Дженни Лукас

Приглашение на бал

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

— Здесь есть кто-нибудь?

Резкий мужской голос разнесся эхом по темным офисным коридорам. Тихо всхлипнув, Лилли Смит накрыла рот ладонью и вжалась в стену. Был субботний вечер, и, если не считать охранников в вестибюле и ее, людей в двадцатиэтажном здании больше не было. По крайней мере, она так думала до того, как пять секунд назад услышала сигнал прибывшего на этаж лифта и бросилась в ближайший кабинет вместе со своей тележкой с папками.

Вытянув ногу, Лилли осторожно закрыла дверь. Затем потерла заплаканные глаза, стараясь не произнести ни звука, пока человек, приехавший на лифте, не уйдет. Тогда она снова сможет дать волю слезам.

Сегодня, словно по закону подлости, с ней случились все несчастья, которые только могли случиться. Вернувшись утром домой после первой и, наверное, последней пробежки, она застала своего бойфренда в постели со своей соседкой по квартире, и ее планы открыть собственный бизнес рухнули. В довершение всего она узнала, что отец вычеркнул ее из своего завещания.

В другой ситуации Лилли расстроилась бы из-за того, что ей снова пришлось доделывать в выходные работу, которую она не успела закончить накануне. Сегодня ее мало волновало то, что она уже два месяца работает делопроизводителем в «Каэтани ворлдвайд», но ей все еще требуется вдвое больше времени, чтобы оформить и рассортировать документацию, чем ее напарнице Надии.

Надия не только ее коллега, но также соседка по квартире и с сегодняшнего дня бывшая лучшая подруга. Лилли тихо вздохнула, вспомнив, какой смущенный вид был у Надии, когда она выскочила из постели вместе с Джереми. Прикрывшись халатом, Надия плакала и просила у Лилли прощения, в то время как Джереми обвинил Лилли в том, что она сама во всем виновата.

Выбежав из квартиры, Лилли села в автобус, направляющийся в деловую часть города. Одинокая и потерянная, она впервые за три года позвонила отцу, но не получила утешения и расстроилась еще сильнее.

Итак, работа — это единственное, что у нее осталось.

Поскорей бы ушел этот нежданный визитер. Она не может предстать перед ним с припухшими глазами. Кто этот человек и почему он не танцует и не пьет шампанское на благотворительном балу вместе с остальными?

Лилли вздрогнула. Она никогда раньше не бывала в этом похожем на пещеру кабинете с дорогой мебелью из темного дерева, роскошным турецким ковром и окнами до пола, из которых открывается вид на деловую часть Сан-Франциско и залив. Она подняла взгляд на потолок с фресками. Этот кабинет подошел бы для короля.

Для принца.

Когда она осознала, чей, скорее всего, этот кабинет, ее охватила паника, и она тихо вскрикнула.

Дверь открылась, и Лилли под действием инстинкта бросилась во встроенный шкаф.

— Кто здесь? — прозвучал низкий мужской голос.

С бешено колотящимся сердцем Лилли посмотрела в щель и увидела возле двери силуэт высокого широкоплечего мужчины.

Осознав, что она оставила тележку с папками у черного кожаного дивана, она накрыла рот ладонью. Если мужчина включит свет, он сразу ее увидит. Быть застигнутой плачущей в коридоре весьма унизительно, но быть обнаруженной в кабинете генерального директора — это катастрофа, которая может поставить крест на карьере.

— Выходите. — Звук шагов мужчины становился все отчетливее. — Я знаю, что вы там.

Внутри у Лилли все оборвалось, когда она узнала этот хрипловатый голос с акцентом. Ее вот-вот найдет не охранник или рядовой сотрудник, а сам генеральный директор!

Принц Алессандро Каэтани, миллиардер, сколотивший состояние своим трудом, руководил огромной корпорацией, имеющей представительства в разных уголках земного шара. Кроме того, он пользовался репутацией безжалостного плейбоя. Все женщины, работающие в главном офисе его компании в Сан-Франциско, начиная от молоденьких секретарш и заканчивая степенной пятидесятилетней дамой, занимающей должность вице-президента, были в него влюблены.

Чуть дыша от страха, Лилли продвинулась в глубь шкафа и прижалась к задней стенке. От костюмов на вешалках пахло сандаловым деревом и мускусом. Закрыв глаза, она стала молиться, чтобы принц повернулся и ушел. Обычно она расстраивается из-за того, что мужчины ее не замечают, но сейчас ей больше всего на свете хотелось бы стать невидимой.

Дверца открылась. Большая рука отодвинула в сторону костюмы и схватила ее за запястье. Лилли испуганно вскрикнула, и принц рванул ее на себя.

Он включил лампу, и она осветила небольшое пространство, отчего огромный кабинет стал еще больше похож на пещеру. Когда он увидел Лилли, его глаза расширились от удивления. Резко вдохнув, она, вопреки своей воле, впервые встретилась взглядом со своим боссом.

Принц Алессандро Каэтани был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. У него были черные глаза, римский нос и твердо очерченный подбородок. Черный смокинг безупречно сидел на его атлетической фигуре. Если верить легендам, среди его предков были не только королевские особы, но и отважные завоеватели.

— Я тебя знаю. — Принц Алессандро нахмурился. — Что ты здесь делаешь, мышонок?

Под его пальцами ее кожа горела.

— Как вы меня назвали?

Он резко отпустил ее руку:

— Как тебя зовут?

— Л-лилли, — пробормотала она, — из канцелярии.

Глаза принца Алессандро сузились. Он медленно окинул ее взглядом с головы до ног. Ее щеки вспыхнули. Рядом с элегантным мужчиной в смокинге безупречного покроя она в своих мешковатых тренировочных брюках и толстовке выглядела жалкой и невзрачной.

— И что ты здесь делаешь, Лилли из канцелярии?

Одна в моем кабинете субботним вечером?

Она облизала сухие губы:

— Я… я… я просто… — Ее взгляд упал на тележку с папками. — Работала.

Он цинично поднял темную бровь:

— Почему ты не на балу?

— Мне не с кем туда пойти, — прошептала она.

— Весьма распространенная причина.

Его низкий сексуальный голос обволакивал ее подобно волшебному туману. Она не могла отвести глаз от его красивого лица.

С тех пор как Джереми устроил ее на работу в канцелярию, Лилли делала все для того, чтобы ее босс ее не замечал. Сейчас под его пристальным взглядом она начала сомневаться в правильности своего поведения. Манящие глубины его глаз говорили ей, что она может сказать ему все, что угодно, и он поймет ее и простит.

Но ей уже приходилось иметь дело с влиятельными мужчинами. Он так на нее смотрит только потому, что хочет, чтобы она во всем ему призналась. Это своего рода эмоциональный шантаж.

Ей не стоит ждать милости от безжалостного плейбоя. Если он узнает имена ее отца и кузена, он ее уволит.

— Лилли. — Он наклонил голову, и его глаза заблестели в свете лампы. — А фамилия?

— Смит, — ответила она.

— И что ты делаешь в моем кабинете, Лилли Смит?

Она вдохнула исходящий от него запах сандалового дерева, мускуса и чего-то еще, присущего только ему, и по ее телу пробежала приятная дрожь.

— Э-э… возвращаю папки.

— Ты же прекрасно знаешь, что все мои документы направляются к миссис Рутерфорд.

— Да, — неохотно уступила она.

Принц Алессандро подошел ближе, и она почувствовала исходящее от него тепло.

— Скажи, что ты на самом деле здесь делаешь.

Сглотнув, Лилли уставилась на дорогой ковер и свои старые кроссовки.

— Я просто хотела поработать несколько часов в тишине, чтобы меня никто не беспокоил.

— В субботу вечером? — холодно спросил он. — Ты что-то искала в моем кабинете? Рылась в моих бумагах?

Лилли подняла на него глаза:

— Нет!

Принц Алессандро сложил руки на груди. Его взгляд посуровел, лицо стало напоминать каменную маску.

— Я пряталась, — еле слышно произнесла она.

— Пряталась? — спросил он с недоверием. — От кого?

— От вас, — призналась она против своей воли.

Ее босс наклонился вперед:

— Позволь узнать почему.

Находясь в такой опасной близости от него, она не могла как следует дышать, не то что думать.

— Я плакала, — честно ответила она, сглотнув подкатившийся к горлу комок. — Я не могла оставаться дома. Мне нужно было доделать работу, которую я не успела закончить вчера. Я не хотела, чтобы меня кто-нибудь увидел.

К ее глазам подступили слезы, и она отвернулась. Если она расплачется перед своим могущественным боссом, ее унижение будет полным. В любом случае он ее уволит. Какая разница, будет ли причиной ее непрофессионализм или тот факт, что она проникла в его кабинет. Она потеряет последнее, что у нее осталось. Это будет подходящим завершением ужасного дня.

— А-а, — мягко ответил он. — Теперь я все понял.

Ее плечи опустились. Сейчас он ей скажет, чтобы она собирала вещи и проваливала отсюда.

— Ты его любишь? — неожиданно спросил принц Алессандро, глядя на нее глазами темными, как ночной океан.

— Что? — Лилли часто заморгала. — Кого? Уголки его чувственного рта поднялись.

— Мужчину.

— Что заставляет вас думать, что я плакала из-за мужчины?

— Из-за чего еще может плакать женщина?

Лилли издала смешок, но он оказался больше похожим на всхлипывание.

— Сегодня с самого утра все пошло не так. Я подумала, что мне нужно худеть, и решила совершить пробежку. Это была большая ошибка. Моя соседка по квартире подумала, что я ушла на работу. Когда я вернулась, я обнаружила ее в постели с моим бойфрендом.

Алессандро положил ладонь ей на щеку:

— Мне жаль.

Лилли уставилась на него, потрясенная его неожиданной искренностью. Затем ее губы приоткрылись. От его прикосновения по ее телу разлился жидкий огонь. Грудь заныла под эластичным топом. Его глаза сузились от удивления.

— Но ты красивая.

Красивая? Это слово подействовало на нее как пощечина. Она резко отстранилась:

— Не надо.

Он нахмурился:

— Не надо что?

— Я знаю, что я некрасивая, — ответила она, глядя на него глазами полными ярости. — И я с этим смирилась. Я нерасторопная, и с этим тоже могу жить. — Ее руки сжались в кулаки. — Но с вашей стороны насмехаться надо мной жестоко и бесчеловечно.

Алессандро серьезно на нее смотрел, не произнося ни слова.

— Я уволена, да? — спросила Лилли, не в силах выносить затянувшееся молчание.

Принц не ответил. Тогда она дрожащими руками подняла с пола папку и потянулась за своей металлической тележкой.

— Я закончу свою работу, затем пойду собирать вещи.

Босс остановил ее, схватив за руку:

— Значит, мой комплимент это насмешка? — Он посмотрел на нее и покачал головой: — Ты странная, Лилли Смит.

На мгновение ей показалось, что в его взгляде было восхищение, но она тут же мысленно отругала себя. «Странная» — это то же самое, что «жалкая неудачница». К горлу подступил комок.

— Мой отец часто мне это говорил, — сказала она, тяжело сглотнув.

— Ты не уволена.

Она посмотрела на него с надеждой:

— Правда?

Наклонившись, принц взял у нее папку и положил на верхнюю полку ее тележки.

— Я придумал для тебя другое наказание.

— Гильотина? Электрический стул?

— Ты сегодня пойдешь со мной на бал.

Лилли раскрыла рот от изумления:

— Что?

Его глаза были похожи на горящие угольки.

— Я хочу, чтобы ты составила мне компанию.

Глаза Лилли расширились от изумления, сердце учащенно забилось.

Ей снится сон? Принц Алессандро может обладать самыми красивыми женщинами в мире. Если верить таблоидам, он меняет их как перчатки. Она не фотомодель и не кинозвезда. Почему он выбрал ее?

— Ну что, cara? — мягко спросил он. — Что скажешь?

От его пристального взгляда у нее кружилась голова, и она, отвернувшись, сказала:

— Я не понимаю.

— Что тут непонятного?

Лилли прокашлялась.

— Я не поняла вашей шутки.

— Я никогда не шучу.

— Но это же бал «Прециози ди Каэтани», — пробормотала она. — Крупнейшее благотворительное мероприятие этого лета. Там будет мэр, губернатор и множество папарацци.

— И что?

— Вы могли бы выбрать любую женщину, которую захотели.

— Я хочу тебя.

От этих трех простых слов сердце Лилли сжалось.

Она соединила в замок дрожащие руки.

— Но у вас есть подруга. Я читала.

— Нет, — отрезал он.

— Но Оливия Бьянки…

— Нет.

Закусив губу, Лилли посмотрела на него. Он не говорил ей всей правды. От него исходила опасность. Если он узнает, кто она на самом деле, она в лучшем случае потеряет работу. В худшем он обвинит ее в корпоративном шпионаже. Инстинкт самосохранения кричал ей: «Беги!»

— Простите, но мой ответ «нет».

Его глаза расширились. Очевидно, он не ожидал от нее подобной реакции.

— Почему?

Она закусила губу.

— Моя работа…

— Назови мне настоящую причину. Настоящую причину? Как насчет того факта, что она дочь человека, которого он ненавидит, и кузина другого человека, которого он ненавидит еще сильнее? Но главная причина состоит в том, что его сила и мужественная красота пугают ее, заставляя ее сердце учащенно биться. Ни один мужчина прежде так на нее не действовал, и она не знала, что ей делать. Разве что бежать.

— Мой бойфренд… мой бывший бойфренд, — поправилась она, — будет сегодня на балу с моей подругой Надией, поэтому я не могу туда пойти.

— Он будет на балу? — Его взгляд посуровел. — Я знаком с мужчиной, из-за которого ты плачешь?

— Он работает в отделе дизайна.

Его темные глаза заблестели.

— Тем более тебе следует туда пойти. Увидев тебя со мной, он осознает твою ценность и будет умолять тебя к нему вернуться. Твоя подруга лопнет от зависти.

— Вы не страдаете от недостатка уверенности в себе, правда?

Он смерил ее взглядом:

— Мы оба прекрасно знаем, что не страдаю.

Лилли поджала губы, понимая, что он прав. Если она пойдет с ним на бал, все женщины в городе, нет, все жительницы Калифорнии лопнут от зависти.

Мысль о том, что Джереми и Надия будут валяться у нее в ногах и умолять ее о прощении, была очень приятной. Всякий раз, когда Лилли допоздна задерживалась на работе, она просила Надию развлечь Джереми. Они ее предали, и у нее больше не осталось друзей в этом городе.

Она встретилась взглядом с Алессандро:

— Я не очень хорошо танцую.

Он медленно окинул ее взглядом:

— Мне с трудом в это верится.

— В детстве я брала уроки бальных танцев, и моя преподавательница посоветовала мне попробовать себя в чем-то другом. Она сказала, что я танцую как слон. Все мои бойфренды жаловались, что я наступала им на ноги.

Выражение его лица стало мягче.

— Даже если ты и наступала им на ноги, это была вина твоих партнеров, а не твоя. Мужчина должен вести свою партнершу.

Она сглотнула:

— Я… э-э… никогда об этом не думала и всегда считала виноватой себя.

— Ты неправильно считала, — сказал он, затем поднял бровь. — Позволь из чистого любопытства спросить, «все» — это сколько?

— Что?

— Сколько бойфрендов у тебя было?

О боже!

Она не могла ему сказать жалкую правду, поэтому дерзко вскинула подбородок и произнесла с притворной уверенностью:

— Несколько.

— Десять? — предположил он.

Ее щеки вспыхнули.

— Два, — призналась она. — Друг в старших классах, — она тяжело сглотнула, — и Джереми.

— Джереми. Значит, вот как зовут человека, который разбил тебе сердце?

— Он меня предал, — сказала она, уставившись в пол, — но это не означает, что он разбил мне сердце.

Не дождавшись развернутого ответа, принц Алессандро произнес:

— Так пойдем со мной на бал. Умения танцевать от тебя не потребуется, поскольку танцевать мы не будем.

Она посмотрела на него с кривой усмешкой:

— Боитесь, что я отдавлю вам ноги?

— Я не танцую.

Ее глаза расширились.

— Что? Вообще?

— Никогда.

— Но вы же являетесь спонсором бала «Прециози ди Каэтани»!

— Это мероприятие помогает собрать деньги для благотворительной организации, которой я помогаю, и поддерживать репутацию «Каэтани ворлдвайд», — произнес он холодным тоном. — Вот что для меня важно. Танцы меня не интересуют.

— О. — Лилли закусила губу. — Понятно.

На самом деле она не понимала, как мужчина вроде принца Алессандро может не танцевать.

Он потянулся к ней, чтобы взять ее за руку:

— Пойдем. Нам нужно поторапливаться.

Лилли отстранилась. Она боялась ему позволить снова к ней прикоснуться. Боялась его странной власти над ее телом.

— Почему я? — спросила она.

— Почему не ты?

Лилли сложила руки на груди.

— Вы славитесь многими вещами, но я ни разу не слышала, чтобы вы приглашали на благотворительный бал невзрачных работниц канцелярии.

Он запрокинул голову и рассмеялся, затем подошел к большой картине на стене за столом и сдвинул ее. За ней оказался сейф. Набрав код, он открыл дверцу, достал платиновые запонки с бриллиантами и снова посмотрел на нее:

— Ты меня заинтересовала, Лилли Смит. Ни одна женщина прежде не спрашивала, почему я выбрал ее.

— Вот такая я странная, — ответила она, наблюдая за тем, как он вдевает запонки в манжеты. У него были сильные загорелые руки с длинными пальцами.

— Десять минут назад выяснилось, что моя спутница не сможет меня сопровождать.

— Мисс Бьянки?

— Да.

Лилли видела фотографии этой богатой наследницы из Милана. Оливия Бьянки светловолосая, худая и красивая — одним словом, полная противоположность Лилли Смит.

— Я совсем на нее не похожа, — сказала она, опустив глаза.

— Ну и замечательно, — отрезал принц Алессандро. — Оливия узнает, как я реагирую на ультиматумы. Мне нужна спутница на вечер, и я нашел тебя в своем кабинете. Это судьба.

— Судьба, — прошептала она.

Он обошел стол и снова встретился с ней взглядом:

— Мне нужна спутница на вечер. Тебе нужно отомстить. Твой вероломный друг уже сегодня будет стоять перед тобой на коленях.

Надия и Джереми причинили ей боль, но она знала, что мстить неправильно. Присутствие принца Алессандро пугало ее. Она не просто боялась потерять работу. Рядом с этим мужчиной она чувствовала себя как-то странно.

— Почему ты медлишь? — спросил он. — Ты в него влюблена?

Лилли покачала головой:

— Это просто…

— Что?

Сглотнув, она отвернулась:

— Ничего.

— Я наблюдал за тобой несколько недель. Ты постоянно меня избегала.

Она раскрыла рот от удивления:

— Вы за мной наблюдали?

Он кивнул:

— Ты быстро уходила в другую сторону, когда видела меня в коридоре. Я не привык к подобному поведению женщин. Оно сбивало меня с толку. Но сейчас я все понимаю.

— Правда?

Ее босс коснулся ее щеки, и она подняла на него глаза.

— Большинство женщин, которых я встречал, бросили бы своих мужчин, чтобы быть со мной. Верность — это редкое качество. Парень, который тебя предал, полный идиот.

Лилли не могла с этим поспорить.

— Но тебе нечего бояться, — сказал он, опустив руку. — Наше романтическое свидание будет просто иллюзией. Завтра я тебе не позвоню, чтобы пригласить на свидание. Я вообще больше никогда никуда тебя не приглашу. С завтрашнего дня ты снова будешь моей служащей, а я буду делать вид, что не замечаю, как ты пытаешься меня избегать.

Лилли сглотнула. Ее кожа все еще горела в том месте, где ее коснулись его пальцы.

— Вы хотите сказать, что, если я сегодня пойду с вами на бал, после этого вы будете меня игнорировать? — прошептала она.

— Да.

Лилли задумалась. Ей необходимо сделать так, чтобы он забыл о ее существовании. Это единственный способ гарантировать то, что он не будет проверять ее резюме. Но в глубине души она знала, что это не единственная причина.

«Ты всегда убегаешь, Лилли, — звучало у нее в голове обвинение Джереми. — Ты сказала, что приехала в Сан-Франциско, чтобы заниматься ювелирным бизнесом и проводить время со мной. Но ты не уделяла время ни своему проекту, ни мне. Либо тебя никогда по-настоящему не интересовали ни я, ни твой будущий бизнес, либо ты ужасная трусиха».

Лилли закрыла глаза. Этим утром она была слишком рассержена, чтобы прислушаться к его словам.

Джереми и Надия предали ее. Она не сделала ничего плохого, не так ли?

Внезапно ей захотелось доказать Джереми, что она может быть веселой и бесстрашной, носить яркую одежду, смеяться и пить шампанское. Одним словом, вести себя как девушка, которая пришла на бал с принцем.

Она вовсе не трусиха. Она может быть дерзкой и смелой. Она будет наблюдать за принцем Алессандро и учиться у него.

Лилли открыла глаза:

— Я согласна.

Он серьезно посмотрел на нее:

— Тебе все понятно, Лилли? Это ненастоящее свидание. Между нами ничего не будет.

— Да, я все поняла, — спокойно ответила она. — В понедельник я вернусь к своей работе в канцелярии, а вы вернетесь к мисс Бьянки, после того как немного ее проучите. Я продолжу на вас работать, и мы больше никогда друг друга не побеспокоим. Меня это устраивает.

Принц Алессандро внимательно на нее посмотрел, затем рассмеялся и покачал головой:

— Ты продолжаешь меня удивлять, Лилли. — Он положил руку ей на талию и повел ее к выходу: — Нам нужно поторопиться.

От его волнующей близости у нее задрожали колени. Она повернулась и бросила растерянный взгляд на свою тележку с папками:

— Но я не закончила свою работу…

— Ее закончат за тебя.

— И у меня нет платья!

Уголки его рта поднялись в улыбке.

— Оно у тебя будет.

Лилли посмотрела на него с возмущением:

— Кто я, Золушка? А вы фея-крестная? Я вам не позволю купить мне платье.

Когда они подошли к лифту, он нажал кнопку вызова, затем взял Лилли за руку:

— Разумеется, позволишь. — Он убрал назад пряди волос, упавшие ей на лицо: — Ты позволишь мне сделать то, что я хочу, а я подарю тебе незабываемый вечер. Ты получишь красивое платье и возможность отомстить людям, которые тебя предали.

Лилли вдохнула аромат сандалового дерева, исходящий от его кожи, и ее пульс участился.

— Хорошо. Я согласна.

Его темные глаза блестели в приглушенном свете коридора.

— Согласна?

— Да. На платье и на вашу помощь. — Ее губы задрожали в улыбке. — На все, ваше высочество.

— Зови меня Алессандро. — Принц поднес ее руку к своим чувственным губам, и от их прикосновения по ее телу побежали электрические импульсы. — Женщины всегда это делают, — пробормотал он.

У Лилли пересохло во рту.

— Что?

Его чувственные губы изогнулись в улыбке.

— Соглашаются на все, — прошептал он.

Глава 2

Когда Алессандро вышел из лимузина на красную ковровую дорожку, расстеленную перед входом в столетний особняк в Ноб-Хилл, его окутал прохладный вечерний туман. Он был этому рад. Ему нужно немного охладиться. Лилли шла рядом с ним на высоченных каблуках. Внутри у него все кипело от желания, которое начало зарождаться в нем в тот момент, когда он впервые как следует ее разглядел. Сейчас оно усилилось во много раз. Ехать вместе с ней в одной машине было серьезным испытанием для его самообладания. Он не подозревал, что она настолько красива. Даже через одежду Алессандро чувствовал тепло ее руки, лежащей на его предплечье.

Он еще пару месяцев назад обратил внимание на юную работницу канцелярии в скучных мешковатых костюмах. С очаровательным румянцем на щеках и длинными темными волосами она выглядела не старше двадцати лет. Всякий раз, когда они попадались друг другу на глаза, она уходила прочь вместе со своей тележкой. Однажды он из любопытства попросил миссис Рутерфорд прислать ему копию ее резюме, но не обнаружил в нем ничего интересного. Она перебралась в Сан-Франциско в июне, а до того несколько лет проработала завхозом в отеле в Миннеаполисе. В ней все было незапоминающимся. Даже имя.

До сегодняшнего дня.

Он собирался дать Оливии понять, что ее место может занять кто угодно, даже неприметная работница канцелярии, но, похоже, эта затея обернулась против него самого.

Как так получилось, что до сих пор он не замечал сексуальности Лилли Смит?

Стилист из эксклюзивного бутика подобрал ей длинное красное платье на тонких бретельках с глубоким вырезом на спине, дразнящее мужской взгляд. Оно облегало фигуру, подчеркивая то, что скрывала ее мешковатая офисная одежда. Оказалось, что у нее полная грудь, узкая талия и широкие бедра. Такие женственные формы во все времена привлекали внимание мужчин. Один лишь ее вид вызывал у него желание.

Как он только мог считать ее неприметной? Ее лицо было красиво и без макияжа, но после того, как над ней поработали парикмахер и визажист, от нее было невозможно оторвать взгляд. Тушь и тени сделали ее темно-карие глаза еще более выразительными, а красная помада подчеркнула изгиб ее чувственных губ. Ее длинные темные волосы падали на плечи и спину мягкими волнами.

Они шли по красной ковровой дорожке к ступенькам особняка Хартс-Мэншн. Журналисты ослепляли их вспышками фотокамер, выкрикивали вопросы:

— Где Оливия? Вы с ней порвали?

— Это ваша новая спутница?

— Кто эта прекрасная брюнетка?

В ответ Алессандро улыбался и небрежно махал им рукой. Он привык к тому, что папарацци преследуют его как в Риме, так и в Сан-Франциско. Это оборотная сторона богатства и успешности.

Посмотрев на Лилли, он обнаружил, что она дрожит.

— Что такое? — тихо спросил он.

— Они пялятся на меня, — ответила она.

— Разумеется, они пялятся, — сказал он, убрав с ее лица прядь волос. — Я тоже не могу от тебя глаз оторвать.

— Просто помогите мне все это выдержать, — прошептала Лилли.

В ее больших карих глазах был испуг, и его сердце как-то странно сжалось. Тогда он ускорил шаг и стал загораживать ее собой от наиболее назойливых папарацци. Обычно по пути на этот благотворительный бал он останавливался для снимков, но из-за Лилли это было невозможно. Поэтому он продолжал идти, игнорируя вопросы и стоны разочарования.

Когда они прошли через портик с колоннами внутрь особняка, Лилли облегченно вздохнула. Ее глаза светились благодарностью.

— Спасибо, — пробормотала она. — Это было… неприятно.

— Неприятно? Большинство женщин думают иначе. Для них внимание прессы это привилегия.

— Только не для меня. — Содрогнувшись, Лилли закусила губу и начала рассеянно теребить бретельку платья. — Я чувствую себя неуклюжей.

Алессандро смотрел на нее, словно завороженный. Ему хотелось отвести ее в уединенное место, сорвать с нее платье, взять в ладони ее грудь и покрыть поцелуями каждый участочек ее тела.

«Нет», — сердито сказал он себе. У него есть правило: никаких сотрудниц, чужих жен и девственниц. В мире слишком много доступных женщин, чтобы нарушать это важное правило. Лилли его сотрудница. Кроме того, ей только что разбили сердце, и она страдает. Ему не нужны лишние сложности.

И все же…

Алессандро посмотрел на ее грудь, обтянутую красной тканью, на плавный изгиб ее шеи, на румянец на ее щеках, на ее густые темные волосы, и его снова захлестнула волна желания.

«Возможно, это глупое правило», — подумал он. Возможно, закрутить роман с сотрудницей не такая уж и плохая идея.

Лилли казалась беззащитной и неуверенной в себе.

— Я выгляжу как идиотка, не так ли?

Почему она прячет свою красоту? Почему не использует ее в своих интересах, как делают другие женщины? Не может быть, чтобы она не осознавала собственную привлекательность.

