинтересно. Зато при упоминании о наводнениях сразу же возникают вопросы о дамбе: какова она, насколько надежна или вредна, сколько стоит и т. д. и т. п. Такое положение связано с тем, что народ меньше интересуется наводнениями. Люди в значительном числе покинули исторический центр Петербурга, поселились в «спальных» районах, довольно возвышенных, вдали от Невы, и узнают о подъемах воды обычно после события из сообщений по радио, телевидению, из газет. Сказывается также наши суетливость, озабоченность повседневностью, традиционные лень и нелюбопытство. Наконец, выработался некоторый иммунитет к информации о стихийных бедствиях и чрезвычайных ситуациях, без которых обходится редкий день. Но главное, на наш взгляд, в том, что начало радикальных мер против наводнений в устье Невы совпало с большими переменами в политико-идеологических и социально-экономических условиях страны. С середины 1980-х гг. началась перестройка, главной чертой которой, особенно в первые годы, стало отрицание прошлого, пересмотр привычного, отказ от прочного, пристрастие к новому, пусть даже ненадежному. Пошли демократизация, гласность, рыночная экономика, экологическое мышление. И все это сразу, и вместе, и быстро… Но большинство вопросов и проблем остались нерешенными. В том числе – защита Петербурга от наводнений.

19 августа 1979 г. в газетах было опубликовано Постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О строительстве сооружений защиты Ленинграда от наводнений». Министерствам и ведомствам различных отраслей поручалось «обеспечить в 1979—1990 гг. строительство и ввод в действие сооружений защиты г. Ленинграда от наводнений протяженностью 25,4 км в составе каменно-земляных дамб, двух судопропускных сооружений, водопропускных сооружений, а также автомобильной дороги по защитным сооружениям».

Никаких других конкретных данных о будущей стройке не приводилось. Указывались обязанности министерств, предлагалось выполнить исследования водной системы, разрешалось привлекать высококвалифицированных рабочих и специалистов из других районов страны, одобрялась инициатива об объявлении строительства всесоюзной ударной комсомольской стройкой.

Работы начались тотчас же. Трасса дамбы пролегает в двадцати километрах западнее островов Невской дельты, соединяя северный и южный берега Невской губы примерно от мыса Лисий Нос через остров Котлин до Ораниенбаума. По проекту, возводились одиннадцать каменно-земляных дамб, северное судопропускное отверстие шириной 110 м, южное – шириной 200 м, шесть водопропускных отверстий, состоящих из десяти– двенадцати секций, шириной 20—24 м каждое. Высота сооружения 8 м над обычным уровнем воды.[89]

Здесь уместно заметить, что проектировщики и строители решительно возражали против употребления термина «дамба» даже в повседневном обиходе, подчеркивая, что речь идет не о сплошной стенке, а о современном гидротехническом сооружении, обеспечивающем в обычных «бытовых» условиях свободную циркуляцию вод. Стеной, целостной преградой оно становится только на время наводнения – примерно на сутки, т. е. на период его полной (по среднестатистическим данным) продолжительности от начала подъема воды до спада и возвращения к нормальному уровню. В каждом конкретном случае система защиты должна вводиться в действие через полчаса после штормового предупреждения и сразу же по миновании опасности приводиться в обычное состояние.

Петербург, конечно же, всегда нуждался в защите от наводнений. Совершенно так же, как нуждались в защите и древнейшие поселения людей, и недавно смытый мощнейшим редкостным половодьем на великой сибирской реке город Ленек. И всегда дело было лишь в своевременности строительства гидротехнических сооружений, его методах и наличии сил и средств для его осуществления.

Партийно-правительственное решение о начале строительства вовсе не означало, что пришла пора строить, что найден оптимальный вариант, что предлагаемый проект и технология его реализации наиболее приемлемы и экономичны.

Просто сторонники дамбы завершили свои многолетние – отдадим им должное – усилия, добившись поддержки властей. Борьба за принятый проект шла более двадцати лет, начавшись после близкого к катастрофическому наводнения 15 октября 1955 г. (293 см, до сих пор 4-го по высоте в истории города) и совпав с разработкой нового генерального плана развития Ленинграда, существенной стороной которого было создание морского фасада города. Проект всячески превозносился, провозглашался единственно правильным. Мнения оппонентов замалчивались или преподносились тенденциозно, а иногда объявлялись порочными. Летом 1975 г., например, когда проектирование заканчивалось, в высшие партийные инстанции от имени общественности было направлено письмо академиков, адмиралов, руководителей природоохранных органов с самыми резкими возражениями против начала строительства. Очень скоро все возражения были еще более резко отвергнуты авторами проекта. Вся эта полемика, разумеется, не публиковалась. Экономико-финансовая и экологическая проблемы считались второстепенными. Общественное мнение готовилось к принятию проекта. О решении строить было объявлено за два года до постановления.

Реальность того времени противоречила увлечению грандиозными планами. Уже были названы неотложными проблемы продовольствия, энергетики, транспорта. Неблагополучно было с образованием, здравоохранением, охраной природы и памятников культуры. В Ленинграде все это проявлялось как-то особенно остро. Но дальше постановлений «о дальнейшем улучшении и совершенствовании» дело не шло. Гигантомания в науке, технике и хозяйстве продолжалась. Строилась Байкало-Амурская магистраль, вынашивались планы поворота на юг сибирских рек. А тут и ленинградская дамба подоспела…

Будем, однако, справедливы – работать на благо защиты Ленинграда от наводнений было интересно. Автор сих строк отвечал в местном отделении Государственного океанографического института гидрометеослужбы за испытание нового математического метода прогноза наводнений и использование его для расчетов влияния дамбы на высоту подъемов воды.

Результаты, основанные на строгой теории и проверенные на фактическом материале, были достаточно убедительными и обнадеживающими. Получалось, что динамика вод вокруг сооружения после окончания строительства изменится несущественно. Действительно, предполагаемая дамба исключает на какие-то сутки ничтожный объем – Невскую губу, менее двух кубических километров из двадцати двух тысяч всего Балтийского моря, где формируется и происходит наводнение. Был получен еще ряд интересных и важных результатов. Казалось бы, призывы к «высокому научно-техническому уровню обеспечения строительства» должны были привлечь внимание к нашей работе. Однако постоянно приходилось сталкиваться с недоверием, подозрительностью, косностью. Руководители проекта отметали возникающие неудобные вопросы, заботясь лишь о подтверждении своих мнений и гипотез. Сомнения в их правильности отвергались. А когда проект одобрили «наверху», интерес к исследовательской работе был вообще утрачен.

Более десяти лет миновало после намеченных сроков окончания «стройки века». Это название употребляют теперь лишь иронически. Осенью 1990 г. вместо сдачи дамбы в эксплуатацию сессия Ленсовета абсолютным большинством голосов приняла решение: «Считать нецелесообразным продолжение строительства комплекса защитных сооружений в рамках существующего проекта». Были даже предложения разрушить построенное. Бурные дебаты постепенно стихли сами собой, поскольку вступил в силу роковой термин «финансирование». На объекте проводились приватизация, акционирование и еще какие-то смутные операции, малопонятные не только простым смертным, но и участникам работ. В настоящее время завершение строительства дамбы – лишь одна из многих проблем Петербурга.

Выполнено более половины объема работ. Изменились очертания дна и берегов в районе строительства. Остров Котлин с Кронштадтом стал полуостровом, соединившись с Карельским перешейком. Но дамба остается долгостроем с довольно неясной судьбой, поскольку для ее завершения нужны деньги, материалы и люди. Методы великих строек коммунизма – с принуждением и лозунгами – уже не действуют. Наводнения же продолжаются, недостроенная дамба им не помеха, на их характер и параметры она практически не влияет. Об этом говорят данные почти пятидесяти подъемов воды, происшедших после начала строительства, из которых восемь особо опасные, в том числе 13-е и 15-е по высоте, соответственно 30 ноября 1999 г. – 262 см и 6 декабря 1986 г. – 260 см.

Сообщения в средствах массовой информации о состоянии дел на строительстве нерегулярны, противоречивы и недостаточно содержательны. По последним данным, предполагается получение кредита в сумме 215 миллионов долларов от Европейского банка реконструкции и развития на основании исследований управления «Морзащита» при Администрации Санкт-Петербурга совместно с нидерландским консорциумом «Недеко». Деятельность последнего по проблеме защиты Петербурга от наводнений началась еще в 1990 г. согласно решению международной комиссии. Результаты исследований «Морзащиты» и «Недеко» систематически рассматривались и обсуждались Администрацией города и научно-технической общественностью на открытых слушаниях и выставках в сентябре 2000 г., в январе и июле 2002 г.. [90]

В январе 2003 г. очередная проверка установила, что ежегодный ущерб от плохой организации работ на объекте составлял 15—18 миллионов рублей в ценах 1991 г. Необходимо менять всю стратегию строительства комплекса защитных сооружений. Президент В.В. Путин дал прямое поручение своему полномочному представителю по Северо-Западному округу контролировать продолжение строительства. Завершить дамбу предполагалось в 2008 г.[91]

Противостояние города и моря продолжается. Оно составляет существенную и содержательную часть истории Петербурга– Петрограда– Ленинграда. И снова – Санкт-Петербурга. Божия стихия безучастна к переименованиям, к смене исторических эпох, воцарениям монархов и генсеков, к их свержениям, к денежно-финансовым перипетиям. Но люди с древнейших времен пытаются защититься от стихии, и в этом смысле петербургский опыт интересен. Обратимся к нему хотя бы вкратце.

Островок, от которого ведет начало Петербург, был низок и мал – 300 саженей (640 м) в длину и 200 (430 м) в ширину. Размеры его и сейчас почти такие же. А вот за возвышение его взялись, по велению Петра I, «с великим поспешанием» тотчас же, с конца мая 1703 г. Наводнение в ночь на последний день августа того года сильно подстегнуло строителей крепости. Здравый смысл указал, что поднятие суши и укрепление берегов – самый надежный способ против затопления, которое тогда наступало от превышений воды над обычным, «ординарным» уровнем на 2-3 фута (60—90 см). Природа в годы царствования Петра после основания города была щедра и на более высокие наводнения. За неполных 22 года произошло 11 наводнений от 161 до 272 см с перерывами от пяти суток до шести лет. Царские указы предписывали ввозить булыжники сушей и как балласт на судах – морем, штрафы и наказания за неисполнение сего действовали неотвратимо. Прокладывались каналы, осушались топи и болота. Жители приучались к воде. Город обретал морской облик, хотя вида Амстердама, столь любезного Петру, так и не достиг.

Поднятие суши долгое время было основным средством против подъемов воды. «Пройакт, каким образом Санкт-Питер-Бурх противо разливания вод укрыть возможно» (1727), фортификатора и гидротехника, директора департамента водных коммуникаций Б.К. Миниха также следовал этому принципу, предусматривая возвысить городские территории до 13 футов (более 4 м). Но Петра I уже не было, времена менялись, Миних из фаворита стал ссыльным… А наводнения шли своим чередом. Иногда их бывало по нескольку в год (в 1752 – пять), а порой они коварно прекращались на годы (1729—1732) или почти на десятилетие (1744—1752). Перерывы между затоплениями охлаждали созидательный пыл, планомерная же работа против наводнений не велась.

В царствование Екатерины Великой грянул первый катастрофический потоп высотой 321 см, 10 сентября 1777 г. Ныне он на третьем месте по «ранжиру». После этого наводнения мероприятия по защите города активизировались. Снова взялись за каналы: Екатерининский (конечно, в честь императрицы), Крюков, Обводный. Руководил работами И.М. Кутузов, отец прославленного полководца. На высоту наводнений каналы влияли мало, представляя собой скорее систему сообщающихся сосудов в пределах города. Самым эффективным средством оставалось нарастание культурного слоя от бурного строительства в те годы. Но то было более благоустройство, чем защита от наводнений.

Затем почти пятьдесят лет подъемы воды проявлялись как-то заурядно – не очень часто и не слишком высоко. И вдруг – потоп 7 ноября 1824 г. – до сих пор самый катастрофический (421 см) в истории Петербурга. Жертвы, разрушения, убытки. «С Божией стихией царям не совладеть…» Но власть обязана действовать, и, вспомнив о планах и усилиях прошлого, объявили международный конкурс технических проектов защиты столицы от наводнений. В нем участвовали многие видные отечественные и зарубежные инженеры и ученые, он оказался «полезнейшим занятием остроумию и раскрытию познаний молодых офицеров корпуса путей сообщения». Предлагались различные варианты: испытанное поднятие суши, обвалование, возведение дамб по берегам, отведение вод.

Среди других выделялся проект Петра Петровича (Пьера Доминика) Базена, директора Петербургского института путей сообщения, выпускника знаменитой Политехнической школы в Париже, присланного в Россию еще в 1805 г. по соглашению Александра I с Наполеоном. Намечалось строительство дамб с проходами для судов, водосливами, ограждениями и другими гидротехническими деталями по линии Лисий Нос– Кронштадт– Ораниенбаум. Начались долгие обсуждения: только в 1838 г. подводились первые итоги (Базен еще в 1830-м вернулся во Францию), а еще через двадцать лет решили ограничиться менее радикальными мерами – ограждениями в пределах дельты Невы. В какой-то степени это было связано с тем, что природа вновь проявила коварство – несколько лет подряд подъемы воды были редкими и слабыми. Существует, впрочем, версия, будто имели место запреты на оглашение сведений о наводнениях, «дабы не портить репутацию столицы». Подобное не исключено. Ведь даже о потопе 1824 г., свидетелями которому были все жители города, сообщили не сразу…

В конце XIX – начале XX вв. наводнения участились, и проблема защиты Петербурга от наводнений вновь стала актуальной. Вспомнили и проект Базена. Обсуждения, однако, были более строгими и всесторонними. Много внимания уделялось экономическим и санитарным (по-современному – экологическим) вопросам.

В 1891 г. при Русском географическом обществе учреждается Особая комиссия, которая имела целью решение вопроса о причинах наводнений и мерах по защите от них. Был представлен проект ограждения отдельных участков города при помощи обвалования. Предъявлялись другие проекты, но ни к каким реальным результатам они не привели. Единственное гидротехническое сооружение, доведенное до конца, – это поднятие в 1905—1906 гг. стрелки Васильевского острова.

В 1892 г. военный инженер генерал Э.И. Тилло предложил «Проект предохранения С. – Петербурга от наводнений, со сметой и чертежами» [92], во многом повторявший идеи Миниха. Предусматривалось возвести набережные высотой не менее 9 футов (275 см), поднять низменные территории до 10 футов (305 см), расселить и закрыть подвалы, соблюдать закон 1830 г. о запрете строительства жилых этажей ниже черты наводнения 1824 г., строить дома-убежища. Другие предложения по защите города были сочтены «неудобоисполнимыми, поскольку они очень дороги и меняют естественный быт Невы, отчего возможно нанесение гигиенического вреда».

В 1897—1898 гг. Городская дума отмечала, что «разор от наводнений никогда не суммируется… строительство заслона от воды следует отнести к дальним целям из-за его громадной стоимости и сомнительности ожидаемой от него пользы, тогда как очевидны изменение в корне естественного быта реки Невы и вред в гигиеническом отношении». К самым неотложным целям Дума относила постройку и содержание больниц («в связи с поражающей азиатской смертностью в Петербурге: 37 человек на 1000, в то время как в Лондоне – 17»), школ, водопровода, мостов, рынков, транспорта, садов и фонтанов. [93]

Наводнение 25 ноября 1903 г. (269 см), самое значительное в то время после потопа 1824 г., вновь привело к обсуждениям радикальных мер защиты. «Санкт-Петербургские ведомости» писали 14 (27) ноября 1909 г.: «О борьбе со стихией у нас думают очень мало. Городом затрачено много средств против наводнений. Но знаменитая комиссия, производившая руками так называемых безработных возвышение низменных окраин, давно не существует, а о расходах еще не отчиталась. Нельзя же считать, что подсыпка землицы в Гавани является триумфом городских властей… Голландцы сумели отгородиться от набегов моря, а мы больше полагаемся на милость Божию, чем на искусство инженеров и техников».

Санитарно-гигиеническое состояние города очень заботило власть и ученых. «…От спуска нечистот в дельте Невы образуются целые отмели, которые при каждом повышении уровня воды размываются и возвращаются обратно в город. Очищение требует больших затрат, но необходимо ограничиться изоляцией отбросов».[94]

В 1908 г. эпидемия холеры потрясла Петербург: «…заболело 20 835 человек, из них 4 тысячи умерло».[95]

В 1911—1912 гг. Нева и Невская губа подробно исследовались в санитарном отношении специальной экспедицией под руководством известного ученого-гигиениста Г.В. Хлопина, отца выдающегося химика В.Г. Хлопина. Неблагополучное состояние вод вокруг Петербурга подтвердилось.

Катастрофическое наводнение 23 сентября 1924 г. (второе по высоте – 380 см) произошло, когда город уже семь месяцев именовался Ленинградом. Среди многих описаний и высказываний было и такое: «Наводнения – наследие царской власти. Раньше правящим классам было не до наводнений. Они чувствовали себя великолепно в своих гранитных дворцах. Только Советская власть приступила к устранению катастроф. В гавани начата постройка. У нас мало средств, чтобы закончить это в один– два года. Но мы это сделаем! Дамба будет закончена, и никакое наводнение не будет страшно для Ленинграда!» [96]. Средства нашлись, когда в 1926 г. ленинградскую организацию большевиков возглавил С.М. Киров. Он решительно поддержал гидротехнический проект защиты. По его указанию Научно-исследовательский институт коммунального хозяйства и жилищного строительства (НИИКХ), «призванный к жизни постановлением июньского, 1931 г., пленума ЦК ВКП(б), закончил в 1933 г. проект защитных дамб, преграждающих путь морской нагонной волне. Сооружение будет иметь исключительное значение в социалистической реконструкции Ленинграда. Его хозяйству, а тем самым и Советскому Союзу, будут сохранены десятки миллионов рублей». Проект практически полностью повторял замыслы П.П. Базена. Строительство предполагалось начать в 1934 г. Но подготовка «масштабных спецработ» была прервана злодейским убийством Кирова 1 декабря 1934 г. Ленинграду, откуда пошла новая, самая мощная волна репрессий, стало не до морской нагонной волны… В предвоенные годы существовал проект нового центра социалистического Ленинграда вдали от моря, в районе нынешней площади Победы. Задача защиты от наводнений вновь возникла, как уже говорилось, к концу 1950-х гг. и решается до сих пор. Ныне осуществляемый проект также следует идее Базена.

Скажем немного об экологии омывающих Петербург вод в связи со строительством защитных сооружений. Именно этот вопрос оказался самым болезненным, когда в середине 1980-х гг. стало возможным его обсуждение. Для полного ответа на него нужны систематические измерения химических и биологических элементов и их анализ. Но организация и проведение контроля окружающей среды вокруг большого города требуют значительных финансовых и технических средств. В настоящее время осуществляется лишь небольшая доля необходимых работ. Заметим, руководствуясь здравым смыслом, что никакая разумно спроектированная дамба сама по себе не способна нарушить экологию региона. За исключением, конечно, периода строительства, когда неизбежны взмучивание вод, нарушение потоков донных осадков, изменение очертаний берегов и рельефа дна. Но строительство в загрязненном от стоков огромного города водоеме, каким являются устьевая область Невы и Невская губа, может привести к самым неблагоприятным результатам: появлению застойных зон, перераспределению потоков примесей и прочим явлениям. Эти соображения подтвердили многочисленные расчеты гидродинамическими методами, выполненные в 1980-х – начале 1990-х гг. Вся беда в том, что вода в Петербурге от самого его основания никогда не была совершенно чистой. «Строитель чудотворный» издавал указы: «…никакого сору и помету на Неву не бросать», но исполнять их «при великом поспешании» не удавалось. О санитарном состоянии вод в начале XX в. говорилось выше. В советский период санитарное состояние города отступало перед грандиозными задачами социалистического строительства и обороны страны. Да и теперь, когда столько разговоров об экологии, полная чистота окружающей среды недостижима. Задача состоит в соблюдении оптимальных соотношений между технологиями и экологией.

Столь же непростым и противоречивым является экономический аспект проблемы гидротехнической защиты Петербурга от наводнений. Здесь главной оказывается заинтересованность людей, их замыслы и намерения, порой небескорыстные. Научно обоснованных объективных экономических исследований по этому вопросу практически нет. Ведомственные технические отчеты рассматривали потери от наводнений, но полная объективная картина не получалась. Относительно правдивой была, пожалуй, экономическая оценка наводнения 1924 г. Условия новой экономической политики, введенной тогда властью, принуждали к учету и контролю. Ущерб от наводнения оценили в 130 миллионов рублей, что составило 10 процентов стоимости основных фондов ленинградской промышленности. С начала 1930-х гг. сведения об убытках от стихии стали упоминаться все реже, а в послевоенные годы вовсе замалчивались. Приступив к проектированию защитных сооружений, ущерб от наводнений, как правило, преувеличивали, а стоимость строительства занижали.

В 1970-е гг. автор, будучи причастным к исследованиям «по дамбе», стал свидетелем ряда курьезов экономического свойства. Приведу лишь два. Проектировщики просили исполком Петроградского района оценить ущерб от наводнений, но представленными результатами остались недовольны. После краткого совещания было решено увеличить названные суммы в десять раз, что и было принято…

Приближенные экономические оценки в проблеме наших наводнений сохраняются до сих пор. На совместной российско-нидерландской выставке «Угроза наводнений в Санкт-Петербурге и аналогия с Нидерландами» в сентябре 2000 г. приводилась переписка директора Эрмитажа с вице-губернатором города. Указывалось, что «при подъемах воды до 260 см в музее убытков нет, до 300 см они минимальны, до 400 см – 30 миллионов рублей, до 450 см – 150 миллионов. Но ущерб может составить 45 миллиардов рублей, если наводнение высотой 400 см и выше не будет предсказано хотя бы за 24 часа».

Обратим внимание на приведенную выше проектную высоту дамбы -8 м, значительно превышающую высоту самых редких наводнений. Получается, что гидротехники существенно перестраховались. А ведь каждый сантиметр высоты такого сооружения – большие деньги. Как согласовывались в проекте расчеты редких событий с гидротехническими и экономическими расчетами, объяснить, пожалуй, трудно. Впрочем… Финансово-экономические проблемы слишком затрагивают интересы людей. В отличие от проблем естественно-научных, гидрометеорологических, в частности, которые по сути своей объективны и лишены дурных умыслов…

И последнее. Самая замечательная дамба и самое правильное ее использование не защитят Петербург от штормовых ветров вообще и вызывающих наводнения в частности. Часто приходится слышать об убытках и даже жертвах от ветров. Но ограждать себя от воздушной стихии люди пока не научились…

Прогнозирование наводнений

…Опыт, сын ошибок трудных.

А.С. Пушкин

Никакая рукотворная защита не исключает необходимости предсказания наводнений. Более того, правильная эксплуатация защитных сооружений повышает требования к прогнозу. Только оба способа противостояния стихии – гидротехническая защита и надежный прогноз – способны спасти человеческие жизни и до минимума сократить ущерб.

Синоптический (эмпирический) прогноз. Какое бы направление ни принимали исследования петербургских, да и любых других наводнений и стихийных бедствий, они всегда сводились к проблеме заблаговременного и возможно более точного предсказания. Опыт и знания накапливались постепенно. Плодом многих и долгих усилий стала представленная выше схема причин и механизма явления. Она позволяла в самом общем виде предупреждать об угрозе наводнений. Затем перешли к количественным прогнозам, сначала основанным на простых зависимостях, а в последние годы – и на математической теории. Современное состояние проблемы предсказания наводнений в Петербурге характеризуется применением различных методов, что позволяет достаточно надежно предупредить город об опасности.

Петербургский гидрометеорологический центр работает круглосуточно, без праздников и выходных. Сюда по различным линиям связи поступают данные с метеостанций всего северо-запада России, Европы и Америки. Вся информация наносится на карты, удобные для обозрения. Каждые три-шесть часов она обновляется. На картах, а с недавнего времени и на экранах компьютеров видны циклоны и антициклоны, области осадков и сильных ветров, зоны раздела воздушных масс с различными свойствами. Работа синоптика – обычно в ней участвует группа из нескольких специалистов – состоит в обзоре и сопоставлении таких положений. «Синоптик» в переводе с греческого и означает «одновременно обозревающий». Он обнаруживает тенденции к изменению метеорологических ситуаций и предсказывает новые.

Работу петербургских синоптиков спокойной не назовешь. Всем известны причуды нашей погоды. «Петербург – это Голландия и Сибирь, сошедшиеся у Финского залива» (И.И. Лажечников). «Одни образцом непостоянства считают женщину, другие – мужчину, но всякий петербуржец отметит, что всего переменчивее наша атмосфера» (К. Прутков). Наиболее беспокойны осень и начало зимы. В это время основное внимание синоптиков обращено на запад, откуда чередой идут циклоны. Каждый из них чреват наводнением. Справедливо заметил известный метеоролог Д.О. Святский после потопа 1924 г.: «Любой шторм в Атлантике должен вызывать сугубую тревогу в Ленинграде…»

Сейчас в распоряжении синоптика-прогнозиста компьютеры и электронные средства связи с самыми различными сведениями о погоде на обширных пространствах у поверхности суши, моря, океана и на многих высотах над ними. Немало данных и о состоянии моря, хотя их несравненно меньше, чем о погоде. Но не только обзором текущей информации и раскладыванием пасьянса из синоптических карт занят синоптик-прогнозист. Он опирается также на почти трехвековой опыт наблюдений и исследований петербургских наводнений. Когда угроза наводнения становится реальной, синоптик обращается к простенькой формуле, на вывод которой ушло более двух столетий. При этом потребовалось рассмотреть десятки случаев наводнений различной высоты и характера при разных гидрометеорологических условиях, использовать сотни синоптических карт с траекториями циклонов, учесть влияние ветра, вычислить соотношения между максимальными уровнями воды в устье Невы и в других пунктах (см. таблицы и графики в главе «Причины и механизм петербургских наводнений»).

По этой формуле максимум наводнения в устье Невы вычисляется по максимуму подъема уровня в Таллинне, который в среднем наступает на шесть часов раньше и бывает, также в среднем, в два с половиной раза ниже. По зависимости уровня воды в устье Невы от скорости и направления ветра над Финским заливом за предшествующие три– шесть часов была рассчитана «ветровая добавка» к чисто волновому нагону. Метод прогноза оказался на удивление простым, дешевым, удобным, быстрым. Получив сообщение из Таллинна о максимальном подъеме воды, нужно умножить это значение на 2,5, сложить с «ветровой добавкой», полученной по синоптической карте, – и прогноз с шестичасовой заблаговременностью готов. Можно объявлять штормовое предупреждение, оповещать Смольный или Мариинский дворец, мэрию или исполком, комиссию по стихийным бедствиям или штаб по чрезвычайным ситуациям…

В действительности же составление прогнозов наводнений и принятие решения об угрозе бедствия очень и очень непростое занятие. Привлекательность изложенного метода во многом общая, имеющая статистический смысл. Ведь каждое наводнение неповторимо. В каждом свое соотношение уровней в Таллинне и Петербурге, как по высоте, так и по времени, в каждом своя траектория циклона, свой ветер над заливом. И недостаточно следить только за эстонской столицей. Она избрана опорным пунктом как расположенная у входа в Финский залив и потому наиболее приемлемая. Но в ряде случаев таким пунктом оказывается другая станция. Иногда – в случае сейшей – уровень воды достигает максимальных значений почти одновременно на нескольких станциях. Опрометчиво пренебрегать любой информацией, нельзя действовать по шаблону. Для конкретного сегодняшнего прогноза и принятия решения требуются, следовательно, немалый опыт, просчет вариантов, внимание к деталям. Причем все должно выполняться быстро, ибо нет ничего нелепее запоздалого прогноза…

Приведем примеры синоптических эмпирических прогнозов в трех случаях наводнений.

В первой половине дня 28 сентября 1975 г. внимание синоптиков привлек циклон, едва образовавшийся над Датским королевством. Далее он развивался почти по вышеизложенной схеме, изображенной на графике (см. с. 116). Днем угроза наводнения стала реальной. В 17 часов 20 минут был выдан прогноз: «В 22—24 часа ожидается повышение уровня воды в реке Неве до 130—160 см над ординаром. Возможны уточнения о более значительном подъеме». Первое уточнение последовало через три часа, когда вода в Ристне – 520 км от Ленинграда – прошла пик и пошла на спад: «К 2-4 часам 29 сентября уровень в Неве поднимется до 200—250 см над ординаром». Синоптики видели, что циклон развивается почти по классической схеме, что «длинная волна» уже сформировалась. Они, заботясь о максимальной заблаговременности прогноза, не стали дожидаться ее прихода в предусмотренный инструкцией Таллинн. И все же в половине второго ночи 29 сентября, когда гребень волны прошел через остров Гогланд (190 км от Ленинграда), было выдано второе уточнение: «В 3-4 часа ожидается подъем уровня до 250—270 см».

Пик в Ленинграде у Горного института наступил в 4 часа 29 сентября, достигнув отметки 270 см над ординаром (тогда отсчеты производились еще от этого горизонта) или 281 см над нулем Кронштадтского футштока. До сих пор это наводнение остается пятым по высоте среди 323 случаев в истории города. Итак, почти за одиннадцать часов до события синоптики ошиблись на 110—140 см по высоте и на 4-6 часов по времени; почти за восемь часов – на 20—70 см и 0-2 часа; за два часа до пика, когда набережные и многие улицы уже покрылись водой, прогноз, нужда в котором уже почти отпала, содержал ничтожные погрешности: 0-20 см по высоте и 0– 1 час по времени. Подчеркнем, что, согласно требованиям службы прогнозов стихийных бедствий, приведенные результаты относятся к удовлетворительным, особенно прогноз с семи-восьмичасовой заблаговременностью (первое уточнение). За это время было много сделано для предотвращения жертв и убытков.

А вот пример совершенно неудачного прогноза. В середине ноября 1978 г. над Балтийским морем сериями проходили глубокие активные циклоны с Атлантики. 15 ноября в Ленинграде произошло наводнение, едва не достигшее особо опасной отметки (см. главу «Памятные наводнения»).

Сохранялась угроза дальнейших подъемов воды. 16 ноября около полудня по радио объявили штормовое предупреждение: «Сегодня в 18—20 часов ожидается катастрофическое наводнение высотой до 3,5 м». Но вода поднялась только до 147 см. Город вздохнул с облегчением, хотя ложная тревога потребовала немалых затрат и усилий. Синоптики огорчились, зато у сторонников строительства дамбы появился лишний довод в свою пользу. Дескать, гидротехническая защита тем более необходима, поскольку метеослужба ошибается. Довод слабый и недальновидный, ибо правильное функционирование сооружений невозможно без прогноза наводнений.

Наконец, о прогнозе недавнего наводнения – 15 ноября 2001 г. Опасную ситуацию создал циклон, пришедший с севера Ботнического залива и следовавший на юго-восток. Синоптики называют такие циклоны «ныряющими». Они не вызывают четко выраженной «длинной волны», что затрудняет слежение за формированием и развитием нагона. Основную опасность в таких случаях представляет ветер. Прогноз осложнялся неполной информацией об уровне воды на станциях прибалтийских стран. Тем не менее около полудня по радио объявили штормовое предупреждение о возможности наводнения с максимумом 160—190 см в 18—19 часов. Фактический максимум составил 216 см и наступил в 18 часов 15 минут. Прогноз с заблаговременностью более шести часов оказался, следовательно, практически точным по времени наступления пика, а ошибки по высоте составили 25—55 см. Совсем неплохо по прогностическим нормативам.

Эмпирические, то есть основанные на опыте, методы непременно присутствуют в любых исследованиях. Им свойственны свои преимущества и недостатки, они реализуются путем проб и ошибок. Их соотношение с теорией и практикой всегда являлось важной проблемой познания окружающего мира. Альберт Эйнштейн, физик-теоретик, высоко отзывался о таких методах: «Ни один ученый не мыслит формулами… В минуты кризисов воображение важнее знаний… Гений – это интуиция…» Довольно удачно, хотя и менее серьезно, отозвался как-то о таких методах участник обсуждения далеких от нашей темы вопросов парусного спорта: «Проектирование яхт похоже на роман с женщиной. Поскольку теория не разработана, остается только эмпирический подход. Даже если мужчина может похвастаться на этом поприще, он чаще всего не имеет никакого понятия о причинах своего успеха».[97]

Гидродинамический метод прогноза

Данные измерений уровня воды в Балтийском море и Финском заливе показывают, что наводнения представляют собой волны, горизонтальные размеры которых значительно превосходят глубину бассейна. Эта особенность наводнений позволяет применить к их изучению один из самых развитых разделов гидродинамики – теорию «длиных волн на мелкой воде». Фундаментальная формула этой теории для скорости волны, зависящая только от глубины водоема (учитывается также постоянная величина – ускорение свободного падения), приводит к значениям, очень близким к эмпирическим, получаемым из наблюдений.

Основы теории «длинных волн» разработаны трудами великих ученых – И. Ньютона, Д. Бернулли, Л. Эйлера, Ж. Лагранжа, П.-С. Лапласа. С ее помощью более двух веков назад получены замечательные результаты в исследовании морских приливов, включая необходимое для практики их предвычисление. С 1950-х гг. приложения теории «длинных волн на мелкой воде» распространились на изучение морских наводнений, сейшей, приливов, речных половодий и паводков. В начале 1960-х гг. ее применили к прогнозу наводнений в Ленинграде.[98]

Популярное изложение математической теории – занятие неблагодарное и, строго говоря, невозможное. Нельзя в полной мере сочетать научную строгость, воплощенную в математической теории, с доступностью популярного изложения. Нельзя исчерпывающе объяснить математическую задачу простым языком, но передать общий смысл в какой-то степени можно, что мы и попытаемся исполнить ниже. Однако необходимо помнить, что у математики свой язык, совершенно отвлеченный, не похожий ни на какой другой. На этом языке люди научились кратко и содержательно излагать характер окружающих нас природных явлений. С помощью математического языка решаются конкретные научные и технические задачи, для которых известны исходные положения и поставлены конечные цели.

Инженеры-практики, и синоптики в том числе, пользуются расчетными формулами, соотношениями, зависимостями, в самом общем виде представляя себе, что весь их рабочий аппарат основан на небольшом числе фундаментальных теорий и уравнений математической физики, статистической термодинамики, гидро– и аэромеханики. В нашем случае гидродинамическая теория «длинных волн на мелкой воде», выраженная математическим языком в виде уравнений, позволяет преобразовать определенный набор исходной информации в интересующий нас прогностический результат. Попытаемся популярно изложить эту процедуру, опуская математическую постановку задачи и способы ее решения.

Теория «длинных волн на мелкой воде» математически описывается системой дифференциальных уравнений в частных производных. Этих уравнений три: два уравнения движения и одно – неразрывности. Уравнения выражают основные законы физики: второй закон Ньютона и закон сохранения массы. В уравнениях содержатся все физические характеристики, с которыми связаны наводнения: время, расстояния, глубины, географическая широта, ускорение свободного падения, угловая скорость вращения Земли, коэффициенты трения воды о дно и воздуха о поверхность воды. Уравнения требуют задания действующих сил – ветра и атмосферного давления, а также начального состояния движения и условий на границах бассейна.

Решить такую систему уравнений и рассчитать реальный подъем воды в конкретном объекте можно только специальными методами и, конечно, с помощью компьютера. Вычисления выполняются шагами по времени и пространству на сетке, которой покрывается изучаемый объект, в нашем случае – Трансбалтика, Финский залив или вся акватория Балтийского моря.

Объем вычислений огромен. В начале 1960-х гг. одна из первых отечественных электронных вычислительных машин-«Урал-1» – выполняла гидродинамический прогноз, причем на грубой сетке, со скоростью самого подъема воды, так сказать, в режиме реального времени, что совершенно непригодно для заблаговременного прогноза. Но техника развивалась быстро, и в 1967 г. уже был составлен первый прогноз реального наводнения в Ленинграде. На современных компьютерах гидродинамические прогнозы составляются при каждой угрозе наводнений за считанные минуты. Да еще в нескольких вариантах (скажем, с различными вариантами метеорологических прогнозов). Полученные результаты оцениваются, причем также математически, непременно сопоставляются с показателями, выведенными эмпирическим методом, после чего принимается прогностическое решение. Неудачный прогноз, конечно, уже ничто спасти не может, но поиски причин неудачи продолжаются и после наводнения. Вся эта исследовательская интересная, но во многом и рутинная утомительная работа весьма схожа с работой в физической (химической, биологической) лаборатории. Она и получила название «численный эксперимент».[99]

Гидродинамический метод расчета и прогноза наводнений является наиболее общим и универсальным. Он использует всю доступную информацию и описывает явление полностью во времени и по всему морю (можно было бы привести результаты для Кронштадта, Гогланда, Таллинна…). Но его недостаток – в невозможности корректуры в течение по крайней мере трех– шести часов до поступления нового прогноза атмосферного давления, скорости и направления ветра. Так организована служба регулярных прогнозов. За это время прогноз наводнения может оказаться запоздалым. Синоптики же способны вводить информацию с отдельных станций даже ежечасно. Гидродинамический метод гораздо более склонен к совершенствованию с помощью численных экспериментов. Эмпирический же ограничен рамками заданной формулы, хотя и привлекательно простой. Его возможности к уточнению и повышению качества практически исчерпаны. Правда, формулы прогноза уровня воды в Петербурге можно составить не только по показаниям в Таллинне, но и с использованием данных любого пункта Трансбалтики, где производятся измерения уровня воды и силы ветра. Тогда образуется система уравнений, мало уступающая по объему гидродинамической, и эмпирический метод утратит простоту и быстроту.

Принципиально же методы не противоречат друг другу. Тот и другой учитывают волновую природу наводнений, их метеорологическое происхождение и влияние атмосферных факторов. Их противопоставление, продолжавшееся около тридцати лет, было вызвано вовсе не научными или техническими причинами. Теперь есть все возможности взаимодействия двух методов и, соответственно, улучшения качества прогнозов наводнений в Петербурге.

Применение гидродинамической модели к прогнозу далеко не единственное ее приложение. С ее помощью проводились все расчеты для проекта защитных сооружений. Быстро и дешево были получены результаты влияния дамбы на подъемы воды различной высоты, на скорости течений, на распределение потоков. Воспроизводились еще не наблюдавшиеся ранее наводнения редкой повторяемости. Модель дополнялась другими уравнениями, что позволило оценить экологическое влияние защитных сооружений. И сейчас, когда строительство, хотя и медленно, продолжается, возникают новые вопросы, за ответом на которые обращаются прежде всего к гидродинамической модели наводнений.

Метеорологические прогнозы

Повторим: без циклонов и грозовых фронтов, без резких колебаний атмосферного давления, без штормовых ветров и существенных изменений погоды наводнений не бывает.

Точно так же невозможен прогноз наводнения без метеорологического прогноза.

Синоптики следят за образованием и развитием циклона, за повышениями воды на дальних подступах к устью Невы, за продвижением гребня «длинной волны» по Трансбалтике. Когда обозначается угроза наводнения, они используют свой метод, составляют прогноз и предупреждают об опасности. По мере развития нагона воды и при поступлении новых данных синоптики прибегают к уточнениям прогноза.

Гидродинамический прогноз также требует учета метеорологических данных. Но он не может использовать их в общем виде, в словесной формулировке, например: «В Финском заливе ожидается ветер скоростью до 20 м/сек». Модель воспринимает только числовую информацию, причем формализованную в соответствии с программой вычислений. Ее можно извлечь из метеорологического прогноза, составленного численным гидродинамическим методом. В таком прогнозе математические уравнения применяются к условиям атмосферы и приближенно решаются на пространственно-временной сетке. Объединив гидродинамические модели атмосферы и моря, можно получить численный прогноз наводнений. Но это скорее технология прогноза. Главные же трудности состоят в сложности метеорологических процессов вообще и связанных с наводнениями в частности. В атмосфере действует несколько сил: тяжести, градиента (перепада) давления, трения, отклоняющая сила вращения Земли (Кориолисова сила). В космосе, например, всего одна – сила тяжести. Атмосферные силы сложно взаимодействуют между собой, образуя множество обратных связей. Метеорологические явления во многом неопределенны, их начальные стадии не поддаются точным измерениям, они не описываются строгой теорией. Поэтому до сих пор не существует метода предсказания места и времени образования циклона. Обнаружив атмосферный вихрь, за ним уже можно следить, но точное его развитие и истинную траекторию указать удается редко. Метеорологический прогноз по природе своей не может сравниться с астрономическими расчетами, с абсолютно точными и заблаговременными на очень долгие сроки предсказаниями, например солнечных и лунных затмений.

У метеорологии своя точность, выражаемая различными диапазонами места и времени наступления явления. «В Петербурге сегодня во второй половине дня ожидается похолодание… На востоке Ленинградской области в течение ближайших суток сохранится слабо морозная погода…» Точный прогноз погоды вообще невозможен, речь может идти только о степени вероятности его оправдания. Оправдываемость прогнозов на сутки достигает 90—95 процентов, на трое суток она снижается до 80—85 процентов, а семь удачных прогнозов на месяц из десяти считается удовлетворительным результатом. Было время, в середине 1930-х гг., когда с помощью социалистического соревнования боролись за абсолютно точный прогноз погоды, не уступающий астрономическим предвычислениям. Да и вплоть до 1960-х гг. раздавались обвинения в идеализме в адрес сторонников математических методов в метеорологии…

Итак, точность прогнозов наводнений прежде всего зависит от знаний метеорологических явлений и от точности метеопрогнозов [100]. Это подтверждается историей изучения петербургских наводнений. Они обратили на себя внимание сразу же после основания города. За ними стали наблюдать, их начали измерять (1715 г., футшток у стен Петропавловской крепости), сопоставлять с характером погоды. В петровское время уже знали, что «вода в Неве возвышается обыкновенно с зюйд-вестовым ветром». В 1721 г. Петр I издал указ о записях погоды, которые велись несколько лет; с 1725 г. стали применяться приборы. Материалы наблюдений и измерений, к сожалению, не сохранились. 21 сентября 1736 г. во время наводнения высотой 261 см академик В. Крафт впервые измерил скорость ветра, отметив: «…ветер дул с запада с такой жестокостью, что пробегал в одну секунду 123 фута». По-современному, это около 38 м/сек, ураган. В середине XVIII в. М.В. Ломоносов организовал в Петербурге и окрестностях станции наблюдения за погодой и опасными явлениями.

Катастрофическое наводнение 1777 г. способствовало интересу к явлению. Екатерина II издала указы о «предуведомлениях» и «эстафетных сообщениях» о погоде.

В 1780 г. опубликована на французском языке первая научная работа В. Крафта о наводнениях в Петербурге. Академия наук и Адмиралтейство пытались собрать и обобщить данные о подъемах воды за 1715—1777 гг. Вскоре после наводнения Л. Эйлер опубликовал гидродинамическое исследование о равновесии жидкости под действием ветра, а П. Фондезин – «Примечание о действии остзейских вод» с соображениями о возможности предсказывать наводнения по скорости и направлению ветра.[101]

После катастрофы 1824 г. исследования стали более целенаправленными и планомерными. В 1833 г. А.Я. Купфер, будущий первый директор Главной физической обсерватории (ГФО), предложил «Проект учреждения систематических метеорологических и магнитных наблюдений в России» для предсказания погоды и, в частности, подъемов воды в Неве. Он доказывал: «Бури, производящие наводнения в нашей столице приходят к нам с запада и бывают чувствуемы в Ревеле (Таллинне) на несколько часов ранее, нежели в Петербурге. Возможно, что по наблюдениям в Ревеле можно будет узнать высоту, до которой поднимется вода в Петербурге» [102]. После основания в 1849 г. ГФО увеличилось число станций и местных обсерваторий, началась передача сообщений о погоде по телеграфу, были составлены первые прогнозы погоды и штормовые предупреждения. Как уже говорилось, в 1878 г. ГФО основала водный пост «Горный институт» с автоматическим регистратором уровня воды. С тех пор сведения о наводнениях считаются вполне надежными. В 1891 г. по ряду измерений за 1878—1990 гг. установлена зависимость высоты наводнений от силы ветра и атмосферного давления. Количественные зависимости, однако, еще не были получены. Первый прогноз наводнения, удовлетворительный по точности и заблаговременности, был составлен 16 ноября 1897 г., когда вода поднялась до 242 см[103]. В дальнейшем методика прогнозов совершенствовалась.

23 сентября 1924 г. в Ленинграде произошло третье катастрофическое наводнение, второе по высоте – 380 см. Прогноз Главной геофизической обсерватории (ГГО) был неудачным, заниженным по пику более чем вдвое – 183 см. В значительной мере это было связано с «крайне бедственными условиями обсерватории в отношении персонала, научной работы и оплаты труда, в отсутствии ночных дежурств и связи с местными станциями, а также с прибалтийскими странами». В конце 1920-х и в 1930-х гг. исследования и прогнозы наводнений продолжались в ГГО и организованном Северо-Западном управлении гидрометеослужбы. Были составлены правила последовательных действий синоптика при угрозе наводнений.

Эмпирический метод прогноза наводнений в устье Невы по формуле, воплощающей идею Купфера, впервые успешно использовался в случае 14 октября 1954 г. (222 см) и был признан пригодным для оперативного применения после удачного прогноза 15 октября 1955 г. (293 см) – четвертого по высоте в истории города[104]. Однако очевидные недостатки метода – малая заблаговременность, недостаточная точность, субъективность – требовали новых исследований. В конце 1950-х гг. сложился коллектив математиков, метеорологов, океанологов Ленинграда и Москвы, взявшийся за разработку гидродинамического метода прогноза невских наводнений на основе теории «длинных волн». Головным учреждением было определено Ленинградское отделение Государственного океанографического института Гидрометеослужбы. В 1963 г. появилась первая публикация, где на примере наводнения 1955 г. демонстрировалась практическая применимость нового метода[105]. 18 октября 1967 г. метод впервые использовался в оперативных условиях при угрозе наводнения. Гидродинамический прогноз оказался неудачным из-за плохого взаимодействия с городским гидрометцентром, предоставлявшим исходные данные, неполной автоматизации их подготовки, сбоев в работе вычислительной техники. Оперативные испытания метода, ответственным за которые с 1968 г. был автор этих строк, продолжались еще десять лет. По требованиям синоптиков в угрожающих ситуациях было выполнено двадцать шесть прогнозов, результаты которых не противоречили фактическим измерениям и эмпирическим прогнозам. Но официального решения о практической пригодности метода не состоялось. Работы, однако, продолжались для проектирования дамбы. В настоящее время метод, существенно усовершенствованный, используется при угрозе наводнения.[106]

Петербургские наводнения в художественных произведениях

Известно значение Петербурга для отечественной культуры. Его классическая архитектура, исторические памятники, его строгая планировка, его необычное географическое – и самое северное, и крайнее западное – положение среди крупнейших русских городов всегда привлекали творческих людей. Сильно впечатляли также петербургские пейзажи и приморские низинные ландшафты в устье короткой широкой полноводной Невы, не похожей на большинство рек России. И конечно же, обращали на себя внимание изменчивая погода и зависящий от нее неспокойный нрав Невы.

Постепенно в отечественном искусстве сложился художественный образ Петербурга, наиболее полно выраженный в литературе. Тему города отразили в своих произведениях очень многие писатели и поэты в разные исторические эпохи. И почти все сюжеты развивались на фоне петербургской природы и погоды, невского и приморского ландшафтов. Часто упоминались и наводнения, как могучее и таинственное явление, угрожающее самому существованию Петербурга.

Потоп 1824 г. заинтересовал А.С. Пушкина. Его «Медный всадник» с подзаголовком «петербургская повесть» не только историческое произведение, посвященное Петербургу; не только философское исследование проблемы власти и рядового человека. «Медный всадник» еще и поэма о наводнении с удивительно точным описанием катастрофического природного явления.

Пушкинской традиции следовали, порой того не сознавая, новые поколения поэтов и писателей. Изучение Петербурга по художественной литературе стало самостоятельным направлением городского гуманитарного крае– и экскурсоведения благодаря трудам Николая Павловича Анциферова (1889—1958).[107]

Это историко-культурное направление возникло в начале XX в. и плодотворно развивалось в течение 1920-х гг. Но в начале 1930-х гг. было объявлено идеологически чуждым программе строительства социалистического Ленинграда. Его возрождение на прежних принципах произошло только в конце 1980-х гг. и продолжается в настоящее время. Приложить метод Анциферова к теме петербургских наводнений представляется, на наш взгляд, интересным и целесообразным.

«В истории Петербурга, – писал Анциферов, – одно явление природы приобрело особое значение, придавшее петербургскому мифу совершенно исключительный интерес. Периодически повторяющиеся наводнения, напор гневного моря на дерзновенно возникший город, возвещаемый населению в глубокие осенние ночи пушечной пальбой, вызывал образы древних мифов. Хаос стремился поглотить сотворенный мир» [108]. Позволим себе уточнить это высказывание. Наводнения в Петербурге повторяются, как следует из их статистики, не периодически, не через определенные промежутки времени, а, как мы уже выяснили, совершенно случайно. Эта их особенность усиливает загадочность и таинственность явления, способствует созданию мифических представлений о нем.

Первый период существования Петербурга, почти весь XVIII в., отмечен восхвалением города, утверждением его особенного значения. Негативные стороны жизни новой столицы не получали литературного отражения. Об изменчивой петербургской погоде и наводнениях, в частности, старались не говорить. Причем такое отношение к городу было весьма искренним, оптимизм и надежды на удачную судьбу преобладали.

Первое поэтическое упоминание о реальном наводнении принадлежит, согласно мнению литературоведов, Г.Р. Державину и относится к катастрофическому случаю 10 сентября 1777 г.

Там бурны дышат непогоды,

Горам подобно гонят воды

И с пеною песок мутят.

Петрополь сосны осеняли, —

Но, вихрем пораженны, пали,

Теперь корнями вверх лежат.

Это строки из оды «К первому соседу», опубликованной в 1780 г.[109]. Как видим, здесь нет ничего о разрушениях, об ущербе жителям, тем более о жертвах. Романтический образ города воспевали и В.К. Тредиаковский, М.В. Ломоносов, А.П. Сумароков.

Об этом же наводнении говорится в заключительной части трилогии «Радищев» О.Д. Форш: «Нева кинулась из берегов, затопила все части города, кроме высоко лежащих Выборгской и Литейной… Мимо Зимнего дворца через каменную мостовую переплыл купеческий корабль, другой корабль, из Любека, груженный яблоками, занесло на десять саженей в лес, на Васильевский остров. Теми яблоками угощали всех, кто случился, задаром. Неустанно работали по случаю наводнения вновь учрежденные сигналы из подзорного дома для Коломны, а с Галерной гавани не переставая палили пушки для Васильевского острова. Барабанщики били в барабаны» [110]. Писательница заимствовала исторические факты и свидетельства очевидцев первого потопа в истории города.

В начале XIX в. восторженное отношение к Петербургу постепенно уходит. Но и время отрицательного восприятия молодой столицы еще не наступило. Скорее общее восхищение сменилось личностными симпатиями к городу, который воспринимается как источник вдохновения и духовный объект. Такие настроения выражены в произведениях К.Н. Батюшкова, П.А. Вяземского, Е.А. Баратынского. Упоминания о наводнениях не встречаются. Но в 1820-е гг. будущие декабристы высказывают явное недовольство Петербургом. А вскоре и А.С. Пушкин отметит его двойственность – «пышный», но и «бедный, дух неволи», и особенности его погоды – «Свод небес зелено-бледный… холод…».

Вершиной поэтического описания города, непревзойденным шедевром, навсегда прославившим Петербург, стала поэма Пушкина «Медный всадник». Ее многоплановость, глубокий философский и социальный смысл отмечены всеми исследователями литературы. Но в ней есть и тонкие наблюдения за природными явлениями, удивительное, близкое к современному, понимание их причин и развития. Не существует, на наш взгляд, более художественной и вместе с тем точной, краткой, простой, наглядной, глубоко научной по существу картины стихийного гидрометеорологического бедствия.[111]

После вступления – гимна нашему городу – начальные строки первой части «Медного всадника» дают климатический фон надвигающегося наводнения:

Над омраченным Петроградом

Дышал ноябрь осенним хладом.

Затем показаны стадии развития явления. Еще Н.П. Анциферов отметил: «Наводнение дано в трех моментах.

…Нева всю ночь

Рвалася к морю против бури…

Нева вздувалась и ревела,

Котлом клокоча и клубясь,

И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась.

Далее дан город во власти затопившей его реки:

Стояли стогны озерами,

И в них широкими реками

Вливались улицы…

Торжество стихийных сил длилось недолго:

Утра луч…

…не нашел уже следов

Беды вчерашней…»

«Три момента» развития стихийного бедствия в поэме, на которые обратил внимание Анциферов – отдадим ему должное, есть не что иное, как три стадии развития циклона и наводнения в современном научном представлении. Пушкин показал их подробно и точно, проникнув в самую суть явления. Вот первая стадия, примерно за двенадцать часов до пика наводнения (в случае наводнения 1824 г. – 6 ноября вечером:)

Уж было поздно и темно;

Сердито бился дождь в окно,

И ветер дул, печально воя.

…погода

Не унималась… река

Все прибывала…

Через шесть– девять часов после такого состояния, когда циклон достиг стадии полного развития, подъем воды продолжался, вызывая интерес у неискушенной публики, не предупрежденной об опасности:

Поутру над ее брегами

Теснился кучами народ,

Любуясь брызгами, горами

И пеной разъяренных вод.

Особенно усиливается ветер и резко возрастает вода за два– три часа до пика:

Погода пуще свирепела,

Нева вздувалась и ревела,

…И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась.

<…>

И всплыл Петрополь…

Это – апогей стихии. Циклон уходит, ветер меняет направление, уровень воды быстро понижается:

Нева обратно повлеклась…

Вода сбыла, и мостовая

Открылась…

Утра луч…

Блеснул над тихою столицей

И не нашел уже следов

Беды вчерашней…

Бедствие длилось немного более суток. Поэт соблюдает точность, хотя, приступая к описанию, восклицает: «Ужасный день!» Пушкин отметил самое главное в явлении, выделил основные черты из хаоса чрезвычайного события, отбросил второстепенные детали, которыми изобиловали впечатления множества очевидцев и комментаторов наводнения. Напомним, что он не был свидетелем события, пребывая в Михайловской ссылке: «…теперь в глуши / Безмолвно жизнь моя несется». В действительности же жизнь поэта проходила, судя по всему, в неустанном труде, в том числе в изучении материалов, касающихся наводнения.

Предисловие к «Медному всаднику» представляет собой, в сущности, научную ссылку: «Подробности наводнения заимствованы из тогдашних журналов. Любопытные могут справиться с известием, составленным В.Н. Берхом». Указанный автор до сих пор считается авторитетным историком.

Так на примере пушкинской поэмы мы убеждаемся, что подлинно художественное произведение всегда находится в согласии с наукой, в данном случае – гидрометеорологией.

Во второй половине XIX в. стали изменяться представления о Петербурге. Из литературы постепенно уходил прежний гармонический образ города со светлыми и печальными чертами, существовавший в пушкинское время. Петербург превращался, по выражению Н.П. Анциферова, в «тусклый, больной, скучный город казарм, слякоти и туманов».[112]

Мрачный облик северной столицы всячески подчеркивался Н.А. Некрасовым и Ф.М. Достоевским, уже весьма известными в то время. Некрасовские стихи «О погоде» (1858) начинаются строками:

Слава Богу, стрелять перестали!

Ни минуты мы нынче не спали…

Ночью пушечный гром грохотал, —

Не до сна! Вся столица молилась.

Чтоб Нева в берега воротилась,

И минула большая беда —

Понемногу сбывает вода.

Начинается день безобразный —

Мутный, ветреный, темный и грязный.

Те же интонации звучат и в стихотворении «Утро», написанном в 1874 г., на который пришлось несколько наводнений:

Это мутное небо… Хоть плачь!..

Чу! из крепости грянули пушки!

Наводненье столице грозит…[113]

Известна пометка Достоевского на полях вступления к «Медному всаднику» напротив строки «Люблю тебя, Петра творенье»…: «Прости, не люблю…» О творчестве писателя Анциферов говорил: «Водная стихия приковывает внимание Достоевского. Нева, ее рукава и каналы играют большую роль у него. Петербург выступает как город мрака, ветра, мокроты». Предлагая постигать город методом литературных экскурсий, Анциферов считал подходящим местом для начала восприятия образа Петербурга по Достоевскому Петровский остров. «Темные, мутные, порой зловонные воды у залива, река Ждановка, склады дров, всюду вода. Это – одно из наиболее низких мест города, особенно доступное наводнениям, – Мокруши…» [114]

Кроме Некрасова и Достоевского, негативную репутацию Петербурга поддерживали после Пушкина и почти до конца XIX в., пожалуй, все известные литераторы. Не станем перечислять их имена и цитировать произведения: любознательный читатель найдет все эти сведения в замечательной книге Анциферова «Непостижимый город», переизданной в 1991 г. – после почти семидесятилетнего запрета.

В XIX в. непостоянный нрав Невы органически вошел в жизнь и быт Петербурга. «Пушки Петропавловской крепости – орудийная газета Петербурга. Они издавна вздыхают каждый полдень и каждое наводнение. Привычка эта так сильна, что, когда начинается наводнение, чиновники бросаются переводить часы…» [115]

К концу XIX – началу XX вв. литературно-художественные представления о Петербурге снова меняются. Тяжелые, мрачные изображения природы и погоды, самого города исподволь уступают место более светлым настроениям. Происходит в некотором смысле возврат к пушкинским традициям, но другими формами и средствами.

Характерно, что новые взгляды исходили не от поэтов и писателей, а от художников и архитекторов. Основатель нового творческого объединения «Мир искусства» А.Н. Бенуа призывал внимательнее вглядываться в облик города, открывать в нем привлекательные духовные черты. Довольно скоро новое отношение к Петербургу воплотилось в его замечательных иллюстрациях к «Медному всаднику», в картинах Е.Е. Лансере – с взволнованной, величественной Невой, в тонкой графике А.П. Остроумовой-Лебедевой – с набережными, каналами и оградами.

А в литературе наступал «серебряный век». Его представители не обходили и темных образов города, но наполняли свои стихи и прозу элементами романтики, фантазии и мистики. Они открыли в Петербурге особые светлые, только ему присущие черты. Они постоянно воспевали Неву, обилие воды в городе, обращались к истории петербургских наводнений (например, Д.С. Мережковский [116]).

А.А. Блока называют поэтом города, но у него есть и описания пригородной природы: «Весь день я, усталый, гулял – Лесной, Новая Деревня, где резкий и чистый морозный воздух… На Неве ладожский лед пошел густой пеленой…» И стихи 1906 г.:

О, город! О, ветер! О, снежные бури!

О, бездна разорванной в клочья лазури!

Я здесь!..

Или:

Скоро Финского залива

Нам откроется страна…

В этом море облегчается душа,

И какие гаснут зори

За грядою камыша…[117]

Е.И. Замятин заметил впоследствии: «…Блок – весь из Невы, из тумана белых ночей, из „Медного всадника“».

Петербургская тема занимает значительное место в творчестве О.Э. Мандельштама. В его стихах показан всесторонний образ города – исторический, архитектурный, социальный. И конечно, природа Петербурга:

Здравствуй, здравствуй, петербургская

Несуровая зима!..

В столице северной томится пыльный тополь…

Мне холодно. Прозрачная весна

В зеленый пух Петрополь одевает…

Слышу, слышу ранний лед,

Шелестящий под мостами…[118]

Часто встречаются у Мандельштама картины Невы. Река у него – то «черная», то «тяжелая», то «лимонная». Виды ее различны и противоречивы: «Прозрачная весна над черною Невой…», «Декабрь торжественный сияет над Невой…» Упоминаются и петербургские наводнения:

Слышу с крепости сигналы,

Ветер западный с Невы.

<…>

И на площади, как воды,

Глухо плещутся торцы.

Многое сближает Мандельштама с А.А. Ахматовой. Прежде всего – отношение к природе, любовь к Петербургу и к Пушкину. У Ахматовой есть строки:

У меня не выяснены счеты

С пламенем, и ветром, и водой…

Январем 1914 г. помечено ее стихотворение:

В последний раз мы встретились тогда

На набережной, где всегда встречались.

Была в Неве высокая вода,

И наводненья в городе боялись.

Ее же «Летний сад» (1959):

Я к розам хочу, в тот единственный сад,

Где лучшая в мире стоит из оград.

Где статуи помнят меня молодой,

А я их под невскою помню водой…[119]

Здесь, конечно, можно было бы вспомнить множество других прекрасных поэтов и писателей, изобразивших Петербург – Петроград в трагическую пору первого двадцатилетия XX в.

Трагическое событие в жизни и истории города – наводнение 1924 г. – нашло отражение в литературе. Многих поразил ровно столетний перерыв между двумя катастрофическими наводнениями. Б.Л. Пастернак в письме двоюродной сестре 28 сентября 1924 г. заметил: «Не бывши в Ленинграде, я все увидал и пережил и потрясся! Странное совпаденье. Точно столетний юбилей того наводненья, что легло в основу „Медного всадника“. И это совпало со столетьем ссылки в Михайловское» [120]. Пастернак знал и любил Петербург, отмечал необычные природные условия города, скептически относился к попыткам предотвратить нагоны воды с моря: «Волн наводненья не сдержишь сваями…» [121]

О том же «странном совпаденье» взволновано писали и поэты следующего поколения.

Два наводненья, с разницей в сто лет.

Не проливают ли какой-то свет

На смысл всего?..

И с детства, помню, душу волновала

Двух наводнений видимая связь…[122]

(А.С. Кушнер)

Е.И. Замятин, чье доброе имя ныне восстановлено, сообщал жене: «Очень жалко, что потоп в Петербурге был без меня. По рассказам, зрелище было удивительное. Кажется, подплыла Анна Андреевна (я ее еще не видел). Моховая осталась сухой почему-то. Весь Невский, начиная с Литейного вниз, разворочен, ни единого кусочка торца не осталось. На набережной против Гагаринской видел вчера – стоит огромная барка, выплюнутая Невой. Были залиты Мариинский, Михайловский, Большой драматический. Впрочем, сегодня театры уже открываются…»

Известен рассказ Замятина «Наводнение», где потоп 1924 г. был фоном трагических событий в жизни рабочей семьи из Гавани.[123]

М.М. Зощенко в фельетоне «Утонувший домик» говорит об отношении населения к распоряжению о фиксировании максимальных отметок уровня воды по ее следам на стенах зданий: «Хулиганы завсегда срывают фактический уровень. Вот мы его повыше и присобачили… А мне как-то обидно вдруг стало вообще за уровни».[124]

У этой истории есть «прототип» – аналогичный случай, относящийся к событиям 1824 г., из чего следует, что люди всегда одинаково воспринимали указания властей. В «Летописи…» П.П. Каратыгина, неоднократно цитировавшейся в главе о памятных наводнениях, есть строки: «Чтобы вызвать улыбку на лицо читателя, после печальных рассказов, передадим забавный случай с одним домохозяином в Коломне или на Петербургской. Улица, в которой он жил, была, говоря сравнительно, пощажена наводнением: высота воды едва превосходила аршин (71 см). Когда полиция раздала жестяные билетики с надписью „7-го ноября 1824 года“ для пометки на наружных стенах домов бывшей высоты воды, наш домохозяин вместо намеченного места прибил дощечку аршина на два с половиной от земли. Удивленный квартальный спросил: „Что это значит?“ – „Низко приколоченная дощечка не заметна, – отвечал тот, – да к тому же ее уличные мальчишки исцарапают“».

После наводнения 1924 г. почти сразу появились стихи.

Сигнальная пушка, довольно бухать.

Нева взбеленившаяся, усилий не трать.

Здесь правят рабочие-обуховцы,

Здесь город Ленина, а не Петра![125]

(МЛ. Зенкевич)

Буря выла подстреленным волком,

Хохотала злым хохотом бед,

Но спокойно, с сознанием долга,

Со стихией боролся Совет.[126]

(ИЛ. Груздев)

Не страшна мне Нева озверелая.

Убоится ли ее страна моя краснотелая?[127]

(Рабочий поэт Н. Семенов)

М.А. Булгаков, узнав в Москве о наводнении, занес в дневник единственную запись: «Петербургу быть пусту».

B.C. Шефнер позднее писал: «Помню Великое наводнение 23 сентября 1924 г. Мне было тогда девять лет. Жили мы на Шестой линии в доме 17. Когда обе Невы – Большая и Малая – вышли из берегов, их воды, наступая со стороны Большого и Среднего проспектов, слились воедино на мостовой возле дома № 19. По улице плыли поленья, доски, длинные пустые яичные ящики, квадратные тюки прессованного сена. Плыли и яблоки. Это меня удивило: до этого я был убежден, что они тяжелее воды».[128]

Впрочем, порядок в стране и Ленинграде в конце 1920-х – начале 1930-х гг. был совершенно новый. Угар нэпа, затем индустриализация, коллективизация, борьба с оппозициями и их ликвидация, начало политических процессов…

После убийства С.М. Кирова в 1934 г. сообщения о наводнениях стали предельно краткими. Их литературные описания почти исчезли. Но еще в 1920-х гг. заявило о себе новое поколение литераторов, искренне поверивших в новую судьбу страны, сознательно избегавших темных описаний жизни. Среди них были талантливые люди, смотревшие на мир с надеждой и верой в лучшее будущее. Было создано множество стихов и песен, где упоминалось о Неве, заливе, каналах и набережных, о счастливых и свободных людях. Вспомним хотя бы Б.П. Корнилова, его жизнерадостную «Песню о встречном», которую положил на музыку Д.Д. Шостакович. А в 1934 г. в «Ленинградских стихах» Корнилов писал:

Из тяжелой Маркизовой лужи

Гнало воду обратно в Неву..

До Елагина, до Голодая

Шла вода, соразмерна беде,

И деревья дрожа, холодая,

По колена стояли в воде.[129]

В 1938-м Бориса Корнилова расстреляли… Ленинградский поэт Вс. А. Рождественский:

Ухнул выстрел…

Разорваны в клочья бегущие тучи…

И Неве перехватило горло,

И седая встала на дыбы…

У него есть строки, приветствующие начало работ по проекту защиты города от наводнений:

С трудом дышала черная Нева,

Переплеснув линейку ординара…

А где-то…

Ложились линии на чертеже…

…дугой пересекла залив

Крутая дамба точного расчета…[130]

Не иссякает метеорологическая тема в литературе о городе. По-прежнему редкое произведение обходится без описаний погоды, воды, неспокойного нрава Невы.

Пусть твердят, что напрасны волнения,

Знаем все мы давно тем не менее,

Что бедою грозит наводнение,

Если вдруг позабудут о нем.[131]

(A.M. Городницкий)

С.Д. Довлатов заметил как-то: «…петербургская литературная традиция… есть сплошное описание дурной погоды» [132]. Но ведь и дурной погоде посвящено немало прекрасных строк…

Морские наводнения на чужих берегах

Наводнения, подобные петербургским, которые с глубокими активными циклонами приходят с моря или океана, достаточно распространены. Им подвержены мелководные побережья Северного, Адриатического, Азовского, Каспийского, Охотского, Японского, Желтого, Восточно-Китайского, Аравийского, всех арктических морей, Мексиканского и Бенгальского заливов, некоторых крупных озер.

Приведем отдельные описания наводнений в некоторых из этих мест.