Он прищурился:

— Ты красивая, Лилли.

Нахмурившись, она сердито ответила:

— Я прошу вас больше никогда мне этого не говорить.

— Но ты действительно красива, — сказал он, положив ладонь ей на щеку. — Послушай меня, Лилли. Ты сама сказала, что такой мужчина, как я, не пойдет на благотворительный бал с невзрачной женщиной. Зачем мне тебе лгать? Ты прекрасна.

Ее гнев улетучился, и она внезапно предстала перед ним юной и застенчивой. Это потрясло его. Она, должно быть, притворяется. Современная женщина в ее возрасте не может быть невинной.

Много лет назад он тоже был открытым и беспечным. Наверное, именно этим можно объяснить, почему ему так внезапно захотелось ее защищать.

Ему все это не нравилось.

— Вы правда… — Остановившись, Лилли закусила нижнюю губу. — Вы правда находите меня симпатичной?

— Симпатичной? — Он приподнял ее подбородок: — Ты красивая, мышонок.

— Почему вы продолжаете так меня называть?

— Прости. Это привычка. Я так тебя называл, когда был слеп.

Карие глаза Лилли заблестели, уголки губ поднялись.

— Сначала вы утверждаете, что я красивая, а через секунду говорите, что вы слепы?

От ее очаровательной улыбки его сердце учащенно забилось.

— Твоя красота может ослепить любого мужчину, cara, — хрипло произнес он. — Я говорил, что тебе все будут завидовать, если ты пойдешь на бал со мной. Я ошибался. Это мне сегодня все будут завидовать.

Ее глаза расширились.

— Вы мастер делать комплименты. — Ее улыбка сменилась озорной ухмылкой. — Вам это когда-нибудь говорили?

Алессандро улыбнулся ей в ответ. Их взгляды встретились, и по его телу пробежала сильная дрожь. Как он только мог до сих пор считать Лилли неприметной?

Почему он не разглядел ее красоту в тот момент, когда впервые увидел ее с тележкой в офисном коридоре? Сочетание мягкости и дерзости, невинного взгляда и роскошных сексуальных форм запало ему в душу.

В душу? Что за нелепая мысль? Удивительно, какие фокусы проделывает желание с человеческим разумом.

Он хочет эту женщину, но не станет удовлетворять свое желание. Он не раб страстей, а взрослый мужчина, глава международной корпорации. Он уже давно перестал гоняться за удовольствиями и заводить интрижки на одну ночь. Из Оливии Бьянки может получиться отличная принцесса. Однажды она унаследует дом моделей своего отца. Они не любят друг друга, но их союз был бы выгоден для них обоих. Он почти уговорил себя сделать ей предложение, до того как она отколола этот дурацкий номер.

Ему следовало ожидать, что Оливия предъявит ему ультиматум. По дороге в свой офис, куда он ехал за забытыми запонками, он разговаривал по телефону. Оливия в черной шубе сидела рядом, еле сдерживая свой гнев. В тот момент, когда он закончил свой деловой разговор, она дала ему выход.

— Когда ты наконец сделаешь мне предложение, Алессандро? — затараторила она по-итальянски. — Когда? Мне осточертело ждать, когда ты решишься. Если ты не готов официально объявить о нашей помолвке, тебе придется искать другую спутницу для благотворительного бала.

Через пять минут после этого он высадил Оливию у входа в ее шикарный отель. Ни одной женщине, даже такой красивой и влиятельной, он не позволит выдвигать ему ультиматум.

Сейчас, когда Алессандро вел Лилли в бальный зал, он чувствовал облегчение оттого, что по-прежнему был свободен. С каждой минутой он все больше убеждался в том, что сегодняшний вечер самый приятный и удивительный за долгое время.

Остановившись на лестничной площадке, он посмотрел в зал, находящийся внизу. В просторном помещении с расписными потолками и огромными хрустальными люстрами воцарилась тишина. Сотни гостей, замерев, уставились на них. Алессандро почувствовал, как Лилли рядом с ним напряглась. Совершенно очевидно, что она не привыкла быть в центре внимания. Она ждала критики в свой адрес, чего он никак не мог понять.

— Я не стану тебе говорить, что ты прекрасна, потому что не хочу с тобой ссориться, — тихо сказал он ей. — Но я уверен, что все мужчины в этом зале отдали бы все, чтобы сейчас оказаться на моем месте.

Ее губы дернулись в нервной улыбке.

— Хорошо, — ответила она. — Пойдемте.

Тогда Алессандро повел ее вниз по лестнице в зал, где собрались его друзья, члены совета директоров и акционеры. Он немного поговорил с каждым из них, затем прошел в другой конец зала, чтобы лично поприветствовать мэра, губернатора, кинозвезд и королевскую особу из Европы. Мужчины улыбались и спрашивали, как у него дела, женщины флиртовали с ним и с завистью смотрели на Лилли. Он был уверен, что никто из людей, занимающих высокие должности в компании, ее не узнал, несмотря на то что все они много раз встречали ее в офисных коридорах.

Алессандро лично поблагодарил каждого из гостей за его пожертвование в фонд детской благотворительной организации. Чувствуя, как дрожит Лилли, он взял ее за руку. Ему хотелось покинуть бал и увезти ее в какое-нибудь тихое уединенное место. Например, на его виллу в Сонома.

— Ваше высочество, — обратилась к нему директор благотворительной организации, глядя на него с благоговением через стекла очков, — не желаете объявить о начале аукциона?

— Конечно, — улыбнулся ей Алессандро. — Я сделаю это прямо сейчас.

С этими словами он повел Лилли к сцене. Толпа расступилась перед ними как по волшебству. Только когда они оказались за кулисами, он отпустил руку Лилли.

— Спасибо, что согласилась пойти сюда со мной сегодня, — хрипло произнес он, затем наклонился и коснулся губами ее щеки. Это был невинный дружеский поцелуй, но, когда он отстранился и посмотрел на нее, ее глаза были огромными.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Его губы горели от прикосновения к ее коже, кровь стучала у него в висках. Он хотел заключить ее в объятия и поцеловать в губы. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержаться от этого.

— Прости, я должен тебя покинуть, — сказал он. — Это займет всего несколько минут.

Его голос прозвучал ровно и спокойно. Ничто не выдало его волнения. Он много лет сдерживал свои чувства, и сейчас это сослужило ему хорошую службу.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Оставив ее за кулисами, он направился к микрофону посреди сцены. Толпа встретила его приветственными возгласами. Он привык быть в центре внимания и нисколько не волновался. Напротив, ему было здесь скучно. Его скуку могла развеять только Лилли. Ему хотелось поскорее увезти ее отсюда и заняться с ней любовью.

Встав перед микрофоном, Алессандро обратился к собравшимся с речью. Он едва понимал, что говорит. Все его мысли были о Лилли. Он чувствовал, что она наблюдает за ним из-за кулис, и его сердце бешено колотилось.

— …Позвольте мне выразить вам свою благодарность, друзья, — закончил он. — Пейте шампанское, танцуйте и делайте высокие ставки. Помните, что все средства, собранные вами сегодня, пойдут на оказание помощи нуждающимся детям.

За этим последовали аплодисменты и новая порция одобрительных возгласов. Помахав гостям рукой, он вернулся за кулисы к Лилли. Она смотрела на часы.

— Шесть минут, — сказала она, подняв на него глаза. — Я поражена. Обычно подобные речи длятся по меньшей мере час. Вы быстрый.

Лениво улыбнувшись, он наклонился и прошептал:

— Когда нужно, я могу быть медленным.

Лилли вздрогнула, и ему это доставило удовольствие. Он не мог ею обладать, но его утешал тот факт, что она тоже его желает. Он был удивлен тем, что Лилли не скрывает своих чувств. Она так молода, естественна и неосторожна. Он и сам был таким до того, как его предали. Он был беден, полон надежд и желания преуспеть.

Блеск часов Лилли привлек его внимание, и он приподнял ее руку, чтобы лучше их рассмотреть.

— Что это?

— Ничего. — Она попыталась отдернуть свою руку, но он не отпустил ее.

Алессандро едва заметил, что оркестр заиграл вальс и гости пошли танцевать.

— Это платина с бриллиантами. Я не узнаю марку.

— «Хейнсбери», — тихо произнесла она.

«Хейнсбери». Эта огромная сеть ювелирных магазинов для среднего класса недавно попыталась завладеть «Каэтани ворлдвайд» только для того, чтобы заполучить эксклюзивную торговую марку «Прециози ди Каэтани».

Алессандро прищурился:

— Кто тебе их подарил? Она сглотнула.

— Моя мать.

Он сказал себе, что в том, что у человека со Среднего Запада есть часы «Хейнсбери», нет ничего странного. Это простое совпадение. Наверное, бесконечная борьба с графом Кастельнау, его изобретательным французским конкурентом, сделала его параноиком. Он посмотрел на лицо Лилли и сказал себе, что, должно быть, действительно спятил, раз в чем-то подозревает такое невинное создание, как она.

— Красивые часы, — сказал он, опустив ее руку. — Я бы не узнал марку, если бы ты мне ее не назвала. Это не похоже на обычный фабричный хлам, который они штампуют в Китае.

Отвернувшись, Лилли накрыла часы ладонью.

— Моя мать заказала их специально для меня, — неловко произнесла она.

Очевидно, он смутил ее, обратив внимание на ее часы на балу, который спонсирует компания, изготавливающая более дорогие украшения.

— Кто бы ни сделал эти часы, они великолепны, — сказал он и тут же сменил тему: — Тебе наскучил бал? Ты готова уйти?

— Уйти? — Ее рот приоткрылся от изумления. — Но ведь мы только что сюда пришли!

— Ну и что?

Она посмотрела на танцующих гостей:

— Люди из благотворительной организации хотят с вами пообщаться.

— Они уже получили мои деньги.

— Речь идет не только о деньгах. Они жаждут вашего внимания. — Неожиданно ее губы изогнулись в дерзкой улыбке. — Впрочем, я не понимаю, почему я так решила. Ведь я сама еще не видела вашего шарма.

Он очаровательно улыбнулся ей:

— Хочешь, чтобы я использовал его более активно?

Ее глаза вдруг стали огромными как блюдца, из горла вырвался испуганный возглас.

— Забудьте о том, что я сказала, — пробормотала она. — Не пытайтесь меня очаровать. Это не имеет смысла. То есть, я хочу сказать, сегодня вечером мы просто используем друг друга. Давайте оставим все как есть.

Взгляд Алессандро упал на ее дрожащие губы.

— Верно. Ты пришла сюда ради мести. Ты его еще не видела?

— Нет, — ответила она.

— Когда он тебя увидит, он упадет перед тобой на колени, — сказал Алессандро. — Пойдем.

Взяв ее за руку, он спустился со сцены и стал ловко пробираться между танцующими парами. Он мог бы закружить Лилли в вальсе, но он не танцевал уже шестнадцать лет.

Директор благотворительной организации ждала его на другом конце танцпола. Она остановила его, чтобы сердечно поблагодарить, и он вежливо ее выслушал. Он всегда с радостью помогал нуждающимся, но очередь, которая тут же выстроилась, чтобы сказать ему теплые слова и пожать руку, показалась ему бесконечной. Его терпение было на исходе. Ему хотелось вывести Лилли на улицу, посадить в свою машину и увезти подальше от любопытных глаз.

Но у него есть обязанности, от которых его не освобождают ни богатство, ни королевское происхождение. Стоя на краю танцпола, он общался с дарителями и влиятельными людьми, обнимая стоящую перед ним Лилли. Его руки лежали прямо под ее полной грудью, и это мешало ему сосредоточиться на светской болтовне. Позволив себе один раз посмотрев вниз, он заметил очертания ее сосков, слегка проступивших под тканью платья. Как он и подозревал, на ней не было бюстгальтера. Причем он не единственный это заметил. Взгляды всех мужчин, которые ждали своей очереди, чтобы с ним поговорить, были прикованы к ней.

Ему казалось, что он вот-вот взорвется от желания. Он отдал бы на благотворительность еще десять миллионов долларов, если бы это помогло ему прямо сейчас уйти с бала и затащить Лилли в постель.

Нет, это невозможно. Он не должен заниматься сексом с Лилли. Она его сотрудница. Кроме того, она влюблена в другого мужчину. Она права. Сегодня вечером они просто друг другу помогают. Если он попытается ее соблазнить, это может закончиться слезами, упреками и обвинениями в сексуальном домогательстве.

Но с каждой прошедшей минутой сохранять самообладание становилось все труднее. Держа ее сейчас в объятиях, он чувствовал себя как никогда живым и полным сил. В этом и состоит самая большая опасность. Он не может ее соблазнить. Он должен ее забыть.

Вдруг Лилли напряглась. На мгновение Алессандро подумал, что она физически ощутила, как сильно он возбужден. Затем он обнаружил, что она смотрит в толпу.

— Джереми, — тихо произнесла она.

К своему удивлению, Алессандро обнаружил, что завидует сотруднику из отдела дизайна, который обладает Лилли. По крайней мере, обладал ею до сегодняшнего дня. Как он мог променять ее на другую женщину?

— Прошу нас извинить, — сказал он собравшимся вокруг них людям и, проигнорировав их возражения, отвел Лилли в тихий уголок у окна. — Где твой друг? — спросил он Лилли, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Вон там.

Прищурившись, он уставился в толпу, желая посмотреть на человека, которому Лилли отдала свое сердце. Должно быть, он особенный. Его взгляд ни на ком не задержался, и он почувствовал раздражение. Нет, раздражение — это неподходящее слово. Может, ревность? Нет, это невозможно. Ревность — удел слабых, уязвимых мужчин, которые добровольно дарят свои сердца женщинам и страдают, когда получают их назад разбитыми.

Нет, это не ревность, а досада. Он обещал Лилли помочь вернуть ее бойфренда и теперь жалеет о своем обещании. Почему он должен отдавать Лилли менее достойному мужчине?

Но если Лилли действительно любит этого Джереми, Алессандро придется пожертвовать своими интересами и отойти в сторону.

— Хорошо, — пробурчал он. — Если тебе все еще нужен идиот, который не знает, что такое верность, я помогу тебе его вернуть.

Лилли ослепительно улыбнулась:

— Не слишком ли вы добры?

— Просто скажи мне одну вещь.

— Всего одну?

Его ладони скользнули вниз по ее обнаженным рукам, и она содрогнулась.

— Почему ты хочешь его вернуть после того, как он заставил тебя страдать?

Улыбка исчезла с ее лица. Сделав глубокий вдох, она подняла левую руку:

— Взгляните на это.

Алессандро посмотрел на браслет на ее запястье.

Он еще в офисе заметил эту безделушку в виде медной цепочки с разноцветными кристаллами и металлическими цифрами.

— При чем здесь твой браслет?

— Его сделала я.

Приподняв ее запястье, он указал на одну из цифр, болтающихся на цепочке:

— Что это?

— Дверной номер из парижского отеля девятнадцатого века.

— Где ты берешь материалы?

— В основном на блошиных рынках и в антикварных лавках. Я создаю украшения из старых вещей. — Она сглотнула. — С Джереми я познакомилась на торговой выставке в Сан-Франциско несколько месяцев назад. Ему понравились мои украшения. Мы решили стать партнерами и открыть вместе бутик. Он должен был взять на себя финансовую сторону дела, а я — творческую. — Она часто заморгала и отвернулась: — Предпочтя мне мою соседку, он разрушил мою мечту.

Ее глаза блестели от слез, и внутри у Алессандро что-то перевернулось.

— Этот парень действительно полный идиот, — сказал он ей в знак утешения. — Возможно, так будет лучше для тебя. Иметь собственный бизнес рискованно. Ты могла бы потерять все, что вложила в дело. Людям не нужны старые безделушки. Они хотят новые и дорогие ювелирные украшения.

Ее губы задрожали.

— Думаю, я так и не узнаю, чего они хотят.

Его попытка утешить ее была неудачной, но Алессандро знал, что одних лишь слов недостаточно, чтобы человек смирился с тем, что его мечта никогда не сбудется. Он понятия не имел, как помочь Лилли справиться с этой болью. Точнее, ему был известен один способ притупить боль, но он не мог им воспользоваться.

Оркестр заиграл новый вальс, и Лилли задумчиво уставилась на танцпол.

Она сказала ему, что плохо танцует, но он не поверил в это ни на секунду. Все ее движения были плавными и грациозными. Но он не может пригласить ее на танец. Его руки сжались в кулаки. Он не сможет ее утешить.

Если только не займется с ней любовью.

Как это может ей навредить? Зов плоти боролся в нем с голосом разума. Одной ночи страсти недостаточно для того, чтобы она в него влюбилась. Она не девственница.

Впрочем, опытной ее тоже нельзя назвать. У нее было всего два бойфренда. Он до сих пор не мог в это поверить. Похоже, ее смущала собственная неопытность. Интересно, что она подумала бы, если бы он сказал ей, со сколькими женщинами переспал. Он ни за что бы этого не сделал, даже если бы знал точное число этих женщин.

— Прости, что я не танцую, — сказал он.

— Все в порядке.

От ее волос пахло розами. Он придвинулся ближе, очарованный изгибом ее шеи. Ее темные ресницы затрепетали, на кремовых щеках проступил румянец.

Неожиданно Алессандро спросил:

— Сколько тебе лет, Лилли?

— Двадцать три года. А вам?

— По сравнению с тобой я старый. Мне тридцать пять.

— Вам тридцать пять, но вы все еще не женаты? — В ее голосе слышалось изумление. — Там, откуда я родом, большинство людей вступают в брак до тридцати лет.

— Полагаю, этого требует фермерский уклад.

Она нахмурилась:

— Вообще-то я не из…

— В моем мире, — перебил ее он, — мужчина женится, чтобы обеспечить продолжение своего рода. Чтобы передать наследнику свой титул и состояние.

— Как это романтично, — усмехнулась она.

— Ни о какой романтике речь не идет, Лилли, — отрезал он. — Брак — это союз. Моей женой и матерью моих детей станет богатая наследница знатного происхождения.

— Такая, как Оливия Бьянки?

Одно лишь это имя вызывало у него раздражение.

— Да.

Глаза Лилли расширились.

— Если она идеальная невеста для вас, что сейчас здесь делаю я?

— Она пригрозила мне, что уйдет, если я не сделаю ей предложение, поэтому я ее прогнал.

— Мне ее жаль.

Алессандро издал смешок:

— Не тратьте свое сочувствие на Оливию. Она сама может о себе позаботиться.

— Она вас любит. — Лилли сглотнула. — С моей стороны было ошибкой принять участие в вашей игре. Ведь вы просто пытаетесь ее контролировать.

— Я больше не желаю видеть Оливию.

Судя по выражению лица Лилли, ему не удалось ее убедить.

— Когда вы это решили?

Он встретился с ней взглядом:

— В тот момент, когда увидел тебя в этом платье.

Ее губы приоткрылись от потрясения. Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила снова:

— Вы не принесете мне что-нибудь выпить? И, если можно, что-нибудь из еды. Я не ела целый день.

— Конечно, — ответил он. — Чего бы ты хотела? Мартини? Мерло?

— На ваше усмотрение.

— В таком случае мы начнем с шампанского. — Подняв руку, он погладил ее по щеке: — Жди меня здесь, cara.

Облизав губы, Лилли ответила дрожащим голосом:

— Я буду ждать.

Сделав несколько шагов, он, не устояв перед искушением, повернулся и посмотрел на нее. Лилли стояла на краю танцпола и наблюдала за ним. Ее окружила толпа мужчин, которые уже начали бросать на нее похотливые взгляды.

«Вот мерзавцы», — мрачно подумал Алессандро. Ему следует поторопиться.

Пересекая зал, он думал о том, что уже давно так сильно не хотел ни одну женщину.

Он может ею обладать. Она свободна. Да, она его сотрудница, но он, будучи боссом, может сделать исключение из собственного правила.

Алессандро снова подумал о своей вилле с десятью спальнями. Перед его внутренним взором тут же нарисовался образ обнаженной Лилли, лежащей на его кровати. Ее губы изогнуты в обольстительной улыбке, темно-карие глаза полны желания…

Образ был таким отчетливым, что он чуть не споткнулся на ровном месте.

Решение принято. Лилли будет принадлежать ему.

Сегодня ночью он сделает ее своей.

Глава 3

Лилли раздражали столпившиеся вокруг нее мужчины в смокингах, пожиравшие ее глазами, и тонкие как тростинки женщины в платьях от-кутюр, бросавшие на нее сердитые взгляды. Она с нетерпением ждала возвращения Алессандро. Он шел в сторону бара в сопровождении восторженных поклонниц.

Похоже, она превращается в одну из них.

Лилли вздохнула. Что она делает, черт побери? Он прямо сказал ей, что их свидание всего лишь иллюзия. Однако его взгляды и прикосновения весь вечер говорили ей обратное. Когда его пальцы касались ее кожи, по ней пробегала дрожь.

Рядом с этим мужчиной Лилли чувствовала себя более смелой и раскрепощенной. Она не знала, как и почему это происходило. Возможно, все дело в том, как он на нее смотрел. В том, как он прижимал ее к себе. В аромате сандалового дерева и мускуса, исходившем от его кожи. Она никогда еще не испытывала такого сильного сексуального влечения.

Сглотнув, она потерла затекшую шею. Ей всего лишь нужно продержаться до конца этого вечера. Оставшиеся пару часов она будет вести себя как можно скромнее. Определенно у нее должно получиться. Завтра все это останется в прошлом. В понедельник она вернется к своей работе в канцелярии, и принц Алессандро Каэтани забудет о ее существовании.

Она не верит в то, что его интерес к ней настоящий. Такой мужчина, как принц Алессандро, не может предпочесть ее Оливии Бьянки.

«Я больше не желаю видеть Оливию. Я понял это в тот момент, когда увидел тебя в этом платье».

Когда она вспомнила эти слова, ее словно током ударило. Было невозможно забыть, как он привлек ее к себе и обнял, разговаривая с политиками, спорт сменами и кинозвездами. Как его взгляд скользил по ее телу, когда они выходили из бутика. Как он защищал ее от папарацци. От странного нового чувства, завладевшего всем ее существом, ее сердце билось так часто, что было трудно дышать.

Наверное, хорошо, что Алессандро не танцует. Если бы она почувствовала, как его твердое тело покачивается рядом с ее телом, она бы упала в обморок из-за нехватки кислорода. Всякий раз, когда они встречались друг с другом взглядом, у нее появлялись смелые фантазии, в которых она боялась признаться даже самой себе.

— Лилли?

Перед ней стоял Джереми. Его рот был раскрыт, словно он с трудом узнал ее в этом платье.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, приподняв очки в черной оправе.

— Привет, Джереми, — сухо ответила она, затем посмотрела на темноволосую женщину рядом с ним: — Привет, Надия.

Ее соседка по квартире выглядела так, словно была готова расплакаться.

— Мне так жаль, Лилли, — пролепетала она. — Мы не хотели сделать тебе больно. Мы не…

— Перестать извиняться, — перебил ее Джереми. Когда он посмотрел на Лилли, его кадык дернулся. — Мы бы все тебе сказали несколько дней назад, если бы ты нам позволила. Но ты избегала нас. Избегала меня.

— Что за чушь!

— Я бы предпочел, чтобы тебе хватило смелости сразу мне сказать, что ты меня не хочешь. Разве удивительно, что мы с Надией полюбили друг друга? Тебя никогда не было!

Лилли неистово замотала головой:

— Ты просто ищешь себе оправдания. Ты же знаешь, что мне приходилось работать. Это ты виноват в том, что у нас ничего не вышло.

— Правда? — Его взгляд скользнул вниз по ее телу. — Для меня ты никогда так не одевалась. Очевидно, ты пришла сюда с кем-то, кто тебя по-настоящему интересует. Кто он, Лилли?

Пришло время нанести решающий удар людям, которые ее предали. Узнав, что она здесь с принцем Алессандро, они будут потрясены.

Только она хотела сделать признание, как увидела руку Джереми, лежащую на талии Надии.

Всякий раз, когда Джереми пытался прикоснуться к Лилли, она отстранялась. По правде говоря, после того чудесного уик-энда, когда они познакомились на выставке, их отношения были напряженными. Она бросила работу во Франции и перебралась в Сан-Франциско, чтобы начать новую жизнь, но пока ничего для этого не сделала.

Она всячески избегала Джереми и постоянно задерживалась на работе. Думая сейчас об их отношениях, она поняла, что не может осуждать его за то, что он предпочел ей Надию — женщину, которая всегда находит для него время и получает удовольствие от его поцелуев.

Она, Лилли, никогда не любила Джереми. В действительности больнее всего ей было оттого, что ее мечта об открытии бутика не сбылась. Без Джереми она не может начать собственное дело. Она понятия не имеет, как зарегистрировать компанию, составить бизнес-план или найти клиентов. Все, что она умеет, — это изготавливать странную бижутерию, которая подходит далеко не всем.

У нее была грандиозная мечта, но Джереми, порвав с ней, погубил эту мечту.

Нет. Она сама ее погубила, потому что палец о палец не ударила ради ее исполнения.

— Кто твой спутник, Лилли? — В голосе Надии слышалась надежда. — Ты с кем-нибудь познакомилась?

Да, Джереми ей изменил, но она несколько месяцев его избегала. Да, Надия увела у нее Джереми, но разве Лилли сама не просила ее составлять ему компанию, пока она работала?

Джереми прав. Она с самого начала была трусихой.

Дрожа от волнения, Лилли посмотрела на них:

— Я здесь с… с… — Сглотнув, она гордо подняла голову: — С новым другом. И ты прав, — сказала она Джереми. — Меня никогда не было рядом с тобой. Я не уделяла время ни тебе, ни нашему проекту. У меня была цель, но я боялась приблизиться к ней хотя бы на шаг. Мне очень жаль.

После этих слов от гнева Джереми не осталось и следа.

— Мне тоже жаль, — сказал он. — Ты хорошая девушка, Лилли. Ты не заслужила предательства. — Он неловко улыбнулся: — Ты мне всегда нравилась, но тебя никогда не было рядом.

— Я знаю. — У нее сдавило горло. Всякий раз, когда Джереми договаривался о встрече с потенциальным инвестором или агентом по недвижимости, она пряталась за своей работой. Ее страхи оказались сильнее желания осуществить свою мечту.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить, Лилли? — прошептала Надия.

Лилли попыталась улыбнуться:

— Возможно, если ты будешь целый месяц мыть посуду.

— Буду. Два месяца. Нет, три!

— Мне жаль, что с бутиком ничего не вышло. — Джереми неловко провел рукой по своим волосам песочного цвета. — Я по-прежнему считаю, что твои украшения великолепны. Ты просто пока не готова сделать решительный шаг. Может, когда-нибудь…

К горлу Лилли подкатился огромный комок.

— Да, — ответила она, зная, что это ложь. — Когда-нибудь.

Ее соседка по квартире расплакалась, обняла ее и прошептала:

— Спасибо.

Когда Джереми и Надия исчезли в толпе, Лилли услышала у себя за спиной низкий бархатный голос:

— Ты не сказала им обо мне.

Она повернулась:

— Алессандро.

— Я ждал, когда ты им отомстишь. — Подойдя ближе, он протянул ей бокал с шампанским. — Почему ты ничего им не сказала?

— Потому что Джереми был прав. Я никогда по-настоящему его не хотела. — Взяв у него бокал, она мягко добавила: — Если мне не хватает духу осуществить свою мечту, я не должна злиться на людей, которым это удается.

— Ты могла бы заставить их страдать, — произнес он с нескрываемым изумлением. — Не понимаю, почему ты этого не сделала.

— Я сама не понимаю, — прошептала Лилли.

Запрокинув голову, она залпом выпила бокал шампанского, закрыла глаза и стала ждать, когда алкоголь достигнет мозга и заставит ее забыть о том, что она панически боится рисковать.

Какой был смысл избегать риска, если в конце концов она все равно все потеряла?

— Ты плачешь?

Она вытерла уголки глаз:

— Нет.

— Я видел, как он на тебя смотрел. Если он тебе нужен, он все еще может быть твоим.