Северное море. Нидерланды

Эта страна – одна из наиболее густонаселенных в мире, со средней плотностью населения 380 человек на квадратный километр. Около одной трети ее территории лежит ниже уровня моря. Здесь находятся дельты трех крупных рек Европы: Рейна, Мааса и Шельды. Угроза затопления – часть повседневной жизни голландцев.

Катастрофические наводнения в Нидерландах происходили почти в каждом столетии. Самые известные: в день Святого Эхтена, 1288 г.; в день Святой Елизаветы, 1404 и 1421 гг.; в день Святого Феликса, 1530 г.; в день Всех Святых, 1570 г. Вся история страны – постоянная борьба за выживание. Первые защитные дюны, плотины и дамбы были построены еще в X в. С изобретением ветряной мельницы шестьсот лет назад появилась возможность откачивать воду с низких земель, осушать их и устраивать польдеры – возвышенные места, пригодные для сельскохозяйственных угодий. Несмотря на многие технические достижения и в XX в. наводнения (1906, 1916) наносили значительный урон экономике страны и даже приводили к человеческим жертвам.

Самое катастрофическое наводнение в Нидерландах произошло относительно недавно – в ночь с 31 января на 1 февраля 1953 г. Море прорвало защитные дамбы в 67 местах, в 400 местах вода поднялась выше дамб. Погибло почти 2000 человек, 72 тысячи были эвакуированы. Было затоплено около 200 тысяч гектаров плодородных земель, несколько сот тысяч голов домашнего скота, повреждено более 470 тысяч зданий.

Гидрометеорологические условия наводнений – сочетание низкого атмосферного давления и сильных ветров. Сильные северо-западные ветра, дующие непрерывно в течение нескольких часов, «подталкивают» воду к побережью Нидерландов. В середине ночи 31 января – 1 февраля 1953 г. шторм достиг максимума, в течение часа ветер дул с силой 12 баллов (около 33 м/сек). Существует прямое соотношение между максимальной скоростью ветра и подъемом уровня воды в различных пунктах побережья Нидерландов. Особенностью случая 1953 г. является совпадение жестокого шторма с максимальным (сизигийным) приливом. Дополнительную угрозу создают также понижение суши Нидерландов на 20 см в столетие и повышение уровня Северного моря из-за глобального потепления на 50 см за последние сто лет.

Проблемы прогнозирования: в 1921 г. была организована служба прогноза штормовых нагонных наводнений как часть голландской метеослужбы. После 1953 г. она работает в течение всего года, а в штормовой период – с сентября по апрель – круглосуточно. Служба реагирует на угрозу наводнений, использует самые последние метеоданные для компьютерного моделирования, с помощью которого прогнозируются уровни воды в наиболее важных прибрежных районах. Выдаются три различных вида предупреждений: предварительное, при котором предпринимаются некоторые ограниченные действия на немногих защитных сооружениях; повторное – действия на большинстве сооружений; тревога, при которой производятся все действия на всех защитных сооружениях при постоянном контроле над плотинами и дамбами на местах. Предупреждаются все общенациональные, региональные и местные структуры, которые должны быть задействованы в чрезвычайной ситуации.

Проблемы защиты: наводнение 1953 г. привело к разработке и реализации гидротехнического проекта «Дельта» для защиты уязвимых прибрежных районов Нидерландов. Первые сооружения вошли в строй в 1958 г. Завершилась реализация проекта в 1997 г. Построено тринадцать различных дамб, десять из них – с водопропускными шлюзами, три закрываются в случае угрозы. Одна из дамб отгородила входной канал и создала озеро с солоноватой водой. Другая, длиной 4,5 км, на участке в 1 км имеет семнадцать шлюзов-регуляторов со стальными затворами как на морской, так и на речной стороне. В обычном состоянии они закрыты. Сооружения на Восточной Шельде закончены в 1986 г. после радикальных изменений в проекте, выполненных из экологических соображений в интересах рыболовства. Они введены в строй после официального заявления королевы Беатрикс. Защитные сооружения на Роттердамском фарватере состоят из двух затворов, в обычных условиях стоящих в доках. Их высота вместе с шаровым шарниром составляет 300 м. При подъеме воды на 3 м (средняя повторяемость один раз в пять лет) доки заполняются водой, затворы опускаются на дно и загораживают фарватер шириной 360 м. Стоимость всех работ по проекту «Дельта» – около 2 миллиардов 800 миллионов долларов. Проект, учитывающий связи между природной водной системой, использованием ее человеком и всеми организациями административного управления водной системой, с достаточным основанием считается оптимальным.[133]

Англия, Лондон

Темза живет по законам моря. В XX в. центральный Лондон затопляло в 1928 и в 1953 гг. Серьезная угроза была и в январе 1976 г., когда волна высотой в 2,5 м, зародившаяся в штормовых широтах Северного моря, докатилась до Лондона. Но городу тогда улыбнулась фортуна: на Темзе был отлив. Теперь столица Британии защищена от наводнения с моря дамбой, вступившей в строй в ноябре 1982 г. В дамбе четыре пары шлюзовых ворот длиной 61 м, шириной 31,5 м и весом 3200 т. Обычно ворота покоятся на дне реки и их не видно. Как только дается предупреждение об опасности, все сооружение поднимается на поверхность за тридцать минут. Риск затопления Лондона теперь составляет один шанс из тысячи, тогда как раньше – один из пятидесяти. Новейшим сооружением могут любоваться многочисленные туристы.[134]

Германия, Гамбург

В ночь на 17 февраля 1962 г. в низовьях Эльбы произошло нагонное наводнение. Уровень воды в реке поднялся выше защитных дамб, вода затопила около трети территории города. Погибло около пятисот человек. Еще до наводнения был одобрен проект строительства защитных плотин и укрепления существующих. Энергичную деятельность по ликвидации последствий бедствия проявил бургомистр Гамбурга Гельмут Шмидт, ставший впоследствии канцлером ФРГ.[135]

Адриатическое море. Италия, Венеция

Морские наводнения или нагоны – извечная беда этого города, расположенного на 127 маленьких низких островах. В венецианской лагуне действуют также периодические приливы, вызываемые притяжением Луны и Солнца. Опасность создается, когда прилив совпадает с нагоном. Знаменитые дворцы Венеции возвышаются над обычным уровнем воды всего на 30-150 см. Существует и третий неблагоприятный фактор: в пределах города происходит опускание суши. Прекрасный собор Святого Марка стал ниже на 14 см за период 1920 по 1970 г.

4 ноября 1966 г. великая сокровищница Италии и всего мира подверглась страшному бедствию. В тот день над севером страны разразился ужаснейший ураган. Юго-восточный ветер достиг скорости 30 м в секунду. Он поднял воду почти на 2 м выше нормального уровня, швырнул ее на город и не отпускал в течение двенадцати часов. К 18 часам вечера несокрушимость Венеции, казалось, пошатнулась. Море выполнило такую разрушительную работу, на какую не была способна даже последняя война. Будь прилив в высокой фазе и не спади ветер, Венеция погибла бы. Но к 9 часам вечера вода начала убывать, и все уверовали в чудо. Бедствие имело чудовищные последствия. Убытки составили 40 миллиардов лир. Италия обратилась к ЮНЕСКО за помощью. На клич «Спасти Венецию!» поступило 300 миллиардов лир.

Продолжают приниматься меры по защите неповторимого памятника культуры.[136]

Мексиканский залив, Карибское море. Центральная Америка, восточное побережье США

В конце августа 1979 г. ураган «Дэвид», ставший одним из самых смертоносных стихийных бедствий XX в. в Атлантике, принес неисчислимые бедствия и разрушения на островах Мартиника, Гваделупа и Гаити. В Доминиканской Республике погибло 1200 человек, ущерб составил 1 миллиард долларов. Тысячи людей не имеют пищи, лекарств, крыши над головой.

На атлантическом побережье США «Дэвид» унес 16 жизней. Более 2,5 миллионов жителей Нью-Йорка, около 1,5 миллиона в штате Нью-Джерси и 300 тысяч в Коннектикуте остались без электричества. В штате Мэриленд из районов затопления эвакуированы тысячи жителей. Последние разрушения ураган причинил Южной Каролине: сотни разрушенных домов, вырванные с корнем деревья, вышедшие из берегов реки, уничтоженные линии электропередач. Материальный ущерб оценивается почти в 100 миллионов долларов.[137]

Северное побережье Бенгальского залива

Небывалый за последние двести лет ураган обрушился 13 ноября 1970 г. на прибрежные районы Бенгальского залива. Поднятая ветром мощная волна высотой почти 8 м прошла над цепью густонаселенных островов. Сметая все на своем пути, она ударила по побережью и вместе с ураганным ветром причинила катастрофические разрушения. Несколько часов под водой находились часть материкового побережья и двести островов, на которые в зимний сезон прибывают до ста тысяч земледельцев для возделывания риса и других сельскохозяйственных культур. Полностью уничтожены целые деревни и поселки вместе с жителями. Газета «Пакистан-тайме» приводит страшную цифру: погибли и пропали без вести миллион человек, пострадали в общей сложности 10 миллионов. В условиях жары и высокой влажности вспыхнули эпидемии тифа и холеры. Трудности усугублялись тем, что солдаты и жители не успевали хоронить погибших. Пережившим бедствие угрожали голод и болезни, не хватало пресной воды. Природная катастрофа способствовала социально-политическим переменам: в декабре 1970 г. состоялись первые в истории Восточного Пакистана всеобщие выборы, а в апреле 1971 г. образовалась новая независимая Республика Бангладеш.

От циклона и штормового нагона 13 ноября 1970 г. на побережье Бенгальского залива по данным ООН погибло 300 тысяч человек, 500 тысяч – по правительственным данным и 1 миллион – по данным ученых-географов.[138]

Наводнения – самое распространенное стихийное бедствие. Правда, преобладают речные наводнения, вызванные обильными осадками в медленно движущихся циклонах. Не проходит и недели без чрезвычайных происшествий в различных местах планеты. Весна 2001 г. ознаменовалась исключительным половодьем в Западной Сибири на реке Лене. Перестал существовать город Ленек. В Европе лето этого года оказалось ненастным. Значительные паводки произошли на реках Франции, Германии, Польши.

В июле этого же года мощный тайфун обрушился на Тайвань, проливные дожди переполнили короткие реки этого острова, вода подмыла берега, вызвав разрушительные оползни. В начале августа 2001 г. ураган «Барри» натворил бед на атлантическом побережье США. В эти же дни сильнейший тайфун обрушился на Владивосток. Были жертвы и огромные убытки. 4 ноября 2001 г. ураган «Мишель», самый мощный за последние пятьдесят лет, прошел над Кубой. Скорость ветра достигала 60 м в секунду. Несколько человек погибло, многие остались без крова. Восстановительные работы возглавил Фидель Кастро. Президент и правительство России объявили о гуманитарной помощи народу Кубы.

Аномальными явлениями отличались в Европе весна и лето 2002 г. С апреля по июль почти ежедневно шли дожди в Англии, Ирландии, Голландии и Дании. Обильные осадки отмечены на курортах Франции и Испании. От трех до шести месячных норм осадков выпало в Италии, Греции, Западной Турции[139]. Избыток дождей привел к речным наводнениям. Эльба впервые с 1835 г. преодолела отметку 9 м и затопила всю центральную часть Дрездена. Только за первые дни августа в Германии погибло несколько человек, а ущерб составил около 100 миллионов евро. В Чехии Витава затопила центр Праги, метро, резиденцию президента страны. Погибло десять человек. Убытки составили тридцать миллионов евро. Примерно такими же были жертвы и ущерб в Австрии, Болгарии, Румынии, Хорватии, Испании.

Лето 2002 г. в Центральной России вошло в десятку самых жарких за последние сто лет. Такого сухого лета в Москве не было с 1897 г. На обширных пространствах бушевали лесные пожары. А на юге России от обильных дождей произошли наводнения. В июне– июле на Северном Кавказе, в Краснодарском и Ставропольском краях погибло 110 человек, ущерб составил 16 миллионов рублей. В начале августа в Новороссийске погибло пятьдесят восемь человек. Жертвы и убытки вызваны также совершенно неудовлетворительным состоянием гидротехнических сооружений.[140]

Часть II

«Простор меж небом и Невой…»

О петербургской погоде

Вступление

Погода Петербурга – яркий пример сочетания устойчивости с непостоянством. Здесь вполне четко, как и повсюду в умеренном поясе планеты, чередуются времена года. Но западные теплые влажные ветра с моря умеряют летнюю жару и зимний холод, вызывая частые перемены погоды в любом сезоне. Иногда ее колебания достигают аномальных значений и тогда в Петербурге наблюдаются оттепели зимой, возвраты холодов в конце весны, затяжные дожди летом, штормовые ветра и наводнения осенью. Для своей 60-й широты Петербург – самый теплый в России. В январе у нас – 8°, в Поволжье на той же широте до -20°, в Якутии -40°, а средняя январская температура воздуха на 60-й широте планеты составляет – 16°. Июль в Петербурге на три градуса теплее, чем в среднем по нашей широте. Различия между январем и июлем составляет в Петербурге 26°, в континентальной Якутии – около 70-ти, а на Гебридских островах к северу от Англии годовая амплитуда температуры воздуха всего 8°. И все же наиболее характерная черта питерской погоды – ее изменчивость. «Одни образцом непостоянства считают женщину, другие – мужчину, но всякий петербуржец отметит, что всего переменчивее петербургская атмосфера» (Козьма Прутков).

Погода – понятие совершенно наглядное и простое. Каждый сторонний наблюдатель погоды, заинтересованный ею и зависящий от нее, но ничего не знающий о метеорологии, почти не задумываясь, определит погоду как состояние атмосферы в данный момент времени. И удивится, что такое определение почти в точности соответствует научному. Конечно, в ученых статьях, монографиях, учебниках есть другие определения, претендующие на полноту, точность и строгость. Все они, однако, в конечном счете, сводятся к указанному выше определению и, главное, не противоречат ему. Приведем, все же, одно из определений погоды, заимствованное из солидной (655 страниц…) монографии «Климат России» (2001): «Погода – состояние атмосферы в течение часа в данном месте и вокруг на расстоянии 100 км».

Отметив сиюминутную, «мгновенную» погоду, почти каждый ее наблюдатель и потребитель, как правило, сравнит ее с предыдущей, бывшей час или несколько часов назад, или вчера или несколько тому прошедших дней. Некоторые вспомнят ушедшее, а то и прошлогоднее лето или зиму. Найдутся и пытливые, кто заглянет в свои дневники и старые календари. То есть вполне естественно стремление к объединению, осреднению, обобщению единовременных наблюдений за погодой. Именно так с древнейших времен начиналась метеорология – с повседневных записей и сравнений, с фиксаций заурядных явлений и относительно редких стихийных бедствий. История познания атмосферы неразрывно связана с историей цивилизации и естествознания. Вспомним Аристотеля, «отца метеорологии», автора «Метеорологики», средневековых европейских ученых, русских монахов Х-ХШ вв., оставивших ценнейшие, в том числе и метеорологические, свидетельства о своих временах. А когда в XVI—XVII вв. начали создавать специальные пункты измерений и наблюдений за погодой – метеорологические станции, когда стали накапливать и обобщать ряды количественных характеристик погоды – температуры, давления, влажности, ветра и других – то, наряду с простым, практически не требующим пояснений, термином «погода» стали употреблять менее понятный термин «климат».

Было ясно, что климат – производное от погоды, что нет климата без погоды, которую люди, в отличие от климата, непосредственно ощущали и наблюдали. Но было неясно, как погода обращается в климат, сколько требуется «мгновенных» погод, чтобы получить климат. Оказалось, что понятие это вовсе не новое, а древнейшее, восходящее к античности. Климат в переводе с греческого означает «наклон». Близкое по звучанию «клима» означает «район», «зона». То есть в те времена считали, что метеорологический режим великой и прекрасной Эллады, определялся наклоном солнечных лучей.

Понадобились тысячелетия, чтобы понять, изучить и доказать зависимость климата не только от энергии Солнца, но и от целого ряда других факторов.

Так что же такое климат? Существуют различные определения (авторитетные ученые утверждают – несколько десятков…) этого понятия, но все они сводятся к тому, что климат – это погода, осредненная за много лет, за все годы измерений и наблюдений на данной гидрометеорологической станции. Споры и дискуссии ведутся, в основном, вокруг вопроса, какой период следует принять, чтобы судить о климате. Еще в начале 1930-х гг. на международной метеорологической конференции в Варшаве решили считать оптимальным 30-летний период. В 1960-х гг. Всемирная метеорологическая организация подтвердила это решение. Вот одно из определений климата из той же книги, по которой выше цитировался термин «погода»: «Климат – наиболее часто повторяющиеся для данной местности особенности погоды, создающие типичный режим температуры воздуха, увлажнения, циркуляции атмосферы; при этом под типичными понимаются те черты, которые сохраняются практически неизменными на протяжении одного поколения».

Метеорологические характеристики, измеренные, наблюденные и осредненные корректными статистическими способами в рамках этого периода, считаются характеристиками климата – нормами – для данного места, региона, города. Когда продолжительность наблюдений за погодой превышает 30 лет, нормы вычисляются по всему ряду и по отдельным его частям, что позволяет установить как устойчивость климата, так и его колебания. Высказываются мнения, что недостаточно характеризовать климат малым числом осредненных данных. Климат состоит из циклов различной продолжительности: коротких – от года до десятков лет, межвековых – от сотен до нескольких тысяч лет, ледниковых – до сотен тысяч лет, геологических – сотни тысяч и миллионы лет.

Продолжительность метеорологических рядов в любом пункте любой страны зависит от исторических факторов, технических возможностей, развития состава и методов наблюдений. Погоду в Петербурге наблюдали с самого основания города. Но многие материалы за первые полвека существования города были либо утрачены, либо признаны недостаточно качественными. Справочные данные по температуре воздуха в книге «Климат Ленинграда» (1982) получены за период 1881—1975 гг., по другим элементам погоды – за более короткие периоды, начиная с 1936, 1948, 1953 гг. При этом авторы книги отметили, что изменение продолжительности рядов в пределах 15—20 лет очень мало отражается на конечном результате. Для более надежных заключений о колебаниях климата в Петербурге авторы справочника обратились к рядам основных метеорологических элементов – температуры воздуха за период 1752—1979 гг. и осадков за период 1836—1977 гг., несмотря на то что эти ряды неоднородны и составлены с использованием различных способов измерений, различными приборами, в различных местах города.

С середины 1980-х гг. сведения о повседневной городской погоде стали труднодоступными, а обобщающих материалов типа упомянутого справочника по климату города не появилось. В предлагаемой книге сведения о погоде за последние 20—30 лет извлекались из различных источников: газет, журналов, радио и телевидения, а также из собственных наблюдений автора. Возможно, что эти сведения уступают в точности непосредственным стандартным измерениям и наблюдениям на станциях и постах, прошедшим обработку и контроль и включенным в ряды городских гидрометеорологических данных. Но общий характер погоды сведения из СМИ, безусловно, отражают, и приведенные в них количественные погодные показатели также несущественно отличаются от истинных. Позволительно напомнить, что главная цель научно-популярной литературы – привлечь внимание широкого читателя к обсуждаемому предмету, возбудить и поддержать интерес к нему. В этом жанре представляется возможным отчасти поступиться точностью и строгостью ради наглядности и доступности. Автор предлагаемой книги сочтет свою задачу исполненной, если читатели станут лучше понимать причины изменчивости петербургской погоды, будут внимательнее наблюдать за ней, осознанно воспринимая цифровые и визуальные параметры атмосферы, определяющие погоду в городе, а некоторые из них заинтересуются атмосферой настолько, что обратятся к гидрометеорологическим учебникам, научным книгам и статьям, где найдут более точные результаты и более строгие определения. Рискнем предположить, что среди молодых читателей найдутся – пусть лишь немногие – кто займется изучением погоды вообще и петербургской в особенности. Их ждет настоящая интересная, хотя и очень нелегкая работа, причем во многом, неблагодарная. А бывает ли настоящая работа легкой и престижной?…

При подготовке рукописи к изданию автор обращался к монографии-справочнику «Климат Ленинграда» (1982), а также использовал отдельные сведения из книг: «Климат Ленинграда» (автор Покровская Т.В., 1957) и «Климат Ленинграда и его окрестностей» (авторы Покровская Т.В., Бычкова В.Т., 1967).

Указанными тремя трудами исчерпываются литературные источники непосредственно посвященные погоде и климату Санкт-Петербурга.

Учитывая сроки давности упомянутых публикаций, а также их скорее специальный, нежели общедоступный научно-популярный характер, обращение к петербургской гидрометеорологической теме можно считать оправданным и целесообразным.

Автор благодарен сотрудникам библиотеки Русского географического общества за предоставление большинства первоисточников, использованных в этой книге.

Петербургские сезоны

Погода в городе во все времена года и в разные исторические эпохи

Весна

Исторические справки, первые сведения и оценки природы, погоды и климата Петербурга

«Основание города явилось результатом продуманного замысла Петра Великого и многих окружавших его людей. Из документов видно, что весной 1703 г. царь, отыскивая место для будущей крепости, тщательнейшим образом осматривал побережье Невы. Он ездил в сопровождении специалистов – основание крепостей уже в то время было серьезнейшей наукой, требовало рекогносцировки на местности, анализа чертежей, промеров глубин. В его свите были два специалиста-фортификатора: французский генерал-инженер Гаспар Ламбер де Герэн и немецкий инженер майор Вильгельм Адам Кирштенштейн. Первый делал чертежи восстанавливаемой крепости Шлиссельбург. Вклад Герэна в основание 16 мая 1703 г. крепости на Заячьем острове был отмечен высшим и единственным орденом России – Андрея Первозванного. Адам Кирштенштейн сделал два первых плана Петропавловской крепости и до самой смерти в 1705 г. руководил строительством. Весной 1704 г. здесь была создана целостная, продуманная система обороны: Шлиссельбург, Санкт-Петербург – крепость на Заячьем острове, батарея на Стрелке Васильевского острова и Кроншлот – форт на мели, перекрывающий свободный ход кораблей в Неву…

Город был важен для Петра как место, не связанное с ненавистной ему старой Русью, Москвой стрельцов, бояр, врагов. Не важно, что жить здесь трудно, невская вода заливает склады и погреба – поднимем берега, пророем каналы, проложим дороги! Так много в истории нашего города связано с насилием, принуждением. Не о людях, а об империи в первую очередь думал царь, основывая этот город…

Если люди, человеческая трава были покорны воле Петра, то не такова была природа. Он мечтал изменить ее. Сюда, в район, который ботаники характеризуют как „южную подзону таежной зоны“, завозились теплолюбивые растения: виноград, персиковые, лимонные деревья, тис, лавр, самшит. Все это, конечно, вымерзало, но все же некоторые успехи были достигнуты»….[141]

«Климат С. – Петербурга, несмотря на главный свой характер – непостоянство, должен быть отнесен к последовательным. Весна начинается довольно поздно. В начале мая нередко случается видеть падающий снег. В 1834 году снег шел 18 мая!» (Статистические сведения о Санкт-Петербурге, 1836, изданы при Министерстве внутренних дел. Цит. по: Битов А. Близкое ретро, или комментарий к общеизвестному. // Новый мир. 1989. № 4. С. 136—137). Эта характеристика петербургской весны представляется слишком мрачной. Впрочем, как будет видно в дальнейшем, и другие сезоны характеризовались в таком же духе. Но основания для подобных взглядов у чиновников царского МВД все же были: первая половина XIX в. в Петербурге была холодной и в Петербурге, и во всей Европе. Этот период теперь именуют «малым ледниковым». Случались, однако, и теплые сезоны, которых авторы статистических сведений в 1836 г. не замечали или замечать не желали. По всей видимости, они оценивали погоду чисто эмоционально, что в какой-то мере простительно, поскольку систематических наблюдений за погодой в северной столице еще не было.

Отметим сразу, что деление года на четыре календарных 3 месячных интервала довольно условно. Характеру природных явлений лучше отвечают другие определения сезонов. Так, весна астрономическая, как и подобает точности этой науки, простирается между практически постоянными днями весеннего равноденствия 21 марта и летнего солнцестояния 21 июня. А сроки весны климатической опираются уже на совершенно изменчивые даты наступления положительных дневных температур и прекращения заморозков на поверхности почвы. Средние многолетние даты этих явлений -17 марта и 1 июня – определяют начало и конец петербургской климатической весны продолжительностью 77 суток, в среднем самого короткого сезона в городе. Ботаники, краеведы, агрометеорологи, да и все, кто связан с растительной жизнью, включая нынешних садоводов-огородников, определяют еще и фенологическую весну: от первых проталин на ровных местах 24 марта до начала цветения шиповника 12 июня. Даты, разумеется, средние. Можно назвать и другие весенние сроки – церковные, охотничьи, рыболовные. Все это интересно, но не всегда удобно и, главное, слишком приблизительно. Поэтому все, включая гидрометеорологов, согласны определять сезоны года в Петербурге по современному календарю.

«…Сойдя с лодки на топкий берег будущей Петроградской стороны в тот памятный майский день, Петр пришел в восхищение от увиденного и тотчас приказал рубить на берегу сосновый дом. Так, нежданно-негаданно для себя, окружающих и всей России, царь обрел здесь милый уголок, родину, навсегда привязался к этому месту, заложил здесь город, столицу империи. Иным трудно понять, почему он с такой необыкновенной нежностью относился к этому, поначалу неказистому, поселению на широкой пустынной реке, почему, вопреки реальности, называл в своих письмах этот городок на французский манер „парадизом“.

…Во всем, что было начато в Петербурге, в первые годы чувствовалась временность. Не было уверенности, что город строится здесь надолго, навсегда. Мысль о том, что здесь будет столица, царь высказал уже в письме 28 сентября 1704 г., но тогда эти слова отражали лишь мечту, а не реальность. Мы не знаем точно, когда же Петербург стал столицей. Никакого особого указа об объявлении города второй столицей издано не было. Москва никогда статуса столичного города не теряла и всегда называлась „царствующим градом“. Известно точно, что высший орган государственной власти – Правительствующий Сенат – переехал в новую столицу в 1712 г. Пожалуй, именно этот год можно, хотя и с большими сомнениями, назвать датой превращения Петербурга в столицу…».[142]

А в «Летописи Петропавловской крепости, 1703—1879» [143] сказано: «В 1709 г. Государь повелел, чтобы министры и другие знатные особы переселялись в Петербург. С того времени город сей сделался в полном смысле столицею…».

«…Весной, когда уже с земли сошел снег и появилась трава, толстый лед, особенно в реках, все еще держится и уходит не прежде, чем его расплавит солнечный жар. Но ночные морозы его вновь укрепляют настолько, что некоторое время до полудня по нему можно ездить в запряженной лошадью карете. А если на исходе апреля выдается настоящий, теплый день, то лед за 2-3 часа исчезает и река, по которой двумя часами раньше ездили на лошадях, становится совершенно чистой. Такая внезапная перемена наблюдалась в 1713 году, когда 1 мая в 10 часов утра переезжали верхом через оба рукава Невы, а в 2 часа пополудни можно было плыть в лодке по совершенно чистой воде».[144]

Характерным признаком весны являются положительные дневные температуры воздуха. Такие дни наступают уже в марте (в среднем 16 марта), то есть задолго до перехода средней суточной температуры через ноль (3 апреля). Весна, как переходный период от зимы к лету, не такая дружная, как в районах с более континентальным климатом. Высокие дневные температуры при оттепелях и сход снежного покрова среди зимы, с одной стороны, и возврат холодов и поздние снегопады весной – с другой, затрудняют определение конца зимы и начала весны. Рассматривая многолетний ряд весенних сезонов, климатологи предложили несколько типов весны и даже рассчитали для Петербурга повторяемости каждого типа. Нормальная весна повторяется 1 раз в 6 лет, холодно-сухая весна повторяется 1 раз в 9 лет, холодно-дождливая – 1 раз в 33 года, тепло-сухая – 1 раз в 14 лет, тепло-дождливая – 1 раз в 12 лет.

То есть, чаще всего в Петербурге бывает нормальная весна, на то она и нормальная, средняя. Близка к ней по частоте холодно-сухая, по комфортности неприятная. Остальные типы случаются реже. Весной увеличивается продолжительность сумерек – периода перехода от света к темноте и от темноты к свету. В марте продолжительность сумерек составляет 50 минут. К концу весны – началу лета сумерки продолжаются 2,5 часа, вечерние и утренние сумерки сливаются и начинаются замечательные петербургские белые ночи. Весной через Петербург проходят циклоны западных направлений; повторяемость южных и юго-восточных траекторий циклонов составляет всего 4%. По данным за 1972—1976 гг., через наш район весной проходят также в среднем 39 атмосферных фронтов разных типов, из которых 19 теплых, 12 холодных и 8 – окклюзии.[145]

Известный гидрометеоролог Даниил Осипович Святский рассмотрел 174-летний (1752—1925) ряд измерений температуры воздуха в Петербурге– Ленинграде[146], получил средние значения для календарных сезонов года (по новому стилю) и определил для них отклонения от средних. Согласно расчетам «нормальная» за указанный период весна характеризовалась средней температурой воздуха +2,2° и ее пределами от 0,0° до +4,4°. Холодных весен было 25, теплых – 17. Святский отметил экстремальные весны – самую холодную в 1810 году со средней температурой -3,3° и самую теплую в 1920-м – +7,7°. Он установил также неравномерное распределение холодных и теплых весен по 25-летним интервалам: 1752—1776 гг. – 4 холодные весны, 2 теплые, 1777—1801 гг. соответственно -7 и 1, 1802—1826 гг. – 4 и 2, 1827—1851 гг. – 3 и 2, 1852—1876 гг. – 3 и не было теплой весны, 1877—1901 гг. – 3 и 4, 1902—1925 гг. – 1 и 6. Из такого распределения следует, что холодные весны не просто преобладали, а колебались во времени: в последней четверти XVIII в. они случались особенно часто, а спустя 100—125 лет их повторяемость заметно сократилась, сменившись теплыми веснами. Так по температуре воздуха в Петербурге-Ленинграде подтвердилась смена «малого ледникового периода» «потеплением Арктики».

Д.О. Святский дополнил свои результаты данными о начале весеннего ледохода Невы за период 1706—1925 гг. Оказалось, что в пределах трех 53-летних интервалов от начала наблюдений средние даты вскрытия Невы менялись мало и отмечались 20—22 апреля. Но в четвертом интервале, с 1867 г., стали наблюдаться более ранние ледоходы, и за период с последней трети XIX в. по первую четверть XX в. средняя дата вскрытия Невы пришлась на 17 апреля. Следует помнить, однако, что осреднение сглаживает межгодовые колебания дат начала ледоходов, как, впрочем, и любых других гидрометеорологических показателей. Например, в холодном начале XIX в. наблюдалось не только самое позднее вскрытие Невы – 12 мая 1810 г., но и самое раннее -18 марта 1822 г. Для демонстрации изменчивости весенних погодных условии Святский привлек также наблюдения ботаников, краеведов, орнитологов, из которых следовало, что с последней трети XIX в. в Петербурге весной стали раньше зацветать и распускаться деревья и кустарники, раньше прилетать и гнездиться птицы. В обоснование фенологического подхода к изучению многолетних колебаний метеорологических условий Святский приводит письмо Петра I из Москвы Меншикову в Петербург в 1721 г.: «Когда деревья станут раскидываться, тогда велите присылать нам листочки оных понедельно, наклавши на бумагу, с подписанием чисел, дабы узнать, где ранее началась весна». Великий Петр, оказывается, среди своих великих дел обращал внимание и на древесные листочки…

Март

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 28 градусов.

Продолжительность дня в середине месяца -11 часов 40 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 111 часов.

Облачных дней – 13.

Дней с осадками – 14.

Дней с туманом – 4, максимум – 10 в 1939 и в 1960 гг.

Дней с дымкой – 17.

Дней с метелью – 3, максимум – 8 в 1971 г.

Дней с гололедом – 1.

Дней с изморозью – 4.

Дней с оттепелью – 16.

Средняя высота снежного покрова – 71 см.

Самая ранняя дата схода снежного покрова – 25 марта.

Продолжительность осадков: средняя – 132 часа, максимальная -239 часов.

Суммарная солнечная радиация – 239 МДж/м2.

Радиационный баланс – 46 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 27 килолюкс.

Температура воздуха: средняя —3.9°; абсолютный максимум – +14°, 19-го, 1999 г., абсолютный минимум —30°, 22-го, 1883 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 760,0, абсолютный максимум – 781 в 1972 г., абсолютный минимум – 723 в 1885 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 20 в 1938 г., падение -27 в 1967 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 8, северовосточного – 15, восточного -11, юго-восточного – 8, южного -12, юго-западного – 15, западного – 22, северо-западного – 9, штили – 14. Средняя и максимальная скорости по направлениям: северный – 2,8 и 9; северо-восточный – 3,0 и 12; восточный – 2,5 и 9; юго-восточный – 3,7 и 17; южный – 3,9 и 12; юго-западный – 3,5 и 10; западный – 3,2 и 12; северо-западный 2,7 и 12.

Количество осадков (в мм): среднее – 38, абсолютный максимум -72 в 1937 г., абсолютный минимум – 1 в 1937 г., суточный максимум -26, 23-го в 1971 г.

Относительная влажность (%):средняя – 78, максимальная – 85 в 1966 г., минимальная – 68 в 1963 г.

Основные климатические характеристики за март свидетельствуют, что этот месяц в Петербурге еще по-настоящему зимний. И это давно, когда еще не была основана Главная физическая обсерватория и не было надежных метеорологических данных, подметил А.С. Пушкин:

…полгода снег да снег,

Ведь это, наконец, и жителю берлоги

Медведю надоест…

23 марта, день, на первый взгляд, ничем не примечательный, для метеорологов – праздник. Они отмечают Всемирный день метеорологии, установленный в 1950 г. Международной (ныне Всемирной) метеорологической организацией в рамках ООН. День выбран, как теперь все считают, удачно: в Северном полушарии, где обитает большинство населения планеты, началась астрономическая весна, ночь стала короче дня, который будет все прибывать и прибывать целых три месяца. Эта пора особенно радует жителей 60-й широты и прилегающих территорий, в частности, нас, петербуржцев. Ведь впереди – «прозрачный сумрак, блеск безлунный» прекрасных белых ночей! Но полюбоваться ими в полной мере довольно часто мешает погода. Она бывает пасмурной, с низкими облаками и дождем, и в самые короткие июньские ночи, которые кажутся тогда совсем не прозрачными. Так случайная изменчивая метеорология мешает регулярной точной астрономии. Помехи погоды для астрономов бывают и более серьезными, например, во время солнечных и лунных затмений, когда атмосферные капризы срывают наблюдения специально снаряженных дорогостоящих экспедиций.

«27 дня сего месяца марта лед реки Невы, и уже на оной на судах ездить можно. Воздух в здешних околичностях уже так легок и приятен стал, как только оный пожелан быть может. И хотя б плывущий из Ладожского озера лед в сей неделе некоторое помешательство чинить мог, то однако ж надеется всякий, что скоро иностранные купецкие корабли сюды прибывать начнут».[147]

24 марта 1801 г. ночью в Михайловском замке заговорщики убили императора Павла I. В тот год, по свидетельствам современников, была ранняя весна и в те дни стояла прекрасная погода. Об этом позднее упомянет Ольга Форш: «Неожиданное в марте ясное, теплое солнце поднималось над Фонтанкой и уже позолотило высокий шпиль Михайловского замка. А деревья вокруг, очень черные, будто свеженарисованные китайской тушью, с особой отчетливостью наложили сложный переплет своих ветвей на бледно-голубое небо… Отмечали суеверно, что сама природа дала благословение новому государю. С воцарением Александра вдруг ранняя развернулась весна, и солнышко, редкий гость петербургского серого неба, засияло, как на юге. Поэт Державин, выражая общее ликование, написал оду: „На всерадостное восшествие на престол Императора Александра Перваго, случившиеся, когда Солнце в знак Овна на путь весны вступило“».[148]

5 марта 1834 г. над Петербургом бушевала первая весенняя буря. «…Штормовым ветром с купола строящегося Троицкого собора лейб-гвардии Измайловского полка был сорван крест с золоченой главой и с железным фонарем. Повреждена большая часть покрышки купола. На другой день на месте происшествия побывал император Николай I. Архитектора В.П. Стасова арестовали на 10 суток. Заново создали новый купол по проекту инженера Петра Петровича (Пьера Доменика) Базена».[149]

1 марта 1881 г. на набережной Екатерининского канала, в тихую слабоморозную погоду народовольцы убили царя Александра П.

29 марта 1905 г. «…Довольно ясное утро сменилось к 11-ти часам густым туманом, окутавшим город. Все приняло грязно-желтый оттенок. Наступившая темнота была настолько значительной, что в домах зажгли лампы. Причина – поступление холодного воздуха от Финляндии, чередование северо-западного и юго-западного ветров» (Метеорологический Вестник, 1905).

25 марта 1906 г. «…Сильный гололед (ожеледь). Моросящий дождь при небольшой отрицательной температуре воздуха вызвал обледенение деревьев и проводов. В парке Лесной академии повреждено много деревьев» (Метеорологический Вестник, 1906).

2 марта 1907 г. в Таврическом дворце, где заседала Государственная дума второго созыва, рухнул потолок зала заседаний. Одной из причин аварии сочли обилие снега на крыше здания.

25 марта 1911 г. «…Петербургские юные разведчики под руководством Янчевецкого совершили поход в окрестности Лахты. Походу придан символический характер прощания с зимой. Местность на несколько верст покрыта лесом. Использованы лыжи и нарты. Яркое солнце, чистый воздух, занимательное развлечение, запас новых впечатлений дает каждый такой поход».[150]

В марте 1913 г. петербургские газеты отмечали всеобщее увлечение спиритизмом, в том числе и в предсказании погоды.

8 марта 1917 г. демонстрациями на улицах Петербурга началась Февральская революция. В первые дни в массовых выступлениях преобладали женщины с требованиями хлеба и равноправия. Погода стояла пасмурная, мозглая, со снегом и дождем. Холодной была вся весна того года – на 3 градуса ниже нормы. Норма – средняя температура воздуха за сезон – +3°.

2-18 марта 1921 г. – «Кронштадтский мятеж», одно из первых открытых выступлений против советской власти. Подготовка к штурму, его первые неудачные попытки, а затем массовое наступление значительными красноармейскими силами (до 70 тысяч штыков) на Кронштадт из районов Ораниенбаума и Лисьего Носа проводились по льду Невской губы. Аномально холодный февраль 1921 г. (-9,5°, на 2 с лишним градуса ниже нормы) способствовал образованию мощного льда толщиной до метра, промерзанию во многих местах до дна. События происходили при морозной солнечной маловетреной погоде с туманами по утрам в отдельные дни. Такие гидрометеорологические условия благоприятствовали штурмующим. Вспомним поэта Эдуарда Багрицкого:

Нас водила молодость в сабельный поход,

Нас бросала молодость на кронштадтский лед…

Холодной была в Ленинграде первая блокадная весна. Страшная зима не хотела отступать. Ночью 16 марта 1942 г. наблюдалась самая низкая температура воздуха за весь период измерений: -29,1°. Устойчивый снежный покров сохранялся до середины апреля 1942 г. В мае того же года было девять дней с заморозками вместо трех по норме. Медленное наступление тепла в какой-то мере способствовало уборке израненного города и препятствовало возникновению инфекций. 29 марта 1942 г. Вера Инбер записала в «Ленинградском дневнике»: «Сейчас решается весенняя участь города – быть эпидемии или не быть. Весь город, все, кто только в силах держать лопату или лом, чистят улицы. Глыбы льда, торосы мусора, сталактиты нечистот. Есть много добровольцев. Волнует, когда на набережной или на мосту вдруг видишь кусок уже чистого тротуара. Он кажется прекрасным, как поляна, покрытая цветами… В городе новая деталь: все несут еловые и пихтовые ветки. Это витамины. Мы пьем настой из хвойных игл».[151]

5 марта 1953 г. умер И.В. Сталин. Погода в Ленинграде в этот и последующие дни была пасмурной с температурой около нуля, кратковременными снегопадами и слабым ветром.

Март 1989 г. – аномально теплый март: на 6 градусов выше нормы. Осадки в норме.

19 марта 1990 г. – абсолютный максимум мартовской температуры воздуха – 14,2° – за весь период измерений (прежний – 13,4° – наблюдался в 1938 г.).

С конца 1980-х гг. участились теплые зимы, и в первый весенний месяц уже устанавливались атлантические циклоны со штормовыми западными ветрами. Особенно характерен март 1989-го, оказавшийся на 6,4 градуса выше нормы и наступивший после аномально теплых января и февраля, средние температуры которых были теплее нормы на 7 и 8 градусов соответственно.

Апрель

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 39 градусов.

Продолжительность дня в середине месяца – 15 часов 30 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 166 часов.

Облачных дней – 11.

Дней с осадками – 13.

Дней с туманом – 2, максимум – 7 в 1938 и 1948 гг.

Дней с дымкой – 16.

Дней с метелью – 1, максимум – 4 в 1955 г.

Дней с грозой – 1, максимум – 3.

Средняя дата схода снежного покрова – 15 апреля.

Средняя высота снежного покрова – 9 см.

Продолжительность осадков: средняя – 95 часов, максимальная -187 часов.

Суммарная солнечная радиация – 331 МДж/м2.

Радиационный баланс – 180 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 37 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – + 3,1°, абсолютный максимум – +25° в 1986 г., абсолютный минимум – 19° в 1881 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 760,6, абсолютный максимум 784 в 1921 г., абсолютный минимум 728 в 1938 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 24 в 1946 г., падение – 28 в 1976 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3,0. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 6, северо-восточного – 13, восточного – 9, юго-восточного – 10, южного – 15, юго-западного – 15, западного – 23, северо-западного – 9, штили – 12. Средние и максимальные скорости ветра по направлениям: северный – 2,5 и 9, северо-восточный -3,2 и 12, восточный – 2,5 и 7, юго-восточный – 3,4 и 9, южный – 3,8 и 10, юго-западный – 3,4 и 12, западный -2,8 и 9, северо-западный – 2,4 и 12.

Количество осадков (в мм): среднее – 41, абсолютный максимум– 72 в 1920 г., абсолютный минимум – 8 в 1891 г., суточный максимум -26, 13-го в 1975 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 73, максимальная -82 в 1966, минимальная – 56 в 1965.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха выше 0° – 3 апреля.

Самая поздняя дата наступления средней суточной температуры воздуха выше 0° – 19-е апреля.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха выше +5° – 23 апреля.

«1722 г., апрель 21, суббота. Поутру ветр ост-зюйд-ост[152], крепкий, дождь, в полдень тож, в вечер ветр зюйд-ост (юго-восточный) и зюйд-зюйд-ост (юго-юго-восточный), в ночи ветр вест (западный) и вест-норд– вест (запад-северо-западный), крепкий и вода на два фута (61 см. – К. П.) сверху ординарной была всю ночь.

Апрель 22, воскресенье. Поутру ветр норд-вест (северо-западный). Вода також стоит, как выше упомянуто. Пасмурно и студено. В полдни ветр малый норд-вест и дождь после полудня. Тихо и красный день до самого вечера»[153]

Секретари первого генерал-губернатора Петербурга светлейшего князя Меншикова вели «Повседневные записки» с обязательным описанием характера погоды. Например, в один из дней начала весны отмечено: «…Было мрачно, с пасморным движением облак, шол с перемешкою небольшой снег, с ветром от веста». (Анисимов Е. В. Город и царь. // Звезда. 2003. № 2. С. 178—189.)

«…30 апреля 1756 г. во время страшной ночной грозы в Петербурге в колокольню Петропавловской крепости ударила молния, деревянный шпиль загорелся и, к ужасу петербуржцев, пылающим столбом рухнул на собор. В этом хаосе падающих горящих конструкций, плавящихся в пламени колоколов погиб и Ангел, первый Ангел в петербургском небе».[154]

28 апреля 1815 г. «…В продолжении прошедшей Светлой Недели погода стояла хорошая во все время, выключая половины последнего Воскресения».[155]

2 апреля 1822 г. «в первый день Пасхи, женщины ходили в кисейных платьях, мужчины в одних сюртуках. Нева вскрылась 6 марта. Достопамятный год в летописи Петербурга. Подобного не бывало доныне и едва ли скоро дождутся такого жители нашей северной столицы». (Из газет.)

«1835, апреля 7-го дня была сильная буря, причинившая значительные повреждения в крышах верков и зданий».[156]

22 апреля 1849 г. – пасмурный день, вечером проливной дождь. Последнее собрание кружка Петрашевского с участием Ф.М. Достоевского. Арест всех участников в ночь на 23-е.

Примерно в середине XIX в. некий гость Петербурга из Курска поделился в газете впечатлениями о здешней погоде: «…в апреле дни были ясные и теплые. Питерские щеголихи стали ходить в легких платьях. Должно быть, климат здесь не хуже курского, решил я. Но в конце апреля стало невыносимо холодно. От Невы потянул ветер сильный, пронзительный.

Мне объяснили, что в столицу жалуют „ладожские караваны“. На реке показались льдины чудовищной величины. У жителей появилась нервическая простудная лихорадка. Лист на деревьях свернулся, свежесть травы пропала. Всюду сырость и мокрота, проникшая до второго этажа. А в подвалах и нижних этажах столько воды, что хоть на яликах поезжай».

12 апреля 1865 г. «Бурным ледоходом сорван наплавной мост через Неву у Литейного проспекта. Для изучения причин аварии была создана специальная комиссия; обсуждения длились несколько лет, и их итогом стало решение строить постоянный мост – ныне Литейный»[157]

1902 г. – аномально холодный апрель в Петербурге. Геофизическая обсерватория (ГФО) сообщала: «…столь холодного апреля не было с 1743 г., когда в столице стали регулярно измерять температуру воздуха. Ныне зафиксирован минимум, составивший – 8 по Цельсию».

Из воспоминаний Ивана Алексеевича Бунина «Окаянные дни»: «Последний раз я был в Петербурге в начале апреля 1917 г. В мире была тогда Пасха, весна, и удивительная весна, даже в Петербурге стояли такие прекрасные дни, каких не запомнишь. Походил я по Петропавловскому собору, посмотрел на царские гробницы, земным поклоном простился с ними, а выйдя на паперть, долго стоял в оцепенении: вся безграничная весенняя Россия развернулась пред моим умственным взглядом. Весна, пасхальные колокола звали к чувствам радостным, воскресным. Но зияла в мире необъятная могила…».

28 апреля 1906 г. – сильная гроза с обильным градом до 8 мм.

19 апреля 1959 г. – сильный снегопад продолжительностью около суток, похолодание до -3° после недели теплой погоды с температурой воздуха до 20°, чего не наблюдалось почти 80 лет.

12 апреля 1961 г. – космический полет Ю. Гагарина. В Ленинграде облачная с прояснениями погода, температура воздуха 5– 7°, ветер слабый.

26 апреля 1976 г. – сильный снегопад с метелью, снежный покров высотой до 15 см удерживался двое суток.

27 апреля 1978 г. – сообщение о невозможности проведения первомайского военно-морского парада из-за сложных ледовых условий в Неве.

18 апреля 1999 г. – сильная гроза со шквалистым ветром до 25 м/сек при температуре воздуха 22—24°. В городе и окрестностях объявлено штормовое предупреждение и зафиксировано опасное гидрометеорологическое явление.

Переход к теплу в апреле не обходится без резких колебаний погоды. Примером может служить единственное до сих пор в истории города апрельское наводнение, случившиеся в 1914 г., в ночь с 29-го на 30-е. Оно встревожило жителей и власти, привлекло внимание журналистов и метеорологов. Газеты сообщали: «Днем 16 (29) апреля подул холодный порывистый ветер с моря. К вечеру погода стихла и, казалось, всякая опасность миновала. Ночью, однако, поднялся ураган и при сильном юго-западном ветре вода пошла на прибыль. В 4 часа утра она достигла семи футов (213 см) выше ординара (окончательно принятая высота, указанная в каталогах петербургских наводнений, составила 209 см над нулем Кронштадтского футштока. – К. П.). Ветер со страшной силой гудел по улицам. Пушечные выстрелы гремели всю ночь. Во многих домах, переведенных после ледохода на летнее положение, ураган раскрывал окна и форточки. Во множестве квартир простудились жильцы. Срывало суда с причалов, крыши, вывески и ставни. Все низменные места покрылись водою. Фарватер забили более двухсот судов. У Летнего сада затонул паровой катер начальника 2-й дистанции речной полиции полковника Свешникова. От строящегося нового Дворцового моста сорвало несколько барж и навалило их на Троицкий мост. На взморье сорвало тоню, спаслись или погибли рыбаки – неизвестно. Убытки надо исчислять сотнями тысяч. О предоставлении точных сведений градоначальником и губернатором сделаны надлежащие распоряжения».

Этому необычному наводнению посвятил научную статью в «Известиях Академии Наук» опытный синоптик ГФО Е.В. Мальченко. Он отмечал: «…по картам погоды ничего выдающегося не ожидалось. Но ночью через город за 2-2 с половиной часа пронесся вихрь небольших размеров. Буря была жестокая, хотя и кратковременная. Стрелка анероида[158] передвигалась со скоростью часовой стрелки. Скорость циклона составила 55 км/ч, скорость ветра – 30—32 м/сек минимум давления – 738 мм, количество снега в течение ночи -11 см, выпадению снега предшествовало падение температуры воздуха от +4° до -1° за час. Непосредственно после минимума давления вода в 3 часа 50 минут достигла наивысшего уровня». Можно предположить, что к этому случаю относятся строки Анны Ахматовой:

…Была в Неве высокая вода

И наводненья в городе боялись.

Они помечены 1914 г., но, к сожалению, без указания точной даты.

Май

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 48 градусов.

Продолжительность дня в середине месяца – 17 часов 4 минуты.

Продолжительность солнечного сияния – 253 часа.

Облачных дней – 9.

Дней с осадками – 13.

Дней с туманом – 1, максимум 4 в 1942 г.

Дней с метелью – максимум 1 в 1941 г.

Дней с дымкой – 8.

Дней с грозой – 2, максимум – 8.

Самая поздняя дата схода снежного покрова – 9 мая.

Продолжительность осадков: средняя – 66 часов, максимальная -140 часов.

Суммарная солнечная радиация – 515 МДж/м2.

Радиационный баланс – 306 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 48 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя 9,8°, абсолютный максимум – +31°, 27-го в 1958 г., абсолютный минимум —7°, 3-го в 1885 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее– 761,3, абсолютный максимум – 785 в 1919 г., абсолютный минимум – 737 в 1891 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 16,2 мм в 1957 г., падение – 22,6 в 1953 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3.0. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 8, северо-восточного– 23,восточного– 9,юго-восточного– 7,южного– 8,юго-западного – 11, западного – 24, северо-западного – 10, штили – 12.

Средние и максимальные скорости ветра по направлениям: северный – 3,1 и 9, северо-восточный – 3,0 и 10, восточный – 2,4 и 8, юго-восточный – 3.0 и 17, южный – 3.2 и 12, юго-западный – 3.3 и 12, западный – 3,2 и 17, северо-западный – 2,8 и 12.

Количество осадков (в мм) – 49, абсолютный максимум – 115 мм в 1923 г., абсолютный минимум – 3 в 1931 г., суточный максимум -56, 10-го в 1916 г.

Относительная влажность (%): средняя – 66, максимальная – 74 в 1955 и 1958 гг., минимальная – 56 в 1940 г.

Средняя дата окончания отопительного сезона – 6 мая.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха выше 10°: 18 мая.

Из летописи Петропавловской крепости:

7 мая 1727 г. «Генерал Миних, автор проекта защиты столицы от наводнений, назначен обер-директором над фортификациями. Васильевский остров переименован в Преображенский».

28 мая 1801 г. «Сильным ветром произведены повреждения в кровле Петропавловского собора».

24 мая 1804 г. «Высочайше поведено мост через Неву от Летнего сада на Петербургскую сторону именовать Петербургским».

14 мая 1806 г. «Начато регулярное водное сообщение между Петербургом и Кронштадтом. Для перевоза разного звания людей с их экипажем использовались пассажботы – весельные суда. Отправлялись они от Исаакиевского моста дважды в день и действовали до 1815 г., когда стал ходить стимбот – первый в России пароход».

1 мая 1834 г. – А.С. Пушкин побывал в Екатерингофе, о чем записал: «Гулянье 1 мая не удалось из-за дурной погоды. Случилось несчастье – какая-то деревянная башня, памятник затей Милорадовича, обрушилась, и несколько людей, бывших на них, ушиблись».

16 мая 1862 г. – начались «майские пожары», вызванные жаркой и сухой погодой. Они продолжались свыше двух недель в различных частях города.

9 мая 1868 г. – первый в России научный полет на воздушном шаре М.А. Рыкачева, будущего директора Главной физической обсерватории, с экипажем из шести человек. Шар стартовал с большой лужайки Юсуповского сада.

26 мая 1880 г. – похороны императрицы Марии Александровны, супруги Александра Второго. Газеты сообщали: «Погода в этот день наступающего лета соответствовала настроению жителей столицы, напоминая скорее глубокую осень. Холодно, моросящий дождь, пронизывающий ветер, низкие темные облака. В Неве – подъем воды, необычный для этого времени года». (Согласно каталогу наводнений, высота подъема воды составила 163 см, превысив критическую отметку на 2 см.)

23 мая 1881 г. – в Гатчине, на площади Коннетабль, ударом молнии во время грозы разрушен обелиск высотой 32,8 м, увенчанный медным золоченым шаром.

2 мая 1889 г. – похороны М.Е. Салтыкова-Щедрина на Литераторских мостках Волкова кладбища. Погода стояла прескверная. Моросил дождь, но это не помешало публике с 9 часов утра собираться густою толпою к подъезду квартиры покойного…

6 мая 1895 г. – Император Николай II произвел первый в свое царствование смотр войскам на Марсовом поле. Записал в дневнике: «Благодаря тому, что погода была хорошая и войска были в парадной форме, зрелище вышло замечательно красивое».

23 мая 1902 г. – из Воздухоплавательного парка при пасмурной погоде запущен воздушный шар со специальным прибором – метеографом. Через несколько дней шар нашли близ деревни Вязовка Боровичского уезда. Согласно записям прибора, шар за 1 час 45 минут пролетел 225 верст, достиг высоты 9800 м и зафиксировал там температуру воздуха -39,5°.

23—24 мая 1904 г. – сильный снегопад.

24 мая 1908 г. – сильный снегопад. Сохранились почтовые открытки с видами центральных улиц Петербурга «во время снегопада».

20 мая 1917 г. – сильный снегопад.

19 мая 1919 г. – основана Лахтинская экскурсионная станция с музеем природы северного побережья Невской губы.

11—13 мая 1927 г. – сильный снегопад.

9 мая 1945 г. – день окончания Великой Отечественной войны, день Победы. В Ленинграде – прохладная погода,

+6°, ветер северный, слабый, облачность значительная, до 8-ми баллов.

1 мая 1978 г. – отменен ввод военных кораблей в Неву на праздники в связи с неблагоприятными метеорологическими условиями и ледовой обстановкой. Но в конце первой декады мая резко потеплело, а во второй половине месяца в области начались лесные пожары и посещение лесов было запрещено.

18 мая 1984 г. – в связи с жаркой сухой погодой запрещено до особого распоряжения посещение лесов на всей территории Ленинградской области.

20 мая 1984 г. – самый ранний переход средней суточной температуры воздуха через 15 градусов (в сторону повышения): самое раннее начало метеорологического лета за историю измерений.

Май в Петербурге известен практически ежегодными возвратами холодов. В городе говорят: «ладожский лед пошел» или «цветет черемуха». Однако простейшие, но непременно внимательные наблюдения в течение многих лет показали, что дело не в Ладоге и не в черемухе. Лед из легендарного озера в Неву почти не попадает, а тает (местные жители говорят – «скисает») там же, на его огромных, близких к морским, просторах под действием ветров и солнечного тепла. Ничтожная его доля – не более 5% – просто не способна вызвать понижение температуры воздуха на 5-10, а в отдельные годы на 20—25 градусов за несколько суток. Тем более нельзя винить в майских похолоданиях прекрасную черемуху. Такое уж это растение, любящее распускаться в прохладную погоду.

Все дело в перестройке (метеорологи давно и часто употребляют этот термин, получивший с середины 1980-х гг. политический смысл…) атмосферных процессов с зимнего характера на летний, когда на Северо-Запад России прорываются теплые и влажные атлантические циклоны, а западный сектор Арктики, Баренцово и Карское моря заняты холодным и сухим антициклоном. Контрасты температур и давления вызывают сильные, порой штормовые, северо-восточные ветры, приносящие холод в наш регион, включая Петербург.

Ярким примером может служить май 1975 г. С самого его начала было по-летнему тепло, что особенно радовало к 30-летию Победы. Так продолжалось почти до конца месяца. Вовсю купались, забыли про зимнюю и даже демисезонную одежду. Не заметили и ладожского ледохода, весьма, впрочем, слабого из-за мягкой зимы. И вдруг 26-27-го стало холодать, причем довольно резко. А 29-го весь день в Ленинграде валил снег. «Зело утешно было смотреть» (так однажды выразился царь Петр, правда, по поводу другого стихийного бедствия – наводнения), как пышные хлопья снега покрывали дома, пешеходов, отцветающую сирень, все вокруг, совершенно преобразив город. Было нарушено движение транспорта, под тяжестью мокрого снега ломались ветки деревьев и кустарников в парках и скверах, городское хозяйство понесло немалый ущерб.

Резкий возврат холодов в конце мая 1975 г. – один из самых значительных случаев, но далеко не единственный. Например, май 1900-го поначалу был отмечен теплом, а затем наступили холода, оказавшиеся продолжительными, почти двухнедельными. Известный фенолог Дмитрий Кайгородов по наблюдениям в парке Лесотехнической академии отметил всего две ранних весны за 20-летие 1881—1900 гг. и 11 ранних весен за 1901—1920 гг. В 1900 г. похолодание охватило и среднюю Европу: температура воздуха в Берлине опустилась до -4° по Цельсию. Впрочем, холод в первой половине мая и для Европы не редкость – в этот период католическая церковь отмечает дни Бонифация, Мамерта, Панкрация, именуемых «ледяными святыми». В судьбоносном 1917-м снег в Петербурге выпал 20 мая, в 1923-м метель наблюдалась 25-го апреля, в 1927-м снег шел трое суток подряд – 11-го,12-го и 13-го мая, в 1929-м снегопад отмечен 27 апреля. Да и в наши дни капризы весны не прекращаются. 18 апреля 1999 г. по окрестностям Петербурга прошел атмосферный фронт, вызвавший шквалы и порывистые ветры со скоростями до 26—28 м/сек. В Колпино, Ломоносове, Кронштадте, Лисьем Носу отмечены лесоповалы, повреждения кровли домов, обрывы линий связи и электропередач. 22 мая 2001 г. в Петербурге завьюжило, температура опустилась почти до – 3°. А черемуха тогда зацвела 6 мая, почти на две недели раньше положенного ей срока. Каштан успел выкинуть белые пирамиды соцветий, начала цвести сирень, но холод приостановил все весенние явления. 17—18 апреля 2002 г. на город обрушился снегопад и произошло резкое падение температуры воздуха. Весенние похолодания случались и в 1930– 1940-е гг., на фоне общего повышения температуры воздуха – так называемого потепления Арктики. В 1941 трагическом году снег в Ленинграде выпал даже в начале июня, а холода прекратились буквально в канун начала войны.

Возвраты холодов в конце весны и начале лета не остались незамеченными поэтами.

Мне холодно. Прозрачная весна

В зеленый пух Петрополь одевает….

(Осип Мандельштам)

Уж одевались острова

Весенней зеленью прозрачной

Но нет – изменчива Нева

Ей так легко стать снова мрачной.

(Николай Гумилев)

Это – звоны ледохода

На торжественной реке,

Перекличка парохода

С пароходом вдалеке.

Это – древний Сфинкс, глядящий

Вслед медлительной волне…

(Александр Блок)

Случается в мае и обратное. Май 2007 г., например, в самом конце отметился аномальной жарой: 28 мая максимальная температура воздуха в Петербурге составила 29,7°, 29-го -30,6°. Это рекорды для этих дней за всю историю наблюдений, приблизившиеся к абсолютному майскому максимуму 27 мая 1958 г.

«Есть что-то неизъяснимо-трогательное в нашей петербургской природе, когда она, с наступлением весны, вдруг выкажет всю мощь свою, все дарованные ей небом силы, опушится, разрядится, упестрится цветами…» (Достоевский Ф.М. «Белые ночи»).

Весенний режим Невы начинается с разрушения льда и ледохода. Все происходит подобно тому, как подмечено Л.Н. Толстым в «Воскресении»: «Было сыро, тепло, и тот белый туман, который весной сгоняет последний снег или распространяется от тающего последнего снега, наполнял весь воздух. С реки слышны были странные звуки: это ломался лед. Там, в тумане, шла какая-то неустанная, медленная работа, и то сопело что-то, то трещало, то обсыпалось, то звенели, как стекло, тонкие льдины».

Проблемой для города становилась пора ледостава и ледохода, когда ни плавать по воде, ни ходить по льду было невозможно. Власти, как могли, боролись с теми, кому не терпелось перебраться через Неву. Но, как отмечал иностранец датчанин Юст Юль, «русские с замечательным бесстрашием и безрассудной смелостью переходят Неву в то время, как лед уже взламывается. Они видят это, знают, что лед уносится в одно мгновение, и все же идут, пока только он держится. Царь тоже проявлял ненужный героизм: еще река не очистилась ото льда, как он, лавируя между льдин, первым пересек Неву и вернулся назад на своем голландском буере…».

Невский ледоход начинается от истока, от Шлиссельбурга. Начало приходится на первые дни апреля, а к 10-му лед оказывается у Литейного моста. Это – в среднем! Бывало, что тающий плавающий лед наблюдался в городе 18 марта (в 1961 г.), но случалось и 20—22 апреля (в 1946 и 1947 гг.). Замечено также, что в теплые зимы, повторяющиеся в последние годы все чаще, движение льда начинается от устья и распространяется вверх по реке. Собственно невский речной лед идет недолго, всего 3-5 суток. Затем наступает недельная (в среднем…) пауза. Кажется – конец ледоходу!… Многие разочарованы: все прошло быстро, да и лед был какой-то невзрачный, тонкий серый, мелкий. Но терпеливые и любознательные бывают вознаграждены: после этой самой паузы начинается новый ледоход, ладожский. Замечательное зрелище! Лед чистый, бело-голубой, внушительной толщины. Продолжается озерное движение 8-12 дней, до 30 апреля – средней даты полного очищения Невы ото льда. Но иногда лед идет долго – 5-6 недель, до конца мая. Жители опять недовольны, особенно при совпадающих с ледоходом похолоданиях. Но не ладожский лед приносит их. Скорее возвраты холодов из-за северо-восточных арктических ветров выносят лед из Ладоги в Неву и она «к морям его несет».

Плавное величественное движение льда по Неве вовсе не означает безмятежного протекания этого явления. Во время весеннего ледохода случаются заторы. Лед, начав движение от истока, встречает ниже по течению сплошной неподвижный лед. У преграды происходит торошение, нагромождение масс льда. Это и есть затор. Вода с трудом преодолевает преграду, ее течение ниже по реке иногда прерывается вовсе. А вблизи затора возникает подъем воды. Так было, например, весной 1958 г. В Петрокрепости, у истока Невы, затопило берега, а у Кировска и ниже было такое падение уровня, что на некоторых участках русла обнажилось дно.

Интересно, что сходно Нева вела себя и весной 1858 г, ровно столетием раньше. Известный исследователь Ладоги А. Андреев так описывал тогдашнее вскрытие реки: «Лед массою скопился у Красных Сосен и сделал сильный затор, который образовал собой плотину и загородил течение реки. Вода около Шлиссельбурга, при истоке Невы, поднялась весьма высоко. Такого подъема не помнили даже старожилы. А ниже по течению вся вода упала до удивительно низкого уровня. Жители по осушенному ложу реки находили много якорей, цепных канатов и свободно вывозили на лошадях железо, утонувшее с барж в наводнение 1824 года…».

В прежние времена зимний лед Невы становился транспортной магистралью, сплошным мостом между частями Петербурга. Или ареной для народных праздников. Городская дума заботилась о поддержании порядка и чистоты на скованной льдом Неве. За этим ревностно следили наряды речной полиции и рабочие артели. О переправах через Неву горожан широко оповещали, установление пешего и санного путей между ее берегами было событием в жизни Петербурга. Примерно с конца 1950-х гг. ледовые переправы и весенние заторы на Неве наблюдаются все реже из-за технических «антропогенных» воздействий – сброса теплых хозяйственных и промышленных вод, работы ледоколов, буксиров и крупных судов, других различных мероприятий для более раннего открытия навигации. Тем самым искажаются естественные сроки осенне-зимнего ледостава и весеннего ледохода. Средняя продолжительность безледной судоходной навигации на Неве теперь составляет 205 суток.

«Весной наступала благодать, когда светило солнце, сходил по реке лед. В апрельское воскресенье комендант крепости открывал навигацию по Неве. На нарядном катере с приодетыми гребцами, под звуки полковой музыки он выплывал на середину Невы, набирал в серебряный кубок изумительно чистой в те времена невской водички, причаливал к левому берегу, поднимался в Зимний дворец, где и подносил кубок царю. Отпив водицы, государь давал разрешение на открытие навигации на Неве. Громом салюта встречала крепость это важное событие»[159]

Средние даты некоторых весенних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

24 марта – первые проталины.

30 марта – прилет скворцов.

4 апреля – первая песня жаворонка.

15 апреля – начало цветения мать-и-мачехи.

17 апреля – начало цветения подснежника.

26 апреля – распускание почек черемухи.

5 мая – облиствение черемухи.

8 мая – начало цветения тополя.

12 мая – первое кукование кукушки.

13 мая – первая песнь соловья.

19 мая – цветение одуванчика.

24 мая – начало цветения черемухи.

28 мая – начало цветения ландыша.

29 мая – начало цветения яблони.

Лето

Общие сведения, свидетельства очевидцев, научные заключения, исторические отступления

«…В летние месяцы с середины июня до середины августа воздух чрезвычайно теплый. По этой причине, особенно в низменности близ Петербурга, где много болотных испарений, в эту пору почти ежедневно бывают грозы. Однако едва гроза пройдет, как наступает прекраснейшая погода. Жара бывает сильнейшая, и хотя она длится не так долго, однако добрая природа за короткий срок позволяет всему вырасти и созреть. А на то, что за это время не поспело, надежды уже напрасны.

Примечательно, что в два летних месяца солнце почти не заходит, а бывают только вечерние сумерки. Люди хотя и лишены на три часа настоящего солнечного света, но небо все же остается светлым достаточно, чтобы всю ночь можно было совершенно свободно читать и писать. Удивительно, что по утрам, через час или два после восхода солнца, на улицах нет ни единого человека, а все еще погружены в сон. Но в августе вновь начинает холодать, и с этого времени до мая месяца никто не стесняется ходить в шубе и добрых сапогах…».[160]

«Лето весьма кратковременно. Хорошего, теплого времени редко бывает более шести недель; прочие, так называемые летние, дни во всем уподобляются дням поздней осени» [161]. И здесь краски сгущены, но, как и в характеристике весны, не без основания. Хрестоматийным стало пушкинское: «…наше северное лето – карикатура южных зим». Но ведь им же сказано: «…лето красное! Любил бы я тебя, когда б не зной…». А Федор Иванович Тютчев даже восхитился петербургским летом и удивился им: «Какое лето, что за лето! / Да это просто колдовство!… Откуда нам такой привет?». Стих так и назван – «Лето 1854» и помечен августом того года. Наблюдательный и язвительный Козьма Прутков обратил внимание на летнюю прохладу: «Даже летом, отправляясь в вояж, бери с собой что-либо теплое, ибо можешь ли ты знать, что случится в атмосфере».

По Д.О. Святскому, «нормальное» лето по данным за период 1752—1925 гг. характеризовалось средней температурой воздуха 16,2° и ее пределами от 14,7° до 17,7°. Холодные летние сезоны наблюдались в 28-ми годах, 20 из которых отмечены с 1777 г. по 1851 г. Самое холодное лето было в 1821 г.: 12,8°. Теплых летних сезонов было всего восемь, причем в 1777—1801 гг. и в 1827—1876 гг. теплых лет не было вовсе. Самое теплое лето – в 1757 г. – 19,5°. Святский подчеркнул, что не было ни одного года, чтобы все сезоны были бы аномальными одного знака. «…В 1917-м была холодная весна, но лето было жарким: 18,2°. В августе было очень много гроз, а по вечерам небо озарялось великолепными северными сияниями. Отмечались сильные магнитные бури. 8– 16 августа телеграфные станции в Петрограде не работали». Подтверждение аномальности лета того судьбоносного года находим у Владимира Набокова в «Других берегах».

«В начале лета 1917 года над синеватым болотом темный дым горящего торфа сливался с дотлевающими развалинами широкого оранжевого заката. Всем известно, какие закаты стояли знамениями в том году над дымной Россией…».

А. Блок в августе 1917 г. записал в дневнике: «Свежая, ветряная, то с ярким солнцем, то с грозой и ливнем, погода…».

Летняя погода отличается разнообразием, наиболее выраженным в дождях и ветрах. На лето приходится максимум осадков, хотя дней с осадками меньше, чем в другие сезоны. Проливные ливневые дожди не только обильны, но и локальны, точно так же, как и порывистые ветры. Летом часто приходится слышать: «На Васильевском дождь, а в Купчине сухо» или «В ЦПКиО ветрено, а на пляже Петропавловки прекрасно». В такой «пятнистости» погоды на расстояниях 10– 100 км и ее изменчивости в течение одного-трех часов состоит трудность метеорологических прогнозов в летнее время. Требовательность же потребителей к летним прогнозам возрастает, так же как и противоречивость требований. Горожане, пожалуй, особенно капризны: ворчат по поводу прохлады и сырости, но жарой и сушью тоже недовольны. Городской транспорт, коммунальные службы, моряки и речники, дачники и владельцы садовых участков заинтересованы в устойчивой погоде, близкой к норме. Спортсменам и туристам, студентам и старшим школьникам – только бы побольше солнца и поменьше дождя. Так что летняя пора поблажек синоптику не дает. Летом повторяемость южных и юго-восточных циклонов возрастает до 15% против 4 весной. Такие циклоны приносят в Петербург жаркую погоду. Число атмосферных фронтов летом составляет 38 (весной 39), но возрастает до 27 (весной 19) прохождение холодных фронтов, с которыми связаны грозы и шквальные ветры.

Нормальное лето повторяется однажды в пятилетку, теплое и сухое лето бывает 1 раз в 8 лет, прохладное и дождливое – 1 раз в 10 лет. Впрочем, статистика, рассматривающая сезоны по годам, сглаживает коварства нашей погоды. Взяв отдельные месяцы сезона, можно обнаружить, что часть лета отклоняется в одну сторону от нормы, другая – в другую. Например, июнь 1995 г. был теплее нормы почти на четыре градуса (19°), при нормальном количестве осадков. А июль оказался ниже нормы на 2 градуса и холоднее июня на 3, причем вдвое суше его. Август 1995 г. был похож на июль, то есть был близок к многолетней норме (16°), но дождей было меньше нормы втрое.

Столь же противоречивым было лето следующего, 1996 г.: июнь– июль – прохладные и сырые, август – теплый и сухой. Средняя температура воздуха в июне не достигла даже 15°, то есть по климатической норме его нельзя отнести к летнему месяцу. Дождя выпало в полтора раза больше нормы. Зато в августе погоду словно подменили. С Ильина дня (всегда 2 августа), когда по приметам лето обязано поворотиться на осень, к нам солнце юга будто бы вернулось. Ясно, жарко, тихо… В итоге тот август оказался на три градуса теплее нормы и вдвое суше. Вспомнился Пастернак: «пора Преображенская и золото второго Спаса…» (Преображение – второй, яблочный, Спас – отмечают 19 августа). Благодать омрачилась лесными пожарами в Ленинградской области, посещать леса запретили, грибы-ягоды стали труднодоступными.

Перечислять изменчивость петербургского лета можно долго и много. Аномально жаркой была третья декада июня 1999 г., когда отмечали 150-летие основания Главной физической обсерватории, присоединив к этому событию также 200-летие ее первого директора А.Я Купфера и 165-летие Нормальной обсерватории при Горном институте, обозначив последнюю дату как начало русской гидрометеорологической службы. Торжества по погоде проходили у нас с участием президента Всемирной метеорологической организации, представителей метеослужб других стран и наших высокопоставленных лиц. Жара, прямо скажем, не способствовала творческому общению… Следующие два летних месяца 1999 г. в целом соответствовали норме. А через год лето не удалось, по крайней мере, его начало: июнь 2000 г. был прохладным, ветреным и дождливым.

Июнь

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 53 градуса.

Продолжительность дня в середине месяца – 18 часов 48 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 263 часа.

Облачных дней – 9.

Дней с осадками – 14.

Дней с туманом – 1, максимум – 3 в 1947 г.

Дней с дымкой – 7.

Дней с грозой – 4, максимум – 12.

Продолжительность осадков: средняя – 60 часов, максимальная -172 часа.

Суммарная солнечная радиация – 578 МДж/м2.

Радиационный баланс – 344 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 54 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – 14,9°, абсолютный максимум – 32° в 1917 г., абсолютный минимум – 0,0° в 1930 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 758,8, абсолютный максимум – 774 в 1962 г., абсолютный минимум – 735 в 1922 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 12,8 в 1950 г., падение -13,7 в 1968 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3,6, Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северный – 9, северовосточный– 13,восточный– 6,юго-восточный– 8,южный– 10,юго-западный – 15, западный – 28, северо-западный – 11, штили – 10.

Средние и максимальные скорости ветра по направлениям: северный – 2,7 и 8, северо-восточный – 3,0 и 9, восточный – 2,5 и 7, юго-восточный – 3,2 и 9, южный – 3,6 и 12, юго-западный – 3,3 и 8, западный – 3,5 и 12, северо-западный – 2,6 и 12.

Количество осадков (в мм): среднее – 65, абсолютный максимум -146 в 1892 г., абсолютный минимум – 11 в 1917 г., суточный максимум – 42, 27-го 1935 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 68, минимальная – 61 в 1937 и 1939 гг., максимальная – 77 в 1976 г.

Самая поздняя дата наступления средней суточной температуры воздуха выше 10-5 июня.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха выше 15°: 16 июня.

29 июня 1790 г. – отмечено гало, оптическое явление, сложное по форме: около 8 ч утра вокруг солнца появились два радужных круга, которые пересекала яркая белая полоса с сиянием ложных солнц.

14 июня 1815 г. «в Старой Руссе, в шестом часу пополудни при величайшем порывистом ветре с сильными громовыми ударами, выпал здесь град величиною с грецкий орех. Градом сим во многих домах выбило окна и повредило в огородах и на полях многия растения» (Северная Почта, или Новая Петербургская газета. № 56. 14 июля 1815 г.).

6 июня 1828 г. – отъезд А.С. Грибоедова в Персию послом России. День был пасмурный, дождливый и прохладный.

1908 г. – жаркое грозовое начало лета в Петербурге и на всем Северо-Западе России. 8 июня в Любенске (примерно 100 км юго-западнее Луги) скончался Николай Андреевич Римский-Корсаков.

6 июня 1923 г. – Николай Иванович Вавилов сообщал в письме: «…Стоят холода, весна запоздала на полтора месяца. Сокращаем посевы, не надеясь на вызревание».

28 июня 1923 г. – сильная гроза, при которой наблюдалась шаровая молния в центре города. Она влетела в открытую форточку третьего этажа, сопровождалась яркой вспышкой и взрывом, отбросив и оглушив обитателя квартиры.

22 июня 1941 г. – начало Великой Отечественной войны. В Ленинграде – 18°, ветер западный, слабый, малооблачно. Первый погожий день после холодной затяжной весны.

Тот самый длинный день в году

С его безоблачной погодой

Принес нам общую беду

На всех.

На все четыре года.

(Константин Симонов)

Все, все у сердца на счету

Все стало памятною метой.

Стояло юное, в цвету

Едва с весной расставшись, лето…

(Александр Твардовский)

Г.А. Кулагин (1921—1985), главный механик Металлического завода в годы войны вспоминал: «Весна 41-го года выдалась в Ленинграде поздняя, тугая. Медленно, словно нехотя, распускалась листва. Поздно распускалась сирень. В субботу, 21 июня, впервые выдался по-настоящему теплый летний вечер. Не пройтись ли по проспекту 25-го Октября, или, как его до сих пор называют старые ленинградцы, по Невскому? Иду от площади Восстания вперед. У меня всегда захватывает дух от этой летящей вдаль, к стройному силуэту Адмиралтейства, прямизны и ширины главного проспекта нашего года. Несмотря на поздний час, еще совсем светло. Дома, освещенные почти горизонтальными лучами вечернего солнца, отбрасывают легкие прозрачные тени. На Аничковом мосту бронзовые атлеты, как всегда, укрощают своих бронзовых коней. Справа тускло поблескивает в уже затененных гранитных берегах Фонтанка и тянется вдаль перспектива домов и дворцов, озаренных спокойным немеркнущим светом. Воздух настолько прозрачен, что можно различить каждый прут на затейливой решетке отдаленного Шереметевского дворца.

А вот и площадь Урицкого (Дворцовая, историческое название возвращено в 1944 г. – К. П.). В этот час она особенно просторна. Убегает вдаль здание Штаба, похожее на огромную светлую декорацию. Эта холодная красота полонит душу и перестраивает ее на торжественный лад. Полнеба охватила недвижная заря. Совсем рядом, как в чаше, заполненной до краев, лениво колышется медная гладь реки. От нее тянет холодом и тонким запахом тины. Кто-то из гуляющих читает Блока: „Сожжено и раздвинуто бледное небо, и на желтой заре – фонари“…

Но что это? Над черными ломкими силуэтами кранов и колоколен, там, далеко за Балтийским заводом, и правее за Академией художеств, и за Кунсткамерой, и над крышами домов Петроградской стороны – повсюду в желтом небе неподвижно повисли какие-то черные точки. Их много. И чем больше вглядываешься, тем больше их становится. Да ведь это – аэростаты заграждения! Искренне недоумеваю: кто выдумал устраивать учения под воскресенье, в такую красивую мирную ночь? Но эта досадная мысль проскальзывает и снова охватывает прежнее умиротворенное настроение…

В воскресенье, 22 июня, в первой половине дня за окном голубело неяркое ленинградское небо, было тихо и солнечно. Неожиданно детская радиопередача обрывается на полуслове. Длительная пауза, в приемнике что-то булькает и снова молчание… Правительственное сообщение! Выступает Молотов: „Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну… Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!“.

Война!..

Июль и август 1941-го – сухое жаркое лето. Редкое для Ленинграда, по-южному горячее благодатное солнце, почти крымская устойчивость погоды. Годами мечтают о такой бледные северяне. И вот: пустуют парки и дачи, никого не тянет на пляж. Напрасно зреет на пригородных полях тучный урожай – он будет сжат наспех, несозревшим, будет вытоптан пехотой и танками. Солнце было ненужным в то проклятое лето…».[162]

9 июня 1984 г. – ураганные ветры на востоке Северо-Запада в связи с катастрофическим смерчем в Ивановской, Костромской и Ярославской областях, повлекшим человеческие жертвы и огромные разрушения.[163]

15 июня 2007 г. – в дневные часы штормовые ветра в Петербурге и окрестностях, особенно на побережьях Невской губы и восточной части Финского залива. Отмечены порывы 24—28 м/сек. Произошли обрывы линий электропередач, нарушения связи, лесоповалы. Атмосферное давление – 745 мм, температура воздуха – 13—15°. Утром этого дня малооблачно, давление 750 мм, ветер юго-западный 7-10 м/сек. Накануне – малооблачно, ветер слабый, температура воздуха -20-23°, ночью – дождь. Штормовое предупреждение Петербургского гидрометцентра дано в 10 часов 15 июня.

Июль

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 51 градус.

Продолжительность дня в середине месяца – 18 часов 8 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 277 часов.

Облачных дней – 9.

Дней с осадками – 14.

Дней с туманом – 1, максимум – 2 в 1973 г.

Дней с дымкой – 9.

Дней с грозой – 6, максимум – 14.

Продолжительность осадков: средняя – 52 часа, максимальная -98 часов.

Суммарная солнечная радиация – 545 МДж/м2.

Радиационный баланс – 327 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактических условиях облачности -49 килолюкс;

Температура воздуха: средняя – 17.8, абсолютный максимум – 33,7 15-го, в 1999 г., абсолютный минимум – +4,9 21-го в 1968 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 757,9, абсолютный максимум – 777 в 1969 г., абсолютный минимум – 736 в 1883 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 14 в 1938 г., падение -16 в 1957 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3,2. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 9, северовосточного – 19, восточного – 9, юго-восточного – 8, южного – 8, юго-западного– 15, западного – 22, северо-западного – 15, штили -15. Средняя и максимальная скорости ветра по направлениям: северный – 2,4 и 8, северо-восточный – 20,7 и 9, восточный – 2,2 и 7, юго-восточный – 2,6 и 8, южный – 2,9 и 12, юго-западный – 3,2 и 9, западный – 3,5 и 12, северо-западный – 2,6 и 11.

Осадки (мм): среднее – 66, абсолютный максимум 154 в 1954 г., абсолютный минимум – 5 в 1917 г., суточный максимум 56 в 1897 г.

Относительная влажность (%): средняя – 71, минимальная – 62 в 1941 г., максимальная – 79 в 1968 г.

Июль – макушка лета…

Дневного убыль света,

А с липового цвета,

Считай, что песня спета,

Считай, пол-лета нет…

(Александр Твардовский)

20 июля 1847 г. – Императорский яхт-клуб провел первую в России гонку яхт в Невской губе.

«В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки… На улице жара стояла страшная, к тому же духота и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять летнюю дачу…» (Достоевский Ф.М. «Преступление и наказание»). Событие происходило в Петербурге в 1865 г. Газета «Петербургский листок» сообщала: «Июнь 1865 г. был холодным, а июль невыносимо жарким. Зной после холодов был еще тягостнее. Духота, зловоние, оглушительная трескотня экипажей, пыль не столбом, а целым облаком от неполиваемой мостовой, серая от толстого слоя пыли зелень скверов и садов – вот что представляет из себя Северная Пальмира уже более двух недель…».

13 июля 1906 г. – сильный ливень: в Лесотехнической академии зафиксировано 145 мм, в ГФО у Горного института – 107 мм.

Л. Соболев писал в «Капитальном ремонте»: «Июль 1914 года стоял необыкновенно жаркий. В высоком небе, необыкновенно синем, величественно застыли крутобокие ватные облака. Под ними две недвижные острые шпаги – игла Адмиралтейства и шпиц Петропавловской крепости – охраняли грузную корону Исаакия. Золото искрилось в небе… Широкая голубая лента Невы была надета столицей через плечо, как присвоенный ей орден Андрея Первозванного. Небо красило Маркизову лужу в глубокий синий цвет. Знойный июль обволакивал столицу дымом своих лесных пожаров…».

16 июля 1914 г. – манифест Николая II о мобилизации армии и флота.

19 июля 1914 г. – начало 1-й мировой войны.

14 июля 1916 г. – похороны М.А. Ульяновой, матери В.И. Ленина, на Волковом кладбище. Пасмурный дождливый день.

24 июля 1925 г. – крупный град в северных пригородах Ленинграда: в Левашове размеры градин достигали 5 см, а вес – 20 граммов. Некоторые жители были травмированы. На площади около 15 гектаров были уничтожены до 80% посевов. В черте города гроза и град оказались умеренными.

14 июля 1951 г. – из-за сильного ливня – около 13 мм осадков за 20 минут – был прекращен футбольный матч на стадионе им. С.М. Кирова.

1959 г. – аномально жаркий июль за весь период наблюдений: дневная температура воздуха в Ленинграде достигала 31°, в пригородах до 32°.

27 июля 1960 г. – сильнейшая гроза: ливень и ветер порывами до 30 м/сек. Были пострадавшие. Городскому хозяйству нанесен значительный ущерб. Прекращено на некоторое время движение пригородных поездов с Финляндского вокзала.

21 июля 1968 г. – самая низкая температура воздуха в Петербурге за всю историю наблюдений: +4,9°.

21 июля 1988 г. – около часа дня на город опустилась огромная черная туча. Молнии, гром, а потом ливень. Сплошной поток воды: за 40 минут выпало треть июльской нормы осадков. Шквалистый ветер с порывами до 25 м/сек повалил более 400 деревьев. Во многих местах оборваны трамвайные и троллейбусные провода. Купчино почти отрезано от других частей города: путепровод под железной дорогой покрыт более чем метровым слоем воды.

24 июля 1993 г. – шквалистые ветра и град в Новгородской области. Ущерб: три человека получили травмы, повреждено 28 линий и 58 опор электропередач, 317 трансформаторных подстанций, обесточено 9 населенных пунктов, разрушено и повреждено 40 жилых домов, больница и база отдыха. Убытки в ценах того времени составили 1 734 500 000 рублей.

15 июля 1999 г. – самая высокая температура воздуха в Петербурге за всю историю наблюдений: 33,7°.

17 июля 2001 г. – сильная гроза с крупным градом при жаре 30—33° и скорости ветра до 20 м/сек. Ветром снесен 4-метровый крест Смольного собора, другой крест частично поврежден. Повалены десятки деревьев. Зарегистрированы травмированные люди. Нарушено движение электропоездов.

В окрестностях и в области около 200 населенных пунктов остались без электричества. В Невской губе сел на мель прогулочный катер. Пострадавших нет.

16 июля 2002 г. – в Петербурге днем за 30 минут выпало 60 мм осадков (месячная норма – 66 мм).

16 июля 2006 г. – сильная гроза с градом. В Стрельне проходила встреча глав государств «восьмерки».

Август

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 44 градуса.

Продолжительность дня в середине месяца – 15 часов 46 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 212 часов.

Облачных дней – 10.

Дней с осадками – 16.

Дней с туманом – 1, максимум – 6 в 1939 и 1967 гг.

Дней с дымкой – 13.

Дней с грозой – 4, максимум – 8.

Продолжительность осадков: средняя – 64 часа, максимальная -107 часов.

Суммарная солнечная радиация – 394 МДж/м2.

Радиационный баланс – 214 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 39 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – 16,1°, абсолютный максимум -32,0 в 1972 г., абсолютный минимум – 1 в 1966 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 758,0, абсолютный максимум – 775 в 1898 г., абсолютный минимум – 731 в 1923 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 13 в 1966 г., падение -16 в 1940 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3,0. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 7, северовосточного – 15, восточного – 8, юго-восточного – 11, южного– 12, юго-западного– 21,западного– 18,северо-западного– 8,штили– 13.

Средние и максимальные скорости ветра по направлениям: северный -2,0 и 7, северо-восточный – 2,5 и 12, восточный – 2,2 и 7, юго-восточный – 2,7 и 7, южный – 3,2 и 10, юго-западный – 3,5 и 12, западный – 3,3 и 12, северо-западный – 2,2 и 8.

Количество осадков (в мм): среднее – 86, абсолютный максимум -203 в 1933 г., абсолютный минимум – 1 в 1955 г., суточный максимум – 76, 8-го в 1947 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 77, минимальная – 66 в 1939 г., максимальная – 82 в 1974 г.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха ниже 15°: 23 августа.

Август! – месяц ливней звездных,

Месяц поздних поцелуев,

Поздних роз и молний поздних…

(Марина Цветаева)

6 августа 1735 г. – грозовая молния поразила часы тогдашнего Исаакиевского собора.

6 августа 1753 г. – при исследовании молний с помощью «громовой машины» погиб физик Рихман, сподвижник Ломоносова. Леонард Эйлер заявил, что «несчастье не должно истолковать противу приращения наук».

2 августа 1815 г. «С. – Петербург: в 6-м часу пополудни на канатной фабрике здешних первой гильдии купцов Сазоновых, состоящей на Васильевском острову в 4-м квартале, зделался от грозы пожар. Примерною деятельностью полиции все спасено и осталось без повреждения, так что на другой же день работа на фабрике производилась опять без малейшей остановки» (Северная Почта, или Новая Петербургская газета. № 67. 21 августа).

17 августа 1833 г. – исключительно неблагоприятная штормовая погода в Петербурге и окрестностях, свидетелем которой стал А.С. Пушкин. Позволим себе повторно привети его яркое описание погоды в этот день. В письме жене он сообщал: «Помнишь, что от тебя уехал я в самую бурю. Приключения мои начались у Троицкого мосту. Нева была так высока, что мост стоял дыбом; веревка была протянута, и полиция не пускала экипажей. Чуть было не воротился я. Однако переправился через Неву выше и выехал из Петербурга. Погода была ужасная. Деревья по Царскосельскому проспекту так и валялись, я насчитал их с пятьдесят. В лужицах была буря. Болота волновались белыми волнами… Что-то было с вами, петербургскими жителями? Не было ли у вас нового наводнения? что, если и это я прогулял? досадно было бы…» [164]. Однако подъем воды в Неве едва превысил опасную отметку, достигнув высоты 163 см, поскольку направление штормового ветра не было нагонным.

Есть и другие свидетельства сильного шторма в этот день. Например, сообщение в газете «Русский инвалид» об аварии яхты на Кронштадтском рейде.

22 августа 1842 г. – «сильною бурею произведены значительные повреждения в крышах верков и зданий Петропавловской крепости. Сломало мачту на флагшточной башне» (Летопись Петропавловской крепости).

8 августа 1898 г. – газета «Санкт-Петербургские ведомости» впервые опубликовала прогноз погоды на сутки, составленный в Главной физической обсерватории.

23 августа 1910 г. – перелет летчика Г.В. Пиотровского на самолете «Блерио» из Петербурга в Кронштадт. Первый в России полет над морем.

1914 г. – исключительно жаркая и засушливая июльская погода продолжалась и в августе. Над Петроградом в белесоватом небе багрово-красным шаром висело солнце, а в воздухе не прекращался запах гари от горевших вокруг города торфяников.

7 августа 1921 г. – умер Александр Блок. Современник отметил: «Белый дождливый петербургский свет в окне…».

15—16 августа 1935 г. – максимальное количество осадков за сутки: 90 мм, причем из них 70 мм выпали в течение сильного кратковременного ливня днем 16-го августа. Слой воды на улицах – до 40 см. Залиты тысячи подвалов.

22 августа 1939 г. – заплыв мастера спорта М. Рейзена по Неве от Шлиссельбурга до площади Декабристов. Дистанция в 69 км преодолена за 13 часов 11 минут при температуре воды 17°.

8 августа 1947 г. – максимальное суточное количество осадков: 76 мм, почти месячная норма.

19 августа 1979 г. – в газетах опубликовано партийно-правительственное постановление «О строительстве сооружений защиты г. Ленинграда от наводнений».

10 августа 1985 г. – максимальная августовская температура воздуха в истории города: 33,5°.

1 августа 2008 г. – частное солнечное затмение. Переменная облачность, практически не помешавшая наблюдениям.

Средние даты некоторых летних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

3 июня – вылет из гнезд птенцов вороны.

4 июня – начало цветения сирени.

12 июня – начало цветения шиповника.

18 июня – начало цветения лесной малины.

30 июня – первое роение пчел.

7 июля – день Ивана Купалы: если дождь, то через 3-5 дней установится хорошая погода.

10 июля – «Самсон-сеногной»: если дождь, то семь недель то ж.

14 июля – начало цветения липы.

15 июля – если к этому дню появляются желтые листья, то осень и зима будут ранними.

19 июля – начало цветения картофеля.

28 июля – середина лета по народному календарю («Улиткины именины»).

5 августа – начало созревания брусники.

14 августа – первые проводы лета, встреча осени.

21 августа – последняя гроза.

22 августа – пожелтение листвы липы.

28 августа – начало «бабьего лета», окончание жатвы.

Осень

Общие сведения, три цвета сезона: бабье лето, унылая пора, мрачное предзимье

«…В сентябре в трех милях от Петербурга нашел спелые вишни, хотя и очень кислые, к тому же мало. А о сливах, грушах, абрикосах навряд ли кто-то может похвалиться, что видел их в этом краю. Все, что там есть, – это земляника, черника, клюква (красная ягода, растущая в борах во мху) и очень редко смородина и крыжовник… Осенью вода замерзает всего за считанные дни. Едва лишь река встанет, что обычно происходит за одну ночь, то на следующий день по ней уже переезжают. После этого можно не беспокоиться, что лед вскроется, в продолжение всей зимы и до 12 мая».[165]

«Осень, нередко весьма продолжительная, есть самое неприятное в Петербурге время, коего главные принадлежности:

туман, дождь, ветер, а иногда снег, скоро исчезающий при температуре между -2 и -6 Реом. (-2,5° и -7,5° по Цельсию. – К. П.). Чрезвычайная краткость дней дает повод сказать, что в течение октября, ноября и декабря Петербург покрыт мраком, особенно для жителей высшего класса, которые, просыпаясь поздно, едва успевают узреть дневной свет, скрывающийся в ноябре и декабре около трех часов пополудни».[166]

Эта справка интересна, пожалуй, лишь только тем, что относится к пушкинским временам. Осень, действительно, как отметил Поэт, «унылая пора». Но и «очей очарованье». Так что статистики из Министерства внутренних дел явно сгустили петербургский осенний мрак. Не оттого ли, что смотрели на погоду глазами жителей высшего класса, просыпавшихся поздно? Да и вся справка недостаточно достоверна, зато излишне эмоциональна. Почему-то из осени исключен сентябрь, но добавлен декабрь. Температура воздуха приводится по Реомюру, правда, в указанных пределах мало отличающаяся от Цельсия. Почему скоро исчезал снег при слабо морозной погоде? Иначе отсчитывалось и бытовое часовое время – не различали ни летнего, ни зимнего, ни декретного. Не будем, однако, судить строго: время и в самом широком смысле было совсем другое…

По Д.О. С вятскому, средняя температура воздуха осенью за период 1752—1925 гг. составила 4,6°. Холодных осенних сезонов было 32, из которых 23 отмечены с 1752 по 1826 гг. Самая холодная осень – в 1786 г. +0,6°. Теплых осенних сезонов – 19, из них 10 в 1877—1925 гг., то есть в период начавшегося потепления. Самая теплая осень наблюдалась в 1878 г., 7,8°.

Нормальная осень повторяется в среднем один раз в 5 лет, холодная и сухая – 1 раз в 9 лет, холодная и дождливая -1 раз в 14 лет, теплая и сухая – 1 раз в 20 лет, теплая и дождливая – 1 раз 8 лет.

Изменчива и непостоянна питерская осень. Но и разнообразна, в чем есть своя прелесть. Ее начало обычно замечательно, отличаясь теплом, сухостью, тишиной.

Небо бледно-голубое

Дышит светом и теплом

И приветствует Петрополь

Небывалым сентябрем.

Так воспел эту пору, именуемую «бабьим летом», Федор Тютчев. Осенние мотивы широко представлены в нашей, да и в любой, литературе. Багряно-золотистый цвет первоначальной осени, тихое постепенное увядание природы, отлет птиц и множество других примет удивляют, располагают к прогулкам, здоровому отдыху, размышлениям, увлечениям…

Осень выкрасила город

Колдовским каким-то цветом.

Это осень, это осень —

Бабье лето…

(Кохановский)

Но «бабье лето» также и деловое время сбора урожая, грибных походов, охотничьих и рыболовных страстей.

В конце сентября – начале октября начинается настоящая осень – без солнца, с дождями, листопадом, первым инеем, заморозками и снегом.

Какая хмурая столица в октябре…

Снежинка легкою пушинкою порхает на ветру..

Александр Блок написал эти строки в 1906 г., когда октябрь был холоднее обычного: на праздник Покрова Пресвятой Богородицы 1 (14) октября наблюдали снегопад. Подобное, но на несколько дней раньше, повторилось недавно: 8– 9 октября 2002 г. в городе почти сутки валил снег. А ведь средняя дата первого снега приходится на 1 ноября… Зато Покров 2007 г. был совершенно в норме: +5°, атмосферное давление 762 мм, ветер слабый, относительная влажность 70%. Но первый снег в 2007 г. запоздал – запорошило только 7 ноября…

В октябре заканчивается листопад и пролет птиц. В октябре семь погод на дворе: сеет, веет, крутит, мутит, ревет, сверху льет, снизу метет. Наша природа обретает довольно унылый серый цвет. В общем, по Некрасову: «Поздняя осень, грачи улетели, лес обнажился, поля опустели…». Или – современный Юрий Шевчук:

Что такое осень?

Это – ветер

Вновь играет рваными цепями…

И снова Блок, осенью 1914 г.:

Петроградское небо мутилось дождем.

На войну уходил эшелон…

Последний календарный месяц осени считают уже предзимьем.

Над омраченным Петроградом

Дышал ноябрь осенним хладом.

Средняя суточная температура воздуха переходит через 5-градусную, а затем и нулевую отметку. Преобладают темные тона, особенно при запаздывании устойчивого снежного покрова. На питерский мрак поздней осени обращал внимание Достоевский: «Вышел я походить по Фонтанке. Вечер был темный, сырой. Дождя не было, зато был туман, не хуже доброго дождя. По небу ходили длинными широкими полосами тучи. Скучно по Фонтанке гулять…».

Федор Михайлович вообще не слишком жаловал город… Мрачно высказался о петербургской осени, да и круглогодичном климате великий литературный критик Виссарион Белинский: «Казалось, сама судьба забросила столицу Российской империи в этот неприязненный и враждебный человеку природой и климатом край, где болотистые испарения и разлитая в воздухе сырость проникают в каменные дома и кости человека, где нет ни весны, ни лета, ни зимы, но круглый год свирепствует гнилая и мокрая осень». Но случается и совсем иное:

…поздней осенью, порою

Бывает день, бывает час,

Когда повеет вдруг весною…

Таким выдался день 24 ноября 2007 г.: совершенно безоблачным, безветренным, с температурой воздуха +1°, +3°. Чуть ли не единственный день за всю осень…

Самые краткие сведения об осенней погоде убедительно говорят о ее капризах. Осенью заметно возрастает повторяемость циклонов западных направлений и число атмосферных фронтов. Осенние капризы погоды для нас даже привычны, правда, в определенных пределах. Превысив такие пределы, любое погодное явление – температура воздуха, осадки, ветер, туман – может стать опасным.

Календарная осень как-то сама собой делится на три части – по месяцам. И каждый месяц не похож на другой ни своими количественными параметрами, ни общим характером. В сентябре еще вполне тепло: 11° по норме, то есть в среднем многолетнем. Нормы в октябре и ноябре +5° и -0,5° соответственно. Отклонения от норм довольно существенны:

в холодную осень (среднюю) для каждого месяца получено 8°, 2° и -2°, в теплую 14,7° и 2°.

В отдельные годы особенности бывают еще заметнее. Осень 2006 г., правда, по предварительным данным, вся была теплее обычного: в сентябре около 15°, в октябре – 8°, в ноябре почти 2° с плюсом. Но в отдельные дни случалось разное: в сентябре было и 2°, и 23°, в октябре – и -3°, и +15°, в ноябре – и -4°, и около +10°. Бывает и так: осень 1986 г. была аномально теплой, но с 6 декабря, после серии активных циклонов с тремя наводнениями, наступила суровая зима. Пример более близкий, хотя убедительный лишь наполовину. Осень 2005 г. тоже была теплой, и тепло продолжалось до середины зимы. С 16 января 2006 г. резко похолодало, причем не только у нас, а по всей Европейской России, что весьма озаботило наших хозяйственников, вплоть до министров.

Такая вот занимательная статистика в интересном характере петербургского климата…

Но не единой температурой дышит петербургская осень. Дожди, атмосферное давление, туманы, облачность, ветра различных скоростей и направлений – все эти явления в разнообразном сочетании и создают наблюдаемую нами погоду. За среднюю осень в Петербурге выпадает 170 мм осадков: 66, 56 и 48 соответственно по месяцам. Заметим – один миллиметр дождя адекватен литру воды на квадратный метр. Колебания в осадках вокруг средних существенны, причем они сугубо случайны. Бывали сухие осени, когда проливалось в каждом месяце всего по 10 мм – 1901, 1961, 1935 гг.

Отмечены и дождливые сезоны или месяцы: в сентябре 1912 г. выпало 178 мм, то есть больше средней сезонной нормы, а в теплом октябре 1967 г. сумма дождя превысила месячную норму в 2 с половиной раза. Вообще петербургская осень скупа на солнечное сияние: число дождливых дней по месяцам составляет соответственно 16, 17 и 19. Остальные дни, хотя и без дождя, но с облаками. Ясным дням почти и не пробиться. Все это в среднем. А в конкретную осень всякое бывает. В сентябре 2006 г. было три безоблачных дня, в октябре и ноябре – ни одного. Зато пасмурных с облаками и дождями, считать – не пересчитать…

Заметим в заключение, что календарная осень не совпадает с климатической, которая (в среднем!) начинается 12 сентября, когда устанавливаются заморозки на почве. А завершается осень 4 декабря, когда образуется устойчивый снежный покров. Следующий день, 5 декабря, принят за начало зимы.

Всю осень 1941 г. – ясную сухую и долгую, стоят дивные лунные ночи, о которых впору петь романсы. Мы смотрим на небо, мы точно знаем время восхода луны и, дежуря на вышке, напряженно ждем ее появления. Каждая деталь лунных ночей запечатлена в нас навеки, и мы возненавидели эти ночи. Вот луна взошла, с каждой минутой ярче и сильнее ее свет, легкие бегущие облака не в силах скрыть его. Совсем притих залитый светом город. В наступившем затишье напряженное ухо улавливает рокот моторов невидимых бомбардировщиков. Бледные и немощные прожекторы нервно ощупывают большое и светлое небо, зенитки бьют наугад, рокот «юнкерсов» неумолимо нарастает, виснет над головой, как топор палача. Раздается свист падающих бомб, над крышами и куполами города полыхают пожары. И люди, глядя на луну, шепчут: «Проклятая предательница!» Они мечтают о дожде, тумане и ветре. Лишь к рассвету, когда блекнет и вянет луна, город забывается в коротком тревожном сне.

Наконец, после полутора месяцев прекрасной сухой погоды, вдруг выдался сырой дождливый вечер с потоками воды из водосточных труб, с лужами на асфальте. Какая чудная погода! Наконец-то пришла наша добрая ленинградская союзница! Город был счастлив в этот промозглый осенний вечер. Но под утро расползлись облака, снова вышла и отразилась в непросохших лужах луна, и еще до рассвета, словно торопясь наверстать упущенное, фашистские стервятники снова прилетели на бомбежку. Так и не было в том году нашей милой и противной ленинградской осени…

Вот выписка из донесения штаба гражданской обороны завода: «3 октября 1941 года, с наступлением ночи, сразу же после восхода луны, завод и прилегающий к нему район подверглись атакам с воздуха, которые продолжались всю ночь. Через две минуты после подачи сигнала укрытия на соседнем заводе Свердлова разорвались две фугасные бомбы.

От зажигательных бомб начались пожары на Кондратьевском проспекте, Арсенальной улице, у Польского кладбища, на другом берегу Невы. Из центра города доносились глухие взрывы фугасных бомб. В здании заводоуправления горела крыша. В 22.00 в завод попала фугасная бомба большой взрывной силы. Уничтожены 13-й цех, столовая 1-го цеха, 18-ти метровая капитальная кирпичная стена, мусоросжигательный цех, два карусельных станка, повреждены паровые и воздушные магистрали, сброшены с путей два 20-ти тонных мостовых крана. Погибли на посту пять девушек из медико-санитарного звена. В 22.48 на завод были сброшены еще две фугасные бомбы. В 24.00 – еще фугас, убит конструктор Сергей Мичурин. До 2.03 завод атаковали с воздуха, сброшено еще два фугаса и 44 „зажигалки“»[167]

Сентябрь

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 33 градуса.

Продолжительность дня в середине месяца – 13 часов.

Продолжительность солнечного сияния – 130 часов.

Облачных дней – 12.

Дней с осадками – 16.

Дней с туманом – 3, максимум – 11 в 1938 г.

Дней с дымкой – 16.

Дней с грозой – 1, максимум – 5.

Продолжительность осадков: средняя – 79 часов, максимальная 217 часов.

Суммарная солнечная радиация – 230 МДж/м2.

Радиационный баланс – 96 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 28 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – 10,9°, абсолютный максимум – 29° в 1968 г., абсолютный минимум —3 в 1976 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 759,8, абсолютный максимум – 781 в 1906 г., абсолютный минимум – 733 в 1948 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 19 в 1961 г., падение -23 в 1953 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3,4. Повторяемости по направлениям (% от общего числа измерений): северного – 7, северовосточного – 9, восточного – 5, юго-восточного – 10, южного – 17, юго-западного – 22, западного – 18, северо-западного – 12, штили – 17.

Средние и максимальные скорости по направлениям: северного -2,5 и 14, северо-восточного – 2,0 и 17, восточного – 2,1 и 7, юго-восточного – 2,6 и 10, южного – 3,5 и 17, юго-западного – 3,8 и 17, западного – 3,4 и 17, северо-западного – 2,9 и 7.

Количество осадков (в мм): среднее – 69, абсолютный максимум -178 в 1912 г., абсолютный минимум – 11 в 1901 г., суточный максимум – 34 16-го в 1912 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 81, максимальная – 86 в 1945 и 1946 гг., минимальная – 73 в 1939 г.

Самая ранняя дата наступления средней суточной температуры воздуха ниже 15°: 5 сентября.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха ниже 10°: 19 сентября.

Средняя дата начала отопительного сезона – 29 сентября.

23 сентября 1924 г. – катастрофическое наводнение в Ленинграде, второе по высоте (380 см), третье, будем надеяться и последнее, в хронологическом порядке. Описания этого бедствия, я приводил в первой части этой книги, однако приведу некоторые дополнительные сведения о событии и его последствиях по материалам «Ленинградской правды» и воспоминаниям очевидца.

23 сентября, вторник, № 217. – «Данные Главной Геофизической обсерватории о погоде: температура воздуха от 15 до 7 градусов, уменьшение облачности, возможны отдельные дождевые шквалы западной четверти. Вода в Неве до 4-х футов (122 см) выше ординара».

24 сентября. «За работу по-революционному за излечение Ленинграда от наводнения!… Петропавловская крепость покрыта водой на 2 аршина (71 см). К 12-ти ночи 23-го – Нева в берегах! Комсомольцы без штанов, с ботинками на плечах, по пояс в воде, спасли три десятка тонувших, хохочут. Магазинные очереди, толпа шумит. Всполошенный город, как на войне. Около 5-ти часов на Васильевском острове мальчонка гонит домой запоздавших с пастбища коров, плачет, не знает, как добраться до двора… В городе введено военное положение».

25 сентября. «Сплоченными пролетарскими рядами навстречу слепому врагу! Колоссальный урон! Охрана складов и рынков производится красноармейскими частями. Обязательное постановление Ленгубисполкома: спокойствие и порядок! Ленинград обеспечен провизией! Ленинград на посту! Рабочая солидарность! С революционной энергией, с героическим напряжением сил – за неустанную работу по восстановлению Ленинграда! С 20-ти часов снято военное положение».

26 сентября. «Корабль Октябрьской революции, пролетарский Ленинград подвергся слепому неожиданному бедствию. Первая задача – снабжение продовольствием. Благодаря большим запасам – задача вполне разрешимая. Для пополнения запасов получено 50 тысяч пудов муки и разрешено Ленсовету выпустить на рынок необходимое количество масла и сахара из госзапасов. Все население целиком поддерживает все мероприятия местной власти. Все уверены, что удастся быстро и решительно залечить раны Ленинграда».

Недавно опубликованы воспоминания очевидца наводнения Михаила Михайловича Ермолаева (1905—1994) – профессора, доктора геолого-минералогических наук, известного географа и полярника, замечательного человека. Ермолаев – один из многих энтузиастов, представителей первого поколения советских исследователей Арктики. Участник многих экспедиций и зимовок. Во время Международного полярного года в 1932—1933 гг. возглавлял известную полярную станцию в Русской Гавани на Новой Земле. Его плодотворная работа была прервана, как и многих других, необоснованным арестом в 1938 г. и ссылкой в Воркутлаг. Трагические события не сломили Михаила Михайловича. В нечеловеческих условиях он боролся и искал, не находил и не сдавался. Ему сократили срок за разработку нового метода строительства железных дорог в условиях вечной мерзлоты. В 1960-х автор сих строк часто общался с Михаилом Михайловичем на географическом факультете ЛГУ и, хотя не работал с ним и не учился у него, стал свидетелем его замечательных качеств. Порывистый, остроумный, жизнерадостный, всегда занятый, но и внимательный к другим, он привлекал к себе, с ним можно было поговорить о науке и жизни, задать любой вопрос. Его «одиссея» была известна немногим, трудно было поверить, что он познал несправедливые жестокие репрессии… Вечная память дорогому Михаилу Михайловичу! Ему слово:

«В 1924 году я работал лаборантом в полярной экспедиции, которая затем превратилась во Всесоюзный Арктический институт. В Ленинграде мы располагались в старинном, конца XVIII века, небольшом трехэтажном здании на Васильевском острове, одним фасадом выходившем на Большой проспект (тогда проспект Пролетарской победы. – К. П.), другим – на Первую линию. Работа моя мне нравилась, я гордился названием „лаборант“ и доверием товарищей. В тот памятный день, 23 сентября 1924 года, с самого утра дул порывистый, постепенно усиливающийся ветер, достигший во второй половине дня ураганной силы. Мне предстояло ночное дежурство. Что-то на душе было тревожно, не работалось. Я подошел к окну, выходившему на Большой проспект. То, что я увидел, меня поразило!

Со стороны Большой Невы поднималась вода. Она приближалась медленно, но неудержимо, пройдя уже большую часть расстояния от набережной до нашего дома, под окнами которого на трамвайной остановке толпились люди. По моим соображениям, трамвая из Гавани ожидать было бесполезно, а следовательно, и надеяться перебраться с Васильевского „на материк“ через Большую Неву. Нужно попытаться добраться до противоположного конца Первой линии, до Тучкова моста через Малую Неву на Петроградскую сторону, где жили мои родные. Я кинулся к телефону, чтобы позвонить маме: ей нельзя волноваться. Но телефон молчал. Несколько минут спустя перестала работать и силовая, а за ней и осветительные линии. Выключил на всякий случай главный рубильник, опечатал все лаборатории, отдал ключи „генеральному сторожу“ татарину Дильмальдину и выбежал на улицу.

Вода подступила уже к самому нашему дому, остановки трамвая не было, толпы тоже. Я помчался к Тучкову мосту по 1-й линии еще посуху. Но вода опередила меня и коварно встретила на углу Среднего проспекта. Значит, она подошла сюда от Малой Невы, и путь через Тучков мост был отрезан. Со мной бежала большая толпа, а нам навстречу двигалась странная флотилия: пустые пивные бочки, плывшие друг за другом почти на равных расстояниях. Мы шли уже по колена в воде, все более ощущая ее напор и силу течения. Кое-как добрались до фасада больницы Веры Слуцкой. Она стояла на небольшом возвышении, и вода – какое счастье! – до нее еще не доходила, а от нее в сторону моста тянулась узкая полоска незалитой земли. Прежде чем броситься туда, я оглянулся: какое же поразительное незабываемое зрелище! О каналах когда-то мечтал Петр I, расчертив Васильевский остров, свою „вторую Венецию“ на прямые улицы-линии, на набережные каналов. И вот теперь сплошное водное зеркало Съездовской и Первой линий до самого выхода на вздувшуюся, почти черную Большую Неву. И вспоминаются пушкинские строки о ней:

И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась…

Как раз напротив больницы – большой пятиэтажный дом со срезанным углом и фасадами на реку и на Съездовскую. Внизу у самой панели входная дверь небольшой пивной, которая раньше называлась „рейнским погребком“. Вода довольно лениво втекает туда, а изнутри выплывают пивные бочки, наши недавние знакомые на углу Среднего. Последний взгляд на Васильевский и мы, несколько человек, будто сдружившиеся, ринулись по мосту на Петроградскую. Перед мостом было по колена, а потом сухо. А за мостом широкое водное пространство Малой Невы, затопившей всю эту плоскую и низкую часть Петроградской стороны. Вот высокое крыльцо „петровской аптеки“. Никогда раньше не замечал надписи на фронтоне, а теперь в лучах заходящего солнца золотом блестит: „Бога бойтесь, царя – чтите!“.

Стал добираться на Большую Зеленину, 15, к другу Роне. Шел я долго по глубокой воде. Ветер, изменивший направление, рванул с новой силой, валил с ног. Холодно, я промок насквозь. Пришел и прямо с порога громкий голос: „Мишка, молодец, что пришел! Мчимся на Крестовский! Там женщины, дети!“. Оказывается, есть ответственное задание райкома комсомола помогать в спасении людей. По дороге видели, как поток ударил по подвалам, оттуда слышали крики, выбегали перепуганные люди, выплывали стулья, корзины, всяческая утварь. На Крестовском наводнение застало многих гуляющих женщин с детьми, их может смыть, утащить в залив. Стали перехватывать людей, а нас самих удерживали двое-трое. Спасаем обессиленных борьбой с течением молоденьких мам, стареньких нянь, ребятишек. Я впервые видел такой мощный, яростный, захватывающий порыв! Это была сумашедшая и прекрасная работа!

И еще одно потрясение: когда мы уже уходили с Крестовского, раздались крики, вопли, призывы о помощи. В сумерках трудно было разглядеть, но вскоре мы поняли, что это уходили в залив знаменитые, прославленные поэтами, воспетые Андреем Белым петербургские торцовые мостовые. А на них, в деревянном месиве, в движущейся торцовой каше, были люди, которые не могут ни плыть, ни передвигаться. Мы стояли, подавленные ужасом. Мы ничем не могли им помочь, ни в какой лодке к ним не подобраться. Самое страшное – смотреть и бездействовать, чувствовать свое бессилие… Но вот в торцовое месиво стали входить портовые буксиры, лоцманские боты, военные катера. Наша помощь более была не нужна, нас буквально вынесли на руках и дотащили до Большой Зелениной…

Что было дальше – не помню. Я впал в беспамятство с высокой температурой и очнулся только в Военно-медицинской академии. У меня бурно развивалось двустороннее крупозное воспаление, давшее осложнение – туберкулез легких. Пролежал долго и, если бы не особое внимание, которым были окружены участники спасательных работ, вероятно, не писал бы этих воспоминаний…».[168]

Октябрь

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца -21 градус.

Продолжительность дня в середине месяца – 10 часов 16 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 66 часов.

Облачных дней – 18.

Дней с осадками – 17.

Дней с туманом – 3, максимум 10 в 1938 г.

Дней с дымкой – 18.

Продолжительность осадков: средняя – 120 часов, максимальная 224 часа.

Суммарная солнечная радиация – 92 МДж/м2.

Радиационный баланс – 8 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 13 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – 4.9, абсолютный максимум – 21 в 1889 г., абсолютный минимум —13 в 1920 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 760.4, абсолютный максимум – 789 в 1896 г., абсолютный минимум – 727 в 1948 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 24 в 1967 г., падение -26 в 1948 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 3.9 м/сек. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 9, северо-восточного– 6, восточного – 7, юго-восточного – 11, южного – 18, юго-западного – 21, западного – 15, северо-западного – 13, штили – 11. Средние и максимальные скорости по направлениям: северного – 2.9 и 12, северо-восточного – 2.0 и 12, восточного – 2.0 и 8, юго-восточного – 3.0 и 9, южного – 3.9 и 12, юго-западного -4.0 и 14, западного – 3.6 и 14, северо-западного – 3.0 и 12.

Количество осадков (в мм): среднее – 58, абсолютный максимум -110 в 1963 г., абсолютный минимум – 11 в 1961 г., суточный максимум – 28 4-го в 1908 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 84, максимальная – 89 в 1952 г, минимальная – 78 в 1944 г.

Самая ранняя дата наступления средней суточной температуры воздуха ниже 0 – 22-е октября.

23 октября 1714 г. – указ Петра «О привозе на речных судах и сухим путем на возах диких камней для возвышения суши против наводнений». С каждого судна взималось по 10—30 камней весом каждый не менее 10 фунтов (фунт равен 410 граммам), с каждого воза – по 3 камня весом не менее 5 фунтов. С нарушителей взимался штраф по гривне за каждый недоставленный булыжник.

19 октября 1811 г. – «Настал, наконец, день, назначенный для открытия Лицея… Как нарочно для нас, тот год рано стала зима. Все посетители приехали из Петербурга в санях… Мы играли перед Лицеем в снежки при свете иллюминации, и тем заключили свой праздник…».[169]

27 октября 1815 г. «В девятом часу пополудни пошел по Неве лед. Находящиеся на сей реке мосты тогда же сняты. Через несколько дней лед идти перестал и Исаакиевский мост наведен. 15 ноября рано поутру лед опять пошел и мосты сняты снова» («Северная почта». № 87. 30 окт.; № 92 17 нояб.)

17 октября 1836 г. – сильно прибылою водою и бурею снесло 4 моста через устья крепостных рвов пред шпицами бастионов Трубецкого и Петра Первого.

5 октября 1842 г. – по царскому указу образована кампания для очищения воды в Петербурге.

23 октября 1987 г. «С утра из-за тумана на несколько часов закрылся аэропорт Пулково. Полеты возобновились только во второй половине дня. Необычная ситуация в воздушной гавани Ленинграда сложилась еще 19-го октября, когда Москва прекратила прием самолетов из-за плотного тумана. К полуночи в Пулково – запасном аэропорту столицы – приземлилось 52 лайнера, доставивших более 6500 пассажиров. Были приняты меры для их обслуживания. Свыше 2000 человек провели ночь под крышей спортивно-концертного комплекса, остальных разместили в гостиницах. Октябрьская железная дорога выделила дополнительно два состава для отправки людей в Москву…» (Ленинградская правда. 24 окт. 1987).

Ноябрь

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 11 градусов.

Продолжительность дня середине месяца – 8 часов 34 минуты.

Продолжительность солнечного сияния – 21 час.

Облачных дней – 22.

Дней с осадками – 19.

Дней с туманом – 3, максимум – 8 в 1952 г.

Дней с дымкой – 21.

Дней с метелью – 1, максимум 5 в 1955 г.

Дней оттепелью – 21.

Продолжительность осадков: средняя – 179 часов, максимальная -389 часов.

Суммарная солнечная радиация – 25 МДж/м2.

Радиационный баланс – 21 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 4 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – 0,4°, абсолютный максимум – 12° в 1967 г., абсолютный минимум —22° в 1890 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее 760,3, абсолютный максимум -790 в 1941 г., абсолютный минимум – 724 в 1888 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 25 в 1958 г., падение – 24 в 1956 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 4,0. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 4, северовосточного – 6, восточного – 10, юго-восточного – 16, южного -24, юго-западного – 21, западного – 9, северо-западного – 10, штили 8. Средние и максимальные скорости по направлениям: северного – 1,9 и 8, северо-восточного – 3,2 и 9, восточного – 2,8 и 9, юго-восточного – 3,7 и 12, южного – 4,0 и 12, юго-западного – 4,0 и 12, западного – 3,5 и 10, северо-западного – 2,6 и 8.

Количество осадков (в мм): среднее – 55, абсолютный максимум 106 в 1923 г., абсолютный минимум – 9 в 1935 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 87, максимальная – 92 в 1976 г., минимальная – 82 в 1942 г.

Средняя дата наступления средней суточной температуры воздуха ниже 0° – 12 ноября.

3 ноября 1815 г. – первый в России пароход (стимбот) судостроителя Чарлза Берда совершил первый рейс в Кронштадт и обратно за восемь с половиной часов при благоприятной погоде.

Примеры погоды в ноябре и декабре 1911 г.: «Вчера, 2 ноября, в пригородных частях столицы установилась зима с хорошей санной дорогой. О прочности этой зимы, конечно, говорить не приходится. Возле Финского залива времена года меняются, как в сказке, но снега выпало все же так много, что на расчистке рельсовых путей работало много рук. Некоторые утренние поезда приходили с небольшими опозданиями… Вчера, 28 ноября, в столице и окрестностях в течение дня шел первый крупный снег, выпавший к ночи в довольно значительном количестве, так что в пригородах установился сносный первопуток… 8 декабря временный Дворцовый мост у Сенатской площади со всеми своими устоями крепко скован льдом. Морское министерство обратилось к городскому голове с экстренной просьбой о немедленной разводке всех мостов для пропуска ледокола „Ермак“… В ночь на 22-е декабря, после довольно продолжительной оттепели, в столице и окрестностях снова наступили морозы свыше 12-ти градусов. Идет, хотя и небольшой, но сухой снег. В городе извозчики вновь ездят на санях, но громадное их число еще ездят на колесах. За городом дорога лучше, так как там больше снега. При сильном ветре мороз дает себя чувствовать обывателям. Морозами очень обрадованы дровяники и торговцы съестной провизией».[170]

7 ноября (25 октября) 1917 г. – Октябрьский переворот. В Петрограде 2– 3° тепла, ветер южный 5– 7 м/сек, порывы до 10—12 м/сек, сплошная облачность, временами дождь (из газет). Регулярные газетные сообщения о погоде, составлявшиеся в Главной физической обсерватории, уже не печатались. Свидетельства очевидцев противоречивы: «В среду 7 ноября (25 октября) день был сырой и холодный…» [171]. «…В ту ночь массивный фасад Смольного переливался золотыми огнями сквозь падающий снег» [172]. «Утро 25 октября (7 ноября) выдалось в Петрограде на редкость солнечным и теплым. Настоящая золотая осень… Дождь в этот день пошел только после пяти часов вечера…» [173]. Различия в описаниях можно объяснить неустойчивостью питерской погоды в позднюю осень, но не исключены также различные эмоциональные состояния авторов…

24 ноября 1918 г. «Петроградская правда»: «Секция мироведения при отделе общесоциального образования Пролеткульта в открытом письме призывает всех к проявлению коллективной инициативы. Строится новая жизнь. Секция мироведения имеет целью изучение явлений и сил природы и человека как работника в мировой лаборатории труда. Должна развиваться широким темпом подготовка работников-натуралистов коммунистического общества. Знакомство с небом и землей, с превращениями вещества и энергии – вот широкий масштаб, в котором должна протекать работа секции. Пролеткульт открывает двери каждому, кто хочет учиться. Никаких дипломов и предварительных знаний не требуется» (понятно, что речь здесь – не о погоде ноября. Но упомянутое событие любопытно и соотносится с темой книги. – К. П.)

26—27 ноября 1958 г. – рост давления на 26 мм за три часа при перемещении активного антициклона на место глубокого циклона.

14 ноября 1884 г. – сообщение газеты «Новое время»: «С. – Петербургский Градоначальник в приказе полиции вменяет приставам ввиду наступившего зимнего времени наблюдать за своевременной, не позже 8 часов утра, очисткой тротуаров и сбрасыванием с крыш снега, за поддержанием удобного санного пути, сметанием воды с тротуаров во время оттепели и посыпанием их песком во время гололедицы».

15 ноября 1736 г. – сообщение газеты «Санкт-Петербургские ведомости»: «В прошлое воскресенье, то есть 7-го числа сего месяца, был здесь такой мороз, что Неву реку местами и во всю ее широту льдом покрыло, а на иных местах льду не было. Чего ради на другое утро многие люди через реку, где она стала, пеши переходили, а в прочих полых местах на шлюпках, баржах и других судах переезжали. В четыре последующие дни лед так сильно шел, что вся река стала, по которой ныне не только пешком, но верьхом и в санях свободно и без всякой опасности уже ездят».

13 ноября 1930 г. «…Намечается переход к зимней погоде. В промежутке до 23 ноября в северо-западном районе следует ожидать преобладания прохладной погоды с заморозками. Временами возможны небольшие осадки и вспышки шквалистых ветров» (Ленинградская правда. 14 нояб. 1930).

7 ноября 1932 г. – 15-я годовщина Октября. Из приказа командующего войсками Ленинградского военного округа: «…частям военно-воздушных сил округа и Балтфлота принять участие в воздушном параде при благоприятной погоде». Авиационный парад не состоялся из-за сплошной низкой облачности, проходящих осадков, порывистого ветра при температуре воздуха от -1° до +3°.

30 ноября 1939 г. – начало советско-финской войны. Аномально суровая зима 1939/40 гг. Зарегистрирована минимальная температура воздуха за всю историю измерений: -36°.

21 ноября 1941 г. – начала действовать «Дорога жизни» (военно-автомобильная дорога ВАД– 101, затем ВАД– 1), соединившая блокадный Ленинград со страной. Шлиссельбургская губа Ладожского озера, по которой проходила дорога, покрылась льдом на две недели раньше обычного. Раннее замерзание было предсказано гидрометеорологами. Испытание трассы началось 18 ноября, когда по льду проехал одинокий всадник, командир 64-го дорожного полка майор А.С. Можаев; 20 ноября по льду прошел конный обоз из 350 упряжек конно-транспортного батальона под командованием М. Мурова. Первая автоколонна, возглавляемая майором В.А. Порчуновым, состояла из 60 машин.

21 ноября 1993 г. – атмосферное давление 793 мм, наивысшее в ноябре за всю историю измерений; исторический минимум осадков в ноябре: 2 мм; самая низкая средняя месячная температура воздуха в ноябре: – 5,7.

Средние даты некоторых осенних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

10 сентября – начало вызревания клюквы.

14 сентября – первая встреча осени, «бабьего лета именины».

21 сентября – вторая встреча осени, «бабье лето отогрело».

26 сентября – первый пролет журавлей.

27 сентября – третья встреча осени, массовый отлет птиц, обильное расцвечивание листьев деревьев.

5 октября – полное пожелтение березы.

7 октября – первый пролет гусей.

13 октября – конец листопада березы.

16 октября – конец пролета журавлей.

Зима

Общие сведения, мороз и солнце, глобальное потепление и «сиротские» оттепели, погода как способ воспоминаний

«Зимой настолько сильный мороз, что бревна деревянных домов издают такой треск, словно стреляют из оружия. Реки и вода покрываются льдом толщиной в полтора локтя (около 70 см). Дни зимой так коротки, что от них мало радости. Солнце зимой видишь не больше трех часов в день, да и то очень редко из-за тумана и испарений, которыми воздух так насыщен, что зиму с полным основанием можно назвать долгой ночью, а зимние дни – постоянными сумерками. Продолжительность зимы такова, что на протяжении полугода можно постоянно разъезжать на санях…».

Характеристика зимнего сезона в справке 1836 г. министерства внутренних дел, ранее цитированной автором по А. Битову, не приводится. Судя по мрачным оценкам других сезонов, темных красок для зимы могло и не хватить. Тем более что неблагоприятных сведений о петербургских зимах сохранилось немало. Например, в «Походном журнале Петра Великого»: «Зело великие морозы в зиму 1708—1709 гг., отчего немало швецких солдат пропало, тако же и в наших людях от морозов было не без упадку…». Но зима могла и радовать. А.С. Пушкин: «Люблю зимы твоей жестокой/ Недвижный воздух и мороз…». Или у Н.А. Некрасова: «Ежедневно газетная проза обличает проделки мороза…». Из «Дневника писателя» Ф.М. Достоевского за январь 1876 г.: «Это случилось как раз накануне Рождества в огромном городе и в ужасный мороз. Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы…».

Есть и другие описания: «Бывают погоды, когда зима, словно озлившись на человеческую немощь, призывает к себе на помощь суровую осень и работает с нею сообща. В беспросветном, туманном воздухе кружатся снег и дождь. Ветер, сырой, холодный, пронизывающий, с неистовой силой стучит в окна и в кровли. Он воет в трубах и плачет в вентиляциях. В темном, как сажа, воздухе висит тоска. Природу мутит. Сыро, холодно и жутко. Точно такая погода была в ночь под Рождество тысяча восемьсот восемьдесят второго года…» (Чехов АЛ. «Сон. Святочный рассказ»). Подобное бывало и раньше: «Зимою, около Крещенья, в 1839 году в Петербурге была сильная оттепель. Так размокропогодило, что совсем как будто весне быть: снег стаял, с крыш падали днем капели, а лед на реках посинел и взялся водой. На Неве, перед самым Зимним дворцом, стояли глубокие полыньи. Ветер дул теплый, западный, но очень сильный: со взморья нагоняло воду, и стреляли пушки» (Лесков Н.С. «Человек на часах»).

Средняя температура воздуха зимой по Святскому за период 1752—1925 гг. составила -8,1°. Холодных зим – 33, из них 25 пришлись на столетие 1752—1851 гг., включавшее «малый ледниковый период». Самая холодная зима была в 1820 г., -15,6°. Теплых зим – 26, из них 13 наблюдались с 1852 по 1925 гг., когда наступило «потепление Арктики». Зима 1924/25 гг. (заметим – после наводнения…) самая теплая за все 174 года: – 1,3°.

Неустойчивой зимой, особенно в ее начале, в Неве случаются подъемы воды из-за зажоров – преграждения течения реки скоплениями внутриводного льда и снега. Особенно опасный участок – от Охтенского моста (13-й км от устья) до Кривого Колена (30-й км). Зажорам способствует также повышенный уровень Ладожского озера. Зажоры вызывают подтопление прибрежных территорий в Красногвардейском и Невском районах города.

Нормальная зима в Петербурге повторяется в среднем 1 раз в 6 лет, холодная и малоснежная – 1 раз в 11 лет, холодная и снежная 1 раз в 33 года, теплая малоснежная и теплая снежная повторяются одинаково – 1 раз в 11 лет.

По-видимому, о холодной и снежной, редко повторяющейся в городе и окрестностях зиме сказано Анной Ахматовой:

Хорошо здесь – и шелест, и хруст.

С каждым утром сильнее мороз….

И на белых парадных снегах

Лыжный след, словно память…

Тоску по русской зиме замечательно выразила Вера Инбер, находясь в 1912 г. в Италии:

В январе не хочу я подобия месяца мая.

Снег мне нужен, сугробы в рождественском старом бору

…Здесь от этой весны не весной, я почти погибаю…

Об изменчивости зим в Петербурге с тенденцией к потеплению свидетельствуют и данные о температуре воздуха в новогодние ночи первых лет XXI в. Слабоморозной или даже оттепельной была погода при встречах Нового года в 2001 г. и шесть лет подряд с 2004 по 2009 гг. Причем новогодняя ночь и первая неделя 2008 г. были совершенно бесснежными, а в 2009 г. к утру 1 января подморозило и держалось всю первую декаду в пределах от -3° до – 14°, что в сочетании с изрядным снежком создало настоящую новогодне-рождественскую красивую погоду. Но 10-го к вечеру морозец отпустил, и пошла первая январская оттепель 2009 года. Но вспомним, что два года подряд – 2002 и 2003 гг. – в новогодние ночи было от -20° до -30°. Те, кому запомнились эти две встречи, едва ли согласятся с утверждениями о глобальном потеплении… Показательно, что в девяти случаях нет ни одного даже близкого к многолетним нормам для 31 декабря и 1 января, составляющим соответственно -7,0° и -7,1°. Семь против двух – счет довольно убедительный в спорте, в выборах депутатов и в некоторых других примерах, но не для доказательства колебаний климата и, тем более, по данным за отдельный час в одни сутки. Однако – интересно!.. А вот о преобладании теплых новогодних ночей – 63 из 100 (теплее средних многолетних) – говорят данные за 1882—1983 гг. Этот результат уже не только интересен, но и убедителен!

Зимой, как и в целом за год, в Петербурге преобладают западные циклоны, но сравнительно с летом и весной уменьшается повторяемость юго-западных и увеличивается по сравнению со всеми другими повторяемость северо-западных. Число атмосферных фронтов зимой составляет 54 – максимальное в году.

Особенностью последних 20—30 лет в Петербурге является учащение зимних наводнений. За период 1978—2000 гг. почти каждое второе наводнение случалось календарной зимой: 22 случая из 46. Ограничившись более коротким периодом -1984-2000 гг. – увидим, что зимние подъемы воды участились: 16 из 28. А в первые 7 лет XXI в. зимние наводнения и вовсе преобладают: 10 случаев из 15. Эта особенность связана с увеличением числа аномально теплых «сиротских» зим.

«…Россия – страна с самой низкой в мире среднегодовой температурой. В списке ста самых холодных городов трех самых больших северных стран – США, Канады и России – 85 приходится на долю России, 10 – Канады и 5 – США. При этом самый холодный канадский город находится на 22-м месте, а самый холодный американский – на 58-м. Среди 25-ти самых холодных городов с численностью населения более полумиллиона 23 находятся в России и только два в Канаде».[174]

Декабрь

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 6,4 градуса.

Продолжительность дня в середине месяца: 5 часов 56 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 9 часов.

Облачных дней – 23.

Дней с осадками – 21.

Дней с туманом – 4, максимум 9 в 1940 г.

Дней с дымкой – 20.

Дней с метелью – 2, максимум 10 в 1952 г.

Дней с гололедом – 2.

Дней с изморозью – 3.

Дней с оттепелью – 12.

Продолжительность осадков: средняя – 227 часов, максимальная – 370 часов.

Суммарная солнечная радиация – 8 МДж/м2.

Радиационный баланс – 25 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 2 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя – 5,0°, абсолютный максимум – +10,9°, 6-го, в 2006 г., абсолютный минимум – 34,4°, 30-го в 1978 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 760.4, абсолютный максимум – 795 в 1946 г., абсолютный минимум – 716 в 1902 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 24 в 1957 г., падение 32 в 1971 г.; 713 – абсолютный годовой минимум, 17 декабря 1982 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 4,0. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 5, северовосточного – 7, восточного – 9, юго-восточного – 15, южного – 20, юго-западного – 21, западного – 12, северо-западного – 8, штиль -8. Средние и максимальные скорости по направлениям: северного -2,3 и 9, северо-восточного – 2,4 и 7, восточного – 2,3 и 11, юго-восточного – 3,8 и 10, южного – 4,4 и 12, юго-западного – 4,0 и 10, западного – 3,1 и 17, северо-западного 2,6 и 10.

Количество осадков (в мм): среднее – 53, максимум – 93 в 1961 г., минимум – 11 в 1920 и 1934 г., суточный максимум – 17 22-го в 1945 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 88, максимальная 92 в 1960 г., минимальная 83 в 1972 г.

5 декабря 1783 г. – в день именин Екатерины II со двора Эрмитажа запущен первый в столице воздушный шар диаметром около полуметра.

14 (26) декабря 1825 г. – восстание декабристов в Петербурге. День был умеренно-морозный с температурой воздуха в первой половине до – 8°, со сплошной облачностью. Ветер сырой, порывистый. Только к закату солнце выглянуло из облаков. Некоторые улицы «в ледяной коре», по которой звонко раздавался конский топот – признаки гололеда. Установился санный путь: «Военный губернатор Милорадович с адъютантом Башуцким в санях, отобранных у обер-полицмейстера, около 12-ти дня торопились из дворца в казармы конной гвардии.