Лилли вспомнила, как Джереми обнимал Надию за талию. Она не сомневалась, что их влечет друг к другу. Ее саму физически никогда не тянуло к Джереми. Она не осознавала этого до того момента, пока Алессандро своими прикосновениями не разжег в ней огонь желания.

Она покачала головой:

— Я желаю им всего наилучшего.

Он поправил ей волосы.

— Ты такая милая. Неожиданно ее пронзила боль. Еще один мужчина сказал, что она милая. Совершенно очевидно, что он имел в виду «нерешительная», «трусливая», «размазня». Неудивительно, что он называет ее мышонком.

Открыв глаза, она посмотрела на свое откровенное платье и туфли.

— Вы считаете меня трусихой?

— О чем ты говоришь? — Забрав у нее пустой бокал, он дал ей свой полный: — Вот. Выпей это.

Она посмотрела на него глазами полными непролитых слез:

— Простите. Мне не следовало говорить вам всего этого. Вы, должно быть, думаете…

— Я ничего не думаю, — ответил Алессандро, пронзив ее взглядом. — Не извиняйся передо мной за то, что поделилась со мной своими мыслями. Ты не можешь делать мне больно. Нас ничто не связывает, поэтому ты ничем не рискуешь.

— Вы тоже очень милы.

Алессандро фыркнул, затем покачал головой и улыбнулся:

— Меня никогда прежде в этом не обвиняли. Теперь пей.

Лилли послушно сделала глоток.

— Вкусно, правда? — спросил он. — Я купил у одного бразильца винный завод. Он обошелся мне в целое состояние. — Его рот искривился. — Но это приобретение доставило мне огромное удовольствие, потому что я таким образом разозлил своего злейшего врага.

— Виноградники Сент-Рафаэля, — сказала она.

— Значит, ты слышала? — Он довольно улыбнулся: — Когда-то они принадлежали графу Кастельнау. Теперь они мои.

— Здорово, — пробормотала Лилли, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Она слышала, что Тео, ее кузен и бывший работодатель, пришел в ярость, когда, продав эти виноградники по дешевке какому-то бразильцу, узнал затем их подлинную стоимость. Какая типичная ситуация. Люди гоняются за тем, что им не нужно, вместо того чтобы наслаждаться тем, что у них есть.

Последние пять лет двое мужчин постоянно перебивали друг у друга покупки. Все началось с того, что Тео купил небольшую итальянскую фирму, которая была нужна Алессандро. Если принц узнает, что Тео ее кузен, он никогда не поверит в то, что она не занимается корпоративным шпионажем. Особенно после того, как застукал ее одну вечером в своем кабинете.

У нее задрожали колени. Она пошатнулась, и Алессандро поддержал ее.

— Ты в порядке? — В его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Шампанское подействовало?

Лилли продолжала молча на него смотреть.

Она не указала в резюме имен своего отца и Тео, поскольку знала, что в этом случае ее не взяли бы в «Каэтани ворлдвайд», даже несмотря на рекомендации Джереми. Если она скажет Алессандро правду, это ничего ей не даст. Она потеряет работу, ей придется вернуться домой к отцу, подчиниться его требованию и выйти замуж за человека, который вдвое старше ее.

— Лилли?

— Мне просто нужно что-нибудь съесть. — Она слабо улыбнулась: — Я целый день ничего не ела.

— Конечно. — Забрав у нее шампанское, он поставил оба бокала на поднос проходящего мимо официанта и улыбнулся в ответ: — Я отдал распоряжение насчет ужина. В мой лимузин принесли разнообразные деликатесы из буфета. На обратном пути мы устроим себе небольшой пикник.

— Пикник? В лимузине?

У Лилли закружилась голова, и шампанское было здесь ни при чем. Задумчиво вздохнув, она окинула взглядом зал.

— Хорошо. Я просто не ожидала, что все так быстро закончится.

— Все хорошее когда-нибудь кончается, — заметил Алессандро, протянув ей руку.

Она неохотно взяла ее, и он повел ее к выходу, то и дело останавливаясь, чтобы с кем-нибудь попрощаться. Наконец они спустились по лестнице, пересекли фойе и оказались в портике. На улице было прохладно и сыро.

— Должно быть, уже полночь, — сказала она.

— Почти. Как ты догадалась?

— Я весь вечер чувствовала себя Золушкой на балу. — Лилли подняла на него глаза, и благодарность взяла верх над сожалением из-за того, что все закончилось. — Спасибо за самый чудесный вечер в моей жизни.

Алессандро нахмурился и неожиданно прижал ее к одной из белых колонн. Холодный камень коснулся ее разгоряченной кожи, и ее бросило в дрожь.

— Не думаю, что ты меня поняла, — хрипло произнес он. — Я не повезу тебя к тебе домой. Мы поедем ко мне.

Лилли ошеломленно уставилась на него, не слыша ничего, кроме бешеного стука своего сердца.

— Я взял за правило никогда не целовать своих сотрудниц. — Глаза Алессандро горели от желания, темные волосы поблескивали в свете луны. — Но сейчас я собираюсь его нарушить.

Лилли казалось, будто все это происходит в каком-то странном сне. Будто они совсем одни в мире лунного света и тумана.

— Весь вечер я мечтал тебя поцеловать. — Его руки заскользили по ее плечам, по обнаженной спине. Затем он наклонился, и его теплое дыхание коснулось ее уха. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи мне это прямо сейчас.

Его пальцы нежно ласкали ее кожу. Она запрокинула голову, ее губы приоткрылись в ожидании поцелуя.

Вдруг ночную тишину нарушили голоса папарацци, выкрикивающих дурацкие вопросы. Резко отстранившись, Алессандро бросил сердитый взгляд в их сторону и схватил ее за руку:

— Пойдем.

Он повел ее вниз по ступенькам, отталкивая в сторону репортеров, которые пытались сфотографировать Лилли. Усадив ее в ждущий их лимузин, он захлопнул дверцу и велел шоферу трогаться. Тот завел мотор, и мгновение спустя они уже выехали на дорогу. Посмотрев в окно, Лилли облегченно вздохнула.

— Они всегда такие?

— Да. В случае если они последуют за нами, поезжай окольным путем, — обратился Алессандро к шоферу.

— Разумеется, сэр. Вас отвезти в пентхаус?

— В Сонома, — ответил принц, поднимая разделительную перегородку.

— В Сонома? — удивилась Лилли.

Он повернулся к ней лицом и томно улыбнулся:

— Да, на мою виллу. Там нам никто не будет мешать.

Она сглотнула. Все происходило так быстро.

— Я не знаю…

— Клянусь, что на работу в понедельник ты придешь целой и невредимой.

Работа! Как будто это ее сейчас волнует!

Покачав головой, она заметила две тарелки с деликатесами и бутылку вина в ведерке со льдом. Когда перегородка захлопнулась с щелчком, Лилли взволнованно посмотрела на Алессандро. Она целый день ничего не ела, но ужин — это последнее, о чем она сейчас думала.

Не переставая улыбаться, он положил ладонь ей на щеку и, глядя на нее своими бездонными черными глазами, прошептал:

— Я думал, что такие женщины, как ты, существуют только в мечтах.

Ее плечи напряглись, к горлу подкатился комок.

— Вы имеете в виду — милые?

Алессандро рассмеялся:

— Ты имеешь обыкновение принимать каждый мой комплимент в штыки. Ты действительно очень милая, — его пальцы медленно заскользили по ее шее, плечу и ключице, — но я не поэтому везу тебя к себе домой.

— Тогда почему? — пролепетала она.

— Я никогда еще так сильно не желал ни одну женщину. — Он погладил большим пальцем ее губу, и все нервные окончания в ее теле зазвенели. — Я хочу узнать вкус твоих губ, покрыть поцелуями твою грудь и наполнить тебя собой. Я не буду останавливаться, пока ты не начнешь плакать от радости. — Приподняв ее подбородок, он прошептал: — Пока ты не будешь полностью удовлетворена.

Лилли едва могла дышать. Все ее тело дрожало. Губы Алессандро находились в нескольких дюймах от ее губ. Его дыхание щекотало ей кожу.

— Я предлагаю тебе одну ночь удовольствия. Не больше. — Он нежно провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее руки. — И не меньше.

Ее сердце бешено колотилось. Она должна ему отказать. Она не может отправиться со своим боссом на его виллу в Сонома и подарить ему свою невинность. Ей не следует этого делать по многим причинам.

Но ее тело отказывалось повиноваться голосу разума. Она чувствовала, что теряет над собой контроль. Ей хотелось познать его страсть.

— Нужно быть сумасшедшей, чтобы согласиться на ваше предложение, — пробормотала она.

Алессандро взял в ладони ее лицо.

— Мы все должны выбирать в этой жизни, — сказал он с улыбкой. — Либо безопасность тюрьмы, либо пьянящую радость свободы.

Лилли изумленно уставилась на него. Похоже, он знает все ее тайные желания и страхи.

Словно в замедленной съемке, он придвинулся ближе и прошептал:

— Жизнь скучна без риска.

Лилли закрыла глаза.

Поцелуй Алессандро был страстным и обжигающим. Его сильные руки скользили по ее обнаженной спине, шершавый подбородок царапал ее кожу. Когда его горячий язык ворвался в глубь ее рта, ей показалось, что она вот-вот взорвется.

Отстраняясь от нее, он приглушенно застонал. Или, может, это был ее собственный стон?

Лилли поняла, что будет помнить этот поцелуй всю оставшуюся жизнь.

Они смотрели друг на друга. Ее кожа горела, голова кружилась. Нет, сон не может быть таким реальным.

Принц Алессандро мог бы получить любую женщину, которую только захотел бы. И он захотел ее, Лилли Смит.

Она перестала быть невзрачным пугливым мышонком. С ним она почувствовала себя красивой, сильной и беспечной.

В его объятиях она ничего не боится.

Закрыв глаза, Лилли запрокинула голову, и он принялся покрывать поцелуями ее шею.

— Меня никто так не касался. Мне ни с кем еще не было так хорошо, — прошептала она.

Внезапно его руки замерли на ее теле.

— Но у тебя были другие мужчины. По крайней мере два.

Лилли открыла глаза и сглотнула.

— Не совсем.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня было два бойфренда, но я ни с одним из них не спала.

Выпрямившись, Алессандро уставился на нее широко распахнутыми глазами:

— Ты пытаешься мне сказать, что ты все еще девственница?

У нее пересохло во рту.

— Это проблема?

Сердито посмотрев на нее, он нажал на кнопку, чтобы опустить перегородку.

— Да, сэр? — вежливо спросил шофер, не поворачивая головы.

— Планы изменились, — сказал Алессандро. — Мы отвезем мисс Смит домой.

— Что? — Щеки Лилли вспыхнули. — Почему? — Она неловко посмотрела на шофера, затем снова переключила свое внимание на Алессандро. — То, что я вам только что сказала, не имеет значения!

Алессандро бросил на нее холодный взгляд:

— Назови Эбботу свой адрес.

Лилли подчинилась. Шофер кивнул и на следующем перекрестке повернул налево. Она ждала, когда Алессандро поднимет перегородку, но он не сделал этого. Ей вдруг стало холодно и одиноко. Тогда она взяла одну из тарелок. Изысканные деликатесы показались ей слабым утешением, но к тому времени, когда они приехали в ее район, тарелка уже была пуста.

Алессандро все это время молча смотрел в окно. Похоже, он больше не собирался ее целовать. Ее волшебный вечер подошел к концу, но она не могла с этим смириться. После безграничной радости, которую она испытала в его объятиях, она не могла вернуться в свою пустую квартиру.

— Вы зря беспокоитесь. Это не важно.

Наконец он повернулся и посмотрел на нее:

— Для меня важно.

Придвинувшись ближе к нему, она тихо произнесла:

— То, что я менее опытна, чем ваши предыдущие любовницы…

— Ты не понимаешь, что я тебе предлагаю? — отрезал он. — Одну ночь. Может, две. Ничего больше.

— Я и не прошу большего.

— Я никогда не приду знакомиться с твоими родителями, Лилли. Я не женюсь на тебе. Не полюблю тебя.

Его слова задели ее, но она гордо вскинула подбородок:

— Кто сказал, что я хочу любви?

— Девственницы всегда ее хотят. Не будь глупой, Лилли.

Она вдруг вспомнила дразнилку, которой ее донимали одноклассники в начальной школе.

«Глупой Лилли мозги удалили».

Алессандро снова отвернулся. Судя по его виду, он уже принял решение и не собирался его менять.

Лимузин остановился у ее дома. Шофер вышел и открыл ей дверцу. Холодный воздух, проникший в салон, коснулся ее кожи.

— Спокойной ночи, Лилли, — сказал Алессандро, не глядя на нее.

— Вы действительно собираетесь закончить наше свидание таким образом? — прошептала она. — Сначала поцеловали меня, теперь прогоняете?

Его губы искривились в жестокой улыбке.

— Наконец-то, cara, ты поняла, что значит быть моей любовницей.

— Да, я поняла. — Чувствуя, что вот-вот расплачется, она отвернулась. — Вы меня не хотите.

— Не хочу тебя?

Она посмотрела на него в замешательстве:

— Да, вы только что сказали…

— Я просто спасаю тебя от ошибки. Ты должна быть мне за это благодарна.

Выйдя из салона, Лилли вдохнула холодный ночной воздух и посмотрела на темную улицу с припаркованными вдоль нее автомобилями. Ветер гнал по черному асфальту скомканную газету, похожую на перекати-поле. Она живет здесь всего несколько месяцев, но ей казалось, что уже целую вечность.

Перед ней возвышалось многоэтажное здание, построенное в шестидесятых годах двадцатого века. Она знала, что ждет ее в квартире. Поскольку Надия сейчас веселится на балу с Джереми, она будет там одна. Она заберется на диван, укроется стареньким одеялом, сшитым ее матерью, и будет смотреть по телевизору, как живут другие люди. Потом примет ванну и ляжет спать.

Неужели ей суждено прожить так всю оставшуюся жизнь?

Она ни за что не оставила бы место экономки в доме своего кузена во Франции, если бы тот не повел себя низко по отношению к матери своего ребенка. В знак солидарности с ней Лилли в порыве негодования уволилась. На этом ее смелость закончилась. С того момента, как она перебралась в Сан-Франциско, она только и делает, что прячется.

«Мы все должны выбирать в этой жизни, — сказал ей Алессандро. — Либо безопасность тюрьмы, либо пьянящую радость свободы».

— Лилли, — прозвучал у нее за спиной его голос. — Иди в дом.

Глубоко вдохнув, она повернулась и, не сказав ни слова, забралась назад в лимузин и захлопнула дверцу.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — спросил он, ошеломленно глядя на нее.

— Раньше я мечтала о рыцаре в сверкающих доспехах, который будет любить меня вечно, — прошептала она дрожа.

— А сейчас?

— Я устала бояться. Устала прятаться от жизни.

Алессандро долго на нее смотрел, затем велел водителю ехать в Сонома и нажал на кнопку.

Она наблюдала за тем, как перегородка поднимается все выше и выше. Когда она закрылась с щелчком, Алессандро приблизился к Лилли, прижал ее к спинке сиденья и накрыл ее губы своими в поцелуе сладком и опасном, как отравленный мед.

Глава 4

Ночь была ясная, в бархатном черном небе светила луна и мерцали звезды. Вилла в испанском стиле была окружена виноградниками, купающимися в серебристом свете. Вдалеке пели птицы.

Когда лимузин скрылся за поворотом, Лилли посмотрела на Алессандро, несущего ее на руках на свою виллу. У нее кружилась голова, по венам разлился расплавленный огонь. Причиной тому были не полтора бокала шампанского, выпитые ею на балу, а поцелуи Алессандро.

Остановившись у двери, он прижал Лилли к себе одной рукой, а другой набрал код. Открыв дверь плечом, он вошел внутрь дома, пересек темный холл и начал подниматься вверх по лестнице с чугунными перилами. Он не произнес ни слова, но в этом не было необходимости. Все, что ей было нужно знать, она могла прочитать в его черных глазах.

Наверху он толкнул дверь в конце коридора, и она увидела огромную кровать, освещенную луной. Осторожно опустив Лилли на нее, он, не сводя с нее глаз, снял с себя бабочку и смокинг, разулся и присоединился к ней.

Накрыв ее губы своими, он принялся водить ладонями по ее плечам, груди и талии. Она отвечала на его поцелуи с пылкостью, присущей двадцатитрехлетней девушке, мечтавшей о любви, но еще не знавшей ее.

«Главное то, что происходит здесь и сейчас», — сказала себе Лилли.

Когда его руки проскользнули под облегающий корсаж ее платья и накрыли ее грудь, она тихо вскрикнула. Ее соски затвердели от его умелых прикосновений.

Затем он неожиданно дернул платье вниз с такой силой, что тонкие бретельки оторвались от корсажа. Он не церемонился с ее платьем, но с ее телом обращался как с хрупким бесценным сокровищем. Когда он приник губами к ее соску и начал нежно его пощипывать, из ее горла вырвался стон наслаждения. К тому моменту, как он переключился на второй сосок, она была так возбуждена, что отчаянно вцепилась в матрац, словно боясь утратить связь с реальностью.

Задрав подол ее платья, он медленно провел ладонью сначала по внешней поверхности ее бедра, затем по внутренней. У Лилли захватило дух от сладкой боли, зародившейся в глубине ее женского естества.

Приподняв корпус, Алессандро начал расстегивать рубашку. Платиновые запонки с бриллиантами полетели на пол, словно какой-то хлам.

Лилли пришлось прикусить губу, чтобы не разинуть рот от восхищения. Его плечи были широкими, мышцы — рельефными и упругими, как у атлета. Посередине его плоского живота с четко обозначенными квадратиками пресса уходила вниз под пояс брюк дорожка из мелких темных волосков.

Пока она восхищалась его мужественной красотой, Алессандро стянул с нее платье. Только тогда Лилли обнаружила, что на ней нет туфель. Она была так опьянена близостью Алессандро, что не помнила, где их потеряла.

Затем он снял с себя брюки и трусы, и глаза Лилли расширились. Она впервые увидела полностью обнаженного мужчину. И какого мужчину! Когда ее взгляд задержался на его восставшей плоти, она испугалась. Какой он огромный! Не причинит ли он ей боль?

Его темные глаза блестели, когда он лег рядом с ней и принялся нежно водить кончиками пальцев по ее груди, животу и бедрам. Она дрожала, уставившись на него, словно загипнотизированная.

Взяв ее руку, Алессандро вобрал в рот кончики двух ее пальцев, затем прижал их к своей груди и посмотрел на Лилли. Он чего-то от нее ждал.

Тогда Лилли решила взять инициативу на себя. Приподнявшись, она страстно поцеловала его в губы.

Когда он, издав низкий гортанный звук, толкнул ее на матрац и накрыл ее тело своим, она поняла, что все делает правильно, и осмелела.

Теперь их разделял лишь тонкий лоскуток ее трусиков. Почувствовав, как к низу ее живота прижимается что-то твердое и горячее, Лилли вцепилась в его плечи и закрыла глаза. Он принялся покрывать поцелуями ее шею, ложбинку на груди и живот. Затем кончик его языка проник в углубление ее пупка, но она не успела испытать шок, потому что в следующую секунду он вцепился зубами в край ее трусиков и потянул их вниз.

Ее глаза распахнулись, она успела сделать только один глоток воздуха, прежде чем он раздвинул чувствительные складки между ее бедер и принялся ласкать их губами и языком. Наслаждение, которое испытывала Лилли, не поддавалось описанию. Ее бедра самопроизвольно поднялись навстречу его ласкам. Вцепившись в матрац, она приглушенно стонала и бормотала его имя.

Когда ей начало казаться, что эта сладкая пытка погубит ее, Алессандро отстранился, но только для того, чтобы снова лечь поверх нее и погрузить кончики пальцев в ее заветную пустоту. Она испытала боль, но эта боль была пустяковой по сравнению с удовольствием, которое он ей доставил. Ее тело выгнулось дугой.

Видя, что она готова его принять, он быстро предохранился и, прошептав ей на ухо «прости», вошел в нее рывком. Она вскрикнула от боли, когда он прорвал тонкий барьер внутри ее девственного тела. После этого он очень медленно задвигался внутри нее, и произошло чудо. Боль исчезла, осталось только наслаждение. Тогда он ускорился, и она, закрыв глаза, подхватила его ритм. Внутри нее словно сжималась пружина. Когда напряжение достигло предела, эта пружина лопнула. Ее тело задрожало, из горла вырвался крик, и окружающий мир разлетелся на множество радужных осколков. В этот же момент Алессандро сделал последний рывок, затрясся и рухнул на нее с протяжным стоном.

— Прости, что сделал тебе больно, — сказал он, когда они немного отдышались.

В его взгляде было сожаление, желание и что-то еще.

— Ты не сделал мне больно.

Алессандро посмотрел на нее с недоверием.

— Ну разве что совсем немного, — уступила она.

Он поцеловал ее в губы, затем неожиданно перевернулся вместе с ней, так что она оказалась сверху.

— Теперь твоя очередь, — сказал он, озорно улыбаясь.

Лилли уставилась на него. Он хочет, чтобы теперь она была сверху? Она неопытна и обязательно выставит себя полной дурой.

— Я не смогу. Я не знаю как… — пробормотала она.

— У тебя все получится. Я тебя научу.

Он сдержал свое слово, и Лилли впервые в жизни стала смелой, раскованной женщиной, какой всегда мечтала быть.

Алессандро никогда не думал, что секс может быть таким. Лилли оказалась удивительным сочетанием невинности и страсти.

Он никогда прежде не был таким ненасытным. Всю оставшуюся жизнь он будет помнить о том, что стал первым любовником этой женщины, открыл ей секреты ее собственного тела, подарил ей удовольствие и научил ее доставлять его партнеру.

После длительного марафона страсти они принимали душ в огромной ванной комнате. Видя, как струи воды стекают по ее полной груди с розовыми сосками, Алессандро возбудился снова. Заметив это, Лилли дерзко улыбнулась ему, и он прижал ее к мраморной стене и овладел ею.

Весь остаток выходных они занимались любовью в саду, в библиотеке, в кабинете, в гостиной и в спальне, время от время делая перерывы на еду и сон.

Среди ночи с воскресенья на понедельник Алессандро проснулся и, глядя на спящую рядом с ним Лилли, попытался сосчитать, сколько раз они были близки за последние тридцать часов. Десять? Он покачал головой. Больше, где-то около двадцати. Всякий раз, когда он овладевал Лилли, он, вместо того чтобы ею насытиться, хотел ее еще сильнее.

Но их чудесный уик-энд закончился.

Алессандро нежно поцеловал Лилли в лоб. Она прижалась к нему, вздохнула и пробормотала во сне его имя.

Его вдруг охватило чувство вины, которое прежде было ему неведомо. Девственницы влюбляются. Он прекрасно это знал. Они не отделяют любовь от сексуального желания. Такая добрая, искренняя и умная девушка, как Лилли, заслуживает мужчину, который сможет дать ей будущее. Мужчину, который полюбит ее по-настоящему.

В отличие от женщин, с которыми он привык иметь дело, Лилли Смит не расчетливая кокетка, которая использует свое тело для достижения корыстных целей. Сможет ли он когда-нибудь снова удовлетвориться близостью с черствой женщиной вроде Оливии Бьянки? Сравнятся ли те жалкие крохи, которые он от нее получит, с душевным теплом и радостью, которую подарила ему Лилли?

Обнаружив, что хочет ее снова, Алессандро рассердился на себя и, осторожно выбравшись из постели, вышел, обнаженный, на балкон. Глядя на холмы и виноградники, окутанные серебристым лунным светом, он прислушался к голосу разума.

За тридцать пять лет своей жизни он многое познал, Лилли же молода и неопытна. Она только начинает жить. Неужели он собирается подобно вампиру питаться ее энергией, пока не опустошит ее?

— Алессандро? — донесся до него ее сонный голос.

Тихо выругавшись, он вернулся в спальню. Лилли сидела в постели, прижав к груди простыню.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Ничего.

Она сглотнула и закусила нижнюю губу.

— Ты жалеешь о том, что между нами было? Ты думаешь об Оливии?

— Нет. — Покачав головой, он сказал первое, что ему пришло на ум: — Я думаю о сделке с мексиканцами. О том, что наши дизайнеры смогут предложить для модернизации продукции «Джоерии», когда мы вступим во владение компанией и закроем студию в Мехико.

Поразившись собственной глупости, Алессандро замолчал. Он так хотел оградить Лилли от боли, что случайно сказал ей то, чего ему не следовало говорить никому, кроме членов совета директоров «Каэтани ворлдвайд». Если эти сведения получат огласку, все пропало. Он заверил Мигеля Родригеса, владельца «Джоерии», в том, что не станет увольнять мексиканских сотрудников и что дизайнерская студия в Мехико будет существовать обособленно от офисов «Каэтани ворлдвайд» в Сан-Франциско, Шанхае и Риме. Если Родригес узнает, что Алессандро собирается изменить дизайн продукции и перенести студию из Мехико в Сан-Франциско, он откажется от сделки и продаст свою компанию кому-нибудь из его конкурентов.

Похоже, Лилли не осознавала важности информации, которой он с ней поделился. Она улыбнулась и, прижав к груди подушку, грустно покачала головой:

— Ты постоянно работаешь. Именно поэтому ты достиг таких успехов. Будь я хоть немного похожа на тебя, я не была бы такой неудачницей.

Он нахмурился:

— Неудачницей? Кто тебе это сказал?

Лилли грустно улыбнулась:

— Нет необходимости это говорить. Я приехала в Сан-Франциско, чтобы открыть собственный ювелирный бизнес, но струсила. — Она опустила глаза:

— Я не такая смелая, как ты.

Алессандро сел рядом с ней.

— Существуют разные виды смелости, cara. — Он приподнял ее подбородок и встретился с ней взглядом. — Ты очень искренняя. Ты доверяешь людям, в то время как я не могу им доверять. Твои украшения красивы и уникальны. Как ты, — хрипло произнес он, затем решительно кивнул. — Ты обязательно откроешь собственное дело, когда настанет подходящее время. Я в этом уверен.

Ее большие карие глаза смотрели на него с надеждой.

— Правда?

— Да. — Он опустил руку. — У меня было много неудачных попыток начать свой бизнес, прежде чем я сколотил свой первый капитал. Я продавал пластиковые браслеты.

Лилли изумленно рассмеялась:

— Ты продавал пластиковые браслеты? Я тебе не верю.

— Это правда, — улыбнулся он. — Мода на них тогда распространилась по всей Америке. Так я заработал свой первый миллион. Я был решительно настроен преуспеть. Я много раз терпел неудачи, но все равно не сдавался. — Он погладил ее по волосам: — Ты такая же. Просто ты пока об этом не знаешь.

— Ты так думаешь? — удивилась Лилли.

Он кивнул:

— Если это для тебя по-настоящему важно, ты сделаешь так, чтобы у тебя все получилось, чего бы тебе это ни стоило.

— Почему ты так хотел преуспеть?

— После смерти моего отца мне пришлось выплачивать его долги. Я вылетел из Стэнфорда и работал по двадцать часов в день. — Он отвернулся: — Я дал себе слово, что больше никогда не буду чувствовать себя беспомощным.

— Беспомощным? Но ты же принц!

— Принц без королевства, — усмехнулся он. — Титул я унаследовал от военачальника, жившего в пятнадцатом веке. Мужчины в моей семье всегда были слабыми и порочными.

— Но не ты, — искренне произнесла она, глядя на него своими ясными глазами. — Ты глава «Каэтани ворлдвайд». Ты создал на пустом месте огромную компанию. Все тобой восхищаются.

Алессандро вдруг почувствовал себя неловко.

— Во мне нет ничего особенного, — сказал он. — Если я смог открыть свое дело, значит, сможешь и ты. Для начала составь бизнес-план.

— Это будет трудно сделать, поскольку я читаю буквы и цифры в неправильном порядке.

— У тебя дислексия?

Она кивнула.

— И ты работаешь в канцелярии?