Нева была покрыта льдом, вполне прочным. Рота лейб-гвардии Гренадерского полка преодолела Неву от Петропавловской крепости. Во второй половине дня мороз усилился. Во дворе дворца грелись от холода у костров. Дворцовая площадь покрыта замерзшим снегом. А на Сенатской полки устали от стояния и холода. Солдаты были в парадных мундирах, без шинелей, не ели с самого утра» (Гордин). Александр Бестужев, штабс-капитан лейб-гвардии драгунского полка вспоминал: «…Каховский раза три брал и отдавал мне пистолеты, чтобы погреть руки». Каховский, как известно, застрелил Милорадовича. Около половины третьего стало смеркаться. «Сенатская погрузилась в холодный ветреный полумрак. Пронзительный ветер леденил кровь. В пятом часу грянула картечь. Пули ударили в мостовую и подняли рикошетами снег…». (Николай Бестужев, капитан-лейтенант флотского экипажа.)

22 декабря 1849 г. – казнь петрашевцев, тут же, на эшафоте, замененная каторгой. Ясный зимний день, температура воздуха ниже – 20°.

31 декабря 1900 г. – последняя новогодняя ночь XIX в, вторая по «морозности» за период 1882—1983 гг.: -27°.

24 декабря 1911 г. А. Блок записал в дневнике: «Вечный ужас сочельников и праздников – мороз такой, что на улице встречаются растерянные, идущие неверной походкой, люди. Я мерзну в дорогом пальто…».

31 декабря 1918 г. – «Петроградская правда»: «С 4-го января 1919 г. по объявлению Центральной комендатуры охраны Петрограда все случаи несвоевременного исполнения обязательного постановления об уборке снега будут запротоколены специальным объездом и виновные не избегут сурового наказания. Вследствие исключительно тяжких обстоятельств в области продовольствия, вызванных снежными заносами и недостатком транспорта, Комиссариат транспорта вынужден снова заменить выдачу хлеба в значительной части овсом. 31 декабря 1918 г., 1 и 2 января 1919 г. будет выдано по 1-й категории 3 фунта овса и полфунта хлеба, по 2-й категории – полтора фунта овса и четверть фунта хлеба. Член Коллегии А. Леких, Зав. распределительной частью Я. Молвин».

Снова вспоминая «Белую гвардию» Михаила Булгакова: «…Велик был год и страшен по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом. И особенно высоко стояли в небе две звезды: звезда пастушеская вечерняя Венера и красный дрожащий Марс… Все пройдет! Страдания, муки, кровь, голод и мор. А вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?».

1 декабря 1919 г. Пулковская обсерватория начала передавать на Петроград радиосигналы точного времени.

4 декабря 1921 г. при Российской Академии Наук основано Центральное бюро краеведения РСФСР – научный и методический центр краеведения в стране. Помещалось в Мраморном дворце, издавало журнал «Краеведение».

1 декабря 1934 г. – в Смольном злодейски убит первый секретарь Ленинградского областного комитета ВКП(б), любимец партии и народа С.М. Киров. В Ленинграде пасмурная погода с мокрым снегом и дождем, ветер слабый, температура воздуха около нуля. Начало массового террора, особенно в Ленинграде.

31 декабря 1941 г. – самая холодная новогодняя ночь за период наблюдений: -28°.

21 декабря 1949 г. – 70-летие И.В. Сталина. В Ленинграде оттепель, температура воздуха от +1° до +4°, мокрый снег с дождем, туман. Город иллюминирован. Везде портреты вождя, по всей высоте здания бывшей думы – его изображение в форме генералиссимуса. В морских училищах Ленинграда объявлены увольнения курсантов, несмотря на будний день (среда), в парадной форме.

1955 г. – самая низкая температура воздуха второй декады декабря с 1880 г.: около -22°, почти на 16 градусов ниже нормы.

21—22 декабря 1971 г. – межсуточное падение давления при прохождении глубокого циклона составило 32 мм.

10—11 декабря 1973 г. – повышение температуры воздуха за сутки от – 23° до +2°.

15 декабря 1975 г. – гроза при температуре воздуха +1°, +3° и штормовом ветре.

1978 г. – последняя неделя декабря ознаменовалась исключительно мощной волной холода. Температура воздуха ниже – 20 непрерывно удерживалась в течение 6 суток, перекрыв более чем в три раза ранее отмеченную продолжительность. Минимальная температура воздуха составила 30 декабря -34,4°, рекорд для декабря в истории города.

16 декабря 1982 г. – отмечен исторический минимум атмосферного давления в Петербурге: 705 мм ртутного столба в связи с прохождением глубокого циклона. Ранее минимум, отмеченный в 1902 г., составлял 716 мм.

22—24 декабря 1986 г. – сильный продолжительный снегопад. По оценкам Управления «Спецтранс», на территорию города выпало полтора миллиона тонн снега. Снегоуборочные службы работали круглосуточно, были задействованы более 3 тысяч единиц техники….

1986 г. – холодный и снежный декабрь: средняя за месяц температура воздуха оказалась на 3 градуса ниже нормы, осадков выпало 1,5 нормы.

Январь

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 9 градусов.

Продолжительность дня в середине месяца – 7 часов 40 минут.

Продолжительность солнечного сияния – 17 часов.

Облачных дней – 20.

Дней с осадками – 21.

Дней с туманом – 3, максимум 7 в 1939 г.

Дней с дымкой – 20.

Дней с метелью – 4, максимум 14 в 1955 г.

Дней с гололедом – 3.

Дней с изморозью – 6.

Дней с оттепелью – 8.

Продолжительность осадков: средняя – 241 час, максимальная -352 часа.

Суммарная солнечная радиация – 21 МДж /м2.

Радиационный баланс —29 МДж/м2.

Температура воздуха: средняя —7,8°, абсолютный максимум – +6,0°, 7-го, в 1983 г., абсолютный минимум —36° в 1940 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 760,6, абсолютный максимум – 798 в 1907 г., абсолютный минимум – 718 в 1931 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 21 в 1974 г., падение – 27 в 1944 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 4,0 м/сек. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 5, северо-восточного – 10, восточного – 9, юго-восточного – 13, южного – 19, юго-западного – 18, западного – 15, северо-западного -11, штили – 9. Средние и максимальные скорости по направлениям: северного – 2,6 и 8, северо-восточного – 3,0 и 10, восточного – 2,4 и 9, юго-восточного – 3,5 и 9, южного – 4,0 и 12, юго – западного -4,2 и 12, западного – 3,7 и 12, северо-западного – 2,7 и 7.

Осадки (в мм): среднее – 49, максимум – 92 в 1948 г., минимум -5 в 1909 г., суточный максимум – 23, 31-го в 1955 г.

Относительная влажность (в %): средняя – 86, максимальная – 90 в 1966 г., минимальная – 78 в 1973 г.

2 января 1728 г. – вышел первый номер газеты «Санктпетербурхские ведомости». Вскоре в ней стали публиковать сообщения о погоде. Например: «Воздух в здешних околичностях уже так легок и приятен стал, как только оный пожелай быть может…».

1740 г. – исключительно холодный январь. Возведение по прихоти самоуправной императрицы Анны Иоановны ледяного дома на Неве. «Как бы по мановению волшебного жезла, встало в несколько дней дивное здание, какого ни одна страна, кроме России, не производила. Все оно было из воды. Такое мог произвесть только суровый север наш с помощью жестокой зимы…» (Лажечников И. «Ледяной дом»).

23 января 1750 г. – редкое для Петербурга очень яркое полярное сияние, наблюденное М.В. Ломоносовым: «По прошествии шести часов после полудни и по вскрытии вечерней зари, показалось тотчас на севере порядочное сияние. Над мрачной хлябью белая дуга сияла, другая дуга цвету алого, небо светлыми полосами горело, приятный вид на подобие радуги, белое сияние, величиною с солнце, расходящиеся лучи испускало. Все сии перемены с девятым часом окончились и осталось одно порядочное сияние на севере, каковы здесь часто бывают» (Андреева Е.В., Кладо Т. Н. Атмосфера и жизнь. Л., 1963).

«…23 января 1822 г. – Было наводнение, вода поднялась на 8 футов 5 дюймов (257 см, по современному каталогу 254 см. – К. П.) и причинила значительные повреждения по всем зданиям крепости» («Летопись Петропавловской крепости»).

25 января 1832 г. – именным указом императора отменено существовавшее ранее правило не давать театральные спектакли при «стуже свыше 18 градусов в 4 часа пополудни» (Д.Ю. Шерих).

«16 января 1836 г. – сильная буря причинила повреждения в крышах верков и зданий» («Летопись Петропавловской крепости»).

27 января 1937 г. – А.С. Пушкин смертельно ранен на дуэли. Морозная ветреная погода, слабая метель.

29 января 1937 г. – умер Пушкин. Сохранился характер погоды предыдущих двух суток.

1 января 1872 г. – составлен первый в России метеорологический бюллетень. Начало отечественной службы погоды. В Петербурге – оттепель, +2°, ветер западный, умеренный, пасмурно, сплошная облачность.

1 января 1901 г. – первый день XX в. В Петербурге – мороз – 17°, ветер северо-западный, слабый, значительная облачность.

22 января 1905 г. – «Кровавое воскресенье» (9 января по старому стилю). В Петербурге умеренно-морозная погода (-9° днем), ветер северо-западный, умеренный, облачность значительная (6-8 баллов). Отмечены изморозь и дымка.

«…Серенький день был успокоительно обычен и не очень холоден, хотя вздыхал суховатый ветер, лениво сеялся редкий, мелкий снег. Невский проспект казался тише, скромнее, чем обычно. Ветер с Невы гнал поземок, в сером воздухе птичьим пухом кружились снежинки. На Неве было холоднее, чем на улицах, бестолково метался ветер, сдирал снег, обнажая синеватые лысины льда, окутывал ноги белым дымом…» (Горький A.M. «Жизнь Клима Самгина»).

20 января 1912 г. – в Народном доме имени императора Николая II произошел сильный пожар, тушению которого мешала морозная погода.

1 января 1919 г. – запрещено празднование Нового года. Из постановления: «…новогодние праздники, новогодние елки – поповско-буржуазная пропаганда».

21 января 1924 г. – кончина В.И Ленина. В течение всего января, особенно в третьей декаде, почти на всей европейской территории России, включая Петроград (с 26 января – Ленинград) стояли аномально сильные морозы.

…А стужа над землею

Такая лютая была,

Как будто он унес с собою

Частицу нашего тепла.

(Вера Инбер)

30 января 1930 г. – запуск первого в мире радиозонда конструкции П.А. Молчанова из Слуцкой (Павловской) аэрологической обсерватории. Была достигнута высота около 10 км. Начало нового этапа исследования верхних слоев атмосферы и усовершенствования методов анализа и прогноза погоды.

30 января 1934 г. «запуск стратостата „Осоавиахим-1“ с экипажем в составе пилота П.Ф. Федосеенко, инженера А.Б. Васенко и научного работника И.Д. Усыскина. Цель полета – исследование верхних слоев атмосферы и стратосферы. Полет продолжался более 7 часов и, достигнув высоты 20,6 км, закончился катастрофой. Урны с прахом погибших по постановлению правительства установлены в Кремлевской стене. На торжественных похоронах присутствовал весь состав проходившего в те дни 17-го съезда ВКП (б) во главе с т. Сталиным. Этим было подчеркнуто дело завоевания стратосферы для Советского Союза, для его воздушного транспорта, для его обороны… П.Ф. Федосеенко – рабочий-модельщик, еще 20-летним юношей боролся в рядах Красной армии. Совершил ряд полетов на свободных шарах. В последние годы работал инженером-конструктором по дирижаблестроению. Активный работник Осоавиахима. А.Б. Васенко – сын инженера и сам инженер-конструктор. С 19 лет вступил добровольцем в Красную армию. По окончании гражданской войны занимался научной работой в области авиации, в частности аэрологическими исследованиями атмосферы в Главной геофизической обсерватории, где проработал 4 года. Одновременно работал в активе Осоавиахима. И.Д. Усыскин – сын рабочего, комсомолец. На фронте науки был одним из активнейших юных бойцов и, окончив политехнический институт в Ленинграде, деятельно работал под руководством академика Иоффе» (Святский Д.О., Кладо Т. Н. «Занимательная метеорология»).

1 января 1935 г. – разрешено проведение новогодних праздников. Из постановления: «Новый год – народная традиция! Новогодние елки с подарками – хороший повод для отдыха трудящихся».

«Ранним утром четвертого января сорок второго года… на площади Труда. Небо уже фиолетовое. В таком небе мороз еще больше, чем на земле. Почему, когда людям плохо, морозы совсем фиолетовые?…Город медленно выползал из тьмы, но не просыпался, потому что и не спал. Город и днем и ночью хранил в себе оцепенелость. Простор площади волнился сугробами. Между сугробами извивалась очередь в булочную. С крыш курилась снежная пыль. И все это было беззвучно. Как будто город стоял на дне мертвого моря. Густо заиндевелые деревья, разрушенные здания, мосты, набережные, очередь в булочную – все это было затоплено студеным морем»…[175]

18 января 1943 г. – прорыв блокады Ленинграда. Ветреная умеренно-морозная погода.

14—27 января 1944 г. – бои за полное освобождение Ленинграда от блокады. Неустойчивая погода от малооблачной слабоморозной до оттепели с мокрым снегом и дождем.

22—24 января 1959 г. дневная температура воздуха в Ленинграде поднялась до +3°: аномально теплый январь.

4– 12 января 1987 г. – сильные морозы на Европейской территории СССР. В Ленинградской области (Лодейнопольский, Подпорожский, Тихвинский районы) зарегистрировано -45°, в Новгородской -48°. Аномальная продолжительность холодов.

22 января 1993 г. – аномально глубокий циклон с давлением 719 мм, близким к абсолютному январскому минимуму; ветер скоростью до 25 м/сек; подъем воды до отметки 204 см.

13 января 2008 г. – при потеплении разрушилась порфирная ваза у входа в Летний сад, простоявшая там 150 лет.

25-26 января 2008 г. – глубокий циклон, прошедший по Ленинградской области, с ветром до 30 м/сек, повредил 15 высоковольтных линий, отключил более 200 трансформаторных подстанций, оставил без тепла и света 1800 домов.

Февраль

Основные климатические характеристики

Максимальная высота солнца в середине месяца – 17 градусов.

Продолжительность дня – 9 часов.

Продолжительность солнечного сияния – 38 часов.

Облачных дней – 16.

Дней с осадками – 18.

Дней с туманом – 4, максимум 9 в 1958 г.

Дней с метелью – 4, максимум – 11 в 1953 г.

Дней с гололедом – 3.

Дней с изморозью – 5.

Дней с оттепелью – 6.

Продолжительность осадков: средняя – 216 часов, максимальная -396 часов.

Суммарная солнечная радиация – 71 МДж/м2.

Радиационный баланс – 17 МДж/м2.

Суммарная освещенность при фактической облачности – 12 кило-люкс.

Температура воздуха: средняя —7,7, абсолютный максимум – + 10,2°, 27-го в 1989 г., абсолютный минимум —35° в 1956 г.

Атмосферное давление (в мм): среднее – 760,9, абсолютный максимум – 790 в 1915 г., абсолютный минимум – 716 в 1962 г., максимальная межсуточная изменчивость: рост – 25 в 1940 г., падение -30 в 1962 г.

Ветер (в м/сек): средняя скорость – 4,0 м/сек. Повторяемости по направлениям (в % от общего числа измерений): северного – 6, северо-восточного – 10, восточного -11, юго-восточного -14, южного– 18, юго-западного – 15, западного – 17, северо-западного – 9, штили -11. Средние и максимальные скорости по направлениям: северного – 2.3 и 9, северо-восточного – 3.0 и 12, восточного – 2.6 и 7, юго-восточного – 3.4 и 12, южного – 4.0 и 12, юго-западного – 3.3 и 10, западного – 3.1 и 12, северо-западного – 2.5 и 10.

Количество осадков (в мм): среднее – 44, максимум – 67 в 1900 г., минимум – 8 в 1942 г., суточный максимум – 13, 8 февраля в 1941 г. Относительная влажность (в %): средняя – 84, максимальная – 90 в 1945 г. и 1959 г., минимальная – 65 в 1969 г.

23 февраля, 1834 г. «…Бурею сорвало крыши с Никольской куртины, с Зотова бастиона, в соборе повреждены крыша и окна. Исправление стоило 505 рублей» («Летопись Петропавловской крепости»).

18 февраля 1900 г. – начало землемерных работ для обозначения мест строительства дамбы, защищающей Галерную гавань от наводнений. Работам препятствовали снегопады и высокий снежный покров.

8 февраля 1909 г. – основано Русское общество любителей мироведения, объединившее любителей естественных наук. Председателем общества был революционер и ученый Н.А. Морозов.

1 февраля 1918 г. – «С этого дня приказали быть новому стилю. Так что, по-ихнему, нынче уже 18-е…» (Бунин И. «Окаянные дни», запись 5-го февраля 1918 г.).

Февраль 1942 г.:

А город был в дремучий убран иней,

Уездные сугробы, тишина…

И свирепеет стужа…

(Ольга Бергольц)

1 февраля 1956 г. – на севере Европейской территории СССР произошло короткое, но резкое потепление. В Ленинграде за сутки температура воздуха повысилась от -32° до +1°. Теплый воздух проник к нам необычным путем – с северо-востока. Через двое суток снова наступили сильные морозы (Вечерний Ленинград. 10 февр. 1956).

27 февраля 1989 г. – максимальная температура воздуха за весь период измерений: +10,2° градуса.

9 февраля 1993 г. – гроза в Петербурге, редкий случай для февраля.

Приметы и средние даты некоторых зимних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

1 декабря – ледостав малых рек (Тосны, Сестры).

4 декабря – Введение Богородицы во храм; первые морозы, которые, однако, зимы не ставят.

9 декабря – Георгий Победоносец, Юрий холодный («Вот тебе, бабушка, и Юрьев день»), медведь в берлоге засыпает.

19 декабря – Николин день, первые серьезные морозы.

22 декабря – день зимнего солнцестояния, самый короткий день в году; «солнце на лето, зима на мороз».

26 декабря – Евстрат, Евгений; погода последующих 12 суток указывает на характер погоды каждого месяца следующего года.

13 декабря – ледостав Невы.

25 января – Татьянин день; погоду примечай, да смотри, не оплошай, будет снегом порошить, знай, дождям на лето быть.

1 февраля – Макарьев день; коль будет ясно, жди раннюю весну.

9 февраля – первая песня большой синицы.

15 февраля – Сретенье; зима с весною встретится, снег в этот день – к холодной затяжной весне.

Характеристики погоды, ее элементы, их измерения и наблюдения на гидрометеорологических станциях, включая петербургские

(с короткими историческими справками)

Характер погоды в интересующий нас данный момент мы определяем легко и просто. Взгляд в окно: хороша погода или плоха, или переменно, как часто у нас бывает – ни то, ни се. Тут же уточняем, обращаясь к радио или телевизору: там достаточно часто, а то и непрерывно, указывают температуру воздуха, атмосферное давление, скорость и направление ветра. Можно угодить на демонстрацию синоптических карт с остроумными комментариями профессора-географа или на показ рекламных роликов с миловидными девицами. Сведения о погоде можно дополнить данными из интернета или мобильного телефона. Есть и другие источники информации в наш электронный век. В итоге мы узнаем о текущей погоде много даже лишнего. (О погоде прошлого и будущего – разговор особый…)

А избыток чреват увеличением ошибок, накоплением погрешностей, а порой и существенным искажением информации. Норберт Винер (1894—1964) – «отец кибернетики» – указывал на оптимальный объем информации: «Мозг, по всей вероятности, действует согласно принципу – что три раза скажу, тому верь» [176]. Кстати, название «кибернетика», возникшее сразу после Второй мировой войны, обозначило новую науку об управлении, открывшую дорогу научно-технической революции второй половины XX в. У нас до начала 1960-х гг. она считалась «реакционной лженаукой, возникшей в США после Второй мировой войны и получившей широкое распространение в других капиталистических странах; форма современного механицизма… Кибернетика ярко выражает одну из основных черт буржуазного мировоззрения: его бесчеловечность, стремление превратить трудящихся в придаток машины, в орудие производства и войны…» [177]. Но потом пошли большие перемены, открылись другие «измы». А космополитический, независимый от идеологии «механицизм» живет и неуклонно развивается, воплотившись, в частности, в современные компьютеры, соперничающие с человеческим интеллектом, но не способные его превзойти.

Все сведения о сиюминутной погоде, в общем-то, соответствуют тому, что творится с погодой за окном. Но точностью они не отличаются, иногда расходясь между собой в одно и то же время на 2-4 градуса и на 2-5 мм ртутного столба, да и запаздывая часто относительно действительной погоды, особенно при ее изменчивом состоянии. По-видимому, средства массовой информации не согласовывают между собой данные, предоставляемые им метеорологами. Впрочем, подобные «накладки» не имеют каких-либо серьезных последствий, поскольку при ординарных метеорологических условиях лишь немногие обращают внимание на разночтения, а большинство потребителей и вовсе не учитывает информационные данные о погоде, полагаясь на свой здравый смысл.

Метеорологические элементы

Неустойчивая погода, грозящая опасностями, напротив, сразу же привлекает внимание к текущим сообщениям о метеорологических характеристиках. Сами специалисты-метеорологи именуют эти характеристики «метеорологическими элементами».

Основные из них следующие.

1. Температура воздуха – выражает физическое состояние атмосферы, ее внутреннюю энергию. Измеряется не прямо (подобно, например, длине), а путем соприкасания измеряемого объекта с термометрическим веществом, в качестве которого могут использоваться вода, спирт, ртуть. В метеорологическом термометре термометрическим веществом обычно служит ртуть, помещенная в резервуар термометра. Считается, что термометр изобрел Галилей в 1597 г. Применяются термометры различных конструкций, различного назначения и различной точности, например минимальные, максимальные, почвенные, глубоководные и другие, фиксирующие измеренную температуру. Выражается по стоградусной шкале, предложенной в 1742 г. Андерсом Цельсием, профессором астрономии шведского университета в Упсале.

В отечественную метеорологию шкала введена с 1 января 1870 г. директором Главной физической обсерватории (ГФО) Г.И. Вильдом, отмечавшим: «Может показаться поразительным, что до сих пор в науке остается нерешенным вопрос, что надо разуметь под температурой воздуха, тогда как этот вопрос является основным для метеорологии». В итоге многолетних исследований Вильд установил, что для надежного определения действительной температуры воздуха необходимо выполнить три условия: 1) защитить термометры от солнечной радиации; 2) создать вентиляцию у резервуаров термометров; 3) установить термометры на такой высоте, чтобы исключить влияние земной поверхности. Окончательное решение, принятое в инструкции 1889 г., гласило: «Термометр, установленный в цинковой клетке деревянной будки (будке Вильда или русской будке) на высоте 2 м над поверхностью почвы, после двухминутного вентилирования потоком воздуха скоростью 2– 2,5 м/сек, дает истинную температуру воздуха».

2. Атмосферное давление – сила, действующая на единицу площади. Измеряется высотой ртутного столба, уравновешивающего давление атмосферы. Выражается в миллиметрах ртутного столба (мм рт. ст.). Нормальным (стандартным) атмосферным давлением считают вес столба ртути высотой 760 мм с основанием 1 кв. см. В единицах силы – миллибарах, которыми также пользуются метеорологи, такому давлению соответствует 1013,2 миллибар. В Петербурге зафиксированы колебания от 730 мм (сентябрь 1948 г.) до 790 мм (ноябрь 1941 г.). Величина атмосферного давления вызывает в наше время сугубый интерес в связи с всеобщей озабоченностью состоянием здоровья каждого индивида и человечества в целом. Не уместно ли вспомнить «Золотого теленка»? – «Вы знаете, Зося, – сказал великий комбинатор, – на каждого человека, даже партийного, давит атмосферный столб весом в двести четырнадцать кило. Вы этого не замечали?..»

Атмосферное давление измеряется барометрами. Изобрел этот прибор Торричелли в 1643 г. В России с 1835 г. использовался барометр конструкции А.Я. Купфера, основателя и первого директора ГФО. В 1870—1882 гг. этот барометр был усовершенствован Вильдом, заново построен, сравнен с другими приборами, в том числе и заграничными, доведен до высокой точности. Установленные в ГФО барометры Купфера Вильда получили титул «нормальных», служили эталонами в течение столетия, до 1977 г.

3. Ветер – движение воздуха относительно земной поверхности.

3.1. Направление ветра – указание точки горизонта, откуда дует ветер. В наземных метеорологических измерениях направление дается по странам света с делением горизонта на 8 или 16 частей (румбов) или в градусах, ведя отсчет от севера по часовой стрелке. Так, ветер северного направления обозначается «с» и 0 градусов, северо-восточного – «св» и 45 градусов, южного – «ю» и 180 градусов, западного – «з» и 270 градусов, северо-западного – «сз» и 315 градусов. В Петербурге, морском городе, часто приходится встречаться с указаниями направлений течения воды. Необходимо знать, что они отсчитываются от точки, куда стремится поток. Так, невские воды продолжают свое движение в Невской губе и далее к Финскому заливу, то есть течение имеет в ординарных условиях западное направление, от города. А западный ветер направлен к городу.

3.2. Скорость ветра – скорость движения воздуха относительно земной поверхности. Измеряется длиной, пройденной частицей воздуха за единицу времени: в метрах в секунду, иногда в километрах в час.

Направление и скорость ветра измеряются по флюгеру, который состоит из укрепленных на столбе высотой 8-10 м указателя сторон света и доски весом 800 граммов, отклоняющейся силой ветра вдоль металлической дуги со штифтами. Каждому штифту соответствует определенная скорость. Принцип флюгера известен с древности, но в метеорологическую практику России этот прибор внедрен Вильдом в 1869—1871 гг. и в почти неизменном виде используется до сих пор. Генрих Иванович не довольствовался флюгером и изобрел механический прибор для измерения скорости ветра – анемометр, в котором движение воздуха воспринималось четырьмя вращающимися полушариями («чашками») и счетчиком числа оборотов. Испытания анемометра проводились летом 1871 г. на Варшавской железной дороге при безветренной погоде. Чашки были установлены на тендере паровоза, скорость которого регулировалась в пределах 15—45 км/час. У каждого верстового столба отмечалось время и число оборотов чашек. После таких испытаний и поверок анемометр использовался в практической работе. Приборы для измерения скорости и направления ветра постоянно совершенствовались и наряду с традиционными флюгерами применяются и в настоящее время. Наиболее распространены электрические анемометры, фиксирующие направление, осредненную скорость ветра и его максимальные порывы.

4. Влажность воздуха – содержание водяного пара в воздухе. Абсолютная влажность – количество водяного пара в единице объема, измеряемое в граммах на 1 кубический сантиметр. Относительная влажность – отношение количества водяного пара, содержащегося в воздухе, к его количеству при полном насыщении. Практически используется и непосредственно воспринимается именно относительная влажность, выражаемая в процентах. Влажность воздуха измеряется косвенно: через температурные измерения, как разность показаний обычного («сухого») термометра, показывающего температуру окружающего воздуха, и показания «смоченного» термометра, с поверхности которого происходит испарение. По измеренным значениям температур с помощью специальных таблиц находят абсолютную и относительную влажность. Существуют также гигрометры – приборы, непосредственно измеряющие влажность с помощью обезжиренного волоса, изменяющего длину при изменении относительной влажности. Измерение влажности воздуха считается в метеорологии едва ли не самой сложной процедурой.

Четырьмя перечисленными метеорологическими элементами исчерпываются сведения о текущей «мгновенной» погоде, сообщаемые нам средствами массовой информации (СМИ). Журналисты и комментаторы получают эти сведения из гидрометеоцентров, обсерваторий, управлений гидрометеослужбы. А туда они поступают по линиям связи с гидрометеорологических станций, где их наблюдали, измеряли, записывали и передавали каждые 3-6 часов, но не реже 2 раз в сутки. Сеть гидрометеорологических станций – источник наших знаний об атмосфере, основа службы погоды, главный субъект гидрометеорологии. Большинство станций возникали постепенно, в какой-то степени даже стихийно, их создатели остались неизвестными. Вокруг уже существовавших поселений администраторы, строители, купцы, энтузиасты-краеведы и другие заинтересованные любознательные люди выбирали участки, удобные для наблюдений за погодой и характеризующие метеорологические условия данной местности. Вначале наблюдения были визуальными, чисто описательными, но постепенно оснащались приборами и оборудованием. Ряд станций создавались планомерно, особенно во вновь осваиваемых районах – в Арктике, Сибири, Средней Азии. Все станции образовали государственную гидрометеорологическую сеть, методическое и научное руководство которой осуществляли вначале отдельные ученые, а затем специальные учреждения, такие как Главная физическая (геофизическая) обсерватория, региональные обсерватории, местные управления гидрометеорологической службы. Каждая гидрометеорологическая станция представляет собой, по существу, своеобразную физическую лабораторию под открытым небом. История каждой станции органически связана с историей своего региона и является частью его материального и культурного достояния.

Гидрометеорологическая сеть России насчитывает в настоящее время более 3000 станций, из них около 500 расположены на Северо-Западе, в том числе примерно несколько десятков в Ленинградской области. Наблюдают погоду и в самом Петербурге. Главная станция находится на Песочной набережной Малой Невки. Она перенесена сюда в 1933 г. с приустьевой части Васильевского острова, где действовала с 1834 г. как Нормальная обсерватория при Горном институте, затем с 1863 г. в составе Главной физической обсерватории.

Эту городскую гидрометеорологическую станцию можно с полным основанием отнести к петербургским достопримечательностям. В черте города в разное время работали, а некоторые действуют и сейчас, другие станции наблюдений за погодой: в парке Лесотехнической академии, в Морском порту, в аэропорту «Пулково», вблизи железнодорожной станции Фарфоровская, на Охте при Гидрометеорологическом университете. В окрестностях Петербурга – в Ломоносове, Кронштадте, Лисьем Носу, Сестрорецке – также находятся гидрометеорологические станции. Жаль только, что городские и пригородные станции так или иначе испытывают антропогенную нагрузку, которая искажает истинные условия погоды. Впрочем, такое положение открывает возможности для проведения различных методических работ по учету влияния города на погоду.

Метеорологическая станция занимает обычно открытый ровный участок площадью около одной тысячи квадратных метров (около 10 соток), на котором размещается основное оборудование: флюгер, будка с термометрами, измерители солнечной радиации, осадков, испарения, температуры почвы. Вблизи располагается здание станции, где установлены барометр, различные регистрирующие и передающие устройства, а также помещение для наблюдателей. Кроме упомянутых метеорологических элементов (температуры, давления, ветра и влажности), на станциях измеряют и наблюдают облачность, количество выпавших осадков, видимость, испарение, температуру почвы, особые погодные явления: туманы, дымку, гололед, изморози. На некоторых станциях измеряют солнечную радиацию, для чего используется специальная аппаратура. Станции у берегов рек, озер, морей по праву именуются гидрометеорологическими, поскольку наблюдают за колебаниями уровня воды, волнами, температурой воды, льдом и другими элементами и явлениями на этих водных объектах. Имеются станции аэрологические, исследующие верхние слои атмосферы; агрометеорологические, обслуживающие сельское хозяйство. Есть болотные, санаторно-курортные, дорожные станции. В определенных квадратах Мирового океана несут вахту корабли погоды, обеспечивающие безопасность мореплавания и межконтинентальной авиации. Но главное – их информация по настоящему бесценна, ибо на трех четвертях планеты Земля, покрытых водой, нет постоянной гидрометеорологической сети. Наконец, вот уже почти полвека за погодой следят из космоса метеорологические спутники.

Скажем и о других метеорологических элементах.

Облачность – степень покрытия неба облаками, очень важный показатель погоды, иногда единственный, по которому мы оцениваем метеорологические условия (пасмурно, облачно, переменно, ясно). Состоят облака из взвешенных капель воды или кристаллов льда, образовавшихся в результате преобразований в атмосфере водяного пара. Облачность также предвестник будущей погоды и используется как местный признак состояния атмосферы. Вследствие важности этого метеорологического элемента, еще в начале XIX в. принята международная классификация облаков. До сих пор основной способ наблюдений за облачностью на большинстве станций – визуальный. Оценивается по 10-балльной шкале: 0-2 балла – ясно, 3-7 баллов – полуясно, 8-10 баллов – пасмурно. Обычно дается двойная оценка облачности: общая (учитываются все облака на небосводе) и только нижняя облачность.

С середины XX в. облачность, прежде всего, ее высота, измеряется инструментально, с помощью радиолокаторов. Различают облака нижнего яруса высотой менее 2 км, среднего яруса – от 2 до 6 км, верхнего яруса – выше 6 км. В каждом ярусе различают несколько видов облаков. Назовем основные из них. К нижнему ярусу относятся слоисто-дождевые облака, из которых обычно выпадают осадки, по виду темные, серые, свинцовые; к среднему – высокослоистые облака, позволяющие неясно видеть солнце или луну, обычно уплотняющиеся и переходящие в слоисто-дождевые; к верхнему – перистые облака, которые отличаются прозрачностью, незначительно уменьшая солнечное сияние.

Есть облака вертикального развития, относящиеся к разным ярусам – кучевые, особенно привычные нашему глазу, типичные в теплое время года. Их еще называют иногда облаками хорошей погоды, но они часто переходят в кучево-дождевые, или ливневые или грозовые. Насчитывается более 10 видов облаков, все они имеют латинские обозначения. В Петербурге преобладает нижняя облачность, связанная с циклоническим переносом воздушных масс с Атлантического океана. Совершенно ясных дней у нас совсем немного – в среднем всего 27 дней в году. Облачность сокращает почти в 3 раза возможную продолжительность солнечного сияния, которая могла бы составлять в год 4528 часов, а в действительности оказывается равной 1563 часа.

Осадки – дождь, снег, град, роса, иней, изморозь. Основное значение имеют осадки, выпадающие из облаков, то есть дождь и снег. Различаются обложные осадки (носят обычно умеренный и продолжительный характер), ливневые (интенсивны, порой внезапны, часто возобновляются), моросящие (состоят из мелких водяных капель, мельчайших снежинок, интенсивность очень мала). Количество осадков измеряется высотой слоя воды в миллиметрах на непроницаемой поверхности прибора – дождемера, представляющего собой открытый металлический сосуд, защищенный воронкообразным щитом. Зимние – «твердые» – осадки на метеостанциях растапливают и измеряют, подобно летним. Обычно определяется сумма осадков за сутки, затем вычисляются количества осадков за декаду, месяц, сезон и любые промежутки времени. Согласно норме, максимум осадков в Петербурге приходится на август, минимум – на март, однако отклонения от нормы бывают существенными. Интенсивность осадков – их количество, выпавшее в единицу времени. Определяется обычно в миллиметрах в час или в минуту. Интенсивность осадков – очень изменчивая величина, не превышающая в среднем 1,5 мм/ч. Но 22 июня 1967 г. на главной метеостанции Ленинграда за минуту выпало 8 мм дождя.

Видимость – наибольшее расстояние, на котором в светлое время суток можно различить невооруженным глазом на фоне неба у горизонта темный объект. Определяется обычно визуально, по ориентирам на местности, либо специальной аппаратурой. Выражается в километрах или метрах. В идеальных условиях составляет не менее 10 км. Но различные явления (туман, дымка, осадки) могут снизить видимость до 100 м. Видимость – одна из характеристик прозрачности атмосферы.

Туман – скопление взвешенных в воздухе капель воды или кристаллов льда, ухудшающих видимость до расстояний менее 1 км. Туман в городе – опасное метеорологическое явление. Туманы в Петербурге вызываются поступлением теплого воздуха на охлажденную поверхность (адвективные туманы) или ночным охлаждением приземного воздуха в ясную погоду (радиационные туманы). Наиболее часты и продолжительны в холодный период года. Изменчивы даже в пределах города, вблизи водоемов и на возвышенностях учащаются. Средняя продолжительность туманов в Петербурге -4 часа, но в октябре 1940 г. туман над городом простоял около полутора суток.

Дымка – с физической точки зрения тот же туман, можно характеризовать как слабый туман. В городских условиях наблюдается значительно чаще тумана: в Петербурге в среднем почти через день. Ограничивает видимость от 1 до 10 км. Дымку часто принимают за туман и наоборот. «Над Кронштадтом туман, в синей дымке дома…».

Гололед, изморозь – явления, возникающие в холодное время года из-за туманов и дождей. Приводят к отложениям льда на дорогах, сооружениях, линиях электропередач и связи и т. д. Осложняют хозяйственную деятельность, а при значительных размерах принимают характер опасных метеорологических явлений. Наблюдаются на станциях обычно визуально, иногда по специальным наставлениям определяются размеры и масса отложений, стадии роста, устойчивости и разрушения.

Гроза – атмосферное явление, при котором между отдельными облаками или между облаком и землей возникают многократные электрические разряды (молнии), сопровождающиеся громом. Происходит при развитии мощных кучевых облаков, неустойчивых метеоусловиях и высокой влажности. Гроза может вызвать пожар, повредить линии электропередачи и связи. Особую опасность представляют грозы для авиации. Часто сопровождаются градом, шквалистыми ветрами и ливнями, которые сами по себе также опасны. Визуально фиксируются на станциях и выражаются продолжительностью в часах и числом дней с грозой. Площади распространения гроз определяются метеорологическими радиолокаторами.

Град – разновидность осадков в виде частичек плотного льда разных размеров. Выпадает при грозах, сопровождается ливнями. Опасен для посевов, садово-паркового и коммунального хозяйства, иногда для людей. Продолжается обычно от нескольких до 15—20 минут, на станциях фиксируется визуально.

Снежный покров – слой снега на поверхности почвы, образовавшийся от снегопадов. Характеризуется высотой, обычно в сантиметрах, и плотностью – отношением массы к объему (в граммах на кубический сантиметр). По эти показателям определяется запас воды. Высота снежного покрова измеряется специальными снегомерными рейками и весовыми снегомерами.

Метель – горизонтальный перенос снега ветром. Различают три вида метели: поземка – когда снег, поднятый ветром переносится близко над снежной поверхностью и незначительно ухудшает дальность видимости на уровне наблюдателя; низовая метель – когда переносимый ветром снег поднимается достаточно высоко и значительно ухудшает дальность видимости; общая метель или метель с выпадением снега, удачнее, пожалуй, – просто метель, когда с ветром сочетается снегопад. Метели наносят ущерб, затрудняют работу транспорта, мешают работе на открытом воздухе. Возникают при усилении ветра более 10 м/сек, средняя продолжительность метелей 3 часа. На открытых местах, на берегах Финского залива и Ладожского озера метели продолжаются дольше и повторяются чаще.

Радиационный баланс – результирующее количество лучистой энергии на единицу площади подстилающей поверхности. Слагается из различных потоков: суммарной (прямой – непосредственно от солнечных лучей – и рассеянной – от всего небесного свода при реальных условиях облачности) солнечной радиации, поглощенной и отраженной радиации, эффективного излучения, представляющего собой общую потерю тепла земной поверхностью. Определяет температуру воздуха. Радиационный баланс расходуется на испарение и теплообмен с воздухом и почвой. Лучистые потоки в атмосфере изучаются разделом метеорологии – актинометрией, использующей целый ряд достаточно сложных специальных приборов, а также расчетные методы. Потоки лучистой энергии определяются на метеорологических станциях и в обсерваториях с повышенным объемом измерений и расширенным штатом квалифицированных специалистов. Радиационный баланс и его составляющие выражаются в мегаджоулях на квадратный метр (ранее применявшаяся единица – килокалория на кв. см равна 41,9 мегаджоулей на м2). В Петербурге с ноября по февраль радиационный баланс отрицателен. Его минимальные значения могут достигать -63 МДж/м2 (январь 1972 г.). Максимум радиационного баланса приходится на лето: например, в июле 1967 г. отмечена величина 406 МДж/м2.

Естественная освещенность – полный световой поток прямой, рассеянной и отраженной солнечной радиации. Единица освещенности – люкс (лк), равный освещенности поверхности, на каждый квадратный метр которой приходится равномерно распределенный поток в 1 люмен (лм). Естественная освещенность определяется высотой солнца, облачностью, прозрачностью атмосферы и характером подстилающей поверхности.

Из состава работ на прибрежных гидрометеорологических станциях отметим измерения и наблюдения за уровнем воды. Об этом уже обстоятельно рассказывалось в первой части книги.

Узнав от СМИ сведения о сиюминутной «мгновенной» погоде, мы почти сразу забываем о них, особенно при благоприятных условиях. Но эти сведения не забываются метеорологами. Все измеренные и наблюденные данные наносят на географические карты, превращая их в синоптические, то есть позволяющие обозревать погоду одновременно на значительных пространствах. Комплект таких карт обнаруживает определенный характер изменения погоды, который можно перенести в будущее ее состояние. С некоторой долей риска, конечно… Так используются материалы, полученные на станциях, причем не только в синоптических, но и в гидродинамических прогнозах погоды, являясь для последних исходными начальными данными решения математических уравнений. Так трудоемкая, порой рутинная, работа наблюдателей на метеостанциях воплощается в предсказание будущего, в прогноз погоды, который также звучит в сообщениях СМИ. Но о прогнозах – отдельно…

Использование одномоментных наблюдений за элементами погоды не ограничивается целями прогноза. Так уж повелось в метеорологии, во всяком случае с начала XIX в.: строго и бережно хранить все добытые сведения. С ними можно производить разнообразные действия, прежде всего статистические. Осреднив температуру, давление, влажность за 8 последних сроков наблюдений, получим средние значения этих элементов за истекшие сутки. Аналогично получим результаты за месяцы, сезоны, годы, десятилетия. Для некоторых, к сожалению, немногих мест – за полтора– два века. Мы можем гордиться, что Петербург располагает многолетними материалами метеорологических наблюдений. Такие данные уже не назовешь погодными. Это – сведения о климате, важнейшей характеристике природы интересующего нас места. В нашем случае – Петербурга.

Погода в окрестностях Петербурга

Город занимает площадь менее 700 кв. км, окрестности – около 15 тысяч, Ленинградская область – почти 90 тысяч кв. км. Для сравнения: площадь Москвы в пределах кольцевой автодороги – 880 кв. км, площадь соседней Эстонии -45 тысяч кв. км, то есть вдвое меньше Ленинградской области. Понятно, что метеорология не считается ни с административным делением территорий, ни с границами стран и народов. Но разумные сопоставления всегда полезны. Все названные пространства вокруг нас уступают размерам циклонов и антициклонов, определяющим погоду. С площадями этих атмосферных образований может сравниться, пожалуй, только площадь всего Северо-Запада России от юга Псковской области до севера Карелии. Это означает, что характер погоды оказывается сходным на достаточно обширных пространствах. И действительно, из каждой сводки погоды видно, что температура воздуха, атмосферное давление, ветер, влажность, да и все метеорологические элементы в Петербурге, окрестностях и области мало отличаются между собой.

Сходство метеорологических условий объясняется преобладанием западного переноса воздушных масс, на фоне которого проходят погодообразующие системы. Приведем средние многолетние значения температуры воздуха в трех пунктах: 1) Петербург, 2) Свирица – север Ленинградской области; 3) Белогорка – юг Ленинградской области – в январе, июле и за год соответственно: 1) -7,8°, 17,8°, 4,4°; 2°) -9,8°, 16,9°, 3,1°; 3) -9,0°, 16,7°, 3,6°.

Город теплее области зимой на 1,2-2 градуса, летом примерно на градус и в среднем за год на 0,8-1,3°. Таково его отепляющее влияние. А Свирица и Белогорка, отстоящие друг от друга примерно на 300 км, отличаются зимними температурами, за счет которых отличаются на полградуса и средние годовые значения. Летом на севере и юге области одинаково тепло. Приведенные сопоставления указывают на несущественные различия многолетнего температурного режима Петербурга и области. Оговоримся – сравнение корректно лишь в первом приближении. Следовало учесть высотное расположение пунктов измерений, их открытость, близость к водоемам и лесным массивам, а главное – продолжительность рядов измерений и перерывы в этих рядах. В метеорологии существуют методы приведения исходной информации к единообразию, но они довольно тонки и специфичны, чтобы здесь их демонстрировать.

Хотя различия «города и деревни» невелики, но они существуют и представляют интерес, поскольку относятся к нашему непосредственному наглядному восприятию погоды. Они заслуживают хотя бы краткого обсуждения.

Атмосфере, как уже говорилось, свойственны очень широкие масштабы движений: глобально-планетарные (общая циркуляция), погодообразующие (циклоны– антициклоны), синоптические (межсуточные, от суток к суткам), мезометеорологические (среднемасштабные, межчасовые), микрометеорологические (от нескольких до немногих десятков минут). Существуют и другие виды движений, но перечисленные – наиболее наглядны. К мезо– и микрометеорологическим явлениям, которые происходят у нас в течение всего года, за исключением, пожалуй, зимы, относятся грозы, шквалы, смерчи, туманы, гололед, весенние и осенние заморозки. Пространственные различия метеорологических условий увеличиваются с сокращением масштабов движения. На расстояниях от немногих километров до нескольких десятков и немногих сотен километров, которые характерны для расстояний между городом, окрестностями и областью, как раз и проявляются местные различия метеорологических и погодных условий. Они возникают из-за разнообразия ландшафтов, то есть различий в рельефе, в растительности, в расположении относительно водных объектов. Состояние погоды может быть неодинаковым не только в городе и пригороде, но и в различных пригородах и даже в различных районах города.

Подчеркнем, что для получения надежных результатов по городской и окрестной метеорологии с последующим анализом их различий необходимо развивать сеть станций и проводить детальные измерения на ограниченных территориях. Это требует немалых затрат, специального оснащения, тщательной обработки результатов. В 1960– 1970-х гг. подобные работы были начаты в связи с экологическими проблемами, но широкого размаха они не получили. В последующие годы исследования постепенно сокращались и в настоящее время практически не проводятся, главным образом из-за финансовых трудностей.

Наиболее заметные различия в метеорологических условиях Петербурга, пригородов, окрестностей и области возникают под влиянием крупных водоемов – Невской губы, Финского залива и Ладожского озера. Хотя и в самом Петербурге немало воды – около 10% его площади, все же за пределами города находятся более обширные водные пространства. Они оказывают воздействие прежде всего на температурный режим побережий. Весной у воды холоднее: средние значения температуры воздуха в апреле-мае на прибрежных станциях Ломоносов и Лисий Нос на 1-1,5 ниже, чем на основной городской метеорологической станции, расположенной на берегу Малой Невки. Несколько меньшие различия с тем же знаком: 0,7– 1,0 наблюдаются между прибрежными и удаленными от воды станциями: Стрельна – Пушкин, Петро-крепость – Мга. Причем охлаждающее влияние Ладоги распространяется и на первый летний месяц, поскольку озерный лед постепенно тает обычно в течение всего мая. Летом и осенью водоемы оказывают отепляющее влияние на прибрежные пространства, распространяющееся на 10—20 км от воды. Близость к воде уменьшает вероятность первых заморозков и в целом увеличивает продолжительность безморозного периода на 10—20 суток.

Еще существеннее влияние водных бассейнов на температуру воздуха в течение суток. Вода сглаживает суточные колебания температуры: днем у берега прохладнее, ночью – теплее, чем в местах, удаленных от берега. В летние месяцы амплитуда суточных температур, например в Левашово почти на 4° больше, чем в Рощино. Подобно температуре воздуха ведет себя и влажность, но различия ее колебаний могут быть еще заметнее. На острове Сухо в Ладожском озере летом значения относительной влажности воздуха в течение суток изменяются в небольших пределах 75—85%, тогда как в городе Волхов эти пределы составляют от 50 до 90 %.

Ветровой режим пригородов и окрестностей также отличается от городского. Неравномерное нагревание города приводит в его пределах к изменчивости направлений ветра. Изменение скорости и направления ветра с высотой в городе не столь плавно, как за пределами города. На высотах 200—300 м, как показали измерения на телевизионной башне, различия сглаживаются. На соотношения всех метеорологических элементов между «городом и деревней» существенное влияние оказывает сама погода. При ее неустойчивом характере различия в температуре, влажности, ветре уменьшаются. У водоемов ветер сильнее и устойчивее по направлению. Даже при осреднениях за большой период – год – установлены заметные различия: вдали от побережий (Сосново, Пушкин) скорости ветра не превышают 4 м/сек, а на берегах и островах (Ломоносов, Кронштадт, Гогланд) они достигают 6 м/сек. При штормовых ситуациях «мгновенные, порывистые» скорости и направления ветра на суше и на море могут значительно различаться. Этот вопрос имеет важное практическое значение. Например, при проектировании сооружений защиты от наводнений потребовались специальные исследования ветрового режима в Невской губе и восточной части Финского залива.

Различия теплового состояния водных бассейнов и прибрежных территорий приводят к возникновению на их границах местной среднемасштабной циркуляции воздуха. Это – бризы. В нижних слоях атмосферы воздух движется от холода к теплу. Летом, в дневные часы, суша теплее моря и дневной бриз веет от воды на пляжи. Ночной бриз дует в обратном направлении. Интенсивность этих потоков, несмотря на их действие в узкой (8– 10 км) прибрежной полосе, может даже повлиять на развитие облачности и, соответственно, на продолжительность солнечного сияния и количество ясных и пасмурных дней. Так, в Лисьем Носу с мая по сентябрь число ясных дней достигает полусотни, тогда как в Воейково – 38. Интересно, что число летних безоблачных дней различно на северном (обращенном к солнцу) и южном берегах Невской губы и Финского залива: в Сестрорецке – 53, в Ломоносове – 38. В зимний период различия северного и южного берегов Невской губы закономерны: число дней со снежным покровом в Ломоносове равно 126, в Лисьем Носу на 11 дней больше. Продолжительность безморозного периода в этих пунктах соответственно составляет 146 и 155 дней. Очевидна важность изучения этих гидрометеорологических явлений для организации и развития зон отдыха, спорта, туризма.

Влияние рельефа местности на метеорологические условия наиболее заметно проявляется на температуре воздуха. В течение всего года на возвышенностях – а в наших местностях они не столь уж высоки – холоднее, чем на равнинах. Например, на станции Толмачево (высота 40 м) средняя январская температура воздуха составляет – 8,2°, июльская – + 17,5°, тогда как в Волосове, отстоящем примерно на 60 км к северу, но на высоте 130 м, и в январе и в июле на 1 градус холоднее. На возвышенностях уменьшается продолжительность безморозного периода: в Волосово 117 дней, в Толмачево около 140 дней. Зато снежный покров на холмах сохраняется на 3-7 дней дольше. Еще заметнее влияние рельефа на кратковременные колебания температуры воздуха. Изменения температуры в течение суток на возвышенностях и склонах более плавны, чем в низинах, лощинах и у подножий холмов. Причем колебания в пониженных местах возрастают в основном за счет различий в ночные часы. Например, летом разности суточных амплитуд температуры воздуха между станциями Рощино, находящейся на вершине холма, и Левашово, расположенной в низине, достигают 4 градусов.

При этом дневные различия не превышают одного градуса. Рельеф влияет и на ветровой режим. Скорость возрастает на возвышенностях и на наветренных склонах, направление изменяется при обтекании холмов и препятствий.

Петербург, его пригороды и окрестности расположены на Приневской низменности, которая представляет собой долину шириной 30—50 км и относительной глубиной 50-100 м. На северо-востоке и востоке города находятся Парголовская и Колтушская высоты с наибольшими отметками 60 и 42 м (Поклонная гора в Озерках – 42 м). На юге и юго-западе к городу примыкают Литовская, Пушкинская и Пулковская (75 м) высоты.

Приневская низменность – часть обширной Прибалтийской низменности, под небольшими углами наклонена к Финскому заливу. Она отделена от возвышенного Ордовикского плато Балтийско-Ладожским глинтом, который пересекается малыми живописными реками и речками: Тосной, Саблинкой, Ижорой и другими. (Глинт – по-датски – уступ, обрыв). В Ленинградской области на фоне общего плоского и низкого рельефа выделяются ряд возвышенностей. На востоке области расположена Вепсовская возвышенность с наибольшей высотой 290 м у истока реки Ояти. В центральной части Карельского перешейка находятся Лемболовские высоты с максимальной отметкой 205 м. Здесь преобладает холмистый рельеф, особенно четко выраженный вблизи Кавголово и Токсово. Среди холмов часто встречаются озера и небольшие реки. К югу от Финского залива расположена Ижорская возвышенность с наибольшими высотами 165 м – Воронья гора и 176 м – Ореховая гора. Это особый вид ландшафта с несвойственной для Северо-Запада растительностью южного типа: дубом, буком, каштаном, вязом.

Вполне наглядно и влияние растительности на метеорологические условия. Солнечная радиация задерживается кронами деревьев в различной степени в зависимости от характера леса. Густой хвойный лес с сомкнутой кроной практически не пропускает солнечных лучей, а сквозь крону разреженного лиственного леса проходит до 60% суммарной радиации. Почва в лесу прогревается значительно слабее, чем на открытых местах. Лес сдерживает ветер. На полянах и опушке летом в ясную маловетренную погоду иногда возникают «лесные бризы». На солнечных сторонах опушки усиливаются вертикальные потоки воздуха, благоприятствующие образованию облачности. На полянах и опушках увеличиваются колебания температуры воздуха за счет повышения дневных и понижения ночных температур. В лесу создается особый режим в зимнее время. Здесь значительно дольше держится снежный покров, который равномернее распределяется, по сравнению с открытыми местами, из-за уменьшения скорости ветра.

Различия в погоде отмечаются не только между городом и пригородами, не только между отдельными окрестностями, но и между разными районами Петербурга. В 1970-е гг. для выявления таких различий проводились специальные исследования. К стандартной сети городских станций было добавлено несколько дополнительных пунктов наблюдений, установлены эпизодические посты и временные точки измерений. Работы проводились в разные сезоны при разных погодных условиях: штиль и ветер, ясное небо и значительная облачность. Основное внимание уделялось измерениям и анализу температуры и влажности воздуха, ветровым характеристикам.

Установлено, что летом центральная часть города теплее других районов на 2– 3 градуса, а влажность в центре меньше на 15—20 %. При пасмурной погоде контрасты между районами города сглаживались. Зимой при ясной и тихой погоде центр теплее окраин на 10—12 градусов. Обнаружена также неравномерность выпадения осадков: в северных районах города их больше на 15—20 %, чем в центре. Среднее годовое различие осадков между северными и южными окраинами составляет 15%. Особенно неоднородно выпадение летних ливней. Например, 27 июля 1979 г. на главной городской станции (у Дворца молодежи) измерено 34 мм дождя, в морском порту – 40 мм, а на станциях Фарфоровский пост и Пулково осадков не было вовсе.

Наблюдениями установлена также неравномерность выпадения снега, причем более заснеженными оказались южные и юго-восточные районы города. Полученные результаты использовались для рационального распределения снегоуборочного транспорта и оценки стоимости выполнявшихся работ. Характеристики ветрового режима оказались заметно различными в центре города и особенно в районах нового строительства. Свободная сквозная застройка создает в жилых кварталах повышенную вентиляцию, неблагоприятно воздействующую на условия проживания.

Несомненна связь метеорологии с сельским хозяйством. Несмотря на то что Ленинградская область и весь Северо-Запад России полностью расположены в нечерноземной зоне с бедными почвами, лесами, болотами и торфяниками, сельское хозяйство здесь достаточно развито. Его запросы к метеорологии тем более высоки в связи с особыми природными условиями и неустойчивостью атмосферных процессов. Уместно отметить: в 1930—1936 гг. гидрометеорологическая служба всей страны входила в Народный комиссариат земледелия, что, в общем, не способствовало развитию метеорологии. Для эффективного обслуживания сельского хозяйства метеорологи последовательно расширяли состав наблюдений, использовали специальные приборы и нестандартные методы измерений. Были основаны агрометеорологические станции, наиболее показательной из которых стала станция Белогорка на юге области. Учрежденная еще в 1926 г., располагающая обширным опытным полем, она является методическим центром по обеспечению сельского хозяйства региона необходимыми рекомендациями и прогнозами. Исследованы зависимости развития и урожайности различных культур от отдельных метеорологических элементов и их сочетаний. Стандартные наблюдения дополняются микрометеорологическими и фенологическими. На Белогорке накоплен большой опыт взаимодействия с научными сельскохозяйственными учреждениями. Сложности и трудности агрометеорологии, как и других специализаций, связаны с финансированием, оснащением и квалификацией кадров.

Примерно с конца 1950-х гг. в окрестностях и пригородах Ленинграда начало интенсивно развиваться личное садово-огородное хозяйство. Многие горожане обрели дачные участки, получив возможность своими руками выращивать овощи, фрукты, ягоды. Эти занятия стали не только существенным подспорьем к личному бюджету, но и приблизили людей к природе, приобщили их к физическому труду, послужили укреплению здоровья. Возник интерес к сельскому хозяйству, к агротехнике, к растениеводству и ботанике. Разумеется – и к погоде, причем в более широком плане по сравнению с городским интересом. Сельскохозяйственные и агрометеорологические познания и навыки на «шести сотках» имеют свою специфику, они требуют, в отличие от крупномасштабного хозяйства, более тонкой наблюдательности и тщательной детализации. Несмотря на большие теоретические и методические достижения сельскохозяйственной науки (Н.И. Вавилов, К.А. Тимирязев, В.В. Докучаев, В.Р. Вильямс), работа на земле остается, как и в давние времена, сугубо опытным эмпирическим занятием, когда даже при удачных урожаях земледелец не может полностью объяснить причину своего успеха.

Каждый владелец садово-огородного участка в пригородах Петербурга прежде всего отдает себе отчет, что он находится вблизи 60-й северной широты, где заморозки бывают в конце мая, а начинаются в конце сентября, где в самом теплом июле устойчиво держится всего 16—18°, хотя случается и 35° с засухой. Зима садоводу-любителю в его городском жилье не страшна, особенно в последние 15—20 лет с частыми потеплениями. Но и в эти годы случались похолодания до ниже -30°. А такое пагубно для садов, да и почва промерзает довольно глубоко, несмотря на снежный покров. Кстати, наши преобладающие подзолистые почвы лежат почти на самом севере российского Нечерноземья и особым плодородием не блещут, требуя немалых дополнительных усилий в обработке и возделывании. Надо сказать, что многолетними трудами крестьян, а затем и колхозников-совхозников (не будем касаться сложнейшего аграрного вопроса с его реформами, раскулачиванием, военным лихолетьем, послевоенными преобразованиями) более 80% земель в пригородах Петербурга-Петрограда– Ленинграда были окультурены и пригодны к сельскохозяйственному производству еще к началу 1960-х гг. Парадокс в том, что садоводам-огородникам-любителям достались как раз целинные неудобья, которых не касалось еще орудие земледельца. Одним словом, каждый здравомыслящий садовод-огородник понимает, какую ношу ему предстоит поднять и на какие труды он себя обрекает. Его главная задача состоит в отделении посильного от непосильного. И конечно, проблемы погоды и климата, тем более их подчинения своим личным интересам такой владелец «участка» отнесет к непосильным.

Но, по большому счету, освоение земли в окрестностях крупных мегаполисов – серьезная естественно-научная и социально-экономическая проблема. Ее предстоит решать долго усилиями специалистов многих отраслей науки и техники. Без метеорологии здесь не обойтись, хотя применить ее в буквальном понимании для целей личного хозяйства удастся, пожалуй, нескоро. Но можно в обозримом будущем развить сеть гидрометеорологических станций, можно производить сезонные микрометеорологические съемки, можно детально изучить режимы солнечной радиации, температуры воздуха и почвы, увлажнения и ветра в масштабах отдельных садоводств, можно на коммерческой основе составлять прогнозы погоды для ограниченных территорий. С расчетом на такую перспективу обратимся кратко к некоторым вопросам влияния нашей северо-западной погоды на сады и огороды. Обзору подлежат прежде всего весенне-летне-осенний сезоны, когда проходит основная садово-огородная страда. Что касается зимы, то здесь, скорее, надо положиться на Природу (или Бога?…), на климатические данные и справочники, на разумные, наиболее часто оправдывающиеся, приметы погоды и – что очень важно – на собственные интуицию, опыт и здравый смысл.

Яблоня домашняя или культурная распространена практически по всему северному полушарию. Северная граница достигает полярного круга, то есть ареал распространяется на весь Северо-Запад России. Среди плодовых культур яблоня наиболее вынослива, менее других требовательна к теплу. Рост корней начинается при температуре воздуха 2-5°, наиболее активно корни развиваются в промежутке 8– 20°. Переход от зимнего покоя к весенней вегетации происходит при температуре воздуха около 2°. Для нормального цветения нужны температуры 15—20°. Заморозки и высокие температуры, нередкие в Ленинградской области в конце весны-начале лета, одинаково вредны всем сортам яблонь. Для вызревания плодов требуется, чтобы около 40 дней продержалась погода с температурой 15°. В течение лета такое количество тепла накапливается в наших краях. Ясно, что оно различается в разных частях области, но детальных микрометеорологических данных для детального районирования недостаточно. То же самое можно сказать и о режиме осадков. В зимний период очень неблагоприятны для всех сортов яблонь чередование морозов и оттепелей, свойственных Северо-Западу. Для сохранения садов необходимо следовать рекомендациям квалифицированных садоводов и руководствоваться собственным опытом.

В окрестностях Петербурга и Ленинградской области произрастают почти все традиционно русские породы плодово-ягодных растений. Различные их сорта приспособлены садоводами к нашим погодным условиям. Эти условия оказались в целом благоприятными и для множества огородных культур. Широкое распространение в последние годы получило изменение условий среды произрастания растений путем применения светопрозрачных полиэтиленовых материалов. С их помощью создается искусственный микроклимат для растений. Понятно, что такие меры являются активными агротехническими приемами, а естественные погодные условия при этом остаются неизменными.

Вода в городе и окрест. Реки и каналы, Ладога, Невская губа, Финский залив и Балтийское море

Северо-Запад России, включая, разумеется, и Петербург, располагается в климатической зоне избыточного увлажнения, где количество осадков преобладает над испарением. Излишки влаги сохраняются на земной поверхности и служат источником рек и озер. По определению основателя отечественной климатологии Александра Ивановича Воейкова, «реки – продукт климата». Благодаря северо-западной сырости, в одной только Ленинградской области насчитывается около 20 тысяч рек. Абсолютно преобладают малые, которые точнее называть речками, даже речушками, но все равно число впечатляет…

Рассказ о воде в Петербурге подобает начать, конечно же, с Невы. Удивительная, неповторимая река! Коротка, но полноводна. Судоходна на всем протяжении. Вытекает из мелководной Шлиссельбургской губы (она же бухта Петро-крепость) Ладожского озера. Впадает в Невскую губу Финского залива. Последние примерно 30 лет все эти водные объекты называют системой «Ладожское озеро– река Нева-Невская губа». Нева не имеет поймы, да и не нуждается в ней, поскольку практически не подвержена весенним половодьям и летним паводкам. Протекает в довольно крутых берегах, и только к Невской губе приближается разветвленной дельтой по заболоченной низменности, которая часто подтапливается. Но не разливами реки, а морскими водами при сильных нагонных ветрах западных направлений. Слабо извилиста и мало разветвлена. Описывает в своем течении почти правильную полуокружность, обращенную к югу. Дно песчано-илистое, на участках быстрых течений – галечное с валунами.

Протяженность Невы – 74 км, от истока до устья по прямой – 45 км, коэффициент извилистости всего 1,6, гораздо меньше, чем у большинства равнинных рек. Преобладающая ширина – 400—600 м, максимальная ширина – до 1250 м у истока, минимальная – 210 м у Ивановских порогов на расстоянии 44 км от устья. (На этом участке постоянно проводятся работы по улучшению условий судоходства). Преобладающая глубина -8-11 м, максимальная – 24 м вблизи Литейного моста, минимальная – 4 м у Ивановских порогов. Средний расход Невы – объем воды через поперечное сечение русла в единицу времени – составляет 2500 кубометров в секунду, максимальный – 4590 (25 июля 1955 г.), минимальный 540 (зимой 1973 г.). Сравним: у реки Луги длина 350 км, а средний расход – 100 кубометров в секунду… По объему стока Нева – на пятом месте среди многих рек Европейской России. Скорости течения Невы – 0,5 м/сек – 1,0 м/сек, но в узких местах достигают 3– 4 м/сек. Масса воды проходит по Неве всего за сутки, то есть за это время происходит полное обновление невской воды.

Речная сеть Петербурга

Система Невы и Обводного канала: река Монастырка, Обводный Кронверкский проток. В систему Большой и Малой Невы, кроме этих рек, входят Шкиперский проток, реки Смоленка и Ждановка. Система Большой Невки: Средняя Невка, Малая Невка, Карповка, Крестовка, Чухонка, каналы Гребной, Каменноостровский и Елагинский, протока Петровского острова. Система Фонтанки: реки Мойка и Пряжка, каналы Екатерининский, Лебяжий, Новой Голландии, Крюков, Ново-Адмиралтейский, Сальнобуянский, Зимняя канавка и рукав Фонтанки. Система реки Екатерингофки и Морского канала: реки Емельяновка, Ольховка, Таракановка и Пекеза, каналы Внутренний, Бумажный, Новый и Сельдяной. Правые притоки Невы и Большой Невки: реки Оккервиль, Черная, Малиновка, Жерновка, Лапка, Ржевка, Черная, Лубья, ручьи Утка, Безымянный, Муринский, Капралов, Генеральный, Горелый, Зыбин, Гнилой. Левые притоки Невы и Обводного канала: реки Славянка, Кузьминка, Поповка, Мурзинка, Волковка с Волковским каналом. Водотоки, впадающие в Невскую губу с севера и их притоки: Лахтинский разлив, реки Каменка, Сторожиловка, Черная, Юнтоловка, Глухарка, ручьи Хайзовый и Безымянный (приток Сторожиловки). Водотоки, впадающие в Невскую губу с юга, и их притоки: реки Красненькая, Старая Лига, Дачная, Большая и Малая Койеровки, Новая, Ивановка, Озеровка, Кикенка, Итоловка, Дудергофка, Стрелка, каналы Лиговский, Матисов, Новый Дудергофский.

Краткие описания основных рек Петербурга: Фонтанка – до основания города называлась Голодушей, в первые годы застройки – Безымянным ериком. Название получила от фонтанов Летнего сада; Мойка – Мья, от финского «грязь, слякоть»; Екатерининский канал – Кривуша, в советское время – канал Грибоедова; назван в честь Екатерины II в конце XVIII в. после гидротехнических работ для ослабления наводнений; Карповка – от финского «корпийоки» (лесная) или Корпи (воронья); Ждановка – в первые годы застройки называлась Болотный проток, название получила от предпринимателей Ждановых; Смоленка – от поселения крестьян из Смоленской губернии; Оккервиль – по фамилии шведского полковника, жившего здесь до основания Петербурга, в годы строительства города называлась Порховкой или Малоохтенкой.

Основные острова Петербурга: Васильевский – самый большой (более 1000 гектар); до основания города назывался Хирвисаари (Лосиный); Васильевым был еще в XVI в. согласно переписной книге Водской пятины. В Петровское время – Княжеский или Меншиков. Петроградский – Березовый, по писцовым книгам – Фомин-остров; с него стал застраиваться Петербург, и он назывался Городовым или Городским, затем Троицким по названию первой площади и церкви. Остров Декабристов – Голодай, по имени владельца-англичанина Холлидей. Гутуевский – в морском порту, по имени купца-судостроителя Гутуева. Крестовский – в северной части дельты Невы между Малой и Средней Невками, назывался островом Святой Натальи, в честь сестры Петра I. Аптекарский – за рекой Карповкой, название по «аптекарскому огороду» для выращивания лекарственных трав при Петре I. Петровский – за рекой Ждановкой, был собственностью царя, старое название – Мокруши, всегда подтоплялся при подъемах воды. Каменный – на севере дельты, название от множества камней. Елагин – вблизи Каменного, название от придворного Елагина.

В Неву впадают около 30 малых рек, но их расходы несопоставимы с водностью Невы и они не оказывают на ее режим заметного влияния. Нева протекает по долине шириной до 50 км и глубиной до 100 м. Это – Приневская низменность, довольно однообразная заболоченная местность, среди которой, правда, располагаются отдельные возвышенности.

Исток Невы отделен от Шлиссельбургской губы широкой – около 8 км – отмелью с глубинами 2-3 м. В истоке находится небольшой продолговатый островок Орешек со старинной Шлиссельбургской крепостью. Река обтекает его двумя рукавами. Левый – собственно Нева. Правый, по которому проходит основной поток воды, – Кошкинский фарватер длиной около 7 км и шириной до 90 м, искусственно углубленный еще в начале XX в. для улучшения судоходных условий.

По особенностям колебаний уровня воды Неву разделяют на две части – верхнюю, от истока до Ивановских порогов протяженностью 30 км, находящуюся под влиянием Ладожского озера и нижнюю, от порогов до устья, где изменения уровней воды зависят от гидрометеорологического состояния Финского залива.

Своеобразна не только Нева, но и две другие составляющие водной системы – Ладожское озеро и Невская губа. Замечательно Ладожское озеро, самое крупное в Европе, «Русское море», как называли его в старину. Наибольшая его длина – 220 км, ширина – 83 км, площадь поверхности – 17 800 кв. км, объем воды – 908 куб. км, средняя глубина – 51 м, максимальная – 230 м. Ладога замыкает обширную систему из озер Онежского, Ильменя и Саймы, соединяясь с ними реками Свирь, Волхов, Вуокса (Бурная). Кроме них она принимает еще около 30 довольно больших рек и десятки малых. А вытекает из Ладожского озера только Нева. Стабильность ее режима, незначительные колебания ее стока обязаны именно Ладожскому озеру, как огромному резервуару, мало подверженному погодной и сезонной изменчивости.

По типам берегов и рельефу дна Ладожское озеро довольно четко делится на северную и южную части, по площади примерно равные. На севере, расположенном на Балтийском кристаллическом щите, – извилистая береговая линия, узкие заливы и шхеры, вытянутые с севера– северо-запада на юг и юго-восток, множество – около 700 – скалистых островов. Здесь же – причудливое дно с глубинами 150—200 м, а на 12 км к западу от Валаама – самая глубокая впадина, 230 м. Остров Валаам, длиной 10 км, шириной 6 км, известен своим древним монастырем, основанным в X в. Добавим – одной из первых на всем Северо-Западе гидрометеорологических станций, основанной в 1859 г. Валаам – центр архипелага из почти 60-ти более мелких скалистых островов, покрытых сосновым лесом. Южная часть озера со спокойным рельефом дна и берегов относится геологически к совершенно иному образованию – Русской платформе. Здесь самые низкие берега от истока Невы до Свирской губы, ровное дно, полого возрастающее к югу. Особенно мелководны (5– 10 м) широкие открытые заливы-губы южного побережья – Волховская, Свирская, Шлиссельбургская. Последняя известна пролегавшей по ее льду легендарной «Дорогой жизни» в трагическую блокадную зиму 1941—1942 гг. И еще – на переходе от этой губы к Свирской на отмели расположен искусственный насыпной островок Сухо размером всего 90 на 60 м, сооруженный по приказу Петра I. Сначала он служил просто ориентиром, но в 1827 г. здесь установили маяк, а в 1933-м – гидрометеостанцию. И здесь отметилась война: небольшой гарнизон Сухо отбил атаку противника осенью 1941-го, не допустив его высадку на остров. Интересны и еще мало исследованы, как это ни странно для давно обжитых берегов, многие другие здешние места.

Погодные условия на Ладоге определяются теми же атмосферными процессами, что и на всем Северо-Западе. Но само озеро создает некоторые особые условия и своеобразный микроклимат. На его берегах хорошо выражены местные ветра: днем – с прохладного озера на нагретую сушу, ночью – в обратном направлении. Заметно влияние Ладоги и на более масштабную сезонную изменчивость. По сравнению с относительно удаленными от озера районами, зима в Приладожье теплее, весна задерживается, лето прохладнее, осень более теплая и влажная. Размеры озера и огромный объем воды способны влиять на траектории и параметры циклонов и антициклонов. При сильных ветрах на Ладоге разыгрываются настоящие, подобные морским, штормы с высотами волн до 5 м. «Какой великий убыток по всея годы чинится на Ладожском озере, что одним сим летом с тысячу судов пропало, а с начала строения сего места более десяти тысяч» – отмечал царь Петр в 1718 г. И продолжал, указывая на необходимость сооружения для безопасности плавания обходного канала от истока Невы до Новой Ладоги: «…оную работу яко наиглавнейшую надо почитать. У того канала быть работникам со всего государства». (Новая Ладога – возрожденное Петром славянское поселение, возникшее XIII в. Есть еще и Старая Ладога, которую теперь считают древней столицей России, основанной в VII в.)

Покинув Ладожское озеро, река Нева на протяжении 30 км течет устойчиво, даже, можно сказать, однообразно.

Некоторое изменение ее характера наблюдается на Ивановских порогах. Но строго говоря, это и не пороги вовсе, а двухкилометровый быстроток из-за сужения русла вблизи Отрадного, на самой выпуклой части полуокружности, описываемой рекой. Преодолев этот участок – первый крутой поворот в своем течении, Нева идет на северо-запад. Второй, мало заметный, поворот с не очень благозвучным названием «Кривое колено» – примерно через 15 км от первого, у Невского лесопарка. А еще через 15 км вид реки, окружающий ландшафт довольно резко меняются. Берега понижаются, русло начинает дробиться на рукава.

Сначала от него круто влево отходит рукотворный Обводный канал. Собственно естественная дельта начинается еще через 7 км. Вправо уходит Большая Невка, перед ней находится третий и последний поворот, излучина напротив Смольного. От Большой Невки ветвятся Карповка, Малая и Средняя Невки. Влево – Фонтанка, от нее – Мойка и прорытые каналы – Екатерининский (Грибоедова) и Крюков. За ними, почти уже в Невской губе, протекают речки Екатерингофка, Таракановка, Емельяновка, Ольховка и разные протоки-каналы между ними. Почти напротив истока Фонтанки от главного русла Невы – Большой Невы – отходит Малая Нева, от середины которой влево отделяется речка Смоленка. Все это настоящий лабиринт водотоков, а между ними – острова: Петроградский, Петровский, Аптекарский, Крестовский, самый большой Васильевский, маленький Заячий, с которого начинался город, и еще много других, большинство которых известно, но есть и незнакомые. Всего островов – более сорока, когда-то их было больше ста. Маленькие островки раньше называли «буянами», на них устраивали склады и амбары, здесь было удобно проводить погрузку-разгрузку, и было безопаснее в пожарном отношении. Существовали Сальный, Винный, Сельдяной и другие буяны с прозаическими провиантскими названиями. Был и буян Масляный, на берегу которого в 1849 г. построили здание метеорологического центра России – Главной физической обсерватории, а ныне находятся Петербургский гидрометцентр и Северо-Западное управление гидрометеорологической службы. Все эти островки давно сравняли с окружающей сушей, никаких мелких проток давно нет, а было их более 70. И все же примерно 40 водотоков осталось. А над ними, соединяя острова между собой и с «материковой» частью города, – мосты, мосты, знаменитые петербурские мосты. Самого разного размера и вида. Об островах, протоках, сказано очень много. Но у нас разговор о дельте Невы, распространившейся на площади более 80 кв. км. И всю ее занимает Петербург, точнее его исторический центр. А весь город охватывает теперь почти половину всего течения реки.

Нева и дельтой своей отличается от большинства равнинных рек. Она относится к типу «ложных», образовавшихся не из-за оседания речного ила, а действием движущейся воды и сгонно-нагонными колебаниями уровня со стороны Невской губы. За островами дельты начинается Невское взморье или бар Невы – система отмелей, разделенных фарватерами. Глубины здесь не более 2 м, скорости течений малы. Почти все фарватеры ныне не судоходны, разве что для катеров, лодок, мелкосидящих яхт. Памятью о прежних временах остались лишь названия: Корабельный, Гребной, Галерный. Доступен для плавания только Морской канал от устья Большой Невы до Малого Кронштадтского рейда, вступивший в строй в 1885 г. На канале дорогостоящими дноуглубительными работами поддерживаются глубины до 15 м и ширина до 100 м. Только таким путем оказывается действующим Петербургский морской торговый порт.

За Невским взморьем находится Невская губа – мелководный, почти круглый, подобный озеру водоем длиной 21 км (от бара до острова Котлин с легендарным Кронштадтом) и шириной 10—15 км (от Лахты до Стрельны или от Лисьего Носа до Ломоносова). Площадь губы – 330 кв. км, средняя глубина – около 4 м, максимальная -6 м, объем воды – чуть больше одного кубического километра. Невскую губу часто называют «Маркизовой лужей» в память об адмирале маркизе де Траверсе, служившего во времена Александра I. Его считали незадачливым, опасавшемся выводить флот в Финский залив и Балтийское море. На самом-то деле это было опасно из-за плохого состояния кораблей и, как теперь говорят, из-за недостаточного финансирования… Берега Невской губы низкие, заболоченные, теперь, правда, полностью освоенные, сплошь заселенные.

Невзрачность этих мест не стала помехой к богатой истории «морских» окрестностей Петербурга. Всемирно известны расположенные на южном берегу губы Петергоф-Петродворец, Стрельна, Ораниенбаум– Ломоносов с их дворцами, фонтанами, парками. Северный берег известен мало, но и здесь есть на что посмотреть и о чем сказать. Лахта помнит царя Петра, лично спасавшего у ее берегов погибавших от жестокого шторма рыбаков в ноябре 1724 г. Некоторые историки полагают, что «этот случай стал отчасти причиною смерти государя в январе 1725 г. от простуды, ожесточившей его недуг». Вблизи Лахты был найден «гром-камень», доставленный великими трудами в столицу, чтобы стать в 1782 г. основанием «Медному всаднику».

Можно отметить, что Лахта и близкое к ней Ольгино в начале XX в. были избраны питерскими естествоиспытателями краеведческой базой, решившими, что здешние ландшафты хороши для организации экскурсионных станций и музея природы. Но в начале 1930-х гг. краеведение объявили буржуазным направлением, чуждым социалистическому воспитанию трудящихся, а краеведов разогнали, некоторых на Соловки, как Святского, или еще подальше… К западу от Ольгино располагается Лисий Нос. Это поморское название обозначает не только мыс – выступающую в губу сушу, но также название большого поселка, «муниципального образования», входящего в Приморский район Петербурга. Недавно отмечали 500-летие (!!!) заселения этих мест, как, впрочем, и других в окрестностях города. Столь долгая история заслуживает особого изучения. Отметим лишь отдельные, самые яркие и довольно близкие события. Отсюда по льду Невской губы в марте 1921-го красные бойцы штурмовали мятежный Кронштадт, посмевший восстать под лозунгом «Советы без коммунистов!». Отсюда в 1941—1943 гг. брала начало «малая дорога жизни», снабжавшая окруженный врагом и водой «Ораниенбаумский пятачок», а в оттепельном январе 1944 г. 2-я ударная армия пошла на прорыв блокады. Можно было бы отметить еще некоторые памятные места Лисьего Носа, из которых укажем только одно: именно здесь, согласно точной навигационной карте, в конце одной из улиц поселка пересекаются 60-я северная широта с 30-й восточной долготой.

Замыкает Невскую губу с запада остров Котлин. Впрочем, уже лет 10 или около того это уже не остров, а полуостров, сотворенный строителями комплекса защиты Ленинграда от наводнений, злополучной «дамбы». Остров соединили с северным берегом Невской губы системой дамб, по которым проходит автомобильная дорога. Началась эпопея защиты по партийно-правительственному решению в 1979 г., планировалось ее завершение в 1990-м, теперь предполагается защитить Петербург от потопов с моря в 2012 г. «Проект века» как-то потускнел на фоне перестройки и новых грандиозных планов…

А на Котлине – Кронштадт со своей особой, яркой, порой трагической историей. Этот городок вполне можно считать спутником Петербурга. В год основания крепости на Заячьем острове «Петр, в октябре, когда шел уже лед, ездил осматривать остров Котлин. Вымерил фарватер между сим островом и мелью, против него находившейся; на той мели, в море, определил построить крепость, а на острову сделать гавани и оные укрепить и сам сделал тому план и проспект. В начале мая 1704 года привез он в Кроншлот артиллерию и сам ее расставил…» (Пушкин А.С. «История Петра»). Петру приписывают даже замысел разместить на Котлине столицу. Но не получилось. Зато два столетия возводилась мощнейшая фортификационная система, преграждавшая подходы к главной базе Балтийского флота и к Петербургу. Более двадцати бетонно-каменных фортов с казематами для пушек и подводный частокол ряжевых преград поддерживались в боевом состоянии, но до непосредственных действий здесь дело не дошло. А теперь и вовсе все это в существенной мере утратило свое военное значение. И задача состоит в том, чтобы восстановить и сохранить Кронштадт и форты как исторические памятники. Следует помнить еще и о «Кронштадтском футштоке» – геодезическом и гидрометеорологическом знаке, от нуля которого отсчитываются высоты суши по всей России и глубины ее морей.

Большинство горожан, не слишком искушенных в географии и краеведении, полагают, что Невская губа – уже Финский залив. В действительности залив начинается далее к западу, за островом Котлин. Его протяженность почти строго на запад до полуострова Ханко – около 400 км, ширина -70– 130 км, площадь – почти 30 тысяч кв. км, средняя глубина – 30 м, максимальная – 123 м. Очертания берегов и рельеф дна изменчивы и неоднородны. Выделяется в Финском заливе его узкая восточная часть.

Гидрометеорологические элементы в открытой части залива отличаются от наблюденных на береговых станциях, но корректное их сопоставление провести затруднительно, поскольку судовых наблюдений явно недостаточно. В качестве примера различий можно привести сравнение расчетов максимальных скоростей ветра по данным станций в морском порту Петербурга («Невская устьевая») и на острове Гогланд, почти в середине Финского залива. Один раз в 5 лет на первой из них возможен ветер 23 м/сек, на второй – 28 м/сек, в 10 лет – соответственно 24 и 30 м/сек, в 20 лет – 26 и 32 м/сек. Гогланд интересен своим геологическим и историческим прошлым, своеобразной растительностью и озерами.

Только за полуостровом Ханко, за эстонскими островами Хийумаа и Сааремаа начинается Балтийское море – почти замкнутое, внутреннее, можно даже сказать, северное средиземное море, на берегах которого расположено 9 развитых европейских государств. Море со всеми океанографическими проблемами, где десятилетиями европейские мореведы повышают свои знания и опыт. Площадь Балтики – около 415 тыс. кв. км, объем – 22 000 кубокилометров, средняя глубина – 52 м, максимальная – 459 м. (Для сравнения: площадь Черного моря составляет 423 тыс. кв. км., то есть близка к площади Балтики, но объем больше почти в 25 раз за счет значительных глубин – средняя 1270 м, максимальная 2245 м.) В Балтийском море еще два крупных залива, кроме Финского, – Ботнический и Рижский. Много тысяч маленьких живописных заливчиков, бухт, шхер, так же как и мелких островов.

Впрочем, примерно 20 островов из нескольких тысяч не так уж и малы: от 200 до 3000 кв. км. Например, шведский Готланд, «Божья земля» – второй по площади после датского острова Зеландия (Сьелланд, 7016 кв. км). В справочных данных площадь Готланда указана с точностью до 1 кв. км, а именно – 3001 кв. км. На острове располагается одноименная провинция Швеции с центром в городе Висбю. Готланд известен как туристический центр, весьма оживленный, правда, только в летнее время. Своеобразны занятия и язык жителей острова – это диалект, заметно отличающийся от шведского. Готланд привлекает не только туристов. Его «каменные корабли», остатки древних захоронений интересуют археологов, специалистов по истории Скандинавии эпохи викингов. У поэта Валерия Брюсова есть стихотворение «На Готланде», 1906 г.:

Тощий мох, кустарник чахлый,

Искривленная сосна,

Камень, сумрачный и дряхлый,

Белой пыли пелена…

Замечательны эстонские острова Сааремаа (2671 км2), Хийумаа (960 км2) и Муху (205 км2), с которыми нас познакомил в 1960-х гг. эстонский писатель Юхан Смуул…

В середине Финского залива находится наш российский остров Гогланд, «Высокая земля» или по-фински Суурсаари, «Большая земля», хотя он совсем невелик, менее 1000 км2.

Здесь сохранились редкие растения, необычные озера, мрачные пещеры – прибежища пиратов, контрабандистов и викингов. Гогланд, хранящий множество тайн, включая тайны советско-финской и Отечественной войн, начали изучать только в самое последнее время Балтийское море отличается своеобразным распределением солености – от почти нулевой в нашей Невской губе, сильно распресненной в центральной части и у входа в Финский залив (5– 7 граммов на литр или в гидрохимических единицах – промилле) и до почти океанической на границе с Северным морем (30—32 промилле). Погодные условия изменчивы, метеорологические наблюдения и измерения в открытом море довольно ограничены, надежные данные имеются только на береговых и островных станциях. Нередки на Балтике жестокие штормы, например: 19 сентября 1893 г., когда погиб корабль русского военного флота «Русалка» (известный памятник в Таллинне, 12 офицеров и 166 матросов); 17—18 октября 1967 г., когда редкие по высоте волны и бурные течения изменили топографию дна на подходах к прибалтийским портам Клайпеда, Лиепая, Вентспилс; 11 ноября 1969 г., когда ураган, частоту которого оценили повторяемостью 1 раз в 300 лет, вызвал наводнение в Риге. Почти ежегодно в Балтийском море появляется лед, но его распространение чрезвычайно изменчиво: от полного отсутствия в открытой части и до полного покрытия поверхности моря в суровые зимы. Развитие ледового покрова на Балтике иногда используется как показатель суровости зимы в Петербурге. Балтийское море считается бассейном экологического риска из-за активного антропогенного воздействия со стороны технически развитых стран, расположенных на его берегах. Со временем оно усиливается: по продольной оси Балтики на ее дне в ближайшем будущем предполагается проложить газопровод из России в Европу. Кроме того, серьезные опасения вызывают захороненные после Второй мировой на балтийском дне боевые химические вещества.

Путь до Балтийского моря из Петербурга оказывается неблизким. И считать наш город морским можно, пожалуй, довольно условно. Кроме того что открытого моря у Петербурга нет, город обращен к воде совсем не парадной своей стороной, а промышленно-торгово-деловым обликом – портом, заводами, складами. Его «морской фасад» имеет пока довольно непривлекательный вид, его благоустройство и оформление существуют только в проектах.

О воде в Петербурге и вокруг него можно рассказывать еще много и долго. Каждый водный объект заслуживает внимания, каждый неповторим и необходим. Вокруг города и в Ленинградской области протекают, кроме Невы, еще около десятка рек, которые считаются большими, примерно 15 средних и более 19 000 малых рек. Сравним: на Украине площадью в 7 раз превосходящей нашу область рек чуть больше 20 тысяч. Расскажем коротко о некоторых крупных реках Ленинградской области.

Волхов – длина 224 км, из которой ровно половина приходится на Новгородскую область. Вытекает из озера Ильмень, втекает в Ладожское озеро. Средний расход (объем воды в единицу времени) – 552 кубометра в секунду, максимальный – около 3000. На редкость прямая река, даже по сравнению с Невой, почти без извилин. Не имеет дельты. Обширная пойма в среднем течении при половодье надолго затапливается.

Волхов подвержен заторам и зажорам, так как часто создаются условия для образования внутриводного льда. На порогах реки построена знаменитая Волховская гидроэлектростанция – первая после революции по плану электрификации Советской России.

Свирь – соединяет Онежское и Ладожское озера. Длина в точности равна длине Волхова, но, в отличие от него, Свирь очень извилиста. Средний расход – 780 кубометров в секунду. Имеет много притоков: Паша, Оять, Важинка и другие. Судоходна на всем протяжении. Построены гидроэлектростанции – Нижне– и Верхнесвирские.

Вуокса – вытекает из Сайменского озера в Финляндии, впадает в Ладогу. Длина 156 км. На течении – несколько водопадов, из которых знаменит Иматра. Сток зарегулирован четырьмя ГЭС. Средний расход – 600 кубометров в секунду.

Нарва – начало берет в Чудском озере, впадает в Финский залив. Длина 77 км, средний расход 400 кубометров в секунду, максимальный – 1470. Приустьевая часть реки протекает по Эстонии. Зарегулирована гидроэлектростанцией.

Луга – самая длинная река Ленинградской области: 350 км. Средний расход – 100 кубометров в секунду. Устье реки подвержено сгонно-нагонным колебаниям при прохождении циклонов по Финскому заливу.

Не только перечисленные, но и все другие реки Ленинградской области живописны, интересны в географическом и историческом отношениях, могут служить объектами туризма и отдыха.

Но нет на Северо-Западе России, а тем более вблизи города, пожалуй, ни одной даже маленькой речушки, которая не подверглась бы влиянию человека. И об этом следует сказать особо. Вскоре после Второй мировой войны, едва восстановив разрушенное, люди обнаружили, что их созидательная работа имеет и обратную сторону, а именно – она отрицательно воздействует на окружающую среду. Так, впрочем, бывало всегда. Где бы ни появлялся человек, тотчас же начиналось использование и потребление природных ресурсов, на окружающую среду начинала оказываться так называемая антропогенная нагрузка. Гораздо реже и, как правило, с опозданием принимались природоохранные меры. У нас долго провозглашался девиз: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее – наша задача!», автором которого считался замечательный селекционер Мичурин. В действительности же этот клич был очень удобен власти для оправдания хищнического вторжения в природу, против которого всегда выступали и наши и зарубежные ученые и естествоиспытатели. Выдающийся географ-климатолог Александр Иванович Воейков еще в 1893 г. предостерегал: «от противоречия между временными выгодами человека и выгодами целого общества… – И заявлял далее: – Считаю необходимым особенно оттенить противоположность между хищнической деятельностью человека и деятельностью охраняющей и восстанавливающей, между злоупотреблением и разумным пользованием силами природы. Истинная культура в том и состоит, чтобы путем временных ограничений, трудов и усилий достигать блага в будущем, если не всегда для себя, то хотя бы для подрастающих поколений».

Со второй половины XX в., с началом научно-технической революции, мера антропогенного воздействия стала опасной. Горожане начали испытывать трудности с дыханием, в сельских местностях заметили вред от химических удобрений, поредели леса, испортилась вода в реках, озерах, морях. Проблема вышла на мировой уровень. Организация Объединенных Наций обращалась к главам государств, принимала воззвания, решения, определения. Например: «Под загрязнением моря понимают прямое или косвенное введение веществ или энергии в морскую среду, включая прибрежные и устьевые районы, которые приводят к вредным последствиям для живых организмов и к опасности для здоровья человека, препятствуют развитию активной морской жизнедеятельности, в том числе и рыболовства, причиняют ущерб качеству морской воды и всем сторонам человеческой деятельности». Определение принято, им руководствуется Конвенция по охране морской среды бассейна Балтийского моря, оно приложимо к любому водному объекту российского Северо-Запада. Но не достигнуто главное: полный контроль над загрязнением и его прекращение. Хотя некоторые положительные сдвиги имеют место, они все же явно недостаточны.

Загрязнение вод, ухудшение экологической обстановки, увеличение антропогенной нагрузки на природные комплексы Северо-Запада России – все это часть глобального кризиса окружающей среды. Наш регион – один из наиболее развитых в стране в хозяйственном отношении. В нем выделяются Петербург и Ленинградская область, образованная 1 августа 1927 г. Эти административные образования занимают площадь около 90 тысяч кв. км, здесь проживают примерно пять миллионов человек. Ясно, что изучение взаимодействия человека и природы в таких условиях представляет собой сложную задачу. И прежде всего потому, что она поставлена совсем недавно, не более полувека назад.

Материалы научно-технических измерений загрязнения воды и воздуха неполны, противоречивы, недостаточно показательны, употребляя гидрометеорологический термин – нерепрезентативны. Они получены различными методами, различными приборами, обобщены и оценены различными способами. Из сотен загрязняющих веществ определяются не более 20. Говорилось как-то, что в Неве содержатся все элементы таблицы Менделеева, а измерить удается всего около 10. От истока Невы до восточной границы города действовали 35 крупных промышленных предприятий и почти столько же располагалось на притоках Невы – Мге, Тосне, Ижоре. Все эти хозяйства и населенные пункты вокруг – источники загрязнения. Но главное, пожалуй, в том, что экологическая информация очень часто необъективна. Кроме того, что она была у нас долгое время просто засекречена, еще и каждый виновник загрязнения скрывал или умалял свою вину. Например, в нашем океанографическом институте в конце 1970-х гг. вполне серьезно выслушали доклад, будто загрязнение восточной части Финского залива и Невской губы вызвано отходами от капиталистических стран с юга и запада Балтийского моря… По проблеме в целом не будет преувеличением сказать, что экология, по крайней мере нашего региона, находится на стадии становления, подобно тому положению, в каком находилась гидрометеорология в начале XIX в.

Ладожское озеро осваивалось людьми с древнейших времен (о Старой Ладоге, например, впервые упомянуто в летописи от 862 г.), что выражалось в заселении побережий, вырубке лесов, добыче строительных материалов и, конечно же, в рыболовстве. Сплав леса, засорение прибрежных вод, отходы жизнедеятельности ухудшали качество воды и биологическое состояние озера. Процесс активного воздействия на Ладогу начался при Петре I, приобрел капиталистический размах в XIX в. и достиг апогея в годы социалистического строительства в течение почти всего века ХХ-го. Были открыты и разработаны залежи медных и железных руд, освоена добыча гранита, мрамора, камня, известняка, песка. Особенно досталось лесным запасам Приладожья. Теперь ценных хвойных пород почти не осталось. Отходы всех производств так или иначе попадали в озеро. Но подлинными потребителями и отравителями ладожских вод стали новые советские отрасли промышленности: целлюлозно-бумажная, химическая, металлургическая, нефтеперерабатывающая.

В начале 1980-х гг. Совет министров СССР принял постановление «О дополнительных мерах по обеспечению охраны и рационального водных и других ресурсов бассейна озер Ладожского, Онежского и Ильменя». Но, пожалуй, оно оказалось лишь благим пожеланием…

К середине 1980-х гг. действовало 4 мощных ЦБ комбината, один деревообделочный комбинат, которые сбрасывали в озеро каждые сутки около одного миллиона кубических метров опасных веществ. Вблизи крупных выпусков образовались устойчивые зоны загрязнения, распространившиеся на 10—15 км в открытое озеро. Дно в этих местах устлано толстым слоем токсических веществ. Развитое сельское хозяйство, решавшее в значительной мере продовольственные задачи Северо-Запада, не осталось в стороне от загрязнения: птицефабрики и животноводческие комплексы не располагали достаточными очистными сооружениями. Важная роль Ладожского озера как транспортной магистрали омрачается аварийными и просто сбросами нефтепродуктов и других отходов с проходящих кораблей, совершающих в год примерно 10 тысяч рейсов.

Отдельно скажем о ладожской рыбе. По своей природе Ладога – лососево-сиговый водоем, подобно тому как Байкал является омулевым. Промысловое значение имеют также корюшка, ряпушка, окунь, судак, лещ, плотва и немало других видов – всего примерно 50 – хорошо известных и настоящим рыбакам, и любителям. Отметим, что и те, и другие не всегда озабочены сохранением рыбных богатств: у одних интересы производственные, план улова, у других – охотничий азарт, доводящий многих до браконьерства… А водится рыбка в Ладоге, как и в любом другом водоеме, благодаря наличию достаточно протяженной пищевой цепи, схематично состоящей из двух звеньев: организмов, живущих в толще воды и на дне. В начале цепи находятся микроскопические водоросли (фитоплактон), создающие основу для более высоких звеньев – животных организмов разных размеров (зоопланктон), служащих кормом для нехищных и хищных рыб, замыкающих цепь.

Есть в Ладоге и водное млекопитающее – ладожский тюлень или нерпа весом 30—80 кг, длиной до полутора метров. Животное занесено в «Красную книгу» природы. Гидробиологи не могут объяснить, как этот зверь попал в озеро. Нерпа иногда заходит в Неву, она встречалась и в пределах города. Вся эта биологическая система составляет сложное единое целое, одного только фитопланктона насчитывается почти 400 видов. Искажение, потеря хотя бы одного элемента цепи или, напротив, появление вредных элементов отражается на всей системе. А именно такие неблагоприятные процессы происходят в водоемах под влиянием человека. Например, интенсивное загрязнение прибрежных вод Ладожского озера в течение 40—50 лет вблизи целлюлозно-бумажных предприятий привело к полному исчезновению органической жизни в этих зонах.

Очень схожие соображения можно высказать о рыболовстве в Неве, ее дельте и Невской губе, а также Финском заливе и Балтийском море. Видовой состав рыб в этих районах близок к ладожскому, составляя 40—50 видов. Названия рыб привычны, это исконно русские названия пресноводных рыб, известные и рыбакам, и каждой хозяйке. Хотя уже немало лет встречаются и незнакомые рыбы, которых доставляют в Петербург из дальних российских морских портов, а добывают и вовсе в международных водах у берегов чужих стран: Исландии, Канады, Аргентины.

Но одну рыбу, точнее рыбку, назвать все же необходимо. Это – корюшка, знаменитая рыбка, можно даже сказать одна из наших питерских достопримечательностей, один из признаков петербургской весны. Корюшка – проходная рыба, основные сроки ее улова приходятся на май и первую половину июня, но любители начинают охоту за ней еще в феврале, со льда. Вес одной рыбешки составляет 30—40 граммов, а по данным на начало 1930-х гг., подготовленным для проекта защиты Ленинграда от наводнений, вылавливали за сезон минимум 10 миллионов штук, то есть 300—400 тонн. Корюшка в окрестностях Петербурга еще не перевелась, но простым потребительским глазом видно, что ее с каждым годом становится все меньше. Впрочем, сокращаются уловы и других рыб, особенно вблизи больших городов. Очень много стало рыбаков, любителей лова, связанного с немалым риском, особенно зимой. Но! – «охота, пуще неволи», а рыболовство та же охота… Благополучие промысла повсюду связано также с качеством вод, с антропогенной нагрузкой. Но, несмотря на все неблагоприятные факторы, добыча рыбы продолжается. Некоторые сведения представляются даже неожиданными. Например, для всей Балтике известно, что к началу 1980-х гг. это маленькое по сравнению с необозримым Мировым океаном, море давало 10—12 % мирового улова рыбы. Заметим, однако, что статистические сведения, особенно экономического характера, да еще и за прошлые годы, не вполне надежны. Приходилось слышать от рыбаков-профессионалов с больших траулеров и рефрижераторов, вернувшихся с океанических просторов: «Поди проверь…».

И, наконец, о воде для нашего питья и потребления. С этого следовало бы начать. Ведь без воды невозможна жизнь вообще и каждого из нас в отдельности. Петербург и окрестности снабжаются водой из Невы, то есть из Ладожского озера. Оно же служит источником водоснабжения многих других населенных пунктов. Озеро и Нева представляются неисчерпаемыми резервуарами для водопотребления. Огромный мегаполис забирает из них не более 100 кубометров воды в секунду, причем на питье идет менее трети этого объема (вспомним: средний расход Невы – 2500…). Но дело не только в массе воды. Для потребления необходимо ее высокое качество. А с этим в Петербурге всегда были проблемы: чистая, на первый взгляд, вода попахивала болотом. Да и отходы бурного строительства попадали в реку вопреки царскому указу «никакого помета и сору на Неву и другие реки не бросать!».

Стали сооружать водопроводы из чистейших источников на Дудергофских высотах. Конечно, прежде всего, в вельможные дворцы, первому – Меншикову. Только в середине XIX в. образовалось акционерное общество питерских водопроводов. Городская дума обязала акционеров создать сеть труб длиной 100 верст, обеспечить каждого жителя четырьмя ведрами воды в сутки. С годами потребление росло, увеличивались и заботы о чистоте воды. К началу XX в. в дельте Невы обнаружились целые отмели из нечистот, а в 1908 г. Петербург потрясла эпидемия холеры – заболело более 20 тысяч жителей, умерло 4 тысячи. В 1911—1912 гг. Нева и Невская губа подробно исследовались в санитарном отношении специальной экспедицией под руководством известного ученого-гигиениста Г.В. Хлопина. Неблагополучное состояние вод вокруг столицы подтвердилось. В последующие годы способы очистки вод совершенствовались. А в жуткую блокаду воду черпали прямо из Невы, и эпидемий не было…

В последние 15—20 лет проведены исследования по учету антропогенной нагрузки на водную систему Петербурга и окрестностей. Установлено, что объем сбросов составляет около двух кубокилометров в год (расход Невы – почти 80…). На верхнее звено – Ладожское озеро – приходится примерно 20% сточных вод с химическими веществами отходов промышленных предприятий. Нева принимает 10% суммарных сбросов. Очистке подвергается немного более одного кубокилометра в год, но в этих объемах постоянно происходят изменения в результате поэтапных водоохранных мероприятий.

Теперь мы потребляем более 500 литров воды в сутки на человека, воды, прошедшей многоступенчатую очистную обработку. Постепенно отказываемся от представлений о неисчерпаемости воды, устанавливаем счетчики, оплачиваем расходы по новым тарифам, убеждаемся, что правильный учет даже выгоден. Иногда испытываем перебои в водоснабжении, но они все-таки редки и кратковременны. Верим и надеемся, что державная Нева и Ладога родная не подведут нас и впредь…

Ландшафты города, окрестностей и области

«Грунт и почва в Петербурге представляют собой сплошное болото, поэтому, начиная с места, где река разветвляется на две, и до самого моря, весь город подвержен большой опасности от воды. Не только сам город, но и окрестности настолько болотисты и низменны, что сюда ведет одна единственная дорога, к тому же так скверна, что осенью и весной можно дюжинами считать мертвых лошадей, задохнувшихся в болоте. Что же до почвы в этой местности и вообще в краю, то она из-за обилия воды, болот, больших топей и пустошей настолько холодна, что трудно надеяться на хорошие урожаи, особенно в дождливые годы, когда вовсе ничего не созревает. Самые основные растения это, пожалуй, репа, плохая белокачанная капуста, огурцы и трава для скота. Хотя надо заметить, что скота – овец, свиней и т. д. – осталось немного, он погиб из-за войны и тяжелых времен. Если продовольствие сюда не привозили бы, то не только Петербург, но и часть края вымерла бы от голода… В местностях, где все же есть открытые поля, явно видно, что в неплодородии повинны не столько грунт и почва, сколько отсутствие прилежных хозяев.

Голландцы и немцы, живущие в Петербурге, прилагали усилия к выращиванию растений, пока ничего стоящего из этого не вышло, тем более что один за другим следовали холодные и дождливые годы…

Берега Невы по большей части покрыты лесом, болотисты, заросли дикими деревьями, преимущественно березой. Там не растет ничего для пропитания человека и трудно прокормить домашних животных… Не только от Шлиссельбурга и выше вдоль канала к нему, но и ниже устья за Кронштадтом нет даже камня, пригодного для строительства и мощения. Материалы, из которых делают кирпичи, настолько плохи, что дома, построенные из этого кирпича, требуют ремонта по крайней мере каждые три года. Некоторые приписывают это зимнему строительству. Самые леса, коими изобилует местность, не годятся для постройки кораблей. Лес приходится возить из соседних новгородских районов и даже из Казанского царства, особенно дуб…».[178]

«Тоска по родине впилась в один небольшой уголок земли и оборвать ее можно только с жизнью. Дайте мне на любом материке лес, поле и воздух, напоминающие Петербургскую губернию…»[179]

Петербург расположен на границе зон тайги и лиственных лесов умеренного пояса. Большая часть города и окрестностей находится в пределах Приневской низменности, составляющей, в свою очередь, часть обширной Прибалтийской низменности. Приневская низменность – долина шириной 30—50 км и относительной глубиной 50-100 м, плоскими ступенями опускающаяся к Финскому заливу. На фоне этого низменного ландшафта небольшие площади занимают невысокие возвышенности: Колтушская, Парголовская, Поклонная, Лемболовская (высоты до 70 м), Вепсовская, Ижорская (высоты до 160 м). Северные окрестности Петербурга находятся в пределах Карельского перешейка между Финским заливом и Ладожским озером, южные – Пушкинский и Красносельский районы – на отрогах Ижорской возвышенности.

Современный рельеф региона сформировался в ледниковое и послеледниковое время четвертичного периода истории Земли. Хотя породы, лежащие в основе рельефа, имеют возраст более 500 миллионов лет, собственно рельеф по геологическим понятиям достаточно молод – всего 10—20 тысяч лет. В рельефном отношении в городе можно выделить три района: северный правобережный, южный левобережный и дельтовый. Правобережье – наиболее возвышенная часть Петербурга – отличается пересеченной местностью, общей живописностью ландшафта, обилием зелени, озер, прудов. Основная часть этого района имеет высоты 5-10 м, и только прибрежная полоса низменна и подвержена затоплению при подъемах воды. В левобережном районе преобладает плоская равнина, уходящая на юг до Пулковских высот. Острова невской дельты отличаются высотами менее 3 м. Но здесь расположен исторический центр города, возвысившийся за счет культурного слоя. При наводнениях выше 250 см все же создается угроза подтопления.

Ландшафтный район – единица физико-географического районирования – территория, которая отличается общим происхождением, однородными чертами рельефа, сходными видами почв и растительности. Петербург, его окрестности и Ленинградская область, несмотря на небольшую площадь, включают несколько ландшафтных районов, из которых выделяют побережье Финского залива, Ижорское плато, Приневскую низину. Прибрежные пространства отличаются террасами, валами и дюнами. Плато находится южнее побережья, отличается довольно значительными высотами до 170 м на Дудергофской возвышенности. Приневская низина располагается между Финским заливом и Ладожским озером, имеет равнинный рельеф, достаточно густую сеть небольших рек, ручьев и болот.

В радиусе 60—70 км от города находится зеленая зона из лесных массивов и лесопарков. Наибольшие площади занимают хвойные леса с основными породами, елью и сосной. На западе и юго-западе области произрастает лиственный лес, встречаются небольшие дубовые, осиновые, липовые рощи. В пригородах путем благоустройства лесов организованы лесопарки: Невский, Сестрорецкий, Курортный, Стрельнинский. С XVIII в. вокруг царских резиденций возделывались садово-парковые комплексы: Царскосельский, Павловский, Гатчинский, Петро-дворцовый, которые поддерживаются и охраняются.

О народных приметах погоды

Старайся наблюдать различные приметы.

Пастух и земледел в младенческие леты,

Взглянув на небеса, на западную тень,

Умеют уж предречь и ветр, и ясный день,

И майские дожди, младых полей отраду,

И мразов ранний хлад, опасный винограду

А.С. Пушкин. «Приметы»

Изучение народных примет погоды – интересная задача для метеорологов и в наше электронно-спутниковое время. Несомненна обоснованность многих из них. Известный историк Василий Ключевский отметил: «В народных приметах открывается удивительная наблюдательность, часто доставшаяся ценою горького опыта. В приметах народа – его метеорология, его хозяйственный учебник, его бытовая автобиография». В приметах, однако, много непонятного, странного, противоречивого. Многие из них, справедливые для одних мест, не годятся для других. Многие, связанные с религиозными праздниками и датами, каким-то образом присоединены к природным явлениям. Совсем редко встречаются приметы, основанные на явлениях погоды, наблюденных в городских условиях. К сожалению, очень мало примеров научной проверки примет. А суть такой проверки очень проста и состоит она в сопоставлении приметы и действительности. Только сопоставлять следует не один, не два дня или сезона, даже не 10, а, по крайней мере, 30, лучше 50, хорошо бы 100. И непременно для одной местности. И обязательно корректными математико-статистическими методами…

Из весенних примет заслуживают упоминания следующие:

Март-проталъник – 14 марта, Плющиха, снег плющится, слеживается, становится влажным; если на Плющиху солнечно – к хорошему лету, снег с дождем или мороз – к мокрому плохому лету.

18 марта – день огородников; пора рыхлить парниковый грунт, замачивать семена.

30 марта – Алексей-Божий человек, с гор вода.

Апрель-снегогон – 4 апреля, день капельник.

7 апреля – день Благовещения Пресвятой Богородицы, считается, что это третья встреча весны: первая – 15 февраля, на Сретенье, вторая – 22 марта, в день весеннего равноденствия. На Благовещенье весна окончательно зиму поборола. Если в этот день разразится гроза, лето теплым будет, ясное небо – к грозовому лету и лесным пожарам, оттепель – к морозам, теплая ночь – к дружной весне, иней, туман, ветер – к хорошему урожаю. И еще – примета рыбакам: на Благовещение всегда хороший улов. Праздник Пасхи, в отличие от Благовещения, приходится на разные даты, но чаще всего бывает в апреле. Примета: на Пасху ясно и солнечно – лето будет благоприятным и урожайным…

Май-травень – 13 мая, предсказатель погоды на лето: теплый вечер и тихая ночь – к сухому лету.

18 мая – рассадница, посев капусты.

Дождь в мае хлеба подымает.

Из летних примет.

Июнь-хлеборост – радуга после дождя – к хорошей погоде; глухой гром – к тихому дождю, гулкий гром – к ливню, беспрерывный гром – быть граду.

Следует обратить внимание на «Самсона-сеногноя», приходящего на 10 июля. В этот или ближайшие к нему дни в средней России часто проходят дожди, угрожая животноводству порчей запасенных кормов. Ученые Московской Тимирязевской сельскохозяйственной академии произвели проверку этой приметы и выяснили, что она оправдывается примерно на 70%. Такой же результат получен для Ильина дня, 2 августа. Примета проста: «Илья-пророк по небу мчится… Илья-пророк льдинку в воду опускает», то есть проносятся грозы, гремит гром, сверкают молнии, после чего холодает и нельзя купаться. Агрометеорологи по материалам за 40 лет установили, что, действительно, 1-3 августа число гроз и ливней увеличивается вдвое-втрое по сравнению с соседними днями. Примета подтвердилась, но опять же на 60—70%. Интересно, что научные прогнозы погоды на месяц и сезон имеют примерно такую же оправдываемость. Приведем пример противоречивых августовских примет, отмеченных в садово-огородном календаре. 15-е – Степан, каков он, таков сентябрь, 16-е – по его погоде будет октябрь, 17-е, именем не обозначен, по нему будет ноябрь, 18-е, определяющий декабрьскую погоду, наконец, 19-е августа – второй, яблочный, Спас, определяющий погоду января следующего года. Как понять подобные предсказания? Ведь каждый месяц с сентября по январь очень разные, совсем непохожие друг на друга, один другого холоднее. А взятая за основу пятидневка августа разнообразием погоды обычно не отличается, даже на нашем Северо-Западе. Весьма сомнительные, странные приметы… Тем более что у второго Спаса, 19 августа, в приметах есть двойник – Мирон, 21 августа: «Каков Мирон, таков январь». По какому же дню предсказывать январь – по 19-му или по 21-му? Или понадеяться на сходство погоды в эти дни?

Сторонники научных методов в метеорологии относят большинство примет к нелепым предрассудкам. Не исключено, что авторы ряда примет были просто восторженными или, напротив, скептическими наблюдателями природы. Ведь сказано же А.С. Пушкиным: «…суеверные приметы / Согласны с чувствами души»).

23 августа – Лаврентий: смотри воду, если спокойна, быть осени тихой, а зиме без метелей.

Некоторые приметы правильнее называть местными признаками погоды. Все замечают, как происходит постепенное ухудшение погоды: безоблачное небо вначале едва заметно затягивается тонкими высокими облаками, солнечное сияние тускнеет, и через несколько часов облака становятся сплошными и плотными. Затем начинается дождь, усиливается западный ветер, возможен подъем воды в Неве. Еще через какие-то часы заметно холодает, ветер переходит к северному, становится порывистым. Скоро в облаках появляются просветы, ветер слабеет, постепенно теплеет. Таковы признаки циклона, теплого и холодного атмосферных фронтов. Улучшение погоды также сопровождается признаками: в облаках появляются просветы, низкая облачность довольно быстро меняется слоистой, затем высокой и, наконец, исчезает. Температура воздуха сначала понижается, затем обретает устойчивость. Хорошая погода отличается безоблачностью или красивыми кучевыми облаками летом в дневные часы. Температура имеет правильный суточный ход: зимой – ночной мороз, несколько ослабевающий днем; летом – дневная жара, ночью прохладно. При устойчивой погоде и зимой и летом – безветрие или слабые ветры. Ненастная погода характерна постоянством температуры воздуха, ее малой изменчивостью от ночи ко дню, а также слабыми ветрами. В подобных признаках нет ничего надуманного, привлеченного из каких-то сторонних соображений. Такими признаками пользуются синоптики при составлении прогнозов погоды.

Из осенних примет.

Сентябрь-летопроводец: много паутины – к ясной осени и холодной зиме.

Гром в сентябре – к долгой осени.

26 сентября – уборка корнеплодов, с этого дня корень в земле не растет, а зябнет.

Октябрь – грязник: октябрьский гром к малоснежной зиме.

4 октября – день Дмитрия-златоуста. Какая погода в этот день, такой и останется на четыре ближайшие недели.

14 октября – Покров Пресвятой Богородицы: «натопи хату без дров», то есть утепли жилье к этому дню.

27 октября – день Параскевы-грязнихи. Если сыро и слякотно, то до настоящей зимы остается не меньше 4 недель.

Ноябрь-предзимье:

4 ноября – переходный день: если дождь, то за ним и зима придет.

14 ноября – вторая (после Покрова) встреча зимы.

21 ноября – Михайлов день, зима на ноги встает.

Из зимних примет.

Декабрь-стужайло, год замыкает, зиму начинает.

4 декабря – Введение «наложило на воду толстое ледение».

19 декабря – Никола-зимний, если до него морозы, то после – оттепели.

Январь-просинец – прибыло дня на воробьиный носок.

19 января – Крещение, мороз – к сухому лету, пасмурно – к урожаю.

Февраль-бокогрей, в начале погода ясная – к ранней весне.

24 февраля – Власьев день, пора зиме уходить.

Причины петербургской погоды

Погоду делают циклоны…

Погода каждого дня в Петербурге в любое время года объясняется очень просто: она зависит от расположения циклонов, антициклонов и разделяющих их атмосферных фронтов над Европой от Британских островов до Урала и от арктических морей до морей Черного и Каспийского. Для метеоролога, изучающего атмосферу, для синоптика, «одновременно обозревающего» погоду на пространстве 1000—3000 км через каждые 3-6 часов (по крайней мере, не реже одного раза в сутки), такое объяснение вполне очевидно. Простому же читателю, интересующемуся не погодой вообще, а погодой на завтра, на ближайшие выходные, на месяц очередного долгожданного отпуска – в особенности, приведенное объяснение простым скорее всего не покажется. Что это за циклоны, антициклоны, атмосферные фронты? Зачем нам, петербуржцам, такие необозримые просторы? Следует ли начинать объяснения с ежедневной погоды, зная, что у нас она может измениться за короткие часы, а каждое время года отличается неповторимым своеобразием? Читатель, даже достаточно образованный, вправе задавать любые вопросы, но он должен сознавать, как отметили известные физики, «что научная, хотя бы и популярная, книга не может читаться так же, как новелла»[180]

Итак: повседневную погоду в Петербурге определяют циклоны, антициклоны и атмосферные фронты. Метеорологи с полным основанием называют их погодообразующими факторами. И не только в Петербурге, и даже не только на Северо-Западе России, но и во всех умеренных широтах Земли. Именно здесь, примерно между 35 и 70 градусами широты, то есть от тропиков до полярного круга, атмосферные процессы протекают наиболее активно и изменчиво, причем особенно – в северном полушарии. Здесь самое неравномерное распределение материков и океанов, по-разному поглощающих и сохраняющих солнечное тепло. Здесь расположены самые различные природные области и ландшафты: океаны, равнины, леса и степи, горы и пустыни, внутренние полузамкнутые моря и крупные озера. Над относительно однородными регионами и областями протяженностью порядка 1000 км формируются воздушные массы примерно таких же горизонтальных размеров и высотой до 5 км. Эти огромные объемы воздуха – теплые и холодные, сухие и влажные – не остаются в покое, перемещаются с разными скоростями и обычно приходят во взаимное соприкосновение.

Между воздушными массами различного происхождения и различных свойств образуется относительно узкая – порядка 100 км – переходная зона, в которой резко меняются все метеорологические элементы: давление, температура, ветер, влажность. Эта зона и есть «атмосферный фронт». Название придумали ученые знаменитой «бергенской метеорологической школы» из норвежского города Бергена в годы Первой мировой войны, по-видимому, внимательно следившие не только за погодой, но и за жестоким противостоянием воюющих сторон. Они установили, что атмосферный фронт, как и военный, не может бездействовать сколько-нибудь продолжительное время. Он подвержен колебаниям, воздушные массы в зоне раздела перемешиваются, завихряются, фронт обретает форму волны. (Представим себе большую морскую волну..) У ее гребня атмосферное давление понижается. Такова начальная стадия образования циклона, стадия «молодого» циклона.

Затем, в течение часов или немногих суток, единоборство воздушных масс обостряется. Теплый воздух поднимается над холодным, холодный проникает под теплый, волна растет, превращается в вихрь. По внешней выпуклой поверхности волны проходит теплый фронт, по противоположной – холодный. Внутри фронтов сохраняется масса теплого воздуха – «теплый сектор» циклона. Вокруг гребня волны четко обозначается воронкообразная область низкого давления. Циклон полностью сформировался, вступил в зрелую стадию, распространился в высоту, «углубился», по терминологии метеорологов.

Далее активность циклона снижается, холодный и теплый фронты сближаются, воздух теплого сектора вытесняется в верхние слои, а в приземном слое остается однородный холодный воздух. Такова третья, заключительная, стадия развития циклона, стадия «окклюзии» или «заполнения». Обновленная холодная воздушная масса пребывает в относительном покое до тех пор, пока снова не подойдет теплая воздушная масса и все возвратится на круги своя, и снова разыграется атмосферная драма с борьбой разных воздушных масс.

Эта схема образования атмосферных фронтов и циклонов в духе «бергенской школы» наиболее характерна для европейской части умеренных широт, прилегающей к Атлантическому океану, и, соответственно, для Северо-Запада России и Петербурга. Действительно, согласно климатическим данным, через наш город проходит в среднем за год 180 фронтов разных типов, причем осенью и зимой примерно по 50, весной и летом – по 40. Петербург расположен на «путях циклонов», и эти атмосферные вихри у нас явно преобладают: их повторяемость осенью и зимой составляет 60—70%, весной и летом – 50—60%.

С циклонами связаны представления о плохой погоде. Антициклоны повторяются заметно реже: в холодные сезоны – в 30—40% случаев, в теплые – в 40—50%. Они приносят хорошую погоду. Существуют еще и нейтральные атмосферные ситуации, так называемые «малоградиентные», но их повторяемость ни в один из месяцев года не превышает 10%.

Циклон в чистом виде и в полном развитии увидеть простым глазом, наглядно рассмотреть, к сожалению, невозможно. Это дано только космонавтам и синоптикам. С космических высот циклон представляется облачным вихрем, воронкообразной спиралью, закрывающей значительные пространства земной поверхности. На синоптической карте Европейской России, построенной по наблюдениям и измерениям метеорологических элементов сотен станций от Атлантики до Урала, циклон представляет собой систему замкнутых линий равного атмосферного давления – изобар. Форма циклона у земной поверхности близка к эллипсу, большая ось которого почти вдвое больше малой, минимальное давление в центре может опускаться до 720 мм ртутного столба, а разность давления между центральной и крайней «периферийной» изобарами может достигать 10 мм. Разность температур воздуха между центром и периферией на первой-второй стадиях развития циклона, пока контрасты между воздушными массами еще не сгладились, может составлять 10—12 градусов. Циклон с такими характеристиками называют глубоким.

Воздух в циклоне северного полушария вращается против часовой стрелки. Вся система перемещается обычно с запада на восток то медленно, а то и со скоростью курьерского поезда. Горизонтальные потоки воздуха направлены от периферии к центру, втягиваются в него, как в воронку, и поднимаются вверх со скоростью порядка 10 см/сек. На высотах 1-5 км воздух охлаждается, выделяется тепло от конденсации водяного пара, образуются облака, из которых на землю падают дожди, порой обильные. В верхних слоях атмосферы форма циклона отличается от приземной: там изобары обычно не замкнуты, а почти параллельны между собой и близки друг другу по величинам, что свидетельствует о сильных ветрах скоростью 20—30 м/сек.

Глубокий малоподвижный вертикально развитый циклон со слабыми приземными ветрами может охватить территорию до 3000 км по большой оси эллипса и застрять над ней на две– три недели, а то и на полтора– два месяца. Так сложилось в затяжную весну рокового 1941 г., когда на Европейскую часть СССР обрушилось 40 кубических км дождей. Такой объем содержится в озере площадью 1000 кв. км при средней глубине 40 м. Сравним: в прилегающей к Петербургу Невской губе содержится чуть более одного кубокилометра воды. Такие, но не столь интенсивные, ситуации складываются в атмосфере нередко. Тогда говорят о дождливом прохладном лете (например, середина лета 2007 г.) – снежной мягкой – «сиротской» зиме, которые случаются у нас почти ежегодно, в общем – о плохой погоде в любое время года. Циклон другого типа – также глубокий, но активный и быстрый, не слишком развитый по вертикали, занимающий по большой оси не более 1500 км, с ураганными ветрами у земли, может за сутки преодолеть расстояние 2500 км от юга Скандинавии до Белого моря и вызвать наводнение в Петербурге.

Антициклоны внешне – из космоса и на картах – похожи на циклоны, это те же атмосферные вихри. Но в них, грубо говоря, все наоборот: высокое – до 780 мм – давление в центре, горизонтальное движение воздуха – по часовой стрелке, вертикальное – по нисходящей. Они приходят чаще с восточного направления, приземные ветры преимущественно слабые. Антициклон обычно сменяет циклон и радует хорошей погодой, как в первые две декады августа 2007 г., но иногда оборачивается продолжительной изнурительной жарой и засухой (лето 1972 г.), либо крепкими морозами зимой (вторая половина января 2006 г., февраль 2007 г.).

Упрощенные копии синоптических карт с циклонами и антициклонами нам по нескольку раз в день демонстрируют по телевизору. Мы видим, что от Чукотки и Камчатки до Петербурга и Калининграда располагается 5– 8 циклонов, разделенных причудливыми линиям теплых и холодных фронтов между собой и от антициклонов. Достаточно беглого взгляда на такую картинку, чтобы судить о погоде по всей России.

Циклоны и антициклоны в полном виде мы рассмотреть воочию не можем. Но мы можем судить об их приближении и развитии, если постараемся терпеливо наблюдать текущую погоду и ее последовательные изменения. Например, в прекрасные сентябрьские дни «бабьего лета» в Петербурге, когда хочется, чтобы такие дни продолжались как можно дольше, вдруг замечаешь постепенное ослабление солнечного сияния. Через 12—18 часов, но не более чем через сутки-двое, облака уплотняются, переходят в сплошные и вскоре начинает моросить. Тишина сменяется сначала слабым, но постепенно усиливающимся ветром с юго-запада и запада. Но еще тепло и даже как-то уютно. «Моросит мелкий дождь, до чего он хорош, если ты с малых лет в Ленинграде живешь…» или «…Мне мила твоя сырость». Так поют о городе Эдита Пьеха и Александр Розенбаум. А синоптики отметят: «проходит теплый фронт». Но ветер становится каким-то тугим, все более сильным, а дождь переходит в проливной. Кто оказывается в такую погоду на любой из набережных, замечает возвышение уровня воды, грозящее затоплением низко расположенных мест. Облака несутся над самой водой, над крышами домов, исчезли шпили Петропавловки и Адмиралтейства.

Однако не холодно: мы находимся в теплом секторе циклона. Ветер сбивает с ног, а вода достигает опасных пределов, вливаясь в некоторые улицы. И когда кажется, что потопа не миновать, ее уровень начинает понижаться. Ветер меняет направление к северо-западному и северному, становится порывистым, пронизывающим, в воздухе несется осенняя листва, в облаках появляются просветы, заметно холодает. Это проходит холодный фронт. Еще несколько часов – и над городом открывается чистое небо. Но погода уже другая, совсем не «бабье лето». Даже если все успокаивается, все же чувствуется наступление осени. Мы находимся «в тылу циклона», в холодном воздухе. Заморозки по утрам, туманы, полный листопад. Это на смену циклону пришел, предвещая зиму, антициклон. Подобные перемены погоды происходят в любое время года, хотя и не столь отчетливо.

Синоптики, конечно же, видели на своих картах все эти циклы и стадии. Когда мы заметили первые тонкие облака, они обнаружили небольшую область пониженного атмосферного давления, начальную стадию образования «молодого» циклона, где-то на юге Балтийского моря или над Скандинавией.

Когда над нами опустились низкие облака, усилился ветер и стала возвышаться вода, циклон уже сформировался окончательно, «созрел», его центр на синоптической карте оказался уже у входа в Финский залив, а низкое давление охватило всю Балтику и распространилось на российский Северо-Запад. Четко обозначились теплый и холодный фронты. А когда у нас вода пошла на убыль, на карте стала вырисовываться область повышенного давления, циклон вступил в стадию окклюзии и начал уступать место антициклону.

Позволим себе небольшую оговорку. Не будучи в состоянии увидеть циклоны-антициклоны в целом, а наблюдая их лишь по местным признакам погоды, очень многие из нас, особенно пожилые, почти безошибочно чувствуют приближение и развитие этих погодообразующих атмосферных образований. Теперь уже не настаивают, что человек – царь природы, а чаще подчеркивают, что он ее частица и все ее капризы, так или иначе, воспринимаются человеком. Не будем, однако, углубляться в вопрос влияния погоды на человека. Достаточно того, что погода – самое сложное явление в неживой природе. Изучение связи погоды с еще более сложной живой природой оставим биологам и врачам.

И еще. Редкое литературное произведение обходится без описания погоды. Классики отечественной и мировой литературы были прекрасными наблюдателями. Их картины погодных колебаний не только соответствуют научным представлениям, но во многих случаях подсказывают метеорологам особые детали явлений, призывают обращать внимание на погодные тонкости. Образцом может служить, конечно же, Пушкин. Его описание редкостного – однажды за 306 лет – наводнения 7 (19) ноября 1824 г., с безукоризненной точностью соответствует поведению исключительно активного и глубокого циклона, сменившегося антициклоном.

Сердито бился дождь в окно,

И ветер дул, печально воя…

Нева всю ночь

Рвалася к морю против бури…

И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась…

И всплыл Петрополь…

Утра луч

Из-за усталых, бледных туч

Блеснул над тихою столицей….

Или – зимняя изменчивость погоды:

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,

На мутном небе мгла носилась…

А нынче – погляди в окно:

Под голубыми небесами,

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит…

Циклоны и антициклоны, ответственные за повседневную погоду – лишь один из видов атмосферных движений, пространственно-временное разнообразие которых необычайно широко: от долей секунды и мизерных расстояний до десятков тысячелетий в масштабах всей Земли. Изначальная причина такого разнообразия – в неповторимости и уникальности нашей планеты.

Сферы, сферы, сферы…

Структура Земли в современную эпоху поддается прямым измерениям и наблюдениям только на поверхности, в космосе, в атмосфере, в океанах и на небольших, всего до немногих километров, глубинах в земной коре. Средний радиус Земли составляет 6370 км – не так уж много, меньше, чем от Петербурга до Хабаровска – и практически на всем этом расстоянии еще не удалось провести прямых измерений внутренней структуры планеты. Об этом судят только по косвенным данным с помощью сейсмического и электромагнитного зондирования путем расчета скоростей упругих волн от очагов землетрясений или от сильных подземных (ядерных) взрывов.

Полученные геофизические данные указывают, что современная Земля состоит из следующих, начиная с самых глубоких, разнородных слоев.

1) Ядро с внутренним твердым слоем на глубинах 5100– 70 км, внешним жидким слоем на глубинах 2900—5000 км и переходным слоем между ними на глубинах от 5000 до 5100 км;

2) Мантия со слоями: нижним (1000—2900 км), средним (400– 1000 км) и верхним (30-400 км).

3) Земная кора – литосфера, верхний слой твердой Земли от поверхности до глубин 30—33 км. Состоит из трех типов пород: изверженных (застывших потоков расплавленной магмы), осадочных (состоящих из пород, разрушенных действием воды и ветра, а также из растворенных веществ и остатков организмов) и метаморфических (состоящих из пород первых двух типов, подвергшихся действию высокой температуры и сильного давления в глубоких слоях литосферы).

Такие представления позволили геофизикам рассматривать Землю, всю ее мантию от ядра до земной коры, как вращающийся толстостенный шар с внутренней жидкой полостью, в которой плавает небольшое шарообразное твердое ядро, могущее вращаться иначе, чем мантия.

4) Гидросфера – Мировой океан, покрывающий планету на 71% ее поверхности. Наличием гидросферы Земля отличается от других планет Солнечной системы. Вода в 800 раз плотнее воздуха. Вода обладает исключительной теплоемкостью: изменение температуры единичного объема воды на 1° изменяет на ту же величину 3,3 тысячи объемов воздуха. Наибольшая плотность воды достигается при +4°, благодаря чему лед остается на ее поверхности. Отличительной особенностью вод Мирового океана является его соленость: на 1 литр воды приходится (грубо) 35 граммов солей, 90% из которых приходится на хлористые соединения. Вода обладает наибольшим поверхностным натяжением среди жидкостей, кроме ртути. На единицу поверхности океана приходится примерно на 20% больше тепла, чем на ту же поверхность суши. Таковы лишь главные особенности гидросферы Земли, оказывающие влияние на атмосферу, на формирование погоды и климата.

5) Атмосфера – внешняя газовая оболочка, ограниченная снизу твердой или жидкой подстилающей поверхностью, то есть сушей или океаном.

Мы занимаемся погодой Петербурга и совсем небольшого, в масштабах Земли, региона, так что крупномасштабные геофизические проблемы нам просто не объять, да и находятся они вне нашей темы. Но рассмотреть подробнее атмосферу Земли нам необходимо. Она – объект удивительный, уникальный (автор надеется, что читатель не взыщет строго за частое употребление этого слова, кстати, используемого ныне по поводу и без повода в самых разных случаях). Атмосфера содержит 5300 триллионов тонн воздуха – вес, который трудно себе представить. Но это всего лишь одна миллионная часть массы всей Земли. Между массами планеты и ее атмосферы существует замечательная (уникальная!) взаимосвязь. Будь Земля легче, ей было бы труднее удерживать свою воздушную оболочку. Луна, например, почти в сто раз легче Земли и вокруг Луны атмосферы нет… Будь Земля тяжелее, ее атмосфера была бы более плотной и тонкой, и погода на нашем шарике была бы совсем иной…

Атмосфера простирается в высоту на сотни и даже на 2000 км. Но как не удивиться тому, что половина массы атмосферы сосредоточена в нижнем 5-километровом слое, три четверти – находится ниже 10 км, 90% – ниже 15 км. Нижний слой атмосферы высотой 10—15 км называют тропосферой. Именно в этом слое формируется и проявляется погода. Температура воздуха в тропосфере падает с высотой от 12—15° у земной поверхности (в среднем) на 6-7° на каждый километр. Тропосфера неоднородна и слоиста по высоте.

У самой земной или водной поверхности располагается приземный слой тропосферы. (Любую поверхность, над которой находится воздух, метеорологи называют «подстилающей».) Высота приземного слоя оценивается от нескольких метров до немногих сотен метров. В этом слое вершится жизнь, здесь обитает самая обширная часть органического мира и живой природы, включая жизнь людей. Явления в этом слое оказывают влияние не только на погоду, но и на существование всего живого. Характер этих явлений и процессов настолько сложен и важен, настолько своеобразен и отличен от процессов в других слоях атмосферы, что учение о приземном слое выделено в отдельную часть метеорологии – микрометеорологию. Ее предметом является изучение переноса тепла, скорости движения, влаги, различных примесей от земной поверхности в более высокие слои атмосферы и обратно к земле.

Над приземным слоем до высот 1-2 км располагается пограничный слой тропосферы (используется разная терминология: планетарный пограничный слой, нижний слой, слой трения, слой возмущения, слой механического перемешивания). Здесь еще достаточно велико влияние подстилающей поверхности, которое выражается в различиях – градиентах – метеорологических элементов с высотой, хотя они и не столь значительны, как в приземном слое. Здесь развиваются нижние обложные и дождевые облака.

Над пограничным слоем находится средний слой тропосферы до высот 6-8 км, теперь именуемый чаще свободной атмосферой. Здесь местные особенности подстилающей поверхности проявляются уже несущественно. Здесь развиваются главные процессы текущей погоды – горизонтальное и вертикальное движение воздуха, формируется основная облачность. Здесь можно пренебречь некоторыми факторами, рассмотреть движение крупных объемов воздуха – воздушных масс – в «чистом» виде, без деталей, затемняющих основной процесс. Здесь с достаточным основанием принимаются определенные допущения, на которых основаны принципы повседневных краткосрочных (на 1-3 суток) прогнозов погоды. Такие прогнозы для свободной атмосферы составить проще, чем для пограничного и приземного слоев, поэтому их составление предшествует прогнозам для нижних слоев.

Над свободной атмосферой находится верхний слой тропосферы – выше 6-8 км и до нижней границы стратосферы. Здесь влияние подстилающей поверхности практически отсутствует. Здесь отмечается минимальная в тропосфере температура воздуха, причем всегда отрицательная. На эту высоту проникают вершины мощных кучевых и грозовых облаков, а остальная, самая верхняя облачность состоит из мельчайших ледяных частиц.

От 15—20 км и до 50—60 км простирается стратосфера, которая оставалась неизвестной до конца XIX в. А теперь она усиленно изучается, хотя бы потому, что это сфера действия ракет и высотной авиации. Температура в стратосфере почти постоянна, около -50°, или медленно повышается. Удивительно, что состав воздуха остается почти неизменным далеко за пределами тропосферы, до высот 100—500 км. Сухой воздух состоит на 78% из азота, на 21% из кислорода и очень малых долей инертных газов (аргона, гелия, неона, радона), а также переменных примесей – водяного пара, углекислого газа и трехатомного кислорода (озона). Постоянство газового состава атмосферы не влияет, на первый взгляд, на движение воздуха, но оно позволяет принять очень важную гипотезу «сплошной среды», благодаря которой метеорологи пренебрегают движениями отдельных молекул воздуха, а изучают динамику его больших объемов. Особенно важна гипотеза сплошной среды при изучении атмосферы математическими методами.