Неожиданно она улыбнулась:

— Теперь ты понимаешь, почему мне приходится задерживаться на работе. У меня никогда ничего не получалось хорошо, за исключением украшений. Возможно, именно по этой причине мой отец считает, что я не способна сама о себе позаботиться. Он сказал, что лишит меня наследства, если я не вернусь в Миннесоту и не выйду замуж за одного из его менеджеров.

— Лишит наследства? — Алессандро представил себе фермера, который работает не покладая рук на своем небольшом земельном участке. — Он хочет, чтобы ты занималась фермерством, как и он?

Лилли нахмурилась:

— Мой отец не фермер, а бизнесмен.

— А-а, — ответил Алессандро. — У него свой ресторан? Может, прачечная-автомат?

Она отвела взгляд:

— Что-то в этом роде. Мои родители развелись несколько лет назад, когда моя мать тяжело заболела. День ее смерти был самым ужасным в моей жизни. Мне пришлось уехать, и я… э-э… устроилась на работу к одному родственнику… э-э… к моему кузену.

Неожиданно она начала запинаться от волнения, причина которого была ему неясна.

— Мне жаль, — тихо сказал Алессандро. — Моя мать тоже умерла несколько лет назад. Отношения с отцом у меня всегда были сложными.

Сложными — это еще мягко сказано. Его отец, принц Лука Каэтани, женился на матери Алессандро ради ее денег, а затем потратил их на своих любовниц. Он умер, когда Алессандро было девятнадцать. Он оставил после себя кучу долгов и неизвестное число незаконнорожденных детей. Как его единственный законный ребенок, Алессандро унаследовал его титул, но каждый год появляется какой-нибудь проходимец, который утверждает, что они родственники, и просит у него денег.

«Просто подожди, пока ты станешь старше, сынок, — сказал ему отец незадолго до своей смерти. — Ты будешь таким же, как я. Вот увидишь».

Тогда Алессандро поклялся самому себе, что никогда не станет таким, как его отец. Да, он эгоист, но не чудовище.

— Я подумывала о том, чтобы вернуться, — призналась Лилли, — но теперь я знаю, что не сделаю этого. Ты заставил меня почувствовать себя смелой. Поверить в то, что я смогу добиться того, чего хочу. Смогу наконец рискнуть.

Сердце Алессандро учащенно забилось, и он так сильно сжал руки в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Лилли уже начала в него влюбляться. Возможно, она пока этого не осознает, но ее глаза сказали ему все. Если он продолжит с ней отношения, скоро она утратит свою жизнерадостность, и на душе у нее будет так же уныло и пусто, как у него.

Он переступил черту. Забрал у нее невинность и не может дать ей взамен что-то столь же ценное. Разве он не чудовище?

Он отвернулся и посмотрел в окно. Через пару часов над холмами забрезжит рассвет.

Есть только один способ сократить ее потери. Сделать так, чтобы на ее сердце осталась небольшая рана, но оно не было разбито.

Он закрыл глаза и вздохнул.

Ему придется ее отпустить.

— Уже почти утро, — грустно произнесла Лилли, поглаживая своими маленькими ладошками его грудь. — Через несколько часов я поеду на работу.

А что будешь делать ты?

Он открыл глаза:

— Полечу в Мексику.

Лилли глубоко вдохнула.

— Алессандро, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты знал, что я…

Повернувшись, он прижал палец к ее губам:

— Давай не будем разговаривать.

Приблизившись к ней, он вдохнул ее пьянящий аромат и позволил себе в последний раз насладиться ее теплом и красотой.

— Эти выходные были самыми счастливыми в моей жизни, — прошептала Лилли. — Мне жаль, что они закончились. — Она грустно улыбнулась: — Через несколько часов ты забудешь о моем существовании.

— Я никогда тебя не забуду, Лилли, — сказал Алессандро, и это была чистая правда.

— О, — выдохнула она.

Ее взгляд выражал чувство облегчения и благодарность. Похоже, она решила, что его слова означают, что у них может быть будущее. На самом деле это не что иное, как прощание.

— Тогда подари мне поцелуй, который я никогда не забуду, — сказала она, приложив ладонь к его небритой щеке.

Алессандро посмотрел на ее полные розовые губы, и его снова захлестнула волна желания.

«Последний раз», — сказал он своей совести. Он расстанется с ней на рассвете. Отпустит ее, пока не разбил ей сердце.

С этой мыслью Алессандро поцеловал ее, затем, забрав у нее подушку, уложил Лилли на матрац и опустился поверх ее обнаженного тела.

Он знал, что воспоминания о радости, которой светятся сейчас ее глаза, и ее странная вера в его хорошие качества будут преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Его пронзила боль сожаления.

Затем он приподнял бедра Лилли, закрыл глаза и слился с ней воедино.

Глава 5

Месяц спустя Лилли сидела в отделе кадров. Лампы дневного света мерцали и гудели, действуя ей на нервы. Она чувствовала себя плохо и очень надеялась, что ослышалась.

— Мне жаль, мисс Смит, но мы должны вас отпустить, — сказал ей приятный пожилой мужчина, сидящий в кресле напротив. — Боюсь, «Каэтани ворлдвайд» не самое подходящее для вас место.

Почувствовав тошноту, Лилли сделала глубокий вдох. Она знала, что это произойдет. Знала, что, несмотря на все свои старания, однажды потеряет работу. Стараниями невозможно компенсировать ее медлительность из-за того, что буквы и цифры пляшут у нее перед глазами.

Возможно, ее отец прав, и она действительно не способна сама о себе позаботиться.

Месяц назад она переспала со своим боссом и удивилась, когда, проснувшись утром, обнаружила, что Алессандро исчез. Он же предупредил ее, что между ними больше ничего не будет. Похоже, она и вправду не слишком умна.

У нее сдавило горло.

— Уверяю вас, — сказал ей начальник отдела кадров, — вы получите очень хороший компенсационный пакет.

— Я слишком медленно работала, не так ли? — прошептала она, с трудом сдерживая слезы.

Мужчина покачал головой, и его обвислые щеки затряслись. Судя по его виду, он не хотел ее увольнять. Напротив, он выглядел так, словно хотел провалиться сквозь пол.

— Вы хорошо работали, мисс Смит. Все вам симпатизируют. Да, вам требовалось больше времени, чем вашей напарнице, но… — вздохнув, он побарабанил пальцами по папке, лежащей на столе, — но в этом нет ничего страшного. — Он прокашлялся: — Мы дадим вам отличные рекомендации. Уверяю вас, очень скоро вы найдете работу.

Затем он стал подробно ей объяснять, что входит в компенсационный пакет. Лилли почти не слушала его. Тошнота усилилась, и она сосредоточилась на своем дыхании, тупо уставившись на мусорную корзину на полу. Как жаль, что в нее нельзя выбросить себя.

— Мне жаль, что все так получилось, — произнес начальник отдела кадров. — Но в один прекрасный день вы будете рады, что… — Заметив наконец, что она прижимает одну ладонь к животу, а другую ко рту и не слушает его, он вздохнул. — Подпишите это.

Он подвинул к ней листок бумаги и ручку, и Лилли просмотрела документ. Буквы прыгали перед глазами, но она поняла, что в нем говорится о том, что она обещает не выдвигать обвинения в сексуальных домогательствах.

Сексуальные домогательства.

У нее перехватило дыхание.

Это означает, что ее медлительность здесь ни при чем. Что ее уволил не заведующий канцелярией, а…

Лилли запретила себе даже мысленно произнести имя человека, по приказу которого ее уволили. Поставив подпись на документе, она поднялась.

— Удачи вам, мисс Смит, — сказал ей начальник отдела кадров.

— Спасибо, — пробормотала она, взяла папку, которую он ей протянул, и побежала в туалет, где ее вырвало.

Побрызгав на лицо холодной водой, Лилли посмотрела в зеркало на свое бледное изнуренное лицо. Она попыталась заставить себя притворно улыбнуться, как делала всякий раз, когда кто-то упоминал при ней о бале, на котором она была с принцем Алессандро, но сегодня ничего не получилось.

На ватных ногах она дошла до лифта, поднялась на третий этаж и направилась к своему рабочему месту в углу помещения без окон. У других сотрудников на столах были фотографии родных, друзей или домашних животных. У Лилли был только горшок с розовой геранью и открытка, которую ей прислала из Прованса Кэрри, жена ее кузена, несколько недель назад. Сейчас она обнаружила на своем столе свежий номер журнала «Силебрити уикли», который положил туда кто-то из коллег, и внутри у нее все оборвалось.

На обложке было фото Алессандро, сделанное в Мехико, где он жил последний месяц, готовясь к сделке с «Джоерией». Оказалось, что он потратил это время впустую. На прошлой неделе Тео, кузен Лилли, сделал руководству «Джоерии» более выгодное предложение, от которого мексиканцы не смогли отказаться. Ей следовало втайне радоваться, но она не могла. Ее сердце болело за Алессандро. Она постоянно думала о том, что он испытывает после этого провала.

Ее внимание переключилось на маленький снимок внизу обложки. Он был сделан на Каннском кинофестивале несколько месяцев назад. На нем Алессандро был с Оливией Бьянки, одетой в элегантное черное платье.

«Принц-плейбой наконец-то женится», — гласила подпись. Кто-то подчеркнул эти слова черным маркером.

Весь прошедший месяц она расплачивалась за тот бал с Алессандро. Некоторых из ее коллег беспокоило, что она могла задрать нос после своего выхода в свет с генеральным директором, но их подозрения были беспочвенными.

Услышав чье-то покашливание за своей спиной, Лилли вздрогнула. Повернувшись, она увидела Ларри, одного из охранников. Еще вчера она объясняла ему, как вывести с ткани чернильное пятно. Сегодня его лицо выражало сожаление.

— Прости, Лилли. Я должен проводить тебя к выходу.

Тяжело сглотнув, она кивнула, взяла герань, открытку, журнал, старый кардиган и пакетик с ирисками, который хранила в нижнем ящике стола, положила все это в картонную коробку и последовала за охранником, игнорируя любопытные взгляды коллег.

В вестибюле Ларри проверил содержимое ее коробки. Что она, по его мнению, могла украсть? Ручки? Копировальную бумагу?

— Прости, — снова сказал он, забирая ее пропуск.

— Все в порядке, — прошептала она и почувствовала гордость за то, что не проронила ни слезинки.

Когда она добралась до дома, зазвонил ее мобильный телефон. Надии сегодня не было на работе. Должно быть, Джереми сообщил ей новости, и она хочет поддержать подругу. Но Лилли не была готова слушать слова сочувствия и, тем более, думать о подозрениях, которые недавно высказала Надия. Эти подозрения касались причины приступов тошноты у Лилли.

Поставив телефон на вибросигнал, она съела немного крекеров и запила их водой. Пройдя в комнату, она надела фланелевую пижаму, завернулась в старое одеяло, сшитое ее матерью, закрыла глаза и, вопреки своим ожиданиям, уснула.

Ее разбудило жужжание телефона, лежащего на полу рядом с диваном. Приподнявшись, она обнаружила, что проспала несколько часов. Не желая отвечать на звонок, она накрыла голову подушкой. В конце концов телефон перестал жужжать, но через короткий промежуток времени начал делать это снова. Выругавшись себе под нос, Лилли поднялась с дивана и взяла телефон. Увидев на дисплее номер с незнакомым кодом, она первым делом подумала, что ей звонит Алессандро, которого она только что видела во сне.

— Алло? — осторожно произнесла она в трубку.

— Лилли Смит? — послышался на другом конце линии бодрый голос. — Вы меня не знаете, но мы получили ваше резюме и хотели бы предложить вам оплачиваемую стажировку в нашей компании в Нью-Йорке.

К тому времени, когда Лилли закончила разговор, сон как рукой сняло. Она наконец все поняла. Алессандро не просто уволил ее из своей компании. Он полностью вычеркнул ее из своей жизни.

Когда она пришла на кухню попить воды, ее взгляд упал на журнал, торчащий из коробки на стойке. Вытащив его, она уставилась на фото Алессандро и Оливии Бьянки. Красавица итальянка походила на довольную кошку, съевшую миску сметаны.

К горлу снова подкатилась тошнота. Бросив журнал на пол, она побежала в ванную, где ее вырвало. Умывшись, она обнаружила на краю раковины коробочку, которую купила для нее Надия несколько дней назад.

Нет, это невозможно. Она не могла забеременеть. Все то время, что продлилась их короткая интрижка, они с Алессандро предохранялись.

Лилли похолодела.

За исключением одного раза.

Она в ужасе уставилась на свое отражение в зеркале.

Как мог их роман так закончиться? После их последней близости она заснула в объятиях Алессандро, уверенная в том, что у них может быть будущее.

Проснулась она одна и, спустившись вниз, позвала своего любовника. Вместо него пришла домработница.

— Принц уехал, — сухо сказала она. — Эбботт отвезет вас в город.

Она протянула Лилли красное платье, починенное и поглаженное, и подала ей завтрак. После этого шофер отвез ее домой. По дороге он не произнес ни слова. Лилли до сих пор было неловко об этом вспоминать.

Но, несмотря ни на что, она не жалела о времени, проведенном с Алессандро. Как она могла об этом жалеть, когда с ним она узнала, что значит рисковать и жить по-настоящему? Она узнала, что страсть может поглощать тело подобно огню и освещать душу подобно маяку в ночи.

Она больше никогда его не увидит. Ей придется с этим смириться, поскольку у нее нет выбора. Она должна быть ему благодарна за бесценный опыт и за приятные воспоминания.

Но что, если она беременна?

Зажмурившись, Лилли решила, что должна узнать наверняка, чтобы не изводить себя понапрасну. Дрожащими руками она открыла коробочку с тестом, сделала все по инструкции и стала ждать результата. Она говорила себе, что беспокоиться не о чем. Что, возможно, она просто отравилась едой, которую как-то заказала на дом в китайском ресторане.

Напевая веселую песенку, которую она пела ребенку своего кузена во Франции, Лилли посмотрела на часы. Прошло две минуты. Возможно, еще рано проверять, но ей не терпится узнать.

Беременна.

Беременнабеременнабеременна.

Выбросив тест в мусорную корзину, Лилли прошла на кухню и стала готовить чай, как всегда делала ее мать в трудных ситуациях.

«Дорогая, в мире мало проблем, которые нельзя решить с помощью чашки чая, тарелки печенья и объятий», — обычно говорила с улыбкой Паула Смит.

Это срабатывало, когда в начальной школе она получала плохие оценки по правописанию и чтению и когда в подростковом возрасте одноклассники говорили: «Жаль, что твой богатый папочка не может купить тебе новые мозги». Это сработало, даже когда ее отец попросил у ее больной матери развод, ушел из их дома в Миннеаполисе и построил для своей любовницы огромный особняк на берегу озера Миннетонка.

На глаза Лилли навернулись слезы, к горлу подкатился комок.

Разница состояла в том, что тогда ее мать была рядом с ней. Лилли так ее не хватало. Будь Паула Смит жива, она бы обняла свою дочь и сказала, что все будет хорошо. И Лилли поверила бы ей.

Электрический чайник пикнул и отключился. Залив кипятком пакетик чая с перечной мятой, Лилли села за стол.

Ребенок.

Она ждет ребенка от Алессандро.

Ее охватила сильная душевная боль.

Алессандро ее уволил и нашел для нее новое место за три тысячи миль отсюда. Иначе как еще можно объяснить, что ей предложили стажировку в ювелирной компании с жалованьем, которое в два раза больше ее зарплаты в «Каэтани ворлдвайд»?

Он хочет убрать Лилли из Сан-Франциско, чтобы не сталкиваться с ней в офисных коридорах и спокойно жениться на своей красивой богатой невесте.

Поставив кружку на стол, она подняла с пола журнал и, открыв его, пробежала глазами статью, посвященную принцу Алессандро. В ней речь шла о том, что он устраивает на своей вилле в Сонома ежегодный прием, посвященный новому урожаю винограда. По слухам, на приеме в пятницу он объявит о своей помолвке.

Пятница. Это же сегодня!

Лилли провела кончиками пальцев по изображению Алессандро. Она была так уверена в том, что он захочет снова ее увидеть. В течение последнего месяца она вздрагивала всякий раз, когда звонил ее мобильный телефон. Она ждала, что он ей позвонит, пришлет цветы, открытку из Мексики или что-то еще, но ее ожидания были напрасными.

Оказалось, что он сделал ей самый ценный подарок, который только может преподнести мужчина женщине.

Лилли положила ладонь на живот. Она всегда хотела быть худой и изящной, но сейчас поняла, что ее лишние фунты не имеют значения. Внутри ее тела растет ребенок. Как она может испытывать что-то, кроме благодарности?

Как отреагировал бы Алессандро, если бы она сказала ему о своей беременности.

На память тут же пришли его резкие слова: «Я никогда на тебе не женюсь. Я никогда тебя не полюблю».

Она знала, что их связь будет очень короткой. Алессандро с самого начала был с ней честным. Если она и страдает из-за разбитого сердца, то только по своей вине, потому что позволила себе надеяться на большее.

Положив журнал, она встала, подошла к окну, отодвинула клетчатую занавеску и, посмотрев на тихую вечернюю улицу, вспомнила ночь, которая полностью изменила ее жизнь. Ночь, в которую она решила отдать свою невинность Алессандро.

Ей будет жаль покидать Сан-Франциско. Она полюбила этот город. Здесь живут ее друзья — Джереми и Надия. Возможно, ей понравится Нью-Йорк, но она будет там совсем одна.

Что за глупости? Она больше никогда не будет одна.

Она положила руку на живот, и на нее внезапно нахлынула волна радости. Как она может грустить, когда Алессандро преподнес ей бесценный подарок?

Она подчинится его воле и уедет, но сначала ей нужно кое-что сделать. Она не сможет назначить ему встречу через миссис Рутерфорд, которая никогда не соединяет Алессандро с его бывшими любовницами. По электронной почте такие новости не сообщают, а номер своего мобильного телефона он ей не дал. По этому у нее остался один-единственный вариант.

Взяв журнал, она посмотрела на изображение его виллы в Сонома, где был зачат их ребенок.

Прежде чем она навсегда расстанется с Алессандро, она должна ему сказать, что он станет отцом.

— Алессандро, наконец-то, — раздался за его спиной томный голос Оливии. — Ты по мне скучал, дорогой?

Заставив себя улыбнуться, Алессандро повернулся к ней. Он видел ее машину в окно своего кабинета. Она приехала первой из его сегодняшних гостей. Это совсем на нее не похоже. Наверное, до нее дошли слухи. К несчастью, эти слухи правда.

У него было такое ощущение, что кольцо с бриллиантом в пять карат, лежащее в кармане его пиджака, весит целую тонну.

— Я так по тебе соскучилась, — улыбнулась Оливия, обнажив ровные белые зубы.

Как всегда, она была безупречно одета. На ней было черное коктейльное платье на одной бретельке, подчеркивающее достоинства ее стройного загорелого тела, которое она изнуряла диетами и занятиями в фитнес-клубе. Когда она шла к нему, браслеты на ее тонком запястье звенели. «Из нее получится отличная невеста для принца Каэтани», — сказал он себе.

Ему нужно жениться, пока он не стал таким же безрассудным и порочным, как его отец. Его короткий роман с Лилли, безусловно, был первым шагом на этом пути.

Алессандро прогнал воспоминания о больших глазах Лилли и ее прекрасном сексуальном теле, которое снилось ему по ночам. Ему не следовало позволять себе к ней прикасаться. Никогда.

Оливия подошла к нему, чтобы поцеловать в губы, но в последний момент он отвернулся, и ее губы коснулись его щеки. Его странная реакция удивила их обоих. Разве его тело не должно было обрадоваться ее появлению? У него целый месяц не было секса. Это был ужасный месяц.

Оливия отстранилась. В ее глазах читалась обида.

— В чем дело?

— Ни в чем.

Что он мог сказать? Что скучал по ней, пока был в Мексике? Что думал о ней, когда его враг Тео Сент-Рафаэль перехитрил его и купил «Джоерию»?

Правда состоит в том, что лицо Оливии не было тем лицом, которое он хотел видеть, когда узнал о своем поражении.

Алессандро глубоко вдохнул. Лилли, очевидно, уже собирает вещи для поездки в Нью-Йорк. Наверное, она его ненавидит. Он представлял себе, что она чувствовала после того, как он оставил ее, даже не попрощавшись. Обычно после расставания он посылал своим любовницам цветы.

На сей раз он был жесток, но эта жестокость была во благо.

Уголки красных губ Оливии поднялись в улыбке.

— Я так обрадовалась, когда ты мне позвонил, — сказала она. — Я уже почти начала думать, что ты со мной порвал.

— Так и было. Я ненавижу, когда мне выдвигают ультиматум.

— Я усвоила урок. — Оливия продолжала улыбаться, но ее глаза оставались серьезными. Она взяла его за руку. Ее пальцы были холодными. — Я рада, что мы снова вместе. Мы прекрасно друг другу подходим, не так ли?

Алессандро посмотрел на ее красивое лицо с выразительными скулами и большими зелеными глазами. Она идеально вписалась бы в его привычный мир. Никто не посмел бы ее критиковать, если бы он сделал ее своей принцессой.

— Да, — ответил он. — Прекрасно.

Когда они вышли из его кабинета и оказались на площадке лестницы, ведущей в двухэтажное фойе, он увидел, что большая часть гостей уже прибыла. Обычно на вечеринку по случаю сбора урожая он приглашал только самых близких друзей, но шесть недель назад он, будучи абсолютно уверен в успехе своей предстоящей сделки с мексиканцами, решил как следует отметить свою победу.

Он проиграл, да и урожай винограда в этом году оставлял желать лучшего. Кроме того, он собирается сделать предложение Оливии. Праздником тут и не пахнет, так что ему придется делать хорошую мину при плохой игре.

С каждым его шагом кольцо в кармане становилось все тяжелее. Интересно, кто распространил информацию о том, что он купил кольцо в одном из ювелирных магазинов Мехико? Наверное, какой-нибудь работник магазина, недовольный своей зарплатой. Он купил кольцо больше недели назад, но позвонил Оливии только позавчера.

Он не питает никаких чувств к этой женщине, но принял решение и не повернет назад. Ему пора остепениться. Он овладел Лилли, хотя знал, то это причинит ей боль. А ведь он клялся себе, что никогда не будет таким безжалостным эгоистом, как его отец. Соблазнив невинную девушку и разбив ей сердце, он доказал, что яблоко от яблони недалеко падает.

Оливия крепко сжала его руку, когда они спускались по лестнице. Синоптики предупредили о возможной грозе, поэтому было решено провести вечеринку внутри дома, а не у бассейна. Алессандро слышал музыку джазового оркестра, доносящуюся из бального зала, и видел своих друзей и деловых партнеров из Силиконовой долины. На мужчинах были элегантные костюмы, на их спутницах — коктейльные платья от-кутюр. Все пили вино и наслаждались вечеринкой.

Вдруг он услышал, как у входа его дворецкий разговаривает с кем-то на повышенных тонах. Судя по всему, Бронсон выпроваживал незваного гостя.

— Служебный вход находится с обратной стороны здания, — бросил он, пытаясь закрыть дверь.

— Я не курьер, — послышался женский голос. — Я пришла к Алессандро.

— Алессандро? — возмутился Бронсон, словно она сказала что-то оскорбительное. — Вы имеете в виду его светлость принца Алессандро Каэтани?

— Да!

— Принц сейчас на приеме, — произнес дворецкий ледяным тоном, в котором читалось «и таким, как вы, здесь не место». — Назначьте ему встречу через его секретаря. Приятного вечера.

Когда Бронсон попытался захлопнуть дверь, женщина помешала ему, вставив ногу в проем.

— Простите меня за грубость, но завтра утром я уезжаю, и мне нужно немедленно его увидеть.

По спине Алессандро пробежала дрожь.

Ему хорошо знаком этот голос. Услышав его, он почувствовал себя умирающим от жажды путником, оказавшимся у прохладного источника. Извинившись перед Оливией, он спустился вниз и направился к своему дворецкому, который отчаянно пытался выставить за порог незваную гостью.

— Немедленно уберите ногу, — негодовал Бронсон.

Алессандро схватился за край двери у него над головой и распахнул ее.

— Ваше высочество, — пробормотал дворецкий, повернувшись. — Эта женщина пыталась проникнуть без приглашения на ваш прием. Я не знаю, что она сказала охранникам у ворот, но…

— Все в порядке, — сказал Алессандро, глядя на женщину из его снов, стоящую на пороге.

Лилли выглядела еще красивее, чем месяц назад. Ее длинные волосы были собраны в хвост, на лице не было ни грамма макияжа. В отличие от других женщин, которые едва двигались из-за туго затянутых корсетов под облегающими платьями, она была в цветастой юбке и топе на бретельках. Этот простой летний наряд подчеркивал все ее прелести. Она была подобна ангелу света, рассеявшему ночной мрак.

— Алессандро, — прошептала она, глядя на него.

Собственное имя, произнесенное этим голосом, показалось ему прекрасной музыкой.

— Охрана! — прокричал дворецкий, направившись к телохранителю в дальнем конце помещения.

Алессандро схватил Бронсона за руку:

— Я сам это улажу. Спасибо.

Дворецкий покорно кивнул и удалился.

Взяв Лилли за руку, Алессандро ввел ее в фойе. Ее губы приоткрылись от изумления.

При контакте с ее мягкой теплой кожей его пальцы начало покалывать. Когда они с Лилли были вместе, они занимались любовью в каждом помещении этой виллы, включая фойе. Он бросил взгляд на то место, где это произошло, и внутри его вспыхнул огонь желания. Ему захотелось подхватить Лилли на руки и отнести в свою спальню. Он думал, что разлука заставит ее забыть, но этого не произошло. Напротив, он захотел ее еще сильнее.

— Тебе не следовало сюда приходить, — хрипло произнес он.

— У меня не было выбора.

— Что она здесь делает? — раздраженно бросила подошедшая к ним Оливия. — Ты ее сюда приглашал, Алессандро?

Повернувшись, он посмотрел на нее:

— Нет, я ее не приглашал. — Он перевел взгляд на Лилли: — Что ты здесь делаешь?

Лилли подошла к нему. Ее карие глаза блестели. Она походила на существо из другого мира. Доброго и светлого, где все было проникнуто чистотой и волшебством.

— Я пришла увидеть тебя.

Он уставился на нее в изумлении. «Я пришла увидеть тебя». Никакого притворства. Никаких игр. Никаких историй о том, что она была по соседству и решила заглянуть на огонек. Он не знал, как иметь дело с такой подкупающей искренностью. У него было недостаточно опыта.

— Вас сюда не приглашали, — отрезала Оливия, прожигая Лилли взглядом. — Вы должны уйти.

Судя по ее хмурому виду, она узнала в Лилли женщину, с которой Алессандро был на балу «Прециози ди Каэтани». Во взгляде Лилли не было ни гнева, ни страха. Напротив, она смотрела на итальянку с сочувствием.

— Я здесь не для того, чтобы устроить скандал, — спокойно произнесла она. — Мне просто нужно поговорить наедине с Алессандро. Уверяю вас, это займет всего несколько минут.

— Алессандро не желает с вами разговаривать.

Он ничего на это не сказал. Тогда Оливия вскинула голову и презрительно бросила:

— Убирайся отсюда, пока я тебя не вышвырнула, маленькая дешевка из канцелярии.

Лилли никак не отреагировала на оскорбление. Повернувшись лицом к Алессандро, она произнесла с мягкой улыбкой:

— Мы не могли бы с тобой поговорить наедине?

Разговаривать наедине с Лилли, когда он собирается сделать предложение Оливии, плохая идея. Он открыл рот, чтобы сказать Лилли, что она должна уйти, но вместо этого обратился к Оливии:

— Надеюсь, ты нас извинишь?

— Конечно, — процедила та сквозь зубы. — Я пойду поздороваюсь с мэром и моим хорошим другом Биллом Хоукингом.

Она не просто так упомянула привлекательного миллиардера из Силиконовой долины, но Алессандро было все равно.

— Grazie,[1] — ответил он, не обращая внимания на ее плохо скрываемую ярость.

Неистово сверкнув глазами, Оливия развернулась и ушла. В черном облегающем платье она выглядела тощей как жердь. Алессандро перевел взгляд на Лилли, которая в своей простой одежде выглядела гораздо привлекательнее.

Несмотря на музыку, звон бокалов, голоса и смех гостей, ему казалось, что они одни в целом мире.

— Не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу, — сказал он. — Не могу поверить, что ты явилась без приглашения на мою вечеринку.

Она улыбнулась ему:

— Слишком смело с моей стороны? Или, может, глупо?

— Смелость и глупость часто одно и то же.

Лилли покачала головой и рассмеялась. Ее глаза блестели от непролитых слез.

— Я рада тебя видеть, Алессандро. Я по тебе скучала.

В груди у него как-то странно защемило.

— Но тебе не следовало сюда сегодня приходить.

Она встретилась с ним взглядом:

— Потому что ты собираешься объявить о помолвке.

Алессандро изо всех сил старался сдерживать свои чувства.

— Ты читаешь журналы со сплетнями.

— К несчастью.

Он стал ждать слез и упреков, но Лилли просто задумчиво улыбнулась ему.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если Оливия действительно та самая женщина, которая тебе нужна, я желаю вам всего наилучшего.

Алессандро почувствовал, как его лицо вытягивается. Меньше всего он ожидал услышать такое. Впервые в жизни он не знал, что сказать.

— Ты не расстроена? — наконец спросил он.

Его щеки вспыхнули, когда он понял, как глупо это прозвучало.

— Нет смысла расстраиваться из-за того, что я не могу изменить. — Она уставилась на мраморный пол. — Я правда пришла сюда не для того, чтобы устроить сцену.

— Тогда зачем ты пришла?

Она подняла на него взгляд, и он впервые обратил внимание на то, что в ее карих глазах есть зеленые и янтарные крапинки.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, пока я не уехала из Сан-Франциско.

«Зачем ей уезжать?»

Тогда Алессандро вспомнил, что попросил одного своего друга из Нью-Йорка предложить ей работу. Весь этот месяц ее образ преследовал его во сне, и он решил, что отправить ее подальше от Сан-Франци ско — это единственно верное решение. Сейчас он понял, что совершил ошибку. Его плечи напряглись.

— Лилли…

В дверь позвонили, и, когда Бронсон пошел открывать, Алессандро взял Лилли за руку и направился в боковой коридор.

— Куда мы идем? — спросила она, не сопротивляясь.

— Туда, где нам никто не будет мешать.

Войдя в просторную комнату для музицирования с большим роялем, где он часто устраивал концерты и вечеринки, он пересек ее, раздвинул стеклянную дверь и вывел Лилли в небольшой садик, представляющий собой лужайку, окруженную с трех сторон изгородью из бирючины. Из-за нее доносились приглушенные голоса гостей, прогуливающихся у бассейна.

Осознав, что все еще держит Лилли за руку, Алессандро посмотрел на их переплетенные пальцы. Она поймала его взгляд и тихо вздохнула.

Их взгляды встретились в свете сумерек. Небо было затянуто свинцовыми тучами, вдалеке слышались раскаты грома. Широкая юбка Лилли колыхалась на ветру.

На улице было прохладно, но Алессандро этого не замечал. Ему казалось, что он расплавится в огне, горящем внутри него.

Сделав над собой усилие, он отпустил руку Лилли. Она заслуживает больше чем несколько ночей страсти. Он не должен допустить, чтобы она в него влюбилась. Также он не может рисковать своим собственным сердцем. Он давно научился никому не доверять. Любовь — это ложь.

Говоря себе все это, Алессандро едва удерживался от того, чтобы не прикоснуться к ней снова, не заключить ее в объятия.

— Зачем ты пришла? — наконец спросил он.

В небе сверкнула молния, осветив лицо Лилли.

— Ты любишь мисс Бьянки, да?

Он нетерпеливо вздохнул:

— Я же говорил тебе, что брак — это взаимовыгодный союз. Любовь здесь совершенно ни причем.

Ветер играл длинными прядями ее темных шелковистых волос.

— Но ты определенно не хотел бы провести остаток жизни без любви?

Послышались раскаты грома, кто-то за забором ахнул, и гости вернулись на виллу.

— Просто скажи мне, что хотела сказать, и уходи.

Лилли опустила глаза:

— Это труднее, чем я думала.

Пошел дождь. Большая капля скользнула по лицу Лилли и задержалась на ее полной нижней губе. Когда она слизнула ее кончиком языка, Алессандро чуть не застонал.

Он должен заставить ее уйти, пока не сделал что-нибудь, о чем они оба жалели бы всю оставшуюся жизнь.

— Соблазнить тебя было ошибкой, — тихо сказал он. — Мне не следовало до тебя дотрагиваться.

Лилли печально посмотрела на него:

— Неужели это было так ужасно?

«Ужасно?»

У него сдавило горло.

— Твой первый раз должен был быть особенным. Тебе следовало подарить свою невинность мужчине, который полюбил бы тебя и женился на тебе, а не довольствоваться связью на одну ночь.

— Не будь так строг к себе. — Она попыталась улыбнуться: — К тому же ночи было две.

— Ты обязательно встретишь достойного мужчину, — заставил себя сказать он.

Она пристально посмотрела на него:

— Вот зачем ты отправляешь меня в Нью-Йорк.

— Ты знаешь, что это я все устроил?

Дождь усилился, и одежда начала прилипать к ее телу.

— Конечно знаю. — Ее улыбка дрогнула. — Спасибо, что нашел для меня эту стажировку. Это очень любезно с твоей стороны.

Ее слова благодарности заставили его почувствовать себя чудовищем. Он сжал руки в кулаки.

— Я не пытаюсь быть любезным. Я отправляю тебя за три тысячи миль отсюда, потому что собираюсь жениться. Не по любви. По деловому соглашению. Но с того момента, как я произнесу брачные клятвы, я буду им верен.

— Что, если бы я оказалась богатой наследницей, как она? — прошептала Лилли. — Ты бы выбрал меня в качестве невесты?

Алессандро медленно покачал головой:

— Ты не вписалась бы в мой привычный мир. Это разрушило бы все, что меня в тебе восхищает.

Он легонько коснулся ее щеки. Над ними прогремел гром, и он убрал руку.

— Из Оливии получится отличная невеста.

— Я не могу позволить тебе на ней жениться, пока ты не узнаешь, что… — Она облизала губы. — Пока ты не узнаешь то, что я должна тебе сказать.

— Не надо, — пробормотал он. — Не говори этого.

Мокрая одежда прилипла к ее телу, и соски проступили через ткань топа.

— Алессандро…

— Нет, cara. — Протянув руки, он смахнул с ее щек капли воды. — Пожалуйста, не говори ничего. Я вижу твои чувства на твоем лице.

Лилли испуганно уставилась на него. Дождь усилился, и Алессандро обнаружил, что держит в ладонях ее лицо. Что ее полные розовые губы находятся в нескольких дюймах от его губ. Желание, охватившее его, было таким сильным, что у него захватило дух.

Призвав на помощь остатки самообладания, Алессандро опустил руки и отстранился.

— Езжай в Нью-Йорк, Лилли, — сухо сказал он, отвернувшись.

— Ты не можешь уйти. По крайней мере, до тех пор, пока не скажу тебе.

Повернувшись к ней лицом, Алессандро произнес холодным тоном:

— Мы не должны больше встречаться. Ты не можешь сказать ничего такого, что могло бы заставить меня изменить мое решение.

Сделав глубокий вдох, Лилли прошептала:

— Я жду от тебя ребенка.

Глава 6

Раскат грома был таким мощным, что земля у нее под ногами затряслась. Лилли задержала дыхание, ожидая реакции Алессандро.

Качающиеся гирлянды из горящих лампочек отбрасывали на его красивое лицо причудливые тени.

— Беременна? — хрипло произнес он.

— Да.

Он приблизился к ней на шаг:

— Это невозможно. Мы предохранялись.

Она беспомощно развела руками:

— В тот раз в душе…

Алессандро резко вдохнул:

— Нет.

— Но…

— Нет.

Запустив пальцы в свои мокрые черные волосы, он начал ходить туда-сюда. Лилли в отчаянии наблюдала за ним. Ей было очень холодно, и дождь был здесь ни при чем. Она знала, что ему не нужна ни она сама, ни ее ребенок. Но одно дело знать это самой и совсем другое — услышать от него.

Обхватив себя руками, Лилли попыталась успокоиться. «Все будет хорошо, малыш», — мысленно сказала она своему ребенку. Это немного ей помогло. Подняв голову, она снова посмотрела на Алессандро и прошептала:

— Все хорошо.

Он остановился:

— Что?

Лилли осознала, что любовь — это бесценный дар, даже если человек, которого ты любишь, не отвечает тебе взаимностью.

Она посмотрела на Алессандро. В мокром костюме и с растрепанными волосами он выглядел очень сексуально. Внезапно ее отчаяние сменилось сочувствием.

— Что? — повторил он с мрачным выражением лица.

— Ты с самого начала предупредил меня, что наша связь будет короткой. — Она покачала головой: — Я не жду, что ты будешь помогать мне растить нашего ребенка. Я просто подумала, что ты должен о нем знать.

— Если ты не ждешь, что я буду растить твоего ребенка, то чего ты от меня хочешь?

Лилли часто заморгала:

— Что?

— Каковы твои требования? Ты хочешь дом? Денег?

Его слова были жестокими, но она видела, как он напряжен. Интересно, с какого рода людьми он обычно имеет дело, если его первой мыслью было то, что она собирается требовать от него денег?

— Мне ничего от тебя не нужно, — тихо произнесла Лилли. «Мне нужен только мужчина, который любил бы меня и нашего ребенка», — добавила она мысленно. — Спасибо, что подарил мне две ночи, которые я никогда не забуду. Спасибо, что поверил в меня. И самое главное, спасибо тебе за то, что подарил мне ребенка. — Она вгляделась в его лицо, пытаясь запечатлеть в памяти его черты. — Надеюсь, что твоя жизнь будет полна радости. Я никогда тебя не забуду. Прощай.

Повернувшись, она направилась по мокрой траве к вилле.

Неожиданно Алессандро схватил ее за плечо и развернул к себе лицом. Его глаза горели от ярости.

— Ты думаешь, что можешь просто взять и уйти после того, что мне только что сказала?

— У меня нет причин здесь оставаться.

— Нет причин? — крикнул он, ослабив хватку. — Если ты действительно ждешь от меня ребенка, как ты можешь просто повернуться и уйти? Как ты можешь быть такой черствой?

— Черствой? — возмутилась она, резко отстранившись. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я упала перед тобой на колени и умоляла не бросать меня и моего ребенка?

— Это, по крайней мере, я бы понял.

— Мое признание ничего не изменило, — отрезала она. — Ты ясно дал мне понять, чего хочешь. Тебе нужна жена, которой бы ты мог гордиться. Меня ты хочешь отправить за три тысячи миль отсюда!

Прищурившись, он тихо сказал:

— Так было раньше.

— Ничего не изменилось.

— Если этот ребенок действительно мой, изменилось все.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов.

— Ты думаешь, что я переспала с другим мужчиной, забеременела от него и теперь пытаюсь возложить ответственность на тебя?

Алессандро был так напряжен, что больше походил на статую, чем на живого человека. Выражение его лица было странным.

— Такое случается. Ты могла вернуться к дизайнеру украшений, случайно забеременеть от него и попытаться извлечь из этого выгоду.

— Извлечь выгоду? — спросила она с недоверием. — Каким образом?

Алессандро встретился с ней взглядом:

— Ты можешь поклясться, что говоришь правду? Что это мой ребенок?

— Разумеется, твой! Ты единственный мужчина, с которым я когда-либо спала!

— Я хочу сделать тест на отцовство!

Лилли нахмурилась:

— Что?

— Ты прекрасно меня слышала.

Это оскорбление было невыносимым.

— Забудь об этом, — прошептала она. — Я не позволю тебе делать никакой дурацкий тест. Если ты мне не доверяешь, если ты думаешь, что я стала бы лгать о таких важных вещах, то просто забудь то, что я тебе сказала.

Она повернулась и пошла прочь. По ее щекам катились слезы, смешиваясь с каплями дождя. Посреди лужайки он ее остановил. Выражение его лица изменилось.

— Прости меня, Лилли, — тихо сказал Алессандро, глядя ей в глаза. — Я знаю тебя. Ты не стала бы мне лгать. — Немного помедлив, он добавил: — Выходи за меня замуж.

Стук ее сердца заглушил шум дождя.

— Это шутка?

Его чувственные губы изогнулись.

— Я никогда не шучу, забыла?

У нее закружилась голова. Даже в самых смелых своих мечтах она представить себе не могла, что он сделает ей предложение.

— Ты… ты хочешь на мне жениться?

— Тебя это удивляет? Ты ожидала, что я выброшу тебя и нашего ребенка из своей жизни и женюсь на другой женщине?

Лилли закусила губу.

— Да.

— В таком случае ты совсем меня не знаешь.

— Наверное, это так, — прошептала она. — Значит, ты хочешь помогать мне растить нашего ребенка?

— Я буду защищать вас обоих. Я дам малышу свое имя. Это мой долг.

Его долг? Внутри у нее все упало.

— Тебе не обязательно на мне жениться, чтобы принимать участие в воспитании нашего ребенка.

— Обязательно.

— Ты старомоден.

— Да.

— Но ты же меня не любишь!

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет. — Она сжала руки в кулаки. — Послушай, Алессандро. Я никогда не буду препятствовать твоему общению с нашим ребенком…

— Конечно не станешь. Ведь мы будем мужем и женой.

— Я не выйду за тебя замуж!

— Разумеется, выйдешь, — возразил он.

Лилли замотала головой, и мокрые пряди волос захлестали ее по щекам.

— Прожить остаток жизни в браке без любви? Нет, спасибо!

— Я понимаю. Ты все еще ждешь своего рыцаря в сверкающих доспехах. — Его черты посуровели. — Какими бы ни были до сих пор планы каждого из нас на будущее, от них придется отказаться. У нас будет ребенок, и мы поженимся.

— Нет! Это сделает нас обоих несчастными.

— Несчастными? — повторил он с недоверием. — Неужели ты ничего не понимаешь? Ты будешь моей женой. Принцессой. Большинство женщин могут о таком только мечтать.

— Мне все равно. Я не хочу этого, поскольку знаю, что ты меня не любишь и не полюбишь никогда.

Алессандро схватил ее за плечи:

— И ты в погоне за глупыми мечтами собираешься отказать нашему ребенку в полноценной семье?

— Они не глупые. — Она закрыла глаза, которые горели от слез. — Ты жесток.

— Я прав, — мрачно ответил он. — У тебя нет причин мне отказывать. Я даже буду хранить тебе верность, Лилли, — добавил он после небольшой паузы.

Последнюю фразу он произнес таким тоном, словно хранить ей верность будет огромной жертвой с его стороны.

— Вот это да! Спасибо, — произнесла она с сарказмом. — Но я не хочу, чтобы ты женился на мне из чувства долга.

— Почему тебя так возмущает слово «долг»? — Алессандро прищурился. — Что, по-твоему, лежит в основе брака?

— Любовь. Дружба. Взаимная поддержка. Союз душ и сердец.

Его руки крепче сжали ее плечи.

— А как же страсть? — хрипло произнес он. — Нам было хорошо вместе. — Он нежно провел пальцами по ее щеке, и по ее телу пробежала дрожь желания. — Ты это знаешь.

При воспоминании о том, как они занимались любовью на этой вилле, ее грудь заныла под мокрым топом. Лилли сглотнула:

— У нас была короткая интрижка. Ты сам так сказал. Я не гожусь на роль твоей невесты.

— Мое мнение изменилось. — Он взял ее лицо в ладони. — Весь последний месяц я думал только о том, что было между нами.

Она облизала губы.

— Это правда?

— Я говорил себе, что ты заслуживаешь мужчину, который будет тебя любить, но все изменилось. Сейчас главное — это наш ребенок. — Его взгляд упал на ее губы. — По правде говоря, я только что солгал. Ребенок — это не единственная причина, по которой я хочу на тебе жениться. Я хочу, чтобы ты была моей. Чтобы ты принадлежала мне полностью. Чтобы ты каждую ночь спала в моей постели. Лилли едва могла дышать.

— Но как же Оливия?

— Я собирался жениться на ней по соглашению. Меня к ней не влечет. — Он заглянул ей в глаза: — Ты единственная женщина, которую я хочу, Лилли. — Его губы начали медленно приближаться к ее губам. — Неужели ты до сих пор этого не поняла? Мы будем вместе.

Когда их губы слились воедино, Лилли задрожала и закрыла глаза. В небе прогремел гром. Поцелуй Алессандро был страстным и настойчивым. Одну руку он запустил ей в волосы, другую — ей под юбку, и его ладонь медленно скользнула вверх по внутренней поверхности ее бедра. Когда она добралась до ее трусиков, Лилли накрыла ее своей.

— Нет, — пробормотала она, открыв глаза.

— Не отказывай мне, — хрипло произнес Алессандро. — Мы ведь оба этого хотим.

— Я хочу тебя, но не могу выйти за тебя замуж. Для этого мне пришлось бы предать все то, во что я верю. Боюсь, что любовь к тебе убьет меня.

— В таком случае не люби меня, — ответил он, серьезно глядя на нее. — Нам с тобой уже поздно о чем-то мечтать, Лилли. Единственное, что сейчас имеет значение, — это благополучие нашего ребенка.

Лилли сделала глубокий вдох. Она вдруг поняла, что Алессандро прав. Что в первую очередь они должны думать о своем ребенке.

— Ты будешь любить нашего малыша? — осторожно спросила она. — Ты будешь ему хорошим отцом?

— Да, — просто ответил он.

Лилли задержала дыхание и мысленно попрощалась навсегда со своими мечтами о любви.

— Я могу согласиться на брак без любви, — прошептала она, затем покачала головой, — но не на брак без доверия. Сделав тест на отцовство, ты унизишь меня. Так что либо поверь, что ребенок твой, либо отпусти нас.

Алессандро медленно кивнул:

— Хорошо, cara. Никакого теста не нужно. Я тебе верю.

Тяжело сглотнув, она прошептала:

— В таком случае я стану твоей женой.

Он слегка отстранился:

— Правда? — Прорезавший тучи солнечный луч осветил суровые черты Алессандро. — Ты выйдешь за меня замуж?

Лилли молча кивнула.

Его глаза загорелись, уголки губ поднялись в мальчишеской улыбке, какой она прежде у него не видела. Дождь перестал. Гроза ушла, оставив после себя прохладу и свежий запах озона.

«Возможно, все будет хорошо, — подумала Лилли. — Возможно, страсти и общего ребенка будет достаточно для брака».

Это все, что у них есть, и ей остается только молиться.

Глава 7

Прохладный ночной ветер трепал волосы Лилли, когда Алессандро мчал свой желтый «феррари»-кабриолет по огромной пустыне Невада. В свете луны его черные волосы отливали серебром.

Вечеринка закончилась скандалом. Алессандро сообщил Оливии, что ее ввели в заблуждение газетные сплетни и он собирается жениться на Лилли, а не на ней. Покидая виллу, Оливия схватила Лилли за руку в фойе.

— Ты пожалеешь об этом, маленькая дрянь, — прошипела итальянка, впившись ногтями в ее кожу. — Может, ты и ждешь от него ребенка, но ты недостойна быть его женой. Ты думаешь, что победила меня, но я найду способ тебя уничтожить.

Повернувшись, элегантная блондинка направилась к выходу. Собрав всех гостей в бальном зале, Алессандро сообщил им об их с Лилли помолвке и представил им свою невесту. Гости поздравляли их и аплодировали, но Лилли ощущала на себе их растерянные взгляды. Очевидно, они не могли понять, как принц Алессандро мог выбрать ее на роль своей невесты. По правде говоря, она и сама этого не понимала.

— Мы прямо сейчас отправляемся в Лас-Вегас, — заявил Алессандро с озорной улыбкой.

Лилли ахнула от изумления вместе с остальными. Он сказал, что им придется поехать туда на машине, поскольку его частный самолет сейчас вылетает из пострадавшего от урагана района, в который он доставил продовольствие.

— Утром мы поженимся, — сказал он Лилли, проводив гостей. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы на церемонии присутствовал твой отец.

Ее бросило в дрожь. Она понимала, что ей нужно рассказать Алессандро правду о своей семье, прежде чем они поженятся.

Она покачала головой:

— Нет. Я не хочу, чтобы мой отец присутствовал на церемонии, и ты тоже этого не захотел бы. У нас с ним напряженные отношения. Я даже не уверена, любит ли он меня. — Немного помолчав, она добавила: — В общем, мне нужно кое-что тебе сказать до того, как мы поженимся.

— В этом нет необходимости. — Выражение его лица внезапно стало холодным. — Я знаю, что ты собираешься мне сказать.

Алессандро знает о ее семье? Это удивительно.

— Ты все знаешь?

Он кивнул:

— Нет смысла об этом говорить, потому что я ничего не могу сделать, чтобы это изменить.

Лилли закусила губу.

— Значит, ты меня прощаешь? — прошептала она.

— Да, — мрачно ответил он, затем покачал головой. — Но я никогда не смогу тебя полюбить.

В данный момент ее это не беспокоило. От чувства облегчения у нее кружилась голова. Алессандро знает ее секрет. Возможно, он знал его с самого начала! Не зря ее кузен считает Алессандро Каэтани достойным противником.

Вскрикнув от радости, она бросилась ему на шею. Удивленный, он обхватил ее руками:

— Я распоряжусь, чтобы мои люди упаковали твои вещи и привезли их в Лас-Вегас. Брать одежду нет необходимости. Я куплю тебе новую.

— Мне понадобится коробка с материалами для украшений и инструментами и одеяло, которое сшила для меня моя мать.

— У тебя есть загранпаспорт?

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— У меня есть небольшой коттедж на Сардинии, — улыбнулся он. — Отличное место для медового месяца.

Они ехали всю ночь по бескрайней темной пустыне. В какой-то момент Лилли заснула, положив голову на плечо Алессандро. Когда они прибыли в Лас-Вегас, он разбудил ее поцелуем в лоб.

— Сегодня день твоей свадьбы, cara, — прошептал он.

Открыв глаза, Лилли увидела бледную полосу рассвета над скалистыми горами вдалеке.

Они остановились в роскошном отеле «Эрмитаж». Алессандро заказал в их пентхаус с видом на улицу Фримонт королевский завтрак. Пять официантов вкатили в их номер тележки с пятьюдесятью разными блюдами, чтобы Лилли могла выбрать то, что захочет. После этого он повел ее в дорогой свадебный салон, расположенный на первом этаже отеля. Там он быстро выбрал смокинг для себя и купил первое свадебное платье, которое понравилось Лилли.

— Ты не можешь это сделать! — воскликнула она, узнав, что оно стоит двадцать тысяч долларов.

В ответ он поднял бровь и улыбнулся:

— Еще как могу.

Получив разрешение на брак в регистрационном бюро в центре города, они вернулись в свой номер, где ее уже ждал шикарный свадебный букет. Они занялись любовью на огромной кровати, затем в душе, прежде чем надеть свадебные наряды. Когда Алессандро увидел ее в купленном им платье, он снова овладел ею. Закончив доводить ее до экстаза, он прикоснулся губами к ее подвеске с розовым кристаллом в форме сердца и сказал:

— Каждый мужчина на свете заплатил бы целое состояние, чтобы у его жены была такая подвеска. — Выражение его лица изменилось. — Жаль только, что… — Он резко замолчал.

— Что?

— Ничего. — Взяв ее за руку, он поднял ее с кровати: — Пойдем, пока мы снова не отвлеклись.

На два часа позже назначенного времени они обменялись брачными клятвами в маленькой часовне при отеле. Их единственным свидетелем был Никос Ставракис, владелец отеля и хороший знакомый Алессандро.

Так Лилли стала принцессой.

Через некоторое время она, одетая в новый белый костюм, поднималась вместе со своим мужем на борт его частного самолета, который должен был доставить их на Сардинию.

Внутри Лилли обнаружила свои вещи, привезенные кем-то из помощников Алессандро. Кроме коробки с материалами для украшений, инструментов и одеяла, сшитого ее матерью, она нашла записку от Надии с наилучшими пожеланиями. В ней также говорилось: «Джереми переезжает ко мне. Я знаю, что ты не станешь возражать, потому что ты теперь замужем за принцем Алессандро. Я до сих пор не могу в это поверить! Ты теперь у нас знаменитость».

Пока самолет летел над территорией Соединенных Штатов и Атлантическим океаном, Лилли спала на диване, укрывшись своим любимым одеялом. Проснувшись, она обнаружила, что Алессандро наблюдает за ней, сидя рядом в кожаном кресле.

— Я всегда буду защищать тебя и нашего ребенка, — прошептал он, наклонившись к ней. — Я хочу, чтобы ты это знала.

Приняв сидячее положение, Лилли слабо улыбнулась:

— Защищай нас, но смотри не переусердствуй. Мой отец пытался защищать меня от внешнего мира, поскольку считал, что я не способна справляться сама с возможными трудностями.

— Именно поэтому он хотел, чтобы ты вышла замуж за одного из его сотрудников, — заметил Алессандро. — Когда ты скажешь ему о нашем браке?

Она отвела взгляд:

— Не знаю. Все это слишком сложно.

— Я тебя понимаю. — Он уставился на свои соединенные руки. — Мой отец женился на моей матери ради ее денег, затем потратил их на своих любовниц, существование которых даже не пытался от нее скрывать. Он считал, что предохраняются только дураки, и даже не знал, сколько у него внебрачных детей по всему земному шару.

— О, Алессандро… — сочувственно вздохнула она.

Он поднял на нее глаза. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций.

— Он умер, когда мне было девятнадцать, оставив нам после себя только долги. Моя мать побиралась бы на улице, если бы я не начал работать. Свои последние годы она прожила в палаццо в Риме, которое я когда-то поклялся ей купить. — Немного помолчав, он добавил: — Я просто пытаюсь убедить тебя в том, что тебе никогда не придется ни о чем беспокоиться. Я всегда буду о тебе заботиться.

Сдерживая слезы, она протянула руку и погладила его по лицу:

— Мы будем заботиться друг о друге.

Он потерся шершавой щекой о ее ладонь, затем накрыл ее своей:

— Ты никогда не пожалеешь о том, что отказалась от своих мечтаний ради брака со мной. Я, конечно, не рыцарь в сверкающих доспехах, но буду к тебе добр и внимателен. У тебя не будет собственного бизнеса, но я буду много работать, чтобы давать тебе и нашему ребенку все, что вы только пожелаете. Я осыплю тебя самыми красивыми драгоценностями, о которых раньше ты и мечтать не могла.

Нахмурившись, Лилли отдернула свою руку:

— Что значит — у меня не будет собственного бизнеса?

— Я думал, это для тебя очевидно, — немного растерянно произнес Алессандро.

— Нет, — произнесла она с деланым спокойствием. — Ты знал, что я расстроюсь. Именно поэтому ты поставил меня перед фактом после свадьбы. — Я бы никогда не согласилась отказаться от собственного бизнеса.

Алессандро пристально посмотрел на нее:

— Если бы ты хотела этого по-настоящему, ты уже давно бы что-нибудь предприняла для осуществления своей мечты.

У Лилли перехватило дыхание. Он прав. Она уже давно могла бы открыть собственный бизнес, но потратила драгоценное время на страхи и сомнения.

— Тебе больше никогда не придется думать о деньгах, — продолжил ее новоиспеченный муж. — Я буду покупать тебе все, что бы ты ни пожелала. — Он улыбнулся: — Если ты захочешь изготавливать украшения ради собственного удовольствия, я не стану возражать.

— Как великодушно с твоей стороны, — пробормотала она.