Из переменных примесей в воздухе очень важен водяной пар, хотя его содержание не превышает нескольких долей процента. Это единственная составная часть воздуха, которая при температурных условиях в атмосфере может переходить из газообразного состояния в жидкое и твердое с поглощением и выделением больших количеств тепла. Именно наличие водяного пара делает атмосферу живой, осязаемой, с облаками, дождями, туманами. 90% водяного пара сосредоточено в нижнем пятикилометровом слое тропосферы. Водяной пар вместе с углекислым газом определяют «парниковый эффект», пропуская солнечное тепло к земной поверхности и задерживая ее излучение, благодаря чему нижние слои воздуха оказываются самыми теплыми. В стратосфере водяного пара нет, там нет облаков и осадков, там совершенно сухо, очень холодно и безжизненно. Можно сказать еще проще и короче: в стратосфере нет погоды в понимаемом нами смысле. Выше 100—120 км постоянный газовый состав воздуха нарушается: более тяжелые молекулы остаются на этом уровне, легкие поднимаются в космос.

Об озоне известно, что его слой защищает нас и вообще все живое на планете от губительного радиоактивного космического излучения. Полагают, что озонный экран сыграл главную роль в эволюции биосферы, так как его защитное действие обусловило заселение суши живыми организмами.

В последние 20—30 лет интерес к озонному слою существенно возрос в связи с обнаружением в нем «дыр», сквозь которые патогенное излучение достигает Земли, угрожая жизни. Виновником неблагоприятного явления считаются изменения термодинамики нижней стратосферы, как в результате естественных колебаний, так и под влиянием хозяйственной деятельности людей. Мы – люди, все более стремясь к удобствам и комфорту, выбрасывают в атмосферу ежегодно сотни тысяч тонн вредных веществ, которые вступают в химические реакции с озоном и разлагают его. Принято немало соглашений, резолюций, конвенций с целью регулирования производства вредных примесей. Однако в этих бумагах нет обязывающих решений, и проблема остается «замороженной». Все хотят жить хорошо сегодня, сейчас, а что будет потом… Авось пронесет, а после нас хоть потоп, хоть «озоновые дыры». Тем более что наука не единодушна по поводу этой проблемы, да и не бескорыстна, пожалуй… И все же число защитников природы растет. Вокруг экологических идей образуются политические партии и движения, признанные международным сообществом. Нобелевская премия мира 2007 г. присуждена бывшему вице-президенту США Альберту Гору за активные усилия в защиту окружающей среды.

Слой атмосферы от 60 км до 400 км называется ионосферой, так как на этих высотах образуются потоки электрически заряженных частиц. Они влияют на радиосвязь, особенно при повышенной активности Солнца. Ионосфера связана с магнитным полем Земли, вызывая полярные сияния. В некоторых исследованиях утверждается, что усиленные процессы в ионосфере каким-то образом повышают циклоническую деятельность в тропосфере. Каким? Этот вопрос исследуется…

Добавим, что, по некоторым представлениям лито-, гидро– и атмосфера являются частями биосферы, объединяющей все части планеты, где возможно существование живых организмов. «Жизнь всей Земли с ее атмо-, гидро– и литосферой, со всеми растениями, животными и со всем населяющим Землю человечеством следует рассматривать как жизнь одного общего организма».[181]

Причины и особенности движения воздуха

Мы представляем себе атмосферу Земли как беспокойную среду, находящуюся в непрерывном движении. Строго говоря, ничто в этом мире не остается в покое. Но движения воздуха и воды представляются особенно естественными, какими-то сами собой разумеющимися. Также интуитивно мы предполагаем, что существуют какие-то силы, под влиянием которых эти движения совершаются. Но для изучения этих сил интуиции недостаточно. Требуется обратиться к основным физическим законам и выяснить, что это за силы, каковы их особенности, каким образом они действуют на метеорологические элементы, какими величинами они выражаются.

Сила тяжести – действует по закону всемирного тяготения Ньютона. Она вездесуща: любая пушинка, каждая материальная частичка, яблоко, упавшее на голову Ньютона (легенда или быль?) – все без исключения притягивается к центру Земли пропорционально массам частиц и обратно пропорционально квадрату расстояний между ними. Физики относят силу тяжести к массовой (объемной) силе, действующей на единицу массы любого вещества, независимо от того, находятся ли рядом другие частицы. Метеорологи уточняют – в том числе и на единицу массы воздуха. А сила на единицу массы есть ускорение этой силы. По известным значениям массы Земли и ее радиуса вычислили ускорение силы тяжести (ускорение силы земного притяжения, ускорение свободного падения), оказавшееся равным 9,8 м/сек2. Оно несущественно зависит от географической широты и высоты места.

Движение воздуха совершается на вращающейся Земле, то есть в системе координат, движущейся с ускорением. Планета вращается вокруг собственной оси, совершая полный оборот за сутки, благодаря чему у нас происходит смена дня и ночи. Вращается Земля и вокруг Солнца, совершая полный оборот за год, благодаря чему у нас меняются времена года. Два вида вращения известны нам со школьных лет. Правда, не столь известен и менее привычен тот факт, что годовое вращение совершается со скоростью 30 км/сек. Так и летим мы все в мировом пространстве стремительно и легко, совершенно того не замечая…

Важнейшее, с точки зрения динамической метеорологии, вращение Земли вокруг своей оси означает неизбежное появление дополнительных массовых – инерционных – сил, действующих на частицы воздуха. По направлению радиуса вращения появляется центробежная сила, ускорение которой на полюсах равно нулю, поскольку полюса лежат на оси вращения. На экваторе центробежная сила заметна, но и там ее ускорение в сотни раз меньше ускорения силы тяжести, составляя примерно 0,03 м/сек2. Поэтому в атмосферных движениях центробежной силой позволительно пренебречь. Она лишь очень незначительно увеличивает силу тяжести на полюсах по сравнению с экватором.

Для метеорологических движений вращение Земли не проходит даром. И не только для метеорологических. Оно – вращение – обусловливает появление новой массовой силы, действующей на любое движение любых объектов – пешеходов, поездов, ракет, снарядов, течений рек и, конечно, воздушных потоков. Сила в какой-то мере таинственная, можно даже сказать, коварная. Пока объект неподвижен, она не дает о себе знать. Это видно из математического выражения этой силы, куда сомножителем входит скорость движения объекта. Объект в покое, его скорость – нулевая, и силы – нет, она затаилась. Формула силы не потребовала бы стольких слов, но, следуя принципу «без математики», не станем ее приводить. Она – формула – известна каждому школьнику, кажется, с 6-7 классов. Но и словесное определение этой силы также просто – она равна произведению четырех величин: коэффициента 2, угловой скорости вращения Земли (один полный оборот в радианах равен 6,28, в сутках содержится 86 400 секунд), синуса географической широты и скорости движения объекта. Формул писать не будем, но некоторые цифры и простейшие вычисления все же приведем. Удвоенная угловая скорость равна 0,000146 1/сек, синус широты Петербурга равен 0,866 (события происходят здесь), скорость движения равна 1,5 м/сек или почти 5,5 км/ч, что вполне под силу обычному здоровому петербуржцу. Получаем ускорение таинственной силы для скорости пешехода на нашей широте приблизительно: 0,00019 м/сек2. Величина, прямо скажем, мизерная. Пешеход такого ускорения не ощущает. Но для частиц воздуха она существенна и, главное, сравнима с другими силами.

Пора назвать изучаемую силу. Это – отклоняющая сила вращения Земли, или кориолисова сила. Кориолис, Гюстав Гаспар (1792—1843), французский физик и инженер. В 1829 г. показал, что на относительное движение объекта влияет вращение системы отсчета. Разработал теорию относительного движения. В 1920– 1930-х гг. многие ученые – историки науки – доказывали, что влияние отклоняющей силы открыл еще в 1743 г. соотечественник Кориолиса, физик Клеро (1713—1865). Были предложения называть отклоняющую силу именем Клеро или, по крайней мере, силой Клеро– Кориолиса. Предложения не привились. Кроме того, отклоняющую силу вращения Земли иногда называют эффектом Кориолиса, поскольку в строгом физическом смысле этот феномен собственно силой не является.

Итак, на движение воздуха влияют две массовые силы: тяжести и кориолисова. Имеют место также поверхностные силы, действующие между частицами воздуха. Основной из них, приводящей в движение воздушные массы, является сила барического градиента. Она действует перпендикулярно – по нормали – к изобарам (линиям равного атмосферного давления), действует в сторону уменьшения давления и рассчитывается по разности давления в двух точках, деленной на расстояние между точками. Выражается в миллибарах или миллиметрах ртутного столба на 1 градус дуги меридиана (111,2 км) или, для простоты на 100 км. Имеет порядок 0,0001, сравнимый с силой Кориолиса, что очень важно.

Другая поверхностная сила – сила трения, возникающая между частицами или слоями воздуха, которые движутся с разными скоростями. Она пропорциональна изменению скорости по нормали к движению. Эта сила стремится затормозить потоки и сравнять скорости соседних слоев воздуха. Поскольку в атмосфере преобладают беспорядочные – турбулентные – движения больших объемов воздуха, взаимодействующих между собой, то сила трения способствует обретению потоками некой средней скорости. Силу трения называют также силой турбулентного трения или силой турбулентной вязкости. Понятно, что она особенно существенна в пограничном и приземном слоях атмосферы, где из-за различных свойств подстилающей поверхности наиболее выражены беспорядочность и различие скоростей движения. Интенсивность турбулентности изменяется в очень широких пределах, она в тысячи раз превышает интенсивность безвихревых – ламинарных – движений.

Наличием нескольких сил в атмосфере и множеством связей между ними объясняются прежде всего сложности изучения атмосферных процессов и трудности их предсказания. Астрономические явления, подверженные действию одной силы, изучаются и предсказываются проще и точнее, чем в метеорологии. Там, в престижном ныне космосе, властвует только сила всемирного тяготения. Там объекты представляются материальными точками. Там нет необходимости принимать гипотезу сплошной среды. Поэтому движения планет, лунные и солнечные затмения, расположение созвездий рассчитаны практически точно и на много-много лет вперед.

Но метеорологические сложности и трудности в значительной мере упрощаются самой природой, которая «изощрена, но не злонамеренна» (по Эйнштейну). Силы, действующие в атмосфере, далеко не всегда и не везде действуют сообща. Они как-то очень мудро распределяются в пространстве и времени. В свободной атмосфере, например, мала сила трения и существенны лишь сила барического градиента и сила Кориолиса. Причем они уравновешивают друг друга: градиент направлен поперек изобар в сторону низкого давления, а сила Кориолиса поперек движения и вправо (в северном полушарии…) от него. В результате воздух подчиняется равнодействующей этих сил и перемещается по изобарам. Такое движение метеорологи называют геострофическим. Оно происходит равномерно и прямолинейно, не испытывая ускорений. Поэтому геострофическое движение, «геострофический ветер» (гео – земля, строфа – поворот, смысловой перевод: огибающий землю) легче рассчитывать и предвычислять, поэтому прогнозы атмосферного давления составляются сначала для свободной атмосферы, а затем уж для пограничного и приземного слоев.

У подстилающей поверхности и силы и масштабы движения другие. Под влиянием силы трения, из-за значительных перепадов температуры, влажности, ветра в вертикальном и горизонтальном направлениях здесь преобладают вихревые турбулентные движения, уступающие по масштабам движениям в свободной атмосфере. Они ответственны за образование местной облачности, за формирование гроз в летнее время, за порывистость ветра при грозах. В грозовых облаках вертикальные движения сравнимы по скорости с горизонтальными. За 15—20 минут облака достигают высот 5-7 км и охватывают 10—15 км по пространству. На высотах происходит конденсация, накопление влаги, и гроза сопровождается обильным дождем.

Можно было бы продолжать подобные, хотя нестрогие, описания воздушных движений различного масштаба. Важно лишь подчеркнуть, что в атмосфере существует иерархия движений и явлений, позволяющая последовательно подходить к их изучению. Циклоны и антициклоны как погодообразующие факторы содержат в себе более мелкие особенности погоды, но и сами не являются первостепенными. Они возникают на фоне более глобального процесса – общей циркуляции атмосферы, источником которой служит неравномерное распределение солнечного тепла по планете.

В жаркой и влажной экваториальной зоне воздух поднимается вверх, образуя область пониженного давления и слабых переменных ветров. От высоких, почти стратосферных, слоев происходит его опускание и растекание в пограничный и приземный (скорее – приводный, поскольку в той зоне больше океана, чем суши) слои, где воздух перемещается совершенно устойчиво на юго-запад в северном полушарии и на северо-запад в южном. Это – зоны пассатов, располагающиеся от 30-х градусов северной и южной широты до экваториальной зоны затишья. Нисходящие движения вблизи 30-х широт приводят к образованию субтропических поясов высокого давления, где ветры слабы и облачность незначительна. Примерно с 35-й и до 60-й широты располагаются зоны умеренного климата с чередованием сезонов года и явным преобладанием западного переноса, на фоне которого образуются знакомые нам атмосферные фронты, циклоны и антициклоны. По мере приближения к полюсам находится сначала область пониженного, а вблизи полюсов – повышенного давления.

Все зоны общей циркуляции отличаются поширотными зональными потоками воздуха, хотя вдоль меридианов также происходит перенос, но существенно менее активный.

Классификация разномасштабных атмосферных движений, установленная по мере развития метеорологии, привела к специализации исследований и различным подходам к решению практических и теоретических задач. Атмосферу теперь изучают физики, математики, химики, географы, и, хотя успехи в метеорологии кажутся более скромными, чем в других естественных науках, движение вперед несомненно.

Загрязнение городской окружающей среды

Город, особенно большой, представляет собой пространство, где окружающая среда претерпела изменения от воздействия людей. Здания и сооружения, промышленность, транспорт, хозяйственная деятельность в целом становятся факторами, влияющими на погоду. Так повелось с древнейших времен. «Я почувствовал перемену в настроении, лишь только покинул смрадный воздух Рима, воняющий дымными печами, изрыгающими отвратительные чад и сажу» (Сенека, начало новой эры…). Почти через 2000 лет законодатель современной архитектуры, сторонник строительства крупных мегаполисов Ле Корбюзье предупредил: «Большой город грозит нам катастрофой…».[182]

Атмосферные движения – основная причина распространения загрязняющих веществ. Газообразные загрязнители переносятся с воздухом сами по себе, жидкие вещества превращаются в аэрозольные примеси, твердые переносятся в виде мелкой пыли. Перенос загрязнителей завершается их поглощением биосферой, живыми организмами, которые, в свою очередь, распространяют вредные вещества или накапливают их.

С начала 1960-х гг., когда в наш обиход вошло понятие «экология» (наука о взаимоотношениях между живыми организмами и средой их обитания), городская метеорология стала особой сложной самостоятельной проблемой. К тем же годам относится становление природоохранных мероприятий по стране в целом. Стало невозможным скрывать и умалчивать неблагополучное состояние воздушного бассейна и его негативное влияние на качество жизни. В послевоенные годы происходил рост промышленности и ее концентрация в определенных районах, но долгое время считалось, что загрязнения окружающей среды не происходит. Гидрометеорологической службе пришлось начинать новые виды работ по выявлению источников вредных выбросов, определению их состава, особенностей их распространения. Эти работы часто встречали сопротивление со стороны ведомственных и административных органов. Но к началу 1970-х гг. удалось разработать методы исследований, установить принципы регулирования хозяйственных воздействий, ввести, в частности, критерии опасности в виде предельно допустимых выбросов (ПДВ) вредных примесей в воздухе и воде.

Понятию ПДВ было дано следующее определение: «Предельно допустимый выброс – это научно-технический норматив, который устанавливается из условия, чтобы содержание загрязняющих веществ в приземном слое воздуха от источника или их совокупности не превышало норматив качества воздуха для населения, животноводства и растительного мира». Практическое внедрение разработок по охране атмосферы проходило медленно, но все же с 1980 г. ввели нормы выбросов для стационарных источников загрязнения. В перестроечные и последующие годы многие мероприятия по проблеме охраны окружающей среды замедлились или вообще были приостановлены.

На основе методических разработок и рекомендаций по стране в целом с 1968 г. в Ленинграде начали проводить контроль за загрязнением воздуха. Были организованы дополнительные посты наблюдений в разных районах города. Потребовались новые методы измерений, более тонкие приборы и инструменты, еще более тесные связи с физикой и химией. Непосредственными потребителями метеорологических данных стали медицина и здравоохранение. К сожалению, активная работа по антропогенному воздействию на воздушный бассейн Ленинграда проводилась только в период 1973—1979 гг., что недостаточно для надежных выводов и рекомендаций. Основные результаты состояли в следующем.

Были выявлены основные источники загрязнения. Как и следовало ожидать, ими оказались теплоэлектростанции, промышленные гиганты-заводы разных профилей – гордость Ленинграда, отопительные котельные и автотранспорт. Даже этого оказалось достаточно, чтобы сдержаннее восторгаться индустриальной мощью социалистического города, символом которой с середины 1920-х гг. были дымящие фабрично-заводские трубы. Измерения позволили количественно определить суммарные концентрации выбросов и их состав. Физико-химические методы анализа позволили установить множество вредных примесей, основными из которых оказались окислы серы и азота, окись углерода, взвешенные твердые частицы. Определение загрязнения – сложнейшая системная задача, зависящая от целого ряда факторов: режима работы предприятий, состава выбросов, высоты источников, качества топлива, существующих способов очистки. Очень неблагоприятно влияние автотранспорта. По измерениям в 1973—1977 гг. удалось определить годовой ход основных загрязняющих веществ. Концентрация пыли в городе достигает максимальных значений в апреле– июне, сернистого газа – с января по май, двуокиси азота – с февраля по май, содержание двуокиси углерода мало меняется в течение всего года.

Важным фактором уровня загрязнения является сама погода. При различном ее характере концентрации вредных веществ могут изменяться в десятки и даже сотни раз. Основные метеорологические элементы, влияющие на загрязнение: ветер, распределение температуры воздуха с высотой, осадки, туманы, дымки. При средних и сильных ветрах создаются благоприятные условия для очищения нижних слоев атмосферы над городом. Неоднозначно влияние направлений ветра: наибольшая повторяемость западных ветров не всегда способствует очищению, а связана с режимом источников на западе города. При их интенсивных выбросах западные ветра несут выбросы к историческому центру. Аналогично влияние и восточных умеренных и сильных ветров. Неблагоприятны в целом слабые ветра скоростью до 6 м/сек, особенно зимой.

Влияние температуры воздуха на рассеяние примесей зависит от знака температурного градиента с высотой. Его принято считать положительным при убывании температуры с высотой и отрицательным при обратном ходе. В приземном слое атмосферы градиенты неустойчивы, изменяясь в течение года и в течение суток. Когда температура с высотой понижается примерно на 1 градус на 100 м – безразличное состояние приземного слоя атмосферы – появляется тенденция к перемешиванию воздуха по вертикали. Такое состояние способствует рассеянию различных примесей. В отношении загрязнения опасны температурные инверсии, когда градиенты отрицательны и температура воздуха растет с высотой. Такие условия создаются при значительном охлаждении земной поверхности, а именно в ночные часы летом и зимой почти в любое время суток. Плотный холодный воздух, в котором концентрируются вредные примеси, устойчиво залегает у земли и препятствует вертикальному перемешиванию. Таковы приземные инверсии.

Бывают и приподнятые, когда инверсии образуются на высотах до 2 км. Повторяемость инверсий в наших условиях по многолетним измерениям достигает 80%. Приземные инверсии преобладают летом в ночные и утренние часы, способствуя загрязнению воздуха от низко расположенных источников. Приподнятые инверсии часты в утренние и дневные часы в любое время года, что создает опасность скопления примесей от высоких источников – труб. Наибольшая опасность загрязнения воздуха возникает при сочетании инверсии с безветрием.

Туманы, дымки и осадки существенно влияют на чистоту воздуха. Туманы не только повышают загрязненность, но и меняют состав и концентрацию примесей. Например, весьма распространенная примесь – сернистый газ, растворяясь в каплях тумана, образует более токсичную серную кислоту. Почти все туманы в городе наблюдаются при безветрии и слабых ветрах, а половина туманов происходят при инверсиях. Всем известны ссылки на пагубное воздействие на здоровье людей знаменитого «лондонского смога». Но «смог» в Ленинграде-Петербурге будто и не встречается… Впрочем, еще с 1975 г. наиболее крупные предприятия-загрязнители городского воздуха предупреждались прогнозами неблагоприятных метеорологических условий, в течение которых выбросы следовало прекратить или хотя бы ограничить. При осадках создаются условия, понижающие уровень загрязнения на несколько часов после их прекращения. Трудности изучения проблемы состоят еще и в том, что различные факторы действуют в сочетании и нередко в противоположных направлениях.

В настоящее время трудно определить состояние вопроса об охране окружающей среды в Петербурге. Систематические исследования, похоже, не проводятся, во всяком случае, гидрометеослужбой. Научные статьи с результатами измерений и обобщениями не публикуются. Но существует комитет по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности, который время от времени организует пресс-конференции с привлечением журналистов. По итогам 2006 г. оказалось, что на каждого петербуржца выпал 60-килограммовый мешок пыли. Загрязненность перешла из категории «повышенная» в категорию «высокая», несмотря на сокращение промышленных выбросов из-за спада производства. Зато очень возросла загрязненность от автотранспорта, достигшая 80% от всех вредных веществ. Такова плата за рост благосостояния. Предлагается развить общественный транспорт, установить плату за проезд в историческом центре города, использовать лучшие сорта бензина. Но чем бензин лучше, тем он дороже… От проблем и вопросов никуда не деться… По жалобам горожан обнаружили более 800 нарушений законодательства по охране окружающей среды.

Очень сложно с водой, особенно летом и особенно при жаре выше 25°, как в первой половине августа 2007 г. В аккурат с Ильина дня, когда Боженька, по примете, опустил льдинку в воду, запрещая купаться, на целых две недели пошла жара до 32°. А большинство водоемов и бассейнов в городе, пригородах и окрестностях для купания не годятся из-за неочищенных сбросов, близости свалок и автомобильных стоянок. В холодное лето и в мягкую «сиротскую» зиму условия очищения водоемов и, в частности, Невской губы наиболее благоприятны. При слабых западных ветрах в губе происходит накопление загрязнений, при сильных – наоборот, вентиляция улучшается. Активнее происходит очищение при подъемах уровня воды. Но их влияние неодинаково у северного и южного берегов. Нагон лучше очищает воду в районе Петергофа, а вблизи Ольгина и Лисьего Носа качество воды даже ухудшается. Усилиями «Водоканала» и Центра исследования и контроля воды удается поддерживать на должном уровне городское водоснабжение, вводить новые очистные мощности, совершенствовать технологии, соответствующие требованиям Всемирной организации здравоохранения.

Климат Петербурга – его многолетняя погода. С примерами из других краев

Надежный температурный ряд за 95 лет (1881—1975) составлен из систематических «срочных» (через каждые три часа, а иногда и ежечасных) измерений температуры воздуха на метеорологической станции «Петербург». Она располагалась вначале у Горного института, затем, с 1933 г. по настоящее время – на Аптекарском острове вблизи устья Малой Невки. Срочные измерения осреднены за различные, практически любые, интервалы времени – сутки, декады, месяцы, сезоны, годы. Осреднение за весь период измерений приводит к самым наглядным и важнейшим характеристикам климата нашего города – годовому значению температуры воздуха и ее значениям за каждый месяц года. Получено: для года – +4,5°, для самого холодного месяца – февраля: – 8°, самого теплого – июля: +18° (с небольшими округлениями); годовая сумма осадков составляет 618 мм. Этих цифр уже достаточно, чтобы вынести заключение о морской природе нашего климата. На той же широте в глубине евроазиатского континента средняя годовая температура воздуха составляет -10°, а различие средних температур самого теплого и самого холодного месяцев достигает 62 градусов против 26 у нас.

Осредненные значения дают общее представление о характере петербургского климата. А экстремальные величины указывают на его изменчивость: абсолютный минимум составил -35,6° и наблюдался 17 января 1940 г., а абсолютный максимум 8 июля 1972 г. достиг отметки 33,6°. Для иллюстрации постепенности изменения температуры воздуха на 300 км к востоку (точнее – северо-востоку) и к западу от Петербурга приведем средние многолетние данные для [183] и Таллинна.[184]

В Петрозаводске, годовая: +2,5°, самый холодный месяц (январь): -11°, самый теплый (июль, как и у нас): 16°, абсолютный минимум: -38° в феврале 1956 г., абсолютный максимум: 33° в июле 1972 г.; годовая сумма осадков – 564 мм. В Таллинне, годовая: 5,0°, самый холодный месяц (февраль, как у нас): -6°, самый теплый (июль): 17°, абсолютный минимум: – 34° в январе 1940 г., абсолютный максимум: 32° в июле 1936 г.; годовая сумма осадков – 550 мм.

Дополним эти сведения краткими данными о климате Финляндии: 5-градусная годовая изотерма (линия равных значений температуры воздуха) проходит по самому югу страны вблизи 60-й параллели рядом с Хельсинки; в этом же районе температура января составляет -4° (теплее, чем у нас и в Таллинне), июля – 17°, абсолютный минимум -51° наблюдали в феврале 1862 г. на севере, в Саданкюля; абсолютный максимум – 36°, на юге, в Турку, 9 июля 1941 г.; годовое количество осадков по стране 600—700 мм[185]. И наконец, не столь далекий от нас Стокгольм: средняя годовая температура воздуха – 6°, средняя январская -3°, июльская + 16°, сумма осадков за год – 573 мм. По всем этим данным видно, насколько схожи (летние сезоны, годовые суммы осадков) и различны (постепенное понижение годовых температур воздуха с запада на восток) климатические условия в прибалтийском регионе Европы, включая и наш Северо-Запад.

Ничего нет вечного в нашем лучшем из миров, удивительно склонном к колебаниям. Изменчив и климат. И по всему шару – глобально, как теперь говорят, и по обширным пространствам, и в отдельно взятом городе. В Петербурге, например, за 90 лет (1886—1975) средняя годовая температура воздуха повысилась почти на градус: от +3,5° до +4,3°. (Данные первые 5 лет – 1881—1885 гг., указанного выше надежного ряда не учитывались.) Повышение это происходило, впрочем, не совсем гладко, что нагляднее обнаруживается при рассмотрении отдельных 30-летних этапов и отдельных сезонов. Например, за 30-летия 1886—1915 гг. и 1916—1945 гг. наблюдалось по три теплых зимы, а с 1946 по 1975 гг. – 7. В холодных зимах закономерности нет: их было соответственно 2, 5 и 4 случая. Повторяемость теплых летних сезонов закономерно возрастала: 2, 7 и 7, а холодных – убывала: 7, 3 и 2. Обратим внимание на пять холодных зим в 1916—1945 гг. Сюда вошли «волны холода» 1939—1940 гг. («незнаменитая» – по Александру Твардовскому – финская война) и 1941—1942 гг. (блокада Ленинграда). О потеплении можно однозначно говорить только в 30-летие 1946—1975 гг.

Примеры колебаний метеорологических условий с уклоном к потеплению в Петербурге и окрестностях можно продолжить на современном материале. Правда, по измерениям на только на одной гидрометеорологической станции Лисий Нос (северное побережье Невское губы, 15 км западнее устья Невы), где за период 1980—2001 гг. средняя многолетняя годовая температура воздуха составила 4,8°, тогда как «норма» за период с 1922 г. (основание станции) по 1979 г. была 3,8. Средние годовые температуры повысились в 19 годах из 22 от 0,3° в 1986 г. до 2,5 и 3,0° в 2000 г. и 1989 г. соответственно. Самыми теплыми были 1983—1984 гг. на 1,5 и 1,3° выше нормы, 1989—1992 гг. на 3,0, 1,8, 1,6, 1,7° и 1999—2000 гг. на 1,8 и 2,5° выше нормы. Но в трех случаях средние годовые температуры оказались ниже, т. е. холоднее, прежней нормы: в 1980 г. на 0,3, в 1985 г. на 0,9 и в 1987 г. на 1,6°.

Все календарные сезоны потеплели относительно норм: весна на 1,9°, лето на 0,4°, осень на 0,7°, зима 1,4°. Наибольшее повышение весенних температур оказалось несколько неожиданным, поскольку при обсуждениях происходящих изменений климата чаще говорится о потеплении зим. Но в двух отдельных годах весна оказалась холоднее сезонной нормы, холодное лето было в шести годах, холодная осень – в восьми, холодных зим было пять.

Все месяцы года, осредненные за период 1980—2001 гг., стали теплее бывших норм от 0,1 в августе и сентябре до 2,5° в марте. Похолодал только ноябрь, хотя и на немного, всего на 0,2°. Интересно, что похолодание ноября, единственного месяца в году, установлено наблюдениями за последние 30 лет по ряду подмосковных метеорологических станций.

На северном побережье Невской губы близ Петербурга с конца XX по начало XXI в. не только потеплело, но и увлажнилось. Годовое количество осадков за период 1922—1979 гг. составляло 560 мм, а по результатам за 1980—2001 гг. оказалось равным 664 мм. Самыми дождливыми были 1983, 1989 и 1998 г., когда прежняя норма осадков была превышена на 247 мм, 186 мм и 220 мм соответственно. Только три года из 22 оказались суше прежней нормы: 1992-й на 56 мм, 1995-й на 18 мм и 1999-й на 36 мм. Сумма осадков увеличилась во все сезоны: весной – на 7 мм, летом – на 27 мм, на столько же осенью, зимой на 45 мм. Но осадков выпадало меньше прежнего в 10 весенних сезонах, в 7 летних, в 6 осенних и в 2 зимних. В остальные годы сезонные суммы осадков превысили прежние нормы на 15-200 мм. По средним за 22 года суммам осадков за каждый месяц года только август оказался суше прежнего, правда, всего на 5 мм -77 мм вместо 82. В апреле и мае увлажнение не изменилось. В остальные месяцы количество осадков увеличилось в пределах от 4 мм в сентябре до 23 в июле.

В итоге оказалось, что за недавние 22 года на северном берегу Невской губы стало более тепло и более влажно по сравнению с прошлыми годами. А в отдельные годы, сезоны, месяцы имели место отклонения от этой тенденции, порой существенные. Так что говорить о потеплении и увлажнении следует с осторожностью, во всяком случае, по данным одной метеостанции. Несомненны лишь колебания температуры воздуха и количества осадков. Кроме того, полученные результаты не подтвердили некоторых мнений, будто потепление сопровождается уменьшением количества осадков.

Согласно наблюдениям на станции Лисий Нос, самым холодным месяцем за 22-летний период оказался февраль со средней температурой – 6,9°. В этом месяце происходили существенные колебания температуры воздуха от года к году. Выделялись морозный февраль 1985 г. и оттепельный 1990 г. Самый теплый месяц июль – средняя температура 17.6 – испытывал межгодовые колебания в пределах 2 градусов вокруг среднего значения в течение всех 22 лет, хотя с 1996 г. наметился уклон к повышению температуры. Средние годовые температуры также не оставались постоянными, но заметной тенденции к повышению за 22 года не обнаружили. Осадки изменчивы по годам и в феврале, и в июле. Аномально теплый февраль 1990 г. сопровождался избытком осадков. В другие годы четкого соответствия между теплом и влагой не наблюдалось, хотя в конце 1990-х июльские осадки постепенно увеличивались. По годовым суммам осадков засушливый период пришелся на 1992—1996 гг., но средние годовые температуры воздуха в эти годы оставались близкими к норме.

Разумеется, данные одной гидрометеорологической станции с измерениями за 22 года подлинную ситуацию с погодой и климатом окрестностей Петербурга не отражают. Но и на отдельные результаты следует обращать особое внимание, тем более при их отличии от общепринятых.

Обратимся к другим данным, полученным по более обширным материалам. Расчеты и анализ информации на 16 гидрометеорологических станциях, расположенных в Ленинградской, Псковской и Новгородской областях за период 1965—1993 гг., показали повышение средних годовых температур воздуха на 0,3-0,5°, зимних температур на 1-5°. Раньше стали наступать даты перехода температуры воздуха через 0°, +5° и +10° в сторону роста. Летом потепление выражено слабее. Установлен рост количества осадков, особенно с середины 1980-х гг. и особенно в январе. В начале зимы увеличивается высота снежного покрова во всем регионе, но в январе – только в северной его части. Во второй половине зимы высота снега уменьшилась повсеместно до 10 см. Обнаружено уменьшение продолжительности солнечного сияния в целом за год, но особенно в марте июне и сентябре, что связано с увеличением облачности.

В Москве за период 1879—2002 гг. заметно повысились минимальные за сутки температуры воздуха, тогда как максимальные изменились несущественно. Амплитуда годовых температур по данным самых показательных экстремальных значений уменьшилась с 67 градусов до 54, что означает уменьшение показателя континентальности и приближение к морскому типу климата. Наиболее заметно в Москве смягчение суровости зим. Суточные суммы осадков увеличились на 10 мм летом и на 7 мм зимой. В целом, полученные результаты означают, что климат Москвы стал более умеренным и более влажным.

По ежесуточным измерениям на 30 метеостанциях Москвы и Московской области за последние 30 лет установлены различия температуры воздуха между городом, пригородами и областью, достигающие 7°. Контрасты обостряются в ночные часы. Суммы осадков увеличиваются от центра города к окраинам, особенно в северо-восточном направлении, где различия достигают 25 мм. В пределах Москвы возрастает по сравнению окрестностями число опасных явлений погоды. Например, сильные ливни случаются в центре города однажды в 3-5 лет, тогда как на расстоянии 25—30 км -1 раз в 10—20 лет. Сплошные асфальтовые покрытия приводят к ливневым затоплениям значительных городских пространств. В пределах городской черты чаще происходят и другие опасные явления: сильные снегопады, метели, шквалистые ветры, крупный град. Вопреки представлениям об общем потеплении обнаружено, что продолжительность снежного покрова увеличилась: неустойчивого – с конца сентября до конца мая, устойчивого – с конца ноября до начала апреля.

Измерения температуры воздуха в Казани за период 1856—2001 гг., характеризующие климатические условия востока Русской равнины, показали общую тенденцию к потеплению, происходящему, однако, неравномерно. Наибольший рост температуры воздуха отмечен в декабре и январе, минимальный – в июле. Данные по Казани сопоставлялись с вековым ходом температуры воздуха на среднем уровне тропосферы Атлантико-Европейского региона (30—80° северной широты, 60 западной долготы – 70 восточной долготы). Тенденции к потеплению совпадают, но величины существенно различны: по всему региону температура повысилась на 0,5°, в Казани – на 1,5°. В городе 70% общего повышения температуры воздуха приходится на местные факторы – производство, энергетика, транспорт. Анализ тропосферных данных обнаружил похолодание, особенно с октября по апрель, в горных районах Скандинавии, Балкан, Северного Кавказа, Малой Азии.

По данным 150 метеорологических станций России за 52 года (1950—2001 гг.) получено, что период 1950—1980 гг. был близок по температуре воздуха и количеству осадков к норме всего XX в. После этого периода началось постепенное потепление 1990-е гг. – самое теплое десятилетие за весь исследуемый период. Средняя годовая температура воздуха возросла на полградуса, повысились экстремально низкие температуры, уменьшилось число морозных дней, повторяемость сильных морозов сократилась на 25%, а в отдельных районах – почти в два раза, увеличилась продолжительность вегетационного периода, сократилась годовая амплитуда температуры воздуха. Что касается осадков, то увеличилось число дней с суточной суммой осадков более 30 мм, участились резкие перемены погоды, возросла повторяемость шквалистых ветров. Все эти показатели свидетельствуют о «сдвиге» климата в сторону более теплых и влажных условий. Самые значительные изменения произошли зимой и весной. Вместе с тем обнаружена неоднородность потепления. В некоторых районах даже несколько похолодало: на севере Урала и Дальнего Востока, на Чукотке, на Черноморском побережье Кавказа. На Алтае и в Хабаровском крае участились засушливые периоды.

Почти все данные по климату получены на материалах сухопутных станций. Тем более интересными представляются результаты, относящиеся к океанам. Обобщение судовых измерений и синоптических карт за период 1961—1990 гг. показало, что температура воздуха над океанами остается неизменной. Учитывая важнейшее влияние водных пространств на погоду, это может означать возможную смену метеорологических условий в ближайшем будущем в Северном полушарии.

В последние годы обратили на себя внимание аномальные погодные условия в арктических морях. Специальная международная арктическая экспедиция в сентябре 2005 г. проходила в необычно легкой ледовой обстановке. В самом сложном для плавания проливе Вилькицкого, между морями Карским и Лаптевых, лед появился только во второй половине сентября, да и то в небольшом количестве. По сравнению с другими годами происходит неуклонное сокращение площадей, занятых льдом. Измерения течений в подводных котловинах моря Лаптевых показало усиление потока атлантических вод.

В Арктике наметилась тенденция к сокращению площадей ледников на Земле Франца-Иосифа, на Новой Земле и на Северной Земле. Ледниковые массивы за последние 50 лет стали тоньше на 40—50 м. Ледники Полярного Урала в ближайшем будущем могут полностью исчезнуть. Площади альпийских ледников в конце XX в. оказались минимальными за последние 1200 лет. Беспрецедентно в масштабах последних 11 тысяч лет отступание ледников Килиманджаро в Африке.

Во второй половине зимы 2005—2006 гг. было отмечено резкое похолодание в большинстве областей Центральной России и Европы. За 12 часов 16 января 2006 г. температура воздуха в Москве опустилась до – 36°, в Костроме и Ярославле до -42°. Аномальной была продолжительность сильных морозов: 10 суток вместо 4 по норме. Холод распространился на юг России и проник в Закавказье: в Анапе морозы достигали – 25°, в Батуми – 2°. В Восточной Грузии наблюдались штормовые ветры скоростью до 30 м/сек. В Прибалтике и Польше в третьей декаде января было до – 30°, в восточной Германии, Румынии и Болгарии – до -25°. На юге Италии выпал снег, на средиземноморском побережье Турции отмечены проливные дожди – до 90 мм в сутки, что почти вдвое превысило январскую норму.[186]

Все приведенные сведения – в отдельных местах и в обширных регионах, и на собственном относительно ограниченном опыте, и на широком материале – согласуются между собой, указывая на тенденцию к потеплению и увлажнению климата, но с существенными отклонениями от этой тенденции.

И так было всегда и повсюду. Интервалы тепла и холода, засух и избыточных осадков с таинственной нерегулярностью сменяли друг друга, то благоприятствуя, то затрудняя существование человечества. Об этом свидетельствуют русские летописи начиная с X в., письменные источники всех европейских стран, Северной Америки, Японии, Исландии за всю историю современного летоисчисления. Это позволило выделить в последнем тысячелетии несколько климатических периодов (из-за нерегулярности их часто именуют циклами).

1) Сравнительно теплый период примерно VIII—XIV вв. (700– 1350 гг.) – малый климатический оптимум. Благоприятное время для хозяйственной и культурной деятельности людей и взаимодействия народов. Викинги достигли Гренландии и основали там поселения. Установлены контакты Европы и Америки. Развитие земледелия, скотоводства, рыболовства. Новгородцы вышли к берегам арктических морей. В Японии цветение вишни-сакуры происходило раньше обычного.

2) Похолодание XIV—XIX вв. – малый ледниковый период. Резкое понижение температуры воздуха на 1-1,5 градуса за 100 лет. Полярные льды сковали берега Исландии и Гренландии, отрезав их от материка. Оледенение в горах Европы достигло максимума. На Руси в XV—XVI вв. было около 30 холодных зим и более 50 дождливых периодов, повлекших неурожаи и более 40 голодных лет. В XVII в. увеличилась ледовитость арктических морей. В XVIII в. было 18 жестоких зим, особенно в 1709 г. (Балтийское море полностью покрылось льдом) и в 1740 г. («ледяной дом» на Неве), сильные наводнения в Москве и в Центральной России, 19 засух за столетие. Отмечались также значительные колебания метеорологических условий. В начале XIX в. неблагоприятные явления распространялись только на отдельные регионы, уменьшились дождливые периоды, чаще стали повторяться мягкие зимы.

3) Потепление со второй половины XIX в. с максимумом в 1930-1940-х гг.

Повышение температуры воздуха происходило постепенно. Только в полярных широтах наблюдалось более интенсивное потепление, что облегчило проведение арктических навигаций. Началось отступление горных ледников в Альпах, на Кавказе, в Скандинавии. Но в 1900—1920 гг. происходили кратковременные похолодания.

4) Период 1950—1980 гг., близкий к норме всего XX в., характерен активизацией гидрометеорологических исследований в рамках общей научно-технической революции после Второй мировой войны. Деятельность Всемирной метеорологической организации под эгидой ООН охватывает большинство стран. Атмосферные условия этих лет принимаются за современный климат. Достаточно детальные исследования обнаруживают кратковременные колебания: потепление в конце 1950-х гг., похолодание, достигшее максимума в середине 1960-х гг., затем новое потепление в 1970-х. Начало научных дискуссий о глобальном потеплении.

5) Потепление с середины 1980-х гг., достигшее максимума в 1990-х гг. Этот цикл продолжается с заметными колебаниями в отдельные годы в различных регионах, включая и Северо-Запад России.

Обсуждение погоды и климата можно продолжать долго и по-разному. Эта тема – одна из самых актуальных в наше время. Лишь по материалам газетно-журнальных публикаций довольно легко составить справочник противоречивых мнений, выводов и рекомендаций. Не станем вдаваться в дебри проблемы. Будем пытаться следовать Д.И. Менделееву: «Сказать-то можно все, а ты, поди, продемонстрируй…». Вернемся к демонстрации, хотя и словесной, петербургской погоды в разных ее видах.

С середины XVIII в. и почти в течение столетия температура воздуха в Петербурге была неустойчивой и холодной во все сезоны и за счет этого от года к году. С середины XIX в. наметился устойчивый переход к повышению и сезонных и годовых температур. Но на фоне этой тенденции имели место относительно короткопериодные колебания.

Весной значительная изменчивость температуры продолжалась почти до конца XIX в. Особенно холодными были весны в первую четверть того столетия. С конца XIX в. весенние колебания сократились, а значения температуры устойчиво превышали норму почти весь XX век. Летний сезон, в отличие от других, наиболее устойчив. Летнее тепло было особенно заметным в конце XVIII в. и в 30-е гг. XX в. Осенние температуры воздуха изменялись подобно весенним в XVIII —

XIX вв., а максимальных значений достигли в 20-40-е гг.

XX в. Зимой холод наблюдался в конце XVIII в., по продолжительности холодов отличилась первая четверть XIX в. В середине и конце того столетия довольно устойчиво наблюдались умеренно холодные зимы. Век XX можно полностью отнести к периоду теплых зим. Изменение средних годовых температур воздуха в общем подобно изменению зимних, с другими значениями, разумеется. Интересно, что не было ни одного года во всем длительном температурном ряду с сезонными аномалиями одного знака. Точно также не было ни одного года без аномалий – теплых или холодных – какого-либо сезона. Вот уж, действительно, постоянна в своем непостоянстве наша питерская атмосфера…

По осадкам в Петербурге сведений меньше, чем по температуре воздуха: рассматривается период 1836—1977 гг. Сухой была середина XIX в., в основном из-за дефицита влаги в теплый период года. С последней четверти этого столетия режим осадков в общем оставался устойчивым, хотя в 1920– 1940-е гг. наблюдалась нестабильность в теплые месяцы. Сопоставление изменчивости температуры воздуха и количества осадков позволяет говорить о взаимосвязи этих элементов, но не слишком тесной. Например, годовые температуры в XX в. неуклонно возрастали, а осадки испытывали колебания. Заметим, что связь между температурой воздуха и осадками совсем не проста не только в Петербурге. Климатологи согласны лишь в том, что тепло следует непосредственно за Солнцем, а влага – за движениями воздушных масс, энергия которых также определяется Солнцем, но не напрямую.

Причины колебаний климата

На конкретных примерах мы убедились в изменчивости петербургской погоды. Привлекая обобщенные, осредненные сведения о ней, мы получили представление о климате Петербурга. И также обнаружили его непостоянство. Да иначе и быть не могло: странно было бы из непостоянного и изменчивого получить нечто устойчивое и застывшее. Так что климат и, конечно же, не только в Петербурге подвержен колебаниям, как теперь говорят, по определению. О причинах этого явления говорят и пишут, спорят и обсуждают, но все согласны лишь в том, что колебания климата всегда, в течение всей истории Земли, происходили по естественным причинам. И только относительно недавно в процесс вмешался человек со своими делами. Заметим также, что некоторые причины колебаний климата воздействуют и на погоду. Будем только помнить, что климат – явление продолжительное во времени и широкое по пространству (превратился в штамп термин «глобальный климат»…), тогда как погода – явление «мгновенное» и локальное.

Астрономические факторы – первые из естественных причин, к которым естественно (тавтология…) обратиться за объяснением колебаний погоды и климата. Самые наглядные астрономические факты – вращение Земли вокруг своей оси и вращение Земли вокруг Солнца – являются соответственно причинами суточной и сезонной изменчивости погоды. Но наше дневное светило – само по себе сложнейший объект, подверженный колебаниям и ответственный за многолетнюю изменчивость земных метеорологических условий. «И на солнце есть пятна!» – такое восклицание нередко приходится слышать в оправдание людских слабостей. Пятна на Солнце достаточно легко наблюдаются, их обнаружили еще в древности, а их непостоянство стало очевидным показателем сложной солнечной деятельности. По числу и характеру пятен стали судить об активности процессов на Солнце. Вошел в обиход термин «солнечная активность» и возникла самостоятельная метеорологическая проблема «солнечно-земные связи в погоде и климате».

В поисках объяснений климатических колебаний было установлено, что периоды (циклы) потеплений близко совпадают с максимумом солнечных пятен (пик активности), а похолоданий – с минимумом. В среднем продолжительность цикла пятен оказалась равной 11 годам, изменяясь, впрочем, в довольно широких пределах: 8– 14 лет между соседними низшими значениями и 7– 17 лет между соседними пиками. Такие широкие диапазоны колебаний смещали 11-летнюю цикличность к другим значениям – 22 года, 80 лет, хотя эти циклы часто признавались самостоятельными. Важно лишь то, что колебания метеорологических условий в различных районах земного шара, засухи, наводнения, суровые зимы и другие опасные явления повторяются с подобной же цикличностью. Солнечную активность и ее изменчивость во многих исследованиях стали считать главной причиной колебаний погоды и климата. По солнечно-земным связям стали составлять долгосрочные прогнозы, приводились примеры их высокой оправдываемости. Однако более строгие подходы обнаружили неустойчивость связей и низкое качество многих предсказаний. Сейчас признано влияние солнечных процессов на земную атмосферу, но не раскрыт физический механизм такого влияния. Проблема солнечно-земных связей в погоде и климате, как и большинство метеорологических проблем, остается открытой.

Длительные колебания климата, включая даже происходившие в прошлые эпохи истории Земли, были вызваны астрономическими причинами другого происхождения. В пределах многих сотен и тысяч лет не оставались постоянными параметры земной орбиты, расстояния от Земли до Солнца, положение земной оси, угол ее наклона к Солнцу. Все эти колебания изменяли количество солнечной энергии поступавшей к земной поверхности. Соответственно наша планета переживала различные климатические эпохи – потепления, оледенения, понижения и повышения уровня Мирового океана и другие. Долгопериодные астрономические факторы продолжают свое воздействие на земные явления, которые в далеком будущем могут по-разному повлиять на существование человечества. Но в обозримом будущем астрономические факторы представляются вполне устойчивыми, можно даже сказать незыблемыми…

Колебания погоды и климата зависят не только от вселенских астрономических причин. Есть причины более близкие, связанные со свойствами собственно Земли как планеты. Эти причины называют геофизическими. Размеры Земли, ее масса и строение, характер земной поверхности, скорость вращения вокруг своей оси и вокруг Солнца – все эти факторы влияют на погоду и климат. Некоторые из них уже обсуждались. Заметим, кстати, что по некоторым данным в последние 30—40 лет наблюдается ускорение вращения Земли. Можно добавить, что на атмосферные процессы влияют и далекие, на первый взгляд, геофизические факторы. Например – внутренняя энергия Земли, расположение вулканов, движение литосферных плит и дрейф континентов, положение магнитных полюсов. Все эти – есть еще и другие – факторы чрезвычайно интересны, они активно изучаются геофизиками различных специализаций, и ни один из них не исследован полностью. А главное – их влияние на наблюдаемые колебания погоды и климата все же второстепенны.

Рассмотрев далекие астрономические и более близкие геофизические причины колебаний климата, обратимся к причинам, находящимся совсем рядом, точнее даже – внутри самой атмосферы, которые являются главными и определяющими климатический режим и его изменчивость. Их называют циркуляционными причинами (или факторами) колебаний климата. Общая циркуляция атмосферы, о которой уже упоминалось, это система воздушных течений над земным шаром, круговорот воздушных масс над планетой Земля. Общая циркуляция совместно с непосредственно поступающей на земную поверхность солнечной энергией формируют климат. Общая циркуляция перераспределяет тепло по планете, создает неравномерности теплового режима и региональные аномалии погоды и климата. Очень важно, что общая циркуляция атмосферы поддается – в отличие от большинства астрономических и геофизических факторов – прямым непосредственным аэрологическим измерениям путем радиозондирования (вспомним Павла Александровича Молчанова – изобретателя радиозонда). К сожалению, такими измерениями охвачено не более 20% поверхности Земли. В океанах и труднодоступных районах суши регулярные наблюдения практически не производятся, но большие надежды возлагаются на спутниковую метеорологию.

Метеорологи установили множество ситуаций, когда при достаточно устойчивом потеплении возникали экстремальные холода и напротив – при похолоданиях в отдельных районах наступало тепло. Например, жестокая зима 1941—1942 гг. у нас и в северной Европе случилась в период максимального потепления в северном полушарии. Преобладание западного переноса воздушных масс в 1920-е гг. вызвало аномально мягкие зимы на европейском континенте. Жаркие летние сезоны в 1970-х гг. объяснялись антициклоническими типами циркуляции над западной и центральной Европой. При пониженной активности атмосферной циркуляции наблюдались холодные зимы, при повышенной – теплеет в Арктике, усиливается вынос льдов, облегчаются навигации. За последние 20 лет над европейской территорией России отмечена перестройка приземных атмосферных потоков: сократилась повторяемость западного переноса. Все эти примеры свидетельствуют о необходимости тщательного учета особенностей общей циркуляции атмосферы для понимания климатических колебаний.

Астрономическими, геофизическими и циркуляционными факторами исчерпываются естественные причины колебаний погоды и климата. Обратимся к фактору человеческому, по научному – антропогенному.

Человек, едва став на ноги (в буквальном смысле), начал воздействовать на природу вообще, на погоду и климат – в частности. С первобытных времен заселялись берега рек, озер и морей, вырубались и выжигались леса, осваивались и распахивались земли, создавались искусственные водохранилища, осушались болота, приручались и истреблялись животные, – всех видов человеческой деятельности не перечислить. Человечество прошло через разные стадии развития, люди овладели огнем, изобрели колесо, научились использовать энергию пара, электричества, атома. И все эти достижения отрицательно отражались на природе даже в спокойные мирные времена. А если учесть, что войны в истории преобладали, и противоборствующие стороны преднамеренно наносили ущерб окружающей среде, то станут понятными природные аномалии из-за человеческой деятельности. «Зачем ты сделала, война, ржаное поле полем брани?» – вопрошалось в одной из наших послевоенных песен. Причем каждая из сторон, перейдя к «холодной войне», по корыстным идеологическим соображениям объявляла свою деятельность полезной, не позволяя объективно оценить ее.

Теперь, в начале третьего тысячелетия, никто уже не может отрицать, что люди заметно негативно воздействуют на природу. Самыми ранимыми природными объектами являются воздух и вода, атмосфера и гидросфера. Примерно с середины XIX в. в мире неуклонно растет производство и потребление энергии (некоторый спад происходил в годы Второй мировой войны). Источниками топлива служат уголь, нефть и газ, причем преобладает уголь, хотя разговоры идут больше о нефти и газе. От сгорания топлива в атмосферу и Мировой океан поступают соединения серы, сажа, углекислый газ, окислы азота и еще немало других примесей. Углекислому газу – двуокиси углерода – уделяется особое внимание, поскольку его содержанием определяется, в основном, парниковый эффект. Являясь продуктом окисления всех органических соединений, углекислый газ влияет на процессы излучения и поглощения солнечной радиации. Его содержание зависит от сложного и непрерывного обмена между сферами – воздушной, водной и биологической. По некоторым оценкам, концентрация углекислого газа в атмосфере резко увеличилась за последние 50 лет. Другие соединения разрушают озоновый слой, защищающий нас от космического излучения.

Однако очаги загрязнения распределены крайне неравномерно. Даже в промышленно развитых странах выделяются очаги избыточного тепла и повышенных концентраций различных выбросов. Пространственные размеры некоторых таких очагов сопоставимы с погодными масштабами, но их распространение по планете и влияние на глобальные процессы далеко не изучены. Вокруг этого вопроса ведутся научные споры и обсуждения. Наступает ли глобальное потепление? Вызвано ли оно ростом концентраций парниковых газов в атмосфере? Насколько следует сократить производство, чтобы остановить загрязнение? А не происходит ли естественная смена гидрометеорологических циклов? Научные дискуссии перешли в сферу политики. Об угрозе глобального потепления говорится на высших саммитах, например, на Генеральной Ассамблее ООН в конце сентября 2007 г. Предложения сокращать производство неприемлемы для развивающихся стран. Появились проекты, позволяющие не снижать промышленного потенциала, но до полного согласия далеко. А у науки и техники остаются возможности глубже вникнуть в задачу, тем более что фактического материала об антропогенном влиянии на природу в целом еще явно недостаточно, даже по сравнению с гидрометеорологическим материалом.

Информация постоянно пополняется работами гидрометеорологической сети, специальными экспедициями, а иногда – крупными международными проектами. Так, в марте 2007 г. начался Международный Полярный год (МПГ – 2007—2008), в котором участвовали более 60 стран. Этот проект – традиционный. Первый МПГ проводился в 1882—1883 гг., второй – через полвека, а в 1957—1958 гг. прошел Международный Геофизический год. Объектом исследований всегда были не только полярные области, но планета в целом. Цель нынешних исследований – определение текущих и оценка будущих изменений климата и окружающей среды, установление влияния этих факторов на социально-экономическое состояние мирового сообщества, разработка рекомендаций по охране природы. Россия – одна из ведущих стран в осуществлении программы МПГ.

Прогнозы погоды в Петербурге и вокруг. Опасные гидрометеорологические явления и штормовые предупреждения

Основой гидрометеорологической службы России – Росгидромета – являются территориальные управления с их сетью гидрометеорологических станций. Теперь насчитывается более 20 таких управлений и среди них – приведем официальное наименование – Северо-Западное межрегиональное территориальное управление по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (далее сокращенно – СЗУГМС). К началу 1960-х гг. сеть СЗУГМС включала 68 метеорологических, 19 гидрологических, 8 морских, 5 аэрологических, 6 болотно-озерных, 2 агрометеорологических станций, один пункт самолетного зондирования и 324 гидрометеорологических поста. Из основных станций около 50 были основаны до 1917 г., 40 – в 1920—1930 гг., 25 – в 1930—1940 гг. и около 20 в послевоенное время. В 1970-х гг. наметилось некоторое сокращение сети в связи с автоматизацией гидрометеорологической службы. С 1990-х гг. наблюдательная сеть Росгидромета разделена на основную и вспомогательную. В основную входят станции с продолжительными рядами наблюдений, предназначенные для гидрометеорологического обеспечения и изучения природной среды всей России. Эти станции закрытию не подлежат. Вспомогательная сеть предназначена для решения региональных задач и обеспечения конкретных потребителей. СЗУГМС насчитывает 110 основных и 497 дополнительных станций. На основных станциях производятся систематические измерения через каждые 3-6 часов, непрерывные межсрочные наблюдения за состоянием погоды, составление метеорологических телеграмм и их передача в гидрометеоцентры, первичная обработка измерений и наблюдений с целью их сохранения для климатических обзоров и справочников.

В настоящее время свои функции СЗУГМС исполняет на территории города Санкт-Петербурга, Ленинградской, Новгородской, Псковской областей, Республики Карелия и на акватории Балтийского моря. Основными задачами СЗУГМС согласно официального «Положения», принятого в 2001 г., являются:

1) развитие и рационализация наблюдательной гидрометеорологической сети;

2) предоставление потребителям информации о фактическом и прогнозируемом состоянии окружающей природной среды;

3) предупреждение органов государственной власти и населения о стихийных ситуациях;

4) участие в подготовке программ социально-экономического развития региона;

5) проведение гидрометеорологической экспертизы проектов строительства;

6) получение от исполнительной власти сведений об ущербе от стихийных ситуаций.

Одним из подразделений СЗУГМС является Санкт-Петербургский гидрометеорологический центр – СПбГМЦ – непосредственно занимающийся прогнозами погоды в регионе. Сюда стекается вся информация о текущей погоде, измеренная и наблюденная на гидрометеорологических станциях.

Работы на станции производятся каждые 3-6 часов: 0, 3, 6…, 21 час местного времени, изменения погоды и особые явления между обязательными сроками также фиксируются. Затем все данные кодируются международным синоптическим шифром и немедленно передаются по линиям связи в Гидрометцентр для использования в прогнозе. В гидрометеорологической телеграмме указываются: дата, часы, номер синоптического района, номер станции, температура воздуха, атмосферное давление, изменение давления за последние 3 часа (барическая тенденция), скорость и направление ветра, общее количество облаков, высота облаков нижнего яруса, характеристики облаков других ярусов, погода между сроками, количество осадков, видимость, туман. Синоптические шифры, номера районов и станций установлены международными соглашениями.

В Гидрометцентре телеграммы от станций расшифровываются и все данные в определенном порядке наносятся на географическую карту вокруг расположения каждой станции. Метеоролог приступает к обработке и анализу нанесенных данных: проводит линии равных температур – изотермы, равных значений давления – изобары, очерчивает области осадков, сильных ветров, туманов, проводит линии раздела воздушных масс – атмосферные фронты. Географическая карта превращается в синоптическую, а метеоролог выступает уже в качестве синоптика – «одновременно обозревающего» всю эту пеструю и сложную, на первый взгляд, картину. Следующий его шаг – найти закономерности в этой картине, сопоставить ее с предыдущими, вынести суждение о происходящем в атмосфере процессе и принять решение о его предстоящем состоянии, то есть составить, сформулировать и передать потребителям прогноз погоды. На этом ответственном этапе используются проверенные прогностические правила, вытекающие из анализа карт за прежнее время. Производятся и некоторые вычисления, обычно не слишком сложные.

Но решающее значение имеет опыт и интуиция синоптика – неоценимые качества, зависящие не только от накопленного опыта и знаний, но и от интереса к своему предмету, от желания увидеть в привычном нечто новое и неожиданное. Все названные процедуры от действий наблюдателя на станции до передачи прогноза должны выполняться быстро – не более чем за час – ибо нет ничего нелепее запоздавшего прогноза… Уточним – работы производятся не с одной картой, а с их набором, включая высотные, обзорные, гидродинамические – вычисленные путем решения математических уравнений динамики атмосферы, а также поступившие из других гидрометеоцентров. И выполняет эти работы, разумеется, не один синоптик, а группа из трех– пяти специалистов, в которой четко разделены обязанности, решения принимаются коллективно, но ответственность распределяется по должностям…

Такова, вкратце, схема составления краткосрочного прогноза погоды – на несколько часов вперед, на сутки, но не более, чем на трое суток. Подчеркнем и повторим, что реальную погоду со всеми ее деталями – дождем и снегом, туманом и дымкой, гололедом, метелью, моросью, шквалами и другими прелестями – предсказывают по синоптическим картам и в значительной мере на основе опыта и интуиции синоптиков. Лет 40 назад ведущие специалисты, рассматривавшие прогноз погоды как физико-математическую задачу, полагали, что участие синоптика вскоре станет минимальным и второстепенным. Они утверждали: «Гидродинамические прогнозы будут составляться не вместе с синоптическими, а вместо них…». Но такое предвидение не сбылось до сих пор. Численные решения уравнений динамики атмосферы и океана, реализуемые на мощнейших компьютерах, оказывают самое существенное влияние на успешность прогнозов погоды. Но они предвычисляют распределения – поля – отдельных метеорологических элементов: атмосферного давления, температуры воздуха, ветра. Причем не у земной поверхности, а на высотах 3-5 км, там, где действуют всего две силы – барического градиента и Кориолиса. Численные прогнозы неоценимы. Они указывают на движение воздушных масс, на формирование атмосферных фронтов, на образование циклонов. Но прогноз реальной погоды, которую мы ощущаем, составляет все же не компьютер, а синоптик.

Вскоре, спустя несколько часов, через сутки, то есть после истечения срока заблаговременности краткосрочного прогноза, наступает час расплаты, момент истины – оценка точности прогноза, определение его оправдываемости.

В многих случаях эта процедура проходит буднично, без всякой драматичности. Так бывает при устойчивой погоде, когда прогноз «на завтра» составлялся «по инерции», по сегодняшней погоде. Это – инерционный прогноз (официальный термин). Примерный текст, часто сообщаемый СМИ: «Сегодня в наших краях сохранится теплая, малооблачная, без осадков, погода со слабыми ветрами переменных направлений». Но наши края постоянством атмосферы не отличаются, и это обстоятельство прежде всего заботит синоптиков, испытывает их на профессионализм.

Самое трудное для них – предсказать перемену характера погоды от устойчивой к капризной и наоборот. Мы часто не отдаем себе отчета, да и сами синоптики не всегда на этом настаивают, что прогноз погоды не может быть однозначным по определению. В атмосфере, как отмечалось, действуют несколько сил, образующих между собой множество связей. Поэтому прогноз погоды может указывать лишь на вероятность того или иного состояния. В отдельных исследованиях утверждается, что в метеорологии действует свой «принцип неопределенности», означающий невозможность однозначного определения места образования циклона, давления в его центре и траектории его движения. Тем самым проводится аналогия между метеорологией и квантовой механикой.

Надежность метеорологических прогнозов существенно зависит от их заблаговременности. Практическое значение имеют прогнозы на сроки от нескольких часов и далее. Для них имеются примерные критерии точности. Так, на 12—24 часа характер погоды может быть предсказан с точностью 80—90%; на срок 2-5 суток прогноз давления и температуры воздуха возможен с точностью 70—80%, осадки предсказываются менее точно; прогнозы на 5– 10 суток удовлетворительны для средней температуры, точность прогноза осадков мала, предпочтительнее предсказывать осадки по климатической норме; прогнозы на месяц и сезон весьма приблизительны и выполняются на основе климатических данных. Для синоптиков такие методы не слишком интересны, поскольку они видят свою задачу именно в определении отклонений от средних климатических значений.

Прогнозы Петербургского гидрометцентра различной заблаговременности соответствуют приведенным критериям точности. Поясним, что 80—90% оправдываемости прогнозов на сутки означают ошибочность одного-двух прогнозов из 10. Такая точность близка к пределу предсказуемости синоптических процессов. Приведем пример одного неудачного прогноза погоды из многих за осенний период 2007 г. В 9 часов утра 3 ноября радио сообщило: «По прогнозу Санкт-Петербургского гидрометцентра во второй половине дня ожидается ухудшение погоды: увеличение облачности, осадки в виде дождя и мокрого снега, усиление западного и северо-западного ветра, понижение температуры воздуха до -2, -4». Основание для такого прогноза у синоптиков были, поскольку почти две недели удерживалась облачная погода с температурами 3-7 градусов, со слабыми ветрами и повышенным давлением. 29—30 октября наметилась тенденция к понижению давления. Но атмосферные фронты «размыло», циклон не сформировался и погода стала улучшаться. Сплошная облачность сменилась переменной, ни дождя, ни мокрого снега не наблюдалось, усиления ветра не произошло. Неблагоприятный прогноз не оправдался, к огорчению синоптиков и к удовольствию многочисленных болельщиков «Зенита», проводившего очень важный матч с командой «Москва». Погода простояла тихая, умеренно-теплая для начала ноября. Победил «Зенит»! Серьезная ошибка синоптиков состояла в неправильном прогнозе синоптической ситуации или по-простому – характера погоды. Зато 7 ноября синоптики блестяще себя реабилитировали, предупредив о начале снегопада во второй половине дня. Около 15 часов пополудни в городе запорошило…

Случается в синоптической практике и обратное. Директор Гидрометцентра СССР в 1970-е гг. В. Бугаев приводил пример весьма удачного прогноза общей метеорологической обстановки во время встречи в Москве первого космонавта Ю. Гагарина. Но центр малоактивного циклона прошел на 100 км южнее, чем по прогнозу, и к моменту встречи произошло некоторое ухудшение погоды. Бугаев подчеркнул, что 100 км – совершенно незначительное расстояние в масштабах синоптического процесса, способное, однако, повлиять на местную погоду. И до сих пор существует настоятельная необходимость учета средне– и мелкомасштабных движений в атмосфере, определяющих реальные погодные условия.

В конце 1930-х гг. прогнозы погоды в СССР, включая и наш район, оправдывались в среднем на 60%. Качество прогнозов в послевоенный период медленно, но неуклонно повышалось. Тому благоприятствовали: 1) увеличение числа станций, в особенности аэрологических, усовершенствование способов измерений с помощью новой техники; 2) применение, начиная с 1960-х гг., электронных быстродействующих вычислительных машин – ЭВМ (почти забытый ныне термин, замененный коротким английским – компьютер) для обработки, анализа и хранения метеорологической информации; 3) разработка в те же годы новых методов прогнозирования на основе решения уравнений математической физики, разумеется, с помощью компьютеров, которые постоянно совершенствовались; возникла новая отрасль гидрометеорологии – численный прогноз погоды; 4) возникновение еще одного раздела атмосферной науки и практики – спутниковой гидрометеорологии, позволившей уточнить многие виды информации, а главное – получить их со всей планеты, включая Мировой океан.

Главное достоинство математических методов прогноза – объективность, независимость от «человеческого фактора», от опыта и интуиции синоптика. Эти прекрасные качества иногда дают сбои, да и присущи они далеко не каждому. Синоптик, даже самый опытный, не всегда может объяснить успех (или неудачу..) своего прогноза. Возможности усовершенствования синоптических прогнозов довольно ограниченны. Численный же прогноз зависит только от принятой системы уравнений, из которой ясно, какие допущения приняты, какие решения ожидаются, какие усовершенствования необходимо выполнить. В процессе реализации задачи личные качества прогнозиста не имеют значения. Точность такого прогноза легко поддается анализу, источники ошибок довольно просто обнаруживаются и численные прогнозы постоянно уточняются и совершенствуются. Правда, они еще не предвычисляют погоду как таковую, а лишь рассчитывают распределения – поля – отдельных метеорологических элементов: атмосферного давления, температуры, осадков и т. д.

В обобщениях, в синтезе погоды численный прогноз пока уступает синоптическому, но взаимодействие человека и машины, синоптика и компьютера уже в наше время близко к оптимальному.

Оценку точности можно производить по различным признакам: по общему характеру погоды, по отдельным элементам – давлению, температуре, осадкам и т. д., по городу, по области, по всему региону. Впрочем, и такие оценки не окончательны. Прогноз осадков, например, можно считать оправдавшимся в случае их выпадения, но могут возникнуть запросы к определению их интенсивности, количества, продолжительности, области распространения. Любой из этих показателей может отличаться от предсказанных, и оценка точности усложняется. В конечном счете оказывается, что выяснять точность прогнозов приходится с учетом сложности гидрометеорологических явлений и уровня их изученности. Бесполезно требовать от синоптиков абсолютной точности прогнозов, которая в принципе недостижима. На подобных соображениях основаны наставления, инструкции и руководства по составлению гидрометеорологических прогнозов и оценке их точности.