— Когда ты привыкнешь к роли моей жены и матери моего ребенка, мы вернемся к обсуждению этого вопроса. — Его взгляд смягчился, и он погладил ее по щеке: — Я хочу, чтобы ты была счастлива, Лилли, и сделаю для этого все возможное.

Увидев в его глазах и почувствовав в его прикосновении нежность, Лилли облегченно вздохнула. У них все получится.

— Я буду делать то же самое для тебя.

Алессандро озорно улыбнулся ей.

— Ты делаешь меня счастливым каждую минуту. — Наклонившись, он поцеловал ее: — Просто пообещай мне, что ты никогда не будешь мне лгать.

— Я никогда не буду тебе лгать, — торжественно поклялась Лилли.

— Io bacio.[2]

— Io bacio, — повторила Лилли.

Стоя у окна с видом на бирюзовые воды Коста-

Смеральда, ее преподаватель итальянского улыбнулся:

— Tu baci.[3]

— Tu baci, — повторила Лилли, расхаживая по комнате на четырехдюймовых каблуках с книгой на голове.

— Lui bacia.[4]

Повторяя спряжение глагола «baciare», Лилли обнаружила, что улыбается. Ее преподаватель знал, что она недавно вышла замуж, и специально выбрал глагол «целовать». Хотя Лилли устала прямо держать спину и ходить на каблуках, она чувствовала себя счастливой. У нее болела голова от уроков этикета и итальянского языка, но она не только выучила, как будет на родном языке ее мужа «вилка», но и научилась отличать прибор для салата от прибора для десерта.

Этот мир отличается от того, что она оставила, уехав из Миннесоты. Ее отец выходец из народа. Ему всегда было наплевать на этикет. Сейчас, после недели, проведенной на Сардинии, Лилли чувствовала себя усталой. Но это приятная усталость. Ее щеки загорелись, когда она вспомнила, что Алессандро проделывал с ней прошлой ночью и что она проделывала с ним. Чем смелее она становилась, тем больше ему это нравилось.

— Moltobene,[5] — наконец удовлетворенно произнес ее учитель итальянского.

— Вы способная ученица, принцесса, — сказала швейцарка из престижного пансиона, дающая ей уроки хороших манер.

— Grazie, — весело ответила Лилли.

Способная ученица? Она никогда прежде этого не слышала. Правда, сейчас ей не нужно читать и писать. Только слушать, повторять и запоминать. Ее муж дал учителям особые указания.

Ее муж.

После недели, проведенной на белой вилле Алессандро на Сардинии, семи дней блаженства в качестве его жены, она все еще обожала это слово. Посмотрев на часы, она чуть не уронила книгу, когда обнаружила, что уже почти пять. Ее любимое время дня.

Поймав направление ее взгляда, учитель итальянского кивнул:

— Мы закончили. — Он повернулся, чтобы взять свой портфель. — Buonasera, Principessa.[6]

Мадам Рено сняла с головы Лилли книгу в кожаном переплете, попрощалась с ней и вышла из комнаты вслед за учителем.

Principessa. Еще одно слово, к которому она никак не может привыкнуть.

Когда ее преподаватели ушли, она пошла наверх в хозяйскую спальню — ее любимое место на вилле. Ее каблуки ритмично постукивали по мраморным ступенькам и полу коридора. Проходя мимо окна, она остановилась и бросила взгляд на лазурные воды Средиземного моря и белый песок пляжа.

Еще неделю назад она с трудом отыскала бы Сардинию на карте, но сейчас была в нее влюблена. Коста-Смеральда, изумрудное побережье, было самым красивым из всех мест, которые она когда-либо видела. Легкий бриз трепал ее волосы. Вспомнив, как Алессандро назвал свою виллу небольшим коттеджем, она фыркнула. В этом доме восемь спален и полно прислуги, которая всегда уходит в пять часов вечера, чтобы они с Алессандро могли остаться наедине.

Лилли улыбнулась про себя. Ей нравились дневные уроки, а те, которые муж давал ей по ночам, еще больше.

Дойдя до конца коридора, она толкнула дверь их спальни, ожидая увидеть Алессандро, лежащего в обнаженном виде на кровати с очередной бархатной коробочкой на груди. Вчера он подарил ей роскошное ожерелье с изумрудами и бриллиантами. Ему доставляло удовольствие дарить ей драгоценности, и она принимала их с благодарностью, хотя безликие дорогие безделушки никогда ей не нравились.

Сегодня их спальня оказалась пуста, как и кабинет, где Алессандро принимал днем членов совета директоров своей компании. Посмотрев в окно, она увидела его у бассейна. Он разговаривал по телефону. Ее взгляд скользнул по его крепкой мускулистой фигуре в облегающей белой футболке и старых джинсах. Он шел вдоль бассейна. За его спиной покачивались ветви пальм на фоне лазурного моря.

Бассейн! Они поплескаются там вместе. Отличная идея.

Озорно рассмеявшись, она быстро вернулась в спальню и переоделась в одно из шести крошечных бикини, которые он ей купил в Порто-Серво. Завязав бюстгальтер, она посмотрела на свое отражение в зеркале и с улыбкой вспомнила, что еще совсем недавно ей не нравилось собственное тело. Что она носила мешковатую одежду, чтобы скрыть свои формы. Но если Алессандро так любит ее тело, значит, оно и вправду красиво. Как она может не любить свою большую грудь, широкие бедра и округлившийся живот, когда внутри нее растет их ребенок?

Впервые в жизни она чувствовала себя комфортно в собственном теле. С тех пор как она вышла замуж за Алессандро, ее перестала беспокоить утренняя тошнота. Это простое совпадение? Или, может, ее ребенок показывает ей, что счастлив?

Лилли посмотрела на кольцо с желтым бриллиантом в десять карат на своем безымянном пальце. Алессандро купил его ей в бутике «Каэтани» в Лас-Вегасе, хотя оно стоило почти миллион долларов. Оно было красивым, но тяжелым. Когда она вышла на улицу, грани камня засверкали на солнце.

Ее муж сидел на стуле у бассейна с ноутбуком на коленях. Когда она, плавно покачивая бедрами, приблизилась к нему, он не отвел взгляда от экрана. Тогда она подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи:

— Привет.

— Buon pomeriggio, cara,[7] — рассеянно произнес он, печатая.

— Buon pomeriggio? — Улыбнувшись, она покачала головой. — Buonasera.[8]

Алессандро поднял глаза. Сначала у него был отсутствующий вид, но затем он увидел ее бикини. Его глаза расширились, и он захлопнул ноутбук.

— Buonasera, — повторил он. — Ты делаешь успехи в итальянском.

— Мне всегда нравился твой родной язык, — с улыбкой сказала Лилли.

Когда его взгляд задержался на ее груди, она посмотрела на ноутбук:

— Прости, что помешала тебе работать. Ты закончил?

— Закончил, — пробурчал Алессандро.

Положив компьютер на столик, он усадил Лилли к себе на колени и поцеловал ее. Она прижалась к нему, закрыла глаза и тихо застонала от удовольствия.

На прошедшей неделе они часто занимались любовью, ели вкусные блюда, спали в объятиях друг друга. Вчера вечером они ужинали в ресторане, а потом, взявшись за руки, гуляли по извилистым улочкам городка. Она думала, что ее сердце лопнет от счастья. Затем они прошли мимо ночного клуба с открытым танцполом. Она попыталась затащить Алессандро туда, но он покачал головой:

— Ты же знаешь, что я не танцую.

— Ну пожалуйста! Всего один раз.

Но Алессандро отказался Он вообще не делал ничего, что могло бы заставить его выглядеть глупым или уязвимым.

Пришло время это изменить. Пора научить его расслабляться.

— Мне нужно охладиться, — сказала Лилли, высвобождаясь из его объятий.

Подойдя к лестнице бассейна, она стала медленно спускаться в воду. Когда вода достигла ее груди, она краем глаза посмотрела на Алессандро. Он наблюдал за ней, как она и предполагала. Томно вздохнув, она опустилась еще на одну ступеньку, подплыла к нему, схватилась руками за край бассейна и подтянулась.

— Присоединяйся ко мне, — предложила она с улыбкой.

Алессандро покачал головой:

— Это не мое.

В ответ Лилли с головой ушла под воду, затем, уперевшись ладонями в бортик, высунулась по пояс из бассейна. По ее лицу, шее и груди стекали струйки воды.

— Присоединяйся, — снова позвала она его.

Он выглядел так, словно ему было трудно дышать.

Облизав губы, он медленно покачал головой.

Тогда Лилли немного отплыла от края бассейна, полностью погрузилась в воду и осталась там секунд на двадцать. В тот момент, когда она наконец вынырнула на поверхность, Алессандро поднимался со стула. Он выглядел слегка встревоженным. Лилли подплыла к бортику, сняла с себя бикини и бросила к его ногам.

— Присоединяйся, — прошептала она.

Алессандро пристально смотрел на нее. Его рот был приоткрыт, глаза лихорадочно горели. Неожиданно он сделал шаг вперед и прямо в одежде прыгнул в бассейн, окатив ее водой. Вынырнув, он подплыл к ней, взялся одной рукой за бортик, а другой притянул ее к себе. Наклонив голову, он накрыл ее губы своими в страстном поцелуе. Когда его язык ворвался в глубь ее рта, ей пришлось схватиться за бортик, чтобы не потерять равновесие.

— Mi piace stare conte, — прошептал он. — Мне нравится быть с тобой.

— Мне с тобой тоже, — сказала она, обвивая руками его шею.

Приглушенно застонав, Алессандро повернулся в воде, так что Лилли оказалась у него за спиной. Дойдя до лестницы, он выбрался вместе с ней из бассейна и, взяв ее на руки, направился к вилле. Вода стекала с его футболки и джинсов, прилипших к его телу. Лилли вдыхала ароматы цитрусовых деревьев, смешанные с запахами морской соли и хлорки из бассейна. Положив ладонь на грудь Алессандро, она почувствовала, как бьется его сердце.

На вилле было тихо и прохладно. Обслуга уже разошлась по домам, так что они с Алессандро были совсем одни в доме. Он отнес ее в спальню и опустил на огромную кровать, где она уже получила так много удовольствия.

Дверь на веранду была открыта, и дующий с моря ветерок легонько колыхал занавески. Не сводя глаз с ее лица, он медленно снял с себя футболку и бросил на мраморный пол. За ней последовали джинсы и трусы. После этого он, полностью обнаженный, лег рядом с Лилли.

Первый поцелуй был крепким и жарким, последующие — легкими и нежными. Алессандро шептал ей комплименты на итальянском, из которых она понимала только половину. Затем он слегка отстранился и посмотрел на нее в свете сумерек. Тишину нарушало только их дыхание и биение сердец. У Лилли сдавило горло от захлестнувших ее эмоций.

Протянув руку, она погладила его по щеке.

«Я люблю тебя».

Она не может произнести вслух эти слова. Она не настолько смела или беспечна.

Алессандро занимался с ней любовью медленно, целуя и лаская каждый участочек ее тела. После этого он заснул с довольной улыбкой в ее объятиях. Занавески все еще покачивались на ветру. Лилли видела в отдалении солнечные блики на голубой глади воды.

Она больше не может себя обманывать. Она влюбилась в Алессандро Каэтани в тот самый вечер, когда он застал ее в своем кабинете.

Она нежно провела кончиками пальцев по темным волоскам на его груди. Он доставил ей удовольствие, о существовании которого она даже не подозревала, но она обречена всю жизнь любить человека, который никогда не подарит ей свое сердце. Может ли она что-нибудь сделать, чтобы завоевать любовь Алессандро?

Она подумала об уроках итальянского языка и этикета, о модной одежде и драгоценностях, которые он ей покупал. Он меняет ее, и, по правде говоря, все эти перемены ей не по душе.

Ее материалы для украшений и инструменты пылятся. Что касается одежды, он до сих пор не позволил ей самой выбрать ни одной вещи. Он одевает ее как куклу. Похоже, он не доверяет ее вкусу или сомневается, что она способна вписаться в его мир.

Лилли сделала глубокий вдох.

«Я смогу с этим жить», — сказала она себе. Она будет такой женой, какую он хочет иметь. Сосредоточится на своей внешности и манерах и будет держать рот на замке. Будет стараться на занятиях и с благодарностью носить купленную им одежду. Одним словом, она будет такой, какой он хочет ее видеть, если это поможет ей добиться его любви.

Если это ей удастся, ее жертвы не будут напрасными.

Вздрогнув, Лилли теснее прижалась к Алессандро и дала себе слово, что приложит все усилия, чтобы убедить его подарить ей частичку его сердца, поскольку уже отдала ему свое.

Глава 8

— Останови его. Мне все равно, как ты будешь это делать, просто останови его! — крикнул Алессандро в телефонную трубку финансовому директору своей компании.

Сидя за столом в своем кабинете, он весь кипел от ярости. Закончив разговор, он запустил пальцы в волосы и обругал Тео Сент-Рафаэля последними словами на итальянском, английском и французском языках.

Их соперничество началось несколько лет назад, когда француз купил итальянскую фирму по соседству с офисом «Каэтани ворлдвайд» в Риме. Срыв сделки с «Джоерией» месяц назад был для Алессандро неприятным сюрпризом. Новая выходка Сент-Рафаэля стала последней каплей. Этот стервятник пытается заполучить японскую компанию, которая необходима Алессандро для расширения области его влияния в Азии. Он много лет устанавливал деловые контакты в Токио в надежде однажды получить контроль над этой фирмой. У Сент-Рафаэля нет причин ее покупать. Это его месть Алессандро за то, что он купил его виноградники. Такое ощущение, что Сент-Рафаэль чувствует запах его крови и преследует его, чтобы нанести новые удары.

Финансовый директор «Каэтани ворлдвайд» недавно выяснил, почему Мигель Родригес продал «Джоерию» Сент-Рафаэлю, а не Алессандро. Француз откуда-то узнал о плане Каэтани перевести дизайнерскую студию из Мехико в Сан-Франциско. Родригес продал «Джоерию» Сент-Рафаэлю, чтобы его сотрудники сохранили свои рабочие места.

Как француз узнал о его планах?

Этому может быть только одно объяснение: кто-то его предал.

Алессандро уставился на экран компьютера. Сделка с японцами ускользает от него. Этого нельзя допустить. Ему нужно лететь в Рим.

Поднявшись, он подошел к окну и инстинктивно начал искать взглядом Лилли. Час назал она зашла в его кабинет, но он не смог составить ей компанию. Последние два дня он проводил с ней меньше времени, чем обычно. Вчера вечером после близости с ней он вернулся в кабинет, чтобы обсудить с руководством своего филиала в Гонконге план дальнейших действий.

Ему следовало вернуться в Рим два дня назад. Впервые в жизни он пренебрегал своими деловыми интересами ради женщины. Раньше он никогда так не поступал.

Но это не очередная подружка. Это его жена и мать его будущего ребенка.

Наконец он заметил Лилли, и его губы растянулись в улыбке. Она плескалась в морских волнах у берега. На ней было фиолетовое бикини. Вдруг она остановилась, подняла голову и посмотрела на виллу, словно почувствовав, что он за ней наблюдает. Затем повернулась и пошла к детям, играющим на песке неподалеку от нее. Приглядевшись, Алессандро узнал сына и дочку садовника, работающего на соседней вилле.

Опустившись на песок рядом с ними, Лилли стала помогать им строить песочный замок. Она непринужденно общалась с детьми и выглядела веселой и счастливой. Она обладает всеми качествами, необходимыми для хорошей жены и матери.

У нее есть только один недостаток: она влюблена в него.

До свадьбы она чуть не призналась ему в любви, но он прочитал ее чувства на ее лице и ушел. Если она не будет требовать от него ответных чувств, у них есть шанс. Когда родится их малыш, Лилли отдаст ему всю свою любовь. Она будет выполнять материнские обязанности, а Алессандро — защищать их с малышом и обеспечивать всем необходимым.

Его жена и ребенок никогда не будут бедными. Им никогда не будет стыдно за него. Он не даст им ни единого повода в нем усомниться.

Ему придется дать Лилли время, чтобы она закончила свое обучение хорошим манерам, прежде чем представить ее своему окружению. Эти уроки помогают ей стать сильнее и увереннее в себе.

Ни один из его знакомых мужчин не женился бы на любовнице, которая от него забеременела. Они бы выписали ей чек на кругленькую сумму, сделали бы подарок ребенку в день его рождения, после чего исчезли бы из его жизни.

Но Алессандро много лет назад дал себе слово, что все его дети будут знать своего отца. После всех возмутительных поступков его собственного отца и шокирующих откровений матери после его смерти Алессандро принял решение не заниматься сексом до тех пор, пока не встретит женщину, которую полюбит по-настоящему.

Когда он, будучи первокурсником Стэнфордского университета, влюбился в двадцатипятилетнюю официантку, он долго за ней ухаживал, сдерживая свое желание. Однажды Хитер затащила его в свою квартиру и попросила заняться с ней любовью. Она сказала, что ему не нужно предохраняться, потому что она принимает противозачаточные таблетки.

— Ты мне доверяешь, не так ли? — спросила она, пристально глядя на него своими большими глазами.

Секс стал для него наградой за долгое ожидание. Когда Хитер сказала ему, что ждет ребенка, он был на седьмом небе от счастья.

Вскоре после этого умер его отец, и к ним с матерью стали приходить его кредиторы с требованиями вернуть долги. Алессандро был вынужден бросить учебу и устроиться на работу. Он собирался сделать Хитер предложение, чтобы она знала, что он будет заботиться о ней и о ребенке. Что поначалу им придется трудно, но он будет много работать и однажды она заживет как принцесса.

Алессандро купил дешевое кольцо, приготовил сэндвичи и фруктовый салат и пригласил ее в парк на пикник.

Но все пошло не по плану. Когда он произнес торжественную речь, которую репетировал несколько дней, Хитер отложила в сторону недоеденный сэндвич и ничего не сказала. После этого он повел ее в клуб, зная, что она очень любит танцевать. Он пытался доказать ей, что их жизнь может быть полна романтики и веселья даже без денег.

Посередине первой песни Хитер неожиданно остановилась и посмотрела на него глазами полными слез.

— Ты мне нравишься, Алессандро, — прошептала она. — Правда. Ты славный парень. — Она тяжело сглотнула. — Я солгала тебе. Это не твой ребенок.

Он резко отпрянул назад как от удара:

— Как не мой?

Хитер покраснела:

— Ты два месяца красиво за мной ухаживал, как истинный джентльмен. Мне это доставляло удовольствие, но я не могла столько времени обходиться без секса. — Она отвернулась: — В первую ночь, которую мы с тобой провели вместе, я уже знала, что беременна.

У него сдавило горло.

— Но зачем ты спала со мной?

— Я думала, что из тебя получится хороший муж и отец. — Она закусила губу. — Отец моего ребенка женат. Он никогда не женится на мне и не будет помогать мне растить ребенка. Но у него есть собственная фирма в Купертино. Я знаю, что, если скажу ему о своей беременности, он даст мне денег. — Она посмотрела на него и прошептала: — Я не хочу, чтобы мой ребенок рос в бедности. Прости.

С этими словами она повернулась и ушла, оставив его одного на танцполе.

С тех пор Алессандро больше не танцевал и не доверял женщинам, пока не встретил Лилли. Он мог бы не жениться на ней. Она не ждала и не требовала от него ничего. Он был удивлен ее бескорыстностью и разозлен тем, что она так плохо о нем думала. Разумеется, он хотел жениться на матери своего будущего ребенка.

Но он не настоял на том, чтобы сделать тест на отцовство.

Его бросило в дрожь. У него нет ни единого доказательства того, что это его ребенок.

«Нет, Лилли не стала бы мне лгать», — сказал себе Алессандро. Он оскорбил бы ее, если бы потребовал сделать тест на отцовство. До того как он ее соблазнил, она была девственницей. Раз она сказала, что ребенок его, значит, это действительно так.

— Алессандро? Ты все еще здесь?

Повернувшись, он увидел Лилли, прислонившуюся к дверному косяку. При виде ее полной груди, которая, казалось, вот-вот вывалится из корсажа сарафана, в паху у него все напряглось.

— Ты все еще работаешь? — Она подошла к нему, плавно покачивая бедрами. — Неужели ты не знаешь пословицу: «Мешай дело с бездельем — проживешь век с весельем»?

За девять дней их брака его жена-скромница поднаторела в искусстве соблазна.

— Ты обещал присоединиться ко мне на пляже, — сказала она, положив руку ему на плечо.

— Прости, — ответил Алессандро, целуя ее. — У меня возникли некоторые сложности.

Лилли нахмурилась:

— Что случилось?

— Тео Сент-Рафаэль случился.

Его жена резко вдохнула. Она не в курсе его дел, но, похоже, чувствует всю серьезность ситуации.

— Что он сделал?

— Ему мало было украсть у меня сделку с «Джоерией», — пробурчал Алессандро. — Теперь он хочет помешать мне расширить зону моего влияния в Азии. Такое ощущение, что у него ко мне личная неприязнь.

— Наверное, — тихо сказала Лилли. — Я не понимаю, как можно бороться с кем-то за то, что тебе даже не нужно. У тебя его виноградники. Позвони ему и предложи обмен. Заключи с ним перемирие.

— Это шутка? — удивился он. — Я скорее сожгу свое палаццо, чем предложу Тео Сент-Рафаэлю перемирие. — Его взгляд смягчился. — Мне жаль, но нам придется прервать наш медовый месяц.

Она пожала плечами:

— Все в порядке. Я обожаю Сардинию, но, уверена, Рим мне тоже понравится. Я хочу увидеть твое палаццо, познакомиться с твоими друзьями.

Алессандро посерьезнел:

— Лилли, мы уже об этом говорили.

— Ты говорил об этом.

— Ты моя жена. Ты обещала меня слушаться.

Она негодующе уставилась на него:

— Я не…

— Твое место дома, — перебил ее он.

— Мой дом рядом с тобой. Если, конечно, ты меня не стыдишься.

Взяв ее руки в свои, он поочередно их поцеловал.

— Мои друзья не самые добрые и приветливые люди. Сомневаюсь, что они тебе понравятся.

— Ты имеешь в виду, что это я им не понравлюсь.

— Я скоро кого-нибудь за тобой пришлю, — мягко сказал Алессандро, притянув ее к себе. — Обещаю.

В подтверждение своих слов он нежно поцеловал ее в губы. К его изумлению, она отстранилась:

— Нет.

— Неужели ты не понимаешь? Я лишь пытаюсь тебя защитить.

— Я не хочу, чтобы меня защищали. Я хочу быть твоей женой!

— Если тебе надоела Сардиния, я могу отвезти тебя в наш загородный дом в Тоскане. Ты сможешь посмотреть знаменитую флорентийскую живопись, обустроить детскую, научиться печь хлеб…

— Нет! — Она топнула босой ногой по мраморному полу и поморщилась от боли. — Я поеду с тобой в Рим!

— Лилли, пожалуйста…

— Я не боюсь твоих друзей.

Алессандро не ответил, и она дерзко тряхнула головой:

— Что они, по-твоему, будут делать? Бить меня? Втаптывать в грязь?

— Нет, — спокойно ответил он. — Они будут действовать более тонко. Они будут бить по каждому твоему слабому месту, которое обнаружат. Твои манеры, твоя дислексия…

— Хочешь сказать, они заставят меня что-нибудь прочитать им вслух, прежде чем пустить меня в свой круг?

Чувствуя, что начинает терять терпение, Алессандро сделал глубокий вдох:

— Я просто пытаюсь тебя защитить.

— Держа меня в четырех стенах?

Он сложил руки на груди.

— Не надо преувеличивать свои страдания. Большинство женщин мечтали бы оказаться на твоем месте. Кроме того, ты останешься здесь только до тех пор, пока не закончишь брать уроки этикета. Пока не будешь готова к выходу в свет.

— Значит, ты меня стыдишься.

— Не будь смешной!

— Тебе не придется за меня краснеть, — прошептала она, глядя на него с мольбой. — Пожалуйста. Не оставляй меня здесь одну. Я не хочу с тобой разлучаться.

Когда она так на него смотрит, он чувствует себя бессильным.

— Они причинят тебе боль.

— Я сильнее, чем ты думаешь.

— Там будет Оливия.

На мгновение Лилли задумалась, затем вскинула подбородок:

— Мы пригласим ее на чай.

Алессандро недоверчиво фыркнул:

— Это уже перебор.

— Я говорю серьезно, — настаивала она. — Я чувствую себя виноватой перед ней. Она в тебя влюблена. Думала, что ты сделаешь ей предложение, а ты женился на мне. Мы сделали ей больно.

— Ты ничего ей не сделала, — сказал он. — Если я и обошелся с ней плохо, поверь мне, она это переживет. Она найдет себе другого жениха, богаче и красивее меня.

— Красивее тебя не бывает, — ответила Лилли с улыбкой, затем, посерьезнев, закусила губу: — Думаешь, она любит тебя по-настоящему?

— Нет, — твердо ответил Алессандро. — Она просто была убеждена в том, что мы прекрасно друг другу подходим.

Услышав это, Лилли погрустнела, и он, обняв ее за плечи, поспешно добавил:

— Но теперь у меня есть ты. Мать моего будущего ребенка. Женщина, с которой мне так хорошо в постели, как ни с кем еще не было.

Лилли облегченно вздохнула и рассмеялась:

— И я поеду с тобой в Рим.

Все инстинкты кричали Алессандро, что он не должен брать ее с собой, но, увидев в ее глазах мольбу, он понял, что не может ей отказать. По правде говоря, ему тоже не хочется с ней расставаться.

— Хорошо, cara, в Рим так в Рим.

— Спасибо! — воскликнула она, крепко его обняв. — Ты не пожалеешь об этом. Вот увидишь. Я смогу себя защитить. Я не боюсь твоих друзей.

Пока она покрывала поцелуями его щеки, Алессандро почти поверил в то, что поступил правильно. Он сказал себе, что сможет ее защитить. За эти девять дней она обрела уверенность в себе. Что было причиной столь быстрых перемен? Уроки итальянского? Уроки этикета?

Что бы это ни было, с ней все будет в порядке. Ему не о чем беспокоиться. В конце концов, они женаты, и у них будет ребенок. Что в Риме может их разлучить?

Глава 9

Столица Италии. Вечный город. Как по-итальянски будет «катастрофа»? Во время очередного ужина с друзьями Алессандро в фешенебельном ресторане Лилли снова пряталась в дамской комнате. Она стала знатоком ресторанных дамских комнат.

С тех пор как они с Алессандро прибыли в Рим три недели назад, он постоянно торчал в своем офисе. Если не читать ночных часов, когда они занимались любовью, они виделись только за ужином, на котором почти всегда присутствовали его друзья. Они были рады видеть Алессандро, а ее присутствие у них особой радости не вызывало.

Последние два часа она сидела за столом с застывшей на лице улыбкой, в то время как Алессандро и его друзья оживленно болтали по-итальянски и смеялись. Ей было скучно и неуютно, но она понимала, что сама во всем виновата. В их первый вечер в Риме Алессандро повел ее в ресторан, где меню было на английском. Это было очень мило с его стороны, но она так разнервничалась, пытаясь понравиться его друзьям, что буквы в меню запрыгали у нее перед глазами. В конце концов она передала меню Алессандро и с улыбкой сказала, что доверяет его вкусу. После этого она попросила его выбирать рестораны с итальянским меню, чтобы у нее был предлог их не читать. Она настаивала на том, чтобы он разговаривал с друзьями на их родном языке.

— Таким образом я быстрее выучу итальянский, — сказала она ему.

В компании его друзей она чувствовала себя некомфортно и жалела, что не может по вечерам оставаться дома и заниматься изготовлением украшений или переоборудовать одну из комнат палаццо в детскую. По правде говоря, даже недавняя поездка к врачу в обществе шофера и телохранителя доставила ей больше удовольствия, чем эти посиделки в модных ресторанах.

Прячась в кабинке дамской комнаты, Лилли рассматривала мыски своих бежевых туфель от «Прада». Она продержалась два часа, прежде чем прийти сюда. Поскольку она беременна, никто не видит в ее долгих отлучках ничего странного.

Узкое бежевое платье было слишком тесно ей в талии, и она пожалела, что съела столько хлеба. Ни одна из других женщин за столом не ела хлеб. Должно быть, они питаются сплетнями.

«Это плод твоего воображения», — сказала она себе. Ее итальянский еще очень плох. Эти женщины могли говорить о чем угодно. Она могла неправильно истолковать их косые взгляды. Как только ее знания языка улучшатся, она, несомненно, обнаружит, что они милые и ничего против нее не имеют. Дверь дамской комнаты открылась.

— Ты можешь поверить, что Алессандро женился на этой толстой девице, которая не умеет читать и не может ничего рассказать о себе? — прозвучал женский голос.

— Это настоящая трагедия, — согласилась другая женщина. — Мне тоже не верится, что такой утонченный мужчина, как Алессандро, был пойман в ловушку этим глупым маленьким ничтожеством.

— Ну, я бы не сказала, что она маленькая, — усмехнулась обладательница первого голоса.

Дрожа, Лилли посмотрела в щель в двери кабинки и увидела Джулию и Лукрецию, красящих губы перед зеркалом. Обе были богатыми наследницами, которые, выйдя замуж, преумножили свое богатство. В своих нарядах от-кутюр они походили на костлявых моделей с миланских подиумов.

— На ее месте должна быть Оливия, — сказала Джулия, припудрив нос.

— Скоро она снова будет с нами, — заверила ее Лукреция, закрыв помаду и убрав ее в свой серебристый клатч. — Эта толстая вымогательница поймет, что ей не место среди нас. Когда на свет появится ее отродье, она надоест Алессандро. Он отправит ее назад в Америку и вернется к Оливии. Они идеально друг другу подходят. — Она посмотрела на Джулию: — Ты закончила?

— Думаю, да, — ответила та.

Улыбаясь друг другу, они покинули дамскую комнату и захлопнули дверь.

Сердце Лилли бешено колотилось, на лбу выступила испарина. «Ты сама во всем виновата. Не нужно было от них прятаться», — сказала она себе. Выйди она из кабинки сразу, как только Джулия и Лукреция здесь появились, они бы не были с ней так грубы.

Вдруг ее осенило.

Они говорили по-английски!

— О, — тихо произнесла Лилли, медленно открыла дверь и вышла из кабинки. Увидев свое отражение в зеркале, она поняла, что ей не подходит строгое платье-футляр. Оно в том же стиле, что и наряды Джулии и Лукреции, но вместо того, чтобы делать ее похожей на этих заправских модниц, оно увеличивает визуально ее бедра и придает ее коже нездоровый оттенок.

Алессандро говорил, что его друзья будут ее критиковать, но она ему не поверила. Она даже не представляла себе, что кто-то может быть таким жестоким по отношению к человеку, который ничего ему не сделал.

Интересно, что сказали бы Джулия и Лукреция, если бы узнали, что она дочь Уолтона Хейнсбери? Стали ли бы они относиться к ней с большим уважением? Почему-то она в этом сомневалась. Они нашли бы повод над ней посмеяться.

Глядя на свое отражение в зеркале, Лилли тяжело сглотнула. Боль обиды, которую ей нанесли, была сильна, но она не подаст виду. Расправив плечи, она пошла по коридору.

Ее каблуки ритмично постукивали по мраморному полу, когда она шла по залу ресторана, полному состоятельных посетителей. Когда она увидела Алессандро, сидящего рядом с Джулией, Лукрецией и их мужьями и смеющегося вместе с ними, ее смелость куда-то улетучилась. Повернувшись, она направилась в сторону бара.

Красивый молодой бармен в белом пиджаке, вытирающий бокалы бумажным полотенцем, произнес:

— Si, signorina?

Лилли посмотрела на полки с бутылками. Ей не помешало бы сейчас чего-нибудь выпить для храбрости, но она ждет ребенка. В последний раз она употребляла алкоголь на балу «Прециози ди Каэтани». Тогда Алессандро заставил ее почувствовать себя красивой и желанной.

На ее глаза навернулись слезы.

— Signorina? Prende qualcosa?[9] — спросил ее бармен.

Она вытерла глаза.

— Acqua frizzante, per favore.[10]

Чья-то сильная рука схватила ее за плечо. Повернувшись, она обнаружила, что это не Алессандро, а темноволосый мужчина со светло-голубыми глазами, знакомый ее мужа, которого она видела на днях на коктейльной вечеринке. Владимир Ксендзов, магнат из России, владеющий золотыми приисками на Аляске.

— Здравствуйте, Владимир.

Мужчина смотрел на нее с интересом:

— Что вы здесь делаете? — Он огляделся по сторонам: — Где ваш муж? Вы неважно выглядите. Вам нездоровится?

— Я в порядке. — Сдерживая слезы, она повернулась лицом к бармену, который протянул ей стакан воды. — О нет. Я забыла кошелек.

— Пожалуйста, позвольте мне, — сказал Владимир, доставая свой бумажник. Его брови взметнулись, когда бармен назвал ему сумму. — Так мало?

— Это вода, — ответила Лилли. — Я жду ребенка.

— А-а, — произнес Владимир. — Мои поздравления.

— Спасибо. Кроме нас с Алессандро об этом пока никто не знает. — Лилли бросила взгляд на столик, за которым сидел ее муж. — Уверяю вас, что, если бы мне было можно выпить что-нибудь покрепче, я бы это сделала.

Владимир поймал направление ее взгляда и понимающе кивнул:

— Вам нечего бояться, Principessa. Ваш муж от вас без ума. Я видел, как он на вас смотрит.

Прижав холодный стакан к своей разгоряченной щеке, Лилли прошептала:

— Вы, наверное, хотели сказать, как он на меня не смотрит.

— В таком случае он дурак. — Его взгляд упал на ее ожерелье из горного хрусталя. — Оно прекрасно. Где вы его купили?

— Я сделала его сама. Алессандро не хочет, чтобы я носила его в Риме. Он говорит, что из-за него его друзья могут надо мной смеяться, но мне все равно. Они и так надо мной смеются.

Он провел пальцем по нижнему краю ожерелья:

— Это же произведение искусства.

Его прикосновение, пусть и безобидное, заставило ее почувствовать себя неловко. Алессандро может за ними наблюдать и неправильно истолковать ситуацию. Впрочем, было бы неплохо, если бы он ее приревновал.

Посмотрев на его столик, она обнаружила, что он продолжает смеяться вместе со своими дузьями, не обращая на нее никакого внимания.

Ее глаза наполнились слезами. Как бы ей сейчас хотелось оказаться вместе с Алессандро на Сардинии подальше от остального мира! Она сама виновата. Он предупреждал, что ей будет плохо в Риме, но она все равно поехала с ним.

— Позвольте, я отведу вас к нему, — сказал Владимир.

Когда они подошли к столику, за которым сидел Алессандро, смех тут же стих.

— Cara. — Ее муж повернулся к ней с улыбкой: — Я уже начал гадать… — Затем он увидел позади нее Владимира, и его взгляд посуровел. — Добрый вечер, — холодно произнес он.

— Ваша жена плохо себя чувствует, — сказал Владимир. — Полагаю, вам следует отвезти ее домой.

— Да. — Поднявшись, Алессандро положил на стол несколько банкнот, попрощался с друзьями и, обняв Лилли за талию, повел ее к выходу.

Когда работник парковки пригнал его «феррари», Алессандро помог Лилли забраться на пассажирское сиденье.

Он молча вел автомобиль на большой скорости по улицам Рима. Лилли наблюдала за ним краем глаза. Его лицо было мрачным.

Чем больше она старается доставить ему удовольствие, тем хуже у нее это получается.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела, что бы ты так рано покинул своих друзей.

Алессандро дернул ручку переключения передач сильнее, чем это было необходимо.

— Я бы предпочел, чтобы ты сочла необходимым сказать о своем плохом самочувствии мне, а не Владимиру Ксендзову.

— Я просто пыталась…

— Не надо ничего говорить, — перебил ее Алессандро, заезжая в ворота палаццо, которые открыл охранник.

Оставив автомобиль посреди двора, он быстро направился к дворцу, построенному в шестнадцатом веке. Полная ярости и обиды, Лилли последовала за ним.

Алессандро уже поднимался по лестнице на второй этаж, когда она крикнула ему снизу:

— Ты несправедлив!

Остановившись, он, развязывая галстук, посмотрел на нее горящими глазами:

— Ты идешь в спальню?

Лилли уставилась на него в замешательстве. Ей безумно хотелось пойти с ним. Как бы сильно она на него ни злилась, желание было сильнее. Но как можно заниматься любовью, когда они оба в ярости? Она неистово покачала головой.

— В таком случае я иду к тебе.

Не успела Лилли опомниться, как он оказался рядом и, схватив ее за плечи, безжалостно впился ртом в ее губы. Когда она попыталась вырваться, он прижал ее к балюстраде лестницы, и его язык безжалостно ворвался в глубь ее рта. Ее вероломное тело тут же на это отреагировало. Соски затвердели под одеждой, внизу живота разлилась сладкая боль, и она позволила ему уложить ее на мягкий ковер. Издав низкий гортанный звук, он задрал подол ее платья и принялся расстегивать свои брюки. Это отрезвило ее.

— Нет, — пробормотала она, схватив его за запястье.

Его глаза расширились. Выдохнув, он отстранился, поднялся и стал застегивать брюки.

— Чтобы я больше тебя не видел рядом с Владимиром Ксендзовым, — холодно произнес он и, не сказав больше ни слова, пошел наверх.

Лилли сидела на полу в полной растерянности. Он почти занялся с ней любовью. Она почти позволила ему это! Затем, когда она сказала «нет», он просто ушел.

Ее ярость усилилась. Поднявшись, она поправила платье и отправилась следом за ним в спальню.

Из ванной доносился шум воды. Войдя внутрь, она увидела обнаженного Алессандро в душевой кабине. Отодвинув прозрачную дверцу, она протянула руку и выключила воду.

— Какого черта? — возмутился он.

Сложив руки на груди, она сердито бросила:

— Как ты смеешь так со мной обращаться?

— А чего ты ожидала? — отрезал он. — Что я осыплю тебя поцелуями с головы до ног, после того как ты весь вечер флиртовала с другим мужчиной?

— Я не флиртовала с ним! Он успокаивал меня. После того, как…

Глаза Алессандро сузились.

— После чего?

Лилли сглотнула, сдерживая слезы:

— Это не имеет значения.

Выйдя из душевой кабины, он произнес тоном, не терпящим возражений:

— Скажи мне.

Увидев в зеркале отражение его великолепного мускулистого тела рядом с ней, она почувствовала себя толстой и неуклюжей в своем дурацком бежевом платье.

— Не могу.

— Скажи!

— Они плохо обо мне говорили, — ответила она, содрогнувшись.

— Кто?

— Ты был прав, — прошептала Лилли. — Мне не следовало приезжать в Рим. — Она часто заморгала, чтобы сдержать слезы: — Мне здесь не место.

Алессандро схватил ее за плечи. Его глаза неистово сверкали.

— Просто скажи мне кто.

— Они вошли в дамскую комнату, где я пряталась в кабинке…

— Ты пряталась?

— …и начали разговаривать друг с другом. По-английски, чтобы я все поняла. Они назвали меня толстой и глупой и сказали, что ты со мной разведешься. Что они ждут не дождутся, когда ты вернешься к Оливии.

Какое-то время Алессандро молча на нее смотрел. Его губы были сжаты в тонкую линию. Затем он неожиданно отпустил ее, отвернулся и направился к двери.

Он снова от нее уходит, не сказав ни слова!

— Неужели тебе все равно? — спросила она.

Алессандро повернулся. На его лице была ярость.

— Мне не все равно, — ответил он. — Они пожалеют, что причинили тебе боль.

— Что ты собираешься делать? — испуганно произнесла Лилли, прочитав в его глазах мрачную решимость.

— Поскольку речь идет о женщинах, побить я их не могу. Но я могу отобрать у них то, что они больше всего любят. Их деньги.

— Каким образом?

— Всего несколько звонков нужным людям — и их мужья лишатся своих тепленьких местечек. — Его улыбка была похожа на волчий оскал. — Они останутся без гроша.

Лилли уставилась на него с разинутым ртом:

— Я думала, что они богаты.

— Это лишь видимость. На самом деле они по уши в долгах.

— Я думала, они твои друзья.

Его губы дернулись в презрительной усмешке.

— Друзья?

— Мне показалось, что ты хорошо проводишь с ними время.

— Я вырос вместе с ними, — ответил он, — но наши отношения никогда нельзя было назвать близкими.

Глядя на него, Лилли подумала о своих друзьях. Вспомнила, как в детстве играла вместе с Лизой, дочкой их экономки. Как каталась на велосипеде и на коньках со своей школьной подругой Кэти. У Алессандро ничего этого не было. Его друзья были ненастоящими. Ее сердце наполнилось сочувствием, и остатки гнева улетучились.

— Мне не нужна месть, — сказала она, подойдя ближе к нему. — Мне нужен только ты. Я люблю тебя, Алессандро.

Он резко вдохнул. Его взгляд стал задумчивым.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я все понял в тот день, когда ты собиралась мне сказать о своих чувствах, а я тебя остановил.

— Что? О чем ты говоришь?

— Неужели ты не помнишь? Ты хотела что-то мне сказать до свадьбы. Я тебя остановил, потому что уже все знал. Твои чувства ко мне были на твоем лице.

Рот Лилли приоткрылся при воспоминании о том моменте, когда она пыталась сказать ему правду о своей семье.

— Ты думал, что я собираюсь сказать тебе это? — медленно произнесла она. — Что я люблю тебя?

— Да. Но я не мог тебе позволить сказать вслух эти слова. Я думал, они разрушат все то, что есть между нами, и наш брак не сможет стать счастливым.

Он не знает!

У Лилли закружилась голова. Алессандро ничего не знает о ее семье. Все то время, что они были женаты, она думала, что он ни в чем ее не упрекает и не подозревает, потому что он добр и великодушен.

— Но сейчас, — добавил он, — я не знаю, как мне быть. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова кого-то полюбить. — Он стиснул зубы и отвернулся. — Когда мне было девятнадцать, меня предали. Девушка, которую я любил, сообщила мне, что ждет ребенка от другого мужчины. Мой отец игнорировал меня всю свою жизнь. — Алессандро глубоко вдохнул: — Когда он умер, моя мать сказала мне, что я не его сын.

— Что? — еле слышно проронила Лилли.

— Ко второму году их брака она его возненавидела. У нее был короткий роман на стороне, и она забеременела. Мой отец об этом не знал. Он думал, что я его сын, но это не помешало ему оставить мне в наследство кучу долгов.

В его черных глазах была боль. Лилли никогда прежде не видела, чтобы он так открыто выражал свои чувства.

— Мне жаль, — сказала она, крепко его обняв. — Кто твой настоящий отец?

Он отвернулся:

— Не знаю и знать не хочу.

Тогда она встала на цыпочки и принялась покрывать поцелуями его лицо, шею и плечи. Когда их взгляды встретились, по ее щекам катались слезы, которые она уже не пыталась сдержать.

— Теперь я твоя семья, Алессандро.

— Я не знаю, смогу ли полюбить тебя, Лилли, — тихо произнес он, — но мне бы очень этого хотелось. Ты достойна этого, как никакая другая женщина.

Сердце Лилли пропустило удар, затем бешено застучало.

— Это правда?

— Да. Ты первая женщина, которой я за долгое время смог довериться, — сказал он, нежно гладя ее по щеке. — Потому что я знаю, что ты никогда не будешь мне лгать.

Лилли бросило в дрожь. Как она может после этого рассказать ему о своей семье?

Она понимала, что должна это сделать, пока он все не узнал из другого источника, и дала себе слово, что скажет ему правду, когда их отношения станут крепче. Когда его друзья перестанут ее ненавидеть. Когда она станет ему настолько дорога, что он сможет ее простить.

— Мне жаль, что у нас не было полноценной свадьбы, — сказал Алессандро.

— Но мне очень понравилась наша свадьба!

Он грустно покачал головой:

— Нам следовало пригласить на церемонию твоих родных. Ты уже рассказала обо мне своему отцу?

— Еще нет. — Лилли тяжело сглотнула, затем заставила себя добавить: — Но когда-нибудь мы съездим в Миннесоту, и я тебя с ним познакомлю.

— Как насчет Рождества? — предложил он, улыбаясь. — Сначала мы устроим свадебный прием в Риме, затем, на Рождество, еще один в Миннесоте для твоих родных и друзей.

— Два свадебных приема?

— Да. Я хочу как следует отпраздновать нашу свадьбу.

— О, — только и смогла вымолвить она.

— Я дам твоему отцу возможность меня узнать. — Алессандро подмигнул ей: — Я понравлюсь ему, вот увидишь.

После всех этих планов и обещаний ее чувство вины только усилилось. Ей следовало сказать ему правду в первый же день.

— Конечно, — ответила она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Тебя невозможно не полюбить.

Его лицо вдруг стало серьезным.

— Мне не нужно, чтобы меня кто-то любил, — сказал он, заключив ее в объятия. — Мне нужна только ты.

Глава 10

Алессандро обомлел, когда увидел свою жену на верхней площадке лестницы. Он знал, что за пять недель подготовки к их свадебному приему в палаццо Лилли выбрала себе платье на свой вкус. Она настояла на том, что он не должен видеть ее наряд до сегодняшнего дня. Теперь он понял почему. На ней было бальное платье из муара цвета фуксии с завышенной талией и пышным подолом, который скрывал ее округлившийся живот. Ее распущенные темные волосы были украшены розовыми цветами. На шее у нее сверкало изготовленное ею ожерелье из фрагментов старинных украшений, которые она купила в антикварном магазине в Венеции.

Она остановилась на площадке, ожидая его реакции.

— Ну? Что ты думаешь?

Алессандро открыл рот, чтобы сказать ей, что она не может появиться в таком вызывающе ярком платье перед самыми стильными людьми в городе. Что единственный способ выжить в этом мире — это принять его правила. Но затем он увидел надежду в карих глазах Лилли и передумал. Ведь она больше месяца готовилась к этому приему.

По правде говоря, она отлично выглядела. Глядя на ее сияющее лицо, Алессандро вдруг понял, что ему наплевать, что подумают остальные. Главное, что она нравится ему.

— Ты очень красивая, — сказал он с улыбкой и прочитал на ее лице благодарность и облегчение, прежде чем она улыбнулась ему в ответ.

— Grazie.

Шелестя подолом платья, Лилли спустилась к нему и поправила ему бабочку:

— Ты тоже отлично выглядишь в этом смокинге.

Затем, встав на цыпочки, она так страстно его поцеловала, что, если бы гости уже не начали прибывать, он подхватил бы ее на руки, отнес в спальню и занялся с ней любовью.

Когда они шли в бальный зал приветствовать гостей, Алессандро с восхищением подумал обо всех изменениях в интерьере, которые сделала Лилли за время своего пребывания здесь. Она убрала на чердак всю скрипучую антикварную мебель и заменила ее мягкой и удобной. Раньше его палаццо напоминало музей, теперь оно стало уютным домом.

Было начало декабря. Во всех каминах горел огонь, на всех каминных полках лежали ветки сосны и падуба — символы наступившей зимы.

Посмотрев в дальний конец зала, Лилли ахнула от изумления:

— Ничего себе. Посол обхаживает Монику Валенти.

Поймав направление ее взгляда, Алессандро увидел седовласого мужчину, флиртующего с девятнадцатилетней старлеткой.

— Прошу прощения, дорогой, я должна ее спасти, — сказала Лилли, направляясь в их сторону.

Взяв бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, Алессандро стал наблюдать за своей женой.

В бальном зале было яблоку негде упасть. Лилли пригласила аристократов, государственных чиновников и крупных предпринимателей. Она пригласила даже Лукрецию и Джулию.

Алессандро, в отличие от своей жены, так легко не прощал обиды. Он позвонил обеим женщинам и отменил приглашения, так что они пропустили этот прием, который, безусловно, станет главным событием уходящего года. Это научит их проявлять больше уважения к его жене. Его губы искривились в усмешке. Несомненно, когда Лилли в следующий раз их увидит, они обе будут с ней любезными.

Он едва сдержал смех, когда Лилли завладела вниманием седовласого господина, и тот, очарованный ею, забыл о Монике Валенти.

Да и кто на его месте не был бы очарован? Среди тощих женщин в однообразных бежевых и черных платьях Лилли была как райская птица среди ворон. Гости выстраивались в очередь, чтобы с ней поговорить, и Алессандро внезапно вспомнил, какой робкой и напуганной она была на балу «Прециози ди Каэтани». За эти несколько месяцев столько всего изменилось.

Алессандро обвел взглядом переполненный зал. Лилли так тщательно готовилась к этому приему, словно вся ее дальнейшая жизнь зависела от него. Она сама выбрала поставщиков провизии, флористов и музыкантов. Ирландская рок-группа, приехавшая из Дублина по ее просьбе, поднимала всем настроение своей веселой музыкой. Ужин а-ля фуршет состоял из блюд, представляющих национальные кухни тех стран, в которых были филиалы «Каэтани ворлдвайд». Эта смесь разных культур должна была стать катастрофой, но Алессандро, к своему удивлению, обнаружил, что его влиятельные гости смеются, а их элегантные жены веселятся как школьницы.

Прием имел большой успех.

Лилли имела успех.

У него защемило сердце от захлестнувших его эмоций.

Почему он не понял этого прежде? Лилли прекрасна такая, какая есть. Ей не нужно меняться. Ей не нужно сливаться с окружением. Она рождена для того, чтобы выделяться.

Он должен немедленно к ней подойти, заключить ее в объятия, сказать, как он ей гордится, как она ему дорога, как…

— Дорогой. — Неожиданно перед ним возникла Оливия и преградила ему путь. Худая и бледная, в своем узком черном платье она походила на ангела смерти.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Уголки ее губ приподнялись.

— Меня пригласила твоя жена.

Последнее слово она произнесла с нескрываемой усмешкой.

— Лилли слишком великодушна, — сказал Алессандро.

— Разумеется. Она может себе это позволить.

— О чем ты говоришь?

— Она богата.

Алессандро фыркнул:

— Лилли не из богатой семьи. Именно поэтому она такая… настоящая.

— Как интересно. — Манерно рассмеявшись, Оливия провела алым кончиком ногтя по лацкану его смокинга, придвинулась ближе и прошептала: — Ты знаешь, что она дочь Уолтона Хейнсбери?

Потрясенный, Алессандро уставился на Оливию. Ему казалось, что мраморный пол уходит у него из-под ног.

Он покачал головой:

— Ты спятила. Лилли родом из небольшого городка на Среднем Западе.

Оливия запрокинула голову и рассмеялась:

— Ты имеешь в виду Миннеаполис? Это большой город, дорогой. Там находятся главные офисы множества крупных компаний, включая…

«Включая „Хейнсбери корпорейшн“», — вспомнил он, и по его спине пробежала ледяная дрожь.

— Лилли не его дочь.

— Она не просто его дочь. Она его единственный ребенок. Его наследница.

«Мой отец бизнесмен. Он сказал, что лишит меня наследства, если я не вернусь в Миннесоту и не выйду замуж за одного из его менеджеров».

У нее есть часы от Хейнсбери, которые были изготовлены по заказу ее матери.

Алессандро отказывался верить Оливии. Всему этому должно найтись другое объяснение.

— Когда мы с Лилли познакомились, она работала у меня в канцелярии.

Оливия принялась изучать свой безупречный маникюр.

— Разве можно найти более подходящее место для корпоративного шпиона?

Алессандро вспомнил, как застал Лилли одну в своем кабинете в тот вечер, и внутри у него все оборвалось.

«Я просто хотела поработать несколько часов в тишине, чтобы меня никто не беспокоил».

Она обо всем знала. Знала о его планах относительно «Джоерии» и передала информацию Тео Сент-Рафаэлю. После того как Алессандро ее соблазнил и оставил одну на своей вилле в Сонома, она, должно быть, решила ему отомстить и связалась с его врагом.

— Меня удивляет, что твоя компания вообще наняла ее, учитывая ее предыдущее место работы. Она была экономкой Тео Сент-Рафаэля. Он ее кузен. Она ушла от него за несколько дней до того, как начала работать на тебя.

Эти слова подействовали на него как удар под дых.

— Тео Сент-Рафаэль, граф Кастельнау, приходится Лилли кузеном?

— Да. Она все время тебе лгала, но ты этого ожидал, не так ли? Ты составил брачный договор?

— Нет, — пробормотал он.

— Умная девчонка. Интересно, насчет чего еще она тебе солгала? Насколько хорошо ты ее знаешь?

— Я знаю, что она ждет от меня ребенка.

— Ты правда в это веришь? — усмехнулась Оливия.

Вдруг в его голове раздался голос из далекого прошлого: «Это не твой ребенок. Я солгала».

Он сжал руки в кулаки.

— Разумеется, это мой ребенок. Лилли не стала бы лгать насчет этого.

— Ты же знаешь, какими хитрыми и безжалостными бывают люди.

— Я? Да мне до твоей женушки далеко, — рассмеялась Оливия. — Должно быть, она спланировала все это с самого начала, чтобы отобрать у тебя компанию и разделить ее поровну между своим отцом и кузеном.

— Я тебе не верю, — солгал Алессандро.

— Спроси у нее сам.

Выругавшись, он направился через толпу к Лилли.

Его беспечная радость улетучилась. Остались только ярость и отчаяние.

Он отдал Лилли все, а она сделала из него дурака. Она лгала ему с самого начала. Насчет своей семьи. Насчет предыдущего места работы. Возможно, даже насчет…

«Нет».

Он отбросил эту гнусную мысль.

Видя его выражение лица и сжатые в кулаки руки, люди расходились в стороны.

Лилли разговаривала и смеялась с Владимиром Ксендзовым, который смотрел на нее с восхищением.

Она играет с ним? Пытается использовать этого русского так же, как использовала его?

Увидев Алессандро, Лилли побледнела.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Назови мне свое имя.

— Лилли Каэтани, — смущенно ответила она.

— Нет, — отрезал он. — Назови мне свое имя.

Музыка прекратилась. Сотни гостей перестали разговаривать, и в зале воцарилась тишина.

Его жена сглотнула и прошептала:

— Лилли Смит.

— Назови мне свое имя, черт побери! — взревел он.

— Алессандро, я собиралась все тебе рассказать, — проронила она, чуть не плача.

— Когда? После того, как украла бы мою компанию и поделила ее между Хейнсбери и своим кузеном?

— Нет! Я пыталась все тебе рассказать до свадьбы. Ты сказал, что уже знаешь. У тебя большие возможности, и я поверила тебе.

— И ты думала, что, если бы я знал, кто твои родственники, я бы на тебе женился? Ты с самого начала мне лгала. Даже насчет своего имени.

Ее ресницы задрожали.

— Я сменила имя три года назад, когда мой отец развелся с моей тяжелобольной матерью. Я больше не хотела быть Хейнсбери, поэтому взяла ее девичью фамилию.

— Ты знала, что, если бы упомянула в своем резюме имена Хейнсбери и Сент-Рафаэля, тебя никогда бы не взяли на работу в «Каэтани ворлдвайд».

— Да, — призналась она.

— Ты устроилась в мою компанию для корпоративного шпионажа.

— Нет! Мне просто нужна была работа, пока я пыталась открыть собственное дело. Я отправилась в Сан-Франциско, чтобы осуществить свою мечту. Я…

— Чушь собачья, — перебил ее Алессандро. — Ты отправилась в Сан-Франциско, чтобы обманным путем заставить Джереми Уэйкфилда предоставить тебе эскизы новой продукции «Каэтани ворлдвайд». Ты собиралась передать их своему отцу, чтобы он сделал копии наших эксклюзивных моделей в Китае и они поступили в продажу раньше нашей продукции. Потом я пригласил тебя на бал «Прециози», и ты поняла, что у тебя есть возможность извлечь большую выгоду. — Он цинично рассмеялся: — Ты решила стать моей любовницей, чтобы передавать информацию своим родственникам.