Оговоримся – в повседневной практике, в ординарных атмосферных условиях тонкие детали погоды не предсказываются, скрупулезные оценки оправдываемости не производятся. Требования к прогнозам и к их точности возрастают в особых условиях. Так, в прошедшей Великой войне, когда СЗУГМС было Управлением гидрометеорологической службы Ленинградского фронта, очень часто возникали ситуации с противоречивыми запросами к виду прогнозов и требованиями к их абсолютной точности. Авиация нуждалась в безоблачной погоде, пехота – в туманах и снегопадах, ледовая «Дорога жизни» (ВАД-1 – Первая военно-автомобильная дорога) – в крепости льда, вывозимые по ней блокадники – в ослаблении жестокой стужи и т. д. Ленинградские гидрометеорологи в нечеловеческих условиях несли свою службу, составляли прогнозы для всех родов войск, часто умирали от голода и холода, погибали от бомб и снарядов. Их подвиг не забыт, они до конца исполнили свой долг, но осталось еще много неизвестного о тех трагических временах…

Опасные гидрометеорологические явления и штормовые предупреждения

Особое место в синоптической практике занимают прогнозы опасных явлений (ОЯ), представляющих угрозу жизни и деятельности людей. По данным за 1980—2000 гг. в северозападном регионе России ежегодно происходят от 3 до 15 опасных гидрометеорологических явлений. В течение многолетней практики СЗУГМС и взаимодействия с административными и хозяйственными органами были разработаны и приняты критерии опасных гидрометеорологических явлений в Петербурге и на Северо-Западе России. К ОЯ относятся:

1) наводнения в Неве – подъемы воды выше 210 см;

2) сгоны воды в Неве – понижения уровня воды ниже -150 см;

3) морозы в Петербурге, в Ленинградской, Псковской и Новгородской областях -35 ° и ниже, в Карелии -45° и ниже;

4) отрицательные аномалии средних суточных температур воздуха – на 10 и более градусов в течение пяти и более суток;

5) жара – +35° и выше;

6) положительные аномалии средних суточных температур воздуха – на 7° и более в течение пяти суток и более;

7) сильный дождь интенсивностью 50 мм и более в течение 12 (и менее) часов или 30 мм и более за один час (и менее);

8) продолжительные дожди интенсивностью 100 мм и более за двое суток (и менее);

9) снегопад интенсивностью 20 мм и более за 12 часов (и менее);

10) ветер скоростью 25 м/сек при любой продолжительности;

11) волнение в восточной части Финского залива высотой 4 м, в Ладожском озере высотой 5 м;

12) гололед – 20 мм и более, налипание мокрого снега -35 мм и более, изморозь – 50 мм и более;

13) туман – видимость 50 м и менее в течение 12 часов и более, на водоемах – видимость 100 м и менее в течение 12 часов и более;

14) град – 20 мм и более;

15) метель – при ветре 15 м/сек и более и видимости 500 м и менее;

16) заморозки в воздухе и на почве – ниже нуля градусов в течение суток и более;

Как бы ни были опасны перечисленные гидрометеорологические явления, ни одно из них не возникает совершенно внезапно. Каждое из них имеет свою историю, каждое развивается во времени и пространстве, каждое привлекает сугубое внимание синоптиков. Опыт и интуиция прогнозиста, усиленные современной техникой и новыми методами исследования, позволяют обнаружить источники опасности и следить за их развитием. Задача состоит в определении степени опасности и заблаговременном предупреждении о ней.

Когда угроза опасного явления становится реальной, синоптики объявляют «штормовое предупреждение» – официальный термин, хотя, как видно из перечня, большинство явлений со штормами не связано. Из критериев ОЯ видно также, что среди них – процессы различного происхождения, что одни из них носят быстрый краткосрочный характер, другие развиваются постепенно и могут продлиться довольно долго. При развитии процесса в сторону опасности синоптики принимают решение об оповещении населения и административных органов. В оповещениях используются следующие термины для обозначения местного времени: утро -5– 10 часов, первая половина дня – 10—13 часов, середина дня – 11—15 часов, вторая половина дня 13—17 часов, вечер -17-21 час, первая половина ночи – 21—01 час следующих суток, середина ночи 23—02 часа следующих суток, вторая половина ночи – 02—05 часов.

Приведем пример прогноза опасного наводнения в Ленинграде 29 сентября 1975 г., пятого по высоте в истории города: 281 см. Из всех опасных явлений наводнения – предмет особой озабоченности гидрометеорологической службы и городских властей.

В первой половине дня 28 сентября внимание синоптиков привлек внимание активный циклон над Данией. К середине дня давление в его центре понизилось, началось его быстрое перемещение примерно по оси Балтийского моря.

Последовало штормовое предупреждение об усилении ветра и возможности подъема воды в Неве. К вечеру угроза наводнения стала реальной, и был составлен прогноз: «В первой половине ночи 28—29 сентября 1975 г. ожидается повышение уровня воды в Неве до 140—170 см. Возможны уточнения о более значительном подъеме». Около 21 часа 28 сентября последовало уточнение: «Во второй половине ночи 29 сентября вода в Неве поднимется до 210—260 см». Пик наводнения -281 см – наступил в 4 часа 29 сентября. После отступления стихии, оценивая точность прогнозов, получили: с заблаговременностью более 10 часов ошибка составила 110—140 см по высоте и 4– 6 часов по времени; при заблаговременности почти 8 часов соответственно – 20—70 см и 0– 2 часа. Требования к точности и заблаговременности прогнозов наводнений в устье Невы в данном случае оказались удовлетворенными. Но бывают и неудачи. Например, 16 ноября 1978 г. около полудня по ленинградскому радио прозвучало: «Сегодня в 18—20 часов ожидается катастрофическое наводнение высотой до трех с половиной метров». Но подъем воды – 147 см – не достиг даже опасной отметки. Город вздохнул с облегчением, но синоптики огорчились. Плохой прогноз и ложная тревога повлекли за собой напрасные усилия и затраты, не говоря уж о комментариях «доброжелателей», которых у гидрометеорологов всегда хватало…

Методика прогнозов петербургских наводнений совершенствуется главным образом путем привлечения гидродинамических исследований, позволяющих увеличить заблаговременность оповещений об опасности.

Большинство опасных погодных явлений, особенно имеющих краткосрочный характер (наводнения, сильный ветер, сильная метель, штормовое волнение, туман), прогнозируются на 12 и менее часов. Предупреждения о них составляются не более чем за сутки-двое, причем они затем либо отменяются, либо уточняются прогнозами. Такова синоптическая практика не только в нашем регионе, но и в стране и в мире. Она обусловлена природой и механизмом гидрометеорологических процессов. Велико желание повысить заблаговременность и точность предсказаний опасных явлений. Но природа не считается с нашими желаниями. Мы должны понять и раскрыть ее тайны. Лишь таким путем можно заранее и точнее узнать о ее предстоящем поведении.

В попытках увеличить заблаговременность и точность прогнозов погоды определенную помощь оказывают осредненные климатические данные. Известно, например, что осень в Петербурге – пора наводнений, что каждое третье из них случается в сентябре– ноябре. Но это означает лишь то, что в этот период синоптики должны внимательнее следить за погодой. А их задача назвать месяц, день и час грядущей опасности, то есть определить именно отклонения от сезонных показателей, остается нерешенной. И они вынуждены вернуться к своим синоптическим методам – к картам, траекториям циклонов, быстрым расчетам скоростей и направлений ветров и приближенным вычислениям высоты наводнения.

Так обстоит дело не только с прогнозами наводнений, хотя это явление не только самое опасное в Петербурге, но и самое наглядное для демонстрации действий синоптиков. В общих прогнозах погоды на месяц, на сезон статистические данные по климату также полезны. Легко заметить, что обычно такие прогнозы предполагают погоду и ее элементы близкими к норме, то есть к климатическим показателям. В действительности же реальная погода от норм отклоняется. Например, май и июнь 2007 г. в Петербурге ожидались нормальными, но никто за месяц не предсказывал жару в конце мая и почти двойную норму осадков в том же месяце. Первая половина июня была немного теплее нормы, вторая – холоднее, а штормовой ветер скоростью 20 и порывами до 28 м/сек 15 июня и сильный ливень 26 июня (около 30 мм, половина месячной нормы) были предсказаны за несколько часов до явления. После неустойчивого июля был осторожно, без жары в двух первых декадах, предсказан август 2007 г. Более удачным оказался сентябрьский прогноз с «бабьим летом» во второй половине, что и произошло. Также вполне удовлетворительно оправдалось предсказанное похолодание на конец первой декады октября 2007 г. Все эти примеры лишь подтверждают изменчивость нашей погоды, с одной стороны, а с другой – интерес, трудность и ответственность работы синоптиков.

В прогнозах на средние сроки, на 5– 10 суток, они используют более значительный объем информации, чем в прогнозе краткосрочном. Приходится обращать внимание на атмосферные движения крупного масштаба, учитывать медленные перемещения воздушных масс и высотных потоков. Еще кропотливее трудятся синоптики над составлением долгосрочных прогнозов – на месяц, на сезон, на период речной и морской навигации, на длительные полугодовые-годовые сроки, заявленные хозяйственниками и политиками. Здесь в ход идут многолетние материалы о погоде, об изменчивости климата, рассматриваются повторяемости аналогичных погодных ситуаций в прошлом, учитываются связи с другими факторами, например, с процессами на Солнце. Долгосрочные гидродинамические прогнозы используют данные о состоянии Мирового океана, которые определяют погоду спустя значительные интервалы времени.

Можно с достаточной уверенностью полагать, что основатели и организаторы российской метеорологической науки и практики примерно такой и представляли себе службу прогнозов погоды. В конце 1857 г., когда Главная физическая обсерватория начала взаимный обмен метеорологическими телеграммами с Францией, первый директор ГФО А.Я. Купфер отметил: «Ежедневное сравнение температур и давления воздуха в отдаленных между собой местах сильно возбуждает внимание публики и, можно надеяться, содействует изучению метеорологии. Оно и в настоящее время уже наводит нас на путь предсказаний за несколько часов и даже за несколько дней больших и крутых перемен в равновесии атмосферы, производящих бури, наводнения, словом, большие несчастья, разом уничтожающие благосостояния целого населения, и которых опасность много уменьшится, когда будут предвидимы за несколько дней или только за несколько часов».

Другой директор ГФО, Г.И Вильд, подчеркивал в отчете о работе обсерватории за 1871—1872 гг.: «Никто из тех, кто смотрит на метеорологию как на атмосферную физику, не будет отвергать, что мы когда-нибудь достигнем того, чтобы вперед предсказывать погоду. Эта цель еще весьма отдаленная… Мы желаем пока хотя отчасти воспользоваться теми малыми сведениями для предусмотрения погоды за несколько дней или, если это невозможно, то для предупреждения о наступлении штормов… Синоптические карты, первоначально назначенные только для ежедневных выводов относительно погоды, заставили нас снова заняться изучением порядка перемены погоды…» [187]. Напомним, что 1 января 1872 г. в ГФО была составлена первая в России синоптическая карта, а в 1876 г. в обсерватории было открыто новое отделение морской метеорологии, службы погоды и штормовых предостережений во главе с М.А. Рыкачевым, будущим директором ГФО.

Гидрометеорологическая служба России занимает достаточно ответственное место в государственном хозяйстве страны. Информация о погоде и климате необходима всем без исключения ведомствам и структурам, которые часто не представляют, какими трудами она добывается. Гидрометеослужба до сих пор считается непрестижной, она недостаточно финансируется, часто подвергается незаслуженной критике, а еще чаще – о ней просто умалчивают. Не все знают, например, что Министерство по чрезвычайным ситуациям, которое ежедневно на слуху, получает исходную информацию от гидрометеорологов. Не все знают, что гидрометеорологические измерения требуют сложной и тонкой аппаратуры, что заблаговременный качественный прогноз погоды невозможен без самых мощных компьютеров и напряженного труда синоптиков. Не говоря уже о наблюдениях за состоянием атмосферы и моря, производимых круглосуточно в любых условиях, причем, заметим, преимущественно женщинами. Гидрометеорологические архивы необозримы и для их анализа привлекаются совершеннейшие физико-математические методы. Так, на составление самого простого, на первый взгляд, ряда данных по температуре воздуха в Петербурге– Петрограде-Ленинграде и снова в Петербурге понадобились годы работы.

Петербургские метеорологи

Интерес людей к погоде существовал с первобытных времен. От погоды зависело их благополучие, а часто и сама жизнь. Позже, когда развились земледелие и скотоводство, рыболовство и мореплавание, освоение лесов и строительство, зависимость людей от погоды возросла. Об этом говорят древние летописи, в которых сохранились ценнейшие сведения о метеорологических условиях тех далеких лет, о стихийных бедствиях в особенности. Признается, что наибольшей полнотой и подробностью отличаются русские летописные данные, что вполне объяснимо изменчивостью и суровостью нашей погоды. Изучение информации о погоде в глубокой старине – задача самостоятельная. Нам же представляется, что метеорологические понятия в виде, близком к современному, возникли у нас, как и многие другие понятия, конечно же, в царствование Петра Первого.

Многогранная деятельность государя-реформатора не могла обойтись без метеорологических данных. Известные «Походные журналы Петра Великого» содержат обширные сведения о погоде, зафиксированные в азовском походе, во время Северной войны, при освоении отбитых у шведов северо-западных земель. Петр наказывал своим подчиненным не ограничиваться только погодными записями, но и оставлять на память перечисление пройденных городов сел, рек и озер, составлять описания побережий морей. Страсть царя к флоту выразилась в особом интересе к ветрам и льдам. В 1710 г., например, в конце апреля корабли у Котлина «прошли сквозь небольшой лед и изведали, есть ли безопасной ото льду проход к Березовым островам», то есть осуществили ледовую разведку. Та весна была сложной в ледовом отношении, провиантские суда были окружены поясом льдов. По приказу Петра два фрегата высвободили «галеры, бригантины и прочие суды с артиллериею и провиантом». Во время морской кампании летом 1715 г. в дневниках царя остались записи: «6 июля ветр о полудни средний, к вечеру и ночи тише, 7-го был от зюд-оста зело тих, 8-го ветр тот же, мало меняясь от оста, о полудни немного стал побольше». Бывало и такое, когда Петр не обращал внимания на погоду, даже неблагоприятную. Например, 20 августа 1703 г., то есть через три месяца после основания крепости в устье Невы, находясь в Лодейном Поле, он получил донесение от начальствуещего войсками Аникиты Репнина: «Зело, государь, у нас жестока погода с моря и набивает воды аж до моего станишки. Ночесь у харчевников многих сонных людей и рухлядь их помочило.

Сказывают, что всегда это место заливает». Строительство, сильно пострадавшее от потопа, не только не было остановлено, но и продолжалось «с великим поспешанием».

Однако не одной сугубо практической метеорологией отметилось в истории петровское время. Оно открыло путь научному подходу в изучении погоды. Иначе и быть не могло, ибо естественные науки в начале XVIII в. активно пробивались в самые различные области знания. Библиотеки, газеты, Кунсткамера, морские, инженерные, медицинские школы, снаряжение экспедиций и целый ряд других предприятий означали приобщение России к европейской науке. Изучение атмосферы как наиболее наглядного фактора окружающей среды нуждалось в научных методах и измерениях, требовало применения основ естественных наук и точных инструментов и приборов. Само по себе такое изучение, пожалуй, не состоялось бы. Но Петр подвел под эту задачу, да и подобные другие, основательный фундамент, учредив в январе 1724 г. Академию наук России «для размножения и приведения наук в лутчее состояние». И деятельность этого «социета» началась с метеорологических измерений, причем не визуальных, несистематических и приближенных, а регулярных инструментальных с помощью достаточно точных выверенных приборов. Их начало датировано 1 декабря 1725 г., когда академик Фридрих Христофор Майер измерил температуру и давление воздуха в Петербурге.

Петра уже не было, но его наказы, по крайней мере метеорологические, еще исполнялись. В 1727 г. в Петербурге начала действовать сеть из нескольких метеорологических станций, материалы которых, как и целый ряд других ценных сведений, утрачены. В столице оставались нанятые Петром ученые, из которых выделялся академик-физик Георг Крафт. Он отмечал: «Обсервации метеорологические отправлял с года 1729-го. Через них много нового мною изобретено не без великого беспрестанного старания и труда, что надлежит до состояния здешнего климата…». Крафт издал «Краткое описание наидостойнейших примечания погод и разных воздушных перемен, бывших в Петербурге с начала 1726 до конца 1736 году», предложил создать в России систему из 12 обсерваторий, призывал к сотрудничеству другие страны, указал на возможность предсказания опасных явлений на основе правильной организации сети станций. Очень важными были усилия Крафта по сохранению и публикации накопленных материалов наблюдений. В первые годы существования Академии ее учеными было выполнено немало исследований метеорологического характера. Они подготовили почву для деятельности в этой области М. В. Ломоносова во второй половине XVIII в.

Ломоносов действительно – по Пушкину – «был первым нашим университетом». В нем счастливо сочетались самые разносторонние интересы и таланты. Именно благодаря Ломоносову изучение атмосферы стало у нас самостоятельной научной дисциплиной. «…Наука легких метеоров премены неба предвещай и, чтобы, не боясь погоды, к богатствам дальним шли народы». Ломоносов охватил все стороны метеорологического дела. Ему принадлежат предложения по организации регулярной сети станций, соображения относительно создания службы прогнозов, представления о вертикальном строении атмосферы и необходимости изучения климата, высказывания о вихрях и «сражениях ветров», то есть о циклонах, антициклонах и атмосферных фронтах. Михаил Васильевич лично наблюдал погоду и измерял ее характеристики в своем доме на Мойке и в усадьбе Усть-Рудица близ Ораниенбаума. Известен его интерес к атмосферному электричеству и опыты совместно с профессором Рихманом, трагически закончившиеся. Остались воспоминания самого Ломоносова об этой работе: «Мы выставили из окна проволоку на шестах. Внезапно гром грянул чрезвычайно в самое то время, когда я руку держал у железа. Все от меня прочь побежали. И жена просила, чтобы я прочь шел. Любопытство удержало меня еще две-три минуты, пока мне не сказали, что шти простынут. Только я за столом посидел несколько минут, внезапно дверь отворил человек покойного Рихмана, весь в слезах. Он чуть выговаривал – профессора громом зашибло…».[188]

Ломоносов был зачинателем метеорологического приборостроения, разработал универсальный барометр для измерения атмосферного давления, сил притяжения Луны и планет, анемометр для измерения скорости и направления ветра. Он принимал активное участие в организации и снаряжении сухопутных и морских научных экспедиций, для которых составил «Примерную инструкцию отправляющимся обсерваторам для определения астрономическими наблюдениями долготы и широты нужнейших мест в географии Российского государства». В первой половине XVIII в. были основаны метеорологические станции в Казани, Астрахани, Якутске, Томске, Дербенте, Харькове.

В конце XVIII – начале XIX вв. метеорология в России и мире развивалась путем увеличения станций, образованием научных обсерваторий, проведением теоретических исследований известными физиками, географами, геофизиками. Достаточно упомянуть Александра Гумбольдта, который на заседании Российской Академии наук в 1829 г. предложил организовать в Петербурге магнитно-метеорологическую обсерваторию. В следующем же году под руководством Адольфа Яковлевича Купфера были начаты наблюдения в Петропавловской крепости, а в 1834 г. им же была учреждена Нормальная обсерватория при Корпусе горных инженеров (Горном институте). Она послужила основой для Главной физической обсерватории (ГФО), открытой в 1849 г. «для исследования России в физическом отношении». Первым директором ГФО стал Купфер, добившийся постройки для обсерватории специального здания у Невы за Горным институтом, где она пребывала до начала 1960-х гг. Здесь и сейчас располагаются «погодные» учреждения – Петербургский гидрометцентр и Северо-Западное управление по гидрометеорологии.

Адольф Иванович Купфер (1799—1865) – академик, первый директор Главной физической обсерватории – метеорологического центра России, основатель первой в мире регулярной сети измерительных метеорологических и магнитных станций в России, инициатор международного сотрудничества в изучении атмосферы, член более 20 зарубежных академий и научных обществ. Родился в Митаве (Елгаве, Латвия), в семье купца. С детства интересовался природными явлениями и естественными науками. После гимназии недолго учился в Дерптском (Тартусском) университете, закончил Берлинский университет. С 1821 г. – в Петербурге, где читал лекции по метеорологии и кристаллографии, с 1823 г. – профессор химии и физики Казанского университета. В 1830 г. по проекту Купфера вступила в строй первая в России магнитная обсерватория, находившаяся в Петропавловской крепости, «вдали от построек, способных влиять на магнитные измерения, сооруженная без железа». В ночь с 5 на 6 мая 1830 г. Купфер наблюдал здесь полярное сияние и измерял магнитные возмущения. К тому времени усилиями Купфера на пространствах России уже действовали несколько магнитно-метеорологических станций. Он выступает перед Академией и правительством с планом создания единой российской геофизической сети, которая работала бы по стандартной методике с использованием однотипных приборов. Он убеждал власть имущих, что познание природных явлений необходимо государству для практических целей и для прогресса наук, «для изучения природы вообще» и для предсказания частных явлений, например, наводнений в Петербурге. «Бури, производящие наводнения в нашей столице, – писал Купфер, – приходят к нам с запада и бывают чувствуемы в Ревеле (ныне Таллинне. – К. П.) на несколько часов ранее, нежели в Петербурге. По наблюдениям в Ревеле можно будет узнать высоту, до которой поднимется вода в Петербурге…». Эта идея полностью подтвердилась и используется прогнозистами даже в наше время. Купфер добился сооружения Нормальной магнитно-метеорологической обсерватории, которая была открыта в саду Петербургского Горного института весной 1834 г. Он доказал руководителям Корпуса горных инженеров, что добыча полезных ископаемых и освоение новых территорий невозможны без изучения наук о Земле. Не останавливаясь на достигнутом, Адольф Яковлевич разрабатывает план дальнейшего развития исследований. Как и прежде, главные трудности состояли в финансировании (впрочем, как и ныне…). Только через 15 лет, используя успешные результаты Нормальной обсерватории, Купферу удалось основать Главную физическую обсерваторию (ГФО). Он уложился в выделенные 60 тысяч рублей, организовал конкурс проектов здания на 23-й линии Васильевского острова за Горным институтом, у самого берега Невы. 10 мая 1849 г. здание было готово, 9 июля того же года Купфера назначили директором ГФО, штат которой состоял из 9 человек. На все нужды нового учреждения выделялось 9 тысяч рублей в год, на науку 3710 рублей, годовое жалование директора составляло 1800 рублей (до вступления в должность он получал 3 тысячи…). Контроль был суровый, поскольку ГФО подчинялась Министерству финансов. Учреждение обсерватории высоко оценили передовые люди в России и за рубежом. Парижская «Эко» отмечала: «…ничего подобного нет в Европе. ГФО – центр исследования России в физическом отношении, центр всех магнитных и метеорологических наблюдений в империи, которые, что очень важно, проверяются, вычисляются и печатаются». Ежегодно выходили «Отчеты ГФО», четырежды в год – «Метеорологическое обозрение России» со сведениями о состоянии погоды за каждый сезон. Публиковались также статьи и заметки наблюдателей на станциях в различных местах. Эти материалы послужили основой для суждений о климате страны. С изобретением телеграфа появилась возможность быстрого обмена погодными данными и составления синоптических карт. Купфер тотчас понял, что в этом открываются возможности составления оперативных прогнозов погоды. 23 февраля 1856 г. ГФО отправила первую телеграфную депешу, а в конце следующего года наладился обмен с французскими обсерваториями. Купфер утверждал: «Ежедневное сравнение между температурами и давлением воздуха в отдаленных между собой местах сильно возбуждает внимание публики и содействует изучению метеорологии. Это наводит на путь предсказаний за несколько часов и даже за несколько дней крутых перемен в равновесии атмосферы, производящих бури, наводнения, словом, большие несчастья, разом уничтожающие благосостояния целого населения». Соображения Купфера заинтересовали прежде всего русских моряков и через несколько лет послужили основой организации службы штормовых предупреждений на морях России. Адольф Яковлевич ревностно занимался претворением в жизнь своих планов, охватывая лично все стороны работы обсерватории вплоть до наблюдений. Устанавливая новый прибор на башне ГФО в весеннюю непогоду 1865 г., он сильно простудился и тяжело заболел воспалением легких. 28 мая 1865 г. Адольф Яковлевич Купфер умер.

Кончина А. Я. Купфера стала тяжким испытанием для его детища – ГФО. То было время больших перемен в русском обществе: отмена крепостного права в 1861 г., целый ряд реформ, проходивших противоречиво, порой мучительно. Вопрос о новом директоре совпал с реорганизацией различных ведомств, с передачей ГФО в Академию наук. Комиссия АН отвела кандидатов на должность директора из русских ученых и пригласила на этот пост профессора Вильда из Швейцарии. В «Историческом очерке Главной Физической обсерватории за 50 лет ее деятельности» (автор М. А. Рыкачев – директор ГФО в 1896—1913 гг.) сказано: «31 августа 1868 г. прибыл новый директор – Генрих Иванович Вильд, с вступлением которого в управление обсерваторией наступил новый период ее преобразования и усиленной деятельности».

Вильд родился 17 декабря 1833 г. в небольшом городке Устер, Цюрихского кантона Швейцарии. Начальное образование получил в частной школе, которой заведовал его отец. Гимназию окончил в Цюрихе и там же окончил университет по естественному направлению. Продолжил учебу в университете Кенигсберга, где специализировался в оптике и фотометрии. По возвращению в Цюрих в 1856 г. Готовился к степени доктора наук и вскоре без сдачи экзаменов был утвержден в звании доктора философии, а затем избран профессором физики Бернского университета. В 1859 г. Вильда назначили директором астрономической и магнитной обсерватории этого университета. Его карьера была блестящей: в 33 года он стал ректором Бернского университета. Тем не менее Вильд принял приглашение Петербургской Академии на должность директора ГФО. Здесь для него открывались новые возможности.

Трех с небольшим лет после смерти Купфера хватило, чтобы метеорологическое дело пришло в упадок. В штате ГФО осталось всего 5 сотрудников, число станций, посылавших свои наблюдения в обсерваторию, сократилось с 47 до 24, а главное, существенно ухудшилось качество наблюдений. Вильд начал свою работу с поездки по России летом 1869 г., отчет о которой он представил Академии 16 ноября. Выводы были неутешительными: метеорология совершенно не организована, приборы устарели или неисправны, сроки измерений не соблюдаются, единой методики нет, инспекции не проводятся. Генрих Иванович со всей настойчивостью и строгостью взялся за ликвидацию тяжелого положения, но больше за пределы окрестностей столицы не выезжал. Но по его требовательным инструкциям началась реорганизация метеорологической сети, которая к середине 1880-х насчитывала уже 255 станций. Ввели в обиход григорианский календарь (новый стиль), установили три обязательнх срока наблюдений: 7, 13, 19 часов местного времени, показания приборов выражались в метрической системе единиц, определены отметки интенсивности явлений. В 1873 г. инструкции Вильда были приняты Венским метеорологическим конгрессом в качестве международного документа. Вильд был незаурядным изобретателем, ему принадлежит создание целого ряда метеорологических приборов. Он ревностно следил за точностью наблюдений и измерений, уделял много внимания анализу физических элементов погоды и климата – таких, как суточный и годовой ход температуры и влажности, их зависимость от притока солнечного тепла и свойств конкретной местности.

Вильда по праву считают организатором прогностической службы погоды в России на основе регулярных наблюдений, передававшихся по телеграфу и наносившихся на географическую карту. Стало возможным одновременно обозревать метеорологические условия на значительных пространствах. Возникла новая специальность в метеорологии – синоптик, «синхронно обозревающий». По набору карт – они получили название синоптических – можно было следить за изменением метеорологической ситуации и, следовательно, предполагать ее будущее состояние. А это и есть прогноз. 1 января 1872 г. флота лейтенант барон Эдуард Вальдемарович Майдель, прикомандированный к ГФО Гидрографическим департаментом Морского министерства, построил первую в России синоптическую карту по телеграфным сообщениям с 20 станций, а помогавший ему писарь Зимихов (инициалы у нижних чинов не указывались…) написал в нескольких экземплярах первый ежедневный метеорологический бюллетень. Это было начало русской службы погоды. Ныне мы имеем Российский гидрометцентр, сеть региональных центров, целый ряд подразделений, направленных на составление прогнозов погоды различного назначения и разной заблаговременности. И если они не всегда оправдываются, то ответственна за это атмосфера – самая сложная система в неживой природе…

Заслуги Генриха Ивановича Вильда не исчерпываются сказанным. Он основал Павловскую магнитно-аэрологическую обсерваторию, где начались регулярные исследования верхних слоев атмосферы, выделил в самостоятельное направление сельскохозяйственную метеорологию, внес значительный вклад в международное метеорологическое сотрудничество. В 1879 г. Вильд стал первым президентом Международной (ныне – Всемирной) метеорологической организации. В России его авторитет был непререкаемым. Но подводило здоровье. В конце 1894 г. Вильд подал заявление об уходе, 1 сентября 1895 г. вышел в отставку. Он вернулся в Цюрих, где 23 августа 1902 г. покончил самоубийством из-за тяжелой болезни.

Вильда на посту директора ГФО сменил Михаил Александрович Рыкачев (1840—1919). Такая преемственность была вполне естественной и предсказуемой. Ведь Рыкачев в течение 27 лет был помощником Вильда или, как мы теперь сказали бы, заместителем директора по научной работе. Не будучи склонным к административной деятельности и во всем следуя указаниям Вильда, Рыкачев прекрасно знал нужды российской гидрометеорологии и был незаменим во многих отношениях. Хотя бы в том, что он был одним из немногих русских, работавших с Вильдом. Генрих Иванович за долгие годы жизни в России так и не освоил русский язык. Добившись благорасположения во властных и бюрократических кругах, где свободно обходились немецким, он все же остро нуждался в проводнике своих идей. И Рыкачев прекрасно справлялся со своей должностью помощника директора.

Михаил Александрович получил основательное домашнее образование, продолжил его в морском корпусе, а затем и в Морской академии. Приверженность к флоту привела его к гидрометеорологии, к необходимости изучать атмосферу и море. Двадцатипятилетний флота лейтенант Рыкачев командируется Морским министерством в развитые европейские страны для изучения их гидрометеорологического опыта. Это очень помогло ему в ГФО во все времена с конца 1860-х и до порога Первой мировой войны. Вступив в должность директора, Рыкачев через Государственный Совет существенно улучшил состояние обсерватории, добился выделения немалых средств, расширения штатов с 40 до 220 человек. Его деятельность одобрили П.А. Столыпин и Государственная дума, принявшая в 1912 г. специальный закон о Главной (Николаевской) физической обсерватории. Но основным занятием Михаила Александровича всегда была наука. Его перу принадлежат около 300 работ, из которых отметим исследования о путях циклонов, определяющих погоду в России и, в частности, вызывающих наводнения в Петербурге. Во время войны он, будучи на пенсии, консультировал военных гидрометеорологов, делился опытом подъемов на воздушных шарах и своими знаниями о погодных и морских явлениях.

Новые времена, вскоре наступившие в России, генерал и академик Рыкачев встретил без одобрения. Он скончался 1 апреля 1919 г. и похоронен на петербургском Смоленском кладбище. Здесь же покоятся его жена Евгения Андреевна Рыкачева-Достоевская (племянница писателя) и дочь…

Особое место в истории отечественной метеорологии занимает Александр Иванович Воейков (1842—1916). Его имя носит Главная геофизическая обсерватория, оно присвоено ей в 1949 г. к 100-летию основания. Но сам он здесь не служил и вообще не занимал никаких административных должностей. Происходил из старинного дворянского рода, получил образование в немецком Геттингенском университете. Вернувшись в 1865 г. в Россию, вступил в Русское географическое общество (РГО), основанное в 1845 г., где активно сотрудничал в метеорологической комиссии. Основным занятием Воейкова было обобщение сведений о погоде в различных районах земного шара, то есть изучение климата. При этом он неустанно путешествовал, побывал буквально повсюду, в большинстве стран и континентов. Наряду с широким подходом к метеорологии, много внимания уделял постановке измерений и наблюдений. По мере накопления фактического материала Воейков публиковал этюды и очерки о характере погоды и климата в России и Европе, в Индии и Японии, в лесах Амазонки и на вулканических плато Мексики. В 1870-х публикует исследования «Атмосферная циркуляция», «Ветры земного шара», «Метеорология в России». Наконец, в 1884 г. выходит главный труд Александра Ивановича – «Климаты земного шара, в особенности России»: 640 страниц текста, 10 карт, 14 таблиц. За эту работу автора удостоили высшей награды РГО – Константиновской золотой медали. Воейкова признали основателем научной климатологии и выдающимся географом. В последующие годы он исследовал проблемы взаимодействия человека и природы: о влиянии лесов на климат, о жизни рек и озер (ввел образное определение: «реки – продукт климата»), о снежном покрове, о связи климата, сельского хозяйства и экономики в целом. Воейков писал: «Считаю необходимым особенно оттенить противоположность между злоупотреблением и разумным пользованием силами природы. Истинная культура в том и состоит, чтобы путем временных ограничений, трудов и усилий достигать блага в будущем, если не всегда для себя, то хотя бы для подрастающих поколений».

Наблюдая погоду на станциях, метеорологи обнаружили, что она различна не только по пространству и времени, но и по высоте. Земная поверхность, разнообразная по ландшафтам – таежным, степным, пустынным, влияет на погоду. Даже горы как показали наблюдения, возмущают воздушные потоки. Метеорологи обратились к изучению атмосферных явлений на высотах, свободных от непосредственного воздействия Земли. Возникли новые трудности: как проникнуть ввысь, что и как там наблюдать, какими средствами и приборами. Прибегали к различным приемам, на первый взгляд, забавным: к воздушным шарам и воздушным змеям. С их помощью поднимали на высоту приспособления для определения свойств воздуха, его состава, особенностей движения. «Игрушечные» методы оказались вполне серьезными. В конце XVIII – начале XIX вв. удалось измерить основные характеристики атмосферы до высот 3-5 км. В России первые измерения температуры воздуха верхних слоев были получены в 1804 г. Воздушные шары над морем выпускали в 1806 г. во время первого кругосветного похода русских под командованием Ивана Крузенштерна.

Вскоре обнаружилась близость интересов метеорологов и воздухоплавателей. Технические средства для освоения воздушного пространства развивались стремительно, поскольку открылись их возможности для военного применения. Метеорологам лишь оставалось не упустить хотя бы часть этих возможностей. Трудно сказать, как сложились бы исследования высотной метеорологии, если ими не занялся бы гениальный естествоиспытатель Дмитрий Иванович Менделеев (1834—1907), которого почему-то считают только химиком. Он говорил о себе: «Сам удивляюсь, чего я только не делывал на своей жизни. И сделано, я думаю, недурно…». Действительно, помимо химии, его можно считать основателем российской метрологии (организовал и возглавил Палату мер и весов), участвовал в проектировании первого русского ледокола «Ермак», изучал нефтяные месторождения, выяснял состав бездымного пороха, увлекался на досуге изготовлением чемоданов и гордился признанием их качества. В специальной работе «О соединении спирта с водой» доказал, что лучшее соотношение для этой смеси (элементарной водки) – 40% спирта: 60% воды.

Менделеев живо интересовался метеорологией, особенно отечественной. Его не удовлетворяло ее состояние во второй половине ХIХ в. Он предложил применение барометра – прибора для измерения атмосферного давления – для определения высот местности и усовершенствовал этот прибор. Менделеева по праву можно считать основателем русской аэрологии – науки о верхних слоях атмосферы. Он организовал постройку аэростата для свободных полетов. Кстати – на средства, вырученные от книги «Материалы для суждения о спиритизме», в которой подчеркивал значение метеорологии в борьбе с суевериями и, в частности, отмечал: «Многим кажется, что погода есть результат каких-то неуловимых сплетений. Это оттого, что научные знания о погоде невелики… Меня заняла мысль постичь зоны наслоения воздуха при нормальном состоянии атмосферы. Я временно оставил другие занятия и стал изучать аэростатику». В 1876 г. Дмитрий Иванович предложил конструкцию закрытой кабины для аэростата – гондолы, пригодной к полету человека.

Общение с авиатором А.Ф. Можайским, аэродинамиком Н.Е. Жуковским, метеорологом М.А. Рыкачевым, пионером освоения космоса К.Э. Циолковским укрепляло Менделеева в стремлении изучать атмосферу. В 1880 г. при его активном участии был учрежден воздухоплавательный отдел Русского технического общества, начавшего вскоре издавать журнал «Воздухоплавание и исследование атмосферы». 7 (19) августа 1887 г. Дмитрий Иванович совершил одиночный полет (в возрасте 53 лет!) на аэростате «Русский». За стартом наблюдали зрители и журналисты, среди которых был известный Владимир Гиляровский, зарисовки исполнял Илья Репин. Достигнув высоты 3500 м и преодолев около 100 км, Менделеев выполнил ценные наблюдения солнечного затмения и собственными приборами измерил метеорологические характеристики. В статье «Воздушный полет из Клина во время затмения» он подробно излагал результаты, свои впечатления и размышления: «О нас, ученых, говорят, что практическим делом мы не владеем. Мне хотелось демонстрировать, что такое мнение несправедливо к естествоиспытателям… В верхних слоях атмосферы надобно искать зародыш всех погодных изменений… Полет – примечательное приключение в моей жизни. Если он послужил бы возбуждению интереса к метеорологическим наблюдениям с аэростатов внутри России, если бы он увеличил общую уверенность, что летать на аэростате можно, тогда бы я не напрасно летал по воздуху… Отчего науки не имеют достаточно средств для выполнения своих мирных целей? Отчего даже в мирное время все средства имеются для войны?». Спустя ровно 20 лет Менделеева не стало, через 30 имперская Россия превратилась в советскую, но и теперь, через 100 дет после кончины Дмитрия Ивановича, на новом повороте истории, его проницательные слова и вопросы звучат злободневно. За полет на «Русском» Д.И. Менделеев получил медаль Французской Академии аэронавтики.

Гениальность Менделеева подтверждается и его проницательностью. Он предвидел, что воздушные шары и змеи, аэростаты и дирижабли не устоят против быстро развивающейся авиации. В конце XIX в. в воздухе – не атмосферном, а политическом – явственно пахло порохом, а в начале XX в. локальные войны (англо-бурская, русско-японская) быстро повлекли мировую. Авиация стала новым мощнейшим средством борьбы с противником, как на фронте, так и в тылу, где уничтожались не только военные объекты, но и мирное население. Казалось, военное безумие не оставило места человеческому разуму. Но молох войны действовал изощреннее и беспощаднее – он подчинил науку себе. Авиация не только бомбила, но и наблюдала атмосферу. Прежде всего для своих целей, но поневоле пополнялись и метеорологические знания.

К середине Первой мировой уже действовали специальные самолеты, наблюдавшие погоду, и довольно отчетливо сформировался новый раздел метеорологии – военный. Поскольку безбрежный безграничный воздушный океан воюющие стороны разделили на «свои» и «чужие» пространства, а любое слово о погоде стало сугубо секретным, военная метеорология изыскивала способы преодоления искусственных трудностей. Самолеты-разведчики, корабли-шпионы, разные лазутчики, подкупленные жители по крупицам собирали метеоинформацию. Синоптики изощрялись в прогнозировании погоды без сведений с соседней вражеской стороны. Особенно трудно приходилось российским синоптикам: ведь к нам погода приходит преимущественно с запада, где находился противник. Придумали методы составления прогнозов «по обрезанной синоптической карте», то есть только с собственными данными. Одним словом, война, нарушив нормальное развитие метеорологии, в чем-то и способствовала ему.

В истории метеорологического центра России – Главной физической обсерватории (с 1924 г. и до настоящего времени – геофизической) был период, когда во главе стояли крупные ученые, но не метеорологи. Речь пойдет о Борисе Борисовиче Голицыне (1862—1916) и Алексее Николаевиче Крылове (1863—1945). Оба академики, первый сейсмолог, другой – кораблестроитель. Оба пришли в метеорологию при смене времен и поколений, при поворотах истории, когда требовались значительные усилия и для сохранения лучших традиций, и для перехода к новым задачам. В 1912 г. Государственный Совет утвердил новый устав ГФО, согласно которому улучшались ее финансовое положение и оснащение, открывались новые возможности. Так совпало, что к этому времени заканчивалась эпоха Михаила Александровича Рыкачева, оставившего пост директора в начале 1913 г. и представившего своим преемником Голицына. В мае того же года Академия наук избрала Бориса Борисовича директором ГФО, а в июле он вступил в эту должность. Начал с доклада в Государственной думе, доказывая, что метеорология требует реорганизации, роста кредитов и свободного распоряжения ими. По докладу Голицына приняли решение создать новое положение о гидрометеорологической службе, предусматривавшее сочетание опытно-наблюдательских и теоретико-методических направлений. До начала Первой мировой удалось заметно обновить состав обсерватории, привлечь физиков, математиков, инженеров. Вопреки российским законам Голицын открыл дорогу в науку женщинам, в основном выпускницам Высших Бестужевских курсов. В войну он стал одним из первых организаторов военной метеорологии. Развивающаяся авиация, морской флот, дальнобойная артиллерия да и любой род войск крайне нуждались в метеорологическом обеспечении. Мирное предназначение метеорологии пришлось, к сожалению, отодвинуть на второй план… Плодотворная деятельность Б.Б. Голицына прервалась преждевременной кончиной в мае 1916 г.

Алексей Николаевич Крылов стал во главе ГФО, в отличие от всех других директоров, в значительной мере случайно. Устав обсерватории предусматривал, что в военное время директор должен быть не только академиком, но и генералом. Носителей столь высоких званий в одном лице во второй половине 1916 г. было только двое. Крылов вовсе не желал метеорологической деятельности, но вынужден был подчиниться. Об истории своего назначения он подробно и с юмором рассказал в книге «Мои воспоминания». многократно издававшейся. Что же касается его работы в ГФО, то она также изложена в той же книге и в ряде воспоминаний других ученых. Как и все, к чему был причастен Крылов, эта работа была активной и плодотворной, а порой резкой и нелицеприятной. Считая добросовестную повседневную работу делом обычным и нормальным, Алексей Николаевич обратил внимание на упущения и пытался решительно расправиться с ними. Он быстро вник во все стороны деятельности ГФО – от существа метеорологических методик до состояния помещений на 23-й линии Васильевского острова, пришедших за 70 лет использования в изрядную негодность. Используя свой непререкаемый авторитет, а иногда и крепкие выражения, Крылов быстро добился в начальственных кабинетах улучшения материально-хозяйственного положения обсерватории. Не опускаясь до мелкой опеки, Алексей Николаевич отметил случаи нарушения дисциплины и недостаточной активности некоторых сотрудников, особенно морских офицеров, прикомандированных к ГФО. Он откровенно, порой грубовато, языком «сугубо боцманским» высмеивал их, не считаясь с прошлыми заслугами и дворянскими званиями. В феврале 1917 г. Крылов, в связи с неотложными делами в судостроении и, в частности, с трагической гибелью в Севастополе линкора «Императрица Мария», подал прошение об отставке. «…Я не могу дальше здесь оставаться. Мне надо быть в Морском техническом комитете». И тут же: «Есть две группы наблюдательных наук, именуемых точными – астрономия, физика, химия, и есть другая – белая и черная магия, астрология, графология, хиромантия. К этой другой группе принадлежит и метеорология…». Это высказывание часто цитируют и настроенные к себе иронично метеорологи, а еще чаще все иные, не вникающие в ее суть потребители.

Между тем достоверно известно, что Алексей Николаевич до конца дней интересовался атмосферными вопросами, следил за работой ГГО и, ознакомившись с новыми исследованиями, признал: «…теперь положение иное и метеорология стала полноправной точной наукой». Уход Крылова из обсерватории совпал с началом революции. Наступал период разрухи и неразберихи. ГФО стали руководить разные комиссии, директоров стали выбирать на собраниях, потом назначать… Здесь уместно заметить, что в наше неспокойное время гидрометеорология полностью остается на научных позициях, на позициях теории, опыта, эксперимента. А вот астрология, графология, хиромантия и прочие оккультные занятия довольно прочно вошли в обиход и даже предлагаются к практическому использованию. Метеорология, как и любая наука, ничего и никого не отметает с порога и готова к корректной проверке своих и других результатов. Имеющиеся данные говорят о несомненном преимуществе научных подходов и методов…

Кроме выдающихся ученых, работавших в метеорологическом центре России – организаторов, теоретиков, всесторонних специалистов – были и более скромные, не столь известные личности, но оставившие в свое время заметный след в развитии метеорологии. Среди них – Сергей Дмитриевич Грибоедов. Он пришел в ГФО в 1894 г. по окончании Московского университета и почти сразу стал ее ведущим сотрудником. Почти 20 лет Грибоедов руководил одним из самых ответственных подразделений – отделом ежедневного бюллетеня погоды, само название которого говорит о систематической оперативной работе по составлению прогнозов. Грибоедова характеризуют как синоптика по призванию, сочетавшего основательное образование и глубокие знания с чувством предмета и тонкой интуицией. Он разработал метод прогноза петербургских наводнений, существенная часть которого до сих пор используется на практике. Особо опасное наводнение 4 (16) ноября 1897 г. высотой 242 см, 25-е «по ранжиру» в истории города, было предсказано с заблаговременностью около суток с достаточной точностью. Бюллетень предсказывал также сильные бури на Балтике и на Ладожском и Онежском озерах. Штормовые предупреждения оправдались, и были приняты различные меры для сокращения ущерба, как в городе, так и на водоемах. Грибоедов занимался также изучением и прогнозами метелей, зимнего режима рек, засухами и затяжными дождями на территории Европейской России. В 1909 г. Сергей Дмитриевич представил съезду метеорологов проект преобразования службы предсказаний погоды для нужд сельского хозяйства, предлагал ряд технических новшеств организационных мер, включая повышение оплаты труда синоптикам в связи с «весьма ответственным и крайне неблагоприятным для здоровья характером службы, требующим частого и сильного нервного напряжения».

С.Д. Грибоедов был популяризатором метеорологических знаний, выступал с лекциями, печатался в газетах и журналах. Недавно стало известно о его общественной деятельности: в 1907 г. он баллотировался кандидатом в Государственную думу и хотя избран не был, но в большинстве районов Петербурга занимал на выборах места от второго до четвертого. Поддерживал недовольных недостаточно активной работой депутатов: «Стыдно получать по красненькой в день и заниматься по 8 часов в неделю. Живут политики очень недурно, на барскую ногу. Отсидят четыре часика и – домой. Председатель в имение, Гучков в Москву, в банк. Им Дума – забава. Так нельзя!».

В начале 1910-х гг. Грибоедов выступил с долгосрочными прогнозами для сельского хозяйства. Здесь его постигла неудача. Результаты отразились на ценах на зерно, затронув интересы хлеботорговцев. Комиссия экспертов отрицательно отозвалась о работе Грибоедова. Его перевели во Владивосток для организации метеорологической сети. Он справился с этой задачей, пробыл там до конца Гражданской войны, занимаясь исследованиями погоды Сибири и Дальнего Востока. С начала 1920 гг. следы Грибоедова теряются в манчжурской эмиграции.

Сергей Дмитриевич отличался яркой индивидуальностью, справедливой требовательностью, романтическим отношением к профессии. Прямота, новаторство, независимость суждений вызывали недовольство начальства и недоброжелательность некоторых коллег. Зато ему удалось создать школу молодых синоптиков-прогнозистов, активно проявивших себя в бурные 1920-е гг., уже в советское время. В Ленинградском бюро погоды еще долго применялись методы прогнозов «по Грибоедову», а некоторые элементы этих методов используются и теперь.

Состояние метеорологии при советской власти вполне можно выделить в самостоятельный этап. Новому государству после революции, мировой и Гражданской войн досталось тяжелое наследство. В 1920 г. ГФО получала сведения о погоде менее чем с трехсот станций, тогда как к началу 1914 г. их число составляло 2886. Ограничилась или вовсе прекратилась работа многих отделов обсерватории: штормовых предостережений, ежедневного бюллетеня погоды, морской метеорологии. С 1918 г. перестали издавать ежегодные подробные «Летописи ГФО» – отчеты о деятельности обсерватории. В конце 1920-х отмечалось: «Многие сотрудники стали спасаться в другие города, оставшиеся искали способы сохранить себя и свои семейства от голода, холода и болезней. Масса времени уходила на исполнение разнообразных повинностей, на всякие явки и отметки, что сводило на нет научную работу». В 1921 г. вышел декрет за подписью В.И. Ленина «Об организации метеорологической службы в РСФСР», где, в частности, указывалось, что «сведения о погоде необходимо передавать по телеграфу в порядке боевых заданий вне всякой очереди». Этот декрет с начала 1960-х стали считать основным в организации советской метеорологии. В действительности же благие цели достигнуты не были.

В упомянутом отчете подчеркивалось: «Закон 21-го года должен был направить метеорологическое дело. Но его условия не были удовлетворены правительством из-за отсутствия средств. Закон, лишенный материальной опоры, повис в воздухе…».

Однако метеорологическая наука и практика продолжались вопреки всем испытаниям. И прежде всего благодаря сознанию долга, вере, энтузиазму ученых, наблюдателей, ведущих специалистов и организаторов. Несколько странно даже, что в военные и революционные годы в русской метеорологии, особенно в Главной физической обсерватории, сохранились замечательные люди, продолжавшие свое дело и в советское время. Тогда сложилась блестящая школа теоретиков, приложивших глубокие физико-математические знания к атмосферным явлениям. В каком-то отношении они находились в выгодном положении: им не требовались дорогие приборы и оборудование, опытные базы и экспедиции. Только перо, бумага (впрочем, даже этого не хватало…) и таланты, плодами которых всегда будут пользоваться новые поколения метеорологов. Тогда образовался своеобразный коллектив из женщин, воспитанных на знаменитых бестужевских курсах и избравших метеорологию своей специальностью. Они удивляли добросовестностью и широтой интересов. Тогда проявили себя новые организаторы и руководители, умело сочетавшие старые традиции с новыми задачами. Обо всех этих людях и каждом из них немало сказано, но многое умалчивалось и до сих пор остается неизвестным. Вспомним только некоторых, в чьих судьбах отразилась та высокая и трагическая эпоха истории нашей страны.

Первые годы Советской власти отличались изрядной неразберихой во всех областях хозяйства, науки и техники. Проводились всяческие реформирования, объединения, разделения, переименования. С метеорологией вообще не знали, как поступать, к какому ведомству ее отнести: ведь погода нужна всем и в то же время не вполне ясно, кому конкретно. Требовались большие знания, крепкая воля, сильный характер, чтобы доказывать наркомам, комиссарам, разным уполномоченным, что сведения о погоде имеют непреходящее значение и для всего народного хозяйства и сами по себе.

Такой личностью оказался Алексей Феодосьевич Вангенгейм – первый руководитель Гидрометеорологического комитета при Совете Народных Комиссаров СССР. Он с детства интересовался погодой, так как родился (в 1881 г.) и рос в семье черниговского помещика, рачительного хозяина, основавшего в своем поместье опытную метеостанцию с целью повышения культуры земледелия. Получил двойное образование – физика-математика в Московском университете и агрометеоролога в Московском сельскохозяйственном институте (в Тимирязевской академии). До Первой мировой успел потрудиться синоптиком, доказав, что для сельского хозяйства важно объединить знания о погоде и о реках как источниках орошения. Показателем полноводности Волги и других рек Европейской России Вангенгейм считал уровень воды в Каспийском море и его работа на эту тему и сейчас представляет интерес. В 1914—1917 гг. был военным метеорологом. С 1920-го исследовал вопросы долгосрочных прогнозов в ГФО, где проявил не только научные способности, но и склонность к организационной работе.

В 1924 г. Алексея Феодосьевича перевели в аппарат Главнауки (был такой то ли комитет, то ли управление) Наркомата просвещения, где он занимался возрождением, упорядочением, планированием научной деятельности, оказанием материальной помощи ученым, восстановлением международных связей. Не порывал отношений с метеорологией. Доказывал, что страна нуждается в единой самостоятельной межведомственной службе, независимой от отдельных требований и указаний заинтересованных потребителей. Его усилия увенчались успехом: в 1929 г. был создан Гидрометеорологический комитет при Совнаркоме СССР, а Вангенгейм назначен его председателем. Однако административные игры не прекращались, и в 1931 г. комитет включили в Наркомат земледелия. Алексей Феодосьевич, вынужденный подчиниться, все же в отдельном распоряжении подчеркивал, что гидрометеорология должна оставаться на службе всех отраслей народного хозяйства. Он остался на своем посту, много сделал для укрепления Гидрометслужбы, ее оснащения, разработки единых методов наблюдений, сбора, передачи и хранения данных о погоде. Но непрекращавшиеся чистки под лозунгом вождя «кадры решают все» не обошли Вангенгейма. В 1936 г. его арестовали, в 1942 г. он умер в заключении, в 1956 г. посмертно реабилитирован. Подробности последних лет его жизни неизвестны.

Первые советские годы ознаменовались существенными достижениями в метеорологии, особенно в теоретических ее разделах. И это несмотря на голод, холод, эмиграцию и выдворение из страны многих ученых. Впрочем, теория имела преимущества: она требовала минимальных затрат и… талантливых исполнителей. Такими оказались Александр Александрович Фридман (1888—1925) и Николай Евграфович Кочин (1901—1944).

Александр Александрович Фридман был связан с ГФО (с 1924 г. – ГГО) всю свою творческую жизнь. К величайшему сожалению слишком короткую, всего 37 лет. Как пел Владимир Высоцкий: «…С меня при цифре 37 в момент слетает хмель». Вспоминаются Пушкин, Маяковский… Очень недолго – менее года – Фридман до своей кончины был директором ГГО.

Фридман родился в артистической семье. Его отец, тоже Александр Александрович, окончил балетную школу и консерваторию по классу Римского-Корсакова, был артистом императорского театра и капельмейстером лейб-гвардии придворного Преображенского полка. Мать, Людмила Игнатьевна Воячек, дочь композитора и дирижера, окончила консерваторию по классу рояля. Учился Фридман в престижной 2-й гимназии, закончив ее с золотой медалью. Приход Александра Александровича в метеорологию может показаться непонятным, поскольку с гимназических лет он отличался выдающимися математическими способностями и начинал трудовую деятельность преподавателем математики. Да и в наше время он больше известен как астрофизик-теоретик, автор «теории расширяющейся Вселенной», которая теперь доказана экспериментально и на которой основана современная космология. Из чистой математики, из решения дифференциальных уравнений, «на кончике пера» Фридман получил ошеломляющий результат: пространство Вселенной нестационарно, галактики, из которых она состоит, «разбегаются». А это значит, что Вселенная возникла «вдруг», что возможен ее конец.

Альберт Эйнштейн, открывший теорию относительности, счел вначале результат Фридмана ошибочным, но затем, признав свою неправоту, все же назвал этот результат «слишком ужасающим, чтобы принять его». Признание космогонической теории Фридмана состоялось, когда его уже не было в живых.

Александр Александрович сочетал в себе абстрактное математическое мышление с тягой к изучению природных явлений. Метеорология привлекала своей сложностью и наглядностью, возможностями приложения теории к непосредственным наблюдениям. Сохранилось заявление Фридмана на имя царя: «…желая поступить на службу Вашего Императорского Величества в должности физика сети аэрологических станций, всеподданейше прошу меня на означенную должность определить. К прошению, мною написанному, руку приложил 7 мая 1913 г. Жительство имею: Павловск, Средняя ул., дом 14». Прошение удовлетворили. Первый год работы в ГФО ушел на поиски метеорологических задач, решаемых математическими методами. Результаты были перспективны и для их закрепления Фридмана направили в Германию для стажировки у известных метеорологов-теоретиков.

А потом была война. Первая мировая, в самом начале которой Фридман снова круто и неожиданно для многих меняет свою судьбу. Он становится военным летчиком. В архиве ГГО хранится «Циркуляр № 24… Физик аэрологической обсерватории Александр Фридман зачислен в действующую армию добровольцем. Директор академик Б. Голицын». Более трех лет проводит на разных фронтах, в бурно развивающейся авиации. Летает разведчиком, наблюдателем, но чаще всего бомбит позиции противника. Награждается двумя Георгиевскими крестами и почетным Георгиевским оружием. Убеждается в необходимости метеорологии для авиации, теоретически решает задачу прицельного бомбометания, выводит уравнение падения бомбы, составляет таблицы сопротивления воздуха. В конце войны преподает в школе авиаторов, где читает курсы аэронавигации, прогнозов погоды, конструирования приборов.

Весной 1920 г. Фридман возвращается в Петроград, в ГФО и на преподавательскую работу. В 1922 г. издает книгу «Опыт гидромеханики сжимаемой жидкости», в которой уравнения движения преобразуются в «уравнение вихря», получившее имя Фридмана. В полной мере оно было оценено только через 30 лет, кода появились быстродействующие вычислительные машины и стало возможным выполнять прогнозы атмосферного давления на разных высотах и значительных пространствах. Александр Александрович был весьма озабочен неудачным предсказанием катастрофического наводнения 23 сентября 1924 г. в Ленинграде (380 см, до сих пор – второго по высоте в истории города) и сожалел, что его уравнения не могли быть реализованы из-за обилия вычислений. Таковы были интересы выдающегося ученого, простиравшиеся от частного атмосферного вихря до необозримых просторов Вселенной[189]

Николай Евграфович Кочин поступил в ГФО в 1922 г. в математическое бюро на скромную должность вычислителя (вроде младшего техника…). А до того были обычная питерская начальная школа, перевод благодаря заметным, особенно математическим, способностям в гимназию, физмат университета, артиллерийская техническая школа, участие в подавлении кронштадтского «мятежа» – налаживал связь из Лисьего Носа со штурмовыми отрядами. Почти по Э. Багрицкому: «…нас бросала молодость на кронштадтский лед». Сохранилась выписка из отдела кадров ГФО: «Н.Е. Кочин нанят с 1 июля 1922 г. в 12-й разряд тарифной сетки… С 1 октября 1925 г. переведен в 14-й разряд. Жалование в месяц 33 рубля 81 копейка». А обед в рабочей столовой стоил около рубля… Работая в обсерватории, Кочин продолжал учебу в университете. Незаметного вычислителя не ограничивали прямыми обязанностями, и он, не без поддержки А. А. Фридмана, обратился к тайнам динамики атмосферы. Давно было замечено, что повседневная погода умеренных широт и петербургская, в частности, определяется чередованием циклонов и антициклонов – атмосферных вихрей. Преобразовав известные еще с XVIII в. уравнения движения жидкостей и газов, Кочин получил формулы для расчетов траекторий и скорости циклонов, а также других параметров. Результаты, опубликованные в 1923 г. в авторитетном немецком журнале, соответствовали наблюдениям, что означало возможность их применения в синоптической практике.

Однако и талантам-теоретикам нужны были кров и пища, не говоря уж о бумаге, карандашах и перьях. А с этим вначале 1920-х гг. в России, а в Петрограде особенно, было непросто. Провизия распределялась среди сотрудников ГФО по разнарядке: фунт мяса, кило муки, пол-литра постного масла на душу в месяц… Удивительно, но факт, хотя и трудно объяснимый: именно в 1920-е гг. совершалось становление советской науки. Возникали совершенно новые научные школы и институты, закладывались основы мощной технической базы страны. Всем известный пример и образец – петроградский Физтех. Молодые, веселые, талантливые люди полностью ушли в созидательную работу. Среди них был и Николай Евграфович Кочин. В короткие сроки он получил уникальные результаты в математике, механике, теоретической метеорологии. Стали классическими понятия «теорема Кочина», «функция Кочина». Вся его биография связана с нашим городом. И в последние годы своей короткой жизни, став академиком и проживая в Москве, он не порывал связи с Ленинградом, с университетом, с Главной геофизической обсерваторией.

Первая мировая бойня нарушила мировую метеорологическую службу. Сведения о погоде стали совершенно секретными. Безграничный воздушный океан разделили невидимыми границами. Доводы передовых ученых о неделимости погодных данных считались наивными непатриотическими. Науке и практике об атмосфере, морях и океанах был нанесен непоправимый ущерб. Но! – война способствовала развитию некоторых отраслей гидрометеорологии. Прежде всего – аэрологии, науки о верхних слоях атмосферы, в которой нуждалась стремительно развивавшаяся авиация. Первые ее опыты относятся к началу XIX в., в его последней четверти она утвердилась (полет Менделеева!), но становление аэрологии произошло в годы войны. А в период между двумя мировыми аэрология стала самостоятельной и важнейшей наукой.

Основателем практической аэрологии с полным правом следует считать Павла Александровича Молчанова – физика, изобретателя, организатора исследований. Он начинал во время Первой войны, издав пособие для военных летчиков по определению скорости и направления ветра на высоте полета по простейшим признакам наблюдаемой погоды. В 1923 г. Молчанов начал работы по применению радиотехники в аэрологии. Воздушный шар-зонд оснащался приборами-измерителями метеорологических параметров, а результаты измерений в виде условных радиосигналов передавались на землю. Годы упорной работы принесли плоды. 30 января 1930 г. в 13 часов 44 минуты из Павловска под Ленинградом был произведен первый в мире успешный запуск радиозонда. Автоматизированная система вертикального зондирования атмосферы достигла высоты около 9 км, где температура воздуха оказалась равной –41о по Цельсию. Все измерения не просто фиксировались и передавались, но и тотчас поступили в Ленинградское бюро погоды и Московский институт прогнозов (нынешний Росгидрометцентр), где были использованы для оперативного предсказания погоды на ближайшие дни. Это событие ознаменовало начало новой эпохи в метеорологии. Сеть приземных станций дополнялась аэрологической, поставлявшей ценнейшую трехмерную информацию о состоянии атмосферы. В 1935 г. в Советском Союзе действовало 17 станций регулярного радиозондирования, к 1940 г. их число достигло сорока.

Пригородный Павловск, известный своим дворцом, парком и вокзалом, где звучали вальсы Штрауса, не случайно занял важное место в метеорологии. Здесь еще весной 1878 г. была открыта загородная магнитно-метеорологическая обсерватория, подведомственная метеорологическому центру России – Главной физической обсерватории (ГФО). Необходимость такого учреждения возникла еще в 1840-х гг., когда вблизи устья Невы велось активное строительство порта и верфей. Измерения и наблюдения ГФО стали искажаться таким соседством. К началу ХХ в. Павловская обсерватория превратилась в солидное научное учреждение с широким составом точных наблюдений, среди которых важное место занимали исследования верхних слоев атмосферы.

Почти вся трудовая жизнь П. А. Молчанова была связана с ГФО, которая с 1924 г. стала именоваться Главной геофизической обсерваторией (ГГО, так и до наших дней). Кстати, и Павловск после Гражданской войны переименовали в Слуцк, в честь революционерки Веры Слуцкой, погибшей вблизи этих мест. Павловская (Слуцкая) обсерватория довольно быстро восстановилась после войн и революции в значительной мере благодаря усилиям Молчанова, изобретателя радиозонда. Радио сослужило огромную службу изучению атмосферы и продолжает решать серьезные метеорологические задачи. (Вспомнилось: «Совсем недавно считалось, что счастье человечества зависит от радио. Вот радио есть, а счастья нет…» Автор, кажется, И. Ильф?)

Точно также еще в середине XIX в. изобретение телеграфа оказало решающее влияние на становление и развитие прогностической службы. Результаты наблюдений и измерений на гидрометеорологических станциях оказалось возможным передавать на большие расстояния, без чего нельзя было бы составлять прогнозы погоды. Телеграф способствовал авторитету и популярности метеорологии. Известно, например, что американские телеграфисты, среди которых одно время был великий изобретатель Томас Альва Эдисон, вместо традиционного «О-кей» стали заканчивать сеансы связи сводками погоды… Изобретением радиозонда Павел Александрович Молчанов навсегда вписал свое имя в историю метеорологии. Был «прям и тверд с врагами и с друзьями» (по Р. Киплингу). Был прост и непритязателен: сказывалось строгое, но справедливое воспитание в многодетной семье священника. В 1939 г. Молчанов, по предложению начальника Главного управления Северного морского пути академика Отто Юльевича Шмидта, создал в Ленинграде отделение физики атмосферы при Институте теоретической геофизики Академии наук СССР.

Молчанов был ведущим научным сотрудником, а с конца 1920-х гг. директором обсерватории. В 1936—1937 гг. Павел Александрович возглавил ГГО. О нем сохранились воспоминания как о ярком, талантливом, незаурядном ученом и человеке. Был требователен и справедлив, резок и отходчив. Мог не подать руки, позволял себе хлопнуть дверью у высокого начальства. Высказывался точно и определенно, не слишком считался с авторитетами. Например, после работ первой арктической дрейфующей станции во главе с Папаниным в 1937—1938 гг., в обстановке безудержного восхваления (провозгласили, например: «нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!»), Молчанов резко указал на плохое качество аэрологических исследований. С таким характером ему все труднее становилось работать и жить. В начале 1941 г. Павла Александровича арестовали. Долгое время считали, что он погиб осенью 41-го на Ладоге при эвакуации из Ленинграда. Недавно уточнили, что Молчанов был среди заключенных на перегруженной барже, затонувшей при бомбежке…

Российская империя вступила в XX в. в основном неграмотной страной, несмотря на выдающиеся успехи науки и техники, несмотря на то, что многие русские ученые и инженеры были признаны во всем мире. Если царская власть существенно ограничивала образование народа, то власть новая, рабоче-крестьянская, среди всех своих многочисленных задач провозгласила ликвидацию неграмотности, освоение – по Ленину – «всех знаний, достигнутых человечеством». Передовая интеллигенция всегда была озабочена просветительством и повышением культуры широких масс. С 17-го года, казалось, для решения этой проблемы открывались неограниченные возможности. Все оказалось гораздо сложнее. Проблемы политические и экономические, Гражданская война, разруха, голод, холод не способствовали распространению знаний, всеобщему образованию, ликвидации неграмотности. Тем более велика заслуга тех, кто тогда занимался популяризацией науки, кто мог просто и доступно, занимательно и глубоко рассказывать о наглядных явлениях окружающего нас мира. Многие из них незаслуженно забыты. Но память о некоторых восстановлена в последнее время. Стало известно, например, доброе имя Даниила Осиповича Святского – метеоролога и астронома, географа, историка и филолога.

Святский родился в 1881 г. в Севске Орловской губернии в семье священника. Образование получил в духовном училище и семинарии, но служителем культа не стал. С детства интересовался естествознанием, стремился в Киевский университет, но помешали другие увлечения – общественные. За выступления на рабочих сходках и участие в Елецкой организации социалистов попал под надзор полиции, был арестован, судим и два года сидел в Орловской тюрьме. Об университете пришлось забыть. Знания приобретал упорной самостоятельной работой и в значительной мере общением с передовыми образованными людьми. Революцию встретил с надеждой и почти сразу включился в просветительскую работу, тем более что располагал уже опытом в этой области. Еще в 1909 г. Д.О. Святский начал активно сотрудничать в Русском обществе любителей мироведения (РОМЛ), основанном народовольцем и ученым Н. А. Морозовым, 24 года (1881—1905) отсидевшим в одиночной камере Шлиссельбургской крепости за причастность к покушению на царя Александра П. В предреволюционные годы Даниил Осипович изучает и популяризирует преимущественно астрономические явления. Его увлекают описания этих явлений в Библии, древних рукописях и летописях. Его публикации в «Известиях РОМЛ» вызывают интерес не только астрономов, но и историков, филологов, языковедов. По совету академика А. А. Шахматова, знатока истории летописания, Святский в 1915 г. публикует книгу «Астрономические явления в русских летописях».

С 1918-го и все 1920-е гг. Даниил Осипович посвящает изучению метеорологии и гидрологии. Занимается аномальными явлениями, в частности наводнениями в устье Невы, составляет и описывает их подробный каталог начиная с 1300 г. Эти результаты используются и в наше время в статистических расчетах петербургских наводнений. География и природа северной столицы были предметом особых интересов Святского. Он исследовал климат города, тщательно обработав данные по температуре воздуха за период 1752—1925 гг., выделив цикличность потеплений и похолоданий. Из других работ надо отметить обнаружение в архивах «Дневальных записей» времен царя Алексея Михайловича с описаниями погоды в Москве и окрестностях во второй половине XVII в. Анализирует данные о колебаниях уровней воды в озерах и устанавливает их связи с солнечной активностью. То были трудные времена. В одном из писем Морозову Святский сообщал: «У нас в Институте, на углу Английского и Торговой, в комнатах страшный холод. Голодаем, умерли от истощения некоторые сотрудники. У нас хотели отнять паек, но Горький ездил в Москву и выхлопотал его сохранение у Ленина…». Материальными лишениями трудности не исчерпывались. Наступили репрессивно-расстрельные 1930-е гг.

В конце марта 1930 г. Святского и еще несколько человек арестовали и летом 1931 г. судили по делу Общества любителей мироведения. Непосредственным поводом послужило их предложение назвать вновь открытую звезду именем Петра Великого (!!!). Даниила Осиповича с коллегами «перековывают» на Беломорканале, где он некоторое время работает метеорологом. Вернувшись в Ленинград, служит в Гидрологическом институте, занимаясь климатом и погодой, метеоритами и северным сиянием. Успевает издать книгу «Занимательная метеорология» (совместно с Т. Н. Кладо), которая и сейчас читается с интересом. Но свобода была короткой… В феврале 1935 г., когда после убийства Кирова чистки пошли повсюду, а в Ленинграде особенно, Святского с женой высылают в Алма-Ату, где, правда, допускают к работе в метеослужбе. Но в 1937 г. увольняют «за невозможностью использовать». Припомнили Святскому и его предложение в декабре 1917 г. избрать графиню СВ. Панину почетным членом общества мироведения за организацию Народного дома и астрономической обсерватории при нем… Поводов было много… Шла чистка культурного слоя людей, объединенных духовными интересами. Тогда же, например, объявили «буржуазным и социально вредным» Общество краеведения, которое возглавлял известный знаток Петербурга Николай Павлович Анциферов, также подвергшийся репрессиям….

Святский пытался что-то доказывать, обращался в прокуратуру, писал Молотову и руководству Гидрометеослужбы. Получалось только хуже: угрожали судом и лишением жилья. Летом 1938 перевели в Актюбинск, предоставив работу агрометеоролога. Продолжал бороться и трудиться, выполнил работы по истории климата СССР, о потеплении Арктики. Но сердце мытарств не выдерживает: 29 января 1940 г. Даниил Осипович Святский скоропостижно скончался.

Расскажем коротко еще об одной славной и трагической судьбе – о Викторе Григорьевиче Глушкоее. Этот выдающийся ученый посвятил себя изучению рек России и при жизни был признан главой отечественной гидрологии. Надо отметить, что этот раздел гидрометеорологии отличается от других целым рядом особенностей. Речная гидрология – самая инженерная отрасль в гидрометеорологии. Реки – это транспортные пути, это источники энергии, это рыба, орошение, водоснабжение, это важнейшие объекты и естественные преграды в военном деле. Многим казалось, что реки никак не связаны с погодой, с климатом, с их колебаниями. И так повелось, особенно в России, исключительно богатой реками, что у них много хозяев. И каждый считал своим правом распоряжаться водой по-своему, каждый считал реки неисчерпаемыми. В.Г. Глушков одним из первых выступил в защиту русских рек. Он получил отличное образование, окончил институт путей сообщения (впоследствии – железнодорожного транспорта), совершенствовал свои познания за границей. Еще студентом работал в экспедициях в Средней Азии, получил за исследования серебряную медаль Географического общества. С самого начала XX в. Глушкова признают авторитетом в гидрологии. Он выступил автором географического комплексного метода изучения и использования рек, впервые сформулировал задачи гидрологии как науки.

Настоящее признание пришло к Глушкову после революции 1917 года, которой он сочувствовал, разделял демократические идеи, был близко знаком с М. В. Фрунзе. В первые годы советской власти раскрылся его организаторский талант. Он стал основателем и первым директором Российского (впоследствии – Государственного) гидрологического института (РГИ, ГГИ), учреждение которого в 1919 г. – несомненная заслуга новой власти. Согласно своим гидрологическим представлениям, Глушков, подобрав несколько талантливых самоотверженных помощников, за короткое время превратил РГИ в настоящую обсерваторию со многими отделами и подразделениями. Изучали русла и берега рек, их водность, колебания стока, изобретали приборы, снаряжали экспедиции, строили речные модели уменьшенных масштабов, производили инженерные расчеты. РГИ эффективно обслуживал возрождавшуюся страну. Почти все отрасли хозяйства стали заказчиками и потребителями работ института. К 1935 г. РГИ превратился в один из крупнейших исследовательских центров, в нем работали более 1000 сотрудников.

А Виктора Григорьевича, соответственно, привлекали не только в научные, но и в плановые, экономические, технические органы. Трудно перечислить все его должности и обязанности. Он, оставаясь беспартийным, работает в Госплане, в комиссии по изучению естественных производительных сил, в отделе по оценке гидроэнергетических ресурсов, участвует в разработке гидротехнических проектов и плана ГОЭЛРО. Сверх того – профессор нескольких ВУЗов, член-корреспондент Академии наук и сельскохозяйственной академии, депутат Ленсовета, член Ленинградского бюро научных работников. И повсюду – точность, деловитость, принципиальность, эрудиция в сочетании с доброжелательностью, юмором, открытостью.

На известном этапе истории нашей страны люди, подобные Глушкову, стали опасными для тоталитарной власти. 25 декабря 1936 г. его арестовывают, 22 мая 1937 г. выездная сессия военной коллегии Верховного суда в Ленинграде выносит смертный приговор, 23 мая Виктора Григорьевича Глушкова, 1883 г. рождения, расстреливают. (Даты указаны в «Лениградском мартирологе», том 4, 1999 г.) Гидрологический институт подвергся полному разгрому, десятки сотрудников были арестованы, заместитель директора Ф.А. Марков расстрелян, из 10 отделов сохранились два. Имя Глушкова долгое время было под запретом, затем стало как-то робко упоминаться без указания причин исчезновения. Сейчас ни одна серьезная работа по речной гидрологии не обходится без его упоминания. Однако жизнь, судьба и творчество Глушкова ждут исследователя. В разных источниках и теперь указываются разные даты его смерти.

На рубеже эпох (царской и советской…) в Главной физической обсерватории плодотворно трудились многие метеорологи. Упомянем некоторых из них.

Мальченко Емельян Васильевич (1874—1948) – известный синоптик и аэролог. Родился в Молдавии, в семье почтово-телеграфного чиновника. Окончил с отличием физико-математический факультет Петербургского университета в 1898 г., после чего поступил в ГФО, в отдел поверки приборов. С 1900 г. руководил работой сети гидрометеорологических станций, обработкой и подготовкой к печати их наблюдений. В 1910 г. начал работать в области синоптической метеорологии, где наряду с повседневной оперативной службой участвовал в специальных исследованиях метелей и заносов. Занимался вопросами организации гидрометеорологической службы, изучением климата России. С 1923 г. – ученый секретарь и заместитель директора ГФО. С 1930 г. – директор и заведующий аэрологическим сектором Геофизического института. С середины 1930-х перешел на преподавательскую работу в Московском и Воронежском университетах, в сельскохозяйственных и гидрометеорологических техникумах. Автор многих работ и ряда учебников по метеорологии.

Тихомиров Евгений Иванович (1888—1948) – известный метеоролог, профессор. Родился в Старой Руссе. Окончил с дипломом 1-й степени физико-математический факультет Петербургского университета в 1914 г. Начал трудовую деятельность наблюдателем на сейсмической станции в Донбассе. После университета работал в ГФО в отделе прогнозов погоды, где занимался количественными способами прогноза. С 1921 г. – заместитель директора ГФО, заведующий отделом ежедневных прогнозов. В конце 1920-х гг. активно участвует в организации гидрометеорологической службы, особенно службы погоды. В 1929 г. назначен директором центрального Бюро погоды в Москве как весьма эрудированный синоптик, знакомый с постановкой дела за рубежом. С Тихомировым вместе работал Эдмунд Павлович Пуйше, также известный метеоролог и прогнозист. Их деятельность в Москве была не вполне удачной, и они вернулись в ГФО. В 1930—1940 гг. Тихомиров работал в Арктическом институте, преподавал в Морской академии, в Электротехническом, Железнодорожном, Политехническом институтах. (Имя Пуйше примерно с 1935 г. в литературе не встречается.) Тихомиров много занимался популяризацией науки, ему присудили серебряную медаль Всесоюзного географического общества.

Метеорология – одна из первых в России естественных наук и профессий, где нашли свое призвание женщины. Их вклад в метеорологическое дело необходимо отметить, несмотря на то, что немногие из них непосредственно занимались погодой и климатом Петербурга. Но они еще с 1910—1920 гг. прошлого века пришли в Главную физическую обсерваторию (ГФО) – метеорологический центр России – и своими замечательными деловыми и нравственными качествами весьма способствовали развитию отечественной гидрометеорологии. Деятельность первых женщин в этой области интересна еще и потому, что на их примере можно проследить непростую историю женского образования и труда на протяжении 100—120 лет – от 70-х гг. XIX в. и почти до конца века XX. В этом мы будем следовать книге Евгении Семеновны Селезневой «Первые женщины геофизики и метеорологи» (Л.: Гидрометеоиздат, 1989).

Либеральные реформы Александра II затронули и сферу образования, предполагая возможности поступления женщин в высшие учебные заведения. Но ведомственные инструкции и циркуляры такие возможности практически исключали. Ведущие университеты – Петербургский, Московский, Дерптский (Тартусский) – запрещали женщинам даже посещение лекций. Попечитель Петербургского учебного округа считал: «Важнейшая и естественная обязанность женщины – воспитание и образование детей – не нуждается собственно в университетских курсах…». А в Дерите уточняли: «Допущение женщин в высшие школы несовместимо с устройством университета, с существующими успешной деятельностью и научными целями оного…». В Нижнем Новгороде и того пуще: действовал местный указ «…всех женщин, не носящих кринолины, признавать нигилистками и забирать в полицию».

Но сторонники женского образования, среди которых были Д.И. Менделеев, A.M. Бутлеров, И.М. Сеченов, СВ. Ковалевская и другие известные ученые, добились разрешения на открытие в 1878 году Высших женских курсов (ВЖК). Их первым директором стал историк, профессор Константин Николаевич Бестужев-Рюмин (1828—1897), по имени которого курсы стали называть Бестужевскими. В 1885 г. специально для них по проекту архитектора А.Ф. Красовского при участии В.Р. Курзанова было построено здание на 10-й линии Васильевского острова, дом № 33. Ныне там размещается факультет географии и геоэкологии С– Петербургского университета. На фасаде здания в 1966 г. установлена мемориальная доска с именами курсисток, участвовавших в революционном движении и становлении Советского государства: Н.К. Крупской, А.И. Ульяновой-Елизаровой, К.Н. Самойловой, П.Ф. Куделли, Л.А. Фотиевой. Интересно, что в соседнем доме № 31, также отошедшем в 1898 г. к Бестужевским курсам, в 1890-х гг. жил выдающийся ученый-метеоролог Михаил Александрович Рыкачев, директор ГФО в 1896—1913 гг. (Памятники архитектуры и истории Санкт-Петербурга. Василеостровский район, ред. Б.М. Кириков. СПб. 2005; Санкт-Петербургский государственный университет в пространстве и времени. Материалы по истории зданий. СПб. 2004).

Несмотря на старательные занятия, на проявление явных способностей, на успешные экзаменования, слушательницам курсов приходилось преодолевать многие препятствия и в учебе и особенно в последующем устройстве на службу. Только в конце 1911 г. был принят закон, разрешавший бестужевкам сдавать государственные экзамены и получать дипломы наравне с мужчинами. На работу женщин после окончания курсов принимали по особому распоряжению Министерства финансов. Известны случаи отказов, несмотря на просьбы работодателей, например Пулковской астрономической обсерватории.

Первым учреждением, в котором на штатные должности научных сотрудников были приняты женщины, стала Главная физическая обсерватория (ГФО). Устав обсерватории, принятый в 1912 г., предусматривал, что «лица женского пола, обладающие тем же образовательным цензом, который требуется от лиц мужского пола, могут быть допущены на штатные должности. Им присваиваются те же оклады содержания, как и мужчинам, за исключением прав на чинопроизводство и награждения орденами».

Приведем, следуя Е.С. Селезневой, краткие биографические сведения о первых отечественных женщинах-метеорологах.

Первой женщиной с высшим образованием, первой бестужевкой, пришедшей в ГФО, была Татьяна Николаевна Кладе (1889—1972). Ее отец был морским офицером, профессором Морской академии, историком флота. Выступал против Русско-японской войны, указав на грубые просчеты командования, за что был уволен в отставку в 1905 г. Затем снова преподавал, а в первые послереволюционные годы до кончины в 1919 г. был начальником Морской академии. Таня Кладо окончила с золотой медалью Гатчинскую гимназию в 1906 г. и сразу поступила на ВЖК, которые успешно закончила по специальности математики, механики и астрономии в 1910 г. В том же году начался ее трудовой путь в аэрологическом отделении Павловской магнитно-метеорологической обсерватории, входившей в состав ГФО. Несмотря на первоначально скромную, причем внештатную, должность вычислителя, Т. Кладо очень скоро освоила трудоемкую обработку измерений вертикального зондирования атмосферы. По первым же результатам была опубликована статья «Скорость и направление ветра на разных высотах по наблюдениям с помощью змеев и шаров-пилотов в августе-сентябре 1911 г.», получившая высокую оценку. В отзыве руководителя отмечалось: «Исследование Т. Н. Кладо представляет первую в России разработку данных высотных измерений. Она установила зависимость изменения скорости и направления ветра по вертикали. Ее схемы могут служить образцом для подобных исследований». В годы Первой мировой Татьяна Николаевна, уже в более высоких должностях, занималась составлением климатических бюллетеней для действующей армии, а затем обобщением материалов наблюдений на сети метеорологических станций. В первые послереволюционные годы она работала, кроме всего, в секретариате ГФО и заведовала научной библиотекой.

Наиболее плодотворным периодом научной деятельности Т. Н. Кладо было 10-летие 1925—1935 гг., когда она трудилась в Павловской аэрологической обсерватории под руководством П.А. Молчанова – замечательного ученого и человека, изобретателя радиозонда, прибора, с помощью которого начался современный этап в исследованиях высотного строения земной атмосферы. В эти годы Татьяна Николаевна занималась самыми разнообразными вопросами: обслуживанием арктических полетов, подготовкой оборудования для вертикального зондирования атмосферы, участием в представительных совещаниях и конференциях. Хорошее знание нескольких иностранных языков позволяло ей следить за новостями мировой науки и знакомить с ними сотрудников обсерватории. В круг личных научных интересов Татьяны Николаевны входили изучение сильных ветров, наблюдения облачных систем как важного показателя погоды, разработка методов систематизации больших объемов метеорологической информации. Она участвовала в нескольких экспедициях, где испытывали новую аппаратуру, наблюдали штормовые ветра, применяли новые методы активного воздействия на погоду – образование облаков, вызывание осадков, рассеяние туманов.

В 1935 г., вскоре после убийства Кирова, Т. Н. Кладо, как и многих других, выслали из Ленинграда. Она оказалась в Саратове, где ее пригласили на работу в институт по изучению засух и суховеев. Там очень пригодился опыт исследований ветрового режима. Но вскоре руководство института засух репрессировали, а сотрудников, в том числе и Кладо, сократили. Она нашла место то ли счетовода, то ли плановика где-то в областном совхозе. Вернувшись после войны в Ленинград, Татьяне Николаевне не удалось вернуться к метеорологическим занятиям. Она стала трудиться в Ленинградском отделении академического Иститута истории естествознания и техники. И здесь ее работа была вполне успешной, заслужившей высокую оценку коллег и руководства. К 80-летию Т. Н. Кладо отмечалось: «Юбиляр прошла долгий и трудный жизненный путь. Среди ее работ, выполненных за последние 15 лет, прежде всего нужно отметить участие в подготовке „Аннотированного указателя к переписке Леонарда Эйлера“, сборника „Русско-французские связи“, издания научного наследия ряда классиков науки, а также превосходные переводы работ Ленца, Ампера, Декарта, Фарадея, Якоби, Остроградского». По этой краткой выдержке из поздравительного приказа можно судить о широте интересов, глубоких знаниях, неутомимом трудолюбии Татьяны Николаевны Кладо. Можно добавить, что она – автор нескольких научно-популярных книг по метеорологии и истории науки, ряда переводов из зарубежной художественной литературы и, что особенно интересно, – более 100 стихотворений, сочинявшихся с юных лет и изданных в различных журналах в 1915—1917 гг.

Варвара Николаевна Тихомирова (1875—1961) закончила Высшие женские курсы по специальности физики и геофизики в 1899 г. и сразу же поступила на службу в «поверительную палатку» – отделение Главной палаты мер и весов, руководимой Д.И. Менделеевым. Великий ученый в рапорте министру финансов отмечал, что женщины со свойственной им аккуратностью выполняют поверочное дело лучше мужчин… Поверителем Варвара Николаевна трудилась достаточно долго – до 1914 г., когда ее пригласили в Главную физическую обсерваторию на должность сверхштатного сотрудника отдела наблюдений и поверки инструментов. Это, по существу, была работа физика-экспериментатора, и Тихомирова стала первой женщиной-исследователем в области экспериментальной метеорологии. Она занималась усовершенствованием приборов и созданием нового оборудования, изучением пределов точности измерений метеорологических параметров, методикой поверки техники, составлением пособий и инструкций для рядовых наблюдателей на сети станций. С участием Варвары Николаевны налаживался серийный выпуск высокоточных термометров для сельскохозяйственной метеорологии, для аэрологических измерений на высотах, для надежного определения атмосферного давления. Основная деятельность Тихомировой пришлась на 1920– 1930-е гг., когда восстанавливалась и развивалась метеорологическая служба, когда значительно расширилась сеть метеорологических станций, особенно в Арктике, когда была очень велика потребность в приборах и методиках их использования в сложных естественных условиях. Весьма насущной была и проблема подготовки кадров наблюдателей, владеющих новой техникой. В.Н. Тихомирова много времени уделяла педагогической работе. Под ее требовательным и вместе с тем доброжелательным руководством в ГФО и Ленинградском университете работали студенты, практиканты и стажеры, многие из которых стали известными специалистами. Активная деятельность Тихомировой закончилась еще перед войной, в 1939 г., но она оставила о себе добрую память, к ней обращались не только за деловой помощью, но и за житейскими советами.

Евгения Самойловна Рубинштейн (1891—1981) – первая в мире (!) женщина-климатолог, профессор, доктор географических наук, заслуженный деятель науки России. Родилась в Нижнем Новгороде в семье ремесленника-часовщика. Окончила Калужскую гимназию с золотой медалью и в 1909 г. поступила на Бестужевские курсы, по завершении которых с дипломом первой степени была оставлена на кафедре математики для подготовки к преподаванию. Но ее влекла живая научная работа, и она в конце 1914 г. по приглашению директора ГФО, стала трудиться в отделе сети метеорологических станций и климатологичеких работ. Содержанием этих работ в те годы было обобщение измерений и наблюдений за погодой на станциях, составление справок, таблиц, карт для различных ведомств и учреждений. После революции и Гражданской войны потребность в климатологических данных существенно возросла в связи с запросами народного хозяйства. Для получения корректных результатов требовалось разработать специальную методику на основах математической статистики и теории вероятностей. Рубинштейн вместе с сотрудниками, среди которых были в основном женщины-бестужевки, блестяще справились с такой задачей. В конце 1920-х гг. вышел в свет первый выпуск фундаментального справочника-атласа «Климат СССР», получивший всесоюзное и мировое признание. Такого пособия не было ни в одной стране.

В предвоенные годы Евгения Самойловна, проявив, кроме научных, еще и незаурядные организаторские способности, по существу возглавила климатологические исследования во всей советской гидрометеослужбе. В военные годы под ее руководством уточнялись и совершенствовались сведения о климате, необходимые для планирования и проведения стратегических операций. За эту работу климатологи, в том числе и Е.С. Рубинштейн, были удостоены правительственных наград. Затем она плодотворно занималась вопросами колебаний климата, установила связи этого явления с процессами общей циркуляции атмосферы. Были изданы монографии: «Современные колебания климата», «Структура колебаний температуры воздуха в северном полушарии», «Однородность метеорологических рядов во времени и пространстве в связи с исследованием изменения климата». Всего же список научных трудов Е.С. Рубинштейн насчитывает около 130 названий. Много сил и времени она отдала преподаванию, руководству аспирантами, подготовке научной смены.

В середине 1920-х гг. в Главной физической обсерватории (с 1924 г. она стала именоваться Главной геофизической обсерваторией – ГГО и под таким названием действует до сих пор) работали 29 женщин-бестужевок, ставших к тому времени признанными специалистами. Они трудились практически во всех отделах, изучавших самые разные разделы метеорологии и геофизики. В теоретическом отделе, где атмосферные процессы исследовались методами математики и гидроаэродинамики, с 1919 г. работала Пелагея Яковлевна Полубаринова. Она училась на математическом отделении ВЖК, обнаружив замечательные способности к точным наукам. Первыми ее исследованиями были применения гидродинамических уравнений к анализу воздушных потоков. Некоторое время она заведовала теоретическим отделом. В 1922 г. Пелагея Яковлевна стала женой Николая Евграфовича Кочина – выдающегося математика, впоследствии академика. П.Я. Полубаринова-Кочина прожила долгую жизнь, почти 102 года, стала известным академиком, исследователем природных явлений математическими методами. В своих трудах она часто ссылалась на результаты, полученные в ГГО, а ее историко-научные и биографические книги интересно повествуют о становлении и развитии советской науки.

Теоретической метеорологией занималась и Ольга Александровна Костарева, окончившая физико-математический факультет ВЖК в 1912 г. В своих исследованиях она придерживалась принципов знаменитой норвежской школы метеорологов-теоретиков, объединявших математику с синоптикой для составления более качественных прогнозов погоды. В 1920-е Костареву направляли в командировки в Норвегию и Германию для практического ознакомления с работой зарубежных коллег. В 1935 г. она попала в «кировский» поток и была выслана в Саратов, где все же была допущена к преподаванию математики, заслужив репутацию прекрасного педагога.

Заметим, что несправедливый трагический «кировский» поток направлялся не только в ссылку и не только в Саратов, который, кстати, был далеко не худшим местом для репрессированных. Анну Ильиничну Хоментовскую – Шестакову (1881—1942), например, в марте 1935 года арестовали за… «незаконную выписку иностранной литературы в библиотеку ГГО». А ведь она, имея звание профессора (первой из бестужевок!..) заведовала библиотекой и выписала две книги по греческой мифологии с целью изучения метеорологических условий во время плаваний Одиссея…

Нельзя не вспомнить Берту Петровну Кароль (1892—1993), поступившую в ГФО в 1916 г. после окончания историко-филологического факультета ВЖК. Она стала известным специалистом по метеорологическим приборам и оснащению ими сети станций, а также ответственных экспедиций. Она заведовала «парком» измерительной техники, составляла инструкции по наблюдениям, заботясь о правильном использовании приборов и соблюдению точности показаний. Берта Петровна почти всегда сама испытывала новую технику и нередко указывала конструкторам пути ее усовершенствования. Она готовила аппаратуру для полетов в стратостатах «СССР-1» и «Осовиахим-1» в 1933—1934 гг., а за подготовку приборов для первой дрейфующей «папанинской» станции в 1937—1938 г. г. Б.П. Кароль наградили орденом «Знак Почета». Она участвовала в нескольких высокогорных экспедициях на Эльбрус и на Памир, где выполняла метеорологические и аэрологические наблюдения и испытывала приборы в экстремальных условиях. После войны она занималась в основном преподаванием на географическом факультете Ленинградского университета. Не ограничиваясь академическими занятиями, организовывала студенческие экспедиции с исследованием микроклимата Закарпатья для рационального размещения сельскохозяйственных культур. Автору сих строк в 1950– 1960-х гг. посчастливилось общаться с Бертой Петровной и убедиться в ее глубоких метеорологических познаниях и замечательных человеческих качествах. Она серьезно занималась историей метеорологии, ее перу принадлежат несколько книг, посвященных жизни и деятельности видных метеорологов.

В книге Евгении Семеновны Селезневой (1905—1997) о первых женщинах– геофизиках и метеорологах названо еще немало имен женщин, трудившихся по специальностям: земного магнетизма и атмосферного электричества, синоптической метеорологии, долгосрочного прогнозирования погоды, изучения режимов рек и, в частности, невских наводнений, составления прогнозов математическими методами, сохранения и систематизации метеорологических материалов, подготовки и издания «Летописей ГФО» и обслуживания библиотек. Замечательным научным работником была и сама автор – доктор наук, крупный специалист-аэролог, физик атмосферы, исследователь химических процессов в воздушной среде, оставившая более 150 научных работ.

Научные и методические исследования женщин во многом сохранили свою актуальность, на них ссылаются новые поколения гидрометеорологов и геофизиков. И это – лучшая память об этих людях. После Великой Отечественной войны участие женщин в метеорологии и геофизике стало обычным. Они повседневно работают во всех метеорологических учреждениях Гидрометеослужбы и Академии наук, на метерологических площадках (каждые три часа, без выходных и праздников, в любую погоду..) и в экспедициях, обучают студентов и школьников наблюдениям за погодой и природой. Остается только очень сожалеть, что их труд далеко не всегда достойно оценивается…

Обратим внимание и на то, что многие из женщин-метеорологов прожили долгие-долгие годы. По-видимому, занятие любимым делом, постоянные творческие искания, увлеченность и ответственность, беспокойство и забота о близких и другие замечательные человеческие качества давали им силы и всегда поддерживали их во все жестокие и сложные времена.

С конца 1920-х гг. метеорология в СССР становится все более необходимой и массовой. Начались пятилетки («в четыре года»), коллективизация, полное переустройство промышленности, освоение новых районов. Требовались сведения о природе и климате, систематические прогнозы погоды. Гидрометеорологией увлеклась молодежь, среди которой начали выделяться способные специалисты и научные работники. Они понимали, что в этой области знания необходимо сочетание описательных и точных наук и только на этой основе возможно создание новых методов изучения, в частности усовершенствование прогнозов погоды.

Одним из самых активных сторонников нового, проводником гидродинамических идей в повседневную синоптическую практику стал замечательный ученый-метеоролог Сергей Петрович Хромов (1904—1977). Он увлекся изучением атмосферы, будучи студентом физико-математического факультета Московского университета, обратив внимание на работы «норвежской бергенской школы» метеорологов. Они первые обратились к зонам резких переходов между воздушными массами, где резко меняются давление, температура, ветер, где зарождаются циклоны и антициклоны. Хромов в дипломной работе в 1929 г. детально разобрал норвежский метод, развил его, довел до практического применения. Внедрение его, надо сказать, с немалыми усилиями и помехами, в том числе и идеологическими, позволило повысить качество повседневных прогнозов. Вскоре обнаружились педагогические качества Сергея Петровича, понятно излагавшего сложные действия и понятия. Он организовал и возглавил Бюро погоды СССР, предложил его название. От этого учреждения с 1 января 1930 г. ведет начало Гидрометцентр России. Хромов долго жил и работал Ленинграде, преподавал в университете, Гидрометинституте, консультировал в Арктическом НИИ. В конце 1940 – начале 1950-х гг. при восторженных обсуждениях «сталинского плана преобразования природы» он особенно подчеркивал взаимосвязанность всех явлений и опасность грубых воздействий на окружающую среду. Автор сих строк сдавал экзамены и зачеты Сергею Петровичу, был свидетелем его строгости и справедливости. Было видно его огорчение неправильными ответами, но он и не скрывал удовлетворения от понимания испытуемым сути вопросов. Хромов был широко образованным человеком, знатоком театра и литературы. Есть опубликованное свидетельство театрального критика о его открытом выступлении в защиту Театра на Таганке политически напряженным «чехословацким» летом 1968 г.

Среди наших метеорологов нельзя не вспомнить Олега Алексеевича Дроздова (1909—2001) – профессора, доктора географических наук, выдающегося климатолога. Родился в Бухаресте, в музыкальной семье. Учился и начинал трудовую деятельность в Казани. (Один дед был ректором Казанского университета, другой там же – протоиереем.) После окончания в 1930 г. Казанского университета Дроздов работал в гидрометеорологической службе Татарии и Ленинграда. В годы войны служил синоптиком в действующей армии. С 1954 г. заведовал кафедрой климатологии географического факультета Ленинградского университета, работал в Главной геофизической обсерватории и Гидрологическом институте.

Основные разделы деятельности: обработка метеорологических измерений, оценка их точности, принципы организации сети гидрометеорологических станций, руководство научными коллективами по созданию метеорологических справочников и кадастров по климату и водным ресурсам, исследования нестационарности климатической системы изменений и колебаний климата, изучение влагооборота в атмосфере, режима осадков, засух в СССР, философские проблемы естествознания (принцип неопределенности квантовой механики применительно к метеорологии), науковедение («чтобы наука сохранялась на уровне, не надо слабых кандидатов пускать в доктора…»).

Приведем еще несколько имен. Будыко Михаил Иванович (1920—2001) – академик, один из основателей современной физической климатологии, лауреат Ленинской премии, обладатель наград Всесоюзного географического общества и Всемирной метеорологической организации. Более 30 лет трудился в Главной Геофизической обсерватории, из которых 20 (1952—1972) являлся ее директором. С 1975 г. возглавлял отдел исследований климата Государственного гидрологического института. Руководил работами по определению составляющих теплового и водного баланса Земли. Активно содействовал развитию связей метеорологии и климатологии со смежными науками. Первым предупредил о неизбежности глобального потепления из-за хозяйственной деятельности человека. Прогноз потепления, составленный в 1972 г., в конце XX в. оправдался с высокой точностью. Будыко отличался широтой научных интересов, универсальностью знаний, тонкой исследовательской интуицией. Автор 12 монографий и более 300 статей.

Борисенков Евгений Пантелеймонович (1924—2005) – профессор, член Нью-Йоркской академии наук. Родился в Вязьме. Со школьной скамьи добровольцем ушел на фронт. С первых и до последних дней войны находился в действующей армии. После войны учился в Военном гидрометеорологическом институте, затем преподавал в Военно-воздушной академии. С 1963 г. был заместителем директора Арктического и антарктического института и руководителем отдела. В 1972—1995 гг. был директором Главной геофизической обсерватории, всячески содействуя развитию всех отраслей гидрометеорологической науки. Много и активно занимался преподавательской работой. Автор 25 монографий и почти 500 статей.

Гандин Лев Семенович (1921—1997) – метеоролог-теоретик, один из представителей ленинградской школы динамической метеорологии, профессор. Родился в Петрограде, в семье врача. Окончил математико-механический факультет Ленинградского университета. Участник Отечественной войны, после которой поступил в Главную геофизическую обсерваторию. Автор более 200 работ по математическим методам прогноза погоды, прикладной климатологии, статистической структуре метеорологических полей. Предложил методы расчета распространения загрязнений в атмосфере, широко применяемые в экологических задачах. Преподавал в Гидрометеорологическом институте. Широко известна его научно-популярная книга «Машина предсказывает погоду».

Лайхтман Давид Львович (1914—2004) – один из создателей физики приземного слоя атмосферы, профессор, ведущий специалист Главной геофизической обсерватории. Исследовал механизмы формирования пограничных слоев и количественной оценке их характеристик, разработал модель замкнутой системы уравнений пограничных слоев атмосферы и океана. Организатор ряда крупных экспедиций в Среднюю Азию, Арктику, Атлантику, в которых выполнялись уникальные экспериментальные работы в натурных условиях. Преподавал в Гидрометеорологическом институте, воспитал школу теоретиков и экспериментаторов.

Юдин Михаил Исаакович (1913—1997) – профессор, крупный ученый в области динамики атмосферы. Вся трудовая биография связана с Главной геофизической обсерваторией, где прошел путь от вычислителя до ученого с мировым именем. Исследователь атмосферной турбулентности, математических методов кратко– и долгосрочных прогнозов погоды, метеорологической статистики. Автор около 200 работ.

За последние 50—60 лет гидрометеорология прошла новый этап развития буквально во всех своих областях и разделах. И в каждой из них можно назвать десятки имен ленинградцев-петербуржцев или выходцев из нашего города, содействовавших успехам этого очередного витка гидрометеорологической науки и практики. Немало было заблуждений, ошибок, неудач, но их преодолевали. И даже легче, чем предвзятость, непонимание, несправедливость. Помним поименно своих учителей:

Наставникам, хранившим юность нашу,

Всем честию, и мертвым и живым…

Не помня зла, за благо воздадим.

Не без пользы проходили бурные, хотя порой бестолковые обсуждения, семинары, защиты дипломов и диссертаций. Не зря прошли разные экспедиции и плавания, материалы которых не устаревают. Ныне в гидрометеорологические учреждения (офисы…) пришла молодежь, по-прежнему составляются прогнозы, хотя и совершенно новыми средствами (персональные компьютеры вместо арифмометров…), но основанными на испытанных методах, по-прежнему удовлетворяются запросы самых разных потребителей. Погода нужна всем…

* * *

Рассказы об особенностях подъемов воды и об изменчивости петербургской погоды – не основная цель предлагаемой книги. Главным для автора было так дополнить неповторимые черты города сведениями о его атмосфере и гидросфере, чтобы показать: окружающая нас природная среда при всех ее «причудах» – интересна и увлекательна, достойна внимания и любви.

Я этим городом храним,

И провиниться перед ним —

Не дай мне Бог вовеки…

(Б. Ахмадулина)

Приложение 1

Хронология наводнений в Петербурге

Даты до февраля 1918 г. даны по старому и новому (в скобках) календарным стилям.

Приложение 2

Перечень наиболее значительных наводнений

Даты до февраля 1918 г. даны по старому и новому (в скобках) календарным стилям.

Приложение 3

Памятные надписи с отметкой уровня воды во время наводнений[190]

Петропавловская крепость, под аркой Невских ворот:

«1777 года сентября 10 дня пополуночи в 7 часу вода стояла по красную линию выше ординарной воды 9 фут и 11 дюймов»

«1752 года октября 23 дня пополуночи в 10 часу по зеленую линию выше ординарной воды 8 фут 5 дюймов»

(Доска мраморная, фигурная. Текст выложен свинцом)

Адмиралтейский проезд, под аркой главного здания Адмиралтейства

«Самое большое возвышение воды над ординарною 11 футов 10 1/2 дюймов в два часа пополудни 7-го ноября 1824 года при жестком ветре от WSW»

(Доска мраморная. Высеченная черта показывает высоту подъема воды)

Ждановская набережная, 13

«1824 года ноября 7-го дня, в пятницу при западно-юго-западном (WSW) сильном ветре, переменившемся потом в западный, вода выступила из берегов всех здешних рек и пополудни в 2 часа поднялась до нижеозначенной черты»

(Доска мраморная)

Московский проспект, 9

«До этой черты доходила вода во время наводнения 7 ноября 1824 года»

Ниже этой доски на цоколе здания высечены черта и надпись:

«Наводнение 23 сентября 1924 г.»

(Доска мраморная)

Аптекарский проспект, 1 (в вестибюле для сбора экскурсий в Ботаническом саду)

«Наводнение 1824 г. Уровень воды 7 ноября, 2 ч. 27 м. дня 1824 г.»

«Наводнение 1924 г. Уровень воды 23 сентября, 4 ч 30 м. дня 1924 г.»

(Текст выведен зеленой краской на металлических досках. Горизонтальная черта показывает уровень поднявшейся воды. Доски второй раз возобновлены в 1946 г)

Большая Морская улица, 33

«Вышина воды 7-го ноября 1824-го года»

(Текст вырублен на цоколе здания. Горизонтальная черта показывает уровень поднявшейся воды)

Гороховая улица, 19

«Вышина воды 7 ноября 1824 года»

(Доска мраморная, с высеченной горизонтальной чертой, показывающей уровень поднявшейся воды)

Дворцовая набережная, 34

«Высота воды 7-го ноября 1824 г.»

(Фигурная металлическая доска с горизонтальной чертой, показывающей уровень поднявшейся воды. На этом же здании, у Зимней канавки, установлена вторая доска с идентичным текстом)

Летний сад. Дворец Петра I

«Уровень воды ноября 7-го дня 1824 г.»

(Доска латунная. Рельефные пунктирные линии показывают уровень поднявшейся воды. Возобновлена в 1957 г)

Невский проспект, 33

На парапете с правой стороны у первой лестничной площадки:

«1824. Уровень воды»

Под текстом горизонтальная линия, показывающая уровень воды

Переулок Гривцова, 9/1

«Gedenke des hohen Wassers am 7 November 1824»

(Доска мраморная. Под текстом высечена черта, показывающая высоту подъема воды)

Переулок Гривцова, 14/36

«Высота воды 7 ноября 1824 года»

(Доска мраморная. Под текстом высечена черта, показывающая высоту подъема воды)

Переулок Гривцова, 14/55

«Высота воды 7 ноября 1824 года»

(Доска мраморная. Под текстом высечена черта, показывающая высоту подъема воды)

Гражданская улица, 19/5

«Вышина воды 7 ноября 1824 года»

(Доска мраморная. Металлическая планка под доской показывает высоту подъема воды)

Васильевский остров, 7-я линия, 2/1

«Высота воды 7-го ноября 1824 г.»

(Доска мраморная. Под текстом высечена черта, показывающая высоту подъема воды)

УлицаПржевальского, 5/19

«Gedenke des hohen Wassers am 7-ten November 1824»

(Доска мраморная. Металлическая планка под доской показывает высоту подъема воды)

Васильевский остров, Большой проспект, 1

«Наводнение ноября 7-го дня 1824-го года»

«Wasser-Hohe im Jahr 1824 den 7 Nov.»

(Доска мраморная. Между русским и немецким текстами высечена черта, показывающая высоту подъема воды)

Васильевский остров, Университетская набережная, 5/2

«Уровень воды 23 сентября 1924 г.»

(Доска мраморная, с высеченной посредине чертой, показывающей высоту подъема воды)

Васильевский остров, 17-я линия, 70

«Уровень воды 23 сентября 1924 г.»

(Доска мраморная, с высеченной посредине чертой, показывающей высоту подъема воды)

Английская набережная, 2

«Наводнение 23 сентября 1924 г.»

(Надпись и горизонтальная черта, показывающая уровень поднявшейся воды, вырублены на цокольном выступе здания)

Улица Куйбышева, 21 (под аркой)

«23 сентября 1924 года»

(Текст помещен в черной рамке, показывающей уровень поднявшейся воды)

Проспект Стачек, 47 (объединение «Кировский завод»)

«Уровень воды при наводнении 23 сентября 1924 г.»

(Фигурная металлическая доска с линией, указывающей уровень поднявшейся воды)

Большая Пушкарская улица, 18/3

«Уровень воды 23 сент. 1924»

(Доска медная, с нанесенной чертой, показывающей уровень поднявшейся воды)

Большая Конюшенная улица, 9

«VP 23/IX 24 г.»

(Надпись вырублена на цоколе здания. Горизонтальная черта показывает высоту подъема воды)

Конногвардейский бульвар, 17/4

«Уровень воды при наводнении 23 сентября 1924 г.»

(Фигурная чугунная доска с чертой, показывающей уровень поднявшейся воды)

Литература

Андреева Е.В., Кладо Т. Н. Атмосфера и жизнь. Л., 1963.

Анисимов Е.В. Город и царь // Звезда. 2003. № № 1-5.

Анисимов Е.В. Дворцовые тайны России, век XVIII. СПб, 2006.

Анисимов Е.В. Предисловие // Город под морем. СПб, 1996.

Анциферов Н.П. Непостижимый город. Л., 1991.

Беспятых Ю.Н. Петербург Петра Первого в иностранных описаниях. Л., 1991.

Битов А. Близкое ретро или комментарий к общеизвестному// Новый мир. 1989. № 4.

Борисенков Е.П. Климат и деятельность человека. М., 1982.

Винер Н. Кибернетика. М.,1983.

Гандин Л.С. Машина предсказывает погоду Л., 1965.

Горький A.M. Жизнь Клима Самгина. М.,1962.

Гусаков Б.Л. Ладожское озеро. Л.,1990.

Даринский А.В. Ленинград и Ленинградская область. Л., 1968.

Дегтярев А.Г., Померанец КС. Погода, люди, времена. М., 2005.

Ермолаев М.М. Воспоминания. СПб., 2001.

Защита Ленинграда от нагонных наводнений. Труды НИИ коммунального хозяйства. Л., 1933.

Инбер В. Избр. произведения. 1954. Т. 2.

Климат Ленинграда. Л., 1982. (Серия «Климат города».)

Климат Петрозаводска. Л., 1982.

Климат России. СПб., 2001.

Климат Таллина. Л.,1982.

Конецкий В. Кто смотрит на облака. Л., 1970.

Кулагин Г.А. Дневник и память. Л., 1978.

Курс метеорологии. Л., 1951.

Лейкин Н.А. Мои воспоминания // История Петербурга. 2003. №1 (И).

Монин А.С. Прогноз погоды как задача физики. М., 1969.

Набоков В.В. Другие берега. Л., 1991.

Нежиховский Р.А. Река Нева и Невская губа. Л., 1981.

Очерки по истории гидрометеорологической службы России. СПб. 1999—2005. Т. 1—4.

Памятники архитектуры и истории Санкт-Петербурга, Василе-островский район. СПб., 2005.

Покровская Т.В. Климат Ленинграда. Л., 1957.

Покровская Т.В., Бычкова А.Т. Климат Ленинграда и его окрестностей. Л., 1967.

Померанец К.С. Рефераты в разделе «Новости науки». Природа, 2000, №7; 2002, №10; 2006, №№ 1, И.

Померанец К.С. Три века петербургских наводнений. СПб, 2005.

Померанец К.С., Френкель В.Я. Об одной трудности в метеорологии // Природа. 1992. №5.

Санкт-Петербургский Государственный университет. Материалы по истории зданий. СПб., 2004.

Святский Д.О. Колебания климата Ленинграда // Мироведение. 1926. Т. 15. № 4.

Святский Д.О., Кладо Т. Н. Занимательная метеорология. Л., 1934.

Селезнева Е.С. Первые женщины геофизики и метеорологи. Л., 1989.

Сеттон О.Г. Вызов атмосферы. Л., 1965.

Соловей В. Русский миф, великий и зыбкий // Нева. 2007. № 2.

Форш О.Д. Михайловский замок. Л., 1970.

Чижевский АЛ. Физические факторы исторического процесса. Калуга, 1924.

Шерих Д.Ю. Петербург, день за днем. Городской месяцеслов. СПб., 1998.

Эйнштейн А., Инфельд Л. Эволюция физики. М., 1966.

Примечания

[1]

Каратыгин П.П. Летопись петербургских наводнений. 1703—1879 гг. СПб., 1889; Анциферов Н.П. Непостижимый город. Л., 1991; Петербург в русской поэзии. XVIII – начало XX вв. / Сост. М.В. Отрадин. Л., 1988; Петербург в русской литературе / Сост. М.Г. Качурин, Д.Г. Мурин, Г.А. Кудырская. СПб., 1994; Город под морем, или Блистательный Санкт-Петербург. Воспоминания, рассказы, очерки, стихи / Сост. С А. Прохватилова. СПб., 1996.

[2]

Августовская Т. Н., Гибш Н.Л., Степанова В.К. Наводнения в Петербурге– Ленинграде и борьба с ними (гидрология, прогнозы, техника защиты). Л., 1969. В книге помещен подробный список литературы за 1765—1968 гг.

[3]

Анциферов Н.П. Непостижимый город. С. 47.

[4]

Навигационная карта № 25 000 (от Петербурга до Зеленогорска). Масштаб 1: 50 000. СПб., 1995.

[5]

Нежиховский Р.А. Река Нева и Невская губа. Л., 1981.

[6]

Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX – начала XX в.: Справочник. СПб., 1996. С. 134—135, 245.

[7]

Пасецкий В.М. Адольф Яковлевич Купфер. М., 1984. С. 122.

[8]

Зотин М.И., Победоносцев СВ. От нуля Кронштадтского футштока // Наука и жизнь. 1972. № 5. С. 100—103.

[9]

Мордухай-Болтовской А.И. Уровни некоторых ленинградских наводнений XVIII и начала XIX веков // Известия Гос. гидрологического института. 1932. Вып. 48.

[10]

Верх В.Н. Подробное историческое известие о всех наводнениях, бывших в Санкт-Петербурге // Записки Гос. Адмиралтейского департамента. 1826. Ч. 2.

[11]

Нежиховский Р.А. Река Нева и Невская губа. С. 105—108.

[12]

Померанец К.С. Дополнения и уточнения сведений о наводнениях в Петербурге // Сборник работ по гидрологии. (Государственный гидрологический институт). СПб., 2004. Вып. 27; Он же. Наводнения считать – не пересчитать… // Санкт-Петербургские ведомости. 2001. 15 дек.

[13]

Калинин Б.Н., Юревич П.П. Памятники и мемориальные доски Ленинграда. Л., 1979.

[14]

Померанец К. С. О знаках наводнений в Петропавловской крепости // Государственный музей истории Санкт-Петербурга. Краеведческие записки: Исследования и материалы. СПб., 1995. Вып. 3. С. 26—30.

[15]

Каратыгин П.П. Летопись петербургских наводнений. С. 6 (Далее цитаты из этой книги приводятся без ссылок.)

[16]

Святский Д.О. Наводнения в устье реки Невы с 1300 года по 1932 год // Защита Ленинграда от нагонных наводнений: Сб. НИИ коммунального и жилищного строительства. Л., 1933. С. 268—287.

[17]

Здесь и далее даты до февраля 1918 г. указаны по старому стилю, в соответствии с юлианским календарем.

[18]

Беспятых Ю.Н. Петербург Петра Первого в иностранных описаниях. Л., 1991.

[19]

Рыкачев М.А. О высоте наводнения 9 (20) сентября 1706 года по измерениям Петра Великого // Известия Академии наук. 1908. Серия 5. Т. 9. № 4.

[20]

Кручина-Богданов В. «Преславный град, что Петр основал…» // Нева. 2002. № 4. С. 211.

[21]

Крафт Л.Ю. Известия и примечания о разлитиях Невы в С. – Петербурге // Новые ежемесячные сочинения. 1795. Ч. 109. Июль.

[22]

Померанец К.С. Предупреждения о наводнениях в Петербурге // Государственный музей истории Санкт-Петербурга. Краеведческие записки: Исследования и материалы. СПб., 2000. Вып. 7. С. 192—200.

[23]

См.: Документальные материалы о петербургском наводнении 7 ноября 1824 г. // Пушкин А.С. Медный всадник / Под ред. Н.В. Измайлова. М, 1978. С. 103—124.

[24]

Там же. С. 116—120.

[25]

Письма Императрицы Елизаветы Алексеевны к матери / Публ. и пер. Д.В. Соловьева // Звезда. 2001. № 1. С. 79—80

[26]

Цит. по: Тихомиров Е.И. Некоторые данные о невском наводнении 7 ноября 1824 года // Известия Главной геофизической обсерватории. 1932. №3. С. 39—43

[27]

Аршин равен 71,12 см

[28]

Вершок равен 4,45 см

[29]

О наводнении, бывшем 7 числа текущего ноября и его подробности // Отечественные записки. 1824. Ч. 20. № 55; 1825. Ч. 21. № 57; Ч. 22. № 61.

[30]

Гордин Я.А. Мятеж реформаторов. Л., 1989.

[31]

Розен А.Е. Записки. Часть I // Отечественные записки. 1876. Т. 224. № 1. С. 487—488.

[32]

Беляев А.П. Воспоминания // Русская старина. 1881. Т. 30. С. 46.

[33]

Завалишин Д.И. Записки декабриста. СПб., 1906. С. 38.

[34]

Мирошевский В. Письмо родителям. (Архив Государственного музея-заповедника «Петропавловская крепость». Кп-7249, ША-549 р.)

[35]

Виноградов И. Наводнение 7 ноября 1824 г. // Русская старина. 1878. Т. 22. С. 571—574.

[36]

Талалай М.Г. Итальянские певцы петербургского потопа // Государственный музей истории Санкт-Петербурга. Краеведческие записки: исследования и материалы. СПб., 2000. Вып. 7. С. 179—191.

[37]

Шкловский В.Б. За сорок лет. М., 1965. С. 295—296.

[38]

Эккерман И.П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. М., 1981. С. 229.

[39]

Цит. по: Измайлов Н.В. «Медный всадник» А.С. Пушкина. История замысла и создания, публикации и изучения // Пушкин А.С. Медный всадник. С. 152.

[40]

Русский инвалид, или Военные ведомости. 1833. 23 авг.

[41]

Российский государственный архив Военно-морского флота. Ф. 171. Он. 1. Д. 356. Л. 7.

[42]

Там же. Ф. 205. Оп. 1. Д. 1409. Л. 31.

[43]

Померанец К.С. Предупреждения о наводнениях в Петербурге. С. 209.

[44]

аршин равен 71,12 см

[45]

Северная пчела. 1853. 22 сент., 4 окт.

[46]

Голос. 1863. 10 окт.

[47]

Рыкачев М.А. Возможность метеорологических предостережений о наводнениях в С. – Петербурге // Записки Императорского Русского технического общества. 1896. № 1. С. 135—148.

[48]

Чехов Ал. П. Наводнение в Петербурге 2 ноября 1895 года // Исторический вестник. 1896. № 2. С. 500—524; № 3. С. 881—908.

[49]

Чехов АЛ. Собр. соч. М., 1964. Т. 12. С. 90.

[50]

Бунин И.А. О Чехове //Бунин И.А.Собр. соч М, 1967. Т. 9. С. 169—250.

[51]

См.: Новиков Ю. К истории «Скандинавских выставок» // Тезисы доклада 4-го научного семинара «Швеция и Петербург», 13—14 июня 1997 г. СПб., 1997.

[52]

Мальченко Е.В. Подъем воды в Неве в ночь с 29 на 30 апреля нового стиля 1914 года // Известия АН. 1914. Серия 6. Т. 8. № 18. С. 1445, 1454.

[53]

Набоков В.В. Другие берега. Л., 1991. С. 166—167.

[54]

Булгаков М.А. Белая гвардия. Минск, 1988. С. 16, 270.

[55]

председатель Ленсовета. – К. П.

[56]

Соколов А.А. Вода: проблемы на рубеже XXI века. Л., 1986. С. 139.

[57]

Ленинград в борьбе с наводнением. Л., 1925.

[58]

Защита Ленинграда от наводнений: Сборник работ НИИКХ. Л., 1933.

[59]

Померанец К.С. «Новый мир» о наводнениях в Петербурге-Ленинграде: Из редакционной почты // Новый мир. 1996. № 10. С. 237—241.

[60]

Мозжухин А.С., Самойлов В.О. Павлов в Петербурге-Ленинграде. Л., 1977. С. 245—247.

[61]

Чуковский К.И. Из дневника (1924—1925 гг.) // Звезда. 1990. № 10. С. 162.

[62]

Сведения предоставлены сотрудником музея «Петропавловская крепость» Д.К. Поляковым.

[63]

переулок Гривцова. – К. П.

[64]

Фрейндлих Б. Путь в актеры // Санкт-Петербургская панорама. 1993. № 2. С. 22—23.

[65]

Письма ленинградцев о наводнении 1924 г. и его последствиях / Публ. и коммент. B.C. Измюзика // История Петербурга. 2001. № 3. С. 63—64.

[66]

Шефнер В. Из записной книжки василеостровца // Санкт-Петербургские ведомости. 1994. 12 февр.

[67]

Инбер В.М. Почти три года (Ленинградский дневник) // Инбер В.М. Избранное. М., 1954. Т. 2. С. 369, 380.

[68]

Абрамов Ф.А. Наводнение (запись в дневнике) // Нева. 1995. № 2. С. 214—220.

[69]

Ленинградская правда. 1977. 7 нояб.

[70]

Баскаков В.М., Куприянова Н.Г. Каскад наводнений // Человек и стихия. Л., 1985. С. 105.

[71]

Сергеева Л.Г. Наводнения в Калининграде // Там же. С. 103—104; Леконт Д. Необычные явления погоды в 1983 году // Бюллетень Всемирной метеорологической организации. 1984. Т. 33. № 3. С. 269—286.

[72]

Померанец К.С. Нева вздувалась и ревела // Вечерний Петербург. 1994. 22 и 26 сент.; Он же. Ужасный день! // Там же. 18, 21 и 22 нояб.

[73]

Померанец К.С. Наводнение в Санкт-Петербурге // Природа. 2000. №4. С. 71—72.

[74]

Нежиховский Р.А. Река Нева и Невская губа. С. 105—108.

[75]

Померанец К.С. Наводнения считать – не пересчитать // Санкт-Петербургские ведомости. 2001. 15 дек.

[76]

Померанец К.С. Два наводнения с разницей в сто лет // Нева. 1998. № 7. С. 230—235.

[77]

Померанец К.С. Наводнения в Петербурге. 1703—1997. СПб., 1998; Он же. О статистике наводнений в Петербурге // Метеорология и гидрология. 1999. № 8. С. 105—110.

[78]

Померанец К.С. О статистике наводнений в Петербурге. С. 110.

[79]

Померанец К.С. Аномальные гидрометеорологические явления в Петербурге // Природа. 1994. № 6. С. 35.

[80]

Нежиховский Р.А. Река Нева и Невская губа. С. 68—69.

[81]

Отечественные записки. 1824. Ч. 20, № 55; 1825. Ч. 21, № 57; Ч. 22, № 61.

[82]

Тихомиров Е.И. Некоторые данные о невском наводнении 7 ноября 1824 г. // Известия ГГО. 1932. № 3. С. 39—43.

[83]

Пясковский Р.В., Померанец К.С. Наводнения (математическая теория и предсказания). Л., 1982.

[84]

Климат Ленинграда: Справочник. Л., 1981.

[85]

Померанец К.С. Наводнения в устье Невы // Природа. 1993. № 10. С. 9—19.

[86]

Пушкин А.С. История Петра // Пушкин А.С. Полн собр соч. Л., 1979 Т 9 С. 9– 10.

[87]

Соловьев СМ. Чтения и рассказы по истории России М., 1989 С. 514

[88]

Историко-географический атлас Ленинграда М., 1977 С. 51

[89]

Ленинград без наводнений: Сб. статей. Л., 1984.

[90]

Административное резюме по завершению строительства комплекса защитных сооружений Петербурга от наводнений СПб., 2002

[91]

Черкесов В Наш контроль должен быть предупредительным // Санкт-Петербургские ведомости. 2003 14 янв.

[92]

Тилло Э.И. Проект предохранения Петербурга от наводнений, со сметой и чертежами // Записки Русского географического общества 1893 Т. 25 № 2 С. 1– 54.

[93]

Приложения к «Известиям Санкт-Петербургской Городской думы» СПб., 1909

[94]

Бонч И.К. К улучшению водоснабжения С. – Петербурга // Архив Русского географического общества Ф 103 Оп 1 С 33. 1903. Июль

[95]

Новиков Ю.В., Сайфутдинов М.М. Вода и жизнь на Земле М., 1981. С. 57.

[96]

Ленинград в борьбе с наводнениями. Л., 1925.

[97]

Манкин В.Т. Белый треугольник. М., 1981, С. 55

[98]

Вольцингер Н.Е., Пясковский Р.В. Основные океанологические задачи теории мелкой воды. Л., 1968.

[99]

Пясковский Р.В., Померанец К.С. Наводнения – математическая теория и предсказания, Л., 1982.

[100]

Хромов СП. 100 лет нашей службы погоды // Метеорология и гидрология. 1972. № 10; Сеттон О.Г. Вызов атмосферы, Л., 1968.

[101]

Франклъ Ф.И. Гидродинамические работы Эйлера // Успехи математических наук. 1950. Вып. 4, С. 170—175

[102]

Пасецшй В.М. Адольф Яковлевич Купфер. М., 1984. С. 77.

[103]

Кознов С.П. Служба погоды Петербурга– Петрограда– Ленинграда (к 100-летию организации) // Метеорология и гидрология. 1972. №9. С. 111—114.

[104]

Вольцингер Н.Е., Пясковский Р.В. Основные океанологические задачи теории мелкой воды.

[105]

Гандин Л.С. Машина предсказывает погоду, Л., 1965

[106]

Клеванный К.А., Геритсен Г., Губарева В.П. Система прогноза наводнений в Санкт-Петербурге // Труды международной конференции «Акватерра-2000», СПб., 2000, С. 16—11

[107]

Анциферов Н.П. Непостижимый город. Л., 1991.

[108]

Цит. по: Петербург в русской поэзии. Л., 1988. С. 6—7

[109]

Державин Г.Р. Соч. Л., 1987, С. 101—102

[110]

Форш О.Д. Радищев, Петрозаводск, 1989. С. 260.

[111]

Померанец К.С. «Медный всадник» и наука о погоде // Нева, 2000. № 6. С. 253—255.

[112]

Анциферов Н.П. Непостижимый город. С. 287—288

[113]

Некрасов Н.А. Избр. произведения, Л., 1955. С. 111, 153

[114]

Анциферов Н.П. Непостижимый город, С. 228.

[115]

Тынянов Ю.Н. Смерть Вазир-Мухтара. Л., 1971, С. 343

[116]

Мережковский Д.С. Александр I: В 2 т. М., 1913. Т. 2. С. 14—30.

[117]

Город мой: Сб. стихотворений. Л., 1957. С. 122, 126.

[118]

Мандельштам О.Э. Я вернулся в мой город…: Сб. стихотворений. Л., 1991, С. 4, 10, 21, 23

[119]

Ахматова А.А. Стихи и проза. Л., 1976. С. 63, 396

[120]

Город под морем: Сб. СПб., 1996. С. 285.

[121]

Петербургский мираж: Сб. СПб., 1991, С. 43

[122]

Там же, С. 55, 57.

[123]

Замятин Е.И. Избр. произведения. М., 1990, С. 258—282

[124]

Зощенко М.М. Рассказы, М., 1987, С. 32.

[125]

Зенкевич М.А. Поздний пролет: Сб. стихотворений. Л., 1928, С. 36

[126]

Ленинградская правда, 1924, 27 сент.

[127]

Там же. 25 сент.

[128]

Шефнер B.C. Из записной книжки василеостровца // Санкт-Петербургские ведомости, 1994. 12 февр.

[129]

Корнилов Б.П. Стихотворения и поэмы. М., 1963, С. 84—85.

[130]

Рождественский Вс. Стихи о Ленинграде. Л., 1978. С. 67, 81.

[131]

Городницкий A.M. Соч. М., 2000, С. 184, Стихотворение было написано в 1972 г. для фильма ленинградского телевидения «Вчера, сегодня и всегда». По решению художественного совета исключено с формулировкой: «Вызывает неконтролируемые ассоциации» (Там же, С. 620).

[132]

Довлатов С. Заповедник // Довлатов С. Собр. прозы: В 3 т. СПб., 1993. Т. 1. С. 369.

[133]

Угроза наводнений в С. – Петербурге и аналогия с Нидерландами: Проспект совместной российско-нидерландской выставки, СПб., 2000.

[134]

Барьер на Темзе // Англия. 1983, № 3. С. 102

[135]

Разумов Г.А., Хасин М.Ф. Тонущие города, М., 1991, С. 156

[136]

Там же, С. 193—232; Джадж Дж. Венеция, плывущая навстречу судьбе // За рубежом. 1972, № 12. С. 21—28.

[137]

Правда. 1979. 9 сент.

[138]

Правда, 1970. 17 нояб.

[139]

Метеорология и гидрология. 2002. № 12.

[140]

Известия. 2002. 10—13 авг.

[141]

Анисимов Е.В. Предисловие // Город под морем СПб, 1996

[142]

Анисимов Е.В. Город и царь // Звезда. 2003. № 1.

[143]

Архив КП-7249

[144]

Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях Л., 1991

[145]

Окклюзия – смыкание холодного и теплого фронтов в циклоне, приводящее к его исчезновению.

[146]

Святский Д.О. Колебания климата Ленинграда // Мироведение 1926. Т. 15 №4. С. 289—308

[147]

«Санкт-Петербургские Ведомости». 1728 г. 30 марта.

[148]

Форш О. Михайловский замок, Л., 1970

[149]

Шерих Д.Ю. Петербург день за днем, СПб., 1998, С. 65.

[150]

Русский инвалид. 1911 г. 27 марта.

[151]

Инбер В. Избранные произведения 1954. Т.2, С. 334

[152]

восток-юго-восточный – здесь и далее русские названия направлений указаны автором

[153]

Покровская Т.В., Бычкова А.Т. Климат Ленинграда и его окрестностей, Л., 1967

[154]

Анисимов Е.В. Город и Царь // Звезда. 2003. № 3, С. 137

[155]

Северная почта или Новая Санкт-Петербургская газета, № 34.

[156]

Летопись ППК.

[157]

Шерих Д.Ю. Петербург, день за днем, СПб., 1998. С. 92

[158]

прибора, измеряющего атмосферное давление

[159]

Анисимов Е.В. Дворцовые тайны. Россия, век XVIII, СПб., 2006. С. 53—55

[160]

Беспятных Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях.

[161]

Статистические сведения о С. – Петербурге 1836 года, изданы при Министерстве внутренних дел. Цит. по: Битов А. Близкое ретро, или комментарий к общеизвестному // Новый мир. 1989, № 4, С. 136, 137.

[162]

Кулагин Г.А. «Дневник и память. О пережитом в годы блокады», Л., 1978.

[163]

Правда, 1984 г. 12, 13 и 21 июня; Васильев А.А., Песков Б.Е., Снитковский А.И. Смерчи 9 июня 1984 года, Гидрометеоиздат, 1984.

[164]

Измайлов Н.В. «Медный всадник» А.С. Пушкина. История замысла и создания, Л., 1978. С. 152.

[165]

Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях

[166]

Статистические сведения о С. – Петербурге 1836 года, изданы при Министерстве внутренних дел. Цит. по: Битов А. Близкое ретро, или комментарий к общеизвестному // Новый мир, 1989

[167]

Кулагин Г.А. Дневник и память. О пережитом в годы блокады. Л., 1978

[168]

Ермолаев М.М. Воспоминания. СПб., 2001

[169]

Пущин ИМ. Записки о Пушкине. Письма. М., 1989, С. 35, 39

[170]

Петербургский листок, 1911, 3, 29 нояб.; 9, 23 дек.

[171]

Рид Дж. 10 дней, которые потрясли мир

[172]

Вильямс Альберт Рис О Ленине и Октябрьской революции. М., 1960, С. 151.

[173]

Раневский И. В революционном Петрограде // Новый мир, 1967, № 10. С. 214

[174]

Соловей В. Русский миф: великий и зыбкий // Нева, 2007, № 2. С. 150—158.

[175]

Конецкий В. Кто смотрит на облака. Л., 1970.

[176]

Винер И. «Кибернетика», М., 1983, С. 224.

[177]

Философский словарь, 1954. С. 236, 237

[178]

Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л., 1991.

[179]

Набоков В.В. Другие берега. Л., 1991,

[180]

Эйнштейн А., Инфельд Л. Эволюция физики, М., 1966, С. 10

[181]

Чижевский А.Л. Физические факторы исторического процесса, Калуга, 1924 г.

[182]

Архитектура XX века, М., 1977

[183]

Климат Петрозаводска, Л., 1982

[184]

Климат Таллина. Л., 1982.

[185]

География Финляндии, М., 1982.

[186]

Померанец К.С. // Природа, 2000, №7; 2002. №10; 2006, №1, №11

[187]

Хромов С.П. Сто лет нашей службы погоды // Метеорология и гидрология, 1972, №10, С. 3—22

[188]

Святский Д.О., Кладо Т.Н. Занимательная метеорология, 1934.

[189]

Померанец К.С., Френкель В.Я. Об одной трудности в метеорологии. Забытое письмо Фридмана // Природа, 1992, № 5. С. 124—128

[190]

Перечень дан в хронологическом порядке. Составлен по кн.: Калинин Б.Н., Юревич П.П. Памятники и мемориальные доски Ленинграда. Л., 1979.

Content

Ким Померанец
НЕСЧАСТЬЯ НЕВСКИХ БЕРЕГОВ
Из истории петербургских наводнений

От издателей

Часть I Триста лет – триста бед

Вступление

О географии Петербурга и измерении наводнений

Памятные наводнения

Статистика наводнений

Причины и механизм петербургских наводнений

Противостояние города и моря

Прогнозирование наводнений

Гидродинамический метод прогноза

Метеорологические прогнозы

Петербургские наводнения в художественных произведениях

Морские наводнения на чужих берегах

Северное море. Нидерланды

Англия, Лондон

Германия, Гамбург

Адриатическое море. Италия, Венеция

Мексиканский залив, Карибское море. Центральная Америка, восточное побережье США

Северное побережье Бенгальского залива

Часть II «Простор меж небом и Невой…» О петербургской погоде

Вступление

Петербургские сезоны Погода в городе во все времена года и в разные исторические эпохи

Весна

Исторические справки, первые сведения и оценки природы, погоды и климата Петербурга

Март Основные климатические характеристики

Апрель Основные климатические характеристики

Май Основные климатические характеристики

Средние даты некоторых весенних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

Лето

Общие сведения, свидетельства очевидцев, научные заключения, исторические отступления

Июнь Основные климатические характеристики

Июль Основные климатические характеристики

Август Основные климатические характеристики

Средние даты некоторых летних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

Осень

Общие сведения, три цвета сезона: бабье лето, унылая пора, мрачное предзимье

Сентябрь Основные климатические характеристики

Октябрь Основные климатические характеристики

Ноябрь Основные климатические характеристики

Средние даты некоторых осенних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

Зима

Общие сведения, мороз и солнце, глобальное потепление и «сиротские» оттепели, погода как способ воспоминаний

Декабрь Основные климатические характеристики

Январь Основные климатические характеристики

Февраль Основные климатические характеристики

Приметы и средние даты некоторых зимних фенологических явлений в Петербурге и окрестностях

Характеристики погоды, ее элементы, их измерения и наблюдения на гидрометеорологических станциях, включая петербургские (с короткими историческими справками)

Метеорологические элементы

Погода в окрестностях Петербурга

Вода в городе и окрест. Реки и каналы, Ладога, Невская губа, Финский залив и Балтийское море

Речная сеть Петербурга

Ландшафты города, окрестностей и области

О народных приметах погоды

Причины петербургской погоды

Погоду делают циклоны…

Сферы, сферы, сферы…

Причины и особенности движения воздуха

Загрязнение городской окружающей среды

Климат Петербурга – его многолетняя погода. С примерами из других краев

Причины колебаний климата

Прогнозы погоды в Петербурге и вокруг. Опасные гидрометеорологические явления и штормовые предупреждения

Опасные гидрометеорологические явления и штормовые предупреждения

Петербургские метеорологи

Приложение 1 Хронология наводнений в Петербурге

Приложение 2 Перечень наиболее значительных наводнений

Приложение 3 Памятные надписи с отметкой уровня воды во время наводнений

Литература

Примечания