— Я бы никогда тебя не предала! Я собиралась все тебе рассказать. Я дала себе слово, что сделаю это, в тот день, когда поняла, что ты ничего не знаешь о моей семье. Я думала, что тебе все известно, пока впервые не призналась тебе в любви.

Ее голос дрожал, глаза блестели, но на этот раз слезами она ничего не добьется.

— Это было больше месяца назад. — Схватив ее за плечи, Алессандро посмотрел ей в глаза: — Все это время я тебе доверял, а ты ждала момента, когда сможешь нанести мне удар в спину. Какова была ваша цель? Вы с отцом и кузеном планировали осуществить захват моей компании?

— Ты ведь не настолько глуп, чтобы так думать, правда? — Она всхлипнула, и по ее щекам потекли слезы.

Кровь стучала у Алессандро в висках. Он едва мог дышать, не то что соображать.

— Я проклинаю тот день, когда встретил тебя. Осталась всего одна вещь, которую я хочу узнать. — Он коснулся пальцем ее нижней губы. — Как далеко ты зашла в своей лжи?

Ее рот приоткрылся, словно для поцелуя. Его ладонь скользнула по его шее, груди, обтянутой корсажем платья, животу, скрытом под пышной юбкой.

— Это мой ребенок?

Ее карие глаза расширились.

— Скажи мне правду, Лилли. Ты спала с другим мужчиной?

Она снова всхлипнула. Ее черты исказились как от боли. Глядя на ее лицо, Алессандро внезапно забыл о сотнях гостей, о «Каэтани ворлдвайд», об Оливии, стоящей рядом с ним. Он мог думать только о том, что хотел ей сказать до своего разговора с Оливией. О том, что любит Лилли.

Но теперь он знает, что женщина, которую он любит, лгала ему с самого начала.

— Ты правда думаешь, что я могла бы переспать с другим мужчиной и всю оставшуюся жизнь лгать тебе? — Она выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. — Как ты можешь так плохо обо мне думать? Я люблю тебя!

— Ты хорошая актриса, Лилли. Эти слезы, эта дрожь в голосе. Тебе почти удалось заставить меня поверить, что я тебе небезразличен.

— Но это правда! Я действительно тебя люблю!

— Перестань это говорить, — отрезал он. — Я не верю ни единому твоему слову.

Она посмотрела на Оливию, стоящую за его спиной:

— Это она настроила тебя против меня, не так ли? Она использовала мою невинную ложь, чтобы представить меня шпионкой и коварной обольстительницей? И ты поверил ей. Ты никогда не считал, что я достаточно хороша, чтобы быть твоей женой. Ты не хотел меня любить.

— Я презираю тебя, — произнес он ледяным тоном.

Она зарыдала, и Владимир Ксендзов положил руку ему на плечо:

— Хватит, Алессандро. Вы изложили свою позицию.

Резко отпрянув, Алессандро едва удержался от того, чтобы ударить его по лицу.

— Не лезь не в свое дело!

Внезапно он возненавидел Ксендзова, Оливию и всех остальных в этом зале.

— Эй, вы все! — крикнул он, обведя взглядом зал. — Убирайтесь отсюда!

Удивленный тем, как холодно и грубо это прозвучало, он перевел взгляд на Лилли.

Ее глаза были полны боли, но стояла она прямо, с гордо поднятой головой.

— Либо ты прямо сейчас скажешь, что это твой ребенок, либо я уйду и никогда не вернусь.

Ему опять выдвинули ультиматум.

— Я должен поверить тебе на слово?

— Я не собираюсь продолжать отношения, за которые ты не хочешь бороться. — Лилли холодно посмотрела на Оливию: — Вот та женщина, которая тебе нужна. Она такая же бесчувственная, как ты.

Лилли повернулась, чтобы удалиться, но он остановил ее, схватив за плечо:

— Ты не можешь уйти, пока мы не сделали тест на отцовство.

— Я больше не буду пытаться заставить тебя меня полюбить, — прошептала она. — Это бесполезно.

Он не может проявить слабость. Она не должна узнать, как глубоко ранила его сердце.

— Ты останешься в Риме до тех пор, пока я не разрешу тебе уехать, — бросил он.

— Нет. Я не останусь.

Ее глаза лихорадочно горели, выражение лица было странным.

— Как ты и предположил, я действительно спала с другим мужчиной, — произнесла она, сдерживая рыдания. — И я любила его.

Ее признание подействовало на него как удар зазубренным ножом в сердце. Он уставился на нее потрясенный:

— А как насчет ребенка? Он мой?

По щекам Лилли покатились слезы. Вместо ответа она сняла кольцо с желтым бриллиантом и молча протянула ему.

Он машинально взял кольцо. Лилли повернулась и быстро пошла сквозь толпу, не оглядываясь.

На этот раз Алессандро не попытался ее остановить. Закрыв глаза, он прижал ко лбу кулак, в котором было кольцо, и почувствовал, что часть его умерла.

Глава 11

Неделю спустя Алессандро сидел в своем кабинете и тупо смотрел на документы на развод. Он не видел Лилли с того самого дня, как она убежала из палаццо в бальном платье, взяв с собой только загранпаспорт и кошелек. Он понятия не имел, где она находилась, и ему было все равно. Ему не нужна ни она, ни ребенок, которого она ждет. Пусть ее разыскивают его адвокаты.

Однако всякий раз, когда он проходил мимо комнаты, которую Лилли переоборудовала в детскую, его сердце болезненно сжималось. В багажнике его машины по-прежнему лежал плюшевый розовый слон в подарочной упаковке, которого он купил за день до свадебного приема.

Алессандро закрыл лицо руками. Ему будет лучше без них. Он в них не нуждается. Он вернется к прежней жизни, будет зарабатывать деньги и заводить короткие интрижки с утонченными красотками вроде Оливии. Он больше никогда никому не будет доверять.

Зазвонил его мобильный телефон. Машинально взяв его, он нажал кнопку соединения.

— Привет, дорогой, — раздался в трубке веселый голос Оливии. — Я приглашаю тебя на ланч. Давай вместе отметим твой развод.

— Я еще не развелся, — ответил он.

— Все равно я тебя приглашаю. Тебе нужно развеяться.

Ее томный голос действовал ему на нервы. Он повернулся лицом к окну и тупо уставился на бледно-голубое небо. Где сейчас Лилли? С другим мужчиной? Он вспомнил, с каким восхищением на нее смотрели Джереми Уэйкфилд и Владимир Ксендзов.

«Как ты и предположил, я действительно спала с другим мужчиной. И я любила его».

Это означает, что она лгала Алессандро, когда говорила, что любит его.

Еще одна наглая ложь.

К воротам особняка подъехал черный лимузин. Выйдя из него, шофер открыл дверцу элегантному темноволосому мужчине, который направился к охраннику. Подавшись вперед, Алессандро прищурился, чтобы разглядеть лицо гостя.

Узнав его, он мрачно выругался и вскочил на ноги.

— Дорогой, почему ты молчишь? — спросила Оливия. — Что-то случилось?

— Ко мне пришли, — буркнул он в трубку. — Я должен идти.

— Что это за важный гость такой, из-за которого ты прерываешь разговор со мной?

— Тео Сент-Рафаэль.

— Что? — В голосе Оливии слышалась растерянность. — Ты не должен с ним встречаться. Я сейчас за тобой заеду, и мы отправимся в ресторан.

— Извини. — Разорвав соединение, Алессандро положил телефон на стол и быстро пошел вниз. Его руки были сжаты в кулаки, кровь в жилах кипела.

— Впустите его, — сказал он охраннику.

Ворота открылись, и в них вошел Тео Сент-Рафаэль. В костюме безупречного покроя, начищенных до блеска ботинках и с кожаным портфелем в руке он выглядел элегантным и спокойным. Алессандро в джинсах и футболке почувствовал себя рядом с ним оборванцем.

— Какого черта тебе здесь надо, Сент-Рафаэль? — спросил он. — Пришел позлорадствовать?

Француз посмотрел на него как на умалишенного:

— Позлорадствовать?

— Готов поспорить, ты и твоя кузина хорошо посмеялись после того, как она помогла тебе украсть у меня сделку с мексиканцами. С ее стороны было очень умно переспать со мной, чтобы выудить из меня информацию!

Сент-Рафаэль за доли секунды сократил расстояние между ними и сильно ударил Алессандро кулаком в челюсть. Тот едва удержался на ногах.

— Это тебе за Лилли, — сказал француз, неистово сверкая глазами.

Первой реакцией Алессандро было дать ему сдачи, но что-то его остановило.

— По крайней мере, у тебя хватило храбрости встретиться со мной с глазу на глаз, вместо того чтобы продолжать действовать за моей спиной, — сказал он, потирая челюсть.

— Лилли держала от тебя в секрете только одну маленькую вещь.

— Маленькую? — цинично усмехнулся Алессандро. — Она передала тебе мои планы относительно «Джоерии». Убедила меня на ней жениться, будучи влюбленной в другого мужчину. И что самое ужасное… — Он резко остановился. — Зачем ты сюда пришел? Чего еще она от меня хочет?

— Я предпочел бы поговорить об этом в твоем кабинете, — ответил француз, холодно глядя на него.

Алессандро хотел сказать Сент-Рафаэлю, что позволит ему войти в этот дом только через его труп, но, вспомнив про автомобили папарацци, которые уже целую неделю стоят на противоположной стороне улицы, кивнул и молча направился ко входу в палаццо.

Когда они оказались в его кабинете, француз сообщил ему:

— Я приехал за вещами Лилли. За ее инструментами и одеялом, которое сшила ее мать.

— А как насчет одежды и драгоценностей, которые я ей дарил?

— Она сказала, что ей все это не нужно.

Алессандро устало опустился в кресло. После исчезновения Лилли он в порыве гнева захотел выбросить ее вещи, но не смог этого сделать. Ведь они часть женщины, которую он любит.

— Ее хлам в коробке у входной двери, — отрезал он. — Буду рад от него избавиться.

Сент-Рафаэль смерил его ледяным взглядом, затем открыл свой портфель, достал из него папку и протянул ее Алессандро.

— Что это? — спросил тот, не прикасаясь к ней.

— Сделка с мексиканцами. Если, конечно, она тебе еще нужна.

Открыв папку, Алессандро пробежал глазами текст документа и обнаружил, что это контракт, в котором ему предлагается обменять виноградники Сент-Рафаэля на «Джоерию». Он стал искать подвох, но не нашел ничего подозрительного.

— Я также откажусь от сделки с японцами.

Алессандро уставился на него в замешательстве:

— Я не понимаю.

— Это идея Лилли. Она хочет тебе помочь.

— Зачем ей мне помогать, когда она меня предала?

— Лилли тебя не предавала, — сказал француз. — Информацию мне предоставлял другой человек. Эта женщина сказала, что хочет отомстить тебе за то, что ты предпочел ей глупую девчонку из канцелярии. — Немного помедлив, он добавил: — Я понятия не имел, что она говорила о Лилли.

— Ее звали Оливия? Оливия Бьянки?

— Вы двое друг друга стоите.

Могло ли это быть правдой? Могла ли Оливия его предать? Тогда он вспомнил, что она много раз была рядом с ним в его машине, когда он отвечал на деловые звонки. Определенно она знала о его соперничестве с Сент-Рафаэлем.

У нее был мотив, связи и средства.

— Но ты должен письменно пообещать, что сохранишь дизайнерскую студию в Мехико, — сказал кузен Лилли. — Я дал Родригесу слово, что никто из его людей не потеряет работу. В отличие от тебя я не хочу, чтобы меня считали лжецом.

Алессандро прищурился:

— Я не лгал. Я просто не выражал открыто своих намерений.

— Ты солгал, и твоя ложь хуже, чем невинная ложь Лилли. Она всего лишь пыталась получить работу. Ты же пытался набить деньгами свои карманы, очернив доброе имя владельца «Джоерии» и лишив работы его сотрудников. Ты солгал Родригесу. Ты солгал Лилли, не упомянув перед свадьбой, что не позволишь ей работать.

Щеки Алессандро загорелись.

— Лилли спала с другим мужчиной, а потом пыталась убедить меня в том, что это мой ребенок.

Сент-Рафаэль недоуменно покачал головой:

— Если ты в это веришь, значит, ты еще глупее, чем я думал. — Он достал из портфеля еще один документ: — Вот. Передай его своим адвокатам.

«Как ты и предположил, я действительно спала с другим мужчиной».

Алессандро вспомнил большие глаза Лилли, полные боли, ее странное выражение лица и дрожащий голос.

«И я любила его».

Вдруг его поразила догадка.

Что, если, говоря о другом мужчине, она имела в виду его, Алессандро? Такого, каким он был до того, как публично усомнился в ней?

Он поклялся уважать и защищать свою жену. Почему он не поговорил с ней наедине вместо того, чтобы устраивать публичный скандал? Почему не дал ей возможность все объяснить? Вместо всего этого он глубоко оскорбил женщину, которая любила его всем своим великодушным сердцем.

— Где Лилли? — прошептал он.

— Несколько часов назад она покинула Францию, — сухо ответил Сент-Рафаэль. — Она хочет навестить своего отца, прежде чем начать искать место для своего будущего офиса.

— Она действительно собирается открыть свой бизнес?

— Моя жена говорит, что украшения, которые изготавливает Лилли, уникальны и будут пользоваться спросом. Она разбирается в таких вещах. — Француз побарабанил пальцами по столу. — Знаешь, мне, наверное, следовало бы поблагодарить тебя за то, что ты сделал для моей кузины.

— За то, что женился на ней?

— За то, что разводишься с ней, — холодно ответил Сент-Рафаэль. — Лилли самый добрый человек, которого я знаю. В ней нет ни капли подлости. Она и ее ребенок заслуживают лучшего мужа и отца, чем ты. — Он закрыл с щелчком свой портфель. — Но бизнес есть бизнес. Если надумаешь обменять виноградники на «Джоерию», распорядись, чтобы твои юристы встретились с моими. Нам нет необходимости снова встречаться. Adieu.[11]

Не сказав больше ни слова, Тео Сент-Рафаэль удалился. Какое-то время Алессандро сидел в кресле и тупо смотрел на бумаги, лежащие на столе, затем встал и увидел в окно Сент-Рафаэля, выходящего из ворот с коробкой в руках. Мгновение спустя его лимузин уже скрылся за углом.

«Я люблю тебя, Алессандро».

Закрыв глаза, он прижался лбом к холодному стеклу.

«Я больше не буду пытаться заставить тебя меня полюбить. Это бесполезно».

Лилли его не предавала. Это он ее предал. Он намекал ей на то, что она недостаточно хороша, чтобы понравиться его друзьям. Он покупал ей одежду, сомневаясь в ее вкусе, говорил, что ее украшения не будут продаваться. Настоял на том, чтобы она отказалась от своей мечты и целыми днями сидела одна в палаццо и ждала его возвращения с работы.

Он позволил ей его любить, не предложив взамен ничего, кроме безликих дорогих побрякушек, которые, как он понял позже, были ей не нужны. Все эти месяцы она делала все для того, чтобы ему было с ней хорошо. Неудивительно, что после того, как он публично усомнился в ее порядочности, Лилли от него ушла. В тот вечер она в конце концов осознала, что он не ее принц в сверкающих доспехах, и перестала бороться за их отношения.

Она была права. Он боялся ее любить. Боялся снова себе позволить быть уязвимым. Шестнадцать лет он держал свое сердце на замке. Когда Оливия оболгала Лилли, он использовал это как предлог, чтобы убежать от любви, которая так его пугала.

«Мы все должны выбирать в этой жизни. Либо безопасность тюрьмы, либо пьянящую радость свободы».

Это он ей сказал, не так ли?

Он считал ее робким мышонком, но на самом деле она оказалась смелой, а он трусом.

Но он больше не будет прятаться от любви.

Он вернет ее доверие, даже если для этого ему придется выставить себя дураком перед всем миром.

Расправив плечи, он дал себе слово, что заслужит ее.

После утомительного ожидания в роскошной гостиной отцовского дома у Лилли сильно болела спина.

Она поерзала на жестком диване, копии тех, что были в моде в эпоху Людовика Четырнадцатого, и посмотрела на часы.

С момента ее приезда сюда прошло уже шесть часов. Они не виделись три года, а он заставляет ее так долго его ждать в полном одиночестве в огромном доме, который он построил для своей любовницы.

Очевидно, таким образом он наказывает ее за то, что она не вернулась домой в июне, чтобы выйти замуж за его сотрудника.

Нижнюю часть спины внезапно пронзила боль, и она поднялась. Из окон открывается прекрасная панорама заснеженного озера Миннетонка за голыми деревьями, но это место все равно походит больше на офис, чем на дом. Здесь нет ни одной фотографии, только постеры рекламных кампаний «Хейнсбери». Ближайший из них изображает счастливую молодую пару на скамейке в парке, окруженную огромным изображением обручального кольца. «Ювелирные изделия „Хейнсбери“. Когда подходит только совершенство», — гласит слоган внизу.

Обручальные кольца. Свадьбы. Сейчас Лилли все это ненавидела. Она отдала своему мужу все, но этого оказалось недостаточно. Алессандро поверил каждому слову Оливии. Он даже предположил, что Лилли могла спать с другим мужчиной.

Она действительно спала с другим мужчиной. До того вечера, когда Алессандро оскорбил ее на глазах у сотен гостей, она считала его другим. Должно быть, мужчина, которого она любила, существовал лишь в ее воображении.

Лилли тяжело сглотнула. Любимое дело поможет ей в трудное для нее время. После того, что ей пришлось пережить, она больше не боится неудач.

Покинув палаццо Алессандро, Лилли несколько дней проплакала в гостевой комнате в замке своего кузена во Франции, прежде чем прийти в детскую, чтобы поиграть с ребенком Тео. Увидев на ее шее ожерелье из кристаллов розового цвета, Кэрри, жена Тео, поинтересовалась, где она его купила. Узнав, что Лилли занимается изготовлением украшений и хочет открыть собственное дело, Кэрри сказала, что с удовольствием вложит деньги в ее бизнес.

Ее мечта наконец осуществится. За время своего брака с Алессандро она обрела достаточно смелости и уверенности в себе, чтобы пойти на риск. Добьется она успеха или нет, будет зависеть только от нее. Она самостоятельная женщина. Ничья экономка, ничья жена и, похоже, ничья дочь.

Когда солнце начало садиться, ее терпение лопнуло, и она повернулась, чтобы уйти.

— Чего ты хочешь?

Увидев своего отца, стоящего в дверном проеме, она раскрыла рот от потрясения. За три года, прошедшие после смерти его жены, Уолтон Хейнсбери постарел лет на двадцать и похудел фунтов на тридцать. Он курил сигару и смотрел на дочь с нескрываемым раздражением.

— Пришла умолять меня снова включить тебя в мое завещание? Слишком поздно, юная леди. Я все отдаю на благотворительность.

— Я пришла не за деньгами, — сказала Лилли.

— Так я тебе и поверил!

Его слова возмутили ее.

— Я никогда не просила у тебя денег, и ты прекрасно это знаешь. — Гордо подняв подбородок, она добавила: — Я пришла только для того, чтобы сообщить тебе, что ты станешь дедушкой.

Он уставился на нее. Его лицо было очень бледным, кожа на щеках обвисла. Затянувшись несколько раз, он спросил:

— Ты беременна?

Она кивнула. Его взгляд упал на ее левую руку.

— И у тебя нет мужа.

— Я сама смогу позаботиться о себе и о ребенке.

— Не сможешь! — прорычал он. — Ты вернулась сюда, ожидая, что я, как и прежде, буду решать все твои проблемы.

Его обвинение было столь несправедливо, что Лилли больше не смогла сдерживаться.

— Ты никогда не решал моих проблем! Ты просто заставлял меня чувствовать себя глупой и беспомощной. С того момента, как ты узнал, что у меня дислексия, ты стал обращаться со мной по-другому. Так же, как с мамой, когда она заболела!

— Я любил тебя и твою мать и пытался заботиться о вас обоих.

— Разведясь с ней, когда она смертельно заболела? Бросив нас, чтобы построить этот дом для своей любовницы? Кстати, где Тиффани?

Уолтон отвернулся:

— Она ушла от меня несколько месяцев назад.

— О, — проронила Лилли, не зная, что сказать.

— Я никогда не хотел оставлять твою мать. Паула сама меня об этом попросила.

Лилли нахмурилась:

— Что?

— Когда я признался твоей матери, что у меня есть любовница, я поклялся ей, что, если она сможет меня простить, я стану образцовым мужем. — На его лице появилась печальная улыбка. — Но она прогнала меня и сказала, чтобы я больше не появлялся. Я исполнил ее волю и пришел только на ее похороны.

— Я не знала. Я думала…

— Твоя мать не хотела ничего тебе говорить, и я отнесся к ее решению с уважением.

— И позволил мне винить во всем тебя одного, — прошептала Лилли.

— Я это заслужил. — Он отвернулся. — Кто отец твоего ребенка? Нищий музыкант? Художник? Есть хоть малейшая вероятность того, что он поведет себя как порядочный человек?

— На самом деле мы с ним поженились в сентябре в Лас-Вегасе.

— Ты вышла замуж, не сообщив мне? — возмутился Уолтон.

— Это уже не важно, потому что он собирается со мной развестись.

— Так скоро? Кто позаботится о тебе и ребенке?

— Я сама. Мы с Кэрри решили открыть… — начала Лилли.

— Я не позволю тебе в одиночку растить ребенка, — заявил ее отец. — Ты с этим не справишься. Ты переедешь ко мне.

— Почему ты не можешь поверить в меня, папа? — прошептала она. — Почему не можешь забыть о моей дислексии и поддержать меня в моих начинаниях?

— Лилли…

— До свидания, папа. Нам больше не о чем говорить.

Выбежав из особняка, Лилли села в машину, которую взяла напрокат. Когда она подъехала к закрытым воротам, охранник, разговаривающий по телефону, проигнорировал ее. Тогда она опустила стекло и крикнула:

— Откройте немедленно!

— Мистер Хейнсбери просил, чтобы вы задержались.

Все же он нажал на кнопку и открыл ворота.

Лилли выругалась себе под нос. Как же она устала иметь дело с мужчинами, которые всячески доказывали, что она им не нужна!

Она выехала из ворот, но, оказавшись на пустой проселочной дороге, увидела в зеркало заднего обзора своего отца, бегущего за ней, остановилась и вышла из машины. Уолтон замедлил темп, но она не сделала ни шагу ему навстречу.

— Ты ничего не знаешь, правда? — спросил он, тяжело дыша. — Пока ты не сказала мне о ребенке, я думал, что ты приехала, потому что все узнала.

— Узнала что?

— Я умираю, Лилли.

Она тупо уставилась на него:

— Что?

— Тиффани ушла от меня из-за этого. — Он опустил взгляд. — Врачи дают мне около года. Может, чуть больше. Если бы ты вышла замуж за Джеральда, о тебе было бы кому позаботиться, и я, зная это, мог бы спокойно умереть.

Дрожа всем телом, Лилли смотрела на своего отца и вспоминала, как он рассказывал ей о драгоценных камнях, учил оценивать их и сваривать металлы. Именно он привил ей любовь к ювелирному делу.

— Неужели нет никакой надежды?

Уолтон покачал головой:

— Я очень виноват перед тобой, Лилли. Я был плохим отцом. Ты вправе меня осуждать, но я не могу позволить тебе уйти вот так, зная, что, возможно, это наша последняя встреча. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда любил тебя и гордился тобой. — Его глаза наполнились слезами. — Я сказал тебе, что ты во мне нуждаешься. Это была ложь. На самом деле это я в тебе нуждаюсь. Клянусь, что, если я доживу до рождения своего внука, я буду хорошим дедом.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулась Лилли. — Ты был не таким уж плохим отцом. Правда. У меня было счастливое детство.

Только Лилли собралась его обнять, как позади нее послышался какой-то шум. Повернувшись, она увидела едущий по дороге фургон. Когда он проехал мимо ее машины и встал за ней, из кабины вышел шофер и быстро направился к задней части фургона.

— Эббот? — изумленно прошептала она, не понимая, что делает шофер Алессандро в Миннесоте на проселочной дороге.

Когда он открыл задние дверцы и Лилли увидела, что находится внутри, у нее перехватило дыхание.

Там был средневековый рыцарь в блестящих доспехах. Он поднял забрало, и она увидела красивое лицо Алессандро. Его черные глаза смотрели на нее с обожанием, и она подумала, что ей все это снится.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Я приехал за тобой, — ответил он. — Я вел себя как трус и идиот. Вернись ко мне, Лилли, и позволь мне доказать тебе, что я могу быть мужем, о котором ты всегда мечтала.

Со слезами на глазах она направилась к фургону. Алессандро спрыгнул вниз, но доспехи оказались слишком тяжелыми, и он с лязгом растянулся на заснеженной дороге.

Лилли тут же опустилась перед ним на колени:

— Ты в порядке? Ты не ушибся?

Алессандро не двигался. Что, если от удара он потерял сознание? Встревоженная, она подняла забрало и обнаружила, что он беззвучно смеется.

— Зачем ты устроил этот маскарад? — с улыбкой спросила Лилли.

Он поднял руку в железной перчатке и коснулся ее щеки:

— Ради женщины, которую я люблю, я пошел бы и не на такое. Ради тебя я убивал бы драконов, если бы они существовали.

Что он только что сказал? Что он ее любит? Радость, наполнившая ее сердце, была так велика, что ее хватило бы на весь мир.

— Я сейчас помогу тебе встать, — сказала Лилли.

Но броня оказалась тяжелее, чем она думала, и ей на помощь пришли Эббот и ее отец.

— Здравствуйте, сэр, — с улыбкой сказал Алессандро ее отцу, оказавшись в вертикальном положении. — Не думаю, что мы с вами встречались. Я Алессандро Каэтани.

Глаза Уолтона расширились от изумления.

— Это твой муж? — спросил он Лилли.

Она кивнула, и ее отец присвистнул:

— Это будет грандиозное слияние!

Поймав сердитый взгляд Лилли, Уолтон обратился к Эбботу:

— Не желаете выпить кофе в домике у ворот?

— С удовольствием, — кивнул тот, и они оба удалились.

Лилли и Алессандро остались одни на пустой заснеженной дороге. С озера дул пронизывающий ветер, но Лилли было тепло от переполнявшего ее счастья. Она положила руку сбоку на его шлем, и он накрыл ее своей железной перчаткой:

— Прости меня. Мне не следовало спрашивать, мой ли это ребенок. Я знаю, что он мой. Я люблю тебя, Лилли. Только расставшись с тобой, я понял, что ты была права. Я боялся тебя любить, но еще страшнее оказалось тебя потерять. Тогда я поклялся себе, что пойду на все, чтобы тебя вернуть.

Из глаз Лилли потекли слезы.

— Я люблю тебя, Алессандро, — прошептала она.

Затем, встав на цыпочки, сняла с него шлем и на крыла его губы своими. Он страстно ответил на ее поцелуй.

Когда она наконец отстранилась и посмотрела на своего мужа, его черные глаза блестели. Она не знала, чьи слезы были у него на щеках, ее или его. Но разве это имеет значение, когда они единое целое?

— Спасибо тебе за это безумие, — произнесла она с улыбкой. — Спасибо, что исполнил мою детскую мечту.

Алессандро положил руки ей на талию и начал покачиваться, переступая с ноги на ногу.

— А я хочу поблагодарить тебя за то, что впервые за много лет мне захотелось танцевать.

A Night of Living Dangerously

© 2012 by Jennie Lucas

«Приглашение на бал»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Примечания

1

Спасибо (ит.).

2

Я целую (ит.).

3

Ты целуешь (ит.).

4

Он целует (ит.).

5

Очень хорошо (ит.).

6

Добрый вечер, принцесса (ит.).

7

Добрый день, дорогая (ит.).

8

Добрый вечер (ит.).

9

Синьорина, будете что-нибудь пить? (ит.)

10

Газированную воду, пожалуйста (ит.).

11

Прощай (фр.).

Content

Дженни Лукас
Приглашение на бал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания