Джекки Коллинз

ИГРОКИ И ЛЮБОВНИКИ

Книга первая

Посвящается всем любовникам

и игрокам,

которых мне довелось знать.

Особенно Оскару

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Эл Кинг захлопнул и запер дверь в ванную комнату. Включил душ и не меньше пяти минут стоял под потоками приятно теплой воды. Энергично намылился, потом, повернув кран, сделал воду ледяной, подивившись, как сразу сжучился его член. Поразительно. Всегда одинаковая реакция.

Он выбрался из душа и, глядя в большое, до пола, зеркало, принялся изучать свою обнаженную фигуру. Неделя, проведенная на ферме здоровья, безусловно, пошла ему на пользу. Небольшое брюшко, появившееся в последнее время, исчезло, живот снова стал плоским. Тут сильно помогли сорок ежедневных отжиманий. Он повернулся боном. Зеркало говорило, что и так неплохо. Тело в хорошей форме. Худое, загорелое, волосатое, как и должно быть у мужчины.

Да, он выглядел лучше, чем когда-либо. Последняя операция по удалению мешков под глазами определенно оказалась удачной, и новые коронки — просто блеск.

Физически он был вполне готов к предстоящему турне по Америке. Но ждал его со смешанными чувствами. Со времени его последних гастролей прошло более двух лет, и сейчас он вовсе не был уверен, что выдержит предстоящую гонку. Хотя он не признался бы в этом никому. Милосердный Боже, столько городов, и в каждом от него ждут великолепного выступления. С голосом тоже полный порядок, но график его турне был очень напряженным, а если он где-нибудь споет хуже, чем обычно, ни пресса, ни критики не простят ему этого.

Он осторожно приоткрыл дверь ванной комнаты. Рыжая и блондинка, уже почти голые, ждали его в постели. Время для игрищ. Пора приступать.

Через час его энтузиазм иссяк, и наступила скука.

— Эл! — воскликнула блондинка, наверное, в десятый раз. — Лучше тебя нет! — И, глупо улыбнувшись, она продолжила свои старания. Днем, когда они встретились, она пообещала ему с сильным южным акцентом:

— Уж я сумею тебя ублажить, миленький, так ублажить, как тебя никто не ублажал!

И сейчас он все еще ждал обещанного.

— Эл! — пробормотала рыжая с полным ртом. — Тебя слишком много! Слишком, слишком много!

Эл не слушал их. Он лежал голый и расслабленный, небрежно закинув руки за голову, прикрыв глаза. Он терпел манипуляции двух женщин и не собирался принимать никакого участия в их действиях. С чего бы это? Пусть стараются. Ведь он — звезда, не так ли? Им повезло, что они оказались в этом гостиничном номере, в этой постели, вообще в его жизни.

Эл Кинг был суперзвездой, рок-певцом, сводившим с ума женщин во всем мире своим хрипловатым голосом и сексуальными телодвижениями. В тридцать семь он достиг вершины успеха. У него было все.

Деньги. Полным-полно. Кое-что вложено в дело, но и много наличных, чтобы позволить себе всяческие жизненные утехи, вроде дома в Лондоне стоимостью двести тысяч фунтов, нового красного „феррари" плюс красных же „роллс-ройса" и „бентли".

Любовь. Уже шестнадцать лет он женат на блондинке по имени Эдна, вполне разумной женщине, которая старалась не мешаться под ногами, потому что так хотел Эл. На предмет завлекательного секса у него всегда был огромный выбор жаждущих и способных дам. Любой конфигурации, размера и специализации.

— Эл, детка, отчего бы нам не трахнуться? — предложила блондинка, подвигаясь таким образом, что ее вполне весомые груди соблазняюще нависли прямо над его лицом.

Рыжая на секунду оторвалась от дела и проявила большой интерес к предложению блондинки.

Эл хмыкнул. Трахать эту парочку? Они что, шутят?

— Давай работай. — Он вернул рыжую в прежнюю позицию.

С бабами никаких проблем никогда не было. Всегда навалом, даже когда он еще не был знаменит. С приходом славы улучшился их контингент. Они глотку друг другу готовы были перегрызть за один взгляд на член Эла Кинга. И какая страсть!

Он не ощущал ни малейшего признака оргазма. Да он и не стремился к этому со случайными партнершами, которые чередой проходили через его спальню. Начиналось все с того, что ему казалось — вот то, что надо. А кончалось тем, что он решал: не стоит беспокоиться. В последнее время ему для этого нужна была совсем особенная девушка, а где их таких набраться?

Четыре часа дня, Нью-Йорк. Середина июля, жарища. Разумеется, в номере имелся кондиционер, но от него была какая-то не та прохлада.

— Одевайтесь, дамы, — велел Эл, — с меня довольно.

Они дружно выразили свое разочарование — он к ним даже не притронулся.

— Я могу заставить тебя кончить, — заявила блондинка, — если ты избавишься от нее. — Она с презрением показала на рыжую.

Эл поднялся с постели и направился в ванную. С чего это она взяла, что он хочет кончить с ее помощью?

— Одевайтесь, и чтобы через пять минут вас здесь не было, — приказал он.

— Эй!.. — запротестовала рыжая.

Эл еще раз принял душ, осторожность никогда не была лишней. Когда он вышел из ванной, девиц уже и след простыл. Прекрасно. Бывало, что оставались и спорили. Он поднял жалюзи на окнах, и солнечный свет залил спальню.

Подумал, а не позвонить ли брату Полу, но тот сейчас был с Линдой, вряд ли ее обрадует звонок. Линда ему нравилась, но, пожалуй, слишком сильный характер для Пола, долго это не протянется. По крайней мере, жену свою, Мелани, он не бросит, тут у Линды нет ни единого шанса. Да, Мелани крутая бабенка. Ей нравились деньги, большой дом и все, что она могла иметь как невестка Эла Кинга. Она не потерпит другой женщины в жизни Пола.

Эл зевнул. Его жена — совсем другое дело. Милая, верная Эдна. Он встретил ее, когда ей было шестнадцать, соблазнил и поступил благородно — женился. Правду сказать, ее отец был весьма настойчив. Он дал Элу две тысячи фунтов, что позволило ему открыть магазин пластинок. Но Элу вовсе не нравилось сидеть в магазине. Ему хотелось петь. В округе его уже хорошо знали. На любой свадьбе или еще каком сборище люди всегда просили: „Эл, спой нам!" Он зарабатывал по нескольку фунтов то здесь, то там, но с радостью пел бы и задаром.

В семье Кингов Пол был самый умный. Он только что окончил курсы бухгалтеров, и Эл уговорил его работать с ним в магазине. „В конце концов, мы с тобой теперь вдвоем остались". Их родители умерли один за другим.

Вскоре в магазинчике стали собираться местные музыканты, и группа, называвшая себя „Рэббл", пригласила Эла петь с ними. Пол стал менеджером группы, и через два года их уже называли „Эл Кинг и Рэббл". Через четыре года это уже был только Эл Кинг, и с той поры началось его восхождение к славе.

Эдна никогда не жаловалась. Когда поженились, они жили в одной комнате. Эл целыми днями работал, а после того, как присоединился к „Рэббл", — и целыми ночами. Эдна присматривала за сыном, помогала в магазине, готовила, убирала, пыталась свести концы с концами. Миловидная девушка, вышедшая замуж за Эла, к тридцати семи годам она превратилась в полную матрону, державшуюся в тени своего мужа-звезды.

Эл был внимателен к семье. Он ни в чем не отказывал своему шестнадцатилетнему сыну Эвану, хотя, к его досаде, тот, казалось, ничего не ценил. Тощий, угрюмый, прыщавый отрок с жирными волосами. „Ты — сын Эла Кинга?" — с изумлением вопрошали те, кто видел его впервые. Он плохо учился и ненавидел школу. Эл пообещал, что разрешит ему бросить учебу по окончании семестра и, возможно, возьмет его с собой в турне. Эван проявил по этому поводу не свойственный ему энтузиазм. Эл решил, что мальчишке пойдет на пользу, если увезти его от матери. Эдна слишком хлопотала вокруг него, парень просто задыхался.

Эл мальчишкой никогда не задыхался. В зрелом тринадцатилетнем возрасте он познал женщину, местную проститутку. Эван же, в его зрелом шестнадцатилетнем возрасте, не обращал на девиц внимания, не говоря уж о том, чтобы с какой-нибудь переспать.

Эл собирался внести в это дело свои коррективы. Надо просто увезти парня от матери и показать ему, что к чему. Найти ему классную телку.

Черт возьми, Пол должен быть в его распоряжении, а не Линды. Он снял трубку.

— Эй, Пол, детка, а не лучше ли тебе двинуть свою задницу сюда и обсудить кое-что важное, чем вытрахивать себе мозги?

— В чем дело, Эл? Подождать нельзя?

— Нет. Мне одному скучно.

— Через пять минут буду.

Эл включил телевизор.

Облачившись в черный махровый халат, он налил себе водки с кока-колой — чересчур калорийно, зато вкусно — и уселся на кровать.

Перебрал кнопки на пульте дистанционного управления. Игра в вопросы-ответы. Вестерн. Кулинарные рецепты. Беседа. Он остановился на этом канале.

— Что же, — вопросил репортер, — кого мы выберем для разговора среди этого моря красоток?

Камера показала группу примерно из полутора десятка девушек в купальниках.

— Мисс Филадельфия, — продолжил ведущий, — не подойдете ли вы сюда, милочка?

Мисс Филадельфия оказалась тощей, веснушчатой, нервной девицей с длинными ногами. Она натянуто улыбнулась.

— Эй, милочка, — репортер скалился в сторону публики, — я тебя не съем. Как ты думаешь, есть у тебя шансы выиграть сегодня звание „Мисс Побережье"?

— Мне бы очень хотелось, — ответила та еле слышно.

— И что ты сделаешь, если выиграешь?

— Мне бы хотелось попутешествовать. А потом где-нибудь обосноваться, выйти замуж и родить ребенка.

— Чудно. Ну не замечательно ли, как вы думаете? Публика послушно похлопала.

— Дерьмо! — воскликнул Эл и уже было собрался выключить телевизор, как вперед выступила Мисс Лос-Анджелес. В блестящем черном бикини она выглядела так, что даже у Эла отвисла челюсть. Высокая грудь, длинные ноги, плоский мускулистый живот, тонкая талия. Он поднял взор на ее лицо и нисколько не разочаровался. Она выглядела потрясающе — большой чувственный рот, длинные светлые волосы, волнами рассыпавшиеся по плечам.

— Недурственно! — воскликнул Эл и ощутил некоторое возбуждение, что было хорошим признаком.

Он ее получит. Пусть брат все организует.

Для Эла Кинга не существовало невозможного. Он мог иметь любую женщину, стоило захотеть, что он обычно и делал.

— Почему ты дергаешься каждый раз, стоит ему позвонить? — настойчиво спросила Линда.

— Потому что, — терпеливо объяснил Пол. — Именно поэтому у нас с Элом такие хорошие отношения и мы до сих пор вместе.

— Господи! — возмутилась Линда. — Ты так говоришь, будто вы старая супружеская пара.

— Правильно, — согласился Пол. — У менеджера и его звезды всегда должны быть очень тонкие взаимоотношения. Это действительно похоже на брак, и у нас с Элом он удачный.

— Бог мой! Эти твои брюки! Мне приходится мириться не только с твоей женой. Эл куда требовательней любой женщины. — Линда Космо вылезла из постели. Худенькая женщина, немного за тридцать, с глазами Элизабет Тейлор и прямыми черными волосами. Необыкновенно привлекательная.

— Вернись, — потребовал Пол.

— Зачем? Ты же знаешь, я не люблю торопиться. И, кроме того, мне казалось, ты говорил, что он будет занят весь день. А еще только начало пятого.

— Наверное, ему просто стало скучно, ты же знаешь Эла.

— Да, я знаю Эла. Он как гвоздь в заднице. Честно говоря, не понимаю, что ты за него цепляешься, у тебя полно денег, тебе Эл Кинг больше не нужен.

— Остынь, Линда, — Пол тоже выбрался из постели, — ты должна понять.

— Ну разумеется, я понимаю. Я все понимаю, и про Эла, и про твою жену, и про твоих детей. А сколько времени достается мне? Как часто мы с тобой бываем вместе? — Она обняла Пола за шею. — Ты же знаешь, я тебя люблю, — проговорила она мягко, — но любовь тоже нуждается во внимании.

Он поцеловал ее, провел рукой по ее обнаженному телу. Она права, он часто пренебрегает ею. Но что он может сделать? У него столько обязанностей.

— А ты не хотела бы поехать с нами в турне? — Он произнес эти слова, не успев как следует подумать.

Она подозрительно взглянула на него.

— Я бы с радостью, ты же знаешь. Но каким образом?

— Официально, вот каким. Я назначаю тебя фотографом в этом турне.

— Шутишь?

— Вполне серьезно. Только перестань приставать ко мне насчет Эла.

— Ты это в самом деле? — Она снова обняла его и от души поцеловала. — Мы можем быть вместе, и это для меня как вызов. А я всегда любила рисковать.

Она снова поцеловала его, и он смеясь оттолкнул ее.

— Знать бы, что ты так прореагируешь, давным-давно предложил бы тебе работу. Чувствую себя прямо голливудским режиссером.

Она усмехнулась.

— Я в ту постель, где ты роли распределяешь, попозже залезу! — Потом серьезно добавила: — Я тебя не подведу, обещаю.

— В постели, где роли распределяют?

— В турне, дурачок!

— Я знаю, что ты меня не подведешь, ты никогда не подводила.

Пол подтолкнул ее к кровати.

— Не задействовать ли нам постель для распределения ролей прямо сейчас?

Она тихо рассмеялась.

— И правда, почему бы нет? Больше всего на свете обожаю трахаться с мужчиной, у которого такой замечательный член…

Как обычно, он получил необыкновенное удовольствие. Линда Космо была единственной женщиной, с которой ему нравилось заниматься любовью.

Он познакомился с ней год назад в Нью-Йорке. На приеме в честь премьеры Эла в Ист-Сайд-клубе. Шум. Тьма народу. Полно еды и выпивки. Журнал послал ее сделать фотографии этого знаменательного события. Пол увидел ее, она ему понравилась, и ему удалось опередить Эла. Обычно он предоставлял брату право первого выбора, но на этот раз поступил иначе.

С той поры они то встречались, то расставались. Встречались, когда он был в Америке, расставались, когда он уезжал в Англию.

Ему понравилась идея взять Линду в турне. Фотографировала она отлично, и им удастся быть вместе, не вызывая лишних разговоров.

Позднее, одеваясь, Линда спросила:

— Я могу об этом рассказать?

— Пока не надо. Сначала скажу Элу. И мне еще надо сообщить об этом Б.С., ты ведь знаешь, какой он, может сначала и возражать для порядка.

Б.С., более широко известный как Берни Сантэн, заведовал у Эла рекламой в Америке. Он был лучшим из лучших, но немного дерганым и с характером. Он может возражать. Но может и прийти в восторг от этого предложения. Как бы то ни было, на него Пол плевал откуда повыше. Он считался только с Элом.

Пол и Эл приехали в Нью-Йорк, чтобы подготовиться к предстоящему супертурне Эла. Великолепная одиссея через всю Америку. Требовалось уточнить еще несколько мелких деталей, о которых, строго говоря, Пол мог позаботиться и будучи в Англии, сделав несколько звонков. Но он приехал, потому что хотел побыть с Линдой. В самый последний момент Эл решил отправиться с ним. Он только что приехал с фермы здоровья и рвался в бой.

Они возлагали на турне большие надежды. За последний год объем продажи пластинок Эла снижался. Ничего страшного, совсем немного, почти незаметно. Но Пол заметил. Кроме того, две последние пластинки Эла не попали в десятку лучших, так что самое время снова показать его публике. Слишком много времени на телевидении и в звукозаписывающих студиях — и между звездой и публикой возникает пропасть. На эстраде же Эл был неотразим.

Турне тщательно готовилось. Эл будет перемещаться по стране на собственном, роскошно оборудованном самолете. Это позволит избежать всевозможных неприятностей, связанных с поездками.

Пока Эл не высказывал пожелания взять с собой жену, и Пол был уверен, что этот вопрос даже не возникнет. Такой расклад устраивал Пола — в этом случае у него имелся прекрасный повод отказать в поездке своей жене. Если Эдна не едет, значит, и Мелани сидит дома. Не то чтобы этих двух женщин можно было сравнить. Эдна — коврик у двери, о который Эл вытирает ноги. Мелани — женщина умная, и именно поэтому Полу приходилось так осторожничать в отношениях с Линдой. Если Мелани унюхает, что у него серьезный роман с кем-то, тогда… Полу даже не хотелось об этом думать.

Он женился на Мелани десять лет назад, ей тогда было восемнадцать, и она родила ему двоих детей. Раньше Мелани работала танцовщицей. Хорошенькая, но, Бог мой, какая же стерва! И зануда. И Пол был уверен, что она спала с Элом. Доказать это он не мог, но нутром чуял: что-то тут было.

Линда уже оделась и собралась уходить.

— Позже? — спросила она.

— Как только освобожусь.

— Приходи ко мне. Я приготовлю ужин.

— Возможно, нам придется куда-нибудь пойти с Элом. Не знаю, что он задумал, но не хочу оставлять его одного.

Линда расхохоталась.

— Великий Эл Кинг — да один? Никогда в жизни!

— Последи за собой. Скоро начнешь на него работать.

— Понять не могу, — задумчиво проговорила Линда, — ты красивее, выше ростом и на целый год моложе. Почему ты не суперзвезда?

— Потому что я петь не умею, а что бы ты ни думала об Эле, голос у него потрясающий. Кроме того, мне нравится быть менеджером, я ловлю лучших пташек.

— В самом деле?

— В самом деле. Словил же я тебя, верно?

— Верно, подцепил на крючок, как накую-то снулую рыбу. Сам посуди, ждала-ждала настоящего мужика, а нашла тупого женатика, который тратит всю свою жизнь на то, чтобы менять подгузники Суперпоганцу.

— Ты невоздержанна на язык, но я тебя люблю.

— Поэтому ты меня и любишь. — Она быстро взглянула на часы. — Смотри, опоздаешь, пошевеливайся.

— Я тебе позвоню.

— Ладно, я сегодня фотографирую конкурс „Мисс Побережье". Много времени это не займет, так что я тебе сама позвоню.

— А отменить нельзя?

— Никоим образом. Мне нужны деньги.

Она ушла, а Пол быстро собрался, потом в лифт, два этажа наверх, и он уже стучит в дверь номера Эла. Впустил его официант.

— Где, твою мать, ты шлялся? — сердито спросил Эл. — Я заказал тебе бутерброд с бифштексом, но ты, будь ты неладен, так долго добирался, что я его съел.

— Я не голоден. А где твои подружки?

— Господи! Кошки драные! Мерзость! Я их вышвырнул сразу.

— Я тебя предупреждал.

— А ты откуда знать мог? В холле они казались такими милашками. Вот что я тебе скажу, я тут приметил одну, которая мне действительно нравится.

Как часто Полу приходилось это слышать! Элу нравилось все, что было женского пола и двигалось.

— Кто она? — спросил Пол. — И где ты ее нашел?

— Найти ее должен ты, — уточнил Эл. — Как зовут, не знаю. Увидел по телевизору, там сегодня какой-то конкурс красоты, она в нем участвует.

— Мисс Побережье?

— Да, верно. Откуда ты знаешь?

— Я по совместительству детектив. Только как мы ее найдем, если ты даже не знаешь, как ее зовут?

— Мисс Лос-Анджелес.

— Пригласим сегодня на ужин. Заметано.

Глава 2

Даллас облизала и без того блестящие губы. Осмотрела себя в зеркале и поправила ленту с надписью „Мисс Лос-Анджелес". Лучше бы снять ее вовсе, она портит впечатление от купальника под шкуру леопарда.

Позже, когда она победит, ей придется напялить эту дурацкую корону и укутаться в мантию из искусственного горностая. Какая тощища!

Даллас знала, что победит. Она приняла меры, чтобы это произошло.

— Ты шиньон носишь? — ехидно спросила Мисс Лонг-Айленд, изгибаясь, чтобы рассмотреть себя в зеркало.

— Ага, — подтвердила Даллас, — там, под трусиками.

Шокированная Мисс Лонг-Айленд ретировалась.

Даллас еще раз всмотрелась в зеркало. Выглядела она как никогда блестяще. Какой уж тут конкурс. И все же хорошо, что она приняла меры предосторожности.

— Судей представляют! — крикнул кто-то возбужденно, и все девушки в раздевалке сгрудились вокруг телевизора в углу.

На губах Даллас заиграла улыбка. Пять судей, и о трех она позаботилась. С такими шансами можно чувствовать себя вполне уверенно.

— Сначала дамы, — объявил диктор, — и я хочу, чтобы вы как следует поаплодировали замечательной звезде экрана мисс Эйприл Крауфорд. — Появилась Эйприл Крауфорд, вся в норке.

— А теперь та, о которой мы все время читаем, — наш ведущий модельер Люси Мейбл Манн.

— Какая хорошенькая! — воскликнула одна из девушек.

„Верно, — молча согласилась Даллас. — Хорошенькая, уж я-то знаю, только сегодня утром была в ее квартире в Центральном парке и эта лесбиянка получила то, о чем она и мечтать не могла!"

— А теперь похлопаем Реймо Калиффе, человеку, который стоит миллион долларов!

„Привет, Реймо! — подумала Даллас. — О тебе я побеспокоилась вчера ночью, и ты остался очень даже доволен".

— Петро Лоренц, писатель, человек, известный на телевидении. И, наконец, Эд Карлник из знаменитой „Карлник-моторз".

Эд коротко и сконфуженно улыбнулся. За последние несколько месяцев Даллас привыкла к этой его улыбке. Она занималась Эдом уже ровно шестнадцать недель. Дважды в неделю, по понедельникам и пятницам. Все знали, что он женат.

Девушек позвали, и все потянулись к двери. Конкурс начинался.

Даллас встряхнула гривой волос и уверенно вышла на сцену.

Даллас Ланде родилась двадцать лет назад в маленьком зоопарке, которым владели ее родители и который располагался в стороне от большого шоссе в пятидесяти милях от Майами. Детство ее прошло без всяких приключений в Эверглейдсе, ни братьев, ни сестер у нее не было, зато она могла вволю играть со зверями. Ее родители не доверяли школе и так и не собрались послать туда дочь.

Иногда, когда у него находилось время, отец учил ее кое-чему. Особенно он любил географию и приключения.

Семья жила очень обособленно, друзей они не заводили. Они были своего рода религиозными фанатиками, создавшими свой собственный культ, и отвергали все контакты с внешним миром. Всю свою жизнь они посвятили уходу за животными.

Даллас выросла в одиночестве. Единственными людьми, с которыми ей доводилось встречаться, были посетители зоопарка, платившие по два доллара за вход. Раз в месяц отец ездил в город за припасами, но он впервые взял с собой Даллас, только когда ей исполнилось шестнадцать. Она тот день запомнила навсегда.

Магазины, люди, машины и шум. Вместе с припасами отец прихватил молодого человека по имени Фил, который должен был помогать ему в зоопарке. Даллас и не подозревала, что он был выбран также в качестве ее будущего мужа. Ее об этом никто не спрашивал. В день ее семнадцатилетия они с Филом поженились.

В то время ей и в голову не пришло возражать. Родительское слово — закон. О внешнем мире она ничего не знала. Никогда не видела телевизора и не ходила в кино. Единственные книги, которые она прочитала, были книги о животных и природе.

Фил был высок и хорош собой. Говорил тихо. Поэтому ее потрясло, когда в тот вечер он сорвал с нее рубашку и грубо лишил ее девственности. Все свои знания о сексуальной жизни она почерпнула, наблюдая за животными, но они были куда большими джентльменами, чем этот человек, ее муж.

Фил пользовался своим правом супруга каждую ночь. Он никогда ее не целовал и не ласкал, просто задирал ночную рубашку и приступал к делу. Даллас принимала это как должное. Днем она много работала, вечером готовила, стирала и стойко переносила приставания мужа, так как полагала, что все так и должно быть. Когда приболела ее мать, отец нанял в помощь молодую чету негров, которых звали Барт и Ида Кейес. Даллас сразу к ним потянулась, потому что они все время смеялись и шутили и были привязаны друг к другу. Она не могла не наблюдать за ними. Она видела, как они постоянно касаются друг друга, как обмениваются многозначительными взглядами.

Через несколько недель она набралась храбрости, чтобы обсудить этот вопрос с Идой.

— Вы с Бартом всегда касаетесь друг друга, целуетесь и всякое такое. Тебе нравится, когда он… ну… ты понимаешь?

— Нравится?! — Ида даже присвистнула. — Да я без этого жить не могу!

Даллас начала смотреть на Барта новыми глазами. Чем же он так отличается от Фила? Дело же не только в его черной коже. Прошло совсем немного времени, и ей удалось это выяснить. Они как-то вдвоем целый день чистили клетку. Вдруг Барт протянул руку и лениво откинул ей волосы со лба. Затем взял лицо в ладони и крепко поцеловал. Она почувствовала, как его язык обследует ее рот, и ее наполнило ощущение, которого ей никогда в жизни испытывать не приходилось.

Он расстегнул ей пуговки на блузке и обнажил грудь. И все время шептал что-то ласковое.

Даллас, если бы и хотела, не могла бы сдвинуться с места. Она полностью лишилась сил и чувствовала, что находится на пороге необыкновенного открытия.

Барт наклонил голову к ее груди, она откинулась назад, надеясь, что этот момент будет длиться вечно. Потом она увидела, как из раны над глазом Барта ей на грудь течет кровь. Услышала проклятие и увидела, как Фил снова поднял палку, чтобы ударить Барта. Ее волной залил стыд.

Вскочив, она попыталась привести блузку в порядок. Господи, как теперь она посмотрит в глаза Иде, своей подруге?

Она кинулась в дом, схватила несколько принадлежащих ей вещей, достала двадцать долларов из комода и убежала.

Она не понимала, куда бежит, просто мчалась изо всех сил.

На шоссе ей удалось остановить машину. И только когда она уселась на переднее сиденье „форда", попыталась собраться с мыслями.

— Куда едем, милашка? — спросил краснощекий водитель и, протянув руку, похлопал ее по колену.

— „Мисс Лос-Анджелес". Прекрасная молодая леди двадцати лет от роду, ее данные просто потрясающие — 39-22-36. Зовут ее Даллас, она фотомодель, мечтает выйти замуж за богатого американца, потому что, тут я цитирую леди, американские мужчины такие большие, сильные и красивые. Ну, ребята, уж это комплимент так комплимент!

Даллас продефилировала по сцене. Свет прожекторов освещал ее практически нагое тело. Живот втянут. Грудь вперед. Голова вскинута. Застывшая улыбка. Красивая походка.

Она мельком взглянула на судей. Эд смотрел на нее с видом гордого папаши, на что имел полное право. Отец-покровитель. Именно им он и был для нее, отцом-покровителем.

Она познакомилась с ним в Лос-Анджелесе, он перевез ее в Нью-Йорк и снял ей прелестную квартирку. Когда Даллас узнала, что он будет одним из судей на конкурсе „Мисс Побережье", она попросила его кое-где поднажать. Он выполнил ее просьбу, свозил ее в Лос-Анджелес, где она победила в местном конкурсе, и вот она здесь. Когда есть связи, все проще простого.

Эд Карлник, стоило ему только захотеть, мог практически все. Он был важной персоной, главой династии „Карлник-моторз", огромной корпорации, почти такой же большой, как „Форд".

Даллас повернулась и улыбнулась прямо в телевизионную камеру. Больше всего Эду нравилось, что ей двадцать лет. Самому ему был шестьдесят один, и выглядел он ни днем моложе. За деньги можно купить многое, но повернуть часы вспять не дано. Молодая любовница придавала ему уверенности в себе как мужчине, он сам казался себе моложе.

— Волосы цвета меда, зеленые глаза, рост пять футов семь дюймов[1] — потрясающая женщина. Давайте же похлопаем „Мисс Лос-Анджелес", прелестной Даллас.

Она повернулась, улыбнулась в последний раз, покинула сцену и вернулась в раздевалку.

Расстегнула верхнюю часть бикини и сняла крошечные трусики. Затем на голое тело натянула длинное узкое зеленое платье из джерси. Ценой в девятьсот долларов. Эд купил. Оно сидело на ней подобно второй коже, подчеркивая бедра, облегая бюст. Глубокие вырезы спереди и сзади. Она взбила волосы, облизала губы. Она была готова.

По телевизору она посмотрела других участниц. Некоторые из них хорошенькие, даже ничего, но до нее им далеко.

— Уж ты решила, что лучше тебя нет, — прошипела „Мисс Лонг-Айленд".

— Шла бы ты в задницу, — спокойно ответила Даллас. Они все завидовали ей, и не без оснований. Она победит. Вне всяких сомнений.

Водитель подвез ее к мотелю. Она была благодарна ему, ей все равно некуда было податься.

По возрасту он ей годился в отцы. На нем была яркая спортивная рубашка и широкие штаны с пузырями на коленях.

— Ну-ка, девочка, что ты сделаешь, чтобы порадовать старичка? — спросил он.

Даллас тихо сидела на краешке кровати. Что она могла сделать?

— Устраивайся поудобнее, — предложил мужчина, — а я пойду пивка куплю.

Даллас сидела неподвижно. Не знала, что ей делать. Не повстречай она этого доброго человека, до сих пор стояла бы на шоссе с поднятой рукой. Ей надо ехать дальше, вернуться она не может. Фил убьет ее. Родители никогда не будут с ней разговаривать, а что касается Иды…

Мужчина вернулся с упаковкой из шести банок пива и коробкой крекеров.

— Устроим себе небольшую пирушку. — Он включил телевизор и задернул занавески. Открыл банку пива и протянул ей. По лицу его текли струйки пота.

Даллас отпила глоток пива. Она никогда не пробовала его раньше. Глаза ее не отрывались от экрана. Так много интересного, нового.

— Ты раздеваться собираешься? — спросил мужчина, облизывая губы и засовывая ладонь в пакет с крекерами.

— Зачем? — осторожно спросила Даллас, не зная, чего он от нее хочет.

— Ха! — воскликнул мужчина. — Я обо всем позабочусь, девочка, об этом не волнуйся. — Он расстегнул брюки и с трудом выбрался из них. Бедра у него обгорели на солнце, а трусы были с тем же рисунком, что и на рубашке. — Иди сюда, девочка, — позвал он, — приступим.

Значит, такова плата за ночлег. Даллас вздохнула. Теперь она знала, что ему нужно. Ну что ж, хуже, чем с Филом, быть не может.

Она нервничала, чувствовала себя неуверенно. Но если это означает, что у нее будет постель на ночь…

Нет денег — нет выбора. Единственная альтернатива — вернуться домой, а это было невозможно. Этот мужчина позаботится о ней, он добрый, похож на отца.

Она встала и сняла джинсы. Мужчина подошел к ней и стянул с нее трусики, потом снял собственные трусы и снова подтолкнул ее к кровати. Он сражался с какой-то резиновой штукой, стараясь натянуть ее на пенис.

Даллас закрыла глаза, закусила губу и принялась в уме считать. С Филом ей никогда не удавалось досчитать до пятидесяти, а этому мужчине хватило и пятнадцати. Он не был так груб, как Фил. Даллас почти не почувствовала боли.

— Ты просто маленькая красотка! — воскликнул мужчина. — Давно этим занимаешься?

— Ну, — неопределенно ответила Даллас, — наверное. — Она прошла в ванную комнату и снова надела трусы и джинсы. Потом тупо посмотрела на себя в зеркало. Глаза полны слез, но с чего ей плакать, никто ее не заставлял. Она тихо вернулась в спальню и устроилась на кровати напротив телевизора.

Полураздетый мужчина уже спал. Но его храп почти не раздражал ее.

Утром она внезапно проснулась. Она уснула одетая, прямо перед телевизором. Она поискала взглядом мужчину, но того не было видно. На прикроватном столике лежала записка и двадцатидолларовая купюра. В записке было написано: „Освободи номер в двенадцать, за все уплачено. Спасибо".

Где он? Почему бросил ее? Наверное, она ему не понравилась. Зачем оставил двадцать долларов? Или знал, что у нее нет денег?

Недоумевая, Даллас доела крекеры, сидя перед телевизором. В двенадцать часов она снова была на дороге.

В финал вышли шестеро. Они стояли в глубине сцены и, нервничая, ждали объявления результатов.

Даллас отошла в сторону, понимая, что камера неотрывно следит за каждым их движением. Она старалась не выглядеть слишком уверенной. Улыбалась, соблазнительно приоткрыв рот. Пусть все мужики в студии пускают слюни. Она знала, что выглядит потрясающе. Знала, что победила.

Теперь они называли победительниц.

Третьей стала „Мисс Канзас-Сити". Она взвизгнула от восторга и, прежде чем кинуться на сцену, поцеловала ближайшую девушку.

Второе место заняла „Мисс Майами-Бич". „О Господи!" — пробормотала она, внезапно побледнев. Ее тоже вытолкнули на сцену.

„Ну, теперь моя очередь, — подумала Даллас. — Вот он, мой маленький триумф, мой пропуск в лучшую жизнь. Если кто-нибудь из этих сукиных сынов меня обманул…"

— И теперь — победительница, „Мисс Побережье", прекрасная Даллас! „Мисс Лос-Анджелес"!

Она втянула живот, распрямила плечи и уверенно вышла на сцену.

Сверкали блицы, публика хлопала и улюлюкала. Возможно, она и так бы победила, без мер предосторожности… Создавалось впечатление, что вся публика за нее.

Председатель судейской бригады схватил ее за руку.

— Мисс Побережье! Мисс Побережье! — вопил он.

Она улыбнулась камерам. Победительница прошлого года надела на нее ленту. Реймо Калиффе возложил ей на голову корону.

— Позже, — прошептал он.

— Может быть, — шепотом ответила она. И при этом подумала: „А, может, и нет. Нельзя, чтобы Эд узнал об остальных".

Краем глаза она заметила Эда. Он гордо улыбался. Он и тогда улыбался, когда она его впервые встретила, только по другой причине…

Даллас удалось напроситься в кабину грузовика. Водитель жевал резинку и почти с ней не разговаривал. Когда он остановился, чтобы высадить ее, она заколебалась.

— Чего еще? — спросил он.

— Я подумала, может, вы захотите, чтобы я осталась с вами… — рискнула сказать она.

— А, блин! — Он сплюнул на дорогу. — У меня дочки старше тебя. Иди к Фонтенбло, там торгуй.

Грузовик уехал, а она осталась стоять. Торговать в Фонтенбло? Что он хотел этим сказать?

— Извините, — спросила она женщину на автобусной остановке, — есть такая улица — Фонтенбло?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Есть такая гостиница, — предположила она, — только это на Коллинз-авеню.

— Как мне туда попасть?

Женщина оглядела ее.

— Работу ищешь?

— Ну да.

— Поедем вместе на автобусе, я скажу тебе, где сойти. А не привести ли тебе себя в порядок?

— Позже, — согласилась Даллас. На ней были всегдашние старые джинсы, майна и сандалии. Может, стоит причесаться и умыться? Она начинала испытывать сильный голод.

Гостиница „Фонтенбло" оказалась внушительным сооружением. Даллас немного побродила вокруг, наблюдая за выходящими и рассаживающимися по машинам людьми. Мимо прошли две девушки в пляжных туалетах, Даллас пристроилась за ними и вошла в гостиницу. Огромный холл с кондиционером показался ей еще более внушительным, поэтому Даллас проследовала за девушками к лифту. Она спустилась на нижний этаж, где увидела много магазинчиков. Кроме того, Даллас почувствовала запах из ресторана и задумалась, сколько может стоить бутерброд. Пока она так стояла, появилась группа мужчин. Все они были среднего возраста и в подпитии. Они дружелюбно переругивались, хлопая при этом друг друга по плечу.

— Простите, — обратилась Даллас к тому, кто стоял поближе, — сколько стоит бутерброд?

Вопрос вызвал взрыв веселья. Все столпились вокруг нее, разглядывая ее и пересмеиваясь.

— Что ты здесь делаешь? — наконец спросил один из них. — Тебе вроде тут не место.

— Я… это… работу ищу.

— Какую работу?

Даллас пожала плечами.

— Да что угодно, лишь бы обо мне позаботились.

— Если ты помоешься, я о тебе позабочусь, — похотливо предложил один из них.

— Хорошо, — серьезно согласилась Даллас.

— Похоже, мне только что повезло, — пошутил мужчина, обращаясь к приятелям.

Даллас взглянула на него.

— Как вас зовут? — спросила она. Она решила сначала это выяснить, тогда, может, он не сбежит среди ночи.

— Фрэнк, — ответил он. — Зови меня Фрэнни.

Остальные направились в ресторан.

— Я немного погодя подойду, — сообщил он приятелям.

— Пусть она обязательно помоется, — посоветовал один на прощание, — ты же не хочешь ничего принести Ирме! — Они удалились хохоча.

Теперь, когда они остались вдвоем, Фрэнк несколько скис.

— Ты здорово молодо выглядишь, — заметил он. — Ты уверена, что ты совершеннолетняя?

— Двадцать долларов, — заявила Даллас, — и бутерброд.

Она обучалась быстро.

Глава 3

— Прошу прощения, — твердо проговорила Линда, — но она отказалась.

— Отказалась? — хором изумились Эл и Пол.

— Совершенно верно. Вы правильно поняли.

— Ты не сказала ей, что речь идет обо мне, — воскликнул Эл раздраженно.

— Разумеется, я сказала, что приглашение исходит от тебя. Я так и сказала: „Эл Кинг, знаменитый певец, приглашает вас сегодня на ужин".

— И?

— И она улыбнулась, сверкнув великолепными зубами, и промолвила: „Очень мило с его стороны, но сегодня я занята".

— Занята!

— Возможно, она и в самом деле занята. Не забывай, она только что победила в конкурсе. Там полным-полно мужиков, просто штабеля.

Эл потрясенно покачал головой.

— Наверное, она тебе не поверила и все. Решила, ты ее разыгрываешь.

— Возможно, — раздраженно ответила Линда. — У меня не было с собой заверенного документа, что я официально являюсь сутенером Эла Кинга.

— А зря, — бросил Эл. — Тогда бы ты…

— Кончайте, хватит, — поспешно перебил его Пол. — Может, девушка замужем, или обручена, или еще что.

— А с каких пор это имеет значение? — зло спросил Эл.

— Мне, однако, удалось добыть для тебя утешительный приз, — возвестила Линда. — Мисс Майами-Бич ждет нас в холле, так что кто-то мне все же поверил.

— Имел я эту Мисс Майами-Бич! — рассердился Эл.

— Мне казалось, это и было твоей целью, — сухо заметила Линда. — Она внизу, потрясающе хорошенькая, и ее кружевные трусики, наверное, уже мокрые в ожидании тебя!

— Блеск! — воскликнул Пол. — Она же заняла второе место, так? Послать ее к тебе наверх, Эл?

— Я полагала, мы идем ужинать, — холодно возразила Линда. Ей уже все обрыдло. Она ненавидела Пола, когда он был с братом, и надеялась, что хоть единожды тот велит ему заткнуться.

— Завтра, — сказал Эл. — Я пообедаю с ней завтра.

— С кем? С Мисс Майами-Бич?

— С первой, той, что победила, как ее, Даллас?

— Я не берусь это устроить, — заметила Линда.

— Я тебя и не прошу. Пол об этом позаботится, так ведь, братец? Ладно, пошли. Я бы поел чего-нибудь итальянского. Как вы на этот счет?

Линда быстро прикусила язык. Ей это вовсе не улыбалось, но она уже успела научиться не спорить с Элом. Пол всегда хотел того же, что и Эл, а она не собиралась из-за какого-то пустяка подвергать испытанию их отношения. Если возникнет конфликт, чью сторону примет Пол? Когда-нибудь она это выяснит. Но не сейчас, еще не настало время.

Мисс Майами-Бич ждала в холле. Блондинка с прекрасным цветом лица, пушистыми волосами и по-детски голубыми глазами. Завидев Эла, она вскочила.

— О Господи! — воскликнула она. — Это как прекрасный сон.

Эл улыбнулся и взял ее за руку.

— Почему ты не стала первой? Ты же самая хорошенькая.

— Ой, спасибо. Я выиграла тысячу долларов. И кинопробу в Голливуде. Это самый счастливый вечер в моей жизни. И теперь вы…

— На тебе есть панталоны?

— Простите?

— Штаны. Трусы.

— Я не понимаю…

Линда одарила Эла презрительным взглядом.

— Он шутит, — сказала она, — у него иногда странное чувство юмора.

Эл рассмеялся.

— Эх, Линда, почему я не встретил тебя первым? Из нас получилась бы прекрасная пара.

— Да уж, — усмехнулась Линда. — Всем парам пара.

— А какая эта девушка, которая победила? — Эл снова обратил свое внимание на Мисс Майами-Бич.

Она сморщила носик.

— Ужасная. Никому не понравилась. Такая враждебная ко всем.

— Но красотка.

— Если вы предпочитаете этот тип. Я никогда не думала, что она победит. Мы все надеялись, что это будет не она.

— Какие плохие девочки. Вы ее третировали?

— Это она нас третировала. Она вела себя ну как последняя стерва.

— Будем есть макароны с моллюсками и мясными фрикадельками. Потом вернемся в гостиницу, и я позволю тебе подышать чесноком над моим членом. Ты ведь знаешь, что такое член?

— О! Ну… да.

— Молодец. Мы с тобой поладим.

Через два часа за их столиком на четверых сидело уже десять человек.

— Элу не стоит пить, — пожаловалась Линда. — Кто все эти люди?

— Ты же знаешь Эла, — ответил Пол. — Ему нравится, когда вокруг толпа.

— Не мог бы ты перестать повторять „ты знаешь Эла". Я знаю его, и он, по моему мнению, порядочный засранец.

— Мне бы хотелось, чтобы вы лучше ладили. Мне бы было куда легче.

— А что я могу поделать, если он так паскудно себя ведет, командует всеми, унижает эту девчонку? Он только и делает, что высказывает одно похабное предложение за другим.

— Она в восторге.

— Ничего подобного. Просто она слишком боготворит его, чтобы возражать. Он издевается над людьми, и весьма жестоко.

— Ты слишком серьезно все воспринимаешь.

— Возможно. Скорее всего, потому, что я тебя почти не вижу. Я хочу стряпать для тебя, спать с тобой. Я не хочу смотреть, как ты подстраиваешься под своего брата.

— Твое ворчание начинает действовать мне на нервы.

— Дико извиняюсь! — Она почувствовала, как глаза жгут слезы, и постаралась взять себя в руки. Если бы она так не любила Пола, пропади все пропадом. Если бы она его так не ревновала. Уезжая от нее, он возвращается в нормальную, благоустроенную жизнь. К жене. Двум детишкам. В дом. А у нее что? Паршивенькая квартира да работа по случаю? Несправедливо. Она могла бы дать так много подходящему человеку. Такой ли человек Пол? Она начинала сомневаться.

— Раздевайся, — приказал Эл. Полностью одетый, он сидел на кровати в своем гостиничном номере.

— Прямо сейчас? — нерешительно спросила Мисс Майами-Бич.

— Нет, завтра, — сострил Эл. — Давай, раздевайся. Давай-ка посмотрим, благодаря каким формам ты вышла на второе место.

— Можно погасить свет?

— Я не хочу гасить свет.

— У меня шрам.

— Какой шрам?

— От аппендицита. Я стесняюсь.

— Дерьмо. Или раздевайся, или пошла вон.

Она медленно расстегнула молнию на платье и сняла его. На ней был бюстгальтер телесного цвета и кружевные трусики.

— Вы мне подпишете один из ваших альбомов? — спросила она.

— Я сделаю еще лучше. Достань-ка шариковую ручку из ящика и иди сюда.

Она сделала, что он велел.

— Сними лифчик, — приказал он. Она сняла.

Он грубо схватил ее левую грудь и, крепко держа ее, написал слово Эл. Затем проделал ту же процедуру с правой грудью, начертав на ней Кинг.

Она тяжело дышала, соски на ее разрисованной груди затвердели.

— Одевайся, — вздохнул Эл, — иди домой. Я устал.

— Но… — начала было она.

Почему они всегда спорят? Разве недостаточно, что они провели с ним какое-то время, что их видели с ним?

— Вон! — приказал Эл резко.

Мисс Майами-Бич схватила свою одежонку, повернулась к нему спиной и принялась одеваться.

Эл с нетерпением ждал. Почему большинство баб так стремительно избавляются от своей одежды, а одевание занимает у них вечность?

Наконец она оделась и повернулась к Элу.

— Я что-то не так сделала? — спросила она робко.

Эл пожал плечами. Теперь она захотела поговорить!

— Ну что же, — вздохнула она, — наверное, я навсегда запомню сегодняшний вечер. Может быть, встретимся в Голливуде. — Она ждала от него ответа, но он закрыл глаза, сделав вид, будто спит. — Тогда, до свидания, — сказала она тихо и на цыпочках вышла.

Он дождался, пока хлопнула дверь, встал, включил телевизор и налил себе виски с кока-колой. Четыре утра, и он вовсе не устал. Хотелось что-нибудь предпринять — сыграть в покер или покидать кости. Но тут не Вегас, и он не знал, где это можно сделать. Внезапно он решил позвонить Эдне. Дозвонился с первого звонка.

— Эл? — сонным голосом спросила Эдна. — Что-нибудь случилось?

— Ничего не случилось, — уверил ее Эл, — просто решил узнать, как ты там.

— Все в порядке. Ты же только вчера уехал. Ты уверен, что ничего не случилось?

О Господи! Почему она не может поверить, что он позвонил только потому, что захотел услышать ее голос?

— Где Эван?

— Спит. Эл, эти звонки такие дорогие. Зачем ты зря тратишь свои деньги?

Она всегда говорила твои деньги. Никогда — наши деньги. Дай ей волю, они до сих пор бы жили в одной комнате. Она никогда не научится принимать его успех как должное. Всегда ждет беды. По правде говоря, несчастная она женщина. Ему приходилось заставлять ее куда-нибудь пойти или что-нибудь себе купить.

— Эдна, разбуди его. Я хочу поздороваться.

— Ему с утра в школу.

— Ладно. Тогда не буди его.

— Я передам, что ты звонил.

— Ладно, скажешь ему утром.

— Пока, Эл.

— Пока, Эдна.

Она торопилась положить трубку. Не будешь зря тратить — не будешь бедствовать. Ее главный принцип.

Наверное, Эдна была бы прекрасной женой мужику без денег. Но в жены суперзвезде она не годилась совершенно.

Эл позвонил дежурному и заказал яичницу с беконом. Черт, ведь ему надо следить за весом. На сцене он должен выглядеть блестяще, а чтобы выглядеть блестяще, он должен быть худым. В двадцать семь было куда легче худеть. В тридцать семь жирок появлялся там, где он вовсе не нужен, и избавляться от него становилось чертовски трудно. Но всего лишь одна порция яичницы и немного шампанского, чтобы запить еду. Он не станет завтракать. Потерпит до обеда.

Даллас — странное имя для девушки. Красотка что надо. Если ему повезет, его интереса к ней хватит на день.

Скорее всего, еще одна тупая телка. Все они тупые. Для звезды — готовы на все. И за деньги согласны трахаться. За славу. Власть. Куда подевалась добрая, старая похоть?

Барни Сантэн развалился около бассейна в гостинице „Беверли-Хиллз".

— Господи ты Боже мой! — воскликнул он. — Если бы выдавали путевки в счастье, я бы выбрал это место!

— Мистер Сантэн! — прогудел женский голос из громкоговорителя. — Мистера Сантэна просят к телефону.

Берни с трудом поднялся. Две сотни и шестьдесят фунтов[2] пятидесятидвухлетней плоти, каждый дюйм которой, за исключением самых тайных мест, покрыт ровным загаром. На нем были шорты с рисунком из мультфильмов про Микки Мауса, красные солнцезащитные очки, белая кепочка с козырьком и надписью „ВСЕМ НРАВИТСЯ" и масса украшений из чистого золота. Под кепочкой скрывалась абсолютно лысая голова, но по вискам еще вились белокурые кудри, спускающиеся значительно ниже шеи.

— Я в шоу-бизнесе — старейший хиппи, — часто говаривал Берни. И с ним никто никогда не спорил.

По дороге к телефону Берни то и дело останавливался, чтобы поздороваться. „Привет, парнишка. Куда свою юбочку подевал?" „Дэвид Тибит, рад тебя видеть. Когда ты вернулся?" „Принцесса! Как ты великолепно выглядишь! Нет, посмотрите, как она выглядит!"

Он наконец добрался до телефона и включился в торопливый деловой разговор. Берни был не только старейшим хиппи в бизнесе, но и признанным всеми лучшим пресс-агентом. Хотите раскрутить певца, звоните Берни. Вам это прилично обойдется, но не пожалеете. Теперь он принимал меры, чтобы все прошло как по маслу, город за городом. Никаких бунтов. Никаких осложнений с местной полицией. Никаких наркотинов. Никаких плохих отзывов в прессе.

О самом Эле он не слишком беспокоился. У него было только два недостатка — азартные игры и женщины. Но другие участники турне могли дать повод для неприятностей и свести на нет всю затею.

Во-первых, Берни беспокоился насчет трех чернокожих певичек на подпевках у Эла. Так называемые „Выскочки". Три красивые девицы — если вы любите черную масть, — и тут Берни чувствовал себя не в своей тарелке. Ну, нравятся они публике, но что знает Берни об их личной жизни? Одна была замужем за барабанщиком, только что схлопотавшим три года за торговлю наркотинами. Другая встречалась с каким-то мелким mafioso. Третья так молода, что вполне может засадить кого-нибудь в тюрьму за совращение малолетних. Три бестолковщины. Берни совсем не был в восторге от их участия в турне.

Кроме того, поговаривали, что Эл собирается прихватить сыночка. Это еще зачем? Звезда — секс-символ и тащит за собой сына-подростка. Плохо для имиджа. Если сын поедет, придется его держать в тени. Или вообще спрятать.

В Голливуде у Берни были на Эла большие надежды. Он рассчитывал сделать Голливуд венцом всей поездки. На встречу с великим Элом Кингом косяком пойдут звезды. Вечеринки, приемы, интервью. Еще столько надо сделать до начала поездки. Все спланировать до последней детали. Нигде ни одного срыва. Берни делал большую ставку на это турне. Ему предложили прекрасную сделку, которая поможет бросить свою работу и вознестись в чудный мир киноискусства. Если все пройдет без сучка и задоринки, это место будет его. Берни в этом не сомневался.

Глава 4

Эдна Кинг сидела у себя на кухне и старалась не слишком вслушиваться в слегка истеричный голос невестки.

— Это чертовски отвратительно! — верещала Мелани. — Честно, Эдна, не понимаю, как ты терпишь. Прямо тебе говорю, я бы не стала.

— Это все ложь, — пробормотала Эдна, направляясь к холодильнику, открывая дверцу и бессмысленно глядя внутрь.

— Ты это знаешь. Я это знаю. Но не воображай, что все читатели так думают. Они просто в восторге. Публика любит всякую клубничку, сплетни. Что ты там ищешь?

— Ничего, — ответила Эдна, закрывая холодильник.

— И вообще, — продолжила Мелани, — как насчет Эвана? Вряд ли ему приятно читать все это про своего отца.

— Я прячу это от Эвана.

— Ему мальчишки в школе покажут.

— Ох, Мелани! — Глаза Эдны наполнились слезами отчаяния. — Ну что я могу сделать?

Мелани торжествующе улыбнулась.

— Ты знаешь, что ты можешь сделать. Я тебе не раз говорила. Если ты действительно хочешь положить конец всему этому вранью и сплетням, ты должна поехать в турне вместе с Элом.

— Может, ты и права…

— Разумеется, я права. И я тоже поеду, чтобы тебе не было одиноко. Скажешь Элу? Или мне сказать?

— Нет, — вздрогнула Эдна. — Я сама. Мелани встала.

— Мне пора, у меня назначено время у парикмахера. Так что не забудь. Когда он завтра приедет, скажи ему.

Эдна неуверенно кивнула.

Выйдя из дома, Мелани села в свою новую спортивную машину. Ничего Эдна ему не скажет. Эдна его до смерти боится. Вот если бы женой Эла была она, уж тогда все было бы по-другому. К сожалению, она выбрала не того братца. Пол просто греется в свете звезды, а ей нужно другое.

Элу она нравится, всегда нравилась. По правде говоря… Мелани улыбнулась. Если бы Эл был женат на ней, он бы ни за что не стал шляться по бабам. Эдна такая скучная. Что Эл в ней нашел?

Мелани так хотелось поехать в турне. Она все бы отдала, только бы это удалось. Но — и очень большое но, — если Эдна не поедет, не видать ей турне как своих ушей.

Единственная надежда — заставить Эдну действовать, что вовсе нелегко. Эдна считала, что само солнце сияет из задницы Эла, и, даже если бы она его застала за траханьем какой-нибудь шлюхи, она и тогда нашла бы для него какие-нибудь оправдания.

Мелани поставила машину у двойной желтой черты перед парикмахерской „У мистера Капоне" и выбралась из машины. Хорошенькая блондинка с чуть заостренным личиком, по-модному тоненькая там, где нужно, с вполне приличным бюстом и длинными ногами танцовщицы. Именно ее ноги в первую очередь и привлекли внимание Пола. Ее ноги в первую очередь привлекают внимание всех. Она с легкой улыбкой припомнила Мэнни Шорто, знаменитого, хотя и слегка престарелого американского комика. Он тоже начинал с ног и пробирался все выше, выше… Но потом этот поганец ее бросил… А она встретила Пола. Участвовала в одном из телевизионных шоу Эла Кинга. Пол назначил ей свидание, а через год они поженились. С материальной точки зрения у нее было все. Но этого недостаточно.

Она вплыла в парикмахерскую, бросив жакет гардеробщице. Мистер Капоне самолично вышел ее встретить.

— Привет всем, — лениво улыбнулась она, не сводя с него глаз.

Мистер Капоне также не отрывал от нее взгляда. Он был зубаст и носил обтягивающие штаны. Он потрогал ее волосы.

— Что сегодня будем делать?

Мелани улыбнулась.

— Пол завтра возвращается, так что придумайте что-нибудь такое, чтобы ему захотелось меня трахнуть.

Эдна взяла принесенную Мелани газету со злопыхательной статьей и вышла из кухни в сад. День был чудесный, солнечный и теплый.

Может, Мелани и права. Может, ей стоит поехать в турне. Ее оно не слишком прельщало, она всегда боялась появляться с Элом на публике. Но, может, это положит конец всем этим ужасным сплетням…

— Желаете поплавать, миссис Кинг?

Эдна вздрогнула. Нельсон, работник, который также присматривал за бассейном.

— Нет, благодарю вас, Нельсон.

— Уверены? Минута — и я вытащу все мое оборудование. — Он нагло состроил ей глазки.

— Нет. — Эдна покачала головой. Ей не нравился Нельсон, что-то в нем чувствовалось скверное. Он работал у них всего полтора месяца, так что, когда она пожаловалась Элу, тот ответил:

— Пусть попробует. Не так-то легко сегодня найти работника.

Нельсон следил за ней, она старалась спрятаться от его проницательного взгляда. Не тут-то было. Она не могла чувствовать себя легко в его присутствии. Резко повернувшись, она пошла в дом. Ей показалось, или действительно Нельсон рассмеялся? Придется опять поговорить о нем с Элом.

Эван Кинг сидел на заднем сиденье „роллс-ройса" и грыз ногти. Он забился поглубже, как всегда надеясь, что немногие его заметят. Он был очень худ, прыщав, с сальными волосами.

Ему не нравилось, что каждый день его возили в школу и обратно в „роллс-ройсе" „Почему я не могу ездить на велосипеде?" — постоянно спрашивал он у матери.

— Не я так решила, — отвечала она. — Ты же знаешь, твой отец беспокоится о твоей безопасности.

— Чушь! — бормотал Эван. Он ненавидел своего чертова отца. Уж этот Эл Кинг. С таким отцом, как Эл Кинг, в школе ему приходилось трудновато. Другие дети его донимали. Эван ждал окончания семестра с нескрываемой радостью. То был его последний семестр — и конец школе, навсегда. Скорее бы.

„Роллс" подвез его к подъезду дома. Эван зло пнул гравий на дорожке. Он предвидел, какие вопросы сейчас задаст ему мать. „Привет, дорогой. Как прошел день? Что ел на обед? С кем разговаривал? Кто-нибудь к нам придет?"

Она, чтоб ей пусто было, прекрасно знала, что никто не придет. Никто никогда не приходил. Может, только разочек. Посмотреть на дом Эла Кинга и потом насмехаться. Три цветных телевизора. Бильярдная. Бассейн.

— Эван! Эван! — звал его Нельсон из-за угла дома.

— Что?

— Пойди-ка сюда на минутку, я тебе чего покажу.

Эван проследовал за Нельсоном к навесу за бассейном, где стояли горшки для рассады.

— Видал? — Нельсон с гордостью показал ему кипу журналов.

Эван присел на корточки и полистал журналы. Там попадались такие названия, как „Дитя солнца", „Пташки природы" и так далее. Состояли они исключительно из фотографий женщин на разных стадиях раздевания.

— Где вы их взяли? — медленно спросил Эван.

— Нашел. Здорово, правда? Там есть прелестные маленькие пташки, аппетитные маленькие штучки. Прелестные, верно? Я за фунт тебе все продам.

— Хорошо, — согласился Эван. Он запихнул журналы в свой школьный портфель и порылся в кармане в поисках денег.

— А за десятку я тебе в натуральном виде все могу предоставить, — хитро предложил Нельсон. — Когда-нибудь пробовал по-настоящему?

— Конечно, — робко ответил Эван.

— Ну, разумеется, — согласился Нельсон. — Наверное, твой старик делится с тобой, у него вон сколько. — Он понимающе хохотнул. — Готов поспорить, у него прибор до колена.

— Пока, — сказал Эван и двинулся к дому. Теперь только надо проскользнуть мимо матери, добраться до своей комнаты и как следует рассмотреть журналы.

— Эван, дорогой, — выскочила прямо на него из кухни Эдна. — Как дела в школе?

— Нормально.

— Твой отец звонил из Нью-Йорка. Просил передать привет.

— Чего он хотел?

— Просто узнать, как мы тут.

— Он о турне упоминал? Я могу поехать, так?

— Я тут подумала, что неплохо было бы нам обоим поехать…

— Поганая идея. Я не поеду, если ты поедешь.

Эдна прикусила губу.

— Почему?

— Потому что ты за мной шпионишь. Пристаешь с вопросами. Я хочу побыть с папой вдвоем.

Эдна расстроенно кивнула. Где они ошиблись с Эваном? Они давали ему все, ни в чем не отказывали. А он все равно недоволен, настроен враждебно.

Эдна вздохнула. Хорошо, если бы Эл был дома. Она терпеть не могла, когда он уезжал.

Глава 5

Теперь все было как в тумане. Она победила. Стала звездой. И хотя для нее это не явилось неожиданностью, ее поражала суета вокруг нее. Фотографы. Телевизионные камеры. Люди. Мужчины. И главное — уважительное отношение, как к человеку, которому удалось чего-то добиться. Даллас все нравилось, да она была просто в восторге. Но ей до смерти хотелось избавиться от противной мантии и короны. А еще больше хотелось выпить.

Наконец фотографы закончили, и ее провели в раздевалку, чтобы она могла собрать свои вещи. Организаторы конкурса хотели скорее наложить на нее лапу. Она была их Мисс Побережье, и они рассчитывали хорошо на ней заработать в течение года, пока она будет носить почетный титул. Она получила приз в десять тысяч долларов, право на кинопробу и шанс подзаработать с помощью контрактов на рекламу различных товаров, которые ей могут предложить. А пока ей на неделю предоставили хороший номер в гостинице „Плаза", машину с шофером на тот же срок и список встреч, на которые она должна прибыть.

Ей также дали постоянную сопровождающую, миссис Филдс, женщину средних лет, в чьи обязанности входило строго присматривать за победительницей и ее репутацией. Предполагалось, что Мисс Побережье олицетворяет собой идеальную, молодую, непорочную американскую девушку.

Даллас не удержалась и хихикнула, когда эта мысль пришла ей в голову.

Даллас Ланде мыкалась в Майами почти без денег, постоянного жилья и работы около трех месяцев.

Она быстро освоилась с существующими порядками. Постоянных мужчин нет. Они приходили и уходили, и вся хитрость заключалась в том, чтобы найти такого, который бы не исчез после первой же ночи.

Легче всего отлавливать клиентов во время каких-либо съездов. Даллас иногда удавалось заполучить мужика, который оставался с ней шесть или семь дней.

Вскоре у нее уже выработался определенный режим. Вставала она поздно, обычно в гостинице, где провела ночь. Заказывала основательный завтрак, несколько часов подряд смотрела телевизор и, если мужчина, пригласивший ее, уже покинул гостиницу, спускалась на пляж или к бассейну, чтобы присмотреть ему замену. Недостатка в желающих не было. Она стала пользоваться косметикой, купила себе кое-что из одежды. В целом новая жизнь ей нравилась.

Она стала подражать в манере говорить тем, кого видела по телевизору. Обожала старые фильмы с Ланой Тернер и лепила себя по образу и подобию развеселой девушки с золотым сердцем.

Ей и в голову не приходило, что жизнь, которую она вела, порочна. Она не получала никакого сексуального удовольствия от своих встреч с довольно пожилыми, как правило, мужчинами. Они были от нее в восторге, и она старалась угодить. Они не беспокоили ее, не причиняли ей боли, и у нее оставалась масса времени, чтобы смотреть телевизор, учивший ее всему, что стоило знать.

Потом она встретила Бобби.

Неделя прошла как обычно. Женатый мужчина лет пятидесяти держал ее три дня в своем номере. Он приехал из Чикаго на конгресс по поводу туалетной бумаги. В последний вечер он не находил себе места.

— Ты еще девиц знаешь? — спросил он.

— Нет, — пожала плечами Даллас.

— Хочется устроить бутербродик, такой толстенький, сочный бутербродик. С одной стороны ржаной, с другой — белый. Можешь устроить?

Даллас неопределенно улыбнулась. Она понятия не имела, о чем это он.

Мужчина позвонил вниз дежурному и о чем-то невнятно попросил. Через полчаса появилась Бобби. Высокая чернокожая девушка, в эластичных брюках, сапогах, тонком свитере и кудлатом парике. У нее была необыкновенная, круглая, выступающая попка и ослепительная улыбка.

Она дружески поцеловала мужчину в знак приветствия и сказала:

— Миленький ты мой, щас мы тут устроим заварушку! — Потом потребовала сотню долларов, которые аккуратно спрятала за голенище сапога. — Это твоя жена? — спросила она, показывая пальцем на Даллас. У нее была привычна делать ударение на последнем слове в каждом предложении.

— Еще одна потаскушка, — объяснил мужчина. Голос его уже слегка подсел от возбуждения.

Даллас с интересом наблюдала.

— Ну, — воскликнула Бобби, раскинув руки, — чего желаешь, милок? От чего тащишься?

— Разденьте меня. Обе.

— Будет сделано, сладкий ты мой, Бобби так над тобой потрудится, что ты навек запомнишь. — Она повернулась к Даллас и улыбнулась ей. — Поможешь мне, сестренка?

Даллас встала. На ней не было ничего, кроме красного бикини.

Бобби подмигнула ей.

— Щас мы все тут повеселимся. Так чистенько-грязненько повеселимся!

Она освободилась от брюк, предъявив всем на обозрение густой куст вьющихся волос.

— Снимай-ка штаны, — велела она Даллас, — приведем-ка этого парнишку в нужное состояние. Меня тошнит от вида вялых членов, когда я с них портки снимаю.

Даллас стянула с себя нижнюю часть бикини, и в первый раз после Барта Кейеса почувствовала странное сексуальное возбуждение.

— Пора приступать. Ложитесь-ка, мистер. Щас я вам покажу гром и молнию! — Бобби стянула с него одежду. Он лежал неподвижно. Даллас стояла и наблюдала, как Бобби, не теряя времени, уселась на него верхом.

— Давай, крошка, — обратилась она к Даллас, — покажи ему свои сиськи, сядь ему на физиономию, шевелись!

Ситуация оказалась непривычной для Даллас. Она не знала, что ей делать. И все время ощущала, как растет это странное возбуждение. Она расстегнула бюстгальтер.

— Эй, мамочка, — взвизгнула Бобби, жизнерадостно подпрыгивая вверх-вниз, — да у тебя мировая парочка! — Она слезла с мужчины, который судорожно хватал ртом воздух. — Желаешь поглядеть представление, папуля? На баб не хочешь посмотреть?

Мужчина кивнул, лицо красное, глаза выпучены.

— Так я и знала! — провозгласила Бобби и улыбнулась Даллас. — Что скажешь, сестренка? Ты кем хочешь, мужиком? Или предоставишь все скверной Бобби?

— Я не знаю… — запинаясь ответила Даллас. По телевизору ей не приходилось видеть подобные ситуации.

— Тогда ложись, — усмехаясь, велела Бобби. — Мне всегда нравились целки!

— Вам очень повезло, — сухо заявила миссис Филдс, когда они сидели в роскошном лимузине, направляющемся в гостиницу.

— Ага, — насмешливо отозвалась Даллас, — уж такая я везучая девушка.

Миссис Филдс внимательно посмотрела на нее. Дай Бог, с этой не будет трудностей. Победительница предыдущего года оказалась просто лапочкой, но вот та, что была до нее, доставила им всем массу неприятностей.

— Завтра в полдесятого утра придут фотографы. Все как обычно, вы сидите в постели в ночнушке и короне. Затем мы поедем в контору, где вы подпишете несколько контрактов. Обед сегодня с представителями фирмы по производству шерсти. После обеда вы должны быть на открытии супермаркета, а вечером поедете на премьеру. У вас есть дружок?

— Нет.

— Отлично. Так намного удобнее. Дружки часто ревнуют. Это звание многое изменит в вашей жизни, вы поразитесь, с какими важными людьми вам придется встречаться. Мисс Побережье за 1966 год вышла замуж за сенатора. Вы будете в центре внимания публики целый год, так что должны быть очень осторожны в личной жизни. Мужчины начнут бегать за вами — я-то знаю, я присматриваю за победительницами вот уже тринадцать лет — не позволяйте им вскружить вам голову. Помните о вашей семье и доме. Не забывайте про свои корни.

Даллас с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Я остановлюсь в той же гостинице, — продолжила миссис Филдс. — За это время весь ваш год будет спланирован и мы найдем вам подходящее жилье, и, разумеется, после этого я буду сопровождать вас в поездках по стране. Вы всегда сможете обратиться ко мне за помощью и поддержкой.

— Довольно плотное расписание.

— Мисс Побережье 1972-го заработала сто тысяч долларов. Она была очень предана делу. Много работала и никогда не жаловалась.

Даллас промолчала. Сто тысяч долларов — порядочный кусок. Неплохо. Она участвовала в конкурсе смеха ради, хотелось утвердиться. Может, пришла пора взглянуть на вещи посерьезнее? Надо спросить совета у Эда, скорее всего, он не в таком уж восторге от ее победы. Она спросит его позже, на приеме.

Даллас поселилась вместе с Бобби. Приятно, после стольких номеров в гостиницах, иметь собственное жилье.

— Двадцать долларов за раз! — возмущалась Бобби. — И за целую ночь тоже! Детка, считай, ты все даром раздавала! Теперь ты со мной, и мы не соглашаемся меньше чем за сотню на каждую. Держись меня, малютка, и мы разбогатеем!

Бобби жила в замызганной однокомнатной квартире, обставленной потрепанной мебелью, с кладовкой, полной диких туалетов. Она была на короткой ноге со всеми дежурными в гостиницах, так что телефон трезвонил постоянно. Самое главное, в комнате стоял цветной телевизор с экраном в двадцать восемь дюймов по диагонали.

Она научила Даллас всему, что знала сама. Сначала Даллас обучалась неохотно, но позднее, поскольку ее тело реагировало на Бобби, она стала получать удовольствие от их отношений. Бобби оказалась первым человеком, которому она была небезразлична.

Отношения в постели с мужчинами никогда не вызывали у нее никакой ответной реакции, но с Бобби все было по-другому, и секс обретал какой-то смысл.

Деловой стороной их отношений тоже занималась Бобби. Она говорила Даллас, что делать, что надевать. Она научила Даллас заводить мужчин самыми разнообразными способами.

— Ты можешь из них мозги вытрясти, — учила Бобби, — но это только работа, так и держись, не позволяй им достать тебя. Только я могу достать тебя, верно, милочка? Верно?

Даллас соглашалась.

Прошло полгода. Однажды ночью позвонили из мотеля на шоссе.

— Туфли. Сиськи вымажь шоколадным кремом. Плащ, — велела Бобби. — Я этого старикашку знаю, ему только и надо, что слизать крем с твоих сисек и кончить тебе в туфлю. — Она хихикнула. — Он здорово старый.

Бобби отвезла их в мотель в своем потрепанном „форде". Всю дорогу она болтала и смеялась.

Даллас чувствовала себя странно. Вымазанная кремом грудь, да и все голое тело прилипало к пластиковому плащу.

Мужчина и впрямь был стар. Бобби забыла упомянуть, что на нем будет пижама, из которой он выпустит наружу сморщившийся, вялый пенис.

— Да ему около девяноста, — прошептала Даллас. — Боюсь, мне такого не выдержать.

Бобби строго на нее взглянула.

— Я всегда выполняю обещания. Я потом тебе компенсирую. Пошли.

Они сняли плащи, и глаза старика засветились давно забытым желанием. Он лег, Бобби наклонилась над ним, помахивая покрытыми шоколадным кремом сосками у него перед губами. Даллас последовала ее примеру. Старик принялся вяло лизать.

Через несколько минут Бобби сняла свою туфлю и накрыла ею слегка воскресший пенис старика.

— Ну, давай, сделай это для мамочки, — уговаривала она его.

Он начал кончать, содрогаясь и вскрикивая.

Даллас отвернулась. Может, именно в этот момент она решила, что такая жизнь не для нее?

Неожиданно послышались странные, стонущие, булькающие звуки. Потом — тишина.

— Боже милостивый, — внезапно воскликнула Бобби, — да этот старый засранец помер! Он помер!

Даллас медленно повернулась. Разумеется, Бобби, как обычно, шутит. Но когда увидела лежащего старика, то сразу поняла, что он мертв.

Бобби хлопнула его ладонью по лицу.

— Проснись же! — приказала она. — Просыпайся!

— Если он умер, — тупо спросила Даллас, — то что же нам делать?

Бобби схватила свой плащ.

— Убираться отсюда ко всем чертям, вот что нам надо делать!

— Но как насчет полиции? Они узнают, что мы здесь были, дежурный им скажет.

— Мы его не убивали.

— Я не хочу встречаться с полицией.

— Я с тобой, сестренка. Пошли отсюда к чертовой матери. Никто его до утра не найдет, а к тому времени мы уже будем в Лос-Анджелесе.

На приеме Даллас была в центре внимания. Ей это ужасно нравилось.

Эд Карлник все время торчал рядом. Но он должен был держаться в тени, нельзя, чтобы другие заметили. Реймо Калиффе сверкал в ее сторону ослепительно белыми зубами араба.

— „Майами-Бич" отправилась на встречу с Элом Кингом, — сообщила Мисс Бостон. — Вот повезло, правда?

Даллас улыбнулась и смутно вспомнила, что какая-то женщина-фотограф предлагала ей провести ночь с Элом Кингом. Только ному это нужно? Звезды такие скучные. Тоска смертная. И спать с ними скучно. Говорят непрерывно только о себе, а потом сбивают тебя с ног, чтобы первыми добраться до зеркала.

— Думаю, я сегодня заночую в квартире, — удалось шепнуть Эду.

— Мне казалось, ты всегда едешь домой по субботам?

— Сегодня — исключение.

Еще нескольких часов не прошло, как она победила, а Эд уже готов идти на жертвы.

— Мне надо неделю жить в „Плазе".

Эд поднял брови.

— Ты вовсе не должна.

— Если хочешь, — хитро предложила Даллас, — ты можешь заехать ко мне попозже. — Мысль об Эде Карлнике, тайком пробирающемся в гостиницу, едва не вызвала у нее приступ хохота.

— Я не могу этого сделать, — возмутился Эд. — Ты же знаешь, что не могу.

Их прервали фотографы, щелкающие своими камерами, и Эд поспешно от нее отошел.

Даллас зевнула. День выдался нелегкий, и она устала. Ну так что?

То была ее ночь, и она решила получить от нее максимум удовольствия.

Глава 6

Эл проснулся поздно с мрачными предчувствиями. Состояние было мерзопакостное.

Лежа в постели, он открыл глаза. Вставать совершенно не хотелось.

Он знал, почему он себя так чувствует. Он боялся, он просто-напросто элементарно нервничал.

Он чертовски беспокоился по поводу предстоящего турне.

Почему он так нервничал? Эл постарался разобраться в своих ощущениях. Он и раньше много раз ездил в турне, и вполне успешно. Но последний раз это было два года назад, а два года — долгий срок. Ладно, за это время он выступал в концертных залах, по телевидению, записывал пластинки. Но главное, чего Эл хотел, что ему больше всего нравилось, это остаться один на один с огромной живой аудиторией. Выйти и сделать все по первому классу.

За последние годы он заработал кучу денег. Если он захочет сейчас все бросить и никогда больше не работать, он обеспечен до конца жизни. Верно, пластинки не так хорошо идут, как раньше. Они пытаются это скрыть от него, но он всегда хорошо знает, что происходит, если это касается его карьеры. Тогда что же значит для него это турне?

Это значит, он сможет выяснить, как люди действительно к нему относятся. Придут ли на концерты те же самые поклонники, которые аплодировали ему два года назад? Все ли еще он лучший из лучших? Или же сейчас, в тридцать семь, он уже слегка устарел для обожания и истерии? Не отнесутся ли к нему, как к еще одной заходящей звезде?

Он все еще выглядел блестяще. И голос все тот же. Хорошо это или плохо? Может, они ждут, что он изменился?

И выдержит ли голос, один Бог знает, столько концертов на огромных стадионах…

Эл нервно откашлялся. Уж скорее бы начиналось это треклятое турне! Каждое утро он просыпался в страхе, и это его угнетало. Он даже с Полом не мог ничего обсудить, не хотел вслух высказывать свои сомнения. Может, будь он дома, поделился бы с Эдной. Но, зная Эдну, он был уверен, что она предложила бы ему отказаться от турне и остаться дома. Похоже, она втайне мечтала, что он разорится и они снова переедут в одну комнату.

В некотором смысле Эл осуждал ее. Почему она ничего не читает? Не зовет гостей? Не носит красивые тряпки? Не постарается выглядеть получше?

Он изменился, и к лучшему. Когда начинал, был резок, неотесан. Теперь же может пойти куда угодно и чувствовать себя прекрасно.

Эдна относилась к нему, скорее, как мать, не как жена. Всегда под рукой. Никаких жалоб. Горячая еда. Чистые рубашки. Именно она однажды расстегнула ему штаны, достала член и массировала яйца, потому что его концертные брюки были слишком узки. По правде сказать, то был единственный случай, когда она такое сделала. Он вздохнул. С каждым днем пропасть между ними становилась все шире.

Разумеется, ему не следовало вообще жениться. Но тогда у него не было бы Эвана, а ему всегда хотелось иметь сына, пусть он даже совсем отбился от рук.

Сколько он знал счастливых браков? В том кругу, где он сейчас вращался, не слишком много. Он, по крайней мере, мог доверять Эдне. Она никогда и не взглянет на другого мужчину. И любила она его ради него самого, вся эта шумиха насчет Эла Кинга была ей по фигу.

Он снова вздохнул. Потом вспомнил, что Пол должен организовать ему обед с этой, как ее, победительницей конкурса — Даллас. Да. Эл усмехнулся. Совсем недурна.

Он взглянул на часы, которые показывали половину двенадцатого. Вылез из постели и сделал тридцать отжиманий. Господи, с каждым днем это давалось ему все труднее.

Обед с девушкой по имени Даллас. Интересно, какая она?

Такая же, как и остальные. Хорошенькая, но тупая. Или торчит все время перед зеркалом, или охотно разрешает ему оставлять свой автограф на ее сиськах. Они все одинаковые, эти бабы.

Эла переполняло отвращение. К самому себе — за то, что использует женщин, и к ним — за то, что позволяют ему использовать их, поскольку он — звезда.

Пошли они все! К черту девицу по имени Даллас! Он снял трубку и набрал номер Пола.

Утро у Пола не выдалось.

Он уехал из квартиры Линды в шесть утра, когда она еще спала. Она проснулась в семь, позвонила ему и выразила свое неудовольствие.

Он тоже был недоволен. Ему пришлось отбиваться от какого-то обкурившегося субъекта на улице и долго искать такси.

Надо запомнить. Найти Линде квартиру в более приличном районе города.

Теперь он суетился, пытаясь договориться с Мисс Побережье насчет обеда с Элом. Ему удалось уговорить организаторов конкурса, что это полезно для рекламы, но, судя по всему, сама Даллас думала иначе.

Пол прикинул, чем можно умаслить Эла. Отказы случались редко.

Раздался звонок. То был Эл.

— А, — жизнерадостно произнес Пол, — ну как самочувствие?

— Нормально. Что нового?

— О турне есть статьи во всех газетах. Поганая статья в „Репортере". Но ничего особенного. — Черт побери, уж он-то об обеде вспоминать не собирается. Может, Эл забыл.

— Насчет того обеда, что я просил тебя организовать…

— Ах, да. Понимаешь, она…

— Откажись.

— Отказаться?

— Ты меня слышал. Кому это нужно?

— Ты прав. Плевое дело. — Пол облегченно положил трубку. Повезло. Теперь Эл никогда не узнает, что получил отлуп.

Пол всегда стоял на страже интересов брата. Ему нравилось, когда у того все шло гладко. Даже в самом начале он старался говорить Элу только о приятном.

Он желал ему успеха и немало потрудился, чтобы этот успех состоялся.

Раздался стук в дверь. Он открыл ее и увидел Линду.

— Утро доброе, — сказала она жизнерадостно, — я скверно поговорила с тобой по телефону, ты извини. — Она обняла его за шею и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать.

— Ты даешь уроки французского? — серьезно спросил Пол.

— Иногда… — Линда поколебалась. — Прямо сейчас хочешь позаниматься?

— Ну…

— Ну… — Она принялась расстегивать молнию на его брюках. Зазвонил телефон. Оба рассмеялись, и Пол пошел к телефону.

Линда закурила сигарету и отошла к окну. У нее было странное чувство, которое она всегда испытывала, когда Пол уезжал. Он вошел в ее жизнь. Он ушел из ее жизни. Как на море, черт бы все побрал, прилив — отлив. Она просто была его подружкой в Нью-Йорке, он трахал ее, когда уезжал от жены. Она мысленно решила, что во время турне надо что-то предпринять или кончать с этим романом.

— Совершенно невозможно изловить Берни, — пожаловался Пол, вешая трубку. — Оставляем ему послания здесь, там, повсюду, и никакого результата.

Линда рассмеялась.

— Как насчет Мисс Побережье? Заарканил ее на обед?

— Самое смешное, она категорически отказалась. Ты веришь? Впервые такое произошло в… — Его перебил телефонный звонок. Звонил Берни Сантэн. Они пустились в обсуждение деловых вопросов.

Линда только-только прикурила вторую сигарету, как вошел Эл. Он схватил ее в объятия и чмокнул. Обычное приветствие Эла Кинга, но она всегда чувствовала себя неловко. У него была привычна засовывать ей колено между ног. Она научилась своевременно пятиться. На этот раз, однако, не успела.

— Слишком много куришь, — укорил ее Эл.

— Это мой рак, — сердито ответила она.

— Очень смешно. Надеюсь, ты не прохохочешь себе дорогу в могилу.

— Значит, Мисс Побережье все еще отказывается, — огрызнулась Линда. — Как, впрочем, я и предсказывала.

— О чем ты? Это я отменил обед.

— Да ладно, Пол сказал мне, что она решительно отказалась.

Улыбка сползла с лица Эла.

— Пол, что все это значит?

Пол неопределенно махнул рукой. Он был занят разговором по телефону и не слышал их беседы.

— Он с Берни разговаривает!

— На хрен Берни! Когда я хочу говорить с моим братом, я буду говорить! — Эл подошел и резким ударом ладони нажал на рычаг.

— Что ты, черт тебя побери, делаешь? — рассердился Пол. — Я все утро пытался до него дозвониться.

— Ты договорился об обеде с этой сучкой, королевой красоты, или нет?

— Ты же сказал, что не хочешь с ней обедать.

— Это я знаю. Но она собиралась прийти?

— Право, я не знаю, я…

— Кончай с этим дерьмом. Она отказалась. Верно? Как мило выразилась твоя подружка, она мне решительно отказала. Так?

Пол гневно взглянул на Линду.

— Какое это имеет значение? Ты же все равно не хотел с ней встречаться.

— Я передумал. Добудь ее. — Хлопнув дверью, Эл вышел из комнаты.

— Ну что я могу сказать? — промямлила Линда.

— Думаю, сказала ты достаточно. Ты же знаешь, какой он, так почему же ты не можешь держать язык за зубами?

— Я, пожалуй, пойду.

— Пожалуй, иди.

Снова Эл встал между ними. „Пусть он застрелится, — подумала Линда. — Не собираюсь я перед ним пресмыкаться".

— Если хочешь, — рискнула предложить она, — я постараюсь что-нибудь сделать. У меня есть фотографии, которые я могу завезти в гостиницу. Возможно, мне удастся поговорить с Даллас.

— Все лучше, чем ничего, — он слегка помягчел. — Слушай, я понимаю, это вообще-то не твоя вина. Я должен был предупредить, чтобы ты молчала.

— Угу.

Он поцеловал ее.

— Буду ждать звонка. Сделай что сможешь.

Глава 7

Ее снимки появились на первых полосах всех газет, и она с упоением их рассматривала. Здорово, с ума сойти, как здорово! На той же полосе — статья о президенте и его фотография, совсем маленькая, куда меньше, чем ее. Внезапно она стала кем-то, она уже не какая-то там уличная шлюха, а человек, чей портрет в газете даже больше, чем портрет самого президента.

Она жила в гостинице „Плаза" и делала что хотела. В сумочке лежал чек на десять тысяч долларов, и ей не пришлось их зарабатывать, лежа на спине.

Она чувствовала необыкновенный подъем. Вскочила с постели, распахнула окно и залюбовалась видом.

— Взгляни, какой вид, лапочка, — звала ее Бобби, когда они летели в Лос-Анджелес. — С ума тронуться можно!

Они остановились у подруги Бобби, жалкой белой девицы с пристрастием к героину.

— Не могу я здесь, — заявила Даллас через несколько дней. — Мы что, не собираемся снять свою квартиру?

— Да, пора приниматься за дело, — согласилась Бобби.

Она нашла квартиру в стороне от главной улицы и возобновила свои старые связи.

В Голливуде все было иначе. Никаких приезжих придурков, жаждущих перепихнуться. Вместо них — изысканные, утомленные мужчины, которым требовалось куда больше, чем простое траханье. Даллас пожаловалась Бобби.

— Блин, девка! — возмутилась та. — Ты что! Да закрой глаза и ни о чем не думай. Деньги у них те же.

— Нет, — не соглашалась Даллас. — Я этого делать не хочу.

— Ладно, — смирилась Бобби, — будем тебя посылать только к тем, кто без выкрутасов.

И Даллас почти все время была одна. Прибирала в квартире, готовила еду. Научилась и водить машину — в Калифорнии без этого нельзя.

Прошло совсем немного времени, и она почувствовала, что приставания Бобби вызывают у нее отвращение. Поначалу в этом было что-то новое, но теперь, когда Бобби возвращалась домой после групповухи с участием десятка человек, ей было противно заниматься с ней любовью.

— Ты завела себе подружку? — обиженно спрашивала Бобби.

— Нет, я просто устала.

Чем больше она противилась Бобби, тем больше чернокожая подружка старалась ей угодить. Дарила подарки, приносила цветы и конфеты. Вела себя как заботливый ухажер.

Однажды Даллас собрала свои вещи и ушла. Вся эта история ей надоела. Она поселилась в бунгало в гостинице „Беверли-Хиллз" с писателем-импотентом, которому нравилось, чтобы она ходила вокруг него голая. Больше ничего он от нее не требовал, был мил и дружелюбен. Денег он ей не платил, но предоставлял жилье в одной из лучших гостиниц Калифорнии и отдал в ее распоряжение свой „кадиллак". Даллас это устраивало. Иногда она отрывалась налево и зарабатывала немного денег. Был там еще один мужик, который каждый день выходил к бассейну и предлагал ей тысячу долларов за главную роль в порнофильме. Даллас отказалась. „Почему? — удивился он. — Ты что, никогда не слыхала о Линде Лавлейс?"

Она слышала о ней, но не о такой карьере мечтала. В душе она чувствовала, что ее ждет лучшая жизнь. Телевизор познакомил ее с американской мечтой, и она понимала, что может и себе кое-что урвать.

Бобби разыскала ее через пять недель. Однажды, вернувшись из магазина, она застала Бобби у себя дома.

— Собирайся и выметайся отсюда, — резко примазала Бобби.

Даллас удивилась. Как Бобби сумела ее найти?

Писатель, слегка нервничая, но все же улыбаясь, посоветовал ей:

— Я думаю, тебе лучше послушаться свою… гм… приятельницу.

— Ты, черт возьми, прав, лучше ей послушаться! — рявкнула Бобби, нетерпеливо встряхивая париком и постукивая по столу выкрашенными в зеленый цвет длинными ногтями.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — повернулась Даллас к писателю.

— Ну, в общем… да. Я не знал, что ты была… что у тебя есть… гм… так сказать, постоянная подружка.

Он не знал, куда деваться от смущения, и старался не встречаться с ней глазами.

— Я вовсе не должна с ней идти, — решительно заявила Даллас.

— Да нет же, сладкая ты моя, должна, — быстро перебила Бобби. — Мне тебе надо сказать кое-что не для посторонних ушей.

Даллас собрала вещи. Один чемоданчик — все, что у нее было.

— Прощай, — бросила она человеку, с которым прожила пять недель.

— Прощай, — пробормотал он, покраснев.

„Господи, что Бобби ему наговорила?"

— До встречи! — весело крикнула Бобби. — Когда захочешь разочек задарма, звони мне. — И пробормотала негромко: — Тюфяк. Ну и дерьмо ты себе нашла.

В машине Бобби сразу стала серьезной.

— Ах ты, принцесса сраная! Я тебя из дерьма в Майами вытащила, приютила, одела, работала как проклятая, трахая всяких козлов, чтобы тебе было полегче, и что, мать твою, получила? Не успела я отвернуться, как ты смылась. И решила, что навсегда? Вот что, сладкая ты моя, в жизни все непросто. Я знала, что найду тебя, и нашла. — Она торжествующе улыбнулась. — Мне бы гребаным детективом быть!

— Что ты хочешь? Я у тебя ничего не украла.

— „Не украла!" — передразнила ее Бобби. — Ну и зелена же ты еще, девка. Мы с тобой вместе, одна компания. Слишком много друг о друге знаем, чтобы расставаться. Понимаешь, о чем это я, куколка? Припомни-ка один мотель и старикашку, оченно старого старикашку. Ясно?

— Ясно.

— Молодец. Я знала, ты поймешь, когда я тебе все растолкую. Теперь будем работать вместе — ты и я. Пора уже тебе попривыкнуть к голливудскому образу жизни, я так считаю. Блин, милка, мне надоело облегчать тебе жизнь. Теперь все делаем вместе. Усекла?

Фотографироваться Даллас понравилось. Она сидела в постели в ночной рубашке с глубоким вырезом, на голове корона, а пятнадцать мужиков суетились вокруг нее, стараясь сделать снимок поудачнее. Улыбка. Вспышка. Смех. Вспышка. Сексуальный взгляд. Вспышка.

Миссис Филдс дала им на все про все час. После чего Даллас оделась и направилась в контору к организаторам конкурса, чтобы подписать контракты.

Но подписывать отказалась.

— У меня есть приятель, — с милой улыбкой заявила она, — с которым я хотела бы сначала посоветоваться.

— Разумеется, — согласились они, но явно разозлились.

— Кстати, — заметила миссис Филдс, — Эл Кинг, певец, хотел бы с вами сегодня пообедать. Неплохо было бы для рекламы.

— Мне казалось, что я должна обедать с кем-то из фирмы по производству шерсти?

— Можно отложить.

— Не надо. — И как бы между прочим она добавила: — Что касается Эла Кинга, то он, скорее всего, просто хочет со мной переспать, а я вовсе не из таких.

— Скорее всего, — согласилась миссис Филдс и вздохнула. Она поняла, что предстоящая неделя будет далеко не легкой.

— А теперь, — весело проговорила Даллас, — есть у меня время до обеда, чтобы потратить немного денег? Мне всегда хотелось пойти к Саксу и тратить свои собственные деньги.

Их совместная жизнь с Бобби стала совсем иной. Бобби сделалась крутой, резкой, деловой, никакой легкости и дружелюбия. Четко объяснила Даллас, что они убили человека, сделали это вместе, потому им и следует держаться вместе.

— Лучше тебе с этим смириться, милочка, — предупредила Бобби, — и, если вздумаешь еще раз дать деру, я тебя найду, и ты так легко не отделаешься.

Для Даллас это был тяжелый год. Она никогда не подозревала, что у людей могут быть такие извращенные и мерзкие вкусы. Бобби позаботилась, чтобы она познакомилась со всеми без исключения.

— Они — клиенты, — сурово втолковывала Бобби, — и это твоя работа.

За этот год и Даллас стала значительно жестче. Единственный способ делать то, что она вынуждена была делать за деньги, — закрыть глаза и думать, что все это происходит не с тобой. Они могли пользоваться ее лицом, телом, но душу свою она от них оберегала. Она научилась всему и даже превзошла Бобби. И так же как и чернокожая девушка, которая пошла на панель в тринадцать лет, она стала циничной, крутой и бесчувственной. Но в отличие от Бобби, она не искала утешения у женщин, с этой стороной жизни было покончено бесповоротно. Секс стал ее профессией, и только.

Жить вместе становилось все труднее.

Они не возобновили близких отношений. У Бобби, которая и раньше покуривала травку, появились новые привычки. К концу года она уже всерьез пристрастилась к героину, и Даллас поняла, что надо уносить ноги.

Она все ждала подходящего случая. Встретив Эда Карлника, поняла, что это ее шанс и она не должна его упустить.

К Саксу она поехала вместе с миссис Филдс.

— Я хочу это, и это, и это. — Даллас хватала платья с вешалок, одно за другим. — Да, и то вечернее платье на витрине. У вас есть такая модель в другом цвете? Чудно, я возьму разных цветов.

— Ваших денег надолго не хватит, если вы будете тратить их с такой скоростью, — предупредила миссис Филдс.

— Знаю, — засмеялась Даллас. Но какое же удовольствие тратить свои собственные деньги! У нее уже был счет у Сакса, открытый для нее Эдом, но покупать так было куда интереснее. За полчаса она умудрилась истратить три тысячи долларов. Ее переполняло возбуждение. За обедом она была очаровательна и мила с представителями фирмы по производству шерсти. Они хотели немедленно подписать с ней контракт на рекламу. Это произвело на миссис Филдс должное впечатление.

— Обычно они несколько недель раздумывают.

— Я хочу вдвое больше, чем они платят обычно.

— Они никогда не заплатят больше.

— Хотите пари, дорогая? — засмеялась Даллас. — Заплатят, и с удовольствием.

— Я поговорю в офисе, — сказала миссис Филдс, поджав губы.

— Кстати, — спросила Даллас, — а какой гонорар я получу за открытие супермаркета?

— По правде говоря, не знаю.

— Выясните, потому что за гроши я этого делать не буду.

Миссис Филдс кивнула. Предчувствия не обманули ее, с этой хлопот не оберешься.

Машины Даллас и Эда Карлника оказались рядом в потоке перед светофором. Даллас сразу его узнала — три дня назад видела по телевизору.

Эд Карлник. Глава династии „Карлник-моторз". Один из самых богатых людей Америки. Женат. Двое детей. Шестьдесят один год.

И вот он тут, рядом, за рулем „леопарда" своей собственной фирмы, и совершенно один. Не колеблясь ни секунды, Даллас пристроилась за ним. Она точно знала, что сделает.

Он остановился на красный свет, и Даллас на своем видавшем виды „бьюике" врезалась ему в задний бампер. Не слишком сильно, но вмятина осталась и разбилась задняя фара. Она повалилась на руль грудью и ожидала.

Вот так просто.

Он встревожился. Он пригласил ее к себе в офис выпить кофе.

Он был к ней добр, по-отечески добр. Предложил поужинать. Она сказала, что студента. Он еще раз назначил ей свидание. Даллас сообщила, что она — девственница. Еще одно свидание. Н тому времени она уже осиротела.

Когда он предложил снять ей квартиру в Нью-Йорке, она сначала заколебалась. Он настаивал, и она решилась. Но что делать с Бобби? Она ее ни когда не отпустит, а если сбежать, то Бобби начнет ее искать, найдет, Эд все узнает, и тогда конец.

Даллас долго размышляла, что ей делать. Она вовсе не собиралась упускать этот шанс. Решение, которое пришло ей в голову, было просто как апельсин: нужно убить Бобби.

— Мало, — заявила Даллас. — Если хотят, чтобы я открывала супермаркет, пусть платят тысячу.

— Они столько не заплатят.

— Тогда я ничего не буду открывать. Вот так. А теперь я беру на оставшуюся часть дня отпуск, в гостиницу вернусь позже.

Если они думают, что им попалась еще одна тупая телка, которую можно использовать целый год, то они сильно ошиблись. У нее имелись собственные идеи насчет того, как все должно быть, и именно так и будет.

В квартиру она приехала на такси, надеясь застать там Эда, но его не оказалось. Возможно, злится за вчерашний вечер. Она позвонила ему по личному номеру в контору. Он действительно злился.

— Послушай, миленький, — промурлыкала она, — все так ужасно интересно. Мне жаль, что так вчера получилось. Ты скучал? Почему бы тебе сейчас не приехать? У меня есть для тебя сюрприз.

Долго уговаривать его не пришлось.

Она быстренько приняла душ, затем перебрала туалеты, которые предпочитал Эд. Чем его сегодня удивить? Что-нибудь скромное, в качестве извинения.

Она наконец решила. Марта-служанка.

Тихонько напевая, она надела короткое черное платье с белым накрахмаленным воротником и манжетами, тонкие черные чулки, скромные черные туфли и повязала волосы белой кружевной лентой.

Эд обожал сюрпризы, что было, то было.

Глава 8

Стюардесса обворожительно улыбнулась.

— Все в порядке? — спросила она в двадцатый раз.

Эл не обратил на нее внимания.

— Прекрасно, — ответил Пол, тоже улыбаясь.

— Еще шампанского?

— Спасибо, нам уже достаточно.

Она улыбалась и все не уходила.

— Мистер Кинг, — обратилась она прямо к Элу, — я просто обожаю вашу последнюю пластинку, я должна была вам это сказать.

Эл оглядел ее. Изящная блондинка с высоким бюстом, натянувшим ее форменную блузку.

— Ты трахаешься? — грубо спросил он.

Она даже не покраснела.

— Это зависит… — слегка наклонившись вперед, она спросила: — Это — предложение?

Пол сквозь землю был готов провалиться. С Элом не сладить, когда он впадает в женоненавистническое настроение, а он сегодня весь день в таком настроении.

— Когда? — спросил Эл.

— Сегодня вечером, завтра.

— На хрен сегодня вечером и завтра. Я хочу сейчас.

— Я на дежурстве. — Она засмеялась.

— А я и хочу, чтобы меня слегка обслужили.

Пол встал. Ему не нравилось, как они переговаривались через его голову. Он направился к полке с журналами.

Через несколько минут Эл тоже встал и исчез в одном из туалетов. Вскоре за ним туда нырнула стюардесса.

Пол вернулся на свое место. Случайный секс вызывал у него отвращение, напоминал ему животных. Понюхал-понюхал — ты мне нравишься. Он предпочитал сначала узнать, что у женщины в голове, тело интересовало его во вторую очередь.

Он вспомнил Линду. Вот о такой женщине он всегда мечтал. Умная, привлекательная, независимая. Если бы он не был женат на Мелани… Но он женился на ней, а она как-то враз изменилась, превратилась в эдакую загребущую бабенку. Дай мне… дай мне… дай мне… Еще больший дом, еще больший бассейн, еще большая машина… Она требовала наилучшего, а если не получала желаемого, ела его поедом. Когда б не дети… Все женатые мужчины так говорят… Он отдавал себе в этом отчет. Но дети еще так малы, так ранимы, он знал, что нужен им.

Эл вернулся на свое место, пристегнул ремень и снова принялся глазеть в иллюминатор.

— Еще два часа лета, — заметил Пол.

Эл кивнул. Узнав, что Полу не удалось организовать обед с Даллас, Эл вообще перестал с ним разговаривать. Так он выражал свое неудовольствие.

Он же звезда, черт их дери. Если он что-то пожелает, он должен иметь это немедленно.

Мелани Кинг отправилась в аэропорт встречать мужа и Эла в белом „роллс-ройсе" Эла.

Братья появились на выходе через таможенный контроль, и фотографы засуетились.

Мелани бросилась вперед и поцеловала Эла, затем быстро клюнула в щеку Пола. Крепко вцепившись в руку Эла, она прошла с ними к машине.

— Эдна ужин готовит, — сообщила она. — Выставила кухарку и разошлась вовсю.

— Надеюсь, она не уволила кухарку? — забеспокоился Эл.

— Да нет, просто выставила ее на вечер. И горничную тоже. Не представляю, как она управится.

— Ей это нравится, — вздохнул Эл. — Моя трудолюбивая женушка!

Мелани сжала его руку.

— Расскажи мне о поездке, я хочу знать все. Надеюсь, вы оба вели себя прилично, — хихикнула она. — Готова поспорить, что нет, Эл. Ладно, я не скажу Эдне.

Эдна открыла духовку и вилкой потрогала шипящую на сковороде картошку. Как раз как любит Эл. На конфорках шипели бифштексы и пудинг из почек, ей всего только и осталось, что испечь сладкую булку.

Все самые любимые блюда Эла, а она не может вспомнить, когда последний раз они ели все эти вкусные вещи. Обычно Эл говорил кухарке, что приготовить на ужин. Он следил за своей диетой. „Холестерин", — зловеще произносил он, когда Эдна предлагала испечь простой пирог с сыром. А в старые времена они ели только сосиски, картофельное пюре и чипсы.

На кухне все вроде было в порядке. Эдна поднялась наверх, чтобы переодеться. Напудрила лицо, подкрасила губы, нарумянила щеки, пожалуй, чуть излишне, и перестаралась с тенями, которые немедленно потекли. Надушившись, она расчесала свои короткие волосы мышиного цвета. Пока она рассматривала себя в зеркало, в комнату, сутулясь, вошел Эван.

— Куда это ты вырядилась? — презрительно спросил он.

— Я хочу хорошо выглядеть, твой отец приезжает.

— Ну, выглядишь ты погано. Вся эта мазня на лице тебе не идет. Дурацкий вид. И вообще, чего ты стараешься, он же знает, какая ты на самом деле.

Эдна нахмурилась. Может, он и прав, и она похожа на пугало. Но менять что-либо было уже поздно, она услышала шум подъезжающей машины и в волнении устремилась вниз.

Эл вылез из машины, а Пол задержал Мелани и резко спросил:

— Мы что, обязательно должны оставаться ужинать?

— Да, — огрызнулась Мелани, — Эдна специально готовила.

— Я хочу видеть детей.

— Кто тебе мешает? Пойди и поцелуй их на ночь.

— Верно, — согласился Пол. — Через минутку вернусь.

Дома Эла и Пола стояли рядом. Лет семь назад они за умеренную плату приобрели участок земли, аккуратно поделили его пополам и построили себе особняки. Дом Эла был в стиле ранчо, белый особняк Пола — в стиле модерн.

Дети лежали в кроватях, чистенькие, умытые, а няня читала им сказку.

— Привет, ребятки! — воскликнул Пол — Скучали по папке?

Они возбужденно спрыгнули с кроватей и бросились на него. Вскоре все трое превратились в переплетение рук и ног и поцелуев. Приятное ощущение. Любовь. Чистая и бескорыстная. Единственная настоящая.

Няня оторвала их от Пола и снова уложила в постель.

— Не надо перевозбуждаться, — укорила она, — иначе будете плохо спать, так ведь?

Пол понял, что пора уходить. Няня терпеть не могла, когда нарушался режим. А Мелани из трусиков выпрыгивала, чтобы угодить няне. „Ты разве не понимаешь, — однажды сказала она Полу с выражением ужаса на хорошеньком личике, — если няня уйдет, мне же придется приглядывать за этими сорванцами самой!"

Ему вдруг захотелось поговорить с Линдой. Он спустился в кабинет, запер дверь и набрал прямой номер Линды в Нью-Йорке. Она оказалась дома.

— Я скучаю без тебя, — сказал он.

— Люблю тебя, — ответила она.

Он впервые всерьез прикинул, что скажет ему Мелани, если он попросит развода.

— Привет, толстуха! — Эл звонко хлопнул Эдну по заду. — Прифрантилась, гляжу. Мы что, куда-нибудь идем?

Эдна залилась краской: он заметил.

Мелани все еще висела на руке Эла.

— Как насчет вкусного холодного мартини? Хочешь, сделаю? — Она провела Эла в гостиную и крикнула через плечо: — Лед, Эдна!

— Где Эван? — настойчиво спросил Эл. — Смех да и только. Вроде бы должен встретить, хоть „здрасьте" сказать. — Он подошел к лестнице и закричал: — Эван!!

Парень, бледный, прыщавый, появился на верхней площадке лестницы.

— Ты что, не хочешь поздороваться? — спросил Эл. — Спускайся сюда.

Эван медленно спустился по ступенькам, и Эл схватил его в медвежьи объятия.

— Как делишки, сынок? — спросил он жизнерадостно. — Все еще самый охочий до девок парнишка в школе? — Он подмигнул Мелани. — Совсем как его отец. В его возрасте я ни о чем, кроме девчонок, не думал.

— Что-нибудь с той поры изменилось? — хихикнула Мелани.

Эл расхохотался. Эван поморщился.

В комнату торопливо вошла Эдна, неся лед.

— Ужин почти готов. В Нью-Йорке все прошло хорошо?

— Неплохо, — ответил Эл, — дела, дела, дела. Теперь хочу отдохнуть. Черт, ну и шумный же город.

— Мне там нравится, — перебила Мелани. — Магазины, театры. Ты бы не хотела туда съездить, Эдна?

— Да вроде нет… — Она встретилась взглядом с Мелани и добавила неуклюже: — Ну, да, мне бы хотелось.

Но Эл не слушал, он уставился на дерево в саду.

— Какой мудак трогал мою яблоню?

— Не употребляй таких слов, — заметила Эдна, — сам знаешь, в чьем присутствии. — Она украдкой взглянула на Эвана.

— Кто, — холодно повторил Эл, — трогал мою яблоню?

— Я, — с хмурым видом признался Эван. — Я отпилил несколько засохших веток. — Он повернулся к Эдне. — Она мне велела.

Эдна покраснела.

— Я не знала, что ты будешь возражать. Гнилые яблоки падали в бассейн. Я не думала, что ты будешь возражать…

— Милостивый Боже! — воскликнул Эл. — А какого хрена я тогда брал на работу садовника? Ты меня огорчила, Эдна, очень огорчила!..

Глаза Эдны наполнились слезами.

— Пойду посмотрю, как там ужин.

— Мартини! — возвестила радостно Мелани и протянула Элу стакан.

Вернулся Пол, и Эл отвел его в сторону.

— У меня только что возникла блестящая идея.

— Да? — с облегчением спросил Пол. По крайней мере, Эл снова с ним разговаривал.

— Мы ведь на следующей неделе кончаем специальную программу для телевидения?

— Верно. Остались только съемки на натуре.

— Дивно. Ты помнишь тот мой номер, „Леди"?

— Песня, которую ты поешь Кэти Мей?

— Верно. Где мы это снимаем?

— На юге Франции.

— Замечательно. Кэти там просто сидит, так?

— Мы начинаем с кадра, в котором вы вместе едете вдоль берега моря на машине, потом пляж, купание, всякие там игры. Должно хорошо получиться.

— Ты когда-нибудь Кэти в бикини видел?

— А что?

— У нее ноги короткие. Да знаю я, что она милая и славная, что прилично поет, но…

— И очень даже популярна.

— Тут ты прав.

Пол вздохнул. Он нутром чувствовал приближение неприятностей.

— К чему ты это все говоришь?

— Я думаю, нелепо будет выглядеть, если я буду петь „Леди" с Кэти Мей.

— Она — единственная женщина в программе.

— Это можно изменить.

— Кого ты хочешь? Рэкуэл Велш?

— Мисс Побережье. Она прекрасно подойдет. Она согласится, если мы хорошо заплатим. Позвони в Нью-Йорк и договорись. Но смотри, Пол, на этот раз не просри все это дело.

— Ужин готов, — возвестила Эдна.

— Когда у тебя стоит… — начал Пол.

— Посмейся надо мной. Только в нашей семейке звезда — я. Эван! Пошли, парнишка, ужин готов.

Для начала — арбуз. Эл любил арбузы. Он с жадностью съел кусок, затем поднялся из-за стола и заявил:

— Никакой больше жратвы для меня. Мне, старичку, надо следить за весом.

— Я приготовила все твои любимые блюда, — огорчилась Эдна.

— Извини, — весело сказал Эл, — не могу подвести публику, которая платит деньги. Да и есть я не хочу. Эван, как насчет партии в теннис?

Эван опять расстроился. Меньше всего ему хотелось бегать по корту.

Глаза Эдны наполнились слезами. Размывая голубые тени, они потекли по щекам.

„Что сделала слава с моим старшим братцем, — огорченно подумал Пол, — превратила его в законченного засранца".

Глава 9

После ухода Эда Карлника Даллас налила себе большой бокал водки со льдом, надела банный халат и свернулась калачиком в кресле. Потягивая спиртное, она размышляла над происшедшим.

Эд Карлник. Могущественный человек. Богатый. Отец семейства.

Эд Карлник. Парнишка, шестидесяти одного года от роду, который любит игры. Нехорошие игры.

Она протянула руку и достала из-под кресла только что вышедший журнал с портретом Эда и его жены Ди Ди на обложке. Крупная, почтенная женщина с седыми волосами и холодными голубыми глазами.

Даллас полистала журнал и нашла фотографию, запечатлевшую двух девушек. Близнецы Карлник. Наследницы. Богатенькие стервы с белокурыми волосами и широко расставленными серыми глазами. По двадцать годков каждой. Столько же, сколько и ей. Одна была одета для верховой езды, на другой — юбка в складку, свитер и нитка жемчуга.

Даллас громко рассмеялась. Надо же, жемчуг! Да она трахнет их папашу с жемчугами на шее. Заставит его подарить ей жемчуга. А может, он их одолжит у дочери, то-то смеху будет…

Она еще раз прочитала статью, наверное, уже в сотый раз. Ей казалось, что написано это о каком-то незнакомом ей человеке. А ведь она хорошо его знает. Во всяком случае, она думала, что знает.

„Эд и Ди Ди Карлник — одна из самых счастливых пар на острове". Она прочитала об их летней вилле на острове Файер. „Больше всего на свете Эд Карлник любит жарить мясо и угощать семью". Даллас могла бы легко назвать пару-тройку вещей, которые он предпочитает приготовлению жареного мяса. „Эд Карлник всегда был идеальным отцом. Для него семья на первом месте". Интересно, а они все еще занимаются любовью — Эд и его хорошо сохранившаяся Ди Ди? Даллас резко прикусила губу. Ей вовсе не хотелось, чтобы он спал с кем-либо, кроме нее. „Близнецы никогда не дают своему отцу поводов для волнений. Дана учится на медсестру, Кара занимается общественной работой".

Ерунда! Не бывает таких идеальных семей. Скорее всего, Ди Ди — старая карга, а близнецы — отъявленные нимфоманки.

Даллас засунула журнал назад под кресло.

Как сложилась бы ее жизнь, будь Эд Карлник ее отцом? Она тоже носила бы костюм для верховой езды и готовилась бы стать медсестрой? Интересовался бы тогда кто-нибудь ее судьбой?

Она ушла из дома, когда ей было семнадцать, и никто не поинтересовался, что с ней случилось. Никто не стал ее искать. Она стала шлюхой. Никто ее не заставлял, все вышло само собой. И всем было наплевать. Вспоминают ли о ней родители, муж или даже Барт и Ида Кейес? Скорее всего, нет. Жизнь в зоопарке как шла, так и идет.

Что бы они подумали о ней сейчас? Королева красоты, любовница одного из самых богатых людей Америки. Вероятно, им и на это наплевать. Уж такие они люди.

Даллас вздохнула. Обида давно прошла. Ну, не пытались они ее разыскать. Подумаешь! Они бы ее сейчас даже не узнали, она здорово изменилась. Раньше была маленьким хорошеньким ничтожеством. Теперь она красавица, гвоздь программы, победительница.

Она допила водку, оделась и на такси вернулась в гостиницу.

Решив убить Бобби, Даллас напридумывала сотню способов, как это можно сделать. Не зря же она три года неотрывно смотрела телевизор. Поднахваталась всякого. Наиболее подходящими представлялись несколько вариантов. В конце концов она решила утопить ее. Бобби никогда не умела как следует плавать, барахталась по-собачьи, беспорядочно колотила по воде руками и ногами. „Я люблю воду, — однажды призналась она Даллас, — но в то же время боюсь. Мой старик пытался однажды жарким летом утопить меня с помощью брандспойта".

„Жаль, что ему это не удалось".

Бобби все больше и больше привыкала к героину и уже не настаивала на том, чтобы они работали без устали. Даллас это вполне устраивало. У нее оставалось время для встреч с Эдом и для размышлений о том, что она собиралась сделать. Ее постоянно преследовал страх, что Эд узнает, чем она зарабатывает на жизнь. Тогда он ее точно бросит, ему не нужна обыкновенная шлюха. Она отказывалась от многих предложений Бобби. Кто там будет? Сколько человек? Что от них требуется?

— Только не начинай снова выкобениваться, — сердилась Бобби. — Мне нужны бабки.

Большую часть времени Бобби вообще была ни на что не способна, и Даллас так и подмывало просто махнуть в Нью-Йорк с Эдом. В том состоянии, в каком она пребывала большую часть времени, Бобби ее не найти. Но если найдет… тогда все полетит к черту… Нет, на подобный риск Даллас пойти не могла.

Она не ощущала угрызений совести по поводу того, что задумала. Чего только Бобби ни заставляла ее делать… Унижение, деградация, сенсуальный кошмар, побои, животные, садомазохизм.

Однажды вечером, после того как Бобби приняла свою дозу, Даллас достала хорошую мексиканскую травку, скрутила косячок и предложила Бобби присоединиться к ней. Она приготовила великолепный ужин и впервые за год занялась любовью с негритянкой.

— Уф! — воскликнула Бобби. — Что случилось, подруга? Что я такое сделала?

— Как в добрые старые времена, верно? — улыбнулась Даллас.

— Точно, милочка. Давай еще разочек.

Даллас согласилась, а потом предложила пойти в общественный бассейн и поплавать.

— Голышом? — спросила Бобби. — Обожаю чувствовать теплую воду у себя между ногами!

— Конечно, — согласилась Даллас, — только тихо. А то мы кого-нибудь разбудим.

Они обмотались полотенцами, чтобы прикрыть наготу, и прокрались к бассейну.

Даллас первой соскользнула в бассейн. Вода была прохладной и темной.

— Иди сюда, — позвала она Бобби.

— Эй, я замерзла, — пожаловалась Бобби.

— В воде чудесно, лезь скорее.

Бобби сидела на краю бассейна, там, где мелко, и болтала в воде ногами.

— Давай, иди сюда, детка, — прошептала Даллас.

— Что-то холодновато.

Неожиданно Даллас схватила Бобби за лодыжки и резко стянула в воду. Она крепко держала ее за ноги, приподняв их над водой так, чтобы верхняя половина туловища оставалась под водой.

После всплеска, когда она внезапно стащила Бобби в воду, не раздавалось ни звука. На несколько секунд Бобби замерла, потом стала отчаянно барахтаться. Даллас казалось, что она держит рыбу. Она медленно двигалась в глубину, но Бобби так сопротивлялась, что ей удалось высвободить одну ногу, и она лягалась ею изо всех сил. Даллас крепко вцепилась во вторую.

Сколько надо времени, чтобы утонуть? Это больно? Господи, да что это она делает? Это же не телевизионный фильм, это жизнь, это все происходит прямо сейчас.

Она резко отпустила сопротивляющуюся девушку, и Бобби, отфыркиваясь, вынырнула на поверхность. Она прошлепала по воде к бортику, выбралась из бассейна и осталась там лежать. Ее рвало.

Даллас молча вылезла и обернула вокруг себя полотенце.

— Гребаная сука! — простонала Бобби. — Ты меня прикончить хотела. Ты так хотела от меня избавиться, что тебе, мать твою, это почти удалось. Убирайся из моей квартиры и никогда не возвращайся! — Ее снова начало рвать. Даллас оставила ее, вернулась в квартиру и собрала вещи.

Может, она вовсе и не собиралась убивать Бобби. Просто хотела попугать.

Да, именно так. Она только хотела ее напугать, и у нее это получилось. Даллас молча кивнула. Она не стала бы ее убивать, ни за что бы не стала.

На премьеру Даллас должен был сопровождать Реймо Калиффе, и Эду это явно не понравилось. С самого начала она решительно дала понять Калиффе, чтобы он ни на что не рассчитывал. Пошел он. Он свое дело сделал.

— Разве я не доставил тебе удовольствие в последний раз? — спросил он своим масленым голосом в конце вечера.

— Удовольствие? Мне? — поразилась она. Насколько она помнила, в течение сорока минут она делала ему минет, а потом он на пару минут милостиво наклонился над ней. Не то чтобы это имело значение. Секс в любом виде ее не интересовал. Сейчас секс был для нее способом заполучить Эда Карлника.

Вернувшись в гостиницу, она обнаружила пакет с глянцевыми фотографиями с конкурса, который кто-то для нее оставил. Она принялась их жадно рассматривать. В конверте обнаружилась записка: „Эти фото — мой сувенир. Хотелось бы встретиться и сделать еще. Пожалуйста, позвоните Линде Космо". И номер телефона.

Даллас схватила трубку.

Линда ответила сонным голосом.

— Привет, это Даллас, Мисс Побережье. Получила вашу записку. Мне бы очень хотелось еще посниматься.

Линда подавила зевок.

— Чудесно. Когда вы свободны?

— Завтра утром.

— Годится. Тогда в десять часов, так?

Даллас повесила трубку и плюхнулась на кровать. Она здорово притомилась, день выдался трудный. Первый день ее новой жизни. Организаторы конкурса наверняка разозлятся, если узнают, что она самостоятельно договорилась с фотографом. Придется им это проглотить. Впервые в жизни она сама будет принимать решение, а ей хотелось поработать с женщиной-фотографом. Мужики вечно суетятся, отпускают двусмысленные шуточки. Она это заметила утром, когда ее фотографировали за завтраком в постели. Приятно сделать хорошие фотографии, эротические, но вполне пристойные. Не такие, как грязные снимки из ее прошлого. Те, на которых она всегда старалась закрыть лицо. Что, кстати, было довольно просто — ее лицо их меньше всего интересовало. Как говорила Бобби, фотографии мохнатки — легкие деньги. Каким же надо быть извращенцем, чтобы платить за такие фотографии? Наверное, это те мужики, у которых не стоит… Или которые не хотят… Даллас наконец заснула, окруженная собственными фотографиями.

Глава 10

Солнце в аэропорту Ниццы палило нещадно. У трапа самолета, по которому спустился Эл, толпились фотографы. Вокруг стояли, разинув рты, туристы. Вперед пробирались встречающие его официальные лица.

На нем были белая спортивная рубашка и белые брюки, перехваченные тонким ремнем из крокодиловой кожи с золотой застежкой в виде его инициалов. Темные волосы чуть длинноваты, но как раз в меру, и слегка взлохмачены. Глаза прикрыты серыми зеркальными очками.

Предыдущую неделю он провел в своем доме в Лондоне, валяясь у бассейна, и прекрасно загорел. В Лондоне стояла необычная жара, чем Эл с удовольствием воспользовался.

Идущий рядом Пол был одет вполне консервативно. Женщины, рассмотрев как следует Эла, останавливали свои взгляды на нем и недоумевали, кто же он такой. Высокий, дюйма на два выше Эла, стройнее, лучше сложен, с серыми глазами.

У Эла было превосходное настроение. Им удалось заполучить Даллас для съемок, и все остались довольны, включая режиссера. Только Кэти Мей не понимала, что происходит.

Английская пресса выжала из этого события максимум. Фотографии отвергнутой Кэти в купальнике, а рядом — последние фотографии Даллас.

Из Калифорнии позвонил Берни Сантэн.

— Великолепная реклама, прекрасное начало.

Эдна, науськанная Мелани, решилась наконец сказать Элу, что хотела бы поехать с ним на юг Франции.

— Выбрось это из головы, — заявил он. — Я буду работать целыми днями, тебе придется торчать в гостинице, я только буду беспокоиться.

Таким образом, вопрос был решен. Обе дамы остались дома.

В аэропорту Эла и Пола встретил „кадиллак" с открытым верхом, доставивший их в гостиницу „Золотой парус".

— Вот это жизнь! — воскликнул Эл. — Мне бы только солнце, я бы с пляжа ни ногой. — Он полюбовался проходящими мимо женщинами. — Это место просто кишит очаровашками!

Он не говорил с Полом о Даллас с того вечера, когда заявил, что хочет заполучить ее на съемки. Казалось, он забыл о ней, а когда Пол сообщил, что все улажено, молча кивнул. Пол все понял. Девица сказала „да", и этого довольно. Теперь Эл знал, что может иметь ее, и весь азарт пропал.

Они прибыли в гостиницу, и Пол отправился на встречу с продюсером и операторами. Эл переоделся в белые шорты и короткую махровую куртку и спустился к бассейну. Как обычно, остался доволен шумом, сопровождавшим его появление, но публика здесь останавливалась культурная, так что никто не рванулся к нему за автографом.

Он взял матрас и улегся.

Солнце приятно грело его уже загоревшую кожу, по волосатой груди сбегали струйки пота.

Он постарался ни о чем не думать. Но то и дело вспоминал о предстоящем турне, и в животе что-то сжималось, как от дурного предчувствия.

Позднее Эл заказал ужин в ближайшем ресторане на открытом воздухе под названием „Африканская королева" и пригласил часть съемочной группы и несколько местных знаменитостей.

Ужин получился шумный, вино лилось рекой, ели тоже от души. Он отмахнулся от липнущих к нему девиц и предложил Полу поехать в Монте-Карло и немного поиграть.

Пол с радостью согласился. Он потихоньку оплатил счет, и они сбежали.

Эл пожелал сам сесть за руль. С „кадиллаком" он обращался беспечно и развил слишком большую скорость на петляющей вдоль берега дороге.

— Скорее бы приехать, — пробормотал Пол.

— Нервничаешь? — засмеялся Эл, нажимая на газ, при этом едва не столкнувшись с идущим навстречу „ситроеном".

— Кончай, — пробормотал Пол.

— Твоя беда в том, что ты не любишь риска. Живешь спокойно, даже любовнице не изменяешь! Тебе что, никто сегодня не понравился?

— А тебе?

Эл вздохнул.

— Мне теперь никто не нравится. Толпа поломоек. Кошки драные. От одного взгляда на них триппер схватишь.

— Так ты не смотри.

— Ты ведь знаешь, что происходит. Они ко мне валом валят. Зачем смотреть? Они вцепляются в меня, не успею я чихнуть в их сторону.

Они подъехали прямо к казино.

Эл чувствовал, как появляется азарт. Он направился к ближайшей рулетке и положил по кучке пятидесятифранковых фишек на номера 26 и 29. Вышло 17. Он удвоил ставни. Вышло 6. Он бросил несколько фишек на черное и еще раз на 26 и 29. Вышло зеро. Он перешел к другому столу и поставил на пятерку. Сначала ему повезло, и крупье пододвинул к нему горну фишек.

— Сегодня моя ночь, парниша! — воскликнул он, обращаясь к Полу.

Они ушли через два часа. Эл стал на тридцать тысяч фунтов беднее.

— Игра для недоумков, — заявил Пол.

— Ерунда. Завтра вернусь и задам им шороху.

Глава 11

Даллас сидела, потягивая шампанское, в самолете компании „Пан Америкэн" и дивилась событиям последней недели.

Столько всего произошло. Столько всего интересного.

Она летит в Европу. С ума сойти можно!

Проходящая мимо стюардесса улыбнулась и дружески спросила:

— Все в порядке, Даллас?

Она утвердительно кивнула. Всего неделя прошла, а люди ее уже узнают, относятся к ней с уважением, как к знаменитости.

Ей страшно повезло с этим клипом Эла Кинга. От нее ничего не требовалось, только быть красивой. И все же это было начало, каждый ведь должен с чего-то начинать.

Фотографии, сделанные Линдой, хорошо покупали. Линда ей понравилась, с ней было легко работать, можно и поболтать. Разумеется, откровенничать с ней Даллас вовсе не собиралась, слишком уж многое ей приходилось скрывать, но даже просто поговорить о том, что с ней происходит, было приятно.

Эд воспринял эту ее мини-славу с раздражением. Он привык, что Даллас всегда находилась в его распоряжении, а теперь, когда она стала знаменитой, все осложнилось. Странно, но он благожелательно отнесся к ее сообщению о поездке в Европу. „Мы там увидимся, — пообещал он. — У меня дела в Лондоне, а потом я слетаю на юг Франции".

Эта новость ее в восторг не привела. Хотя почему бы и нет? Какой-никакой, а прогресс, а разве она не затем связалась с Эдом Карлником, чтобы чего-то добиться? Если он когда-нибудь ради нее бросит жену… Это вполне стоит того, чтобы поступиться мимолетной славой.

Загорелся сигнал „Пристегните ремни". Они подлетали к Лондону, где Даллас должна была остановиться на день, чтобы подобрать туалеты для съемок. Ей удалось избавиться от миссис Филдс. „Мне надсмотрщица не нужна", — решительно заявила она компании „Бьюти инкорпорейтед", организаторам конкурса. Они в восторг не пришли, но Даллас явно делала успехи, а им шли приличные комиссионные, так что они в конце концов слегка отступили от правил.

В лондонском аэропорту Даллас встретили фотографы.

На ней был белый костюм, и она послушно сняла пиджак, охотно позируя в плотно прилегающей кофточке без бретелек, соблазнительно подчеркивающей ее высокую грудь.

Снимки появились на первых полосах всех вечерних газет.

На следующее утро она вылетела на юг Франции.

Вспомнила об Эле Кинге. Интересно, какой он? Линда, хорошо его знавшая, прямо заявила:

— Держись от него подальше, он — стервец.

Она это так сказала, что Даллас поняла: Эл Кинг Линде не по душе, но расспросы ничего не дали, и Даллас оставила эту тему. Тем более что ей было глубоко наплевать. Они все одинаковые. Мужчины. Сукины сыны. Извращенцы. Младенцы, свихнувшиеся на сексе.

А уж эти звезды. Хуже них нет никого.

Она-то знает. В своей прошлой жизни она работала в самом сердце Беверли-Хиллз и повидала их предостаточно.

Случай первый. Герой вестерна. Хороший парень, не насильник. Как бы отнеслись к нему его поклонницы, знай они, что в своей интимной жизни он предпочитает такую верховую езду, которую никогда не рискнут показать на экране?

Случай второй. Бывший герой детских фильмов с невинной мордочкой. Женщины всего мира от него в восторге. У этого стоит, только если одеть его в женские тряпки и засунуть искусственный член в задницу.

Таких примеров Даллас знала уйму. Куда подевались нормальные мужики? Ей с такими никогда не приходилось встречаться. Но, с другой стороны, вряд ли можно назвать нормальной ту жизнь, которую ей приходилось вести.

В аэропорту Ниццы все шло уже привычным чередом. Фотографы. Встречающий ее пресс-агент. Господи, в этих объективах есть что-то завораживающее. Она умела угодить им с куда большей легкостью, чем это удавалось ей с людьми. Рот слегка приоткрыт, губы блестят, голова чуть откинута назад, чтобы развевались волосы, все мускулы тела напряжены. Этим искусством она уже вполне овладела.

— Я — Никки, — представился работник телевидения, рыжий молодой человек, приехавший вместе с пресс-агентом.

Даллас улыбнулась и сразила Никки наповал.

— Я отвезу вас в гостиницу. Они хотят провести репетицию до обеда. Нормально долетели?

Даллас кивнула. Она с интересом глазела по сторонам, удивляясь незнакомым предметам и звукам. Здорово попасть в Европу, она и надеяться никогда не смела. Знала, что Эд Карлник — ее пропуск в лучшую жизнь, но события развивались так стремительно — ведь прошло всего несколько коротких месяцев, — что она не успевала сориентироваться. Время от времени ее охватывал страх, что о ее прошлом станет известно. Какой-нибудь мужичок, увидев ее фотографии, выйдет вперед и заявит: „Да ведь эта девка — обычная шлюха".

Она знала, что сделает в таком случае. Мило улыбнется и будет все отрицать. В конце концов, какие у них могут быть доказательства?

Бобби. Вспомнив о ней, Даллас почувствовала, как сжалось в горле. Она не видела ее и не слышала о ней с той ночи у бассейна. Но Бобби наверняка видела фотографии в газетах и знает, чего она добилась. И не в духе Бобби не воспользоваться подобной возможностью. Но Даллас не позволит себя шантажировать. Если Бобби появится снова, она будет готова. И уж на этот раз она не обмишурится.

— Эл Кинг, — спокойно представился он. „Значит, вот какая она, эта сучка, которая отказалась со мной обедать".

— Даллас, — ответила она так же спокойно. „Самонадеянный засранец. Я таких немало повидала".

— Хорошо долетели? „Если ты будешь вести себя хорошо, я возьму тебя с собой в гостиницу и покату тебе, чем славен Эл Кинг".

— Хорошо, спасибо. „Он хочет трахнуться. Они все хотят трахнуться".

— Отлично. „Господи, да она просто великолепна. Зеленые глаза. Мягкие губы. Пушистые волосы. А тело такое, что хоть табличку вешай: „Мгновенная эрекция".

— Над Атлантикой немного потрясло. „Если бы мне нравились мужчины, то этот как раз то, что надо. Крутой брюнет. Ублюдки".

Они встретились на съемочной площадке на натуре. В первых своих совместных кадрах они должны ехать в спортивной машине. Операторы поспешно устанавливали оборудование.

На площадку ее проводил Никки, а Эл подошел и представился.

— Даллас, радость моя, — воззвал режиссер, женоподобный джентльмен в ярко-красных брюках и с повязкой вокруг головы, — не могли бы мы иметь тебя в машине, душечка?

— Я сам поимею ее в машине, — пошутил Эл.

Даллас окинула его ледяным взглядом. „Я это делаю только за деньги. Деньги Эда Карлника".

— Что касается тебя, Эл, — продолжил режиссер. — Я хочу сначала снять машину, потом пейзаж, развевающиеся волосы. Потом — крупные планы. Даллас с обожанием смотрит на тебя, ты поешь. Включайте запись, давайте создадим подходящую обстановку.

Механик включил запись, и голос Эла оглушительно зазвучал под полуденным солнцем. Он пел „Леди", примитивный блюз, но невероятно сексуальный, хрипловатый голос Эла придавал словам особую чувственность.

Эл прыгнул в машину и принялся делать вид, что поет.

Леди, ты прелестна,

Леди, ты умна,

Хочешь стать моею?

Свести меня с ума?

Твои глаза, как звезды, бэби,

Так, может, леди, леди, леди,

Станешь ты моей?

Даллас села в машину и откровенно зевнула.

— Прелестно! — воскликнул Эл. — Только зевка я и удостоился.

— Дорогуша, — засуетился режиссер, — я хочу, чтобы ты не отрывала от него взгляда. Мне нужна любовь, романтика, немного секса.

— Я бы тоже не возражал, — перебил Эл.

— Уверен, у тебя этого добра всегда в избытке, — фыркнул режиссер. — Даллас, голубка, ты поняла, что мне надо? Каждая женщина, смотрящая этот клип, должна жаждать поменяться с тобой местами.

Они несколько раз прорепетировали, пока режиссер не добился желаемого результата, потом сделали перерыв на обед, организованный передвижным буфетом.

Никки помог Даллас получить тарелку с мясными закусками и салатом и заботливо держался поблизости. Эл удалился в свой персональный трейлер.

— Как вам наша звезда? — поинтересовался Никки.

— Много блеска, мало толку.

Никки рассмеялся.

— Смотрите, чтобы вас никто не услышал. А, сюда движется младший братец.

Пол задержался в гостинице из-за телефонных переговоров, но стоило ему появиться, как Эл сказал:

— Она здесь. Иди, найди ее и скажи, что я приглашаю ее выпить бокал вина и скоренько перепихнуться.

— Ты это серьезно?

— Насчет вина — вполне. Остальное я предложу ей сам.

— Потрясающе. Надеюсь, дело того стоит.

— У меня такое ощущение, что стоит.

Пол заметил ее сразу. Нельзя не заметить эту массу перепутанных волос, сверкающих на солнце, и невероятную фигуру.

Он быстро приблизился.

— Привет, я — Пол Кинг. Эл приглашает вас к себе на бокал вина.

Даллас улыбнулась.

— Я привезла вам самый большой привет от Линды. Она велела сказать, что Нью-Йорк по вас скучает.

— Очень мило с его стороны. — Он раздраженно посмотрел на Никки. Не слишком осторожно со стороны Линды посылать такие приветы. А вдруг он здесь с Мелани? — Так как насчет выпить с Элом?

— Ой, спасибо. Но я лучше здесь посижу. Солнце так греет, просто прелесть.

— Вот как. Понимаете, Эл подумал, что, может, вам стоит получше узнать друг друга.

Даллас подмигнула.

— Это я понимаю.

Пол неожиданно почувствовал себя неловко. Деревенский сутенер.

— Уверены, что не передумаете?

— Абсолютно, если только это не входит в мой контракт.

— Не входит, — сухо бросил Пол и удалился.

Никки в восхищении потряс головой.

— Уф! Мистер Кинг в восторг не придет.

— На этот раз мистер Кинг не получит то, чего хочет.

— Я работаю с ним уже на втором телевизионном клипе и убедился, что он всегда получает все, что пожелает.

— На этот раз ему придется перебиться. Тут вокруг полно дам, готовых тут же на него залезть, но я — не из их числа.

Никки смущенно улыбнулся.

— Вы не согласитесь куда-нибудь со мной пойти вечером?

— А сколько тебе лет?

— Двадцать два. Пойдемте потанцуем. Тут есть хорошая дискотека в Жуан-ле-Пин.

— Звучит привлекательно, Никки. И я уверена, что ты на меня залезать не собираешься.

— Конечно, нет. — Он гордо улыбнулся. — Значит, договорились?

— Договорились. — Даже Эд не разозлился бы на нее за вечер, проведенный с таким ребенком, как Никки, а сидеть в гостинице ей вовсе не хотелось. Надо же куда-нибудь выбраться и посмотреть Ривьеру.

— Что такое с этой стервой?

— Не знаю я. Господи, да мне наплевать. Прищучишь ты ее, никуда она от тебя не уйдет.

— Это понятно, — сухо согласился Эл. Он закурил сигарету, потом вспомнил о голосе, погасил ее и тихо выругался. — Я сейчас ее хочу.

— Получишь вечером, какая разница.

— Точно. Сегодня вечером. Организуй ужин, устрой что-нибудь.

— Бог мой! — воскликнул Пол. — Да разве ты не понял, она хочет, чтобы ты пригласил ее сам.

— Ты прав. В этом вся проблема. Она хочет, чтобы я сам пригласил ее. Ладно, парниша. Закажи мне столик в каком-нибудь клевом месте, цветы там, шампанское. Черт, ей придется оправдать мои ожидания.

Пол нахмурился. Указания за указаниями. Иногда Эл относился к нему, как к еще одному слуге. Линда права. Может, стоит прекратить кормить Эла из соски и нанять менеджера. Но это после турне. Он понимал, что сейчас Элу приходится тяжело, не время для перемен. Эл не сознает, что постоянно командует. Просто принимает как должное, что все его желания исполняются. Со звездами всегда так.

— Ты можешь пригласить ее на ужин в „Золотую голубку". Романтично. Интимно.

— Пригласи ее, Пол.

— Как я понял, ты собирался пригласить ее сам.

— Попытайся еще раз.

— О черт, Эл!

— Устрой все. Сначала я буду петь ей романсы, а потом трахну.

Глава 12

Эдну Кинг разбудил телефонный звонок. Восемь утра. Обычно в это время она уже не спала, но с некоторых пор стала принимать снотворное и просыпалась с большим трудом.

Звонила Мелани.

— Ты газеты видела? — визгливым голосом спросила она.

— Нет, — ответила Эдна, заранее смирившись с теми плохими новостями, которые в этих газетах, вне сомнения, содержались.

— Я тебя предупреждала! Я тебе говорила, что нам надо с ними поехать!

— В чем дело?

— Это не телефонный разговор. Сейчас приду.

Эдна неохотно вылезла из постели. Она понимала, что речь пойдет об Эле и какой-нибудь женщине. Они всегда писали об Эле и женщинах. „Не обращай внимания, — постоянно повторял он. — Никогда не верь газетам". Но Мелани принимала все за чистую монету и старалась, чтобы мимо Эдны ничего не прошло.

Кухня уже была занята горничной и Нельсоном, которые наслаждались яичницей с беконом.

Горничная, рослая итальянка, спросила на плохом английском:

— Чего-нибудь желать, мадам?

— Кофе, — раздраженно ответила Эдна, — две чашки. На террасу. — На самом же деле ей хотелось сказать: „Убирайтесь из моей кухни, из моего дома, из моей жизни". Ей так хотелось самой приготовить себе чашку горячего сладкого чая и толстый тост, щедро намазанный клубничным джемом.

Она заказала кофе, потому что его предпочитала Мелани. „Чай — для быдла", — фыркала она.

В холле на столике аккуратной пачкой лежали газеты, но Эдна намеренно не обратила на них внимания. Зачем портить Мелани удовольствие?

Она вошла в гостиную и через огромное окно выглянула в сад. Похоже, день снова будет отличный. Бассейн так и манил к себе. Плавание — хорошая физическая нагрузка, наверное, ей стоит больше плавать. Вот если бы Нельсон постоянно не торчал около бассейна. Ей казалось, что, как только она надевает купальник, он принимается глазеть на нее по-особому. Надо будет попросить Эла его уволить. Легко Элу говорить „Не глупи!", ведь не на него же Нельсон пялится.

Через сад решительными шагами прошла Мелани. На ней был алый спортивный костюм. Без макияжа она казалась куда менее хорошенькой. Остренькое, капризное личико.

Эдна открыла стеклянную дверь и впустила ее.

— Ты только взгляни! — Мелани бросила ей газету.

На первой полосе — фотография Эла, сидящего в машине и улыбающегося девушке, которая смотрела на него слегка насмешливо. Очень красивая девушка, с длинными ногами, которыми она упиралась в приборную доску, и в соблазнительно низко расстегнутой блузке. Подпись гласила: „ЭЛ КИНГ ВСТРЕТИЛ СВОЮ КОРОЛЕВУ", а снизу более мелким шрифтом напечатано: „Эл Кинг наслаждается обществом американской королевы красоты Даллас. Они вместе снимаются в телевизионном клипе Эла".

— Пустяки, — решительно заявила Эдна, аккуратно откладывая газету в сторону, — просто реклама.

— Просто реклама, — передразнила Мелани, — просто реклама. Ты что, ослепла? Взгляни, как он на нее смотрит.

— Это только реклама, Мелани. Элу приходится на это идти. Мне безразлично. Почему ты так волнуешься, непонятно.

— Ну, дивно! Я тебе стараюсь помочь, Эдна. Если ты так наивна, что не понимаешь, что происходит, то я-то все вижу. Эл делает из тебя дурочку, и я тебе тысячу раз говорила, и сейчас повторяю, тебе надо быть с ним рядом, иначе в один прекрасный день ты его потеряешь.

Вошла горничная с кофе.

— Куда, мадам? — Она понимающе улыбнулась. Подслушивала? Эдна показала на стол. „Пропади она пропадом, эта горластая Мелани".

— Мне некогда тут кофе распивать, — огрызнулась Мелани, — но мне должен массажист прийти. Подумай о моих словах. Подумай, в какое ты можешь попасть положение. Пока еще не поздно. — Она вышла тем же путем, что и вошла, оставив Эдну в полном расстройстве.

Потерять Эла. Немыслимо. Абсолютно немыслимо. Или она вправду наивна? Эдна в недоумении покачала головой. Она доверяла Элу. Всегда доверяла и будет доверять. Мелани пугает ее без всяких на то оснований.

Эдна залпом выпила горячий кофе. Почему ее невестка не оставит ее в покое? Пусть все оставят ее в покое. Если бы вернуть те времена, когда они были вдвоем, она и Эл… Только вдвоем.

Может быть, после этого турне они смогут куда-нибудь поехать? В Брайтон, к примеру, где они провели свой медовый месяц. Какая счастливая была неделя. За последние годы Эдна заметила, что интерес Эла к сексу уменьшился. Сначала она почувствовала облегчение, бывало, он приставал к ней постоянно, она до сих пор вспоминала об этом с содроганием. Утром, днем, вечером. Каждый день. Даже когда она была беременна. Теперь он спокойно спал рядом. Она уже не помнит, когда они последний раз занимались любовью. Разумеется, она понимает, она знает, как тяжело он работает. Но неделя в Брайтоне пойдет ему на пользу, хоть короткий, но отдых. Она твердо решила обсудить с ним этот вопрос.

Довольная принятым решением, она допила кофе, а затем выпила и чашку Мелани. Чтобы не пропадал. Тем более он неплохо пошел с печеньем, предусмотрительно принесенным горничной.

Наверху Эван тайком рассматривал свою коллекцию журналов. Ему стало нравиться такое времяпрепровождение. У него появились любимые девушки, так что он сразу открывал те страницы, на которых были их фотографии. Вот Берта. Блондинка. Восемнадцать лет. Любимое занятие: коневодство. Она любит властных мужчин, знающих, что они делают. На ней не было ничего, кроме жемчужного ожерелья и прозрачных трусиков. Позировала она в основном с раздвинутыми ногами.

Или Маралин. Крупная девица с огромным торчащим бюстом, который она, судя по всему, обожала трогать.

Неплохо бы провести ночку с Бертой или Маралин. Это точно. Вообще-то не помешало бы провести ночь хоть с кем-нибудь. Девственник в шестнадцать лет. Курам на смех. В классе ни одного другого такого не сыщешь. У всех уже был „опыт". Эван слышал, как они обсуждали различные стороны своей безумно увлекательной сексуальной жизни.

Он уныло размышлял об отсутствии женщин в своей жизни, торопливо перелистывал журналы, которые регулярно поставлял ему Нельсон. Он часто вспоминал о предложении Нельсона подыскать ему девочку. Интересно, сколько это будет стоить? Будет он знать, что с ней делать? И где это может произойти?

В конце концов он решил попросить Нельсона все устроить.

А пока ему остаются только Берта и Маралин. До школы у него как раз есть время для одной из них. Эван выбрал Берту в прозрачных трусиках, сунул журнал под мышку и направился в ванную комнату.

Глава 13

Он ее хотел, причем немедленно. До нее наконец дошло, что единственной причиной, почему она попала на эти съемки, было желание самого Эла Кинга. Все встало на свои места. Предложение поужинать в тот вечер, когда она победила на конкурсе. Приглашение на обед в Нью-Йорке, от которого она отказалась. Требование присоединиться к нему в трейлере. И теперь снова приглашение на ужин, также ею отвергнутое.

— Мне бы хотелось, чтобы вы передумали, — обиженно сказал Пол при расставании.

— Я занята, — отрезала Даллас. — И вообще, я с женатыми мужчинами не встречаюсь. — Ложь, ложь и снова ложь. А как насчет Эда Карлника, прилетающего на следующий день? На свете нет никого более женатого, чем Эд.

— Эл просто хочет показать свое дружеское расположение, — пояснил Пол.

„Скорее, он хочет показать свой член, — подумала Даллас, — но я теперь не продаюсь".

В первой половине дня они записали начало песни Эла в машине. Единственной задачей Даллас было смотреть на него во все глаза. Но ведь хорош, ничего не скажешь. Слишком хорош. Наглый. Уверенный в том, что может получить все. Но ее он не получит. Интересно, а брат ему уже сказал?

Кругом суетились фотографы, делая снимки в разных ракурсах. Она улыбалась им, облизывала губы и откидывала назад голову.

— Нравится, правда? — спросил Эл.

— Интересно, — осторожно ответила она.

— Мне нравятся твои сиськи.

— У вас хороший вкус.

— Почему ты отказалась со мной поужинать?

— Мне не хочется, чтобы за мной гонялись вокруг стола.

— Какого стола? О чем ты?

— Да ладно, вы знаете, что я имею в виду.

— Не льсти себе, крошка. Такие, как ты, с деревьев падают, только бы меня заполучить.

— Тогда пойдите к такому дереву.

День прошел быстро, и незадолго до конца съемок подошел Никки и сконфуженно сказал, что он не сможет сегодня встретиться с ней. Бедняжка, кто-то его предупредил. Ну и пусть, пошли они все. Ну не увидит она Ривьеру. Ляжет спать.

— Поужинаем, дорогуша? — предложил режиссер.

— Я слишком устала, — извинилась она.

— Тогда до встречи утром.

— Поверить не могу! — воскликнул Эл. — Она не иначе как лесбиянка.

— Вероятно, — согласился Пол, хотя в душе он знал, что это чушь собачья.

— Чересчур умная. Огрызается. Пожалуй, стоит ее проучить.

— Почему бы просто не выбросить ее из головы? От нее одни неприятности.

— Сначала трахну, потом выброшу. Вот так.

— А если не трахнешь?

— Эх, парниша, в этом-то и проблема. Ты же знаешь, что бывает, когда я не получаю того, что хочу.

Пол нахмурился. Уж он-то знал.

— Виолетта Виктор в городе.

Виолетта Виктор — молодая французская киноактриса, восходящая звезда.

Эл слегка заинтересовался.

Позднее на террасе гостиницы „Карлтон" в Канне они встретили Виолетту и ее агента. Высокая и худая шатенка с сияющими миндалевидными глазами и крупным ртом. Она тепло улыбнулась им и крепко схватила Эла за руку.

Пол с облегчением вздохнул. Если уж она не заставит Эла забыть о Даллас, то дело гиблое. Звезда звездой, но и репутация ее как нимфоманки тоже общеизвестна.

Они вчетвером поужинали в горах, а потом Эл и Виолетта удалились в ее номер в „Карлтоне", и до утра их никто не видел.

На съемки Эл опоздал на час.

— У вас такой вид, — заметила Даллас, — будто вы неделю не спали.

— Ты — лесбиянка?

— Какой милый старомодный вопрос. Если и так, не ваше собачье дело.

— Значит, так оно и есть.

— Нет, не так. — Зачем она ему отвечает? Не имеет он права знать, как ни посмотри. Она вспомнила свои отношения с Бобби и внутренне содрогнулась. Лучше об этом забыть. Нет, она точно не лесбиянка.

— Давай поужинаем сегодня.

— Не хочу я с вами ужинать.

— Почему?

— Вы чересчур… не знаю, как сказать… вы чересчур…

— Что?

— Не знаю.

— Если не знаешь, давай поужинаем и выясним.

— Вы слишком очевидны.

— Очевиден! — Он расхохотался. — Кто бы говорил. У самой все сиськи на виду!

— Вы хотите трахнуться.

— Я только что трахнулся. А с тобой я хочу поужинать. Мы можем поговорить, получше узнать друг друга.

— Зачем?

— А почему бы и нет?

— И вообще, я не могу. Мой приятель… — она запнулась, понимая, что выбрала мало подходящее слово, — сегодня приезжает в город.

— Кто он, твой приятель?

— Просто друг.

— Давай все вместе поужинаем.

— Спасибо, но нет.

Режиссер все подготовил для съемки и попросил их занять свои места. Эл начал петь, а Даллас изобразила влюбленный взгляд. Она лениво прикинула, с кем это он был предыдущей ночью, и неожиданно ее охватило сексуальное возбуждение, подобного которому она не испытывала с того дня с Бартом Кейесом и с начала ее отношений с Бобби. Ей захотелось закрыть глаза, хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно, такое приятное и такое необычное, несмотря на ту жизнь, которую она еще недавно вела. Она не могла ничего понять. С чего бы это вдруг?

Из громкоговорителя четко и громко раздавался голос Эла. О Господи! Не из-за этого же подонка в узких брюках.

Она почувствовала, как затвердели соски. Эл тоже заметил. И немедленно выпуклость в его брюках стала расти. Он смотрел на нее, бесстыдно раздевая глазами. Негодяй. Он видел, что с ней происходит.

— Снято! — возвестил режиссер. — Ну что-то необыкновенное, никаких дублей. Сейчас сделаем крупный план. Все в ажуре, Эл?

— Лучше не бывает, — ответил он и подмигнул ей, — не так ли?

Она отвернулась и позволила гримерше подправить ей макияж. Что произошло? И почему? Она не могла собраться с мыслями. Слава Богу, Эд скоро приедет. Если бы только ей удалось испытать что-то подобное в отношении Эда. Если бы…

— Как ночь прошла? — поинтересовался Пол.

— Так себе.

— Так себе? Я слышал, она нечто необыкновенное.

— Слишком костлява.

— Одна из самых знаменитых киноактрис Франции, и все, что ты можешь о ней сказать, — слишком костлява!

— Пол, ты Линду любишь?

— Ничего себе вопросик. — Они никогда раньше на эту тему не говорили. — А почему ты спрашиваешь?

— Когда ты видишь ее, у тебя нет ощущения, что тебе дали пинка в пах? Понимаешь, о чем я?

— Я понимаю, о чем ты. Да, я люблю Линду.

— А Мелани?

Пол покачал головой.

— Тут другое. Мелани — моя жена, мать моих детей. Что это ты развопрошался?

— Просто думаю.

Виолетта Виктор появилась к обеду, к несказанной радости фотографов. Она вовсе не презирала рекламу и послушно позировала в своем выцветшем спортивном костюме.

О Даллас внезапно забыли, и она почувствовала жгучие уколы ревности по поводу этой измены.

Эл и Виолетта Виктор. Она представила себе их в постели.

Подошел Никки и пожаловался, что ему не велели встречаться с ней накануне. Она отмахнулась от него, наблюдая за тем, как Эл и Виолетта исчезают в его трейлере. Обеденный перепихон. Прелестно.

Дурак, выскочка, звезда.

После обеда они снимали вторую половину песни Эла. Их заставили вылезти из машины и бежать по пляжу к морю. Даллас должна была сбросить платье, под которым было белое бикини.

— Ты выглядишь абсолютно потрясающе, дорогуша, — воскликнул режиссер, — почти как Урсула Андрес в этом фильме про Бонда.

— Кто? — переспросила Даллас.

Режиссер изумленно поднял бровь.

— Шутишь, что ли, дорогуша?

Виолетта Виктор отчалила, и Эл пребывал в хорошем настроении.

— Похоже, вы довольны, — заметила Даллас.

— Я хорошо пообедал, понимаешь, о чем я?

Она понимала, что он имел в виду, и, не успев как следует подумать, спросила:

— И хорошо вас отсосали, а? — И тут же пожалела о вырвавшихся словах.

Эл расхохотался.

— Ой, надо же! Маленькая Мисс Америка. Какие плохие слова она, оказывается, знает! Да, между прочим, хорошо.

Зачем она это сказала? Какое ей дело? Получилось, что ее это задевает. Можно подумать, что она на самом деле крутая девка. Оно так и есть, но знать об этом, должна только она сама. Блин, ну кто тянул ее за язык?

— Рада за вас. — И по совершенно непонятной причине у нее на глазах появились слезы.

— Насчет ужина не передумала?

— Я же сказала, я занята.

— Жаль. Мне кажется, мы бы с тобой поладили.

— И не рассчитывайте.

Эл усмехнулся.

— Да нет, буду рассчитывать. Ну что же, если не можешь со мной поужинать, приходи попозже в казино Монте-Карло, принеси мне удачу.

— А Виолетта Виктор не приносит вам удачу?

— На Виолетте Виктор бикини сидит значительно хуже.

— Но она отлично делает минет, так?

— Так.

О Господи! Да что это она? Чего она хочет добиться? Ведет себя так, будто ревнует, делает из себя посмешище. Тоже мне, крутая девица. Заткнись, Даллас, ты ведешь себя как последняя идиотка.

— Думаю, нам бы очень хорошо было вместе, — серьезно сказал Эл. — Почему бы тебе не отделаться от своего дружка, кто бы он там ни был?

„Он что, шутит? Отделаться от Эда Карлника? Да ни за что в жизни".

— Невозможно. Кроме того, я и не хочу. — Ее глаза остановились на его невероятных размеров выпуклости в плавках. — К тому же он может предложить мне куда больше, чем вы.

Вот уж соврала, так соврала.

Эд приехал в черном „сьюприме" своей компании с шофером. В темно-синем костюме он выглядел настоящим щеголем.

Он снял два соседних номера в отеле „Париж" в Монте-Карло, наспех поцеловал Даллас в щеку и немедленно заказал разговор с миссис Ди Ди Карлник.

Значит, безупречная Ди Ди держит оборону в их летнем дворце. Одна или вместе с прелестными близнецами? Даллас злорадно подумала: „А не спит ли она с кем-нибудь из местных знаменитостей? А может, она замочит свои безупречные ступни в океане и ее сожрет акула?"

— Как дела? — спросил Эд, дожидавшийся ответа.

— Превосходно, — ответила Даллас, вставая на колени и расстегивая ему ширинку.

Он отвернулся.

— Только не когда я говорю по телефону.

— Почему бы и нет? Я по тебе соскучилась.

Польщенный, он снова повернулся к ней.

— Тогда давай по-быстрому, пока я жду ответа.

А когда это с ним было не по-быстрому?

Элу она не нравилась. Кинозвезда или нет, она не в его вкусе. Тощая. Волосатые подмышки. Противный акцент.

Он сделал предыдущей ночью то, что от него ожидалось, но теперь все, дудки.

Во время обеденного перерыва она его обслужила. Теперь ждала от него ответной любезности.

— Давай сначала поужинаем, — предложил он. — Пол нас ждет в „Африканской королеве". Ты пиццу любишь?

Она разочарованно натянула платье.

— Тогда попозже, — сказала она, как бы убеждая себя.

— Обязательно.

Он, как обычно, вел „кадиллак" на бешеной скорости. Интересно, Даллас придет в казино? Бог мой, ну до чего же хороша! И тело какое! Поверить невозможно. И поведение ее ему импонировало. Явно не собирается есть все то дерьмо, которое он скармливает остальным. Приятно встретить женщину, умеющую постоять за себя. Он знал, что она — нечто особенное. Почувствовал. И он ее получит. Должен получить.

За ужином их одолели любители автографов. Был разгар туристского сезона, и они непрерывно приставали к Элу и Виолетте.

Элу не терпелось поехать в казино. Просто на месте не сиделось. Срочно требовалась разрядка.

Он сразу рванул к рулетке и поставил на все свои излюбленные номера.

— Сегодня мне повезет, — сказал он Полу.

Вышло зеро.

Даллас и Эд поужинали в маленьком, тихом ресторанчике на набережной. Говорили мало. Так странно — быть вместе на людях. Даллас выпила почти все вино одна, пока Эд рассказывал ей скучную историю о его последней деловой сделке.

Вот такой будет их жизнь, если они поженятся? Череда тоскливых обедов. Она мечтала о том дне, когда он ее куда-нибудь пригласит, и разочарование было горьким. Разумеется, в Нью-Йорке все было бы иначе. Там все его знали, вот бы удивились, увидев их вместе.

Миссис Эд Карлник. Это имя звучало как заклинание.

— Пойдем в казино? — небрежно попросила она после ужина.

— Я не играю — ответил Эд.

Могла бы и догадаться. Станет он рисковать своими миллионами.

— Но мне так хочется Можно?

— Ну…

— Пожалуйста. — Ее рука под столом скользнула по его бедру. — То, что ты хочешь, мы будем делать потом.

— Тогда ненадолго.

Он уплатил по счету, как всегда дав слишком маленькие чаевые и они сели в комфортабельный „сьюприм" который мгновенно домчал их до казино.

Даллас оделась с особой тщательностью. Простое белое платье. Одно плечо обнажено. Тоненькая серебряная цепочка, серебряные браслеты на запястьях и серьги кольцами как у цыганки.

Эд, обычно не склонный к комплиментам, не удержался и заметил что она выглядит прелестно. Она же знала что выглядит потрясающе. Платье выгодно подчеркивало каждый изгиб ее тела.

Она понять не могла, почему находилась в таком возбуждении, ожидая встречи с Элом Кингом. Но что было то было. Она хотела, чтобы он увидел ее с Эдом Карлником. Она хотела, чтобы он понял, что она не еще одна тупая смазливая телка, которая побежит, стоит любой звезде ее поманить. Может тогда он оставит ее в покое.

— Черт побери! — вполголоса выругался Эл.

— Так что пошли? — спросила Виолетта.

— Еще разочек. Один разочек.

— Снова проиграешь.

— Мне нравится твоя вера в меня. Могла бы сказать что-нибудь приятное.

— Пытаюсь. Но тебе не везет.

— Помолчи, сглазишь.

Он осторожно расставил фишки. На 26 и 29. Потом несколько фишек на красное. Потом на 7, 11, 17, 20 и 35. Не забыть про 25 и 23.

Крупье крутанул круг. Эл затаил дыхание. Шарик лениво крутился. Ну давай же, мать твою. Он уже проиграл десять тысяч фунтов. Достаточно, как ни посмотри. Он столько за три года не зарабатывал, когда мотался по стране.

„Ну давай, крошка, остановись на одном из моих номеров" Шарик закатился в лунку на номере 35, потом дернулся и твердо остановился на 26.

— Ура! — завопил Эл, поднял взгляд и увидел Даллас. На мгновение он позабыл о выигрыше и подумал: „Господи, она должна быть моей". Потом он заметил рядом с ней невысокого пожилого человека и снова перевел взгляд на груду фишек, которую крупье пододвинул к нему. Интуиция игрока заставила его поставить снова на 26, удвоив ставки. И снова вышло 26. Он знал, что так и будет. Раз Даллас здесь, он не может проиграть.

— Ты совсем не играешь? — спросила Даллас, быстро осматривая комнату. Обнаружив Эла, она удовлетворенно повернулась к своему спутнику.

— Эта игра для недоумков, для ребятишек.

— Но ты обожаешь игры. — Она сжала его руку — Я-то знаю.

Он позволил себе улыбнуться. Она прижалась теснее.

— Один бокал и поедем играть домой, хорошо?

— Хорошо.

Пол испытывал судьбу, играя в очко. Вообще он не любил играть, но иногда позволял себе позабавиться. Все лучше, чем стоять за спиной Эла и наблюдать, как он раз за разом проигрывает. Он видел, как вошла Даллас, и сразу узнал Эда Карлника. Так вот почему она не захотела встречаться с Элом. Черт побери! Неудивительно, что она держалась с прохладцей.

Он направился прямо к ним.

Даллас, вся сплошное очарование, представила их и как бы невзначай спросила:

— А Эл здесь?

— Играет в рулетку.

— Не хотите ли вы все выпить вместе с нами?

— С радостью. Пойду попытаюсь оторвать Эла от рулетки.

Когда Пол отошел, Эд выразил свое неудовольствие:

— Скажи ему, мы случайно здесь встретились. Даллас посмотрела на него широко раскрытыми зелеными глазами.

— Ну разумеется, милый. Я — нью-йоркская приятельница твоей жены? Или я — подруга твоих дочерей?

Эд сжал губы. Надо же быть таким дураком, чтобы вылезти на люди с этой девицей. Нельзя было ее никому показывать. Он сделал ошибку, устроив ее победу в этом конкурсе красоты. Из хорошенькой маленькой простушки, с которой он познакомился с Лос-Анджелесе, она превращалась в довольно настырную бабу.

Тут подошел Эл под руку с Виолеттой.

— Не пойти ли нам в „Режину"? — предложил он. — Тут два шага.

Эд был рад познакомиться с Виолеттой Виктор. Он в одном доме видел ее последний фильм, где она очень наглядно изобразила половой акт с другой девушкой. Он подумал, а не согласится ли Даллас?.. Попозже…

Все пятеро отправились в „Режину", дискотеку для избранной публики с видом на Средиземное море. Там им отвели лучший столик, а дискжокей немедленно поставил самую знаменитую пластинку Эла — „Случайная любовь".

— Эта пластинка с годами хуже не становится, — засмеялся Пол. — Бог мой, с нее-то все и началось.

Виолетта, узнав, кто такой Эд Карлник, будучи женщиной хваткой, немедленно приступила к подробному обсуждению фильма, в котором она хотела бы сниматься, но на который никто не давал денег.

Даллас не вмешивалась. Зачем ей ревновать, она знает, в чьей постели он в результате окажется.

Она потягивала перно со льдом и переглядывалась через стол с Элом.

Женщины постоянно подходили к нему, что-то шептали, совали записки.

— Как он это терпит? — спросила она Пола.

Тот пожал плечами.

— Привык, это же входит в программу. Вы сегодняшние газеты видели?

— Нет… А что?

— Вы там с Элом всюду.

— Мне бы хотелось посмотреть.

— Я пришлю вам экземпляры.

— Спасибо.

Он так мил с ней потому, что узнал о ее связи с Эдом Карлником? Теперь он уже не обращается с ней, как с обычной пустышкой, заманить которую в трейлер Эла плевое дело.

Эл снял со своего левого плеча привядшую блондинку и встал.

— Станцуем? — обратился он к Даллас.

Она взглянула на погруженного в разговор Эда и тоже встала.

— Похоже, здесь больше нечем заняться.

Поставили пластинку Бена Е. Кинга „Сверхъестественное", и Эл принялся делать бедрами движения, которыми прославился на весь мир.

— Ты движешься, как жеребец, готовый к действию, — засмеялась Даллас.

— Так оно и есть. Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Ладно, глазастенькая. Только потом не проси.

— Обещаю, что не буду.

— Обещания даются только для того, чтобы их нарушать.

Они танцевали молча, наслаждаясь близостью друг друга.

Бобби научила Даллас танцевать. „Самое главное, расслабься, — поучала она, — сделай вид, что ты обхаживаешь мирового парня, просто следуй за музыкой, усекла?"

Даллас точно поняла, что она имела в виду, но до сих пор ей не приходилось применять свои знания на практике.

Кончилась пластинка Бена Кинга, и Арета запела свою лучшую песню „Ты никогда не попадешь в рай". Эл прижал ее покрепче, вплотную, и они молча покачивались на переполненной танцевальной площадке. Внезапной волной на Даллас накатило уже знакомое чувство. Сексуальное возбуждение.

Она телом ощутила растущее желание Эла, еще теснее прижалась к нему и закрыла глаза.

— Пошли отсюда, — пробормотал он.

— Нет, не пошли, — прошептала она, но голос ее дрогнул, и ей стоило труда взять себя в руки.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе нужен этот старикашка?

— Именно так.

— Ерунда.

— Давай сядем.

— Подожди, я должен сначала принять приличный вид.

Она отодвинулась от него.

— Принести тебе стакан холодной воды?

— Только если ты согласишься лично вылить ее на мой член!

Она не смогла сдержать улыбки. Этот человек мог заставить ее не только испытывать сексуальное возбуждение, но и улыбаться. Невероятно. В иной ситуации, может, и стоило что-то предпринять. Но нет. Дурой она не будет. Повидала немало. Они все одинаковые. Сунул-вынул и бежать. К следующей.

Когда они вернулись к столику, Эд уже нервничал.

— Я отвезу тебя в гостиницу, — обратился он к Даллас, но все прекрасно понимали, что к чему. — Ты где остановилась?

— В „Париже", — потупила взор Даллас.

— До завтра, — бросил Эл, — с утра пораньше.

— Спокойной ночи, — попрощался Эд. И повернулся к Виолетте: — Не забудьте сообщить мне все подробности.

Они удалились, причем Даллас крепко вцепилась в руку Эда.

— А это еще о чем? — спросила она.

— Она ищет спонсоров для своего нового фильма.

— О, спонсоров! А расплачиваться с тобой она как собирается?

— Не будь дурой.

— Я не дура, не сомневайся. Тебе ведь она понравилась, так? Ладно, скажи мне правду, я не обижусь. Ну, выкладывай, папочка… — Посмеиваясь, она закинула руки ему на плечи. И именно в этот момент сверкнула вспышка. На свет появилась первая фотография Эда Карлника и Даллас вместе.

Глава 14

В скандале оказались замешаны все трое. Газеты смаковали ситуацию, публикуя фотографии Эла и Даллас рядом с фотографией ее и Эда, выходящих из ресторана. Получалось, что у нее одновременно два любовника.

Немедленно посыпались опровержения.

Пригрозив подать на фотографа в суд, Эд Карлник заявил, что Даллас — случайная знакомая, вышедшая одновременно с ним из ресторана.

„А не удивительно ли, — вопрошали газеты, — что Эд Карлник оказался судьей на том конкурсе красоты, где победила Даллас? И еще одно совпадение. В курсе ли дела мистер Карлник, что его номер в гостинице находится рядом с номером Даллас?"

Годами газеты мечтали заполучить какие-нибудь компрометирующие данные на Эда Карлника и уж, конечно, не упустили представившейся возможности.

Эл сделал официальное заявление по поводу того, что он и Даллас просто коллеги, что ему непонятен весь этот ажиотаж, поскольку всем хорошо известно, что он женат уже шестнадцать лет и счастлив в браке.

Даллас отказалась от комментариев, как ей настоятельно посоветовали по телефону представители „Бьюти инкорпорейтед".

Эд немедленно ретировался под надежное крылышко Ди Ди.

— Через неделю все обсудим, — сказал он Даллас сердито, — главное, ни в чем не признавайся.

Съемки клипа почти закончились. Работы осталось на полдня. Эл относился к ней дружелюбно, но с прохладцей, ни о каких личных отношениях не упоминал. Конец романа, который так и не состоялся.

По возвращении в Нью-Йорк ей пришлось выслушать суровую лекцию от организаторов конкурса по поводу морали. Они также намекнули, что в случае повторения скандала им придется всерьез подумать, не попросить ли ее подать в отставку.

Телефон Даллас не умолкал. Приглашения на телевидение, интервью. Местные ловеласы. Она все время ждала звонка от Бобби, но та не звонила. И на том спасибо.

Даллас сначала так льстило все это внимание, что она почти не заметила, что Эд ни разу не позвонил. Перепугался, не торопится снова возникнуть в ее жизни. Хочет подождать, пока все успокоится. Тем временем она может пожинать плоды своей известности. Но все же она не считала, что может с кем-то встречаться. Если она появится на людях в чьем-то обществе, это наверняка попадет в газеты, и Эд будет недоволен.

Она не знала, что предпринять, пока Эд сам не решил за нее эту проблему. Он выждал неделю, а затем в квартире появился его помощник и собрал все его вещи. Закончив, он передал Даллас запечатанный конверт. Внутри она обнаружила арендный договор на квартиру и чек на десять тысяч долларов. Поганец! Что он о себе воображает?

Она поверить не могла, что он может позволить себе так с ней обойтись. Она попыталась дозвониться до него, но он изменил номер своего личного телефона. Какое-то время Даллас бродила по квартире в оцепенении. Эд был для нее пропуском в новую жизнь. С ним она чувствовала себя в безопасности. И что у нее осталось? Какое-то вшивое звание и немного подмоченной известности. А она еще позволяла себе мечтать, что он в один прекрасный день разведется с безупречной Ди Ди и женится на ней.

Десять тысяч долларов. Такой богатый человек и так мелочно откупился. Нужно смотреть правде в глаза: он обошелся с ней, как с обычной шлюхой. Она не могла не почувствовать злой иронии всей ситуации.

Она стала соглашаться на свидания с кем попало, слишком много пила, и ее фотографии постоянно появлялись в газетах. Пусть Эд Карлник знает, как много это значит для нее. Пусть кусает себе локти, выживший из ума старик.

Сотрудники „Бьюти инкорпорейтед" еще раз позвонили ей с лекцией по поводу непотребного поведения. Она обязана держать марку. Такая реклама им ни к чему.

Даллас сделала вялую попытку исправиться. Два вечера подряд просидела дома, прекратила пить. Затем компания по производству шерсти в самый последний момент отказалась от контракта с ней. „Не совсем тот имидж", — объяснили они. Пусть застрелятся.

Компания „Бьюти инкорпорейтед" потребовала, чтобы она отправилась в поездку развлекать военные части вместе с Мэнни Шорто, старым похотливым комиком.

— Сколько? — спросила она.

— Хватит и рекламы, — ответили ей.

„Пошли они".

— Я хочу, чтобы мне заплатили, — настаивала она, — и хорошо заплатили.

— С вами очень сложно, — ответили ей. — Честно говоря, мы бы предпочли, чтобы вы отказались от титула.

Не дождутся.

Через несколько дней компания ее уволила, и ее место заняла Мисс Майами-Бич. Газеты снова порезвились.

Даллас было на все наплевать. У нее еще остались право на кинопробу и жирный контракт на рекламу лосьона для загара. Она также только что познакомилась с Кипом Реем, девятнадцатилетним наследником владельцев предприятий по производству обуви. Этот высокий блондин прежде был поклонником очаровательной Даны, дочери Эда Карлника. Даллас видела в этом торжество справедливости.

У молодого Кипа была масса проблем. Он ненавидел своих богатых родителей, не хотел заниматься семейным бизнесом и накачивался наркотиками так, как будто каждый день — последний день его жизни.

— От него одни неприятности, — предупредила ее Линда, когда они как-то обедали вместе.

— Да, но мне с ним спокойно, — возразила Даллас, — он ко мне не пристает.

Они с Линдой часто встречались. Они хорошо ладили, да и Линда научилась великолепно фотографировать Даллас. Снимки уже появились на пяти журнальных обложках.

— А как у тебя с Элом? — поинтересовалась Линда, когда Даллас вернулась из Европы.

— Никак, — ответила Даллас несколько обиженно.

— И к лучшему, — твердо заявила Линда. На этом разговор закончился.

И все же Даллас иногда о нем думала. О его карих глазах и крепких мышцах. Эл Кинг. Суперчлен. Нет, она поступила правильно. Зачем ей быть одной из многих?

Кип взял ее с собой на выходные в Пуэрто-Рико, где они остановились в доме его приятеля и с помощью припасов Кипа провели три дня под таким кайфом, что ничего не помнили. Тогда они впервые спали вместе. Даллас ничего не почувствовала. Его стройное белокожее тело не вызывало у нее никаких эмоций. Ничто в ней не шевельнулось. Просто профессионально отработала. „Для вас бесплатно, сэр, я этим делом уже не занимаюсь". Ей даже не пришлось изображать оргазм. Какая есть, уж такая и есть.

— Тебе не понравилось? — пробормотал он, но, в сущности, его это не волновало, слишком уж он был обдолбан.

Она молча посмотрела на него. Как можно получать удовольствие, если все твое тело под наркозом?

Они слушали пластинки Джеймса Тейлора и Дилана, грызли шоколад, ездили верхом и купались. Накануне отъезда в Нью-Йорк он совсем раскис и расплакался.

— Ничего из меня не выйдет, — пожаловался он, — я слабый, ничего не могу. Не знаю, как ты меня переносишь.

Она пожала плечами.

— Все просто. Ты мне нравишься.

Но, по правде говоря, нравился он ей только потому, что ничего от нее не требовал.

— Я — богатый, — сообщил он. — Когда мне исполнится двадцать один, я получу около трех миллионов долларов, и эти засранцы перестанут меня доставать. Давай поженимся, Даллас.

Она согласилась. Идея ей понравилась. Но она точно знала, что его семья никогда этого не допустит, а до двадцати одного ждать еще целых два года.

Они объявили о помолвке. Еще раз ее имя попало в заголовки газет. Кипа быстренько вызвали для объяснений в Гринвич, штат Коннектикут.

Даллас необходимо было лететь в Лос-Анджелес для кинопробы и съемок рекламного ролика.

Кип уверил ее, что все будет в порядке. Они встретятся через неделю в Нью-Йорке и обсудят дальнейшие планы.

Ей не очень хотелось возвращаться в Лос-Анджелес. Такие скверные воспоминания связаны с этим городом. Однако люди, снимавшие рекламный ролик, отнеслись к ней превосходно. Весь день она самоотверженно трудилась, а ночью без сил валилась в постель. Кип не звонил, да она и не ждала от него звонков.

В тот день, когда ей надо было вылетать в Нью-Йорк, Кипа Рея нашли мертвым. Он перестарался с наркотиками.

Глава 15

В Брайтоне было солнечно, жарко и полно туристов. Им не следовало ехать.

Эдна и Эл прибыли к обеду, сняли номер в гостинице, а в четыре часа уже ехали назад.

— Зачем только я тебя послушался, — рвал и метал Эл. — Пол сразу сказал, что идея идиотская. Брайтон, это надо же придумать!

— Мне казалось, там будет мило, — робко заметила Эдна.

— Мило! — прорычал Эл. — Это когда меня каждая старушка норовит облапать? Мне казалось, что я купил тебе прекрасный дом, где можно скрыться от толпы. Нет, подавай тебе Брайтон.

— Мы провели там наш медовый месяц.

— И только потому, что ничего другого я себе не мог позволить. Приди в себя, Эдна, нечего гоняться за прошлым.

Ее глаза застилали слезы.

— Я подумала, — рискнула она сказать, — что неплохо было бы мне поехать с тобой в турне. Не на все время, а пока с тобой Эван.

— С чего бы это, черт побери? — огрызнулся он. — Ты даже не хотела, чтобы я ехал, ты ясно дала это понять. И вообще ты же ненавидишь все эти дела — фотографии, вопросы. Нет, Эдна, сиди дома. Мне так спокойнее.

— Но, Эл, я хочу поехать. Мы теперь никогда не бываем вместе.

— Нет, Эдна. — По его тону было ясно, что он больше не желает обсуждать этот вопрос.

С юга Франции он вернулся в бешенстве.

Она все никак не могла рискнуть спросить у него насчет так называемого романа с Даллас.

— Это ведь все неправда? — наконец спросила она.

— Ты что, сдурела? Только не говори, что ты теперь начала им верить.

— Разумеется, нет. — Она даже почувствовала себя виноватой, что пошла на поводу у Мелани.

Когда Эдна предложила съездить в Брайтон, Эл, к ее удивлению, согласился. Они выехали на следующий день, и теперь, всего через несколько часов, возвращались домой.

— С таким движением хорошо, если доберемся до дома к семи, — проворчал он. — Надо было взять шофера. Понять не могу, как тебе удалось меня в это дело втравить.

Он съехал на обочину, чтобы обогнать трактор. Эдна затаила дыхание и вжалась в сиденье.

— Заметано, — ухмыльнулся Нельсон, засовывая в карман пять фунтов, которые ему дал Эван. — Она придет в шесть, к черному ходу. Впусти ее и проведи в свою комнату. — Он тихонько заржал. — Увидишь, она до этих штучек охочая. Не робей.

— Я и не робею, — возмутился Эван. Хотя при одной мысли об этом трясся от страха.

— Как ее зовут?

— Зовут? Это… как ее… Минуточку… Труди, вот как ее зовут. Такой лакомый кусочек. Получше, чем в журналах, сам увидишь. — Он довольно болезненно подтолкнул Эвана локтем. — Не забудь, в шесть.

— В шесть, — тупо повторил Эван.

Нельсон ушел, и Эван взглянул на часы. Четыре. Еще два часа ждать. Слава Богу, его родители уехали на уикэнд. Весь дом в его распоряжении, такую великолепную возможность грех упустить.

Он пошуровал в баре и отнес к себе в комнату бутылку водки и рюмки. Немного выпил и почувствовал, что уже не так трусит.

В шесть он нетерпеливо переминался с ноги на ногу у черного хода. В половине седьмого он вышел на дорогу, выглядывая Труди. В семь он вернулся в спальню, поняв, что его надули. Никакой Труди. Нельсон все наврал. И некому пожаловаться насчет пяти фунтов. Нельсон знает, что он не рискнет рассказать. Хитрый, грязный подонок. Ублюдок. Он выпил еще водки и даже не слышал, как вернулись его родители.

Эл был зол на весь белый свет. Он орал на Эдну.

— Пойду и напьюсь, к свиньям собачьим, — возвестил он, — нажрусь вместе с парнями, как следует. Не жди меня.

— Но, Эл, ты ничего не ел целый день. Я приготовлю…

Он хлопнул дверью перед ее носом. „Господи, просто хочется рвать и метать. Нужно расслабиться". Он вскочил в „феррари" и с ревом подъехал к соседнему дому.

Дверь открыла Мелани. Хитрая, сексуально озабоченная малютка Мелани.

— А как же Брайтон?

— К черту Брайтон. Где Пол?

— В конторе. Но все равно, заходи.

— Поеду в пивную. Скажи, чтобы приходил туда.

— Я дам тебе выпить.

— Благодарю покорно, не надо.

Она слегка коснулась его руки.

— Почему нет?

Он стряхнул ее руку.

— Не до такой уж степени я подонок.

— А я — до такой степени? Ты это хочешь сказать?

— Одного раза вполне достаточно.

— О, премного благодарна, ты всегда умеешь сказать что-нибудь приятное.

— Мелани, радость моя, у меня нет настроения играть словами. Как-то раз ты захотела трахнуться, я пошел тебе навстречу. И чувствовал себя после довольно погано. Не прими это на свой счет, но повторения я не хочу.

Она натянуто улыбнулась.

— Я только предложила тебе выпить, вот и все.

— Замечательно. Но если не возражаешь, я лучше выпью в пивной.

Он снова сел в машину и рванул прочь. Он всегда будет жалеть, что в тот раз уступил Мелани. Сделал ошибку. Оставалось только надеяться, что у нее хватит ума не рассказать Полу.

В конторе Пол занимался последними приготовлениями к турне. Все выглядело нормально, билеты быстро расходились, Берни Сантэн организовал прекрасную рекламную кампанию. Они начнут с Канады, чтобы прокатать программу, затем поедут прямо в Нью-Йорк и дадут большой концерт в Мэдисон-Сквер-Гарден.

Он заказал разговор с Линдой. Скучал по ней больше, чем обычно. Ее не оказалось дома. Интересно, где она? Встречается ли она с другими мужчинами, когда его нет? Он никогда не задавал ей таких вопросов, но неожиданно ощутил ревность. Если встречается, нужно положить этому конец. В последнее время он часто представлял себе, как бы все было, будь он женат на Линде, а не на Мелани. Наверное, замечательно. Или замечательно было бы только первые года два, а потом они бы начали ругаться, как большинство его знакомых?

Так или иначе, это все мечты. Детей он никогда не бросит.

В уютном баре местного ресторанчика Эл нашел большую компанию. Они смеялись его шуткам, пили за его счет и наслаждались его обществом.

Он расслабился и позабыл о неудавшемся дне. Накачивался виски с кока-колой и здорово закосел. Внезапно он понял, что страшно несчастлив. Вроде у него есть все. А на самом деле у него нет ничего. В чем дело? Может, он несчастлив, потому что не к чему уже больше стремиться?

Господи, ему необходимо это турне. Нужно уехать. Ему нужна Даллас.

Нужна Даллас? Он чуть не расхохотался. Каким образом она проникла в его мысли? Обыкновенная девка с богатым любовником и хорошей фигурой. Кому она нужна?

Но она бросила ему вызов. Что же, получит по заслугам. Еще как! Но у него вставал, стоило ему только о ней подумать. И это было необычно.

Газетная шумиха уже улеглась, и, может, он встретится с ней в Нью-Йорке. Ждать осталось недолго. Пусть Пол все организует… Да, хорошая мысль.

Пол приехал как раз вовремя, чтобы отвезти его домой. Сам он не смог бы сесть за руль.

Эдна встретила его у дверей и помогла добраться до кровати. Раздела его и уложила. Все поплыло перед ним, и он закрыл глаза.

Ее руки задержались, когда она снимала с него трусы, и, хотя никакой эрекции не наблюдалось, она наклонилась, чтобы поцеловать его.

Ему показалось, что он в очередном отеле с еще одной поклонницей, и он оттолкнул ее.

— Оставь меня в покое, — пробормотал он. — Почему вы все, мать твою, не оставите меня в покое?

Эван проснулся с жуткой головной болью и отвратительным вкусом во рту. Долго лежал в кровати, соображая, что бы сказать Нельсону. Он хотел получить назад деньги. Может, стоит пригрозить, что он пожалуется матери? Но Нельсон только заржет и заявит, что он блефует. Эван точно знал, что Нельсон не вернет ему деньги.

От солнечных лучей, проникавших сквозь окна, заболели глаза. Как, интересно, можно вылечить похмелье?

Он решил принять душ в отцовской ванной комнате и поразился, обнаружив Эла спящим поперек кровати. А он-то думал, что они в Брайтоне. Уф, быстро же они вернулись, ему еще повезло, что Труди не появилась. Эван покраснел от одной только мысли, что мать могла накрыть его с девушкой. Подумать страшно, как она бы рассвирепела!

Эл неожиданно потянулся и открыл глаза.

— Эван! — воскликнул он улыбаясь — Что нового, парень?

Эван в смущении придержал пижаму, которая излишне откровенно распахнулась.

— Вы вернулись, — пробормотал он, не подумав.

— Нет, мы еще в Брайтоне, — засмеялся Эл и слез с кровати. Он был совершенно гол, и глаза Эвана забегали по комнате. Он изо всех сил старался не смотреть на огромный пенис отца.

— Надо отлить, — заявил Эл. — Ты не уходи. Я все собирался с тобой поболтать, да тебя вечно нет дома. Где ты пропадаешь? Девушку себе завел?

— Нет, — промямлил Эван. Вот бы рассказать отцу про Нельсона. Но он постеснялся.

— Да не может быть, чтоб такой парень да без девицы! — Эл принялся оглушительно мочиться.

Эван скользнул к двери. Возможно, отец не заметит, что он уходит.

Довольный, Эл вернулся в спальню. Эван с облегчением увидел, что размер его пениса значительно уменьшился. Он рассеянно подумал, что, может, у его отца какая-нибудь аномалия. Да нет, чего там, просто у него, Эвана, совсем маленький. Он об этом поразмыслит попозже.

Эл чесал живот и разглядывал сына. Господи, ну и тощий же. Ему надо накачаться, никаких мускулов. И эти сальные волосы до плеч.

— Если хочешь поехать в турне, тебе придется подстричься.

— Зачем?

— Потому что тебе так не идет. Выглядит дерьмово. Ты хоть моешь их иногда?

— Иногда.

— Я мою голову через день. Тебе надо больше заботиться о своей внешности.

— Зачем? — ухмыльнулся Эван. — Я же не поп-звезда.

— Нет. И никогда ею не станешь, если будешь так выглядеть.

— А я и не хочу.

— Ладно, ладно. Никто тебя не заставляет. Что ты сегодня делаешь? Хочешь пойти со мной на репетицию?

— Нет, спасибо.

— Деньги нужны? Ты куда-нибудь собрался?

— Можно мне пять фунтов?

— Конечно, возьми. Только матери не говори, ты же знаешь, ей не нравится, что я даю тебе деньги.

Эван схватил пять фунтов со столика. Эдна настаивала, чтобы он обходился тремя фунтами в неделю. По крайней мере, Эл хоть в этом разбирался.

— Увидимся за ужином, — сказал Эл.

Эван кивнул.

— Я смогу поехать в турне? — выпалил он. — Ты же обещал. И она не поедет, верно?

— Кто она?

— Мама.

— Нет, она не поедет. И не говори про свою мать „она". Возможно, учти, только возможно, я тебя и возьму.

— Ты обещал.

— Ничего я не обещал. Я сказал, возможно. Не дави на меня. Подстригись и тогда посмотрим.

Целыми неделями Эл без устали репетировал. Он работал весь день напролет и к вечеру уставал так, что не мог ни с кем разговаривать. Возвращался домой, занимался в гимнастическом зале, съедал спартанский ужин и заваливался спать.

Он то и дело встречал имя Даллас в газетах. Как будто специально ему не давали о ней забыть. Все, что бы с нею ни происходило — начиная с увольнения из Мисс Побережье и кончая ее помолвкой с каким-то богатым мальчишкой, — попадало на полосы газет.

Элу было ее жаль, она ему нравилась, по-настоящему нравилась, и, если бы не эта постоянная истерия по ее поводу в газетах, у них могло бы что-нибудь путное получиться. Но он обязан блюсти свой имидж, и не такой же он дурак, чтобы все пустить под откос из-за романчика, который продлится — сколько? Неделю? Две? Овчинка выделки не стоит.

Между тем газеты продолжали время от времени публиковать все те же старые фотографии и намекать, что их великая любовь продолжается. Ему хотелось рассмеяться. Он не видел Даллас и не говорил с нею с той поездки на юг Франции. И уж точно никогда с ней не спал.

Эдне стало трудно с ним разговаривать, да она его почти и не видела. И, разумеется, Мелани продолжала приставать к ней насчет турне.

В субботу, перед отъездом Эла на ферму здоровья, она пригласила Мелани и Пола поужинать. Эл решил последний раз перед голоданием как следует наесться, поэтому они направились к Тиберио, в модный ресторан с итальянской кухней.

Эдна не находила себе места. Она пообещала заговорить о турне, а уж Мелани ее поддержит. Слова застревали у нее в горле, так что они уже добрались до кофе, когда Мелани выпалила:

— Вам повезло, еще неделя, и вы уедете.

Пол фыркнул.

— Ничего себе повезло. Это такой цирк.

— Не думаешь ли ты, — наконец решилась Эдна, — что было бы неплохо, если бы мы с Мелани присоединились к вам, возможно, в Калифорнии?

— Это дело не для тебя, Эдна. Тебя там все будет раздражать. Толпы. Беспорядок. Ты ведь знаешь, как это бывает. — Пол помолчал, ожидая, что Эл поддержит его, но тот как раз переглядывался через весь зал с молоденькой киноактрисой и не хотел, чтобы ему мешали. — Я знаю, Эл рад был бы, если бы ты поехала, так же как и я был бы рад Мелани. Но эти поездки — что-то страшное, и мы не хотим вас в это впутывать.

— А я думаю, — резко сказала Мелани, — это интересно. Ты как считаешь, Эдна?

— Да, мне так бы хотелось быть вместе с Элом, я готова смириться с любыми неудобствами.

— Видишь! — жизнерадостно воскликнула Мелани. — Давай, организуй все. Мы можем встретиться с вами в Лос-Анджелесе. Походить по магазинам, позагорать. Для нас это будет вроде каникул.

Пол нахмурился. Одна мысль о том, что Мелани и Линда могут встретиться, привела его в ужас.

— Эл, — позвал он резко, — а ты что думаешь?

Эл неохотно позволил втянуть себя в разговор.

— И речи быть не может, — заявил он. — Я обещал Эвану взять его с собой, а ты ведь знаешь, Эдна, какой он, решит, что ты за ним шпионишь.

— Но, Эл…

— Перестань канючить. Мы с тобой куда-нибудь съездим, когда я вернусь.

— Если у тебя останутся силы, — ехидно пробормотала Мелани.

— У меня останутся силы, — ответил Эл.

Мелани залилась краской гнева.

— Мне кажется, вы просто не хотите, чтобы мы ехали. Боитесь, мы вам помешаем.

— Ох, ради Христа, заткнись, — перебил ее Пол.

— Уж я-то слышала, что там у вас происходит во время этих турне. Толпы фанаток, которые готовы удовлетворить любую вашу прихоть.

— Я сказал, заткнись, Мелани.

— Не выходи из себя. Мы с Эдной, как примерные жены, останемся дома, но не удивляйтесь, если мы появимся где-нибудь у вас на пути, чтобы удивить вас. Прилетим на пару деньков, уж против этого вы не можете возражать?

Пол попросил счет. Разговор явно свернул не в ту сторону.

Эдна долго раздумывала над словами Мелани и, когда они легли спать, спросила Эла:

— Ты мне когда-нибудь изменял?

Он зевнул.

— Что за идиотский вопрос ты задаешь? Уже час ночи, спи.

— Я знаю, у тебя много искушений. Как насчет Даллас?

— Эдна, будь разумной. Прекрати слушать эту сучку Мелани, а сейчас спи.

— Ты же знаешь, мне нелегко разговаривать на эту тему. Ты со мной уже много месяцев не спал. У тебя есть другая?

— Господи, Эдна. Ты что, жалуешься? У меня голова другим забита, мне не до секса.

— Я тебе никогда не отказывала.

Он это знал. Ложилась на спину, раздвигала ноги и предоставляла ему делать всю работу. Что ж, ему такое больше не подходит.

— Я знаю. Просто я сейчас сексом не занимаюсь.

— Я бы могла, — поколебалась она, — ну, знаешь, если хочешь, взять в рот. — Она почувствовала, что начинает краснеть.

Эл вздохнул. „Ну нет, Эдна. Ты опоздала. О Господи!"

— Уже поздно, — проговорил он, — я устал. Поговорим завтра.

Что касается его, то с этим браком покончено. Вот только как ей сказать? Слава Богу, он уезжает. Есть время обо всем как следует поразмыслить.

Он заснул, и ему приснился кошмарный сон. Он на сцене. Толстый, старый. Открыл рот — и ни звука. Во сне он снова вернулся к уютной и надежной Эдне.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТУРНЕ

Глава 16

Берни Сантэн обливался потом. Какого черта? Потеть в Лондоне! Кто мог ожидать, что здесь такая жарища, черт бы все побрал!

Его хлопчатобумажные брюки в сине-белую полоску неприятно липли к бедрам. Майка с надписью „ЭЛ — КОРОЛЬ"[3] промокла от пота. Ноги хлюпали в полосато-звездных кроссовках.

Стоящий рядом с ним Пол Кинг, казалось, дышал прохладой. Летний костюм от Ива Сен-Лорана. Полосатая рубашка. Темные очки.

Они стояли в лондонском аэропорту в ожидании прибытия звезды. Все остальные уже были на борту.

Изящный темный самолет, до отказа набитый шампанским, икрой, ящиками с виски и кока-колой, терпеливо ждал на взлетной полосе. На фюзеляже золотыми буквами написано „ЭЛ — КОРОЛЬ". Из кабины доносились оглушительные звуки последней пластинки Эла.

Около трапа собралась группа допущенных репортеров. Они попивали ледяные коктейли, закусывая копченой лососиной, которую разносили одетые в бикини стюардессы.

— Чего уж мелочиться, — объяснил Берни. — Для прессы — все самое лучшее. — И, подмигнув могущественной репортерше, добавил: — Никогда не знал, что у тебя такие сумасшедшие ноги!

Та покраснела, смутившись впервые за много лет.

О прибытии Эла возвестило появление белого „кадиллака", остановившегося под самым носом самолета. Фотографы ринулись к нему. Тут, как раз вовремя, из машины выбрался Эл.

Он был строен до невероятия. Обтягивающие белые брюки. Золотой ремень. Белая рубашка, расстегнутая до пояса. Несколько золотых медальонов.

Он улыбнулся, шагнул вперед, расцеловал дам, попозировал для фотографов, стал отвечать на вопросы.

— Должна заметить, вы выглядите великолепно, Эл, — восхитилась женщина-репортер.

— Спасибо, прелесть моя. — Сучка. И стерва. Это она несколько месяцев назад написала, что если Элу Кингу сделают еще одну подтяжку, то все сооружение рухнет. Он поцеловал ее в щеку ради фотографии и едва не блеванул от запаха пота.

— Не бегство ли это от налогов? — поинтересовался дотошный репортер.

— Ни в коем случае, — ответил Эл, — моя жена слишком хорошо готовит!

— А как насчет бывшей Мисс Побережье? Вы с ней собираетесь встретиться? — спросила Мисс Потливая Сука. — Как я поняла, у вас были довольно тесные отношения во время съемок клипа.

Эл спокойно улыбнулся.

— Возможно, моя жена с ней и встретится. Как я говорил, они старые подруги. Если Эдна присоединится ко мне, мы, вероятно, все вместе и встретимся.

— Как занимательно! — Сука недоверчиво усмехнулась.

„Ей нужно как следует трахнуться, вот в чем дело", — понял Эл.

— А Эдна присоединится к вам?

— Надеюсь. — „Ни за что в жизни".

— Как насчет позвать девушек сфотографироваться с Элом? — предложил Берни.

Все нашли эту мысль отличной, и трио „Выскочки" выскочили из самолета.

Эта чернокожая троица выглядела потрясающе. Старшая — Роза, ей двадцать три. Высокая, тоненькая, как былинка, с прямыми черными волосами и раскосыми глазами. Сатч — двадцать, хорошая фигура, вьющиеся волосы с медным отливом. Нелли — маленькая и хрупкая, очень хорошенькая. Ей всего семнадцать. Одеты все одинаково — обтягивающие белые брюки, белые сапоги до бедер и красные майки с надписью „ЭЛ — КОРОЛЬ". Они окружили Эла, и фотоаппараты снова защелкали.

Пол посмотрел на часы. Время отправляться. Он подал знак Берни. Линда должна была встречать самолет в Канаде, и он не хотел заставлять ее ждать.

Прошло полчаса, пока все расселись, и самолет вырулил на взлетную полосу.

Эл сразу отправился к себе в спальню — довольно затейливое сооружение с круглой кроватью, стенами, обитыми пятнистой тканью. Пол покрыт пушистым ковром. Незаметная дверь вела в маленькую ванную комнату. Он снял с себя все, надел махровый халат и взял приготовленный для него бокал охлажденного шампанского. О виски с кока-колой придется на время забыть, от него здорово толстеешь. Закурил отару. Наконец-то. Турне началось, и он почувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Ни с каким сексом не сравнить это ощущение. К тому же он успел забыть, когда секс его возбуждал.

Может, стоит обратиться к врачу? Слушайте, доктор, у меня тут проблема: слишком много красивых телок, а мне все по фигу. Даже напрягаться не хочется.

Вошел Пол.

— Все в порядке?

— Нормально. Лучше быть не может.

— Голос в норме?

— Прекрасно.

— Замечательно, малыш. Мы им покажем!

— Какие могут быть сомнения?

Эл спускался по трапу самолета в Торонто под дружный визг девиц. Толпа собралась приличная. Кругом плакаты: „МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ, ЭЛ!". Целый отряд полицейских сопроводил его к лимузину и проводил до гостиницы.

Настроение у Эла все улучшалось.

В гостинице его ждали цветы, фрукты, напитки, телеграммы. Молоденькая девчонка пробралась вместе с официантами к нему в номер и умоляла позволить ей сделать ему минет. Когда он отказался, она предложила ту же услугу Берни, потому что он „близок" к Элу. Охранники вывели ее.

— Все по-старому, — пожал плечами Эл. — Но, Господи, как же хорошо вернуться!

— Черт побери, — согласился Берни, — тут легко голову потерять. Мы прекрасно поработаем, Эл. Если чего захочешь, только намекни.

Может, стоит намекнуть, что он хочет Даллас? Или выбросить ее из головы? Лучше всего позабыть о ней. Еще одна телка. Да в этом турне он об них спотыкаться будет. Не станет он кричать. Не настолько уж он ее хочет. Он посмотрит, не подвернется ли что-нибудь приличное, и выкинет ее из головы навсегда.

— Ты бы поспал, — предложил Берни. — У твоих дверей поставим Люка. Он парень что надо, крутой засранец, он всю дорогу с тобой будет, мимо него никто не пролезет. Чистая горилла. Точно говорю. Ладно, пойду проверю зал. Через два часа поедем на телевизионное интервью.

Берни удалился. Эл открыл дверь, чтобы взглянуть на Люка, своего телохранителя на время турне. И вправду горилла. Шесть футов четыре дюйма ростом, черный до синевы и крайне свирепого вида. Мускулы у него играли, даже когда он стоял неподвижно.

— Эй, привет, приятель, — сказал Эл, — пива хочешь или еще чего?

Люк отрицательно покачал головой.

Эл вернулся в номер. Время принять душ. Заказать бифштекс. Еще шампанского. С пузырьками. А где же Пол?

Может, позвонить Эдне? Он обещал. Но так надоело слушать ее нытье. Он пообещал, что Эван сможет присоединиться к нему в Филадельфии, и Эдна тоже хотела приехать. Черта с два. Благодарим покорно. После шестнадцати лет брака Эдна своим нытьем добьется, что он ее бросит.

— Я соскучился, — признался Пол.

Линда обняла его.

— Я вдвое больше соскучилась.

— Только вдвое?

— Ну… — Она тихо засмеялась. — Может, и больше. Как Лондон?

— Все так же. Работа, работа и еще раз работа.

— Но тебе ведь нравится.

— Иначе я не стал бы ею заниматься.

— Мы что, так будем здесь стоять и болтать? Или я сниму с тебя этот красивый костюм и позволю себе кое-что, пока твой старший братец не позвонил?

— Пожалуйста, позволь себе, что хочешь. Я уже больше не могу ждать.

Она усмехнулась.

— Ты действительно по мне соскучился.

— Действительно.

Они принялись раздевать друг друга, торопясь, дергая то за пояс, то за молнию.

— О мама родная, Пол, да ты и в самом деле берег себя для меня!

— Только для тебя. Надеюсь, ты это оценишь.

Они замолчали, наслаждаясь друг другом, двигаясь медленно, осторожно. Вдруг зазвонил телефон. Пол застонал.

— Не снимай трубку, — взмолилась Линда.

Телефон продолжал трезвонить.

— Я не могу сосредоточиться, — пробормотал Пол, протягивая руку к телефону.

— Если бы только сосредоточиться.

— Да, кто это? — спросил он отрывисто.

— Пол, малыш, ты куда пропал?

— Сейчас приду, Эл. Уже собираюсь.

— Ну, разумеется, — прошептала Линда.

— Ты с кем? С Линдой? Тащи ее сюда. Я как на иголках, небольшая компания мне бы не помешала. Посмотри в вестибюле, может, найдешь чего стоящее, чтобы трахнуться.

— Тебе что, триппера захотелось?

— Черт! Ты прав. У кого есть телефоны в Торонто? Разузнай и подыщи мне телку, мне надо чем-то развлечься перед концертом.

— Попытаюсь. — Пол отодвинулся от Линды.

— Сделай.

Линда села и потянулась за сигаретой.

— Что он хотел? — спросила она. Голос звучал напряженно.

— Трахнуться.

— Он что, трудится без перерывов?

— Мне казалось, что он остановился, но, видать, у него опять засвербило. Извини, мне надо позвонить.

— Не знала, что ты по совместительству еще и сутенером у него работаешь.

— Во время турне я делаю для него все. Тебе надо к этому привыкнуть.

— Блеск, да и только. Значит, мы закончили? Мне одеться?

— Да, — ответил Пол равнодушно. Он снял трубку и набрал номер дежурного.

Линда сердито удалилась в ванную. Минуту назад они занимались любовью, а теперь он и думать об этом забыл. Ладно, он ее еще попросит. Если он так понимает турне, то пошел он ко всем чертям.

Она оделась, причесала волосы и подправила макияж.

Пол тоже вошел в ванную и прижался к ней сзади.

— Все улажено, — жизнерадостно сообщил он.

— А, рада за тебя.

— Что-нибудь не так?

— Все в порядке. — Она была вне себя. — А разве что-то может быть не так?

— Ладно, Линда. Ты обещала, что будешь со всем мириться. У нас еще полно времени впереди.

Она натянуто улыбнулась.

— Я и мирюсь.

— Вот и молодец. Давай, пошли. Эл ждет.

Глава 17

Куда подевались все деньги?

Даллас с трудом проснулась после страшного похмелья и с раздражением рассматривала кучу счетов, только что доставленных почтальоном.

Тратила она куда быстрее, чем зарабатывала. На отступные Эда Карлника она купила украшения и меха. Деньги за рекламный ролик тоже вмиг разошлись.

Она выжала сок из апельсина и медленно выпила его. Когда она вернулась домой? Она не могла точно сказать, зато внезапно улыбнулась, припомнив, как отбивалась от Арона Мэна в его лимузине с шофером. Того самого Арона Мэка, короля шведской фирмы „Мэн косметикс". Друга Эда Карлника. Старого пердуна.

Он никак не хотел поверить, что не окажется в этот вечер в ее постели. Даллас весь вечер с ним заигрывала. С первой же минуты их знакомства она решительно взяла его на прицел. Друг Эда Карлника — разве можно упустить такую возможность? Даже если он еще старше Эда. Арону Мэну было слегка за семьдесят, но он неплохо сохранился. Голова яйцом и сверкающие зубные протезы. Росточком не вышел, вряд ли больше чем пять футов семь дюймов, так что она в своих туфлях от Уолтера Стейджера здорово над ним возвышалась. Однако его это не остановило. Скорее наоборот.

— Ну почему нет? — настойчиво спросил он, когда она отказалась пригласить его в квартиру.

— Мы только что познакомились, — ответила она.

— Ты такая старомодная? — спросил он, пытаясь ухватить ее за грудь.

— Нет, но мне требуется время, чтобы узнать человека.

— Ты хочешь денег?

— Пожалуйста, не оскорбляйте меня.

Он продолжал ее лапать.

— Так чего же ты хочешь?

Она оттолкнула его руки.

— Мне нужно время.

— Завтра поужинаем?

— Завтра я занята.

— Тогда послезавтра.

— Если хотите.

Он торжествующе сжал ей грудь, и ей пришлось оттолкнуть его локтем. Если она все сделает верно, Арон Мэк — подходящий вариант. Его жена недавно умерла, и он был так же богат, как и Эд Карлник.

Богатые старики, у которых еще стоит. Похоже, ей так на роду написано. Кип Рей мог стать спасением. С ним ей было приятно, но он постоянно находился под кайфом, и в смысле секса — полный ноль. Она на него никак не реагировала. Даллас поплакала, узнав, что он умер, но больше из-за того, что потеряла сама.

После его смерти она ни разу ни с кем не спала. Случая не представилось. Она с головой окунулась в разгульную жизнь. Увольнение сделало ее еще более знаменитой, ее приглашали на все открытия и вечеринки. Ей нравилось, когда ее фотографировали, нравилось общее внимание. Ей также доставляло удовольствие отказываться от многочисленных амурных предложений. Она от этого просто тащилась.

Мужчины ее не понимали. Такая молодая, красивая, и не трахается до умопомрачения.

Раздался звонок в дверь. Посыльный принес три дюжины роз и коробочку от Картье. Она открыла коробочку: брошь в форме цветка, усыпанного бриллиантами. Она швырнула ее в сторону. Сгодится продать, когда денег не будет. Арон Мэк повел ее ужинать в ресторан „Четыре сезона". Она заказала икру и бифштекс, но есть ничего не стала. Пила вино, коньяк и перно со льдом. Теперь ей требовалось немало, чтобы дойти до кондиции.

Позднее они пошли в „Ле Клаб", где потанцевали, причем он положил свою яйцевидную голову ей на грудь. Она выпила три чашки крепкого кофе, но желаемого результата не достигла. Он предложил поехать к нему в пентхауз, выпить по последней. Она согласилась. Когда они поднимались в лифте, он расстегнул ширинку и затолкал туда ее руку. Для такого возраста он был на удивление в приличной форме. Она отдернула руку.

В квартире они перешли в сад на крыше, куда дворецкий незамедлительно принес шампанское.

Перед ними внизу расстилался город. Море огней.

— Встань на колени, — велел Арон.

Одна бриллиантовая брошка, и он уже ждет, что она встанет на колени. Даллас громко рассмеялась.

— Пожалуйста, — добавил он, высвобождая свой пенис. Как будто помочиться собрался.

— Нет уж, — медленно проговорила Даллас, — это ты вставай на колени. — И она призывно раздвинула разрез на юбке.

— Потом, — хрипло сказал Арон.

— Сейчас, — настаивала Даллас.

— Я буду дарить тебе прекрасные подарки, — пообещал Арон. — Будь умницей, сделай, как я прошу.

Даллас быстро запахнула юбку. Она внезапно вспомнила один мотель и мертвого старика на кровати.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Я пошла домой, Арон. Найди себе другую и дари ей подарки.

— Ты не можешь уйти, — запротестовал он.

— Еще как могу. Я, черт побери, могу делать все, что пожелаю.

Она прошла через роскошные апартаменты к лифту. Это все могло бы принадлежать ей, согласись она опуститься на колени. Но с какой стати? Счастливой это ее не сделает, ничто не делает ее счастливой. В тысячный раз она подумала, почему же родители не разыскивали ее. Даже жизнь при зоопарке с Филом, который каждый вечер пользовался своим супружеским правом, лучше, чем ее сегодняшняя жизнь.

Ей пришло в голову, что, вернись она сейчас к себе и прими побольше снотворного, никто и не спохватится. Ни один человек. А что, не такая уж дурная идея.

Она доехала до дома на такси. Три утра. Без особого энтузиазма постаралась припомнить, хватит ли у нее таблеток для надежного результата. Сколько, интересно, надо? Она наконец-то почувствовала действие спиртного, так что в дверь входила пошатываясь.

Кивнула ночному дежурному. Он крепко спал.

Ее квартира находилась на пятом этаже. Та самая, что снял для нее Эд Карлник. Где она развлекала его в различных одеяниях. Ему трудно будет найти такую изобретательную женщину, как она. Может, надо оставить ему записку? Вот тогда ему точно от Ди Ди достанется. Она не могла понять, почему улыбается, даже хихикает, а по щекам медленно текут слезы.

Она завозилась с ключами. Смешно, но дверь вроде открыта, и в квартире странно пахнет.

Положив сумочку на столик в холле, она потянулась к выключателю. Но не успела зажечь свет, как кто-то схватил ее сзади.

— Не вздумай орать, — предупредил голос, — у меня нож, я распорю тебя сверху донизу. Слышишь меня, сука? Слышишь?

Глава 18

Все билеты на концерт в Торонто были распроданы. Пятнадцать тысяч поклонников Эла Кинга ждали встречи со своим кумиром.

Эл был сильно взвинчен. Пол не отходил от него ни на минуту. Эл получал немедленно все, что хотел.

Стояла жара. Еще до выхода на сцену Эл основательно вспотел. Черный атласный костюм облеплял его, как вторая кожа. Он пил минеральную воду прямо из бутылки и наблюдал из-за кулис за выступлением „Выскочек", которые уже заканчивали свой номер.

Они покачивались в такт мелодии. „Легче, бэби, будь со мной, бэби, люби меня, бэби, не уходи".

Он видел, как пот льет по их блестящей коже, задерживаясь на замшевых костюмах, облегающих стройные фигуры. „Легче, бэби, люби меня, бэби, возьми меня к себе… О бэбиии… Оооо бэби…"

Толпа одобрительно взревела. „Выскочки" явно становились популярными. Их последняя пластинка поднималась все выше и выше в списке хитов.

Элу уже приходилось работать с ними в Лас-Вегасе. Они прекрасно оттеняли его.

Они бегом покинули сцену, счастливые, запыхавшиеся.

— Настрой сегодня что надо, приятель, — заметила Роза. — Господи, как чудесно!

Заиграл оркестр Эла. Банджо, барабаны, гитара, тамбурины.

Он вышел на сцену.

Сегодня ночью я буду с тобой,

Сегодня я стану твоею судьбой.

Сегодня я твой,

А ты — моя.

Эй, детка, люби же меня!

Толпа завизжала. Эл был одним из немногих белых исполнителей песен в стиле соул, поющих их так, как надо, как делают это черные.

Кроме того, его изумительный голос был столь широкого диапазона, что то звучал чистым дискантом, как поются баллады, то переходил на низкие хрипловатые ноты.

Линда перед авансценой снимала и дивилась способности Эла создавать на сцене магическую атмосферу. Как будто он приподнял всю публику и увлек ее в свое собственное таинственное путешествие. Она видела, как захлебывается слезами девушка. Ряд за рядом они все попадали под его обаяние, раскачивались, извивались, безуспешно стараясь держать себя в руках. Затем — взрыв, вопль, и вот они уже рвутся к сцене, расталкивая охранников.

А Эл в свете прожекторов все пел, двигался, покачивался, соблазнял их своим черным костюмом, туго обтягивающим его, как им казалось, гигантский член.

Ты хочешь меня сегодня,

Ты хочешь меня любить,

Мы будем с тобою вместе,

Иначе не может быть.

Мы будем любить друг друга.

Мы будем вместе всегда.

Худенькая бледная девушка потеряла сознание. Ее подняли, передали по рядам поверх голов и вынесли на свежий воздух. Все уже стояли, раскачиваясь, полностью во власти Эла.

Эл и сам завораживал себя. Вот это то, что нужно. Потрясающий кайф. Настоящий оргазм. Он умел управлять своим голосом даже лучше, чем собственным членом. И голос его, и его тело были в наивысшей форме.

Он одновременно любил пятнадцать тысяч человек, прекраснее этого не бывает. Он никогда всерьез не употреблял наркотики. Причина яснее ясного. Разве эффект от дозы кокаина, укола морфия, горсти таблеток может сравниться с тем, что он испытывал сейчас? Никоим образом. Никоим гребаным образом.

Он пел всем своим существом. Сердцем. Душой. Всем нутром. Публика это знала и была благодарна. Он был ее частью, и наоборот.

Когда концерт закончился, Эл был как выжатый лимон, в шоке. Пол и Люк закутали его полотенцами и быстро посадили в поджидавшую машину. Он уехал, прежде чем слушатели поняли, что его с ними уже нет.

Если бы им удалось до него добраться, то они бы из любви разорвали его на мелкие кусочки.

Он медленно приходил в себя. Начинал соображать. Душ. Потом массаж. Глоток хорошего коньяка.

— Невероятно, — сказал ему Пол, — просто невероятно, черт побери.

Эл знал, это — правда. Он никогда не обманывался насчет своего выступления. Ощутил огромное облегчение. Все страхи, мучившие его последние месяцы, как волной смыло. Он сумел достичь вершины. Пел лучше, чем когда-либо. Его обожали. А ведь это только первый концерт.

До гостиницы Линда добиралась самостоятельно. Выбора у нее не было: когда она попала за сцену, Пол уже испарился. Не то чтобы она надеялась, что он будет ее ждать, но сказать-то он мог. Она позвонила к нему в номер, но ей никто не ответил. Подумала, не позвонить ли в номер Эла, но отбросила эту мысль.

Спустившись вниз в холл, она столкнулась с Берни. Ей еще предстояло доказать, что она стоящий фотограф, пока что Берни смотрел на нее с недоверием. Но разве может человек быть в плохом настроении после великолепного выступления Эла?

— Какого черта, — воскликнул Берни, — ты что, не идешь на вечеринку?

— Очень хотела бы. А куда?

— В люкс. Давай за мной.

Они спустились этажом ниже и попали в разгар веселья.

Ни Эла, ни Пола не было видно. Зато пруд пруди репортеров и разных торонтских знаменитостей. То там, то здесь мелькали оживленные „Выскочки".

Она взяла бокал вина и стала присматриваться, нет ли знакомых. Было полно народу, обслуживающего турне, но она ни с кем из них ни разу даже не разговаривала. Линда вздохнула. Да уж, повеселилась, называется.

— Привет.

Она обернулась на голос.

Мужчина средних лет, в клетчатом костюме, с мешками под глазами и короткой стрижкой.

— Скучаете? — спросил он.

— Не очень, — ответила она.

— Я ничего не утверждаю. Просто спрашиваю.

— Нет, я не скучаю.

— Я из новостей. Мейсон моя фамилия. Хэнк Мейсон.

Линда в отчаянии оглянулась, нет ли поблизости Пола.

— Давайте слиняем отсюда, я тут знаю одно миленькое местечко, поедем туда.

— Спасибо, но я — пас.

— Зачем вы так? Вам же скучно. — Он сдержанно рыгнул. — Такая хорошенькая, не надо обижаться на меня.

— Послушайте, мистер…

— Мейсон.

— Мейсон. Мне не скучно. Я благодарю вас за предложение. А теперь, пожалуйста, оставьте меня в покое.

Он ухмыльнулся.

— Мне нравятся упрямые.

— Ох, Бога ради, уйдите.

— Уверен, ты любишь пожестче. Разок по заднице похлеще, ведь так тебе нравится?

— Пошел к черту.

— Или ты девочек любишь? Я угадал?

— Я что, излишне вежлива для твоих куриных мозгов? Шагай отсюда, засранец.

Прежде чем он успел ответить, она заметила Пола и поспешила к нему.

— Привет, радость моя. — Он небрежно ее поцеловал. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя ищу.

— Не там ищешь.

— Откуда мне знать?

— Подождала бы у себя, узнала бы. Правда, Эл был просто неотразим?

Она кивнула. Похоже, зря она согласилась поехать в это турне. Пол предстал перед ней в совершенно новом свете.

— Сбегай наверх, возьми свою аппаратуру, вечеринка в номере Эла.

— А ты куда?

— Мне тут надо кое-кого найти, встретимся наверху.

Значит, он вовсе не ее искал. Она нахмурилась, но Пол уже отошел. Права была Даллас. Все они дерьмо.

„Ладно, Пол. Не на ту напал. Я тоже могу быть крутой".

Эл наслаждался. Сидел и принимал комплименты. Господи, он их заслужил. Он голодом довел себя до прекрасного физического состояния и репетировал без продыха целые месяцы напролет.

Но дело того стоило. То, что он сейчас чувствовал, не было усталостью. Он вымотался, но настроение — лучше некуда. Он чувствовал себя спортсменом, побившим все мыслимые рекорды.

В комнате толпились люди, жаждущие поделить с ним успех. Его музыканты, несколько избранных фанаток и всякий сброд, которому удалось пробраться в номер.

Рядом нервничали три телки, ждущие знака, кивка, чего угодно. Они глотки друг другу перережут, чтобы после сигнала добраться до него первой.

Плевал он на них. Он чувствовал полное удовлетворение. Кроме того, он послал Пола поискать что-нибудь выдающееся из местных знаменитостей. Фанатки его не волновали. Он знал, что за их невинными мордочками скрывался острый и расчетливый умишко.

Он знал, что должен позвонить Эдне. Она ждет звонка, волнуется, хочет узнать, как прошел концерт. Но, черт бы все побрал, она мечтает, чтобы он провалился, чтобы сидел с ней дома. От его успеха она в восторг не придет.

Появились „Выскочки". Тогда в Вегасе он переспал с Розой. Один или два раза, между выступлениями, и это было неплохо. Но она завязана с каким-то гангстером, и Эл решил, что риск неоправдан. Он призадумался, а не стоит ли возобновить какие-нибудь старые знакомства. Но связываться с кем-то во время гастролей — дело муторное. Тот, кто посоветовал не смешивать дело с удовольствием, был гениальным парнем.

Роза все равно подошла и поцеловала его.

— Детка, лучше тебя нет, ты слышишь?

Он обнял ее.

— Мы еще не раз повеселимся во время этого турне, верно?

— Ну, разумеется, — согласился Эл, — как же иначе?

Глава 19

Даллас замерла. Рука, обхватившая ее сзади, казалась стальной. Страх прочистил ее затуманенные алкоголем мозги, и она чувствовала, как тяжело колотится от страха сердце.

— Не вздумай закричать, — повторил голос, — и не оборачивайся.

Она поняла, что это был за запах. В воздухе сильно пахло марихуаной. Кто бы ни был напавший на нее человек, он здесь давно. В полумраке она разглядела стоящие на полу два чемодана и рядом телевизор. Дышать стало немного легче. Грабитель.

— Бери, что хочешь, и уходи, — прошептала она. — Я ничего не сделаю. Не стану звонить в полицию.

— Заткнись. — Он усилил хватку и пинком захлопнул входную дверь.

Даллас не видела грабителя, но, судя по голосу, он был молод. Она спиной чувствовала его тело. Высокий и худой.

Они молча стояли в темноте. Неожиданно он принялся тереться об нее.

Господи! Она почувствовала, что ее сейчас вырвет. Он собирался ее изнасиловать.

На ней было тонкое шелковое платье и ничего больше. Свободной рукой он грубо залез ей за шиворот и обнажил грудь.

Засмеялся визгливым смехом сумасшедшего.

— Лучше, чем у бабули, которую я имел на прошлой неделе, — похвастался он. — У той сиськи висели, как луковицы.

Ее начало трясти, она не могла сдержать дрожь.

— Мне больше молоденькие по душе, — продолжал голос, а рука грубо лапала ее грудь, — молоденькие, сочные и с большими сиськами. Тебе нравятся большие члены? У меня большой. Ты удивишься. — Он снял руку с ее шеи и обеими руками ухватился за грудь.

— А может, хочешь сзади? — спросил он. — Я недавно одну девку так трахнул, только она орала как резаная. Ты ведь не станешь? Мне пришлось ее слегка порезать, чтобы заткнулась, небольшой такой разрез по горлу. — Он снова рассмеялся. — Ну и визжала же она. Я…

Даллас неожиданно повернулась, скрестив руки на груди. Глаза ее сверкали.

Она была права. Не больше восемнадцати. Ножа у него не было. Он в изумлении сделал шаг назад.

— Ну? — с яростью спросила Даллас. — И где же твой большой член? Я-то думала, ты уже готов к действию. Мне нравятся большие. Большие и сочные. У тебя сочный, сынок? Ну-ка покажи мне.

Он явно растерялся.

— Давай те, — настаивала Даллас, — не надо только говорить, что ты просто трепался. — Она опустила руки. — Мило, верно? Большие, правда? Как раз такие, какие ты любишь.

— Ты что? — пробормотал он испуганно, пятясь к дверям. — Психопатка или извращенна…

— Не уходи, — продолжала Даллас, — я-то надеялась, ты меня маленько изнасилуешь. Ну, иди сюда, милок. Или у тебя стоит, только когда у бабы поджилки от страха трясутся? Так? Я угадала? — дразнила она его. — Только тогда стоит, да, сынок? Верно?

— Господи! — Он открыл дверь. — Ты сумасшедшая тетка, ты об этом знаешь? Извращенна проклятая. Господи…

Он кинулся к лифту, а она захлопнула дверь, надела предохранительную цепочку и затряслась как осиновый лист. Села на пол, обняла руками колени и сидела так долго, раскачиваясь. К черту страх. Не дождутся, чтобы она стояла и разрешала делать с собой кому что заблагорассудится. Позволить это кому-то только потому, что он физически сильнее нее, потому что он мужчина? А потом, когда он уйдет и у нее хватит сил добраться до телефона, она позвонит в полицию и что тогда? Вы знаете его, мисс? Вы были девственницей? А со сколькими мужчинами вы до него спали? Ну-ка, пройдите и полицейскому гинекологу, не обращайте внимания на того офицера, что стоит сзади, он ко всему привык.

Чтоб они все сгорели.

А если бы у него был нож? Если бы он не был таким сопляком? Каждый день в газетах сообщения об убийствах. Ей снова стало страшно. Она поплелась в гостиную и отпила бренди прямо из бутылки. В комнате царил жуткий хаос. Он нагадил на ковер, разбросал какой-то мусор. В спальне и в ванной он начертил на стенах похабщину губной помадой. Больной юнец. Наверное, видел что-то подобное в кино.

Она понимала, что нужно позвонить в полицию, но одновременно сознавала, какая опять поднимется шумиха в газетах. Кому это нужно? В конце концов, он ничего не украл. Она его вспугнула, и он ушел с пустыми руками.

Но больше она не останется здесь. Ни за что в жизни.

Она тщательно прибралась. К восьми часам утра уложила все, что ей хотелось бы сохранить. И позвонила своей единственной подруге в Нью-Йорке, Линде Космо. Автоответчик назвал ей загородный телефон, по которому она могла с ней связаться.

Она позвонила, и сонная Линда велела ей ехать к ней на квартиру.

— Я через несколько дней вернусь, — объяснила она, — и мы что-нибудь придумаем.

Даллас взяла такси, попросила ключ от квартиры Линды у консьержа и расположилась у нее.

Потом запаслась провизией, тщательно заперла все двери и до возвращения Линды никуда не выходила.

Глава 20

Концерт в Оттаве прошел с таким же блестящим успехом, что и в Торонто. Возможно, даже с большим, потому что Эл обрел уверенность в себе.

В газетах появились великолепные отзывы, которые вовсю использовали основной девиз турне „ЭЛ — КОРОЛЬ". Билеты на все концерты по всей Америке были распроданы. Некоторые умудрялись даже зарабатывать, закупая заранее целые ряды, а потом продавая их втридорога. Установили правило, согласно которому одному лицу продавали не более двух билетов, но некоторые ловкачи успешно обходили его.

Линде удалось сделать великолепную фотографию Эла на сцене. Он стоял перед публикой подобно божеству. Она поймала момент, когда он возвышался совершенно неподвижно над морем женской истерии. Этот снимок обошел весь мир, подтверждая его феноменальный успех.

С этого момента Берни признал в ней полноправного члена команды. Пол никак не отреагировал. Держался отчужденно и незаинтересованно. Его разозлило, что она, судя по всему, оскорбила Хэнка Мейсона, торонтского репортера, единственного, кто теперь поносил Эла в прессе.

— Ну и что? — спросила Линда. — Он мне первый нахамил.

— Никогда не ссорься с прессой, — предупредил Пол, — мы от нее полностью зависим.

Линда сочла все происшествие смехотворным. Эл безусловно пользовался огромной популярностью, что тут может сделать какой-то репортеришко. Кроме того, оскорбил его не Эл, а она.

— Он знал, что ты в нашей команде, потому и напал на Эла, — объяснил Пол. — Постарайся ни с кем не портить отношений.

— Ах, простите. Так что, может, мне надо было пойти к нему домой и позволить ему меня отшлепать? Ты так считаешь?

Пол не счел нужным ответить.

Линда никак не могла понять, что с ними случилось. Они так долго ждали возможности побыть вместе, а теперь все шло наперекосяк. Пол, казалось, все свое время тратил на поиски телок для Эла. Одну за другой он водил их в номер Хозяина для осмотра, но пока ни одной из них не удалось привлечь внимание Эла.

Найти — трахнуть — забыть. Главный лозунг Эла. Только теперь он слегка видоизменился: найти — забыть. Эл иногда думал, что, может, все дело в возрасте. Но знал, что это не так. Никаких проблем с эрекцией, но ему надо что-то получше, чем бесконечная череда тупых девиц, жаждущих переспать со звездой.

Он попробовал разочек с Розой. Неплохо, но повторять не хотелось.

Он с нетерпением ждал приезда в Нью-Йорк. Именно там турне для него начнется по-настоящему. Все его страхи оказались пустыми. Голос звучал лучше, чем прежде. Все его поклонницы были с ним, любили его, хотели его. Он чувствовал, как с плеч упала тяжесть. Страшно подумать, что было бы, если бы он провалился или имел лишь средний успех. Что бы он тогда сделал? Бросил выступать? Он не может бросить, пение — главное в его жизни. Но не вечно же он будет петь. Все равно, если уж уходить, то на вершине славы.

Он наконец-то позвонил Эдне.

— Какая там погода? — был ее первый вопрос.

Какое значение, мать твою, имеет погода? Он хотел, чтобы она порадовалась за него. Он попросил позвать Эвана.

— Когда я смогу приехать? — угрюмо спросил сын.

Ну и семейка! Они что, читать разучились, не знают, что Эл — снова король?

Перед тем как лечь спать, он позволил блондинке под сильным кайфом сделать ему среднего качества минет. Она зашлась от восторга. У него мелькнула мысль о Даллас. Интересно, где она, с кем. Уж эта девушка ничего не делает среднего качества.

Он спал, и во сне его окружали люди и аплодисменты. Спал он крепко.

— Мне Даллас звонила, — сообщила Линда.

Пол читал журнал „Верайети".

— Кто?

— Даллас. У нее там что-то случилось. Я разрешила ей пожить у меня.

— С чего бы это?

— Потому что ей некуда было больше пойти.

— Я и не подозревал, что у вас настолько дружеские отношения.

Линда взглянула в иллюминатор.

— Что случилось, Пол? Что с нами происходит?

Это был первый случай, когда они были вместе. Четыре дня в Канаде, и каждый вечер — попойка.

— Ничего не происходит. Я же предупреждал тебя, какой я во время турне.

— Тебе бы хотелось, чтобы меня здесь не было?

Он свернул журнал и уставился на нее.

— А тебе?

— Я первая спросила.

— Не знаю. Я думал, это хорошая идея, во всяком случае, мне так казалось. Но Эл всегда на первом месте, а я знаю, тебя это раздражает.

— Ладно, он на первом месте. Принято. Но ведь я даже и не на втором. С первого дня ты даже ко мне не прикоснулся…

— Времени не было. Ты же знаешь, Эл любит, чтобы я был рядом после концерта. Он не может спать, ему надо поговорить, сыграть в карты, расслабиться. А когда я прихожу к тебе, ты уже спишь, да и я весь вымотан.

— Да, мы здорово похожи на влюбленных!

— В Нью-Йорке все будет иначе. Возможно, он найдет себе подходящую девушку, и я смогу побыть с тобой.

— Как насчет Даллас? Она ведь ему нравится, правда?

— Она не отвечает ему взаимностью. С ней сложно. Ему сейчас это не нужно.

„А может, как раз и нужно?" — подумала Линда. Поглядим. Может, ей удастся свести Даллас и Эла. Если у них все получится, это может быть решением ее проблем.

„Дорогой Эл, предлагаю тебе обмен. Ты получаешь Даллас, а я, спасибо тебе большое, возьму Пола".

Линда улыбнулась. Не очень-то хорошо так поступать с подругой, но в войне и любви нет запрещенных приемов, а это — настоящая война.

В Нью-Йорке стояла жуткая жара. Самолет в аэропорту встречали толпы фотографов. Эла поспешно увезли для телевизионного интервью, и Пол, само собой, поехал с ним.

Линда добралась до города на такси. Ей было жарко, она устала, была расстроена всем происходившим. Больше всего хотелось принять ванну, подумать, может, с кем-нибудь переспать, чисто из медицинских соображений.

Иногда расслабиться можно только с помощью физических усилий. Линда давно обнаружила, что секс дает ей возможность сбросить напряжение, прочистить мозги. Это отнюдь не значило, что она стала меньше любить Пола или что он никудышный любовник. Просто иногда секс без всяких эмоциональных сложностей был хорошим лекарством.

Она подумала, не позвонить ли Рику. За последние несколько месяцев она видела его нечасто. Плохой актер с великолепным телом. Они познакомились в магазине по соседству.

Она остановила такси и позвонила.

— Ты мне Бог знает сколько не звонила, — пожаловался Рик.

— Меня не было в городе.

— Могла бы предупредить.

— Извини, просто подумала, что могу заехать.

Последовало молчание, потом Рик обиженно сказал:

— Ты — настоящая стерва, ты это знаешь? Ты меня используешь.

— Так мне не приходить?

— Конечно, приходи.

— Я быстро.

Она повесила трубку и вздохнула. Рик прав, она его использует. Но с чего бы ему жаловаться, когда он сам годами использует женщин?

Она дала водителю адрес Рика и откинулась на сиденье. Вины она не ощущала. Пол спит со своей женой, а может, и по случаю с какой фанаткой — уж чего-чего, а этого добра вокруг них полно.

Прикурила сигарету и от души понадеялась, что Рик не станет устраивать ей скандал из-за того, что она давно не звонила. Она никогда не давала ему свой номер телефона и адрес, и это его чрезвычайно злило. Если он начнет заводиться, придется с ним кончать.

Заменить его не составит труда.

Во время телевизионного интервью Эл непрерывно улыбался. Обычные вопросы. Обычные же ответы. Интервью брала известная на телевидении дама — Марджори Картер, ведущая своей собственной программы новостей. Она то и дело томно на него поглядывала. Раньше она работала журналисткой в Вашингтоне, и поговаривали, что у нее был доступ к президенту. Эл не был уверен, к какому именно. Скорее, Кеннеди, ей ведь около сорока. Но она еще очень даже ничего, ухожена, сверхмодно одета.

— Неплохо, — одобрила она после интервью. — По крайней мере, вы можете говорить.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Эл.

— Я постоянно беру интервью у так называемых суперзвезд, которые просто сидят, завороженные своим изображением на мониторе. Из них кроме междометий ничего не вытащишь.

— Наверное, забавно.

— У меня билеты на ваш завтрашний концерт. Стоит идти?

Эл улыбнулся. Теперь, когда выключили камеры, ей хочется поставить его на место.

— Смотря чего вы ждете.

— Острых ощущений. — Глаза у нее горели.

— Я думаю, тут я смогу вам помочь.

— Тогда я приду.

— Приходите и оставайтесь на вечеринку после концерта. — Если ей повезет, он ее трахнет.

Примчался Берни.

— Потрясающе! Эл, ты получился великолепно. Как раз то, что надо. Господи… — Он вытер стекающий по лицу пот цветастым платком. — Народ узнал, что ты здесь. Придется воспользоваться боковым выходом, и в темпе. Прилипни к Люку и пошевеливайся.

Берни пошел впереди. Возвышающийся над всеми Люк крепко ухватил Эла за правую руку, Пол пристроился с другой стороны, и все четверо быстро пошли к выходу, где, как они рассчитывали, их меньше всего могли ждать.

Ни Берни, ни Пол не рассказали Элу, что, пока он был на сцене, позвонил какой-то сумасшедший и грозил его убить.

— Я прикончу этого гребаного подонка, сукина сына…

Такие угрозы случались, и их нельзя было совсем игнорировать. Никогда не знаешь, что может придумать какой-нибудь псих. Однажды, когда Эл был на гастролях, какой-то придурочный муж сумел пробраться к нему в гримерную с топором. Тогда только сообразительность Пола спасла Эла. Он подставил маньяку ногу и сидел на нем, пока не пришла помощь.

Они благополучно добрались до машины, доехали до гостиницы и вошли в нее через подземный гараж.

— Организуй покер, — потребовал Эл у Пола, — и девчонку, чтоб блондинка и много сисек.

Пол нахмурился. Опять девчонку. В этом турне Эл просто ненасытен. Он поднял брови и повернулся к Берни. Берни подмигнул в ответ.

— Есть у меня тут дамочка… — Какого черта, Эл никогда не догадается, что эта дамочка — шлюха.

Глава 21

Спрятавшись в квартире Линды, Даллас много размышляла. Ей двадцать лет. Она красива и, знает Бог, не менее талантлива, чем половина девиц, добивающихся успеха в кино и на телевидении.

Что же она такое творит со своей жизнью? Сначала она встречалась с мужчинами, которые ей не нравились, с которыми она не хотела спать и над которыми издевалась, как могла. Она что, пыталась отомстить за то, что ее бросил Эд Карлник? Ничего себе месть.

Она слишком быстро тратит деньги. А когда они кончатся, что она будет делать? Снова продавать себя? Нет уж, спасибо.

И пила она сверх меры. И если бы тот придурок не залез к ней в квартиру, один Бог знает, что она бы еще натворила. Пожалуй, она должна быть ему благодарной. Ладно, у нее никого нет, никому она не нужна. Но она здорова, хороша собой, талантлива и, черт бы все побрал, обязательно добьется успеха.

И не такая уж это недостижимая цель. Ее знают, она сделала клип и рекламный ролик. О ней постоянно писали газеты. Она уже не та маленькая шлюшка из Майами.

Даллас составила план действий и первый шаг — прочь из Нью-Йорка. Она продаст драгоценности и меха и сдаст квартиру. Наберется порядочная сумма. Потом поедет в Лос-Анджелес. Она получила письма от парочки агентов, желающих с ней встретиться. Там она пойдет в школу актерского мастерства, научится всему. И если все получится так, как она планирует, сможет родить ребенка. Мысль доставила ей удовольствие. Ребенок. Ее собственная плоть и кровь. Маленькая девочка или маленький мальчик — какая разница? Будет кто-то, принадлежащий только ей, кто-то, кому она потом будет дорога.

Линда появилась в сумерках.

— Что случилось? — спросила она, исчезая в душе. — Свари кофе, и мы поговорим.

Даллас сварила кофе и без всякого драматизма поведала Линде, что произошло.

— Господи! — воскликнула Линда. — Просто невероятно! — Но она-то знала, что такое случается по пятьдесят раз на дню. — Почему ты не позвонила в полицию? Не отвечай. Глупый вопрос. Так или иначе, но я рада, что ты здесь. Я поверить не могу, что ты словами заставила его ретироваться. Разве тебе не было страшно?

Даллас пожала плечами.

— Мне кажется, мне было просто противно стать еще одной жертвой. Я так разозлилась, что забыла испугаться.

— Беда в том, что, даже если его поймают, он, скорее всего, отделается наставлениями и тремя месяцами условно. Одну девочку в моем классе изнасиловали. Ей было пятнадцать, парню — тоже. Они не обратили внимания на то, что он приставил ей нож к горлу. „Ах, какой безобразник", — сказали они, и на следующий день он уже появился в классе. А девочка стала убежденной лесбиянкой, и всем было наплевать.

— Я уже отошла. Сначала было трудно, но я справилась. Спасибо, что пустила меня в свою квартиру. Я просто залезла в постель и все время смотрела телевизор. Могу уехать, раз ты вернулась.

— Если хочешь, оставайся. Я приехала на пару дней, да и ночевать буду в гостинице.

— Спасибо, но мне не терпится уехать из Нью-Йорка. Если ты не возражаешь, я останусь, пока со всем не разберусь. Не знаешь, кто бы дал хорошие деньги за мои драгоценности?

— Слушай, если тебе нужны деньги, я могу тебе дать взаймы…

— Нет. Я хочу продать свои безделушки. Но все равно спасибо. Правда, Линда, ты меня так выручила, не знаю, как тебя и благодарить.

— Тебе нужна была помощь, у меня есть возможность помочь. Если мне когда-нибудь что-то понадобится, не сомневайся, я тут же окажусь на твоем пороге.

Даллас рассмеялась. У нее есть подруга. Приятное ощущение. Если бы она приняла таблетки, Линда, наверное, расстроилась, хотя бы немного.

— Как в Канаде? — спросила она.

Линда скорчила гримасу.

— Пол был занят тем, что все время держал Эла за руку. Я сделала несколько приличных фотографий.

— Я не видела газет. — Даллас помолчала. — А как Эл?

— Выше всяких похвал. Протрахал себе весь путь через Канаду. Америка, держись! Я хотела попросить тебя об огромном одолжении, чтобы ты пошла с нами сегодня ужинать, но передумала. После всего, что с тобой случилось, я не хочу навязывать тебе Эла.

— Я бы не возражала…

— Нет? Слушай, это чудесно. У Пола создалось впечатление, что вы с Элом — заклятые враги. Он уверен, что Эл имеет право на любую женщину! Полагаю, он бы сильно удивился, если бы королева Англии ответила „нет".

— Пожалуй, я пойду, но это не значит, что я скажу „да".

— Конечно. Я сейчас звякну Полу и договорюсь. — Линда улыбнулась. Все пойдет как по маслу. Может, Пол и прав, и для большинства женщин Эл действительно неотразим.

Она закрылась в спальне и позвонила в гостиницу. Пол, разумеется, пребывал в номере Эла.

— Как прошло интервью? — спросила она.

— А ты не смотрела? — Похоже, он обиделся. Чего и следовало ожидать.

— Я забыла.

— Прекрасно. Эл будет в восторге, когда поинтересуется твоим мнением.

Линда едва не расхохоталась.

— С каких это пор Эла интересует мое мнение?

— Ты собираешься приехать?

— Я полагала, мы куда-нибудь пойдем.

— Эл устал.

— Может, он воспрянет духом, если узнает, кого я ему приготовила.

— Кого?

— Даллас. Все уже заметано. Могли бы мы пойти в какое-нибудь приличное место?

Пол взглянул на брата. Тот сосредоточенно играл в покер. На спинке его кресла висела блондинистая шлюха и скучала.

— Поздновато леди сменила гнев на милость. — Пол понизил голос. — Эл на сегодня уже обеспечен.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что он отказывается встретиться с Даллас?

— Точно.

— Ты его спрашивал?

— Он тут рядом сидит.

— Дай ему трубку.

— Линда, не дави. Так ты придешь или нет?

— Нет. — Она бросила трубку. Зачем она это сделала? Показать свою независимость? Не так уж плохо. Теперь придется ждать, перезвонит ли Пол.

Даллас мыла голову.

— Что мне надеть? — спросила она.

— Все отменяется. Эл принял таблетку и лег спать.

— Шутишь. Так рано…

— У него завтра большой концерт в Мэдисон-Сквер-Гарден. Знаешь что? Хочешь прийти и послушать?

Даллас пожала плечами. Она неожиданно для самой себя расстроилась.

— Надо еще дожить до завтра.

— Ладно. Но пойти стоит. Маэстро в лучшей форме, да и программа интересная.

— Я понимаю. Но пока я не хочу так далеко заглядывать.

— Конечно. Я бы на твоем месте тоже так себя чувствовала. Знаешь что, пойдем поужинаем вдвоем?

— А почему бы и нет?

Они отправились в маленький итальянский ресторанчик и, не обращая внимания на пялящихся мужчин, вкусно поели и поболтали.

— Разве тебе не надо сегодня быть с Полом? — спросила Даллас.

— Он держит брата за руку.

— Даже когда тот спит?

— Эл требует внимания круглосуточно.

Даллас в изумлении покачала головой.

— Понять не могу, как ты это терпишь.

— Сама не знаю. Послушай, между нами говоря, с Полом стало дико трудно. Думаю, зря я связалась с этим турне, а ведь это еще только начало. Представь себе, в каком я буду состоянии к концу.

— Может, оно и к лучшему. Разберешься, как ты на самом деле к нему относишься.

— В настоящий момент я отношусь к нему… хуже некуда. Никогда не связывайся с женатым мужчиной, детка.

Даллас рассмеялась.

— Это ты мне говоришь? А Эд Карлник, по-твоему, был холост? Еще как женат. Все они дерьмо.

Линда вздохнула.

— Но иногда такое симпатичное дерьмо.

— Да ладно. Чего уж тут обольщаться.

— В тебе слишком много горечи, Даллас. Один идиот попытался тебя изнасиловать, и ты уже скисла. Ты слишком молода и слишком красива…

Даллас засмеялась.

— Напомни мне когда-нибудь, чтобы я рассказала тебе о моем прошлом. Просто этот парень переполнил чашу моего терпения. И без него их было достаточно, чтобы я составила впечатление обо всем роде мужском.

Когда они вошли в квартиру, звонил телефон. Линда поспешно сняла трубку.

— Где ты шлялась, черт побери? — рассерженно спросил Пол.

— Трахалась тут с одним.

— Прелестно, просто прелестно.

— Мы с Даллас ходили ужинать.

— Вот как? Приехать не хочешь?

— Одна?

— Нет, прихвати десяток соседей, если тебя это заводит.

— Смешно. Я хотела сказать…

— Знаю, что ты хотела сказать. Послушай, радость моя, она твоя подруга и все такое, но Эл слышать о ней не хочет. Я это нутром чувствую. Поняла?

— Нет, не поняла. Но если ты предлагаешь мне свое красивое английское тело, я сейчас приеду.

— Предлагаю.

— Скоро буду. — Линда положила трубку и повернулась, чтобы объяснить все Даллас, но та уже ушла в ванную комнату. Линда постучала. Молчание.

— Я ухожу, — крикнула она, — до завтра.

Даллас уставилась на свое отражение в зеркале. Прощай, Линда. Он позвонил. Ты побежала. Неудивительно, что он так скверно с тобой обращается. Она дождалась, пока хлопнула дверь, и вышла из ванной. Половина первого. Ей было очень одиноко. Она закрыла входную дверь на засов, заперла замок, проверила, надежно ли закрыты окна. Других дел не было.

Неохотно она отправилась спать. Но заснуть долго не могла, а когда ей наконец это удалось, снились кошмары.

Глава 22

За пять минут до начала концерта позвонили и предупредили, что в зал подложены бомбы.

Трубку снял Берни. Сердце его бешено заколотилось при звуках тихого, невыразительного голоса, сообщившего, что подложены три бомбы, которые во время концерта взорвутся с трехминутными интервалами.

— Пошел ты! — успел крикнуть в трубку Берни, прежде чем звонивший отсоединился.

— Еще один поклонник? — сухо поинтересовался Эл.

Берни кивнул, мозг его работал с бешеной скоростью. Каким образом, мать его, ему удалось дозвониться в гримерную Эла? И зачем звонить ему? Почему не в газеты? В полицию? Куда угодно, но только не ему. Почему возлагать на него одного ответственность за то, что, возможно, три бомбы разорвут на куски сотни поклонников Эла во время концерта? Господи, своих дел ему мало. Одна пресса — сущее наказание.

Так или иначе, охрана надежная. Скорее всего, еще одна шутка. Берни нахмурился. Надо сделать вид, что ничего не случилось. Забыть.

— Ну, привет, приятель. — Эл пребывал в прекрасном настроении. Гладиатор, готовый к смертельному бою.

— Какого черта, — ответил Берни, — покажи им, что почем.

Эл ухмыльнулся. Он чувствовал себя превосходно. В лучшей форме. Нью-Йорк распростерся перед ним, как особо услужливые шлюхи. Он мог делать с ними все, что заблагорассудится. Они заплатили деньги, были готовы насладиться им, съесть его живьем, дать ему лучший оргазм в жизни.

Он вышел на сцену и едва не оглох от приветственного визга. Он почувствовал начало эрекции. Да если бы он не пел, а трахался, его хватило бы на всю ночь. Он вскинул руку в приветствии, помахал ею, схватил микрофон и с ходу начал петь „Голубой блюз-рок". Толпа взревела от восторга.

Наблюдая за ним, Даллас поняла, что не знает его вовсе. Да и вообще, что она о нем знала? Несколько коротких разговоров, один танец, сильное влечение — все это малая часть его обаяния. Сейчас она осознала, насколько была права, не связавшись с ним.

Этот мужчина, поющий и покачивающийся на сцене, принадлежит толпе. Он общая собственность. Он — суперзвезда, этого у него не отнимешь. И она поняла почему. Смогла оценить его объективно.

Все стало на свои места. Она хотела его как мужчину, потому что так и было задумано, — она должна его хотеть. Секс был его товаром. Вернее, у него прекрасный голос, но и у многих других певцов не хуже. Его секрет в сочетании голоса и сексуальности, которую ощущала каждая слушающая его женщина.

Даллас улыбнулась. Почувствовала облегчение. Он ей не нужен. Ей не нужен никто.

Она мельком взглянула на парикмахера-гомика, с которым пришла на концерт. Он был в трансе; глаза горят, тело движется в такт музыке.

Оглянулась по сторонам. Похоже, Эл заворожил всех. Она разглядела среди зрителей нескольких знаменитостей. Это, случайно, не Марджори Картер? А там, подальше? Бог мой, да это же Эд Карлник. Он-то что здесь делает? Жадный ублюдок. Она не была уверена, но, кажется, он пришел с одной из дочерей. С которой? Даной? Если так, то у них есть кое-что общее: они обе были обручены с Кипом Реем. Кип рассказывал ей такое, что, знай об этом Эд, он никогда бы не поверил, что его разлюбезная дочь на подобное способна.

Она не слишком сосредоточивалась на Эле. Он ускользал от нее — живой, двигающийся фаллический символ, исполняющий похабные песни.

Она заставила себя слушать и постепенно тоже попала во власть его магии, животной магии мужчины. Но на этот раз она во всем отдавала себе отчет и потому могла расслабиться.

Эл выбежал со сцены, весь мокрый от пота.

Прежде чем он вернулся к публике, Пол обнял его.

Линде удалось запечатлеть этот момент. Если Пол и любил кого, то Эла. Интересно, что сказал бы по этому поводу психиатр? Скрытая гомосексуальность? Соперничество братьев?

Зачем ему еще и Эл? Мало ему жены и детей?

Так или иначе, но предыдущей ночью Пол был великолепен, она не может этого отрицать. Внимательный, ласковый, изобретательный любовник. Они долго разговаривали и пришли к согласию: если эти гастроли портят их отношения, ей следует уехать.

— Я люблю тебя, — сказал ей Пол, — и когда дети подрастут…

Пусть он положит эти слова на музыку, а Эл споет!

На вечеринке собралось так много народу, что Даллас хотела сразу же уйти. Но парикмахер ее не отпустил.

— Труман должен быть здесь, дорогая, не можешь же ты лишить меня этого.

Поговаривали, что собрались практически все, и на первый взгляд так оно и было. Фотографы почти что игнорировали Даллас, охотясь за более крупной добычей.

— Пожалуй, я напьюсь, — заявила она парикмахеру. Ему было наплевать. Он высмотрел одну, похожую на Джеки Онассис, и не мог оторвать от нее взгляда.

Даллас взяла бокал вина у проходящего мимо официанта. На другой стороне зала она увидела Эда Карлника. Такую возможность упустить нельзя. Она пробралась к нему, готовая к бою.

— Привет, Эд, — сказала она тихо.

Он вздрогнул, на лице появилось испуганное выражение, но он быстро взял себя в руки, вовремя вспомнив, что Ди Ди далеко, в Европе.

— Здравствуй, дорогая.

Стоящая рядом с ним девушка смотрела на нее во все глаза. То была его дочь Дана, холодноватая, шикарного вида блондинка.

— Папа? — спросила она, подходя к нему поближе на случай, если он нуждается в защите.

— Все в порядке. — Он раздраженно отодвинул ее. — Почему бы тебе не поискать что-нибудь выпить? Я подойду через минуту.

Дана с ненавистью взглянула на Даллас, и ее ледяное лицо залила красна.

— Если хочешь…

— Хочу, — перебил ее Эд, нервно щелкая пальцами. Этот его жест заставил Даллас поморщиться.

Они молча подождали, пока Дана не отошла, и Эд предупредил:

— Ради Бога, если заметишь, что нас снимают, отодвинься. Ты не представляешь, что мне пришлось пережить.

— И что же тебе пришлось пережить?

Он нахмурился.

— Ужас какой-то. И я скучал по тебе, черт бы все побрал, страшно скучал. Не думаю, что нам следует здесь разговаривать. Я попозже приеду к тебе домой.

— Я там больше не живу.

— Почему? Я ведь купил эту квартиру для тебя. Ты мой чек получила?

— Получила. Прощальные деньги.

Эд снова нахмурился.

— Никакие не прощальные. Просто небольшая сумма, чтобы ты могла продержаться, пока мы увидимся снова.

— Ты этого не сказал, Эд. По правде говоря, ты не сказал ни слова. Даже не позвонил.

— Я должен был соблюдать осторожность. Мне и сейчас не надо было бы с тобой разговаривать.

Даллас пожала плечами.

— Я только хотела поздороваться. — Она повернулась, сделав вид, что собирается уйти.

Эд задержал ее, положив руку на плечо.

— Где я смогу тебя попозже увидеть? Нам надо поговорить.

— Зачем, Эд? Я думала, все кончено.

— Ничего не кончено, — прошипел он. — Я без тебя не могу. Господи, люди пялятся. Где? Скажи, где, и я там буду.

Даллас быстро соображала. Почему бы не привязать старого засранца снова? Что она теряет?

Она внезапно ослепительно улыбнулась.

— Переоденемся попозже? Что ты хочешь? Рабыня и хозяин? Учитель и ученица?

Голос его охрип.

— Да! О да.

— Эссекс-хауз. Квартира восемьдесят девять, восьмой этаж. Прямо поднимайся.

— Когда?

— Через пару часов.

— Договорились.

— Буду ждать.

Она долго смотрела ему в спину. Маленький, трусливый, бесхребетный миллионер со стоящим членом. Он присоединился к дочери. Как же он удивится, когда, приехав в Эссекс среди ночи, начнет барабанить в дверь чужой квартиры. Она подавила смешок. Жаль, что она не сможет это увидеть.

Толпы поклонников собрались около клуба, где состоялась вечеринка в честь Эла.

Люк, Пол и Берни окружили Эла, образовав своего рода таран. На него немедленно набросились фотографы. Они хотели снять его то с одной знаменитостью, то с другой. Улыбнись, Эл. Продемонстрируй нам свое очарование. Пропади они все пропадом.

Он обнаружил, что его знакомят с Эдом Карлником, и пробормотал:

— Мы уже встречались.

Дочка Эда Карлника вцепилась ему в руку, слегка ее сжала и проговорила в изысканной манере Грейс Келли:

— Вы должны прийти к нам в гости. Как насчет этого уик-энда?

Немного погодя подошла Марджори Картер.

— Я пришла спасти вас от надоедливой толпы.

— Кто сказал, что меня надо спасать?

— Я сказала. Сколько можно слушать, насколько вы великолепны?

— Непрерывно.

Марджори рассмеялась.

— От скромности вы не умрете. У меня там машина сзади, где никого нет. Моя скромная квартира в вашем распоряжении. Шампанское, икра, все ваше любимое. Поехали?

Эл устало посмотрел на нее. Ему не нравились такие напористые дамы.

Но уж больно знаменита, фотографии на обложках двух журналов только за последнюю неделю, и, говорят, получает больше всех на телевидении.

— Поехали, — решился он. Все какое-то разнообразие.

— Следуйте за мной, — велела Марджори. — Я становлюсь специалистом по убеганию через черный ход.

Эл двинулся за ней. Люк немедленно пошел следом.

— Оставь меня сегодня, — сказал Эл, — увидимся в гостинице.

Люк покачал головой.

— У меня приказ никогда не оставлять вас.

— Засунь этот приказ сам знаешь куда. И вообще, на кого ты работаешь?

Подошел Пол.

— В чем дело?

— Скажи ему, чтобы исчез.

Пол вздохнул.

— Не забывай, ты в Нью-Йорке. Нельзя тебе тут ходить одному. Мы получаем всякие угрозы…

Марджори подошла поближе.

— Мой шофер — специалист по каратэ. Со мной Эл будет в безопасности.

Пол в изумлении взглянул на нее.

— Ну… — начал было он, но они уже ушли.

Когда Эл выходил из зала, ему показалось, что он увидел Даллас. Но, разумеется, то была не сна. Она ему всюду мерещилась. То он видел ее в девушке, идущей по улице знакомой походкой, то в промелькнувшей машине — такая же копна волос. Он встряхнул головой. Почему она — единственная, кого он не может забыть?

Он последовал за Марджори Картер к ее черному „линкольну", припаркованному, как она и говорила, в тихом темном переулке.

Марджори Картер жила в прекрасной квартире на верхнем этаже, откуда открывался великолепный вид на Нью-Йорк.

— Ты — замужем? — спросил Эл.

— Разведена, — коротко ответила Марджори, — и не собираюсь больше попадаться в эту ловушку. Мне моя независимость по душе. Открой шампанское, я пока переоденусь.

Элу внезапно показалось, что он разыгрывает сцену из голливудского фильма тридцатых годов. Крутая деловая женщина выйдет сейчас в ночной сорочке. Любимого цвета Джоан Кроуфорд. Он помнил ее фильмы с детства. Они с Полом всегда забирались в местный кинотеатр через окно в женском туалете. Больше того, Марджори Картер немного напоминала ему Джоан Кроуфорд.

Волосы цвета воронова крыла, крупные черты лица, четкая манера говорить. Не нравилась она ему, не могла нравиться. Когда он учился в школе, у них была учительница, которая тоже напоминала Джоан Кроуфорд. Ему еще не исполнилось одиннадцати лет, когда она поймала его за занятием онанизмом и доложила директору. Восемь ударов палкой. Неприятное воспоминание.

Вернулась Марджори. Оказалось, что на ней не ночная сорочка, а развевающийся шелковый халат, не оставлявший сомнений, что бельишко-то она сняла.

Эл откашлялся. Куда девался весь его юмор и умение обращаться с женщинами? Почему-то его коронные фразы вроде „Хочешь трахнуться?" или „Давай-ка посмотрим на твои сисечки" казались тут малоподходящими.

Она приняла от него бокал шампанского и кусочком крекера подчерпнула немного икры. Груди ее колыхались под халатом.

— Ну, — сказала она, усевшись на диван, покрытый леопардовой шкурой, и щелкая кнопками пульта дистанционного управления, — посмотрим на самих себя?

— Что? — не понял Эл.

— Видеозапись нашего интервью.

— А, конечно.

На экране замелькали их лица.

— Ты выглядишь превосходно, Эл, — промурлыкала она.

Разве не ему положено говорить ей комплименты? Но что он может сказать?

На экране она выглядела привлекательно, но строго и по-деловому. Он понял, почему она сумела добиться успеха. Она вела интервью с большим мастерством. Разумеется, опыт у нее огромный.

— Мне думается, — заметила она на середине интервью, — будет мило, если мы займемся любовью прямо здесь. Или ты предпочитаешь спальню?

Никуда ему не деться. Он не смел спорить. И эта магия властности. Его тело уже начало реагировать.

— Сойдет и здесь.

— Чудно. — Она встала и распахнула халат.

— У меня хорошее тело, не находишь?

Полная, чересчур тяжелая грудь на слишком коротком торсе, белые полоски на бедрах, и огромный куст черных волос в промежности, которые, казалось, росли и дальше, на внутренней стороне бедер.

— Видел бы ты меня в восемнадцать. Вот тогда действительно было на что посмотреть.

— Сколько же тебе сейчас?

— Это важно?

— Нет, просто любопытно.

— На пять лет старше тебя.

— Мне тридцать шесть, — быстро сказал он.

— Тебе тридцать семь. Почти тридцать восемь. Я о людях, у которых беру интервью, знаю практически все. Секрет моего успеха.

Он обнял ее за талию и прижался лицом к ее животу.

— Что еще ты обо мне знаешь? — Он поднял руку и сжал переспелую грудь.

— Почему ты не разденешься?

Слава Богу, хоть у него стоит. Он поднялся и снял с себя одежду.

— Великий Эл Кинг, живая легенда! — чуть насмешливо произнесла она, лаская его.

Он попытался наклонить ее голову.

— Не смей! — прикрикнула она. — Я хочу трахнуться.

Она так разозлила его, что он немедленно взгромоздился на нее. Примитивным способом. Сука такая, что она о себе воображает?

Она крепко обхватила его ногами и руками. Он заметил, что она не бреет подмышки, и это почему-то возбудило его еще сильнее.

— Упруго, верно? — спросила она. — Я сделала операцию. Некоторые бабы делают подтяжку на лице, я же — там, где это имеет большее значение.

Впервые за несколько месяцев он был близок к оргазму. О Господи, приятно-то как. Еще немного, еще чуть-чуть…

Неожиданно она вывернулась из-под него.

— Эй… — запротестовал он. — Я уже почти…

— А я — нет. Ты что, навык потерял?

Гм, навык потерял. Смеется она, что ли?

Он снова лег на нее.

— Не забудь, — предупредила она, — сначала дамы.

— Не знал, что тут их много. — Он снова взялся за дело и вскоре ощутил такой оргазм, что, казалось, лопнут барабанные перепонки.

Марджори пришла в бешенство.

— Мне надо было догадаться, что все это — раздутые слухи.

Эл быстро оделся. Он уже пожалел, что пошел с ней. Даже когда спишь с фанатками или шлюхами, и то больше чувства.

Марджори усилила звук телевизора и снова улеглась на диван.

— Дверь найдешь сам, — бросила она и достала из-под дивана черный вибратор.

Эл не стал дожидаться, когда она его включит.

Глава 23

Даллас заметила Эла на вечеринке. Ей показалось, что он тоже ее заметил, глянув мельком, через всю набитую людьми комнату. Только что из того?

После фиаско, которое потерпел в Монте-Карло, он, скорее всего, и не вспоминал про нее. Почему, собственно, он должен ее помнить? Ну, еще одна красотка. Да у него их навалом.

И все-таки обидно. Ей казалось, какая-то ниточка между ними протянулась. Ладно, пусть он застрелится, мистер Суперзвезда.

К ней пробиралась Линда.

— Пришла?! Ну и как тебе?

— Здорово, ничего не скажешь.

— Когда он на сцене, к нему так и тянет, верно?

— Если такой тип нравится.

Линда рассмеялась.

— Знаю, знаю, тебе не нравится.

Даллас лишь улыбнулась.

На следующее утро она проснулась рано и на такси съездила на свою старую квартиру. Ей хотелось сдать ее в аренду. Агент по недвижимости, которому она позвонила, был очень услужлив и пообещал, что проблем не будет. Если она сдаст квартиру, у нее появится хоть какой-то доход.

Внизу консьерж протянул ей телеграмму.

— Пару дней назад пришла, — пояснил он.

Даллас развернула телеграмму. От агента, с которым она познакомилась во время поездки на побережье. Короткая и ясная: „Есть интересное предложение. Позвоните за мой счет. Коди Хиллз". И номер телефона.

Она положила телеграмму в сумочку. Вполне может пригодиться.

— Тут этот, шофер мистера Мэка, все вас застать пытался, — поведал консьерж. — Каженный день приезжал. Чего ему сказать?

— Скажите только, что я уехала в Лос-Анджелес.

Она отправилась в магазин, где накануне оставила свои драгоценности для оценки Предложенная сумма показалась ей справедливой, и сделка состоялась.

Теперь у нее есть доход и капитал. Так хотелось уехать! Никаких обязательств. Все сначала. Зачем ждать?

Через три часа она уже сидела в самолете.

В полете прилично трясло, но ей все равно удалось поспать, несмотря на назойливые приставания бизнесмена в соседнем кресле.

— Позвоните мне, — прохрипел он, когда самолет зашел на посадку, — если вам станет одиноко.

Смех да и только. Ей всегда одиноко, но этот ей на дух не нужен.

Лос-Анджелес встретил ее жарой и шумом. На такси она доехала до гостиницы „Беверли-Хиллз". Собиралась жить там, только пока не найдет подходящую квартиру.

Она немедленно позвонила Коди Хиллзу. Он предложил встретиться в баре, и она согласилась.

Как обычно, бар был переполнен. Даллас оглядывалась в поисках Коди Хиллза, не будучи уверенной, что вообще его узнает, их предыдущая встреча на студии была мимолетной. Но ей не следовало беспокоиться. Он сам ее нашел, решительно взял под руку и подвел к столику.

— Вы еще красивее, чем мне запомнилось, — коротко заметил он. Приятный молодой человек, лет под тридцать, среднего роста и телосложения, темные волосы аккуратно зачесаны, чтобы скрыть намечающуюся лысину.

— Помните меня? — спросил он.

— Разумеется, — соврала Даллас.

— Разумеется, нет. Я, определенно, не Редфорд. Но я вас забыть не мог, и, когда возникла эта возможность, я немедленно понял, что вы то, что нужно.

— Какая возможность?

— Давайте по порядку. Что будете пить?

— Апельсиновый сок.

— Фантастика. Наркотиками балуетесь?

— Нет. Эй, послушайте, в чем дело?

— Дело в том, что роль, которую я имею в виду, для чистой девушки. Надо думать о спонсорах.

— Каких спонсорах?

Коди с таинственным видом посмотрел по сторонам.

— Я собираюсь сделать так, чтобы мы с вами разбогатели. Очень и очень разбогатели. Как вам такая перспектива?

— Нравится, только если мне не придется…

Он поднял руку, призывая ее помолчать.

— Вам ничего не придется делать. Доверьтесь мне. Вы только должны выглядеть так, как вы выглядите, и доверять мне.

— Пожалуйста, скажите мне, о чем все же речь?

— Ну конечно. — Он помахал рукой проходящему знакомому. — Значит, дело такое. Видел вашу пробу. Кошмарная жуть. Но здесь ничего нового, у всех королев красоты такие кинопробы. Это же пустая формальность. Если крупно повезет, достанется вам крутить попкой в фильме Дина Мартина и выглядеть полной дурой. Между тем вы — на редкость красивая молодая леди. Я видел вас по телевизору с Элом Кингом. Рэкуэл, Фарра, София — в вас есть что-то от каждой из них и вместе с тем что-то свое, необузданное.

— Если проба плохая…

— Не надо обижаться. Студия „Парадокс" запускает новый телесериал из тех, что поздно ночью показывают. „Женщина — творение мужчины", что-то вроде „Женщины-робота", только с примесью секса. У них была актриса на главную роль, но они не смогут воспользоваться ее услугами. Я случайно об этом узнал.

— Почему?

— А она сменила пол. Выглядит потрясающе, но ведь нельзя же делать звезду на все побережье из девицы, которая когда-то была моряком. Тогда кто же больше подойдет, чем сама Мисс Побережье?

— Но я никогда не играла.

— Так они вас научат Милая, поверьте мне, стоит им на вас разочек взглянуть, они вас сразу возьмут. Я знаю. Нутром чувствую. Я даже готов был оплатить вам проезд сюда. И мы сможем заключить великолепный контракт — на миллион долларов. Они вас увидят. Возжелают. Тут мы и выставим свои требования. Им ничего не останется, съемки должны начаться на следующей неделе.

— Они что, не знают о той девушке, что она сменила пол?

— Узнают. Завтра. Сведения достоверные.

— А мне что надо делать?

— Пока не попадайтесь никому на глаза. Никаких сидений у бассейна, ресторанов, походов по магазинам. Пока я вам не позвоню, заказывайте все к себе в номер.

— Я хотела поискать квартиру.

— Душечка, поверьте мне, через неделю вы будете подыскивать дом, большой, с бассейном и теннисным кортом.

Даллас улыбнулась.

— Похоже, что терять мне нечего…

— А приобрести можете все. Вы-то настоящая женщина, я надеюсь?

Улыбка мгновенно слетела с ее лица.

— Мистер Хиллз, в моем контракте есть пункт, обязывающий меня вам это доказывать?

— Даллас. Я бы с удовольствием ответил на этот вопрос утвердительно, но я готов поверить вам на слово. Кроме того, у силикона совсем другой вид, и к тому же я опаздываю на ужин к мамочке. Я ведь портной во втором поколении.

— Кто?

— Порядочный еврейский мальчик.

Позднее в гостинице Даллас долго думала о Коди Хиллзе. Первом мужчине, предложившем ей что-то, ничего не требуя взамен. Возможно, все это журавль в небе, но он так уверен, полон энтузиазма.

Может, стоит сказать ему, что она когда-то была проституткой? Только что это даст? Лучше не надо. Зачем давать ему что-то против себя, еще ничего не начав?

Коди позвонил через два дня.

— Возьмите с собой бикини, дела идут полным ходом. Я через полчаса за вами заеду.

У него оказался ослепительный, огненно-красный „мустанг".

— Залезайте, — велел он. — Боюсь, мне придется навязать вам общество моей мамочки, но это единственное место, которое пришло мне в голову, где вы сможете загореть не на виду у посторонних.

— А зачем загар?

— Чтобы выглядеть еще более привлекательной, аппетитной и слегка диковатой.

— Я буду еще какой диковатой, если все это окажется кучей говна.

— Шшш… Девочки-паиньки, имеющие спонсоров, таких слов не употребляют.

— А пошли они все на…

— Даллас. Пожалуйста. Только не по пути в дом моей мамочки!

Она не смогла сдержать улыбку.

— А где живет ваша мамочка?

— В Долине. Ничего особенного, но, ради всего святого, не трогайте ничего, если не сможете положить это точно на старое место! Боюсь, мне придется оставить вас там на денек, а как только я отвернусь, она набросится на вас не хуже ФБР.

— Послушайте…

— И не вы ее будете интересовать. Моя персона. Как давно вы меня знаете? Где мы познакомились? Когда поженимся? Обычные вопросы еврейской мамаши.

— Звучит занимательно. И что я должна говорить?

— Никаких комментариев. Держитесь, как звезда. Вот вам и шанс попрактиковаться.

Мать Коди оказалась кругленькой, аккуратной женщиной маленького роста. Ее муж умер от инфаркта три года назад. Она усадила Даллас в кресло-качалку, сама устроилась поблизости и поведала ей всю семейную историю.

— Коди таки хороший мальчик, хороший сын. Но шоу-бизнес! Кинобизнес! Что это за профессия, вы мне скажите?

Даллас узнала, что агентом он работает пять лет. До этого подвизался на студии по принципу куда пошлют. Кино стало целью его жизни. Мечтает стать режиссером.

— Он редко приводит домой своих подружен, — призналась миссис Хиллз. — Но вы такая… что же, приятно видеть, что у мальчика есть вкус.

— Я — не подружка, я его клиентка, — терпеливо объяснила Даллас в третий раз.

— Ну, конечно, конечно, — согласилась миссис Хиллз без всякой уверенности, — но мой Коди, он будет прекрасным мужем для любой девушки. Еврейки, разумеется. Актрисы-еврейки, если уж ему так хочется. Разумеется, Элизабет Тейлор за него замуж не пойдет, но такая милая девушка, как Стрейзанд… и какой голос! Я слышала, она взяла себе в любовники парикмахера. По крайней мере, он причесывает ее бесплатно…

Прошло два дня, прежде чем Коди объявил, что он договорился о встрече.

— С самим Лу Марголисом. Главным на студии „Парадокс". Один взгляд на вас… И дело в шляпе.

Они тщательно продумали, что Даллас должна надеть. Белый костюм-сафари из тончайшего хлопка и белая шляпа, под которую она подобрала волосы.

Они обо всем договорились заранее. Она войдет в кабинет вместе с Коди и молча посидит в сторонке, пока они разговаривают. При первом вопросе Лу непосредственно к ней она медленно снимет очки и уставится прямо на него. При следующем вопросе снимет шляпу. После этого — жакет, под которым будет облегающая майка.

— Должно сработать. На четвертом вопросе он согласится на все. Не забывайте, сейчас они в отчаянии, а вокруг не слишком много девиц с такими подходящими внешними данными.

Уверенность Коди была заразительной. Даллас чувствовала себя так, будто уже получила роль.

Вечером перед интервью Коди пригласил ее поужинать пораньше. Они говорили на общие темы, боялись коснуться вопросов, которые так волновали обоих. Расставаясь с ней у гостиницы, он легко поцеловал ее в щеку.

— До завтра, — твердо сказал он. — Думайте о приятном.

— Обязательно, — согласилась она, благодарная ему за то, что он не пытается затащить ее в ближайшую койку, хотя она чувствовала, что ему бы хотелось.

— Заеду за вами в одиннадцать.

— Буду ждать.

— Спокойной ночи, звезда.

— Спокойной ночи, режиссер.

— Послушайте, откуда вы знаете…

— Мамочка.

— Ну тогда вы также знаете все и про обрезание.

— В деталях.

— До завтра.

— До завтра. — Она наклонилась, осторожно поцеловала его в губы и вошла в гостиницу.

Утро выдалось ясным, смог почти не ощущался.

Коди приехал за ней минута в минуту. Она обратила внимание, что он вымыл голову и уложил волосы с еще большей тщательностью, чем обычно. На нем был костюм, легкий, типично калифорнийский, но все равно костюм.

До студии они ехали молча. Огромная вывеска возвещала: „ТЕЛЕВИЗИОННАЯ СТУДИЯ „ПАРАДОКС". У НАС ВСЕ ЛУЧШЕЕ".

Лу Марголис сидел за письменным столом, покрытым итальянским мрамором и заваленным различными серебряными и золотыми наградами. На почетном месте на столе стояла фотография его семейства. Пол и стены были тоже облицованы мрамором.

Даллас практически ничего этого не заметила. Она лихорадочно припоминала.

Лу Марголис был тем таинственным клиентом, в дом которого они с Бобби ездили на ее последнюю оргию.

Лу Марголис сразу узнает в ней ту потаскушку.

Глава 24

Пол только слегка улыбнулся, прочитав восторженные отзывы в прессе по поводу концерта в Мэдисон-Сквер-Гарден. Он был так взбешен безответственным поведением Эла, что ни о чем другом и думать не хотел.

Линда никогда не видела его в таком бешенстве, и, что самое странное, эта его ярость, направленная на Эла, их несколько сблизила.

— Тут угрозы убить, там волнения публики. Похищения и все такое, а он убегает с бабой, на которую я лично даже второй раз и не взглянул бы, и потом возвращается в гостиницу пешком!

— Он уже большой мальчик, — заметила Линда.

— Пусть он будет большим в свое собственное свободное время. А тут дело. Вдруг бы с ним что-нибудь случилось? Линда, да ты бы только взглянула на письма тех идиотов, которые он получает! Тут кругом полным-полно мужей, которые были бы счастливы оторвать ему яйца.

— Я думаю, он может сам о себе позаботиться.

— Ночью в Нью-Йорке сам Мухаммед Али не в состоянии о себе позаботиться!

— Мне надо было подсунуть ему Даллас. Тогда бы уж он точно не сунулся на улицу.

— Сделай это. Сегодня же.

— Я не знаю, хочет ли она еще.

— Попытайся.

Что касается Эла, то он проснулся на удивление бодрым. Он постарался позабыть все то неприятное, что случилось вчера, и помнить о том, что он смог трахнуть бабу и кончить. Для последнего времени — редкое достижение.

Лежа в постели, он заказал шампанское и принялся читать и перечитывать газетные отклики.

В три часа дня позвонила Дана Карлник.

— Встретимся в эти выходные, — приказным тоном заявила она. — К какому часу прислать вертолет?

— Я не говорил, что приеду.

— Но и не говорил, что не приедешь. Я хочу познакомить тебя с моей сестрой-двойняшкой. Знаешь, мы абсолютно одинаковые. Правда удивительно?

— Абсолютно. Вы и трахаетесь вместе?

— Точно. Так когда прислать вертолет?

— В полдень. Завтра. Нас будет трое.

— Жду не дождусь.

— Мы только на один день.

— Не зарекайся.

Уж эти американские девицы. Иногда чересчур настырные. Эл зевнул, поднялся и осмотрел себя в зеркале. Ему не понравились мешки, вроде бы снова появившиеся у него под глазами. Тут что-то придется предпринять.

Он позвонил Полу. Трубку взяла Линда.

— Он ушел, — сообщила она, — и вернется через час.

— А почему бы тебе ко мне не подняться? Хочу с тобой поболтать.

— А ты уже из постели вылез?

— Ты в полной безопасности. Я не кидаюсь на приятельниц моего брата. Разве только они сами попросят.

— Ха-ха. Фотоаппарат захватить?

— Если хочешь поснимать скрытой камерой, то я дерьмово выгляжу.

— Подумаешь, удивил.

Номер Эла располагался этажом выше, поэтому Линда поднялась по лестнице, поздоровалась с сидящим у дверей Люком и вошла.

Эл встретил ее в махровом халате.

— Отзывы видела? — первым делом спросил он.

— Конечно. Разумеется, потрясающие.

— Где Пол?

— Он в не слишком хорошем настроении. Пошел еще раз проверить меры безопасности на сегодняшнем концерте.

— Он на меня злится?

— Ну, Эл, по правде сказать, ты поступил не слишком умно, верно? Зачем было идти домой пешком?

Эл пожал плечами.

— Не знаю, лапочка. Захотелось. Слушай, нас — меня, тебя и Пола — пригласили на уик-энд к Карлникам. Я согласился, может, позабавимся.

— Я не возражаю. Когда едем?

— Завтра. Останемся только на одну ночь. Потом сразу махнем в Филадельфию, там концерт в понедельник.

— Годится. Если Пол не станет возражать.

— Не станет. Он всегда делает, что я захочу. Тебе пора бы в этом убедиться.

Линда вздохнула.

— Спасибо большое, ты мастер говорить людям приятное.

— Ты же хочешь, чтобы я говорил правду, верно?

— Не слишком, но, если тебе так нравится, ради Бога. — Линда закурила сигарету. При Эле она всегда курила больше, чем обычно.

— Кстати, я пока не могу обещать ничего определенного, но как ты насчет того, чтобы встретиться с Даллас после сегодняшнего концерта?

— А она здесь? — спросил Эл. — Господи, так это я ее вчера видел на вечеринке, так?

— Именно ее.

— Почему мне никто не сказал? Разумеется, я бы хотел ее видеть. Ты можешь это устроить?

— Думаю, что да. Она сейчас живет у меня. Я пыталась ей позвонить, но она, видно, вышла.

— Почему бы тебе не поехать домой, не дождаться ее? Приведи ее на концерт Мы пойдем куда-нибудь в приличное место поужинать.

— Ты что-то сильно взволновался.

— Она мне нравится. Что в этом странного?

— Надо же! У нашей суперзвезды объявились чувства!

— Бог мой, Линда, ну и сучка же ты.

Линда улыбнулась. Пусть маленькая, но победа.

— Тогда я пошла домой.

— Иди. И позвони мне. Еще лучше, пусть Даллас мне позвонит.

— Я постараюсь. Вдруг она занята.

— А пошла ты в жопу, Линда. Получаешь истинное удовольствие, когда я не могу иметь то, что хочу. Ты бы и раньше могла мне сообщить, что она у тебя живет.

Значит, Пол ему ничего не сказал. Уж этот Пол.

— Не знала, что тебя так зацепило.

Эл пожал плечами.

— Меня не зацепило. Она приятная, мне нравится, с ней весело. Но вовсе не зацепило.

— Ладно, ладно. Позвоню позже.

Если бы только он тогда на вечеринке был уверен, что видел Даллас. Он бы в момент отделался от Марджори Картер. С тех дней, проведенных на юге Франции, он много раз думал о Даллас. Много раз просматривал видеозапись их клипа. Прочитал, что ее жених умер. Иногда наталкивался на ее фотографии в скандальной хронике. Выглядела она потрясающе. Она всегда выглядела потрясающе.

Эл даже не был уверен, что она захочет с ним разговаривать. После того случая на юге Франции он постарался выбросить ее из головы. Только деловые отношения. Чтоб им провалиться, этим скандальным газетам. Теперь все успокоилось. Даже Эдна поверила, что между ними ничего не было. Так ведь и действительно ничего не было. Он и не прикоснулся к ней. Может, именно это его и грызет.

Ну ничего, все скоро изменится. После концерта. Может быть, до концерта, если Линда вовремя ее найдет. Он смотрел скверную передачу по телевизору и нетерпеливо ждал звонка от Линды.

Наконец она позвонила. И сразу перешла к делу:

— Наша пташка вырвалась из клетки и улетела в добрый, старый Лос-Анджелес.

— Блин! — выругался Эл и сам удивился, насколько он расстроился.

Остров был весь окутан морским туманом, но менее душно от этого не становилось. Поместье Карлников выдавалось в море. У них был собственный пляж, открытый и закрытый бассейны, теннисные корты и небольшое поле для гольфа.

Встретила их Дана Карлник. Высокая, бронзовая от загара, ухоженная, в белом теннисном платье.

— Мама уехала, — сообщила она, — и папочка тоже очень занят в городе. Так что здесь только мы с Карой. Пойдемте, я покажу вам дом.

Дом производил впечатление. На стенах картины Пикассо соседствовали с картинами Хокни. Бесценная антикварная мебель была самым бесстыдным образом перемешана с ультрасовременной.

— Вы, должно быть, проголодались. Ленч подадут на террасе. Через пятнадцать минут устроит?

— Меня — вполне, — согласился Эл, — мне вовсе не нужно пятнадцати минут, чтобы пописать.

К ленчу вышла Кара Карлник. Такая же холодная блондинка, как и ее сестра.

Линда подумала, что они выглядят старовато. Не внешне — они были вполне хорошенькими. Что-то было такое в их манере вести себя, эдакая усталость и снисходительность все повидавших людей.

Вполне возможно, что так оно и было. Вряд ли им, дочерям одного из самых богатых людей Америки, приходилось вести тихую и уединенную жизнь.

Ленч оказался великолепным. Поданные на серебряных блюдах дары моря и салаты.

Эл с удовольствием поел, запивая еду шампанским, предусмотрительно заказанным сестрами. На десерт подали клубнику, залитую толстым слоем взбитых сливок.

— Прости-прощай, моя диета, — заметил Эл.

— Вы сидите на диете? — поинтересовалась Кара. — Тоска какая.

— Только когда работаю, — быстро проговорил Эл. — Мне нравится держать форму, как боксеру.

— Вы говорите о тренировках? А я-то думала, что вам приходится заботиться только о голосе. — Говоря все это, Кара не сводила с него холодных серых глаз.

— Элу приходится расходовать много физической энергии, — вступил в разговор Пол. — Он — как выжатый лимон, когда уходит со сцены.

— А тренировки подразумевают отказ от секса? — спросила Кара.

— Шутить изволите? — рассмеялся Эл.

— Предлагаю покататься на водных лыжах, — сказала Кара. — Катер уже готов. Вы ведь катаетесь, правда, Эл?

— Да, катаюсь. — Он научился на юге Франции, куда поехал отдохнуть после своего первого успеха. Он был уверен, что это умение когда-нибудь пригодится. Эдна тогда решительно отказалась. Она сидела на песке и канючила, что это опасный и глупый вид спорта. Она здорово удивилась, когда после трех неудачных попыток Эл встал и унесся прочь. Возможно, если бы Эдна была такой женщиной, которая могла научиться кататься на водных лыжах, их брак сегодня не лежал бы в развалинах.

Несмотря на весь его успех, у него ничего нет, никого. Много всего разного. Но какое это имеет значение, если спать ложиться приходится одному.

Он завидовал Полу. У того есть Линда. Сильная, крутая баба и, похоже, здорово его любит. А у Эла что? Разная шушера. Поклонницы и фанатки. И еще наглые стервы вроде Марджори Картер и нимфоманки типа близняшек Карлник. Он нюхом чувствовал нимфоманку, сколько бы денег у нее ни было. И он их удовлетворит, если, конечно, сможет. Возможно даже, что ему и самому понравится на минуточку. И они потом будут говорить: „Этот Эл Кинг, ну и жеребец". В этом — вся его жизнь. Суперкобель. Должно же где-нибудь быть что-то получше?

— Переодеваться будешь? — спросила Дана.

— Зачем? — удивился Эл. — Там же нет никого, правда?

— Разумеется, — ответила Дана.

— В таком случае все будем голышом.

— Мне бы очень хотелось сфотографировать это знаменательное событие, но, я думаю, мы с Полом его пропустим. Можно поплавать в бассейне? — Она взяла Пола за руку и заставила встать. — Ты не возражаешь?

— Конечно нет, — ответил Пол, но без особенного энтузиазма. В молодые годы они, бывало, любили побаловаться с близнецами. Инициатором всегда выступал Эл, но Пол никогда не отказывался к нему присоединиться. Пока не стал взрослым. А Эл так и не стал взрослым.

— Что же, девочки, — благосклонно возвестил Эл, — ведите меня к катеру. Если будете послушными, выдам вам по лыжине.

— А вы умеете кататься на одной? — покровительственно спросила Кара.

— Да нет, мне бы чего попроще.

— Естественно, — съехидничала Дана.

„Ее я поимею первой, — решил Эл. — Противная богатая зазнайка".

Кара вела катер, а Эл и Дана встали на лыжи. Под теннисными платьями у обеих девиц оказались бикини. Эл в шортах чувствовал себя глуповато. Дане, разумеется, хватило и одной лыжи, а Эл достаточно неуклюже и неуверенно чувствовал себя на двух.

Кара умело вела катер по морю, пока наконец не выключила мотор, заставив Дану и Эла окунуться в воду. Дана легко освободилась от лыжи и подплыла к катеру, а Эл все еще возился со своими.

Забравшись на борт катера, он обратил внимание, что девицы сняли верхнюю часть бикини. Большого значения это не имело, поскольку они были сложены по-мальчишески. Четыре безразличные, одинаковые сиськи. Он усмехнулся, подумал, а какого черта, и выбрался из своих мокрых смехотворных трусов.

Дана умело крутила косячок.

— Эй, эй! — воскликнула она. — Ожившая легенда!

Кара повернулась, чтобы посмотреть, и нервно провела остреньким розовым язычком по губам.

Катер мягко качался на волнах. Солнечные лучи пробились сквозь туман, и Кара принялась раскладывать на палубе полосатые матрасы.

— Что у вас есть выпить? — спросил Эл.

— Шампанское, разумеется, — ответила Дана, — разве это не твой любимый напиток? В холодильнике на носу.

Он достал шампанское, открыл пробку, нашел бокалы и принес все это на корму.

Они растянулись на матрасах. Эл посередине. Кара вытащила магнитофон, и зазвучал голос Эла. Дана передала косячок по кругу. Эл отказался.

— А я думала, все музыканты покуривают, — удивилась Дана.

— Он не музыкант, — решительно возразила Кара. — Да и те, кому за тридцать пять, предпочитают выпивку.

— Только не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, — перебил ее Эл. — Травка на меня не действует, так зачем тогда курить?

— Никто тебя и не заставляет. А кокаинчику не желаешь? Поверь мне, когда нанюхаешься, будешь на лыжах кататься как Бог. — С этими словами Дана сунула руку в сумку и достала оттуда стеклянный пузырек с белым порошком. На золотой цепочке вокруг ее шеи висела маленькая золотая ложка. Она сняла цепочку, взяла ложечку, наполнила ее белым порошком и умело и аккуратно вдохнула его каждой ноздрей.

— Давай ты, — предложила она Элу, — хороший, лучше не найдешь.

Эл взял пальцами щепоть кокаина с ложки и немного вдохнул. Почему бы и нет? Он хорошо потрудился, имеет право расслабиться.

Кара перегнулась через него за косячком. Эл почувствовал, как ее соски коснулись его груди. Он взглянул вниз и заметил начало эрекции. Девицы молча наблюдали.

Из магнитофона доносились громкие звуки „Случайной любви".

Никто не собирался спешить. Эл вдохнул еще немного кокаина, затянулся косячком. Появилось приятное возбуждение.

Кара наклонила бокал и вылила шампанское ему на грудь. Он ощутил, как мгновенно затвердели соски, а Кара нагнулась, чтобы слизать с них влагу. С другой стороны к ней присоединилась Дана. Он прикрыл глаза от палящего солнца и чтобы не видеть два одинаковых лица обслуживающих его близнецов.

— Господи! — выдохнул он.

— Неплохо, верно?

Их головы двигались в одном ритме, они лизали его, покусывали, целовали. Затем позаботились о его яичках, касаясь их одинаково легкими язычками. Ощущение было столь необыкновенным, что он с трудом сдерживался. Ему необходимо было немедленно взять одну из них. Но кого первой? Он лениво перекатился в сторону Даны, но та оттолкнула его.

Они продолжали обрабатывать его, медленно и методично. Потрясающе, но…

— Я сейчас кончу, — предупредил он. Он потянулся было к Каре, но они обе удержали его, и в тот момент, когда он в оргазме залил себя самого, кто-то из них раздавил капсулу амилнитрита у него под носом.

Ему казалось, что оргазм будет длиться вечно, что он так и будет дергаться и пытаться добраться до одной из них. Странно, но он ощущал неловкость. Чаще всего он не снисходил до траханья как такового, а теперь, когда он сам этого хочет, ему отказывают. Хотя странное это ощущение — кончать ни во что.

Он медленно открыл глаза. Кара и Дана смотрели на него, ожидая похвалы.

— Здорово? — спросили они хором.

— Чертовски здорово, — согласился он.

— Что бы тебе не смыть все это в море? — предложила Кара.

Он соскользнул за борт. Вода оказалась бодряще холодной. Он поплыл прочь от катера. Приятно плыть в чем мать родила, ему это с детства нравилось. Еще ребенком он раздевался догола и плавал в каналах. Он проплыл немного кролем, нырнул, почти ничего не рассмотрел. Жаль, что у них на борту нет аквалангов… Хотя, может, и есть. У них, похоже, все есть.

Он выплыл на поверхность. Катер был довольно далеко.

— Эй! — закричал он. Но близнецов видно не было. А что, если здесь есть акулы? Его охватил страх. Он быстро поплыл к катеру. Голова плохо работала. Это все шампанское, кокаин, марихуана и еще амилнитрит. Господи, да он тут может потерять сознание! Какого хрена они там делают?

Правую ногу свела судорога. Он поплыл медленнее. Катер все удалялся, а боль в ноге становилась сильнее. Ему кажется, или на море поднялась волна?

— Эй! — завопил он. Но никто его не слышал.

Глава 25

Даллас застыла в дверях офиса Лу Марголиса, не сводя взгляда с человека, в чьей власти было создать для нее блестящую карьеру.

Она представила его себе не за мраморным столом, а в дверях его великолепного особняка в Бель-Эйр, улыбающегося, в оранжевом халате.

Всего год назад. Лу Марголис. Для нее он тогда был просто Князек. Бобби всех клиентов называла князьками.

— Им так нравится, кажутся себе чем-то особенным, — пояснила Бобби, — тогда они не обращаются с нами нам со шлюхами.

Кого она обманывала?

В тот вечер Даллас нервничала и готова была в любой момент сорваться. Дела с Эдом Карлником были уже на мази, а если он когда-либо узнает, чем она на самом деле занимается… Чтобы как-то уберечься, она старалась каждый раз при визите к клиенту выглядеть по-другому.

В тот вечер она спрятала свои длинные светлые волосы под рыжий парик, надела кричащие тряпки, типичные для уличных девок, и куда сильнее, чем обычно, намазалась.

— Проходите, дамы. — Лу Марголис провел их в огромную белую гостиную.

— Ух ты, мать твою, вот это да, — одобрила Бобби, которая уже успела так накуриться, что почти ничего не соображала. — Еще кто придет, или мы миленько сообразим на три личика?

— Только втроем, — улыбнулся Лу. Ему было под шестьдесят, темная шевелюра, большой нос. Он носил очки в стальной оправе и заметно хромал.

Даллас быстро огляделась. Приятный дом. Мужик явно не из бедных. И нельзя сказать, чтобы совсем противный. Зачем они ему? Она заметила две фотографии, перевернутые на столе стеклом вниз. Нельзя, чтобы семейство наблюдало.

— Ну что, князек, детка — заверещала Бобби, — только намекни, и ты все получишь.

— Ну-ка, шлюхи, раздеться быстро. — Куда только улыбка подевалась.

Бобби засмеялась.

— Сначала бабки, милок, а уж потом медок. Три сотни за час. Устраивает это тебя, князек?

Он сунул руку в карман халата, достал пачку купюр, отсчитал три сотни и протянул их Бобби.

Бобби раздевалась медленно, стараясь казаться соблазнительной, но Даллас проделала все в темпе. С каждым разом это труднее. Она молчала и не улыбалась, оставляя шуточки на долю Бобби.

Когда они разделись, он сосредоточил свое внимание на Даллас.

— Ну? — спросила Бобби, уперев руки в боки и расставив ноги. — Во что будем играть? Устроить тебе представленьице? Или массаж? Чего ты хочешь, милок?

— Наверх, — хрипло приказал он.

Он привел их в роскошную спальню, большую часть которой занимала огромная кровать. На стене висел портрет кинозвезды Дорис Эндрюз, прославившейся исполнением ролей „хороших" девушек.

Лу открыл шкаф, полный женской одежды.

— Одевайтесь, — приказал он. — Полностью. Колготки, трусы, лифчики. Платье. Неважно, подойдет ли по размеру.

Даллас уже привыкла к такого рода требованиям. Она порылась на полках, нашла черные колготки и черные кружевные трусики. Та, кому эти вещи принадлежали, отличалась изысканным вкусом. Даллас нашла черный бюстгальтер, оказавшийся ей тютелька в тютельку. Сверху она надела костюм от Ива Сен-Лорана.

Для Бобби все вещи оказались слишком велики, и вид у нее был нелепый.

Лу Марголис молча наблюдал за ними. Затем он протянул им два одинаковых парика и велел надеть их. Парики были точной копией прически женщины, изображенной на портрете.

— Сейчас будем играть сцены, — сказал Лу.

— Ну, ты даешь! — взвизгнула Бобби. — Кем я буду? Чарли Чаплином? — Она прошлась по комнате походкой Чарли и потом свалилась на пол от смеха.

Лу Марголис даже не улыбнулся.

— Пошли вниз. В кабинет. Я буду зубным врачом. — Он посмотрел на Даллас. — Ты будешь моей пациенткой, миссис М., а ты… — он повернулся к Бобби, — просто доложишь о ее приходе.

— Здорово придумал…

Они спустились за ним вниз. Бобби строила рожи ему в спину. Он вошел в кабинет и закрыл дверь.

— Этот ублюдок свихнулся к едрене фене, — зашептала Бобби, — совсем крыша поехала. Только подумай, он хочет, чтобы мы были похожи на его жену, гад ползучий! Готова поспорить, это ее тряпки он заставил нас напялить. Готова поспорить…

— Докладывай, — крикнул Лу из-за закрытой двери.

Бобби постучала, подождала, пока он скажет „войдите!".

— Миссис М. ждет в приемной, сэр.

— Пригласите ее.

Даллас вошла в кабинет. Фотографии на столе лежали стеклом вниз.

— Садитесь, миссис М., — вежливо пригласил Лу, указывая на кресло. — Сестра, помогите миссис М. устроиться поудобнее. Возьмите ее жакет.

Бобби помогла Даллас снять жакет. Лу снял оранжевый банный халат и остался в белом медицинском халате.

— Выйдите, сестра. Я вас позову, если нужно.

Бобби вышла, прикрыв за собой дверь.

— Откиньтесь назад, миссис М. Я только посмотрю на ваши зубы, все ли в порядке. Вот так, откройте-ка рот пошире.

Даллас послушалась. Неожиданно он вскочил на стул, стоящий рядом с креслом, и запихнул ей свой член в рот. От неожиданности она едва не задохнулась.

— Не волнуйтесь, миссис М., — уговаривал он. — Вы ведь за этим сюда пришли, не так ли? Все об этом знают. Все. Даже ваш муж. Все в Беверли-Хиллз только и говорят, что вы наставляете рога своему мужу. Помойная шлюха!

Они пробыли там три часа, заработав девятьсот долларов. Они изображали врача, парикмахера, портного, официанта, гинеколога, садовника. И каждая игра кончалась его короткой речью насчет того, как миссис М. хочет этого, получает, что хочет, и что все об этом знают, включая ее мужа.

По дороге домой Бобби заметила:

— Да, у этого типа проблема. Как ты думаешь, его жена в самом деле трахается с кем ни попадя?

— Не знаю, и мне плевать. Я только надеюсь, что больше никогда его не увижу.

Лу Марголис встал из-за своего мраморного стола.

— Входите. Присаживайтесь. Коди рассказывал мне о вас много хорошего.

Даллас медленно вошла в кабинет. Он не узнал ее. Пока. Наверное, из-за ее шляпы и темных очков. Когда она их снимет…

Больше всего ее огорчало, что Коди все узнает. Он так за нее радовался. Ей надо было ему все рассказать. Но как вдруг ни с того ни с сего выдать такую информацию? Да, кстати, Коди, совсем забыла тебе сказать, но я совсем недавно была шлюхой. Работала на пару с вечно обкуренной негритянкой. Нас, наверное, пол-Голливуда перетрахали.

— Разве я не говорил вам, что она нечто необыкновенное? — возбужденно спросил Коди. — На эту роль вам лучше не найти.

— Верно, — согласился Лу, — она очаровательна. Сколько вам лет, душечка?

— Двадцать. — Она сняла очки и посмотрела на него тем же взглядом, что смотрела на зубного врача, парикмахера и гинеколога.

— Прекрасный возраст. — Он оглядел ее с ног до головы. — Все остальное тоже прекрасно.

— Спасибо. — Одним движением она сняла шляпу и тряхнула гривой волос.

Лу повернулся к Коди.

— Она где-нибудь снималась, чтобы можно было взглянуть?

— В клипе Эла Кинга и рекламном ролике, — быстро ответил Коди. — Если хотите, я организую вам просмотр в течение часа.

— Хорошо, — согласился Лу. — Но я думаю, она на пленке выглядит так же прекрасно, как и в жизни. Играли когда-нибудь, Даллас?

Она сняла жакет. Ну уж теперь-то он вспомнит?

— Часто. Меня хвалили.

— Что ж, посмотрим. Внешне вы для этой роли определенно подходите. Знаете что, идите-ка к костюмеру и гримеру. Мы снимем пробу. Коди, идите с ней. Если проба удастся, мы с вами партнеры.

Коди встал и протянул руку.

— Полагаю, мы с вами будем партнерами, мистер Марголис.

Остаток дня прошел как в тумане. Даллас была уверена, что, если бы не Коди, ей бы не продержаться. Он не отходил от нее, говорил комплименты, всячески ободрял. И все это время она ждала, что Лу Марголис внезапно вспомнит.

Но этого не случилось. Или, может, он и вспомнил, но это роли не играло.

Она снялась в трех разных сценах. Коди следил за каждым ее словом.

— Если только вы не самая плохая актриса в мире, роль ваша, — признался он. — А когда они увидят пробу и поймут, какая вы потрясающая, вот тогда я снова нагряну к боссу. И тогда, радость моя, маленький агентик, всегда ваш Коди Хиллз, влепит им между бровей. Пан или пропал. Или миллион долларов, или ничего. Вот тут вам надо держаться и положиться на меня. Они побрыкаются, но в конце концов согласятся. И они вполне могут себе это позволить.

— Как скажете, Коди. Да, кстати, а Лу Марголис женат?

— Слушайте, откуда вы свалились? Он женат на Дорис Эндрюз. Посему не волнуйтесь, постель не будет частью сделки. А почему вы спросили? Вы что, почувствовали поползновение?

— Нет, просто любопытно.

— Кончайте любопытствовать. Дорис блюдет Лу денно и нощно, как и он ее. Да нет, с ним у вас проблем не будет, с ним все в порядке.

Бедный, наивный Коди. Лу никогда не сможет рассказать ему о ней, потому что тогда он предаст сам себя. Даллас вздохнула. Почему все так непросто?

Как и предсказывал Коди, они позвонили через два дня и пригласили на переговоры. Он выставил свои требования. Ему посоветовали выбросить их из головы.

Еще через три дня Даллас подписала контракт на главную роль в фильме „Женщина — творение мужчины" с гонораром в миллион долларов.

Договор был с правом замены, но, как сказал Коди, пока дело до этого дойдет, она уже станет звездой и разбогатеет и вполне сможет сниматься раз в году в каком-нибудь фильме, что ей разрешено контрактом.

Коди не мог скрыть удовлетворения, и широкая улыбка не сходила с его лица.

— Пожалуй, брошу я эту работу агента, — заявил он Даллас. — Займусь постановкой.

— Постановкой? — переспросила она. — Постановкой чего?

— Нашего собственного фильма. Вы постарайтесь поскорее стать звездой, а я подыщу подходящий сценарий для нашего первого фильма.

— Эй, притормозите. Вдруг я провалюсь.

— „Женщина — творение мужчины" побьет все рекорды популярности. Сразу же, вот увидите.

— Ваша уверенность очень заразительна.

Он взял ее за руку и крепко сжал.

— Держитесь меня, это действительно заразно. Даже моя мамочка уверена, что вы станете звездой.

— Я попытаюсь, видит Бог, я попытаюсь. Я о таком шансе всю жизнь мечтала.

— Как и моя мамочка!

Она не смогла удержаться от смеха. Этот Коди всегда мог ее развеселить. Она уже привыкла на него полагаться, обращаться к нему за советом по всем вопросам. Он был первым мужчиной, к которому она относилась с уважением. Возможно, потому, что и он с самого начала относился к ней с уважением. Не давил на нее. Не приставал.

Может быть, секс с Коди ей понравится? После Кипа Рея у нее никого не было. Она вовсе к этому не стремилась. Но ей хотелось, чтоб Коди знал, как она ему благодарна за все, что он для нее сделал. А с ее точки зрения, секс был способом сказать спасибо. Ей хотелось поделиться своим счастьем. Ведь все так удачно складывалось. Поэтому в тот вечер, за праздничным ужином, она предложила ему пойти с ней в гостиницу и провести ночь.

— Кто — я? — запротестовал Коди. — Я и ты? Принцесса и крокодил?

— Крокодил? Ты что? Ты очень даже привлекательный мужчина.

— Кто, я?

— Да, ты.

— Возможно, я ночью буду кусать себе локти, но в данный момент я не думаю, что нам стоит усложнять наши теплые и деловые отношения тем, что обычно случается ночью.

— Ты что, отказываешься?

— Я только хочу, чтобы ты повторила свое приглашение, когда тебе не так ярко будет светить солнце. Когда ты устанешь, тебе надоест вставать в шесть пять дней в неделю, чтобы поспеть на студию, и ты будешь злиться, что отпуск слишком короткий, и фотографы тебя достанут, и…

— Может, ты…

— Нет, я не гомик, — перебил он ее, — но, если мы будем спать вместе, моя мамочка обязательно догадается и решит, что мы должны пожениться или еще какую-нибудь ерунду. Давай договоримся — когда речь идет о чем-то особенном, можно и подождать. Поэтому, пожалуйста, не могла бы ты подождать…

— Смех да и только! — Она смеялась, пока по щекам не потекли слезы. И еще она поняла, что ему нужно больше, чем секс, и он хочет, чтобы она это знала.

— А теперь, когда мы почти что разбогатели, — он сменил тему, — как, ты думаешь, я буду выглядеть, если мне пересадить волосы?

— Ужасно! — засмеялась Даллас. — Ты мне нравишься таким, какой есть.

Через неделю после того как контракт был подписан, Лу Марголис вызвал ее в кабинет. Он тепло улыбнулся, пригласил присесть, предложил выпить. Затем достал из-за стола кучу женских тряпок и бросил их ей.

— Надень это, шлюха ценой в миллион долларов, — сказал он, все еще улыбаясь.

Ей следовало догадаться сразу, как только она вошла в кабинет: фотографии на столе лежали стеклом вниз.

Глава 26

А вдруг он так и умрет посередине Атлантического океана? Утонет, пока пара обдолбанных богатых девчонок раскачивается на волнах на своем катере, совершенно забыв о его существовании.

Эл мрачно продолжал плыть, но в боку болело все сильнее. К счастью, стих ветер, и он, похоже, приближался к катеру. Он уже мог слышать собственные рулады, доносящиеся из динамика магнитофона. Снова „Случайная любовь", его самый первый настоящий хит. Господи, как же давно это было. Первое шоу на телевидении. Прямой эфир, в зале сексуально озабоченные полусумасшедшие фанатки. Они штурмом взяли сцену и попытались сорвать с него одежду.

Телки. Телки. Телки. С того момента недостатка в них не было. Что есть такое в славе, что так нравится бабам? Он не обольщался, понимал, что он в этом смысле не единственный. Ему довелось видеть высохшего старого комика, который привлекал внимание самых красивых девиц. И еще он видел знаменитого политика, толстого и уродливого, который затаскивал в постель каждую появляющуюся в его поле зрения женщину.

Ему вовсе не льстило, что он может иметь любую женщину на выбор только потому, что он знаменит. Будь он Элом Кингом, но занимайся рытьем канав, вряд ли бы он сейчас тонул здесь рядом с баснословно богатыми близнецами Карлник. И к телу Марджори Картер его бы не допустили. О нет. Женщины этого типа и не взглянули бы на него, будь он в сто раз красивее. И ему уже тридцать семь. Если верить прочитанным книгам, он уже перевалил через пик мужской жизни.

Черта с два!

Он доплыл до катера и уцепился за борт. Сил забраться в лодку не осталось. Но судорога постепенно прошла, и он устало поднялся по лесенке в катер.

На корме он увидел переплетенные тела близнецов Карлник. Забыв обо всем на свете, они занимались любовью.

Эл с отвращением смотрел на них. Он вполне мог утонуть, а их занимали только собственные особы.

Со злости он сел в кресло водителя и резко послал катер вперед. В результате рывка девицы едва не оказались в воде.

Кара добралась до него, сверкая глазами.

— Идиот проклятый! — завопила она. — Ты же мог нас утопить!

Эл и его спутники покинули остров в тот же день.

Концерт в „Спектруме" в Филадельфии был еще одним потрясающим успехом.

Турне продолжалось, инерция набирала силу, и с каждым разом Эл и „Выскочки", казалось, превосходили самих себя.

— Чудный сегодня концерт, детка! — пропела Роза. Ее темная кожа лоснилась от пота. Она распрощалась со своим дружком-мафиозо в Нью-Йорке и снова могла располагать собой.

— Совсем неплохо, — согласился Эл.

Барни устраивал небольшую вечеринку в своем гостиничном номере только для самых близких людей, связанных с турне.

— Слышала, ты собираешься взять своего парня, — заметила Роза, облизывая полные яркие губы. — Жену тоже?

Эл покачал головой, оглядываясь в поисках Пола.

— Мой парень остался в Нью-Йорке, — продолжила Роза. — До Лос-Анджелеса не увидимся. Ночью-то одиноко.

— Тебе одиноко? Говори кому-нибудь другому.

Она надула губы.

— Эй, Эл, послушай, в чем дело? Мы неплохо проводили время раньше, почему бы не сейчас?

— Я не могу связывать себя, Роза.

— Да ты что, связывать тебя мне и в голову не приходило. Просто приятно провести время, посмеяться. Как ты на этот счет?

— Только не в этом турне.

— А я-то думала, нам было хорошо вместе.

— Ну так и давай ограничимся приятными воспоминаниями.

Роза улыбнулась.

— Кто бы спорил. — Она перевела взгляд на Люка, неподвижно стоящего у двери. — Ты этот монумент хоть когда-нибудь отдохнуть отпускаешь?

— Хочешь его, он — твой.

— Уж больно здоров. Огромный и грозный. Знаешь, пойду-ка я, пусть он мне про себя расскажет. Кстати, ты слышал, что „Магно рекордз" собирается подписать с нами фантастический контракт? Новое название — „Роза и Выскочки". Еще годик, и мне понадобится телохранитель!

— Я слышал. Прекрасные новости. Поздравляю.

— Спасибо, что взял нас с собой в турне. Мы и сами уже многого добились, но это нас еще больше подтолкнуло.

Она направилась к Люку — стройная, чернокожая, красивая. Эл еще помнил, какое его охватило желание, когда он ее в первый раз увидел. Он свое получил, и желания больше не возникало.

Он наконец заметил Пола и поманил его.

— Я пошел спать…

— Рано еще, — запротестовал Пол. — Думал, в очко сыграем.

— Нет. Хочу сам поехать утром в аэропорт встретить Эвана. Я вчера звонил домой, Пол. Сказал, что он может приехать.

— Ты в порядке?

— В полном. А почему ты спрашиваешь?

— Сегодня никаких телок? Вон ту блондинку, что в углу, от одного твоего имени в жар бросает…

— Так почему бы тебе ее не трахнуть? Почему всегда я?

— А? — запнулся пораженный Пол. — Я думал…

— Спокойной ночи, Пол.

Берни Сантэн вытер со лба пот большим хлопчатобумажным платком. Вся беда в том, что он слишком толстый, слишком жирный, пропади все пропадом. Какого хрена он мотается в такую жару по аэропортам. Ему бы сидеть в офисе с кондиционером и заключать сделки. Уж в этом-то он мастак.

К Берни подошла дежурная по залу.

— Пассажиры вашего рейса проходят таможенный контроль, мистер Сантэн. Наш человек проведет молодого мистера Кинга без задержек.

— Спасибо, милочка. Ты мне очень помогла.

— Для Эла Кинга — все, что угодно. — Глаза ее сверкали. — Наверное, уже совсем невозможно достать билеты на сегодняшний концерт?

Берни полез в карман.

— Тебе только стоит сказать, милочка, только сказать. — Он протянул ей две контрамарки, нацарапав номер телефона на обратной стороне. — А потом позвони мне, может, у нас будет вечеринка. И подружку с собой возьми, обязательно хорошенькую!

— Непременно! А не может так случиться, что мы познакомимся с мистером Кингом?

Берни оглядел ее прищуренным взглядом. Она-то хорошенькая.

— Если тебе повезет, милочка, ты можешь с ним не только познакомиться!

Она хихикнула и покраснела.

— Нет, без трепа, — продолжил Берни, входя во вкус. — Эл обожает таких симпатюшечек, как ты. — Он поощряюще похлопал ее по попке. — Надень что-нибудь сексуальное. Кстати, зовут-то тебя как?

— Бетти Энн Джо.

— Ну, Бетти Энн Джо, сегодняшняя ночь может стать для тебя счастливой.

Она просто сияла.

— Нет, правда? Вы так думаете?

— Блин, милочка, я так знаю. — Он слегка прижал ее. — Не забудь позвонить.

— Нет, не забуду.

У здания аэропорта в длинном „кадиллаке" с затемненными стеклами нетерпеливо ждал Эл. Рядом с шофером сидел невозмутимый Люк.

— Эй, смотрите, кто идет! — Эл выскочил из машины. — Эван! Ты здорово выглядишь! Как долетел?

— Меня тошнило, — сказал Эван.

— Залезай в машину, сейчас все пройдет. Эй, Берни, они хорошо за ним присматривали?

— Лучше некуда. Эл, поздоровайся с Бетти Энн Джо, она провела Эвана через таможню за одну секунду.

Эл едва взглянул на нее.

— Мистер Кинг, — задыхалась от восторга Бетти Энн Джо, — у меня есть все ваши пластинки, все до единой. Мне было так приятно оказаться вам полезной.

— Естественно, — рассеянно согласился Эл, снова забираясь в машину. — Давай, шевелись, Берни, пора заниматься делом.

Ну, разумеется, это было ошибкой. Что бы Эл ни говорил или делал, ничто не могло вызвать улыбку на заострившейся прыщавой физиономии Эвана. По правде говоря, с отцом он чувствовал себя более неуверенно, чем где-либо.

Но все, что угодно, только бы уехать от матери. И от Нельсона, этого скользкого, мерзкого подонка. Он изобразил большое удивление, услышав, что девушка, с которой он якобы договорился, не явилась.

— Маленькая лживая дрянь. Как знал, что ей нельзя доверять.

Но ни слова насчет того, чтобы вернуть Эвану деньги. Так что снова пришлось обратиться за холодным утешением к журналам. То есть он мог это делать, пока его чертова мамаша не нашла всю стопку и не сожгла их в ритуальном костре в дальнем углу сада.

— Что там происходит? — спросил Эл. — Дома все нормально?

— Там засуха, — пробормотал Эван. — Запретили пользоваться шлангами для полива. Вся твоя трава выгорела, на солому теперь похожа. А на яблоне полно червей.

— Какие еще приятные новости? — спросил Эл. Эван хорошо знал, как он любил свой сад.

— Ничего особенного. Тетя Мелани поцарапала свою машину. И еще я думаю, что в бассейне трещина.

— Прекрасно. А в остальном все хорошо, так?

— Наверное.

— Наверное! — Эл покачал головой. — Надо будет купить тебе что-то из одежды. Сегодня ты послушаешь концерт, а потом мы устроим в твою честь вечеринку. Как тебе это нравится?

— Ну… ладно.

Попозже Эл поговорил наедине с Полом.

— Мальчишке надо трахнуться, — сообщил он брату. — Эти прыщи у него на физиономии говорят сами за себя. Придется найти ему на сегодня девку. Молоденькую шлюху, знающую свое дело. Только чтобы он не догадался. Можешь устроить?

— Эл, для тебя мы все сутенеры. Теперь что же, для Эвана тоже? Мне думается, ты переборщил.

— Тогда пусть Берни все устроит, я вовсе не имел в виду тебя лично.

— Почему бы тебе самому не попросить его? Вроде в его обязанности это не очень входит… он уже возил мальчишку по магазинам…

— Пошел он в задницу со своими обязанностями, — огрызнулся Эл. — Мне что, на колени становиться, чтобы кто-нибудь сделал мне одолжение? Разве недостаточно, что я каждый вечер выворачиваюсь наизнанку на сцене, чтобы все вы тут могли спокойно жиреть? Даже ты, Пол. Где бы ты был без меня?

— Никогда не думал, что придется такое услышать, — ответил Пол, едва сдерживаясь. — Кто, твою мать, помог тебе залезть туда, где ты сегодня?

— Ты помог, но я все равно бы своего добился.

— Как и я. В Лондоне полно артистов, которые только и ждут, что я кончу утирать тебе сопли и займусь их карьерой. И они станут звездами, многие из них, черт побери, стоит мне за них взяться.

— Так отчего тогда не возьмешься? Пошел ты на хрен. Обойдусь без тебя.

Пол побелел.

— Пожалуй, я так и сделаю.

Эл прошагал в ванную и с грохотом захлопнул за собой дверь. Нервы на пределе. Нужна женщина, чтобы выпустить пар.

Берни повел Эвана по магазинам, они еще не скоро вернутся. Он снял трубку и попросил соединить его с номером, где жили „Выскочки".

Ответил тихий голос.

— Роза? — спросил Эл.

— Роза ушла, это Нелли.

У Эла в мозгу промелькнуло, что ей всего семнадцать. Промелькнуло и исчезло…

— Почему бы тебе не зайти выпить? — предложили.

Пропади они все пропадом. Ему нужна баба, сойдет любая.

Пол налил себе приличную порцию виски.

— С меня довольно. Сыт по горло. Я ему не мальчик на побегушках, которым он может помыкать, как захочет.

— Успокойся, — уговаривала его Линда. — Уверена, Эл сказал это не всерьез.

— Ха! — фыркнул Пол. — Она уверена, что Эл сказал это не всерьез. Это надо же. Ты вечно твердишь, какой я мудак, что так под него подстраиваюсь. И ты права. Так оно и есть. Я мудак первой степени.

— Лучше скажи мужик, и я с тобой с готовностью соглашусь.

— Не шути, Линда, пожалуйста. Если бы не ты, я бы первым же рейсом летел отсюда. — Он протянул ей пустой бокал за добавкой. — Думаешь, мне это нужно? У меня есть мальчишка, сам свои песни сочиняет, звучит, как Том Джонс десять лет назад, сто очков Элу вперед даст. Его только запустить. И я могу это сделать.

— Так почему же ты ждешь?

— Ты же знаешь почему. Я считал, что нужен Элу в этом турне.

— Скорее всего, так и есть, во всяком случае, было на первых порах. Все могло кончиться крахом, и вот тогда ты бы ему понадобился. А теперь он — сенсация. И никто ему не нужен.

— Ты права, как всегда.

Она уткнулась носом ему в шею.

— Поэтому ты меня и любишь и когда-нибудь обязательно на мне женишься…

И они вместе сказали:

— Когда дети подрастут!

Пол не удержался и рассмеялся.

— Что ты сделал с Нелли, парень? — Зеленые глаза Розы опасно блестели.

— Трахнул. Это что — преступление? — Эл все еще пребывал в поганом настроении. Он сидел в гримерной и накладывал на лицо толстый слой грима.

— Ах ты подонок! — крикнула Роза. — Подонок и дерьмо! Она же еще ребенок. Почему ты не выбрал кого-нибудь своего возраста?

— Она что, жалуется? — терпеливо спросил Эл.

— Нет, она не жалуется. У нее глаза сияют, как звезды, думает, не сегодня-завтра ты на ней женишься.

— Так разочаруй ее.

— Сам подчищай за собой! — Роза совсем разошлась. — А я считаю, что ты последний засранец, связался с таким ребенком. У тебя что, фанаток вокруг мало болтается?

— Заглохни, Роза. У меня нет настроения лекции слушать, особенно от тебя.

— Нам с тобой было весело, но тебе все мало, так? Подавай тебе девочку!

— Сгинь, Роза.

— Чтоб ты сдох, белый подонок. — Она пулей вылетела из комнаты.

Берни, разговаривавший в углу по телефону, сделал вид, что не слышит. Но он нутром чувствовал, что дела не пойдут так гладко, как он надеялся.

— Ну, договорился? — рявкнул Эл.

— Есть одна, двадцать лет. Рыжая. Большие сиськи. Зовут Сюзи. Она будет на вечеринке.

— Ей все разъяснили?

— Разумеется. Я еще сам с ней поговорю, когда буду расплачиваться.

— Хорошо.

Зазвонил телефон, и Берни машинально потянулся к трубке.

— Слушаю.

Он сразу узнал этот медленный и четкий голос.

— Сегодня, — прошептал голос, — три бомбы, которые должны были взорваться в Нью-Йорке, взорвутся здесь. С интервалами в три минуты. — И прежде чем Берни успел сказать хоть слово, раздался щелчок.

— Кто это? — спросил Эл.

— Не туда попали, — соврал Берни. Нутро его никогда не подводило. Больше всего его беспокоило, что звонок производил впечатление местного. Как и в Нью-Йорке. Ладно, в Нью-Йорке все обошлось, но вдруг он просто готовился. И каким образом обладателю этого тихого, ничем не примечательного голоса удалось узнать телефон личной гримерной Эла?

Надо будет поговорить об этом с Полом. Может быть, стоит обратиться в полицию.

В дверях появился Люк.

— „Выскочки" на сцене, — сообщил он Элу.

Эван сидел в одном из первых рядов и нервничал среди стольких посторонних людей. Девушка рядом с ним жевала резинку. На ее майке было написано: „Эл — король". Она подпрыгивала на сиденье, как щенок в клетке.

Он обрадовался, когда погасили свет и красный луч прожектора высветил на сцене „Выскочек".

Эван немедленно влюбился. Такую красавицу ему никогда не приходилось видеть. Она стояла рядом с высокой чернокожей девушкой. Кожа ее была цвета кофе, длинные волосы цвета воронова крыла и прелестное маленькое личико. Одета она была так же, как и остальные двое, но на ней костюм почему-то выглядел по-другому. Те двое выглядели вызывающе сексуально. Она казалась скромницей.

Эван открыл свою программку и нашел их фотографию. Ее звали Нелли. Семнадцать лет. Всего на год старше него. И он обязательно познакомится с ней, в этом нет сомнения. Они ведь полетят через всю страну в одном и том же самолете.

— Вот мой сын. — Эл гордо представлял Эвана всем гостям. Редко кому удавалось скрыть изумление. Во всяком случае, Эвану так казалось.

— Выпей шампанского, сынок, — сунул ему бокал Эл. — Давай, пей же, надо смолоду привыкать к приятным сторонам жизни…

— Я еще никогда…

— Давай, пей, как мужчина, до дна, вреда никакого не будет.

Эван глотнул пузырящегося напитка. Вкус показался ему отвратительным, слишком кисло.

— Концерт понравился? — спросил Эл.

— Нормально, — ответил Эван. Ему понравились „Выскочки", но, когда появился Эл, захотелось залезть под стул от стыда. Неужели этот мужчина, вихляющийся на сцене, его отец? Девица, сидевшая рядом, впала в полный экстаз. Даже две пожилые тетки, сидевшие с другой стороны, казалось, сошли с ума. Зал был битком набит визжащими женщинами. Дуры они, что ли?

— Хорошо, я знаю, что твое „нормально" значит замечательно! — засмеялся Эл. — Ты ведь у нас мистер Тихоня. Мне кажется, я ни разу не видел, чтобы ты улыбнулся.

Эван слабо улыбнулся и залпом выпил шампанское, просто чтобы что-то сделать. Он заметил Нелли, только когда она зашла за спину Эла и закрыла ему глаза руками.

— Ку-ку! — пропела она.

Эл убрал ее руки.

— А, это ты, — бросил он. — А это мой сын Эван.

— Привет, Эван. — Голос у нее был очень высокий и звонкий. И она оказалась еще более хорошенькой, чем на сцене, в своих красных брюках и вышитой блузке. — Прекрасный концерт, Эл, что-то особенное. — Она взяла Эла под руку, глядя на него с обожанием.

Эл нетерпеливо высвободил руку.

— Нелли — одна из „Выскочек". Она за тобой присмотрит. Мне тут надо кое о чем позаботиться. — Он поспешно ушел, оставив их вдвоем.

Эван потерял дар речи. Боялся рот открыть, а вдруг голос подведет его и он не сумеет произнести ни слова. Такое с ним уже случалось.

— Не знала, что у Эла такой большой сын, как ты, — вздохнула Нелли. — Сколько тебе лет?

— Шестнадцать, — ответил Эван, стараясь не перейти на фальцет. — Скоро будет семнадцать. — Скоро в данном случае означало полгода.

— Ты на него не похож. — Нелли прищурила глаза. — Совершенно.

Эван обрадовался, заметив, что выше нее ростом. Он еще больше выпрямился и протянул ей свой бокал.

— Выпей шампанского, — предложил он. К сожалению, на последнем слове голос сорвался, и он дал петуха.

Нелли хихикнула, но бокал взяла, отпила немного, мечтательно вздохнула и промолвила:

— Твой старик — нечто особенное, честно.

В этот момент вернулся Эл. С ним были Берни и рыжая девица с грубым лицом.

— Это мой сын, — провозгласил Эл. — Эван, поздоровайся с Сюзи.

Эван поспешно кивнул и снова повернулся к Нелли, которая пила шампанское маленькими глотками, как птичка.

Сюзи громко заявила:

— Эй, надо же, какой красавчик! Ты говорил, что он ничего, но ведь он просто красавчик!

Эван вытаращил на нее глаза. Это она о нем говорила?

Сюзи положила руки на бедра и принялась раскачиваться взад-вперед.

— Гм… Если таких импортируют, то не заняться ли и мне этим делом?

Нелли хихикнула.

— Мне кажется, тебе только что повезло, — шепнула она Эвану.

Он покраснел. Сюзи напоминала ему девицу из его журналов. Зеленое платье с глубоким вырезом и разрезом сбоку. Липкие ярко-красные губы и жесткие карие глаза. Каскад рыжих волос по спине. Она весьма заметно подмигнула Элу.

— Не возражаете, если Эван мне здесь все покажет?

— Валяй, — согласился Эл, — покажи Сюзи, что здесь еще есть.

— Но тут только спальни, — запротестовал Эван.

— Обожаю спальни, — воодушевилась Сюзи. — Люблю смотреть, как другие люди обставляют свои спальни. Я ведь, знаете, декоратор. — Она схватила Эвана за руку. — Пошли, красавчик. Покажи мне достопримечательности.

Эван попытался вырваться. Но Сюзи вцепилась в него мертвой хваткой.

— Ну пожалуйста, лапочка, — надула она губы, — будь паинькой, ты не пожалеешь.

В панике Эван повернулся к Элу.

— Покажи ей все, — спокойно сказал Эл. — Увидимся позже. — Он повернулся и отошел.

Сюзи потащила упирающегося Эвана в спальню.

— Смотри, чтоб никто не вошел, — приказал Эл Берни.

— В чем дело? — поинтересовалась Нелли. — Она похожа на шлюху.

— Она и есть шлюха, — подтвердил Эл. — Маленький подарок для Эвана.

— Ничего себе подарок! — Нелли закатила глаза. — Бедный мальчишка до смерти перепугался.

— Ему понравится.

— В самом деле? — усомнилась Нелли. — С такой гориллой?

— Ты бы видела, с кем я в первый раз трахнулся! Рядом с ней эта — принцесса!

Нелли хихикнула.

— Ах ты проказник! — Потом голос ее потеплел, и она дотронулась кончиками пальцев до его щеки. — Сегодня было чудесно, я еще с Вегаса мечтала об этом. Знаешь, мне тогда было всего пятнадцать, совсем девчонка.

— Слушай, Нелли, ты ничего себе не воображай. Сегодня днем все было мило, но…

— Мистер Кинг! Помните меня? Бетти Энн Джо. Мы встретились в аэропорту сегодня утром, и мистер Сантэн дал мне билеты на ваш концерт, и мне ужасно понравилось, но я и так знала, что вы — просто необыкновенный, потому я решила подойти и сказать, что…

Она продолжала говорить, а Эл рассматривал ее. Хорошенькая, молодая, на вид чистенькая. Надоели ему знаменитости и богатые сучки. Что ему нужно, так это девушка, которая не будет возникать. Которая будет в восторге от одной возможности побыть в его обществе. Ему точно не нужна Нелли с ее сияющими от любви глазами молодого оленя. Лучше сразу разочаровать ее. Зря он вообще с ней связался. Роза права, он — настоящее дерьмо.

Он обнял Бетти Энн Джо одной рукой.

— Значит, тебе понравился концерт? Пойдем со мной, юная леди, и я покажу тебе кое-что, что понравится тебе еще больше!

Пол с Линдой наблюдали за этой сценой с другой стороны комнаты.

— Не знаю, как это у него получается, — сухо прокомментировала она. — Почему до сих пор он не превратился в ходячую рекламу триппера? Ты-то хоть посчитал, сколько их перебывало только за последнюю пару недель?

— Он всегда был таким, — ответил Пол. — Сейчас, когда он может иметь все, что захочет, мне кажется, он боится что-то пропустить.

— Не может быть, чтобы ему нравилось. Как ты думаешь, ему нравится?

— Кто знает? Я с ним о сексе не говорю.

— Да ладно, конечно, говоришь.

— Конечно нет.

— Он, скорее всего, совсем ничего особенного в койке и каждый раз пытается доказать, что это не так.

— Вот тут ты сильно ошибаешься.

— А откуда тебе знать?

— Знаю, и все.

— Вот как. Похоже, вы занимались этим на пару, так?

— Когда были молодыми.

Линда засмеялась.

— Исповедь сексуального маньяка. А я-то думала, ты у меня праведник!

— Раздевайся, — в пятый раз скомандовала Сюзи.

Эван жалко притулился на уголке постели.

— Я не хочу.

Сюзи фыркнула.

— Господи, вот сопляк. Я стараюсь сделать свою работу, но ты вовсе не облегчаешь мне задачу.

— Я вас ни о чем не просил, — еще больше сжался Эван, всей душой желая снова оказаться в Англии или где-нибудь еще, но только не в этой ловушке — гостиничной спальне вместе с этим рыжим монстром.

— Слушай, детка, — твердо заявила Сюзи. — У меня есть указание трахнуть тебя. ТРАХНУТЬ. Понял, о чем я? Мне уже заплатили. Я должна заботиться о своей репутации, так что хоть ширинку-то расстегни, черт бы тебя побрал!

— Я не хочу вас, — бормотал пунцовый от унижения Эван. — Не знаю, кто вам платил, и знать не хочу.

— Твой папочка мне заплатил. Твой папочка хочет, чтобы о тебе позаботились. — Неожиданно она расстегнула пояс от платья, и оно, вроде как распавшись на части, свалилось на пол, оставив ее абсолютно голой, за исключением рваных колготок. — Ну, сынок. Вот тебе товар лицом. Теперь-то ты его вытащишь?

— Уходите, — промямлил Эван, — уходите и оставьте меня, иначе меня вырвет.

— Блин! — Сюзи сгребла платье и быстро напялила его. — Почему мне не достался твой папуля? Слушай, парень, я деньги назад не верну, не дождетесь. Ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду. Но скажешь, что все было. Договорились?

— Да.

— И скажешь, что все было потрясающе, просто с ума можно сойти, понял? Мне надо заботиться о репутации.

— Да.

— Порядок, парень. Договорились. — Она оглядела себя в зеркало, слегка улыбнулась и заметила: — Сам не знаешь, от чего отказываешься… Скажи папочке, пусть он попробует… бесплатно. — Она подмигнула ему и вышла.

Эван так и остался сидеть съежившись на кровати. Все в голове перепуталось. Он хотел бы девушку. Но только не так, чтобы отец все организовал и заплатил. А как же Нелли? Она все знает? Если она знает, то лучше ему умереть, умереть тихо и незаметно.

Черт бы побрал его папашу. Черт бы побрал его проклятого знаменитого отца. Пусть с ним случится что-нибудь ужасное, по-настоящему ужасное…

Глава 27

— Полагаю, — медленно произнесла Даллас, — что вы ошиблись.

Лу Марголис хмыкнул.

— Ошибся! Кончай молоть ерунду. Я тебя узнал сразу же, стоило тебе войти в комнату. Кто же может забыть такое тело!

— Мне что, следует считать это замечание комплиментом?

Лу откинулся в кресле, явно наслаждаясь каждой минутой их разговора.

— Ты можешь считать что хочешь, выбирай… миссис Марголис.

Даллас в изумлении покачала головой.

— Вы больны, вы это знаете? В самом деле больны.

— Почему? — внезапно разозлился он.

— Потому что, если бы я была той девушкой, за которую вы меня принимаете…

— А ты она и есть…

Даллас не обратила внимания на то, что он ее перебил.

— С какой стати вы решили, что я когда-нибудь соглашусь заниматься тем же, чем я занималась?

— Всему есть цена, — коротко ответил Лу. — А все бабы по натуре шлюхи. Возьми мою жену. — Он взял со стола фотографию в рамке и уставился на улыбающееся лицо Дорис Эндрюз. На снимке у нее был свежий и чистый вид, так хорошо знакомый любителям кино всего мира. — Она змею готова трахнуть, если той не повезет и она заползет к нам на участок. Я все про нее знаю, и я ей мщу. Можно меня в этом винить?

— Думается, в таком случае лучше развестись.

— Зачем мне разводиться? Я ее люблю. Давай, Даллас, раздевайся, надевай эти тряпки. У меня всего пятнадцать минут. Я хочу быть агентом по продаже недвижимости. Это мой кабинет, и ты приходишь ко мне, чтобы обсудить продажу твоего дома и покупку другого, побольше.

— Выкиньте это из головы.

— Не будь дурочкой.

— А что мне угрожает, мистер Марголис, если я откажусь?

Он поднял брови, изображая изумление.

— Я же человек, который собирается сделать из тебя звезду.

— Знаю. Только сегодня подписала контракт.

— Контракты можно нарушать.

— Можно подать в суд.

— В этом городе правы власть имущие. Надеюсь, ты это уже уяснила?

Она пожала плечами, пытаясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

— Можно также и кое-что рассказать.

Лу громко расхохотался.

— Да кто поверит тебе? Девице, которую уволили, потому что она не подходила для роли. Кроме того, не забывай, я ведь женат на Дорис Эндрюз, а ее репутация среди публики снежно-белая, без единого пятнышка. Любой, попытавшийся облить ее грязью, сразу же сам окажется по уши в дерьме.

— Зачем вы меня наняли? Зачем согласились заплатить такие деньги? Почему вам пришла в голову мысль сделать меня звездой?

— Потому что твой агент прав — ты подходишь для этой роли, а нам, как ты хорошо знаешь, требовался кто-то немедленно. Но незаменимых нет. Есть другие, не столь хорошие, как ты, но есть. И на все согласны.

Даллас обеими руками откинула волосы назад и попыталась сдержать набегающие на глаза слезы злости.

— Давайте расставим все точки над „i", — медленно сказала она. — Я хочу быть твердо уверена, что правильно поняла вас. Контракт действителен, если я делаю то, что вы потребуете, так?

Он кивнул.

— А если нет, то меня выкидывают прочь. Так?

— Боюсь, что так. Коди Хиллз знает о твоей бывшей профессии?

— Не впутывайте сюда его, — огрызнулась Даллас.

— Он должен будет узнать, — решительно заявил Лу. — Если я расторгну контракт, он должен будет узнать.

— Зачем?

— Мне он показался толковым парнем. Я надеюсь, что моральные аспекты этого дела заставят его не подавать на меня в суд.

— Вы уже обо всем подумали, не так ли? В любом случае я в проигрыше.

Ей хотелось завизжать, заорать во все горло, обругать его на чем свет стоит. Выцарапать его мерзкие маленькие глазки, пнуть куда побольнее, выбить ему зубы. Но она ухитрилась холодно улыбнуться, собрала одежду, которую он швырнул ей, и сложила ее аккуратной стопкой на столе. Затем перегнулась через стол, взяла сигарету из его серебряной коробки „Данхилл", прикурила ее, выпрямилась и сказала:

— Ладно, мистер Марголис. Вы победили. Да и почему бы вам не победить — у вас все козыри на руках. Но не сейчас, когда у вас всего пятнадцать минут.

— Но…

— Никаких „но". Теперь моя очередь распоряжаться. Вы же хотите, чтобы я вами командовала? Так нам будет много, много веселее… — Как быстро вернулся к ней жаргон проститутки. Добродушное подшучивание, которое так по душе многим мужчинам. — А теперь будь паинькой и слушайся меня. Я обещаю тебе, милок, такое развлечение, что ты последний разум потеряешь.

— Когда? — нетерпеливо спросил он.

— Завтра. И не здесь, у меня дома.

— Нельзя, чтобы меня у тебя видели.

— Да кто тебя увидит? Твоя королева-целка никого наблюдать за тобой не приставила?

— Нет… Но…

— Мы можем поиграть в тренера по плаванию, как это тебе? Ты плавать-то умеешь?

— Когда-то умел…

— И снова сможешь. — Она улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй. — Я буду миссис Марголис, а ты можешь быть Марком Шпицем, если захочешь. Ей бы он понравился, верно? Молодой, сильный… С ролью-то справишься?

Он кивнул. На лице появилось довольное выражение.

— Ты знаешь, что мне надо, так ведь? Умница. Почему бы нам обоим не получить от этого удовольствие?

Улыбка прилипла к ее лицу, как маска.

— Ты прав, как всегда.

Она ушла из студии, с трудом сдерживая обуревающую ее ярость. В машине, взятой напрокат, она вернулась в свой арендованный дом в Беверли-Хиллз.

В бешенстве ходила по комнатам, сбрасывая с себя одежду, потом нырнула в бассейн. Только когда ее голова коснулась воды, она позволила себе заплакать.

Она плавала вдоль бассейна, мощными бросками разрезая спокойную голубую воду, пока окончательно не выплакалась. Выбившись из сил, она вылезла из бассейна, плюхнулась на траву и долго лежала, раскинув ноги и размышляя.

Шантаж. Чистой воды.

Ты обслужишь меня, а я приму все меры, чтобы сделать из тебя звезду, всем звездам звезду.

Ну а если бы она уже была звездой? Что бы смог тогда предпринять Лу? „Женщина — творение мужчины" может сделать из нее звезду. Много времени это не займет. Сколько визитов Лу Марголиса придется ей выдержать? От одной только мысли об этом ее кожа покрылась мурашками. Неправда, что та, которая была шлюхой единожды, останется ею навсегда. Она скорее пойдет в официантки, чем вернется к этому ремеслу.

Должен же быть какой-то выход.

Ее первым желанием при взгляде на самодовольного Марголиса за мраморным письменным столом, объясняющего ей, как и что, было убить его. Именно потому она и предложила плавание. Но ведь с Бобби ничего не вышло, почему должно получиться с ним? Но, Господи, до чего же будет приятно затащить его под воду, почувствовать, как он извивается, каким будет перепуганным, когда она его отпустит.

Но это все мечты. Убить она неспособна; одна только мысль об этом вызывала не меньшее отвращение, чем сам Лу Марголис.

Во сне ее часто преследовал тот мертвый старик из мотеля в Майами. Она просыпалась вся в поту, дрожа, с бешено колотящимся сердцем.

Если бы только она могла обратиться за помощью к Коди! Но он так расстроится. А может, будет шокирован. Интересно, можно сейчас кого-нибудь шокировать? Но ему будет больно, а это еще хуже. Получится, что она его подвела, а ей этого вовсе не хотелось.

Она перекатилась на живот. Что бы такое придумать? Лу Марголис шантажировал ее, надо найти способ повернуть все против него.

Постепенно, частями, в голове ее стала формироваться идея.

Фотографии. Все верят фотографиям.

Она и Лу. Один только раз. Даже подумать противно. Но если она сможет сделать фотографии…

Каким образом?

Она никогда не держала в руках фотоаппарата. Но, может, ей удастся кого-нибудь нанять… Глупости, это только приведет к новому шантажу…

Но мысль дельная. Окна гостиной и спальни выходили на бассейн. Огромные окна, все как на ладони. Где бы найти фотографа? Кому можно довериться?

Линда.

Имя всплыло неожиданно. Линда согласится ей помочь, если она расскажет правду. А лучшего варианта не придумаешь.

Даллас наконец слегка расслабилась, отдалась солнечным лучам и принялась придумывать, как лучше подступиться к Линде. По телефону не годится. Наверное, у нее только и хватит времени, чтобы узнать, где она, сесть в самолет, а если Линда согласится, вернуться с ней вместе.

Она уже совсем было поднялась, как услышала шаги и голос Коди:

— Эй, леди, у тебя кое-что выглядывает, но не пугайся, я закрыл глаза и вижу только то, что сам себе позволяю.

Она встала и завернулась в полотенце, как в сари.

— Теперь можешь смотреть.

— Господи, ну и любишь ты подразнить парня! — Он открыл глаза и усмехнулся. — Ты обещала, что позвонишь сразу, как вернешься. Что он хотел?

Она покачала головой, стараясь выиграть время, придумать, что бы такое, черт побери, ему соврать.

— Да честно говоря, не знаю, — выговорила она наконец, — что-то насчет морали, так я поняла.

Коди кивнул.

— Я так и думал. Он до смерти напуган этой историей с девицей, которая оказалась мужиком. Ты в порядке? У тебя глаза красные. Ты не была…

— Коди, мне тут тетя позвонила. Помнишь, я тебе говорила, что у меня есть тетка там, где я раньше жила, пока мне не исполнилось шестнадцать?

— Ты еще говорила, что рада была бы никогда о ней не вспоминать.

— Да, я помню, я так говорила, но все же она меня вырастила. Если бы не она, то после гибели родителей… — Она беспомощно пожала плечами. — Я ей нужна. Личные дела. Поеду к ней.

— Ты не можешь. Ты что, свихнулась? У тебя съемки через три дня.

— Слушай, я все устроила, все-все, заказала билеты туда и обратно. Послезавтра вернусь, обещаю.

Коди нахмурился.

— Студия ни за что не согласится.

— А студии и знать ничего не нужно. — Она схватила его руку и крепко сжала. — Я тебя не подведу, ты ведь знаешь, что не подведу?

Он обреченно кивнул.

— Да, наверное. — Потом добавил с большим энтузиазмом: — Тогда собирайся и одевайся, я отвезу тебя в аэропорт.

— Я поеду туда на своей машине, оставлю ее там, так будет проще.

— Я тебя встречу.

— Коди, мне нужен режиссер, вовсе не шофер.

— Я могу поехать с тобой…

Она сделала вид, что рассердилась.

— Ты что, мне не доверяешь?

— Разумеется, я тебе доверяю.

— Тогда будь лапочкой и вали отсюда, чтобы я могла собраться. Я позвоню сразу, как приеду. Обещаю.

Он не хотел уходить, но ей наконец удалось от него отделаться.

Бедняга Коди. Наврала ему с три короба. Но на что не пойдешь ради благого дела.

Ничего себе, благое дело. Спасание собственной шкуры.

Она нашла Линду в Майами. Ну разумеется, где же ей еще быть.

Через час она уже поднималась по трапу самолета.

Глава 28

Отжимания вымотали Эла.

— Сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят. — Он, задыхаясь, свалился на пол. — Теперь твоя очередь, Эван.

Эван следил за отцом, прищурив глаза. Соревноваться с ним он не собирался.

— Мне не хочется, папа.

— Попробуй, — скомандовал Эл. — Ты что, собираешься таким хлюпиком всю жизнь прожить?

Эван неохотно опустился на пол, но тут, к счастью, зазвонил телефон, дав ему возможность избежать позора.

Эл взял трубку.

— Слушаю? — сказал он. Пауза. Затем: — Ох, Эдна, это снова ты. — Пауза. Затем: — Я еще вчера тебе сказал, у него все в порядке, и нечего тебе трезвонить.

Он повесил трубку. Настроение было окончательно испорчено. До сего времени Эдна не давала себе труда хоть раз связаться с ним, но теперь, когда здесь был ее драгоценный маленький Эван, она дня не пропускала, чтобы не позвонить.

Элу хотелось поговорить о мальчишке с Полом, но после ссоры их отношения стали прохладными. Эл сожалел об этом.

Звездам не пристало извиняться. Но он чувствовал себя виноватым, только не знал, как в этом признаться.

Турне становилось однообразным. В Филадельфии — полный успех. В Вашингтоне — то же самое. И в Норфолке. Теперь вот Майами — пристанище для всех отошедших от дел любителей солнца.

Эл даже не выходил из своего люкса в „Фонтенбло". Стоило ему показаться, сразу возникала толпа баб с дикими прическами, словно они собрались на конгресс парикмахеров.

Он уже понял, что путешествовать с Эваном не слишком приятное дело. Парень связывал его постоянно, не давал чувствовать себя свободно. Ему почему-то раньше казалось, что, несмотря на свое бесконечное нытье, Эван похож на него. Он ошибся, полагая, что стоит сунуть ему в рот сигару, напоить шампанским и подсунуть телку, как парень переменится, словно по волшебству.

Не тут-то было. Эван остался все тем же занудой. От шампанского отказывался, от сигар кашлял и пятился в ужасе, если поблизости появлялась особа женского пола.

Эл подошел к окну и посмотрел на бассейн и на толпу народу далеко внизу.

— Черт бы все побрал! — медленно произнес он. — Черт бы побрал всех этих засранцев! — Ему было скучно, ужасно скучно, хоть удавись.

— Что мы будем делать днем? — решился спросить Эван.

Эл с трудом сдержался, чтобы не послать его куда подальше. Он теперь еще должен его развлекать, этого не хватало!

Чего бы ему самому хотелось, что ему было нужно, так провести вторую половину дня в постели с тупой, блондинистой девкой. По-настоящему тупой, чтоб молчала и звука не издавала.

— Не знаю, — ответил он, — может, Берни тебя куда свозит. Я устал, лягу, пожалуй, снова в постель.

— Ну, — разочарованно протянул Эван, — а ты обещал, что мы будем нырять с аквалангом.

— Это каким же образом? — удивился Эл, потеряв терпение. — Ты ведь даже плавать не умеешь.

— Я бы с лодки посмотрел.

— Вот что я тебе скажу, — неожиданно нашелся Эл, — ты можешь взять урок плавания. Сейчас позвоню вниз и все организую. — Так он получит хоть один свободный час.

— Я все равно не научусь, — заныл Эван. — Я много раз пытался.

— Не надо опускать руки, — настаивал Эл, — все дело во времени, потом раз — и поплывешь. Это же как трах… как танцевать, никогда нельзя разучиться.

— Я не умею танцевать.

„А какого черта ты умеешь? — хотелось Элу спросить его. — Я засыпал тебя всем, что можно купить за деньги, а ты, твою мать, ни хрена не можешь. Спасибо тебе, Эдна. Прямо на моих глазах ты вырастила полное дерьмо".

Не обращая внимания на Эвана, он снял трубку и договорился об уроне плавания.

Набрал номер Пола, но дежурный сообщил ему, что мистер Пол Кинг уехал на весь день на яхте вместе с мисс Космо.

Какого хрена, он что, вообразил себе, турне — это каникулы? На мгновение Эл злорадно пожелал, чтобы позвонила Мелани и ей бы передали то же сообщение.

Эван надел плавки.

— Носки хоть сними, черт возьми! — взорвался Эл. — Прямо ходячая реклама — придурок-англичанин за границей.

Эван с унылым видом снял носки. Какое же поганое получалось путешествие.

Стаскивая носки, он позволил себе на мгновение вспомнить о Нелли. Такая хорошенькая, такая милая и ласковая. Он любовался ею издалека, так было лучше. Если бы его отец устроил ему свидание с ней, а не с этой страхолюдиной Сюзи. Вот было бы здорово. И как ему было потом стыдно смотреть на Нелли. Но она вела себя так мило, ни слова не сказала. По правде говоря, ему и случая не представилось поговорить с ней после этого. Казалось, она изо всех сил старается избегать Эла. Может быть, он ей не нравится. Эван вполне мог это понять. Но он с удовольствием иногда чувствовал ее взгляд на себе, хотя застенчивость мешала ему самому взглянуть на нее.

Жаль, что он не умеет обращаться с женщинами так, как отец.

Вот если бы он был больше похож на него!

Вот если бы он был знаменит, богат, и все бы вскакивали, стоило ему сказать слово.

Вот если бы его отец умер.

Избавившись наконец от Эвана, Эл решил оттянуться. Ему обрыдло изображать из себя няньку. Пошло оно все. Он — звезда. Суперзвезда. Это он должен был плыть сейчас на яхте, а не Пол.

Он порылся в приглашениях, рассыпанных по всему номеру. Вечеринки. Приемы. По большей части от людей, которых он и в глаза не видел, да и видеть не хотел.

Что же сделать? Необходимо уйти. Остаться означало снова возиться с Эваном. Если даже он запрется в спальне с блондинкой, все равно удовольствие будет не то.

Он взял приглашение от мистера и миссис Кларенс Монтерос посетить обед в честь английского посла, быстро оделся, велел Люку вызвать лимузин, и они вместе отчалили.

— Неплохо, — пробормотала Линда. Она лежала в шезлонге, потягивая банановый дайкири и наблюдая за лихорадочным передвижением гостей, метавшихся по яхте от группы к группе, в страхе что-то или кого-то упустить.

— Неплохо, — согласился Пол. Но он хмурился и не мог перестать беспокоиться по поводу Эла. После ссоры их отношения стали чисто деловыми. По крайней мере, Пол держался такой линии. Эл же по-своему давал ему понять, что он готов сделать вид, что ничего вообще не произошло. Но Пол был обижен до глубины души.

Линда, разумеется, была в восторге, заполучив Пола в свое собственное распоряжение. Он занимался делами, следил, чтобы концерты проходили без сучка без задоринки, а потом полностью принадлежал ей. Не надо торчать в номере и ждать, не захочет ли чего Эл. Не надо никого держать за руку, целовать в задницу, подыскивать девок. Перемена явно к лучшему.

Когда ей казалось, что Пол готов идти на попятный, она напоминала ему, что Эл и так с Эваном и что, кроме того, у него всегда под рукой Берни и Люк, вполне способные о нем позаботиться.

Все это хорошо, думал Пол. Но он видел, что Эл мечется все больше и больше, не находит себе места. „Черт бы тебя побрал, упрямый поганец, да извинись же ты наконец, ради всего святого, и я всегда буду под рукой, присмотрю за Эваном, найду тебе классную телку, сделаю все, что захочешь".

— Хорошо быть богатым, — заметила Линда. — Отчего бы нам не купить яхту и просто взять и уехать куда-нибудь, где нас никто не найдет? У тебя ведь хватит денег, верно?

Пол изобразил возмущение.

— Вот как! Тебе нужны мои деньги!

— Никогда! Только твое тело, одно твое тело…

— Руки прочь! Кто-нибудь увидит…

— Брось ты эти свои английские замашки.

— А ты брось свои американские замашки и убери руки от моего…

— Хорошо! Хорошо! — Линда с наслаждением потянулась и засмеялась. — Я уже подзагорела?

— Немного. Ты любишь побездельничать на солнце, верно?

— Да. Я могу себе представить такую жизнь. Знаешь, я не понимаю, почему бы мы не могли… — начала она, но внезапно замолчала, не окончив предложения. Она прекрасно знала, почему они не могут купить яхту и уехать. Знала, почему они не могут быть вместе. Она потянулась к сумочке, достала сигареты, закурила, глубоко затянулась и взглянула на Пола.

Потом вздохнула, поежилась, допила коктейль и сказала:

— Пойдем пообщаемся, посмотрим, кого еще занесло на эту посудину.

Может быть, ей следовало быть похитрее. Может, тогда она смогла бы его заполучить. Но, Господи, кому нужны все эти дерьмовые игры, не по возрасту они ей, все это хорошо в ранней молодости.

— А надо? — простонал Пол.

— Надо, — уверила его Линда. — Мне показалось, что минуту назад я видела Реймо Калиффе, а мне бы до смерти хотелось с ним познакомиться.

— Показывай дорогу, — обреченно согласился Пол. И еще раз прикинул, что может делать в данную минуту Эл.

Глава 29

Даллас прибыла в аэропорт Майами, и дурные воспоминания нахлынули на нее душной волной. Неужели прошло всего лишь два года с того дня, когда они с Бобби удирали отсюда, как преступницы.

Она помнила ту ночь до мельчайших подробностей… Старик, который умер в их присутствии. Трусливое бегство в захламленную квартирку, где им удалось уложить вещи в рекордное время. И потом аэропорт, где Даллас каждую минуту ждала, что на плечо опустится тяжелая рука и ее арестуют…

Она вздрогнула, услышав вопрос:

— Такси будем брать?

— Да, пожалуйста. — Она села в машину и велела водителю отвезти ее в „Фонтенбло". Ее передернуло, когда она прикинула, сколько мужчин назад это было.

— Сегодня в „Спортаториуме" концерт Эла Кинга, — сообщил водитель. — Сущий дурдом, полно фальшивых билетов, настоящий скандал. Вы сюда отдыхать?

— Нет.

— Ваше лицо мне знакомо, вроде где-то видел. Вы с ТВ?

— Нет.

— На той неделе вез девушку. Актрису. Она англичанка. Так она…

Водитель все гудел, но Даллас не слушала, думая о своем. Интересно, а родители ее все еще держат зоопарк?

Если бы у нее было больше времени, можно бы туда съездить. Не входить, конечно, просто посмотреть со стороны, там ли зоопарк…

Негодяи. Ей было всего семнадцать, а они позволили ей просто уйти и затеряться в ее собственном мире. Она ведь была настолько наивна, что, когда попала под первого мужика, ей казалось, это он делает ей одолжение.

Такси остановилось перед подъездом гостиницы.

— Нет, я точно вас где-то видел… — снова заговорил водитель.

Она пропустила его слова мимо ушей, расплатилась и поднялась по ступенькам.

Линды не было. Как, впрочем, и Пола. Но дежурный показал ей Барни Сантэна, идущего через вестибюль к выходу.

Даллас торопливо подошла.

— Мистер Сантэн, — сказала она поспешно, — я…

Он продолжал шагать.

— Прости, детка, свободных билетов нет. Капут. Кончились. Поезжай за нами в Чикаго, там я что-нибудь придумаю.

— Да не надо мне билетов, — отрезала она. — Меня зовут Даллас, я приятельница Линды Космо, мне надо ее срочно видеть. Очень срочно. Вы не могли бы мне помочь?

Берни остановился, взглянул на нее и аж присвистнул.

— Блин, а вы настоящая красотка. Видел вас в клипе с Элом. Простите, что сразу не узнал, но я за это турне совсем отупел. Для вас у меня найдется билетик!

— Не надо билета, — терпеливо повторила Даллас, — мне только надо видеть Линду.

— Ну разумеется, — согласился Берни, потирая потные ладони, — и мы вместе поедем на концерт и там найдем вашу Линду.

— Благодарю вас.

Водитель такси не преувеличивал, назвав „Спортаториум" дурдомом. Огромные толпы метались в разные стороны на подходах к зданию. Было распродано множество фальшивых билетов, и обладатели настоящих не могли войти.

— Поймать бы этих негодяев, куда легче было бы жить, — пожаловался Берни, пока машина с трудом пробиралась сквозь толпу. — Отведу вас в гримерную Эла, а сам поищу Линду. Она мировая баба, фотографии делает — закачаешься! Вам надо послушать концерт.

— Я уже слушала. В Нью-Йорке.

— В самом деле? Жаль, что я не знал, мы могли бы это здорово обыграть. Фотографии ваши и Эла… старые друзья… Вам бы не помешало.

— Не думаю, что это хорошая мысль. Мне кажется, Эл побаивается жену.

Берни от души расхохотался.

— Эл? Боится жену? Чушь собачья, лапочка, настоящая чушь собачья. Эл перетрахал все, что движется, во время этих гастролей. То есть я никого не хотел обидеть… какого черта… все знают, какой он, Эл.

Даллас согласилась.

— Ну разумеется. Только скажите тогда, вот, будь вы девушкой, захотели бы вы с ним фотографироваться?

Берни еще раз засмеялся.

— Будь я девушкой, я бы побил все рекорды, стараясь побыстрее убраться с глаз его долой. Он с ними со всеми обращается, как с последним дерьмом.

— Он такой. А другие лучше? — сухо спросила Даллас.

— Нет, вам палец в рот не клади, — восхитился Берни. — Мне нравится. Когда стану режиссером, буду иметь вас в виду.

— Вы очень добры.

— Какого хрена… Если не можешь помочь друзьям, то ному же тогда помогать?

— Совершенно верно, — быстро согласилась Даллас. — А теперь, может, поищем Линду?

На сцене „Выскочки" исполняли „Силу любви". Их затянутые в шелк тела блестели.

Эл сидел в гримерной и не переставая пил. Он уже прикончил полторы бутылки виски и решил, что на сцене ему делать нечего. Пошел он, этот концерт, к гребаной матери. И все зрители пошли туда же. Что он им, марионетка?

Сидящий в углу Эван нервно курил.

Люк помчался искать Пола.

Ничего не подозревающий Берни ввалился в гримерную вместе с Даллас.

Эл даже не заметил ее. Он состроил Берни гримасу в зеркале и спросил:

— Где это ты мотался, Берни? На водных лыжах катался? Или захотелось побывать в Диснейленде? Не понимаю, зачем тебе утруждать себя и вообще сюда приходить. Чего вам всем беспокоиться? Я делаю всю работу, вы все отдыхаете и гребете деньги. Засранец. Вот тебе маленькая новость. Эл Кинг сегодня не выйдет на сцену. Эл Кинг дошел до ручки и заваливается спать. Как тебе это нравится? Правда, здорово получится?

— Эл! — воскликнул Берни. — Мальчик мой! Я только что слез с телефона, договариваясь с Чикаго, чтоб все было в порядке. Я бы пришел раньше…

Пока Берни говорил, Даллас тихо попятилась и вышла из комнаты. Не нужно ей все это. Несомненно, Эл несносен, она не ошиблась.

Внезапно она увидела идущего навстречу Пола.

— Что происходит? — раздраженно спросил он. — Что вы тут делаете?

— Ответа на первый вопрос не знаю. Ответ на второй — ищу Линду. Она здесь?

— Перед авансценой, фотографирует „Выскочек".

— Спасибо, я ее найду.

— Эла видели?

— Думаю, это придется оставить на другой раз.

Пол кивнул и вошел в гримерную.

Даллас обнаружила Линду сбоку от сцены. Она посмотрела, как Линда работает, не вмешиваясь, пока та не остановилась, чтобы сменить пленку. Тогда она сделала шаг вперед, и Линда едва не уронила фотоаппарат от изумления.

— Мне надо с тобой поговорить. Мы могли бы куда-нибудь пойти?

— Конечно, я уже почти закончила. Зачем ты здесь?

— Это длинная история. Мне нужна твоя помощь.

— Возьмем одну из машин и поедем в гостиницу, — решила Линда.

Даллас долго размышляла, как много она должна рассказать Линде, и в конце концов пришла к выводу, что сработать может только чистая правда. Разумеется, кое-что она выпустит, например, про смерть старика и ее попытку утопить Бобби. Но все остальное она решила не скрывать. Линда чересчур умна, ее на мякине не проведешь. Если Линда ей друг, а она очень на это надеялась, она ей поможет.

Они уселись в номере Линды, заказали выпивку, и Даллас начала рассказывать. Она говорила два часа без перерыва. Линда только изредка кивала, поощряя ее. Когда она закончила, то, к своему изумлению, обнаружила, что плачет.

Линда протянула ей бумажную салфетку, и Даллас смущенно сказала:

— Я с детства не плакала.

— Печальная история, — заметила Линда. — Господи, Даллас, вот бы никогда не подумала. То есть я понимала, что ты через многое прошла, как и мы все. Но такое… Господи!

— Забавно, знаешь ли, обсуждать все это. Мне трудно поверить, что я все это делала, трахалась со всеми этими мужиками. Не верится, что то была я. И теперь этот сукин сын хочет снова меня в это втянуть. Он сделает из меня звезду, если я стану обслуживать его как платная шлюха.

— Я помогу тебе, — быстро проговорила Линда. — Сделаю фотографии. Но ты плохо продумала детали. Тебя не должно быть на фотографиях, нам надо нанять профессионалку.

— Он не согласится.

Линда закурила сигарету.

— Согласится, если ты тоже там будешь. Мы возьмем негритянку, пусть напомнит ему о Бобби. Ты тоже примешь участие, но я постараюсь снимать только его и другую девицу.

— Прекрасная идея. Но где я возьму черную шлюху за такой короткий период времени?

Линда нахмурилась.

— В Лос-Анджелесе ими, верно, кишмя кишит. Тут может помочь Берни, он знает всех и вся.

— Но ты обещала никому не рассказывать.

— Конечно. Разве спросить его о девушке — значит что-то рассказать? Что-нибудь соображу, все равно придется придумывать для Пола, он не придет в восторг, узнав, что я на сутки мотанулась в Лос-Анджелес.

— Слушай, — сказала Даллас серьезно, — в любое время что угодно. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вернуть тебе долг.

Линда рассмеялась.

— Подожди, пока дело не будет сделано. Не думай, что это просто. Но если повезет, мы справимся.

Полу удалось уговорить Эла выйти на сцену. Прикончив бутылку виски, он вывалился на подмостки, и зал взревел от восторга. Пел он плохо, но знал об этом только он сам. Визг не замолкал ни на минуту, так что никто не мог расслышать, что он невнятно выговаривает слова и иногда фальшивит. Он даже временами вставлял в текст матерные пассажи, и никто ничего не понял.

— Уроды, — бормотал он в машине, мчавшей его к гостинице. Хотел было пойти на вечеринку, но неожиданно вырубился. Пол так и оставил его лежать на кровати, строго наказав Люку позвать его сразу же, как только Эл проснется.

„Самое время позабыть о ссоре", — решил Пол. Он еще не понял, что Эл начал пить всерьез, просто думал, что он радуется удачным гастролям. Слава Богу, что он не поддался минутному порыву и не уехал. Он действительно нужен Элу и останется рядом с ним.

Услышав от Линды, что ей надо лететь с Даллас в Лос-Анджелес на пару дней, он ничуть не расстроился. Даже почувствовал облегчение, теперь он сможет все свое время отдавать Элу. Не надо больше выслушивать ироничные замечания Линды по этому поводу. Его настроение не осталось незамеченным, Линда холодно улыбнулась и заметила:

— Может, не на пару дней, а подольше.

— Оставайся сколько нужно, — рассеянно ответил Пол.

Сукин сын. Похоже, ему наплевать. Если бы у нее достало силы воли, она не вернулась бы вовсе.

В Лос-Анджелес они прилетели рано утром на следующий день и отправились прямиком к Даллас домой. Линда внимательно все осмотрела, решая, откуда будет удобнее фотографировать.

Берни дал им номер чернокожей девушки по вызову. Как верно догадалась Линда, у него была книжечка с телефонами на каждый вкус. Он всячески старался выпытать у Линды, зачем ей телефон чернокожей шлюхи в Лос-Анджелесе, но она только улыбнулась и промолвила:

— Каждому свое, милый Берни, — не потрудившись ничего больше добавить.

Девушка с экзотическим именем Дайамонд[4] ответила со второго звонка. У нее был тягучий южный выговор. Линда объяснила, что у нее есть предложение, которое ей хотелось бы обсудить. Дайамонд согласилась, записала адрес и пообещала прибыть через час.

Она появилась через два часа и оказалась ослепительно красивой девушкой лет двадцати, с копной черных волос и улыбкой Дайаны Росс. Единственным ее недостатком были короткие ноги и низковатый зад. Во всем остальном она была вне конкуренции.

Линда придумала для нее историю о женатом мужчине, жене которого требуются фотографии его в действии.

Дайамонд начала было возражать, но тут Линда упомянула о гонораре в пятьсот долларов. Сделка состоялась.

Дайамонд уехала, пообещав вернуться позже и унося с собой запах духов „Гермес".

— Все на мази, — объявила Линда. — Не пора ли тебе позвонить старичку Лу и уговорить его приехать?

— Приедет, никуда не денется, — с горечью сказала Даллас. — Надеюсь, я сумею все это выдержать.

— Да будет тебе, — уговаривала ее Линда, — думай о том, зачем ты все затеяла… Думай, что это первый раз, когда ты можешь поиметь его!

— Верно, — согласилась Даллас, — я так и представляю себе выражение на его физиономии, когда я покажу ему фотографии. Ему и в голову не приходит, что у меня может хватить ума проделать все это. Он решил, что я вытрахала все свои мозги, когда была шлюхой.

— Послушай, детка, мне больно это говорить, но они все думают, что у нас, женщин, куриные мозги. Знаешь, что я придумала? Несколько рюмок нам с тобой не помешают. Еще бы немного травки — не найдется случайно?

— В красной коробочке под холодильником. Линда, ну разве не смешно — я нервничаю!

Линда улыбнулась.

— Мы все только и делаем, что волнуемся. Забудь об этом и расслабься. Сегодня для разнообразия мы одержим верх, я просто уверена в этом.

Глава 30

Такого тяжелого похмелья у Эла давненько не было. В голове стучало на разные лады, глаза резало, даже зубы болели.

Он попытался вспомнить… Господи, концерт. Что произошло на концерте? Пел он или нет? Честно говоря, он совершенно не помнил.

Он лежал неподвижно, стараясь сосредоточиться и не думать, что ему необходимо в туалет.

Вспомнил, что днем потащился на какой-то поганый прием, где было полным-полно надутых английских эмигрантов. Обосновавшиеся в Майами лишенные подбородков чудища. Девицы с писклявыми голосами и лошадиными мордами, смотревшие на него, как на клоуна. Все это напомнило ему худшие дни, еще до славы. Он ушел с приема и направился в бордель. Выбрал себе маленькую веселую кубиночку и провел три часа, напиваясь, в ее комнате. Он не стал с ней спать, только унижал ее. И потом чувствовал себя настоящим дерьмом и поэтому продолжал пить вплоть до самого концерта.

Он смутно помнил, что на каком-то этапе возник Эван. Потом был Берни, а еще позже Пол, который спорил с ним. Но на сцену-то он выходил или нет? Не мог вспомнить, и все тут.

С желанием отлить уже было невозможно бороться, и, когда он вышел из ванной комнаты, увидел сидевшего на кровати Пола. Они устало посмотрели друг на друга. Ни тот, ни другой не знали, как им себя вести.

— К чертям собачьим эти отжимания, — проворчал Эл. — Что мне действительно нужно, так это пара литров апельсинового сока и новая башка.

Пол снял трубку и попросил, чтобы принесли кувшин апельсинового сока.

— Есть будешь? — спросил он.

Эл скривился.

— Ясно. — Пол повесил трубку. — Что случилось?

— Ничего не случилось. Просто захотелось оторваться. Как прошел концерт?

— Ты нетвердо стоял на ногах. Оскорблял зрителей. К счастью, стоял такой визг, что, даже если бы ты заголил зад и спел непристойную песенку, никто ничего бы не заметил.

— Где Эван?

— Я послал его в кафе.

Эл схватился за голову.

— Я от этого парня с ума сойду. Надо как-то от него избавиться. Послать домой. Придется тебе ему об этом сказать, я не смогу.

— Благодарю покорно. Мальчишка тебя боготворит. Если ты отошлешь его домой, он сочтет, что ты от него отказался по большому счету, и станет только хуже. Мне кажется, ты должен дать ему еще шанс.

— Какой шанс? Он не пьет, не курит, не трахается. Следит за мной, как коршун. Не могу я больше, меня от него тошнит.

Пол открыл дверь официанту и налил Элу огромный стакан апельсинового сока.

— Не обращай на него внимания. Кончай беспокоиться. И самое главное, нечего ему делать у тебя в номере. Давай на будущее снимать ему отдельную комнату. Пусть не таскается за тобой повсюду. Пусть сам ищет себе друзей.

— Найдет он, как же.

— Оставь его в покое, и найдет. Я попрошу Линду, когда она вернется, заняться им немного.

— А куда она делась?

— Улетела в Лос-Анджелес с Даллас. У нее там какая-то проблема, Линда согласилась помочь.

Эл внезапно заинтересовался.

— Какая проблема?

Пол пожал плечами.

— Откуда я знаю? Даллас прилетела, схватила Линду, и с утра пораньше обе исчезли. Думаю, что…

— Даллас была здесь?

— Вчера вечером.

— Почему ты мне не сказал?

— Вот я и говорю.

— Прекрасно, посмотрите на него. Он мне говорит после того, как ее и след простыл.

— Это тебя вчера не было. Счастье еще, что концерт состоялся. Ты был…

— Сделай одолжение, Пол, отвяжись. У меня от твоего голоса голова разламывается, я больше не могу.

— Разумеется. Мы вылетаем через два часа. Встреча с прессой и телевидением состоится в аэропорту О'Хайр по прибытии. Днем запись в студии. Вечеринка в твою честь сегодня в особняке „Мачо".

Эл застонал.

— Если я к тому времени не подохну…

Пол невесело улыбнулся. Уже дважды звонили с угрозой, что в самолете Эла спрятана бомба, так что в данный момент самолет тщательно обыскивали.

— Ничего, выдюжишь.

Эл ухмыльнулся.

— Это точно. Сауна. Массаж. Желудок прочистить. Кстати, ты телефон у Линды взял?

— Не знал, что тебя это интересует.

— Очень даже. Линда мила, но, к сожалению, занята. Ты не возражаешь, если я позвоню Даллас?

Пол написал номер на листке бумаги.

— Сделай одолжение.

Когда Пол ушел, Эл почувствовал облегчение. Между ними снова установились нормальные отношения. На душе стало легче. Боже милостивый, если уж Пол еще не научился понимать его настроения…

Он налил себе еще апельсинового сока и запил им несколько таблеток. Заставил себя принять холодный душ, потом решил, что все же должен сделать отжимания, но дошел только до половины и без сил свалился на пол.

И только тогда он взял трубку и попросил номер, который дал ему Пол. Он еще не придумал, что скажет, когда Даллас ответит, но ему хотелось поговорить с ней, хотя бы просто поздороваться. Надо же такому случиться, что она прилетела в Майами именно в тот вечер, когда он напился до чертиков. Вроде бы сама судьба мешала им встретиться.

Телефонистка попросила его подождать. Он нетерпеливо ждал, и сам удивился тому, как огорчился, когда женский голос сообщил, что номер не отвечает.

Блин! Что это его заклинило на этой Даллас?

Он аккуратно сложил бумажку с номером и спрятал в карман. Он позвонит снова. Позже.

Эдна Кинг уставилась на свое отражение в зеркале в ванной комнате. Мелани уговорила ее подстричь волосы. Вытащила ее в заведение, называвшееся „У мистера Капоне", где высокий худой итальянец с похотливой улыбкой откромсал ее мышиные хвостики, и через пару часов она вышла из парикмахерской с короткими блондинистыми кудрями.

С неохотой ей пришлось признать, что выглядит она лучше. Хотя неизвестно еще, что скажет Эл.

Она повернулась, с удовлетворением разглядывая свою новую фигуру. Благодаря не спускавшей с нее глаз Мелани, она сбросила десять фунтов. И макияж стал намного лучше с того времени, как Мелани повела ее в такое место, где ее научили не так интенсивно применять боевую раскраску. Но что скажет Эл, когда узнает, сколько она потратила на свои новые туалеты?

— Не мели ерунды, — говорила Мелани, — он тратит на тряпки в месяц больше, чем ты на себя за все годы замужества.

То была правда, но все же в их семье именно он был звездой.

Эдна нерешительно улыбнулась себе в зеркале. Все та же Мелани убедила ее пойти к зубному врачу и надеть коронку на кривой передний зуб. Эдна вздохнула. Только бы Эл не слишком рассердился.

Мелани смешили ее опасения.

— Ты выглядишь превосходно. Моложе, симпатичнее, привлекательнее. Эл будет просто потрясен, вот увидишь.

И ждать осталось совсем недолго. Мелани заказала билеты на самолет, который доставит их в Америку, куда они собрались нанести неожиданный визит.

„Мачо" был на редкость успешным журналом для мужчин. На сегодняшний день его популярность могла сравниться с популярностью „Плейбоя" в шестидесятые и „Пентхауза" в семидесятые. Он раскупался несравненно лучше своих соперников. Из месяца в месяц журнал печатал фотографии прекрасных, полуобнаженных, очень известных дам. Обнаженных мужчин со стоящими членами. Никому не известных нимфеточек в полупорнографических ситуациях. Невероятно элегантные коллекции мод. Заумные очерки об искусстве. Статьи популярных политиков. По сути дела то были сливки, снятые со всех журналов и собранные в одном.

Ван Вельда, владелец, основатель и главный редактор, жил в особняке в Чикаго, величиной превосходящем даже бывший дворец Хефнера. Жил он там один, пропуская через свой особняк непрерывную череду постоянно меняющихся нимфеток.

В нимфетки годились девицы возрастом от пятнадцати до семнадцати лет, хорошенькие и туповатые. У девиц с мозгами хватало сообразительности не браться за работу, с которой вылетишь, едва тебе исполнится восемнадцать.

В особняке готовился роскошный прием в честь Эла Кинга, чья репутация опережала его самого. Нимфетки с визгом метались по дому. Не часто случалось, чтобы настоящий, живой супермужик оказывал им честь своим визитом.

— Интересно, он так сексуален, как кажется по его пению? — с придыханием спросила пятнадцатилетняя бело-розовая нимфетка.

— Еще лучше! — ответила более умудренная опытом ее шестнадцатилетняя подруга. — Я знаю одну девушку, которая знает другую девушку, чья сестра спала с ним. Так она говорит…

Самые разные слухи распространялись весь день. Шесть нимфеток забрались на гигантскую кровать Вана, чтобы посмотреть по огромному телевизору прибытие Эла.

Ван отечески улыбнулся. Худой невзрачный сорокалетний мужчина, чьей единственной целью в жизни было заработать побольше денег и окружить себя красивыми и сексапильными женщинами. По части денег все шло превосходно, но член где-то на полпути вставать отказался, и последние два года он очень страдал от импотенции. Страдал потому, что желание осталось, а вот удовлетворить его не было возможности.

Он потискал ближайшую к нему блондиночку, не переставая надеяться на чудо. Она поощрительно улыбнулась. Сунул руку в трусики другой девицы, которая принялась извиваться и хихикать.

Потом он внезапно остановился. Лучше посмотреть один из его широко известных порнофильмов домашнего производства. Может, Элу тоже захочется посмотреть? Или прокрутить тот фильм с Реймо Калиффе, вот уж есть над чем посмеяться.

— А когда он приедет, папочка? — проворковала хорошенькая рыженькая девушка. — Он нас трахнет? Он нас всех трахнет? Вот будет здорово, правда, девочки?

Все заверещали, выражая согласие.

Ван вылез из постели. Пора приготовить аппаратуру, этот фильм он должен снять обязательно.

Толпы визжащих девиц в аэропорту всегда возвещали о приезде Эла. Он сошел по трапу, весь в черном, безукоризнен и страшно сексуален. Поднял кулан в знак приветствия поклонникам, улыбнулся в объективы фотокамер. Идущий следом Пол дивился его выносливости. Всего несколько часов назад он был полной развалиной. А теперь — как огурчик.

Пресс-конференцию он провел на одном дыхании, умело сочетая некоторую долю агрессивности с юмором, источая очарование. Вся пресса была в восторге, особенно ее женская часть.

Рядом на всякий случай торчал Берни, готовый помочь в случае трудных вопросов. Но таковых не оказалось, все прошло гладко.

Эван наблюдал, как к лимузину провели „Выскочек". За ними тянулись фотографы. Слава Богу, не все они сгрудились вокруг его дурацкого папаши. Он сегодня обязательно поговорит с Нелли, он твердо решил. Наденет свой новый джинсовый костюм, вымоет голову и воспользуется отцовским гримом, чтобы хоть немного замазать прыщи. Так и сделает. Обязательно. Она в самолете на него смотрела. Просто глаз не сводила. Он удивился, что Эл не заметил, а ведь рядом сидел.

Что говорить, отец ничего касающегося Эвана не замечает. Да и с чего бы вдруг? Он только о самом себе и думает.

Пресс-конференция закончилась, все потянулись к машинам. Эван плелся сзади. Если он будет держаться подальше, то сумеет сесть не в машину Эла, а в следующую. Он этому фокусу научился в Майами. Ехать вместе со звездой — маленькое удовольствие. Люди заглядывают в окна, обмениваются замечаниями. Противно!

Пол манил его рукой, но он сделал вид, что не замечает. Проще простого, если знаешь как. Голову вниз, шаркать ногами, будто оглох.

Когда он поднял голову, машина с Элом уже уехала.

В гостинице Эла ждало длинное письмо от Вана Вельды. Он приветствовал его в этом городе, желал всяческих успехов, живо описывал вечеринку, которая должна состояться в его честь, и многословно настаивал, чтобы Эл немедленно покинул гостиницу и остановился у него в особняке „Мачо". Внизу Ван детским почерком приписал: „Здесь полно места для вас и всех, кого вы захотите пригласить с собой. Мы все к вашим услугам. Мой повар работает круглосуточно. У меня в фильмотеке более тысячи фильмов самого разного плана. Мы надеемся, что вы будете для нас не только гостем на вечеринке.

С наилучшими пожеланиями,

Ван"

— Звучит неплохо, — прокомментировал Эл. — Почему бы нам там не остановиться?

— Если помнишь, Берни с тобой об этом советовался в Нью-Йорке, и ты наотрез отказался. Согласился пойти на вечеринку, но не больше.

— Да… что-то припоминаю. Хочет, чтобы я выставлялся в разных позах для его дерьмового журнала.

— Именно. И готов заплатить любые деньги.

Эл рассмеялся.

— Еще бы! Я, весь загорелый, член стоит и подпись. „Член Короля"!

Оба дружно расхохотались.

— Он за тобой и Уорреном Битти гоняется с первых номеров журнала.

— Так пусть и снимает Уоррена.

— Ты что, смеешься? Если им повезет, то они получат Вуди Аллена. Я слышал, он потребовал миллион долларов и фальшивый нос!

Оба прямо повалились друг на друга от хохота.

Позднее Эл отправился на телестудию на съемки ток-шоу Ирва Капчинета. Он давал Ирву интервью во время своих первых гастролей в Америке и считал его превосходным ведущим. Все прошло прекрасно.

Когда они освободились, Эл чувствовал такую усталость, что едва не отказался от вечеринки. Но, поскольку она устраивалась в его честь, Полу удалось уговорить его поехать. Так что пришлось вернуться в гостиницу, переодеться, прикончить полбутылки шампанского и отправиться вместе с Полом, Берни, Эваном и „Выскочками" в особняк „Мачо".

Глава 31

Хотя Даллас сильно нервничала, ей удалось встретить Лу Марголиса ослепительной улыбкой. В черной кофточке на бретельках и длинных шелковых брюках она выглядела потрясающе.

Ни Линды, ни Дайамонд предусмотрительно не было видно. Из стереоколонок доносился голос Стива Уандера. Их ожидала уже открытая бутылка шампанского.

Лу все ужасно понравилось.

— Недурственное местечко, — пробормотал он. — Изолированно. Уютно. Мило. Нет, спасибо, я не хочу шампанского… Налей мне просто минеральной воды.

— Вы не пьете? — спросила Даллас.

— Алкоголь на меня плохо действует.

— Бросьте, один бокал вам не повредит. — Она силой вручила ему бокал и с облегчением увидела, что он к нему приложился.

Лу взглянул на часы.

— У меня только час времени, — предупредил он.

— У меня есть для вас сюрприз.

Он прищурил глаза.

— Не люблю сюрпризов.

— Этот вам понравится, — улыбнулась она.

— Я не люблю никаких сюрпризов. Раздевайся.

— Раздеваться? А я-то думала, мы поиграем. Мы же говорили об учителе плавания.

Лу почесал затылок.

— Ну, не знаю. Я думаю, в этом нет нужды.

— В чем нет нужды?

— Играть в игры. — Он засмеялся, довольный собой. — Это и так игра, иметь тебя, зная то, что я знаю.

Даллас с трудом удержала на лице улыбку. Надо же, какая свинья!

— Пойдемте к бассейну, — предложила она, — вечер такой чудесный.

— Я всегда искал себе такую девку, как ты, — ухмыльнулся Лу. — С хорошей внешностью, тщеславную, готовую на все. Ты ведь готова на все ради меня? Господи! Я только говорю с тобой, а у меня уже стоит. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Она мягко взяла его за руку и повела к бассейну.

На трамплине для прыжков в воду полностью нагая, за исключением блесток на груди, возлежала Дайамонд.

Даллас еще раз подивилась, как великолепно выглядит эта девушка. В лежачем положении не было заметно ни коротковатых ног, ни низкого зада. А грудь у нее была замечательная, большая, красивой формы, и блестки подчеркивали ее красоту.

Дайамонд приподнялась на локте.

— Мистер М., — пропела она, — как приятно вас снова видеть! Как чудесно! Шли бы вы сюда поиграть с моей теплой мохнатенькой обезьянкой, пока ваша женушка не подготовится к уроку плавания.

Лу повернулся к Даллас.

— Сюрприз! — воскликнула она, слегка подталкивая его в направлении Дайамонд. — Идите и развлекитесь, я присоединюсь к вам через минуту.

Лу спорить не стал. Слишком уж соблазнительно выглядела Дайамонд.

Даллас с облегчением смотрела, как он хромает к Дайамонд. Потом повернулась и кинулась в дом, чтобы предупредить Линду. Она наполовину задернула шторы и выключила свет.

Линда с фотоаппаратом встала на колени у окна.

— Если посмотрит прямо в окно, — предупредила она, — он меня обязательно заметит.

— Знаю, знаю. Не волнуйся, мы его займем, у него не будет времени смотреть в окна. — Говоря все это, Даллас раздевалась. Под брюками и кофточкой на ней оказалось крошечное бикини. Она быстро сделала несколько глотков шампанского. Господи! Именно этого момента она больше всего страшилась. Глубоко вздохнув и откинув голову назад, она вышла из дома.

Как всегда, ужин у мамы измотал его до ручки. Милая старушка, но изводила его нещадно.

Когда он женится? Купит новую машину? Дом? Заведет детей? Пойдет к зубному врачу? Перестанет ходить к психоаналитику?

Коди затормозил на красный свет и взглянул на девушку в остановившемся рядом „понтиаке". Ему показалось, что та ему улыбнулась, но она уехала, прежде чем он успел прийти к какому-нибудь определенному выводу. Настроение у него было неважное, хотя он сам себе не мог объяснить почему. Он стоял на пороге новой жизни, в которой у него будет все, о чем он мечтал. Скоро он станет известным, к нему придет успех. Люди, до сих пор не узнававшие его на улице, будут с радостью отвечать на его телефонные звонки.

Голливуд. Вот это город! Ты можешь прожить и проработать здесь всю жизнь, так, как сделал он, и, если тебе не удастся взбить волну, никто и знать не будет, что ты существуешь.

Он обязательно взобьет волну. Большую волну.

Он — человек, который открыл Даллас.

Он — человек, который добился для нее миллионного контракта. Скоро об этом узнает весь город, и маленький еврейчик, этот агент Коди Хиллз, из ничтожества превратится в большого человека. Он станет агентом, услугами которого захотят пользоваться все крупнейшие звезды.

Еще немного — и он будет в зените.

Разумеется, он все заранее спланировал. И когда Даллас впервые появилась в Голливуде для кинопробы, он каким-то седьмым чувством понял, что в ней его шанс. Он умудрился разглядеть в этой чувственной девушке с копной непослушных волос нечто большее, чем просто красивое тело. Он учуял запах большого успеха.

Он следил за ней и терпеливо ждал, когда представится случай использовать ее на полную катушку. Таким случаем и явился фильм „Женщина — творение мужчины". Девушка, с которой они поначалу подписали контракт, была крупной, красивой блондинкой. Слишком крупной, чересчур блондинистой, да и голос у нее был хрипловатый, не вязавшийся со всем обликом. Коди немного покопался в ее жизни и обнаружил нечто, поразившее его самого. И он знал, что стоит об этом узнать, и ни одна студия ее не захочет.

Но он выжидал. Сначала послал телеграмму Даллас, а когда она позвонила и приехала в Лос-Анджелес, он пришел в полный восторг.

Бросил свою работу в агентстве. И сосредоточился на том, чтобы заполучить эту роль для Даллас. Он ни разу не усомнился. Он назвал свои условия и не отступил ни на дюйм. Каким-то подкожным чутьем он знал, что его условия будут приняты. Так оно и случилось.

Все прошло так, как он и задумал. Ну, по крайней мере, почти все.

Он заехал на бензоколонку и, пока заправляли машину, сидел, задумчиво уставясь в окно. Чего он не предусмотрел и что явилось для него полной неожиданностью, так это то, что он влюбился, как бы дико это ни было, да, влюбился в свою собственную клиентку. Воистину, нет предела человеческой глупости. Коди Хиллз попался в ловушку, которой он до сих пор так успешно избегал. Всё до поры до времени.

Если ты живешь в Голливуде и работаешь агентом, не важно, насколько ты преуспел, уже одно то, что ты мужчина, гарантирует тебе избыток женского внимания.

У него были женщины. Да еще какие! Ирен, маленькая брюнетка, вязала ему носки и пыталась на нем испробовать Кама-Сутру; Эвелин — у нее тоже были сложные отношения с матерью; Конни — она познакомила его со своим психоаналитиком. Пусть особой красотой ни одна из них не блистала, но все отличались отзывчивостью и женственностью.

— Ты таки не Пол Ньюмен, — недавно возвестила его мать с некоторой долей удивления в голосе, будто до последнего мгновения она надеялась, что он ничуть не хуже. — Тебе скоро стукнет тридцать. И что ты мне можешь сказать за женитьбу?

Но женитьба не входила в его ближайшие планы. Ирен, Эвелин, Конни будут прекрасными женами для кого-нибудь. Только не для него, тут двух мнений быть не может.

Так что же тогда насчет Даллас? Тут он влип. Господи, какая все-таки женщина! Да она оскорбится, если он хоть намекнет на свои истинные чувства. К тому же она — его дверь в лучшее будущее, и он не должен рисковать, любовные притязания могут все испортить.

Но это будет нелегко. Видит Бог, нелегко.

Она уехала всего на один день, а он уже места себе не находит. Где она? С кем?

Она сказала, что звонит из Нью-Йорка, но от телефонистки он узнал, что разговаривал он с Майами. Почему она солгала?

В полном расстройстве Коди расплатился за бензин и взглянул на часы. Девять, слишком рано, чтобы ехать домой, и слишком поздно, чтобы звонить Ирен, Эвелин или Конни.

Что он действительно может сделать, так это съездить к дому Даллас и проверить, все ли там в порядке.

Хорошая мысль. Он включил радио и поехал по бульвару Сансет.

Линда взглянула на часы. Ровно девять. Ей до смерти хотелось курить, но времени на такую роскошь не было. Она быстро сменила пленку в фотоаппарате. В темноте это было нелегко, но ей удалось справиться.

Наведя телеобъектив через окно, она поймала в кадр еще одну откровенную сцену между Лу Марголисом и Дайамонд. На нем уже остались только носки да пиджак, и он развлекался от души.

Даллас стояла в стороне от парочки, все еще не снимая бикини. Она оказалась достаточно изобретательной и сделала так, чтобы не участвовать в действии. Позволив Дайамонд и Лу побыть одним, она возбудила в Лу интерес к негритянке. Когда она наконец появилась в своем бикини, тон у нее был весьма деловой.

— Как насчет моего урока плавания? — твердо спросила она Лу. — И держите ваши руки при себе.

Это его удивило. Но когда он принялся стаскивать с нее бикини, она строго отчитала его.

— Я — миссис М., — заявила она высокомерно. — Та самая миссис М. Не люблю, когда меня лапают незнакомые мужчины. Только мой муж имеет право меня трогать. Ясно?

Тут подоспела с утешениями Дайамонд.

— Ты мой бедняжечка, маленький учитель плавания. Не надо тебе связываться с этими замужними суками, от них одни неприятности. Ну-ка, милок, научи меня плавать кролем!

Лу пришел от игры в восторг. Ему нравилось по-всякому пользовать Дайамонд на глазах у Даллас. Почти такое же наслаждение, как если бы настоящая миссис Марголис была при этом. Миссис Поджатые губы. Миссис Не дающая своему мужу, зато обслуживающая всех в пределах видимости.

Он улыбался, кончая Дайамонд в рот. Линде удалось запечатлеть все.

Приближаясь к дому, Коди поразился, заметив около него несколько машин. Он еще больше поразился, когда узнал среди них машину Даллас. Какое-то время он не мог собраться с мыслями. Она уехала на этой машине в аэропорт, позвонила ему, чтобы предупредить, что не вернется до следующего утра. Теперь, похоже, она таки вернулась. Если здесь ее машина, то и она сама должна быть здесь. Он не стал подъезжать прямо к дому, а оставил свою машину поодаль и вернулся пешком.

Он вовсе не собирался шпионить. Не собирался подглядывать. Но почему она ему не сказала, что вернется раньше, чем предполагала? И кому, черт побери, принадлежат две другие машины?

Инстинкт повелевал ему вернуться и уехать домой. Даллас — свободный человек, она может делать все, что пожелает. Ей не надо докладывать ему каждый раз, что она собирается чихнуть.

Но он не повернул обратно. Его съедало любопытство, хотелось знать, с кем она там развлекается.

Он сначала решил подойти прямо к двери, позвонить и, когда она откроет, сказать: „Сюрприз, сюрприз! Случайно ехал мимо, гляжу — у тебя в окнах свет". Но потом он сообразил, что никакого света не было, а если бы и был, то он, проезжая мимо, никак не мог бы его заметить, поскольку дом ее стоял на холме. Он слышал, как откуда-то доносятся звуки музыки, скорее всего, со стороны бассейна. Он осторожно пролез через кусты, ненавидя себя, но все равно твердо решив узнать, кто там у нее.

Сцена, представшая его глазам, превзошла все его ожидания. Даллас в крошечном бикини стояла, уперев руки в боки и наблюдая за парочкой на трамплине, которая занималась любовью в очень интимном ее варианте.

Коди попятился. В голове все спуталось. Что же это, его любимая получает удовольствие таким странным способом? Наблюдая за другими? Или он попал только к началу? Может, позже она к ним присоединится…

Он чувствовал, что впадает в настоящую депрессию.

Бог мой! И это девушка, ради которой он рискует своим будущим? Сексуальная извращенна.

Господи! Что будет, если узнают на студии?

Даллас холодно наблюдала, как Лу Марголис поспешно одевается. Он торопился, видимо, куда-то опаздывал.

Дайамонд незаметно исчезла.

— Неплохо, — расщедрился Лу на похвалу. — Но ты осталась ни с чем. В следующий раз у меня будет больше времени, хватит на обеих. Вовсе не хочу, чтобы ты улеглась спать, а у тебя там свербило. — Он сам рассмеялся собственной шутке. — На следующей неделе. Точнее скажу тебе потом.

— Да, — пробормотала Даллас. Ей хотелось одного — чтобы он поскорее убрался.

— Я думаю… — начал он, но его прервал телефонный звонок.

Даллас взглянула на телефон. Она не смела снять трубку. Мог звонить Коди, а ему она сказала, что прилетит только утром.

Лу с интересом ждал.

Телефон настойчиво звонил.

— Ты что, не собираешься отвечать? — проворчал Лу.

Даллас отрицательно покачала головой.

— Почему нет? — поинтересовался он. — Что, дружок проверяет, дома ты или нет?

Она пожала плечами.

— Возьми трубку, — скомандовал Лу. — Возьми трубку и наговори своему дружку гадостей. У меня есть еще несколько минут.

Она схватила трубку.

— Слушаю.

Из далекого Чикаго донесся голос Эла Кинга:

— Привет, прелестница, это Эл. Почему так выходит, что мы никак не можем встретиться?

— Я не могу сейчас говорить, — отрезала Даллас и положила трубку.

Лу рыгнул.

— Пора тебе научиться делать так, как я приказываю.

— В следующий раз, — грубо ответила она.

Лу достал из кармана пачку кредиток, задумчиво посмотрел на них и сунул обратно.

— Почти забыл. Уже не должен платить тебе за услуги. — Он снова рассмеялся, больно сжал ее правую грудь и наконец отбыл.

Она слышала, как отъехала его машина. Дерьмо собачье! Решил, что она в его власти. Ладно, она ему покажет.

Линду она нашла в кухне.

— Ну, что ты думаешь? — спросила она.

— Я думаю, он поганый, грязный старикашка. Я и не подозревала, что такое бывает не только в журналах и фильмах.

— Ты сумела снять, как нам надо?

— Это он получил, что ему надо. И эта девушка, ух ты, настоящая профессионалка. Она играла с ним, как рыбак с рыбкой!

— Линда…

— Да, у нас есть именно то, что нам нужно. Разумеется, я не могу сказать с полной уверенностью, пока не проявлю пленку, но я думаю, все вышло по первому классу.

Появилась полностью одетая и накрашенная Дайамонд. Улыбнулась.

— Все в ажуре?

— Ты была великолепна, большое тебе спасибо, — сказала Даллас.

— Со старыми мужиками можно делать что хочешь, — заметила Дайамонд, все еще улыбаясь. — Никогда не подумаешь, что они уже целую жизнь трахаются, просто как малые дети. У меня есть два постоянных клиента, одному, я думаю, лет восемьдесят, так он ведет себя как обиженный школьник.

— Тебе твоя работа нравится? — рискнула спросить Линда.

Дайамонд пожала плечами.

— А что в ней плохого? Я не слишком перерабатываю. У меня есть квартира, машина, много тряпок. И мужик, при виде которого вы ахнете.

— А он не возражает? — спросила Линда, все еще не понимая, как может такая милая девушка продавать свое тело за деньги.

— Возражает? — засмеялась Дайамонд. — Так он тем же делом занимается. И если кто-нибудь из вас, милые дамы, захочет когда-нибудь трахнуться по-королевски, я могу вам порекомендовать своего парня. Он — самый лучший!

— Ну, — вдруг смутилась Линда, — я не думаю, чтобы когда-нибудь…

— Не зарекайтесь, — перебила ее Дайамонд. — Может, наступит длинная, холодная ночь, когда вы поругаетесь с мужем, приятелем или с кем там еще, и вам станет неуютно и тоскливо и захочется чего-нибудь. Не пойдете же вы на улицу искать мужика, от одного взгляда на которого вы можете схватить дурную болезнь. Вот тогда вам и пригодятся несколько часов с моим парнем. Он — высший класс. Можете мне поверить.

— А вы никогда не ревнуете? — спросила Линда, сильно удивленная всей этой ситуацией.

— С чего мне ревновать? — засмеялась Дайамонд. — Я свое всегда имею.

Даллас отсчитала пятьсот долларов и протянула их Дайамонд. Вот если бы она могла относиться к первой древнейшей профессии с той же легкостью, что и Дайамонд. Но от всего, что ей запомнилось, бросало в дрожь. Пользуются тобой, как товаром. Уф! Ее передернуло.

Дайамонд ушла, и Линда взялась за дело. Она превратила кухню в темную комнату и принялась проявлять пленки.

И только когда изображения Лу Марголиса и негритянки стали проступать на листах фотобумаги, Даллас вдруг вспомнила о звонке Эла Кинга. Линда была занята, развешивая фотографии для просушки, когда Даллас сказала ей об этом.

— Как ты думаешь, что он хотел?

Линда отступила назад, чтобы полюбоваться результатами своего труда.

— Тебя, чего же еще. У него по поводу тебя пунктик. Уф, ты только посмотри, да меня возьмут в „Мачо", стоит только попроситься. Посмотри на эти снимки!

— Как раз то, что мне было нужно. Линда, ты — гений!

— Скажи об этом Полу. Если он что-нибудь не решит в самое ближайшее время, кто знает, может, я соблазнюсь красавцем-мужчиной Дайамонд.

— Обязательно скажу, можешь не сомневаться!

Линда принялась рассматривать еще одну фотографию, которую только что достала из раствора.

— Даллас, детка, считай, что мы с тобой стали на путь шантажа!

Глава 32

Ван Вельда собрал у себя целое созвездие. Все, кто хоть что-нибудь значил и оказался в данный момент в Чикаго, получили приглашение на вечер в честь Эла Кинга.

Был там талантливый, но поддатый писатель, который, шатаясь, бродил по залу и оскорблял всех. Присутствовала и кинозвезда с личиком эльфа, недавно снявшаяся обнаженной для журнала. За женоподобным репортером скандальной хроники неотступно бродила светская дама с точеным профилем. Была и Марджори Картер, приехавшая специально ради интервью с Ваном Вельдой. Выделялся киноактер с призывным взглядом и карманами, полными кокаина, которым он щедро делился со всеми.

А среди этих знаменитостей бродили по меньшей мере два десятка первосортных нимфеток.

Все они были одеты одинаково — в коротенькие, плотно облегающие шорты и маленькие пушистые свитера, оставляющие открытыми почти весь живот, а если девушка высоко поднимала руки, то и часть ее грудей.

Быть нимфеткой означало соблюдать несколько непреложных правил, как то: никогда не носить ни трусиков, ни бюстгальтеров и иметь размер груди не менее 34 (С), но и не более 36 (В).

Эти правила были установлены лично Ваном Вельдой.

Нимфеткой месяца была рыжая веснушчатая девица по имени Лори Пу, которой и разрешили первой попытаться заворожить Эла. Она подлетела к нему, едва он появился, и кокетливо возвестила:

— Я — ваша нимфетка на вечер, меня зовут Лори Пу, и я сделаю для вас все, что вы пожелаете. Абсолютно все. — Она хихикнула и подмигнула на случай, если он слишком туп, чтобы правильно ее понять. — А теперь, что бы вы хотели выпить, мистер Кинг, сэр?

— Сооруди-ка бокал шампанского, душечка.

К ним приблизился Ван Вельда, облаченный в шелковый пиджак Кунфу и вельветовые брюки. Он по-мужски крепко пожал ему руку, кивнул Полу и объявил:

— Я могу иметь любую женщину в этой комнате, так же как и вы, Эл. Так же, как и вы. Не думаю, что найдется много мужчин, которые могли бы этим похвастаться. — Он гордо затянулся трубкой, по форме напоминающей фаллос.

— Генри Киссинджер, — сухо заметил Эл.

Ван не обратил внимания на его замечание.

— Рад, что вы смогли прийти, — сказал он. — Мой дом в вашем распоряжении. Все, что пожелаете, ваше. — Он выдержал паузу и добавил многозначительно: — Все.

— Вас понял, — ответил Эл вежливо, — на данный момент я бы хотел выпить.

Ван изобразил возмущение.

— Вам до сих пор не принесли выпить? — Он зацепился пальцем за шорты проходящей мимо нимфетки.

— Мистер Кинг до сих пор не получил выпивку, — промолвил он сурово.

— Ой, какой кошмар! — простонала девица.

В этот момент вернулась Лори Пу, профессионально балансируя подносом. На нем стояли полные бокалы шампанского и небольшие тарелки с полинезийскими закусками. Она поставила поднос на стол, вручила Элу бокал с шампанским и сунула ему в рот сушеную креветку.

Ван удовлетворенно кивнул, Эл чуть не поперхнулся.

Спрятавшись за дверью, Эван с изумлением оглядывался по сторонам. Ничего подобного ему видеть не приходилось. Неужели люди так живут? Особняк представлялся ему в чем-то необыкновенным, просто удивительно, что его сюда вообще впустили. Возможно, в том, что он сын Эла Кинга, и есть какие-то преимущества.

Он стоял в дверях огромной роскошной гостиной. Фантастическая комната, наполненная кожаными диванами шоколадного цвета, мраморными столиками, великолепными стереосистемами, из которых доносился голос Эла Кинга, и огромными телевизионными экранами на каждой стене с наушниками для тех гостей, которые не желали пропустить свою любимую программу.

В центре всей этой роскоши плескалось маленькое озеро, а в середине его расположился бар. Нимфетки с переполненными подносами сновали взад-вперед по узкому бамбуковому мостику.

Эвану удалось узнать по крайней мере двух кинозвезд. У него отвисла челюсть, когда он разглядел, как была одета одна из них. Да ведь ее сиськи прекрасно видны сквозь совершенно прозрачную блузку! Он так и замер, не в силах отвести взгляд.

— Эй, закрой рот, а то что-нибудь влетит! — хихикнула подошедшая Нелли. — Ничего себе обстановочка, а?

— Да, — с трудом выдавил Эван, ошеломленный ее неожиданным вниманием.

— А как твои делишки? Развлекаешься?

Он быстро оглянулся, чтобы убедиться, что она обращается именно к нему.

— Ничего себе, — наконец пробормотал он.

— Да, — согласилась она, — я понимаю, что ты имеешь в виду. Наверное, ты должен испытывать напряжение. Я хочу сказать, быть все время с Элом, наверное, это нелегко. С ним ведь никогда не знаешь, чего он хочет.

Эван как-то не понял, с чего это они вдруг принялись обсуждать его отца, но его устраивала любая тема, только бы Нелли стояла рядом.

Она была необыкновенно мила в своей желтой кофточке, подчеркивавшей ее великолепную темную кожу.

— Ты здесь раньше была? — рискнул спросить он.

— Где? В Чикаго?

Он кивнул.

— Ну конечно, перебывала во всех здешних заведениях. Но никогда не удостаивалась приглашения сюда. Тут как-то странно, как на картинке в журнале. — Она тряхнула длинными черными волосами. — Поверь мне, я-то понимаю, как тяжело Элу. Можешь передать ему это от меня, скажи, Нелли говорит, что она все понимает. Скажешь?

Эван чувствовал, что она сейчас уйдет. Он схватил ее за руку и быстро проговорил:

— Ты здесь самая хорошенькая.

Она удивленно рассмеялась.

— Ну спасибо, вот не знала, что тебя это интересует! — Потом серьезно добавила: — Не забудь передать Элу мои слова. — И ушла, нырнув в толпу в центре комнаты, где ее немедленно окружила группа очарованных мужчин.

Элу здесь все страшно не нравилось. Не нравился Ван Вельда, зануда, с важным видом попыхивающий трубкой и лапающий каждую особу женского пола в пределах досягаемости. Ему было плевать на остальных гостей, по большей части фанатов, толпившихся вокруг знаменитостей и рассказывавших им, насколько хорош был их последний фильм/концерт/книга/пластинка. Разговор всегда крутился вокруг одного и того же.

Вся вечеринка — сплошное дерьмо.

О том, чтобы иметь дело с одной из этих гуттаперчевых нимфеток, было даже страшно подумать. Особенно с этой, которая приклеилась к нему намертво.

Оглядываясь по сторонам, он неожиданно вспомнил Даллас и подумал, как бы она выделялась в этой толпе. Настоящая женщина. Пожалуй, таких, как она, красоток он еще никогда не встречал.

Так почему же она до сих пор не принадлежит ему? Куда подевалось все его обаяние? Надо немного поднажать, и она будет его.

Он полез в карман, нашел листок с ее номером и велел Лори Пу вести его к телефону, где бы он мог спокойно поговорить.

Она привела его в кабинет, в котором одна из стен представляла собой аквариум, и с интересом стала ждать.

— Уматывай, — велел он ей, — мне не требуется, чтобы меня держали за руку, когда я буду говорить по телефону.

— Подожду за дверью, — обиделась она.

Он назвал телефонистке номер в Лос-Анджелесе и откинулся в мягком кожаном кресле. Улыбался, слушая гудки в трубке, раздумывая, что бы такое сказать. Только не давить. Просто поболтать, пригласить на концерт, пообещать прислать за ней самолет.

Она сняла трубку и резко произнесла:

— Слушаю.

— Привет, прелестница, — начал он легким тоном, — это Эл. Почему так выходит, что мы никак не можем встретиться?

— Я не могу сейчас говорить, — отрезала она и повесила трубку.

На какое-то мгновение он оторопел, даже обиделся. Затем разозлился. Она бросила трубку! Поверить невозможно! Раньше такого с ним никогда не случалось. Да что она о себе воображает? Ну, красивая, подумаешь, какое дело! Да их сотни, красивых. Вот ведь стерва! Ну, она его достала. А бабам не полагалось доставать Эла. Бабам полагалось всегда быть наготове, под рукой.

Он раздраженно поднялся и вышел из кабинета, отмахнувшись от Лори Пу. Разыскал кинозвезду с кокаином и принял изрядную дозу. Потом заметил Эвана, все еще притулившегося в углу. Он обернулся, обнаружил Лори Пу сразу за спиной и что-то прошептал ей на ухо.

Она выслушала, на лице появилось разочарованное выражение, и она неохотно двинулась в сторону Эвана.

Тут же возник Ван Вельда.

— Все в порядке, Эл? Уединиться не желаешь?

Эл последовал за Ваном и небольшой группой избранных к лифту. С ними были две кинозвезды, мужчина и женщина, и пьяный писатель. Женщина легко пробежала пальцами по его ширинке. Ее личико эльфа сияло. Таким же образом она ублажила и Вана.

Лифт доставил их прямиком в спальню Вана. Комната вся состояла из огромной кровати, зеркал и видеоэкранов. На полу — толстый меховой ковер. Кинозвезда женского пола сбросила с себя одежду и, раскинув ноги, свалилась на ковер. Кинозвезда мужского пола немедленно пустил в ход свой язык.

Ван незаметно привел в действие скрытые камеры. Этот фильм будет достойным пополнением его видеотеки. Потом нажал на кнопку, и на экранах возникли фотографии шести обнаженных девушек.

— Выбирайте любую, — любезно предложил он.

— Мне дайте маленькую мексиканочку, — простонала кинозвезда женского пола. — Она так же талантлива, как хороша?

— И более того, — уверенно ответил Ван.

Эл пригляделся к фотографиям. Две грудастые блондинки, негритянка, мексиканка, уродливая рыжая девица с огромными сиськами и изящная китаянка.

— Мне — рыжую, — заявил Эл. — Сиськи настоящие?

— Разумеется, — обиделся Ван.

Писатель задумчиво потрогал себя.

— Пусть все приходят, — пробормотал он. — Я не могу выбрать.

Ван улыбнулся. Все шло лучше, чем он рассчитывал. Он нажал несколько кнопок, и в спальню вошли девицы.

Рыжая направилась прямо к Элу. Высокая, никак не меньше шести футов ростом, в черных туфлях с перепонкой, чулках в крупную сетку и старомодном поясе с подвязками. Ван знал, что мужчины старше тридцати пяти заводятся при виде чулок и поясов. А поскольку большинство его гостей были именно в этой возрастной категории, он принял меры, чтобы по крайней мере две девицы надели чулки. Сегодня то были рыжая и китаянка.

Рыжая оказалась довольно худой. Это еще больше подчеркивало размер ее грудей, они выдавались вперед, как некое смертельное оружие. Кроме туфель, чулок и пояса на ней был только бюстгальтер из черного меха с отверстиями для сосков.

Увидев ее, Эл не смог удержаться от смеха. Она была точь-в-точь ходячая порнографическая карта.

Хотя сам Ван к наркотикам не прикасался, он впустил в спальню нимфетку с подносом, полным всяких снадобий. Кокаин, травка, даже метадрин для больших любителей.

Эл улыбнулся. Кому бы здесь понравилось, так это близнецам Карлник. Он взял косячок и глубоко затянулся. Потом сел на край гигантской кровати.

Вошедшие девицы молча стояли, ожидая призыва.

Шатаясь, писатель подошел к одной из блондинок и принялся лапать ее.

— Ну, крошка, снимай все!

На ней был алый спортивный костюм с молнией спереди.

— Так помоги же мне, папочка, — проворковала она.

Писатель привалился к ней. Он так нализался, что едва держался на ногах.

Эл взглянул на Вана. Тот, похоже, принимать участия в действе не собирался.

— Которая твоя? — спросил он вроде бы дружески.

— Обо мне не волнуйся, — быстро ответил Ван. — Рита! — Он сделал знак рыжей. — Сними-ка лифчик. Мне кажется, мистер Кинг хочет посмотреть, что ты там прячешь.

Рита повиновалась и выскользнула из бюстгальтера с ловкостью опытной стриптизерки. Воистину, таких громадных сисек Элу видеть еще не приходилось.

Ван отечески улыбнулся.

— Я слышал, у тебя слабость к сиськам, — проговорил он, — а у Риты все свое собственное, а не просто еще одно силиконовое чудо.

Кинозвезда женского пола привстала, чтобы посмотреть, выбрала себе косячок и снова исчезла где-то на полу.

К этому времени все, кроме Вана и Эла, уже разделись. Мексиканочка и китаянка присоединились к барахтающимся на полу кинозвездам Рита, уже голая и в полной боевой готовности, и негритянка в прозрачной рубашке стояли в ожидании сигнала.

Ван сидел на одной стороне кровати, Эл — на другой.

— Не стесняйтесь, приступайте, — предложил Ван, наблюдая за извивающимися на полу телами с воодушевлением дохлой рыбы.

— Рита, помоги мистеру Элу раздеться.

Рита с ее гигантскими протуберанцами нависла над Элом. Он отодвинул ее рукой.

— Ван? Которая же твоя?

Ван пыхнул трубкой.

— Обо мне не беспокойтесь давайте, развлекайтесь.

— А ты будешь наблюдать?

Ван сделал обиженный вид.

— Если вас это беспокоит…

— Беспокоит, и еще как. — Эл встал. Губы его брезгливо сжались. Он показал на других гостей. — Ты зачем нас пригласил? Чтоб устроили тебе шоу на полу?

— Эл, ради Бога, я же для вас старался. Думал, вам понравится…

— Да что ты говоришь? — холодно прервал его Эл. — И готов побиться об заклад, ты все это снимаешь. — Он угрожающе повернулся к Вану: — Я ведь прав, приятель?

Ван неловко поежился.

— Все фильмы с участием моих гостей остаются в моей личной видеотеке.

— Чушь собачья! — зло сказал Эл. — Ты накачиваешь их наркотиками или спиртным, они начинают трахаться. Твоя личная видеотека просто клад, черт бы тебя побрал.

— Если хотите, — быстро предложил Ван, — я могу показать вам любой фильм…

— Господи! — засмеялся Эл, пораженный его наглостью. — Ты никогда не сдаешься, верно?

Все еще стоящая рядом рыжая переступила с ноги на ногу и подмигнула негритянке. По уши накачанная наркотиками чернокожая, которой все обрыдло, не обратила на нее внимания.

— Ты скользкий сукин сын, — заметил Эл, направляясь к лифту — Ты мне и с первого взгляда не понравился, а теперь я вижу, что ты сущее дерьмо.

— Эл, но вечеринка… Я затеял все для вас…

— Ты же даже не знаешь меня. И я вовсе не такой придурок, как ты думаешь. Только порноснимков мне не хватало! — Он повернулся к двум кинозвездам, извивающимся на полу и не обращающим никакого внимания на ругань над их головами.

— И когда ты сообщишь приятные новости этим двум бедолагам? „Эй, послушайте, у меня тут несколько ваших фотографий!" Раз и готово, они у тебя на привязи на всю оставшуюся жизнь. Верно?

— Вы все неправильно поняли, — тупо настаивал Ван.

— Мать твою! Да кому ты мозги пудришь, ты, хрен моржовый?

Он зашел в лифт, и в тот момент, когда закрывались двери, он успел заметить снова возникшую откуда-то снизу кинозвезду женского пола, которая спросила прелестным детским голоском:

— На минет желающих нет?

Глава 33

Даллас проснулась как в тумане. Вроде и не спит уже, но и открыть глаза нет сил. Она долго лежала неподвижно, пока не рассеялся туман и она не смогла собраться с мыслями.

Тут же вспомнила вчерашний вечер. Все прошло гладко. И, слава Богу, уже позади.

Линда на кухне варила кофе.

— Где фотографии? — с беспокойством спросила Даллас.

— Не волнуйся. Негативы в конверте, в любой момент можешь отнести их в банковский сейф. А здесь два комплекта отпечатков. — Линда показала на буфет.

— Ох! Должна тебе признаться, я рада, что все кончилось.

— Она рада, что все кончилось! Хотя с познавательной точки зрения и любопытно. Только подумай, этот старый смешной карлик управляет студией, женат на Дорис Эндрюз и забавы ради играет в такие игры на стороне.

Даллас пожала плечами.

— Если бы я только рассказала тебе, что знаю…

Линда одним глотком прикончила кофе.

— Не надо. Мне мало не кажется. Не думаю, что могу еще что-нибудь переварить. Я и так весь вечер провела, мечтая о дружке Дайамонд. Я, вполне понаторевшая во многих делах тридцатидвухлетняя жительница Нью-Йорка, даже не знала, что существуют мужчины-проститутки. Думаю, мне какой-нибудь пригодился бы.

Даллас не сдержала улыбки.

— Зачем, ради всего святого?

— А ты как думаешь? Сама подумай, лечь в постель с мужчиной, единственной целью которого является доставить тебе удовольствие. Потрясающе! Нет, пойми меня правильно, в койке Пол просто великолепен. Но я иногда думаю, а не здорово было бы хоть разок думать только о себе? Просто лежать, отдавать указания и даже в голове не держать, как ему там, хорошо или плохо. Чистое блаженство! Я вдруг поняла, почему проститутки пользуются таким спросом. Ты только представь себе, как ты потребуешь от мужа или любовника, чтобы он занимался оральным сексом в течение четырех часов. Да он тебя засмеет. А мужчина-проститутка — тут можно получить безграничное удовольствие.

— Ты всегда можешь купить себе один из этих вибрирующих языков, которые разрекламированы в грязных журналах и газетенках.

— Даллас! Ничего ты не понимаешь! Не нужен мне вибратор. Я хочу мужика, целиком. Слушай, сколько это, по-твоему, может стоить?

— Ты что, серьезно?

— А почему бы и нет? Когда я ходила к психоаналитику, он велел мне никогда не сдерживать себя. „Испытай все лучшее в жизни", так он учил.

— Так отчего ты к нему больше не ходишь?

— Он, понимаешь, хотел, чтобы я набиралась опыта с его помощью. Размахивал своим членом перед моим носом прямо во время приема, за который я платила пятьдесят долларов! А ему около восьмидесяти, лысый как коленка. Надеюсь, ты понимаешь, почему я отказалась от сеансов.

Даллас поднесла к губам чашку с кофе.

— Я… если честно, то не понимаю.

— То есть?

— Не понимаю, почему люди, ну как бы это сказать, так помешаны на сексе. И можешь мне поверить, Линда, мужиков у меня было предостаточно. Лысые, старые, молодые, богатые. Всякие. И знаешь, все это ничего не значило. Если мне никогда больше не придется лечь в постель еще с одним мужиком, я ничуть не огорчусь. Секс меня не заводит, наоборот, расхолаживает.

Линда согласно кивнула.

— Я могу тебя понять. Господи, да ты мне достаточно рассказала, чтобы понять твои проблемы. — Она призадумалась. — Тебе бы не помешало сходить к психоаналитику, он бы разъяснил, что к чему. И еще тебе нужен потрясающий парень в постели, и еще тебе нужна любовь.

— Я думала о Коди…

— Тот агент, о котором ты рассказывала?

— Да. Он так добр ко мне. Он очень мил, и я вижу, что ему хотелось бы переспать со мной.

— А ты его любишь?

Даллас с горечью рассмеялась.

— Что такое любовь, Линда? Это не по моей части.

— Не говори ерунды…

— Да нет, я ведь уверена. Мне нравится Коди. Наверное, я его уважаю…

— И скрипишь зубами от одной мысли лечь с ним в постель. Так?

— Так.

— Тогда и думать забудь. Если тебе что и нужно, так это крепко влюбиться. — Линда налила еще чашку кофе. — Я собираюсь выступить с довольно диким предложением. Ты можешь решить, что у меня крыша поехала, но не торопись отказываться. Ты большую часть своей жизни обслуживала мужиков и старалась при этом, чтобы они свое получили именно тем способом, каким им самим хочется. Любое извращение годится, верно?

Даллас кивнула.

— Тогда кто, как не ты, — продолжала Линда, — может оценить старания мужчины-проститутки? Для меня — это роскошь, для тебя — необходимость.

— Ой, нет, я не думаю…

— Подожди. Сначала подумай. Что ты теряешь? На данный момент ты секс ненавидишь. Но как девушка разумная, понимаешь, что это противоестественно. Так вылечись. Найди себе то, что нравится. Найди себе парня, который доставит удовольствие тебе.

Они немного посидели молча, переваривая слова Линды.

— А ты знаешь, — продолжила Линда, — что в случае сенсуальной терапии надо платить партнерам за то, что они доставили тебе удовольствие? Чтобы с тобой такого не было, это надо вылечить. Могу признаться, что для меня секс — одно из самых больших удовольствий в жизни, а поскольку ты моя подруга, я хочу, чтобы и ты этого не упустила. Ты такая молодая и прелестная. Да что это я разговорилась? Дай мне сигарету, тогда я заткнусь.

Даллас молча протянула ей сигарету, другую взяла себе, хотя она обычно не курила.

— Не такая уж плохая мысль, Линда, — призналась она наконец. — В ней что-то есть. Бывало, очень редко, когда мне казалось, что секс может быть приятен…

— Чудесно! По крайней мере, ты понимаешь, о чем я говорю. Дотрагиваться друг до друга, ощущать, отдаваться наслаждению. Ничего лучше не бывает.

— Возможно, в клинике сексуальной терапии…

— Вовсе не нужно. Зачем тебе, чтобы все знали твои тайны? Ты скоро будешь знаменитой, звезды на телевидении возникают за один вечер. Именно поэтому я и предлагаю пригласить мужчину-проститутку. Например, приятеля Дайамонд. Никто и знать не будет. И ему ничего о тебе знать не надо, его единственная задача — ублажить тебя. А в клинике тебя начнут проверять, как в ФБР!

Неожиданно Даллас рассмеялась.

— Честно, Линда, ты только представь себе. Я — и плачу за секс! Это надо же!

— Подумаешь, и более странные вещи случались. Кстати, думаю, тебе пора одеться и отвезти негативы в банк.

Даллас загасила свою едва раскуренную сигарету.

— Слушаюсь, босс. — Она встала, подошла к окну и выглянула. День выдался солнечный, типичный для Калифорнии. — Линда, а тебе обязательно сегодня уезжать?

Линда допила кофе, вскользь подумала о Поле. Поняла вдруг, что он даже не удосужился позвонить.

— Пожалуй, нет.

— Дивно. Позвоню Коди, скажу, что я вернулась. Пусть поведет нас обедать. Я хочу тебя с ним познакомить. Он тебе понравится, я уверена.

Наблюдая за Даллас, Линда не могла не удивляться, как она меняется. Когда они встретились в первый раз, она была отстраненной и холодной. Правда, Линда теперь знала почему, но все равно было так приятно наблюдать рождение нового, мягкого, сердечного человека.

— У меня примерка в студии в половине третьего, — говорила между тем Даллас, — и, может, потом мы сможем съездить на пляж. Если завтра не начнутся съемки, все здесь тебе покажу. И после турне сможешь сюда приехать, пожить пару недель или месяц, сколько захочешь. Если тебе не очень неудобно спать на диване.

— Очень удобно. Может, я и поймаю тебя на слове. Почему-то я не жду, что Пол пригласит меня с собой в Лондон. Скажи, я не забыла тебе наказать никогда не связываться с женатым мужчиной?

— Ладно, остановись, я теперь мечтаю только о мужчине легкого поведения.

Набирая номер Коди, Даллас чувствовала неловкость. Снова ложь. Господи, как бы ей хотелось не лгать Коди!

Он снял трубку на четвертом звонке.

— Коди Хиллз у телефона.

— Даллас у телефона, — ответила она, шутливо передразнивая его деловую манеру говорить.

— А, ты вернулась. — Голос был тусклым.

— Какой энтузиазм! Я — твоя звезда. А ты мне — „Ты вернулась".

Он поколебался, потом сказал:

— Извини, все утро — деловые разговоры. У тебя все в порядке?

— В идеальном. Я со всем разобралась. Послушай, а разве я не заслужила приглашения на обед? Тут со мной моя подруга Линда, мне бы хотелось тебя с ней познакомить.

— Я должен посмотреть новое помещение для офиса.

— Чудесно. Мы пойдем с тобой. Где встретимся?

Он неохотно назвал ей адрес. Повесил трубку, пошел в ванную комнату и проглотил несколько желудочных таблеток. Что-то его старая язва разыгралась.

Он злился, что не сумел скрыть свое раздражение. Пожалуй, раздражение — не то слово. Скорее, ревность. И, Бог мой, это же надо быть таким козлом, чтобы ревновать клиентку. Если не поостережется, он может себя выдать. „Что это за оргия была в твоем доме?" Блин! Ее личная жизнь — не его собачье дело. Если у него хватает ума.

Вот такой линии он и будет держаться. Вдруг ему в голову пришла толковая идея, и Коди быстро взял телефонную трубку.

Спрятав негативы в банковский сейф, они решили, что у них есть время походить по магазинам. Пошли вниз по Родео-драйв, разглядывая витрины. Линда прикупила индейский браслет из слоновой кости и такую же подвеску.

— Очень идет к твоим волосам, — заверила ее Даллас. — Если бы у нас было время, мы могли бы поехать в Палм-Спрингс и посетить индейскую резервацию. У них магазинчик прямо на вершине горы, там продают украшения из серебра и бирюзы, которые сами делают. Мне бы очень хотелось поехать.

— И мне. Представить себе не могу, почему я раньше сюда не приезжала. Тоже мне американка. Америку толком и не видела.

— Посмотришь во время турне.

— Ну да. Гостиничные номера. Лимузины. Концертные залы. Скучные вечеринки, где все прямо виснут на Эле. Да, я тебе не говорила, что его сын теперь с нами? Бедняга. Мне его жаль. Прыщавый подросток, который совершенно заворожен своим отцом, а Эл, верный себе, подсовывает ему безобразных проституток.

— А где его жена?

— Думаю, что ее без сопровождающего из дома не выпускают. Вообще никто не знает точно, существует ли она. Эл — эгоист и сукин сын.

— Похоже, ты от него не в восторге?

— Я его вижу насквозь.

— У такого мужчины должны быть колоссальные проблемы.

— У него только одно колоссальное — его член. И можешь не сомневаться, он делает все, чтобы никто об этом не забывал, включая каждую проходящую мимо женщину.

— Так он не изменился?

Линда расхохоталась.

— Эл? Изменился? С чего бы это?

Даллас сменила тему, но продолжала думать об Эле. В какое же неудачное время он позвонил! Что еще она могла сказать ему, когда Лу Марголис стоял рядом? Да и вообще, о чем разговаривать? Привет. Как поживаешь? До свидания.

Она вспомнила, как он обнимал ее во время танца в Монте-Карло.

Она вспомнила, как билось ее сердце, когда он смотрел на нее. Когда его карие глаза оглядывали ее с ног до головы.

Она вспомнила, как они перебрасывались шутками. Пустая болтовня с сексуальным подтекстом.

И ее тело отозвалось только на одни мысли о нем. Шагая по Родео-драйв, она ощутила сильное сексуальное возбуждение. Такое сильное, что сама удивилась. Как с Бартом Кейесом, в зоопарке. И пару раз с Бобби. И вот теперь.

Может, Линда и права. Может, ей нужен мужчина, думающий только о ее удовольствии. Или Коди, если, конечно, она сможет испытывать такое чувство по отношению к Коди.

Они подошли к машине. Даллас села за руль. Она запретила себе думать об Эле и постаралась сосредоточиться на том, что говорит Линда. Эл Кинг, с ним не стоит связываться. Даже она это понимала.

Коди заметил машину с Даллас за рулем и помахал рукой, указывая на стоянку рядом со зданием. Потом повернулся к скромно стоящей рядом Ирэн. Ирэн и была той, озарившей его гениальной мыслью, вернее, не Ирэн, а Эвелин, но у той возникли какие-то проблемы с матерью, и она не смогла с ним встретиться. Ирэн, вторая по рангу в его списке, и выглядела как экземпляр второго сорта. Он не видел ее несколько недель, и за это время она умудрилась набрать десяток фунтов. И почему это он раньше не замечал, что она такая волосатая? Два года с ней встречался и никогда не замечал, что у нее пробиваются усики. Вот ноги у нее что надо, правда, коротковаты, но вполне приличные.

— Приятно снова тебя видеть, Коди, — приветствовала его Ирэн. — Я все удивлялась, что это ты не звонишь.

— Я же тебе говорил, уходил из агентства, и все такое, дел было невпроворот. Но я рад, что ты смогла со мной сегодня пообедать.

Она сжала его руку.

— Я по тебе соскучилась. Когда я увижу тебя… — она выдержала многозначительную паузу, — по-настоящему?

Он попытался прикинуть, а не повлияют ли на их довольно бурную эротическую жизнь усики и лишние десять фунтов. И решил, что, скорее всего, повлияют.

— Понятия не имею. Работа, работа, работа… сама знаешь, как это бывает.

— О, я знаю, знаю. Можешь мне не говорить. Только на этой неделе мой босс…

— Вот они, — перебил ее Коди и, как обычно, обомлел при виде Даллас. Она была необычайно, потрясающе красивой женщиной. Она шла к нему изящной походкой леопарда, длинные волосы развевались, на мгновение закрывая лицо. Прекрасные линии тела подчеркивала прозрачная шелковая блузка, заправленная в белые джинсы. Он почти не обратил внимания на идущую рядом с ней женщину, рядом с Даллас все меркли.

— Привет, — сказала она, обнимая его и целуя, — говорила же, что отлучусь только на минутку. Познакомься с Линдой. Она несколько дней поживет у меня.

Он улыбнулся Линде, мрачно пытаясь догадаться, принимала ли она участие во вчерашней оргии.

Ирэн выступила вперед.

— Меня зовут Ирэн Ньюмен, — официально возвестила она, пожав Даллас руку. — Но не родственница Пола. — Она хихикнула. — Рада с вами познакомиться, Коди мне рассказывал, какой чудесный он организовал для вас контракт. Если я могу чем-нибудь помочь, не стесняйтесь, скажите. Коди говорил, что вы здесь раньше не бывали. Я знаю, что он снял для вас дом, но ведь есть вещи, ну там парикмахерская, спортивный зал, и все такое. Да, и я знаю чудное местечко, где можно купить спортивную одежду со скидкой. Если хотите, я могу…

У Коди челюсть отвисла от изумления. Ирэн — и говорит. Похоже, она сегодня задалась целью его удивлять.

Они осмотрели помещение для офиса, причем тараторила только одна Ирэн.

— Как тебе? — спросил Коди Даллас.

— Замечательно! — ответила Ирэн. — Ты уже завтра можешь перебраться, Коди. Все, что нужно, это письменный стол и хорошее кресло. Кстати, о креслах, я знаю одно место на Фэйрфакс…

Даллас беспомощно пожала плечами.

Когда они спустились в лифте, она отвела Коди в сторону.

— Я думаю, мы отменим обед. Я ведь не знала, что у тебя свидание. Почему ты не сказал?

— Это не важно, она просто… как это… старый друг. Ладно, чего там, давай пообедаем.

Даллас взглянула на часы.

— Да нет, в самом деле, у меня нет времени. Мне к двум на студию. Мы с Линдой где-нибудь по-быстрому перекусим.

Он кивнул с несчастным видом. Какая же дурацкая это оказалась идея насчет Ирэн.

— Тогда я позвоню позже.

— Чудесно. — Она одарила его ослепительной улыбкой. — Может быть, мы пораньше поужинаем.

— Право, не знаю, буду ли я свободен. — Ему хотелось лягнуть себя самого за то, что он такой мелочный и глупый, но справиться с собой он не мог.

Она казалась разочарованной.

— Но я попытаюсь, — добавил он неуклюже.

— Попытайся, — ответила она с понимающей улыбкой.

Глава 34

Берни видел эту пару девчонок в каждом городе, который они посетили. Сначала они были для него только лицами в огромной толпе орущих девиц, теснившихся у входа в гостиницу и около сцены. Только в Чикаго он вдруг осознал, что они следуют за Элом по всей стране. Молоденькие, но обе дурнушки.

Он подошел к ним и узнал, как их зовут. Черт возьми, вот поклонницы так поклонницы. Прессе понравится. Он даст им несколько лишних билетов, какие-нибудь сувенирные программки. Майку или что-нибудь еще.

Толстой, Плам, было девятнадцать, и размерами она превосходила самого Берни.

Глория, наоборот, напоминала скелет. Шестнадцать лет, крашеные лохмы и забавная заостренная мордочка.

Они пришли в восторг от того, что их наконец заметили. Плам сообщила Берни, что они собрали все свои сбережения, бросили работу, и все только ради того, чтобы быть поближе к Элу. Иногда они добирались автостопом, иногда поездом. Чтобы попасть из Чикаго в Майами, им пришлось потратиться на самолет.

— Ну, девочки, сегодня вам повезло, — заявил Берни. — Приходите около шести, и я познакомлю вас с самим великим человеком. Как это вам?

— Я сейчас в обморок грохнусь, — взвизгнула Глория, — просто грохнусь на пол, и все тут!

— А билеты на сегодня вы нам дадите? — спросила предусмотрительная Плам.

— Конечно, — заверил ее Берни. — Вы хотите сказать, что вы тащились в такую даль, не имея билетов?

— Да были у нас билеты. Только жрать-то что-то нужно, так что мы маленько зеленых на своих заработали, а пойдем по вашим.

Берни пожал плечами.

— Смотря от чего вы тащитесь.

Глория захихикала.

— Я — так от Эла тащусь. Как гляну, ноги как студень, правда. Даже если я не под кайфом, все равно. Он выворачивает меня наизнанку! Никто другой так не может, особенно если я не ширялась. — Она крепко схватила Берни за руку. — Ты его знаешь, чувак, скажи ему, если он хочет уйти в такой улет, что мозги наружу… — Она замолчала, поскребла взлохмаченную голову, глаза покрылись пеленой, и она едва не упала.

— Она просто голодная, — сурово объяснила Плам. — Мы последний раз ели в самолете. Знали бы вы, каким дерьмом нас там кормили! Я б такое и кошке не дала.

Берни полез в карман и, отсчитав пять долларов, протянул их Плам.

— Поешьте, умойтесь, приведите себя в порядок. Чтоб выглядели пристойно, там будут фотографы.

— На пять долларов мы должны поесть, вымыться и привести себя в порядок? Вы что, сдурели?

— Значит, не ешьте. Хотите встретиться с Элом, будьте здесь к шести.

Плам скорчила гримасу.

— Дешевка.

Ожившая вдруг Глория пробормотала:

— Я могу сделать так, что и у мартышки глаза на лоб полезут. — И снова отключилась.

Берни отслюнил еще пять долларов.

— Купи ей кусок мяса, а то она на человека не похожа. — Он повернулся, собираясь уйти.

— Не забудьте про билеты, — крикнула ему вслед Плам.

Большую часть дня Эл проспал. Проснулся в пять, решил, что ему нужна женщина, и Пол выследил и привел к нему рыжую Риту с огромной грудью.

— Не говорите Вану, что я здесь, — умоляла она, — он бы не разрешил. Я обязана работать только на него.

— Ты профессионалка? — спросил Эл.

— Конечно, нет. Я манекенщица. Ван платит мне, и очень щедро, и я иногда оказываю ему маленькие услуги.

— Раздвинь ноги, — грубо приказал Эл. — Хочу убедиться, что у тебя там камера не спрятана.

Ей шутка явно не понравилась. Но обслужила она его умело и ушла, а он остался, полный отвращения к самому себе.

Он вовсе не приветствовал идею Берни насчет фотографирования с двумя фанатками, которые таскались за ним по всей стране. Но Берни настаивал. Подобная история наверняка обойдет все газеты, да и такие журналы, как „Тайм" и „Пипл", тоже могут заинтересоваться.

Плам и Глория явились ровно в шесть в полной боевой готовности. Берни мог бы поклясться, что на его деньги Плам купила Глории наркотики, потому что из зомби она превратилась в подобие человека.

Плам казалась еще толще в голубых джинсах и атласном пиджаке, а Глория еще худее в красных чулках на ногах-палочках и объемистом свитере.

Они лезли к Элу, как пара возбужденных щенков, а затворы фотоаппаратов все щелкали и щелкали. Он улыбался, шутил, обнимал их, подарил им фотографии с надписью.

Блицы продолжали сверкать.

Глория прошептала ему на ухо:

— Я бы хотела проглотить твой член целиком, прямо в желудок попадет.

Эл мягко оттолкнул ее, высвободился из цепких рук Плам.

— Кончайте, ребята, — велел он фотографам.

— Блеск! — восхитился Берни. — Завтра везде напечатают, во всем мире.

— Убери их, — прошипел Эл. — Мне надо думать о концерте.

Когда он вышел на сцену, все отошло куда-то в сторону. Ничто не имело значения: проблемы с Эваном, скука, Эдна, Даллас. Все исчезло, как только зазвучала музыка. Он начал с „Блюз фанк рока", затем спел „Возьми на память", обе песни его собственного сочинения. Потом стал петь попурри из репертуара его любимых певцов: „Будем вместе" Эла Грина, „Могу понять" Бобби Уомэка, „Полуночный гуляка" Уинстона Пиккетта, „Ты — мое солнце" Стива Уандера. Закончил он песней Исаака Хайеса „Никогда не говори „прощай".

Публика млела. Она была бы в восторге, встань он на голову и просвисти „Дикси".

Это случилось, когда он допевал „Случайную любовь". Взрыв заглушила музыка, и только люди в непосредственной близости от него его услышали. Но поскольку двоих или троих из них разнесло в клочья, паника и хаос начались через несколько секунд.

Мгновение назад Эл стоял на сцене, пел, выворачиваясь наизнанку, под визг восторженной публики, и вот уже Люк и Пол волокут его со сцены, а внизу, в зале, творится что-то невообразимое.

Маленькую бомбу подложили под кресло. Она убила двоих, искалечила семерых, нанесла раны еще пятнадцати. К тому времени, когда охране и полиции удалось унять панику, еще пятерых задавили насмерть в толпе, устремившейся к выходу. Пятьдесят восемь человек получили травмы разной степени, а сотни были в шоковом состоянии.

Этот концерт Эла Кинга многие не забудут никогда.

Зачем? Все задавали себе этот вопрос. Как можно быть таким уродом и дегенератом, чтобы убивать ни в чем не повинных людей?

Если бы встал мужчина с пистолетом и пристрелил Эла Кинга, это можно было бы понять. В конце концов, любая знаменитость, будь то общественный деятель, политик или рок-звезда, сознают, что на них в любой момент может быть совершено покушение. Такова была оборотная сторона успеха в те пропитанные завистью шестидесятые и семидесятые.

Но калечить и ранить обычных людей…

Погибли две семнадцатилетние девочки. У мальчишки оторвало ногу. У женщины — ступню. Этот список кошмаров казался бесконечным.

Берни вспомнил спокойный, безликий голос в трубке, и его передернуло.

К счастью, он сообщил об угрозах в полицию. Но ведь именно в Чикаго никто не звонил, не угрожал.

Полиция долго его расспрашивала. Они забрали все письма Элу, в которых содержались угрозы и поношения. Они допрашивали всех, кто работал с Элом в этом турне. Они даже допросили самого Эла.

Когда все закончилось, было уже четыре утра, и Берни совсем вымотался. Он свалился на постель в своем гостиничном номере, не имея даже сил раздеться. Пошли они все на хрен. Он должен поспать. На следующее утро ему придется отбиваться от прессы всего мира. Он уже переговорил по телефону с зарубежными агентствами новостей. Вот это реклама… Кому это понадобилось? Тут может быть два исхода: будет еще больший успех или турне придется прервать. Люди, они странные, и если их напугать… Господи, да что же это такое? Он глотнул из стоящей у кровати бутылки и снова откинулся на подушки. Ему показалось, что он закрыл глаза всего на минуту, потому что тут же зазвонил телефон. Он схватил трубку.

— Берни Сантэн слушает, — сказал он поспешно.

— Говорил ведь я тебе, — прошептал голос, — предупреждал. Я давал тебе шанс заставить его прекратить эту похабщину. Господь накажет грешников. Это только начало.

На том конце положили трубку.

Берни устало протер глаза и позвонил в полицию. Почему этот маньяк, кто бы он ни был, выбрал его, чтобы исповедоваться?

Эл никак не мог заснуть. Если бы не он, ничего бы не случилось. Если бы не его концерт, не собралась бы толпа, не подложили бы бомбу, и эти люди не были бы убиты или изувечены.

Однажды, в самом начале его карьеры, случилась ужасная вещь. Когда он поздно ночью уезжал из театра, какая-то девушка попала под колеса его машины. Она выжила, но осталась калекой на всю жизнь. Не он сидел за рулем, так что и вина была не его. Но он никогда не мог этого забыть и все эти годы посылал девушке деньги и подарки. Откупался. Странно, но он почему-то испытывал чувство вины за то, что у него всего так много. Но, знает Бог, он ведь и надрывался. Сколько сил он терял на каждом концерте. Тяжелая физическая работа. Рыть канавы легче.

Подумал, не позвонить ли Эдне и не сообщить, что у него все в порядке. Новости уже, вероятно, достигли Англии. Только вряд ли она волнуется. Ее заботит один лишь Эван.

Эван спал где-то в своем номере. Слава Богу, он накануне вечером на концерт не пошел. Пол хорошо сообразил, что незачем Эвану жить в его люксе. На него все сразу так навалилось, что мальчишка действовал Элу на нервы. Сейчас стало полегче. Он давал Эвану деньги и предлагал развлекаться по своему усмотрению. Эван не возражал.

Более того, Эвану это нравилось. Он уже скопил сто шестьдесят долларов из тех, что давал ему отец. Так что мог свободно покупать журналы с голыми девочками и сладости, а потом сидеть в своей комнате и наслаждаться. Он включал цветной телевизор и вообще почти никуда не выходил. Никто его не беспокоил. Иногда звонил Эл по внутреннему телефону и предлагал зайти. Но у Эвана всегда был наготове повод отказаться.

Он смотрел старый фильм, когда его вдруг прервали новостями насчет взрыва бомбы. В голове мелькнула леденящая душу надежда — а вдруг и его отец погиб. Но где уж там. Замерев, он слушал отчет о происшествии. Ему захотелось посмотреть самому. Эван вышел из гостиницы, взял такси и поехал на стадион.

Но близко его не подпустили, все вокруг было запружено пожарными машинами и машинами „скорой помощи". Вдруг, вспомнив про Нелли, он попытался пробраться поближе, но его оттолкнули вместе с остальными зеваками. Странно, но в толпе царило веселье. Улыбающиеся, оживленные лица, желающие посмотреть на чужую беду. Кругом бродили телевизионщики, подсовывая людям микрофоны.

— Зачем вы сюда пришли? — спросила девушка-репортер женщину с ребенком.

— Да тут почище, чем по телевизору, — засмеялась женщина, — вроде настоящей драмы, понимаете? Не хотела пропустить.

— А вы были на концерте?

— Не, я подошла, когда услыхала про это по телику.

Эван понял, что увидеть ничего не удастся. Он оглянулся в поисках такси, но такси поблизости не было. Он не знал, как же теперь доберется до гостиницы, но зашагал, сгорбив плечи под джинсовой курткой и проклиная себя за то, что умудрился пропустить единственный концерт, на котором произошло что-то стоящее.

Он не увидел идущую за ним группу мальчишек его возраста. Он заметил их, только когда они его догнали и окружили, выкрикивая оскорбления. Он вынужден был остановиться. Страх охватил его.

— Эй, говнюк! — прокричал тот, кто был выше всех ростом. — У тебя есть деньги, дорогой? — Все засмеялись и сгрудились плотнее.

— Ч-ч-что? — спросил, заикаясь, Эван.

— Зелененькие такие, задница. Давай сюда и поживее!

Дрожа от ужаса, Эван порылся по карманам, выудил какую-то мелочь и протянул ее парню.

— Ха! Пятьдесят гребаных центов! Ничего себе, богатого мы себе отыскали козлика!

Эван быстро подумал о ста шестидесяти долларах купюрами по двадцатке, засунутых в задний карман брюк. До них они не должны добраться.

— У меня больше нет денег, — пробормотал он прерывающимся голосом.

— Что это у тебя за акцент, задница? — спросил вожак. — Ты че, иностранец? Черт! Слушай сюда, козел…

— Легавые! — крикнул один из парней, и внезапно все они растворились в ночи, как будто их никогда и не было.

Вздохнув с облегчением, Эван побежал к едущей мимо патрульной машине. Он сказал полицейским, кто он, где остановился и что случилось.

Они отругали его за то, что ходит один по ночам, посадили в машину и отвезли в гостиницу.

В благодарность Эван пообещал уговорить Эла встретиться с ними и их женами на следующее утро. Как он это сможет сделать, он не имел ни малейшего представления.

В безопасности своего гостиничного номера он улегся в постель, сложив сто шестьдесят долларов аккуратной стопкой на прикроватном столике, и снова пережил всю сцену. Внезапно он показался себе героем. Он им не уступил. Поскорее бы рассказать обо всем Нелли. Может, тогда он ей понравится. Может, они смогут пойти куда-нибудь вместе?

Эван заснул, и ему приснилось, что он — Эл Кинг. Еще более яркая звезда, чем оригинал.

Когда на следующее утро Эл узнал о приключении Эвана, он разъярился, и это еще мягко сказано. Он попозировал вместе с полицейскими и их женами, потому что больше ничего не оставалось. Но нужно ему это было, как рыбке зонтик. Столько всяких дел. Съездить в больницу и навестить пострадавших. Дать интервью, чтобы ублажить прессу. Выступить по телевизору.

В гостинице появилась Марджори Картер со своей командой. Профессионалка до мозга костей. Интервью будет интересно всем. Что он чувствует по этому поводу? Что будет делать? Изменились ли его планы в связи с этой трагедией?

Ни она, ни он не вспомнили о вечере, проведенном вместе. Оба были изысканно вежливы.

Из уважения к жертвам следующий концерт отменили, но Эл пообещал, что вернется сюда в ближайшем будущем с новой программой. „Но если честно, — сказал он себе, — ноги моей никогда не будет в этом Чикаго".

Он призвал Эвана пред свои светлые очи. Зачем тот потащился на стадион? Отчего, как последний дурак, пошел пешком по улицам ночью? Разве он не понимает, что его могли убить"?

Эван охотно каялся. Он поехал, так как беспокоился за Эла. Он просто хотел убедиться, что все в порядке.

Эл ощутил прилив теплого чувства к парнишке. Не такой уж он никчемный мальчишка, как оказалось.

Ван Вельда прислал длинное, слезливое письмо с сожалениями, что такое безобразие произошло именно в Чикаго. Казалось, он забыл все оскорбления, которыми осыпал его Эл на вечеринке. „Пожалуйста, приезжайте и поживите с нами", — умолял он.

Эл швырнул письмо в мусорную корзину.

Позвонила Эдна. Она была почти в истерике. Эл успокоил ее, уверил, что и он, и Эван в порядке. Постарался убедить, что больше никакой опасности нет, мысленно надеясь, что это соответствует действительности.

К шести часам вся команда Эла Кинга была уже на борту его личного самолета. Никто из них не пожалел, что улетает.

Глава 35

Даллас работала над фильмом „Женщина — творение мужчины" уже неделю, и дела шли прекрасно.

Съемочная группа относилась к ней дружески. Режиссер, которого звали Чак, был молод, симпатичен и умен. Жена его, поразительно красивая негритянка Кики, работала костюмером, и от некоторых ее костюмов для Даллас глаз нельзя было оторвать.

Коди приезжал каждый день и водил ее обедать. Казалось, его недавнее странное отношение прошло без следа. Даллас решила, что он, скорее всего, тогда поссорился со своей девушкой. Она удивилась, что в тот день он появился с Ирэн. Как ни странно, она почему-то не подозревала, что у него есть своя жизнь, не связанная с ней. Его неожиданное появление с приятельницей повергло ее в изумление. Она пожаловалась Линде.

— Слушай, — сказала ей Линда, — он нормальный парень. А ты что думаешь? Что он дрочит в туалете?

— Вообще об этом не думала.

— А надо бы. Он милый. У него, наверное, полно подружек.

— Но я… А, черт, проехали.

Ей не хотелось обсуждать любовную жизнь Коди. Ей не хотелось признаваться, но ее раздосадовало, что он не дожидается ее где-нибудь в сторонке. Более того, ведь она предлагала ему себя. И как это он там сказал, разумеется, очень вежливо, что он не хочет осложнять их деловые отношения? Прекрасно. Единственный мужчина, с которым она готова переспать, сам от этого отказывается.

Все чаще и чаще она подумывала, а не позвонить ли Дайамонд и попросить ее прислать своего дружка. Что Даллас теряет? Может, ей и понравится. Во всяком случае, попробовать стоит…

Линда уехала. Рванула сразу же, как услышала о взрыве бомбы в Чикаго. Ей хотелось быть вместе с Полом, все-таки она его любовница. Как фотограф, она пребывала в отчаянии, что пропустила такое событие.

Даллас не могла не думать о том, что может чувствовать в этой ситуации Эл. Она даже попыталась дозвониться до него в Чикаго, чтобы выразить соболезнование, но он уже уехал из гостиницы.

И каждый раз, когда она думала об Эле, ее волной охватывало возбуждение. Это раздражало, она предпочитала считать, что владеет собой.

Лу Марголис с той ночи с Дайамонд не претендовал на ее внимание. Она видела его всего раз, когда он явился на озвучивание снятого за неделю материала. Он ей едва кивнул. Она с содроганием думала о встрече с ним, знала, что рано или поздно это произойдет, но все же лучше позже, чем раньше.

Тем временем она вкладывала все силы в работу, очень старалась и получала от этого колоссальное удовольствие.

Коди внимательно следил за развитием событий. Сериал получался даже лучше, чем он надеялся. От Даллас просто исходило сияние, и на пленке она получалась великолепно.

Он решил подавить свои чувства и снова посвятить всего себя ее карьере. Она относилась к нему тепло и доверчиво. Возможно, тот вечер был случайностью. Каждый время от времени сходит с ума.

После неудачного обеда Ирэн названивала ему постоянно. Он же знал, что между ними все кончено. Она что, слепая?

Она прислала ему пару связанных ею красных носков и, когда это не принесло желаемого результата, еще одну, на этот раз голубых, с его инициалами.

Он послал ей цветок в горшке с запиской: „Прости".

Она приехала к нему и намалевала слово „подонок" красной губной помадой на его входной двери. Он знал, что это ее рук дело. У кого еще хватит ума до сих пор красить губы такой помадой?

Новый офис Коди нравился. Он купил антикварный стол, вращающееся кресло, обтянутое кожей, и нанял шестидесятилетнюю секретаршу с выдающимися вперед зубами. Так они и сидели там, уставившись на телефон и ожидая, что он зазвонит. Но он молчал.

Нельзя в одно мгновение стать популярным агентом. Придется посуетиться. Люди должны знать, что могут им располагать. Возможно, они считают, что у него уже дел по горло.

А пока он читал сценарии и романы. Он искал материал для фильма с Даллас. Это должен быть шедевр. „Женщина — творение мужчины" только начало.

В субботу Даллас целый день снималась на натуре. В основном на пляже, и день выдался как по заказу. Кики придумала для нее потрясный купальник. Полоски белой кожи, обмотанные вокруг тела.

— Странненький у меня получится загар! — пошутила Даллас, когда Коди приехал днем.

— Ты выглядишь замечательно, — восторгался он, — жаль только, что такая уродина!

— Отчего бы вам не заткнуться, мистер Хиллз? А я-то собиралась пригласить вас на ужин и смотреть, как вы жарите на гриле мясо, которое я куплю, нет, лучше вы сами и купите. Что ты об этом думаешь? Вечер в моем доме?

— Что мне нравится в твоих приглашениях, так это то, что расплачиваться почему-то всегда приходится мне.

— Ладно, я заплачу за мясо. Вот только не знаю, как выбрать время, чтобы зайти в магазин.

Он слегка поцеловал ее в щеку.

— Не могу я, прекрасная моя клиентка. У моей мамочки есть сестра, она приехала в гости из города Кливленда, и она не переживет, если ее племянник, знаменитый голливудский агент, не придет и не расскажет ей всю подноготную про Джона Уэйна и Дорис Дей.

— Джона Уэйна и Дорис Дей?

— Я же сказал, она из Кливленда. О других звездах они там и слыхом не слыхивали. Не считая Лесси и Рин Тин Тина.

— Рин Тин кого?

— Не заставляй меня чувствовать себя стариком, мне только двадцать восемь.

— И ты очень привлекателен.

Ассистент позвал Даллас на съемочную площадку.

Коди остался понаблюдать за ней. По правде говоря, он глаз не мог от нее отвести. Ни один мужик не сможет. Два дубля, и она снова вернулась к нему.

— Значит, сегодня никакого ужина? Променял меня на старушку из Кливленда?

Он вздохнул.

— Я тебе еще в начале недели говорил, что в этот вечер буду занят. Я бы позвал тебя с собой, но они нас поженят до конца ужина! Знаешь что, можно, я заеду позже?

— Нет уж. Мне лучше лечь пораньше. Я порядком вымоталась.

— Тогда давай жарить мясо завтра. Можно позвать Чака и Кики.

— Замечательно! — Она радостно улыбнулась. Но на самом деле никакой радости не испытывала. Скорее наоборот, была разочарована, чувствовала себя одинокой. Однако ей не хотелось, чтобы Коди об этом догадался. Если он узнает, то отменит ужин с матерью, и могут возникнуть семейные проблемы. Так что она еще раз улыбнулась, сказала, что не возражает, и продолжала шутить и смеяться.

Возможно, ей действительно стоит лечь спать пораньше. Она работала как каторжная. Рано вставала, валилась в постель поздно, совсем без сил.

Ничего не получится. Слишком она взвинчена, не уснуть. Ей нужен кто-нибудь… что-нибудь.

Она поняла, что именно сегодня попробует позвонить приятелю Дайамонд.

Глава 36

Толпы собирались каждый вечер. И в Нашвилле, и в Мемфисе. А здесь, в „Колизее" в Хьюстоне, штат Техас, казалось, они еще больше, чем обычно.

Если раньше Эл Кинг был просто звездой, теперь он превратился в идола.

— Эл — король! Эл — король! Эл — король! — скандировала снаружи толпа людей, не сумевших достать билеты.

Взрыв в Чикаго вызвал совершенно неожиданную реакцию. И Берни, и Пол беспокоились, что инцидент отпугнет зрителей, что многие сдадут билеты. Ничего подобного не случилось. Теперь билет на концерт Эла Кинга превратился в золотой самородок. Надо было радоваться, но Эл испытывал беспокойство. Так много людей, и все чего-то ждут от него. Он чувствовал, что не оправдывает надежды этих орд, во всяком случае, не вполне. Он знал, что им нужно. Они хотели крови. Еще одной бомбы.

Полудурки Америки забросали его письмами с угрозами. Три психа признались, что это они подложили бомбу. Везде, где бы он ни появлялся, усилили охрану. Все театры, концертные залы, стадионы тщательно обыскивались, прежде чем туда допускались зрители. Обыскивали даже их, пока они медленно продвигались к своим местам. Чтобы попасть на концерт Эла Кинга, надо было приехать по меньшей мере за два часа до начала.

Менеджер „Выскочек" хотел, чтобы они прервали гастроли. Пол пришел в ярость и запретил. У них был железный контракт, так что сделать они ничего не смогли.

Пол знал, почему они хотели прервать турне. Все, что говорил их менеджер про испуг и тому подобное, было кучей дерьма. Правда заключалась в том, что им предложили потрясающий контракт на запись пластинки и свой собственный телевизионный сериал.

Розин приятель-mafiosoприбыл из Нью-Йорка и доставлял им массу неприятностей. Он ненавидел Эла, несмотря на то, что Роза уверяла приятеля, что у нее с Элом ничего не было. Он болтался поблизости в своих неизменных костюмах-тройках и кожаных туфлях, сделанных на заказ. Он следил за Розой как коршун, даже она сама начала дергаться.

Нелли выглядела совсем больной. Она сильно похудела. Плакала без всякого повода. Все знали, что она сохнет по Элу. То есть все, кроме Эвана.

Эван же вовсю развлекался. Он умудрился сэкономить еще сорок долларов, так что теперь располагал огромной суммой в двести долларов. Ему это доставляло удовольствие. Он каждый вечер любовно пересчитывал деньги.

Эвана полностью предоставили самому себе. Никто его не беспокоил. Достаточно было время от времени попадаться на глаза — и порядок. Прыщей на физиономии стало еще больше, поскольку питался он исключительно сладостями. Ему удалось купить журналы, которые превосходили все, что он видел раньше. Там были сняты люди, по правде занимающиеся этим. Девушки, показывающие все. Настоящие животные. Отвращение в нем смешалось с восхищением. Господи, да если бы Нельсон увидел, ему пришлось бы платить. Эвану понравилась эта мысль, и он аккуратно спрятал несколько журналов на дне своего чемодана.

Вернувшись, Линда обнаружила, что Пол по горло занят делами. Дважды в течение одной недели ему пришлось летать на встречи в Нью-Йорк, и он ни разу не предложил взять ее с собой. Она занималась своей работой и для себя решила, что, когда они приедут в Лос-Анджелес, она там и останется. Бог ты мой! Год — вполне достаточный срок, чтобы потратить его на мужчину впустую. В Лос-Анджелесе она предъявит ему ультиматум. Если же он снова рванет к жене и детям, она, по крайней мере, останется на солнце в окружении охочих до женщин пока несостоявшихся актеров. Неплохая терапия.

В Хьюстоне Эла приглашали на всевозможные вечеринки. Казалось, в городе полно нефтяных миллионеров, чьи назойливые жены готовы были распахнуть перед Элом свои просторные особняки, не говоря уж о своих ногах. Он ходил кой-куда. Трахнул парочку жен и одну дочку. Ничего примечательного. Он был рад, когда пришла пора улетать из Хьюстона. Эл недоумевал, с какой стати все эти богачи лезли из кожи вон, чтобы развлечь его. Более того, мужья вроде и не возражали, если он попользует их жен. Совсем наоборот, они определенно гордились.

Следующей остановкой был город Оклахома.

Эл раскачивался на большой двуспальной кровати в персональной спальне в своем личном самолете. Он не устал, но общаться с другими ему не хотелось. Ему обрыдло бесконечно играть в очко и триктрак. Ему надоели рассказы музыкантов его оркестра об их последних победах на любовном фронте. Ему осточертел Розин остроглазый приятель, и еще больше — готовая в любую минуту зарыдать Нелли. У него с души воротило от Сатч, постоянно слушающей Стива Уандера с помощью кассетного плейера. Надоел ему и Люк. И уж больше всего он устал от Эвана, который выглядел как кусок дерьма и при каждом разговоре на что-нибудь жаловался.

Берни раздражал его бесконечными разглагольствованиями о рекламе и своих идеях на этот счет. Берни что, не понимает, что ему и делать-то ничего не нужно. Разве он еще не осознал, что об Эле Кинге и так будут писать все газеты мира, независимо от усилий Берни Сантэна? У него что, крыша поехала? Притащил в самолет этих образин, этих двух фанаток явно со всем комплектом венерических болезней? Черт возьми, чей это самолет?

Со злости Эл позвонил Полу.

— Как дела? — жизнерадостно спросил Пол, входя в спальню.

Эл окрысился.

— Мне опостылело, что мой самолет используют как летающий бордель, черт побери!

— Ты о чем?

— Не желаю больше видеть Розиного дружка. Хочет следовать за ней по всей стране, пусть делает это за собственный счет.

— Слушай, Эл…

— И не подумаю! Этот ублюдок действует мне на нервы. И скажи Берни, чтобы я больше на борту самолета не видел этих двух уродин.

— У них кончились деньги. Берни подумал…

— Скажи Берни, пусть засунет свои мысли туда, где они принесут побольше пользы.

— Ладно, Эл. — Самолет неожиданно провалился в воздушную яму, и Пол едва не слетел с кресла.

— Что этот гребаный летчик думает? — взревел Эл. Пол не рискнул признаться Элу, что это летчик учит Эвана водить самолет. Не только Элу все надоело. Турне уже достало всех, несмотря на гигантский успех. Пол сам не мог дождаться, когда оно закончится. У него было еще столько дел. А какие Эл получал предложения! Сверх всяких ожиданий. Нужно начать переговоры по поводу контракта на новую пластинку. Двух фильмов. Гастролей в Австралии, на которых можно заработать достаточно, чтобы немедленно уйти на пенсию. Надо будет ему сесть с Элом и выяснить, что именно он хочет.

Задумавшись, Пол не заметил, как в дверь проскользнула Глория. Только когда Эл взревел: „Какого хрена она здесь делает?", — он заметил, что та пробирается поближе к постели. Он быстро схватил ее за руку. Черт, рука такая тоненькая, того и гляди переломится!

— Мне надо было самой взглянуть на твою берлогу, чувак, — пробормотала она, — посмотреть, это, где спит сам хозяин, усек, чувак? Ты только, это, предстань передо мной, чувак, и я сдохну от счастья. — Она закатила бессмысленные глаза и облизала сухие губы. — Ты ведь…

Не успела она закончить фразу, как в спальню с пылающим лицом ворвалась Плам, а за ней Берни Сантэн с еще более пунцовой физиономией.

На одно ужасное мгновение Эл подумал, что эти две образины собираются его изнасиловать. Жирная и тощая, обе набросятся на него, и останутся от него рожки да ножки. Он содрогнулся.

Все говорили разом. Плам орала на Глорию, та мямлила что-то невнятное в ответ. Берни с энтузиазмом матерился, а Пол выталкивал их всех вон, стараясь сохранить невозмутимость.

Когда за ними захлопнулась дверь, Эл сказал:

— Полагаю, это только подтверждает мои слова, Пол. Отныне никаких посторонних в самолете. Ты что, не понимаешь, если бы у этой уродины был пистолет, она вполне могла бы снести мне полбашки? И после этого вы еще говорите об охране.

— Ты прав, — согласился Пол, которого эта сцена потрясла еще больше, чем думал Эл. Эта тощая девчонка была явно под таким кайфом, что решительно ничего не соображала. — Я поговорю с Берни.

— Не надо с ним говорить. Выкини этих гребаных образин к чертям собачьим!

— Хорошо. — Пол поспешно вышел из помещения.

Линда пыталась задержать его, когда он проходил мимо.

— Что происходит?

Он видел, как Берни и толстая девица о чем-то спорят в хвосте самолета.

— Сейчас вернусь, — бросил он Линде и подошел к Берни.

— Я хочу, чтобы ты от них избавился, — бросил он резко, — сразу, как только приземлимся.

— Ладно, ладно, — согласился Берни, чувствуя себя на редкость неловко.

Плам повернулась к Полу, лицо ее пылало. Она ткнула пальцем в Берни.

— Он сказал, что мы сможем увидеть, где спит Эл. Он так сказал. Обещал. Мы обе сделали ему минет, и он обещал. — Она с ненавистью посмотрела на Берни, который не отводил взгляда от иллюминатора. — Он — жирный врун, — продолжала она. — Я бы не стала его сосать, если бы он не пообещал. И она тоже. — Она показала на Глорию.

Гнев Пола испарился. Старый хитрец Берни попался на том, что путается с этими невообразимыми девицами.

Берни сидел с красным лицом, готовый провалиться сквозь землю от стыда.

— Ну что же, — засмеялся Пол, — что тут можно сказать? Как я понимаю, вы считали, что договорились.

— Да, — все еще раздраженно ответила Плам.

— Эл не любит, чтобы его беспокоили. Берни не следовало давать обещания, которые он не может выполнить. Вы тоже не должны делать ничего против своего желания, если у вас нет контракта. Тем не менее вас бесплатно подвезли. — Он улыбнулся — как-никак они были поклонницами Эла, и он не хотел, чтобы у них осталась в душе злоба, которую они бы излили первому попавшемуся репортеру. — У вас есть билеты на концерт в Оклахоме?

— А вы можете дать нам шесть? — быстро сориентировалась Плам.

— Шесть?

— У нас там друзья.

Пол все еще улыбался.

— Договорились, шесть билетов. Хотите еще по майке и фотографии?

Плам кивнула.

— Вы — добрый, понятно? Добрый. — Она пихнула Глорию, спавшую рядом с открытым ртом. — Скажи спасибо этому дядечке, он добрый.

Глория с трудом открыла покрасневшие глаза.

— Ты хочешь, чтобы я сосала его…

— Нет! — быстро перебил ее Пол.

Плам ухмыльнулась, продемонстрировав всем, что одного зуба спереди у нее не хватает.

— Мы бы не возражали. Вы же добрый. Потом вы его брат, вроде как одна семья.

Пол поспешно ретировался.

— Я принесу билеты, не двигайтесь.

— И не подумаем, — осклабилась Плам.

Эван не знал, что происходит. Да и неинтересно ему было. Проведя занимательные пару часов с летчиком, он умудрился устроиться рядом с Нелли, и теперь они очень мило неторопливо болтали.

— Понять не могу этих девиц, которые бегают за звездами, — сердито проговорила Нелли, — это так глупо. Ты как думаешь?

— Конечно, — согласился Эван. Он согласился бы со всем, что ей вздумалось бы сказать. Он согласился бы, вели она ему спрыгнуть с самолета.

— Я бы никогда так не смогла, никогда не стала бы навязываться. — Она положила маленькую, изящную руку ему на колено. — Ты передал Элу, что я просила?

А что она просила передать? Он не мог вспомнить.

— Да.

— И что он сказал?

— Он… гмм, он… Он сказал… он был доволен.

— Доволен! — Ее хорошенькое личико засветилось счастьем. — Доволен. О, я знала, что он будет доволен. Я знала!

— Да, — Эван помолчал и затем кинулся в омут головой: — Я накопил две сотни долларов, в смысле, у меня есть две сотни. Я хотел бы… сделать тебе подарок.

— Как мило, — хихикнула она. — Пожалуй, пойду и посмотрю, как там Эл.

— Что?

— Мне кажется, я должна. В смысле, если он доволен… Тогда я считаю, что нужно, ну как это, сказать ему лично.

— Что сказать? — совсем запутался Эван.

— То, что я просила тебя передать, глупый. — Она наклонилась и легко поцеловала его в щеку. — Ты мне так помог. — Потом отстегнула ремень и направилась в сторону спальни Эла.

Эван наблюдал за ней с открытым ртом. Что он такого сказал? Почему она ушла?

По дороге ее остановила Роза.

— А ты куда, девочка?

— Мне только что кое-что передали, — ответила ей сияющая Нелли.

Роза с отвращением покачала головой.

— Окажи сама себе услугу и забудь его. Ничего хорошего тут не жди.

Нелли пригладила длинные черные волосы.

— Я не нуждаюсь в советах.

Роза пожала плечами.

— Тогда не приходи ко мне потом плакаться. Он только даст тебе взглянуть на свое легендарное сокровище и перейдет к следующей. Я-то знаю, девочка. Не забывай, я там побывала.

— Роза, не надо ревновать, — постаралась утешить ее Нелли. — Ведь не моя вина, что ему нравлюсь именно я.

Роза обреченно вздохнула.

— Господь, спаси детей твоих, или хоть то, что от них осталось.

Нелли подошла к дверям Эла. Постучала. Он не ответил, поэтому она осторожно приоткрыла дверь, увидела, что он спит, и осторожно вошла.

Она молча подошла к постели и посмотрела на него. Она помнила, как было здорово в тот раз в Майами. Просто чудесно. Плохо только, что с той поры он и говорить с ней не хотел. Но теперь она знала, что он доволен ею, это меняло дело. Значит, он на нее не злится.

Действуя по внезапному побуждению, она стянула платье, стащила трусики и тихонько забралась и нему в постель.

Он лежал свернувшись калачиком. Она обвила его своим хрупким телом. Он лениво повернулся, и она почувствовала его желание, хотя глаз он не открывал. Она подвинулась поближе, и он овладел ею. Она тихо прошептала его имя, стараясь двигаться так, чтобы ему было удобнее.

Он кончил очень быстро, все еще не открывая глаз. Затем пробормотал:

— Спи, Эдна. — И повернулся к ней спиной.

Эдна! Нелли лежала вся дрожа, боясь пошевелиться.

Как мужчина может заниматься любовью с женщиной во сне? Очевидно, может, если полагает, что эта женщина — его жена.

Господи! Какое унижение!

Она сползла с постели, боясь, что он проснется. Оделась. Сама виновата, надо было сначала разбудить его. Как могла она так поступить! Она выскользнула из комнаты и налетела прямо на Пола.

— Ой! — воскликнула она испуганно.

Пол подозрительно взглянул на нее.

— Я хотела кое о чем поговорить с Элом, — проговорила она, заикаясь, — но он спит.

— Сделай мне одолжение, Нелли, — с преувеличенной любезностью сказал Пол, — никогда не заходи в комнату Эла, если он тебя сам не звал. Ему не нравится, когда его беспокоят. Если у тебя есть проблемы, приходи ко мне.

— Конечно, конечно, Пол. Я просто… ну… хотела его спросить. Так, пустяки.

Он смотрел, как она уходит. Бедняжка. Все знали, что она влюблена в Эла.

— Она пробыла там минут десять, — заметила Линда, сидевшая ближе всех к двери в комнату Эла. — Может, она его прикончила?

Пол гневно уставился на нее, но тем не менее пошел и проверил. Брат мирно спал.

Что надо сделать, подумал Пол, так это посадить Люка у этих дверей. А то спальня Эла все больше становится похожей на проходной двор.

Эдна Кинг чувствовала себя неловко в полосатом костюме мужского покроя.

— Последняя мода, — успокоила ее Мелани, — и очень тебе идет.

Они сидели рядом в огромном реактивном самолете. Эдна не любила летать, у нее даже ладони вспотели в ожидании взлета. Мелани, как всегда спокойная и собранная, улыбалась сидящему через проход мужчине и складывала свои журналы мод и последние газеты в аккуратную стопку.

Эдна с ужасом подумала, что случится, если они разобьются. Эл жутко разозлится. Зачем, о милостивый Боже, зачем она позволила Мелани уговорить себя полететь? Это же сущее безумие.

— Мальчики будут в восторге, — уверяла ее Мелани, — раз уж мы прилетели, они будут довольны!

Конечно, решающую роль сыграл день рождения Эла. Через два дня ему исполнялось тридцать восемь, а Эдна все годы их брака всегда была в этот день с ним.

— Ты будешь ему подарком, — уговаривала ее Мелани. — Только подумай, как он будет рад!

Перед отъездом Мелани позвонила Полу и сообщила ему, что они с Эдной уезжают на ферму здоровья и с ними нельзя будет связаться. Пол согласился, что это хорошая идея, и попросил позвать к телефону детей.

Мелани знала, что Пол придет в ярость, когда они появятся. Ну и что? Она его жена, невестка Эла, так что и на нее должен падать хоть отсвет их славы. Без Пола и Эла дома было тоскливо. Хорошо еще, мистер Капоне скрасил несколько вечеров. Пусть он всего лишь парикмахер, зато как умеет ублажить женщину.

Мелани улыбнулась, ободряюще похлопала Эдну по коленке.

— Честно признаюсь, никогда не надеялась, что смогу тебя вытащить, — заметила она весело.

— Я тоже, — ответила Эдна и вздрогнула, услышав, как взревели моторы огромного реактивного самолета.

Глава 37

Даллас поспешила домой с натурных съемок и сразу позвонила Дайамонд, пока не передумала.

— Джулио с удовольствием нанесет тебе визит около восьми часов, — ответила Дайамонд, как идеальная секретарша.

Джулио! Даллас вдруг подумала, что не знает, как он выглядит. Маловероятно, но все же ему вполне могло оказаться семьдесят три года, а роста он мог быть метр с кепкой. А она еще собирается платить ему за такие услуги, за которые мужчины в свое время платили ей. Она не торопясь приняла ванну, теплую, с пузырьками, попробовала расслабиться, но не смогла. Расчесала волосы, сняла кремом макияж и надела махровый халат. В конце концов, это ведь не свидание. Скорее, деловая встреча. Курс терапии. Она покурила немного травки. Все это Линдина идея. Так почему ее нет, чтобы подержать Даллас за руку?

Ровно в восемь часов раздался звонок в дверь, и Даллас вздрогнула. Потуже запахнув халат, она пошла к двери.

На пороге стоял улыбающийся Коди с бумажным коричневым пакетом в руке.

— Я поужинал за рекордное время. Выслушал десять занудных историй про Кливленд и решил, что с тобой нас связывает дело, так что у меня есть законные основания убраться оттуда поскорее. — Он протянул пакет Даллас. — Тут гамбургеры от Долорес, шоколадный коктейль и банановый пирог. Я решил, что мы можем позволить себе праздник.

Даллас молча взяла пакет.

Коди вошел в дом.

— У тебя такой вид, будто ты уже собралась ложиться в постель. Могу поспорить, ты даже не поела.

Даллас покачала головой. Уж о еде она точно не думала.

— Давай тогда поедим, и я разрешу тебе лечь спать.

— Я думала, ты уже поел, — заметила Даллас.

— Это ты мамочкину стряпню называешь едой?

Даллас не знала, что ей делать. Ей не хотелось обижать Коди, но, с другой стороны, необходимо было, чтобы он поскорее ушел. Ей становилось не по себе, когда она думала, что он может встретиться здесь с Джулио. И, Господи помилуй, вдруг он узнает, чем Джулио занимается…

И зачем она это все придумала? Черт бы побрал Линду и ее дурацкие идеи!

Коди устроился на диване.

— Очень удачная выдалась неделя, — сказал он с энтузиазмом. — Ты превзошла все мои ожидания. Вот уж не думал, что ты, плюс ко всему, окажешься превосходной актрисой. Ты что, никогда не перестанешь меня удивлять?

— Коди, ты здорово придумал с гамбургерами, но ведь ты говорил, что занят сегодня.

Он встал.

— Если хочешь, я уйду.

— Да ладно, не глупи. Дело в том, что я вроде бы договорилась встретиться, и он будет здесь с минуты на минуту.

Коди ударил себя ладонью по лбу.

— Какой же я лопух! Надо было позвонить. Не беспокойся. Я заберу свои гамбургеры и уйду.

— Я, пожалуй, лучше бы провела вечер с тобой, но…

— Я понимаю, радость моя. Не волнуйся. — Он быстро взглянул на халат и отметил отсутствие макияжа на лице.

— Могу оставить тебе продукты. Я, если честно, есть не хочу. А то все пропадет.

— Вот что, — неожиданно решила Даллас, — садись. Я отделаюсь от своего гостя. Что ты об этом думаешь? Я позвонила ему только потому, что ты был занят.

— Не надо, что ты.

— И все-таки я так и сделаю. А ты садись и молчи. Не хочу, чтобы он тебя видел.

— Слушай, Даллас, в самом деле…

В этот момент раздался звонок в дверь. Даллас жестом приказала Коди замолчать. Закрыла его в гостиной и пошла к двери.

Ростом Джулио был на два дюйма выше шести футов и неотразим. Таких красивых Даллас видеть еще не приходилось. На вид ему было лет двадцать восемь-двадцать девять, одет в безукоризненно белую шелковую рубашку и черные брюки французского покроя. Он улыбнулся, показав полный комплект великолепных зубов. За его спиной на дорожке был припаркован белый „феррари". Дела, видать, шли неплохо.

— Привет, — сказал он, — я — Джулио.

— Да, — тупо пробормотала Даллас. Она не знала, чего она ждала, но, безусловно, не столь идеального мужчину. Ей захотелось спросить, почему такой милый парень занимается таким гнусным бизнесом. Но вместо этого она произнесла:

— Джулио, у меня возникла проблема. Боюсь, мне не удастся сегодня уделить вам время. Мне жаль, что я вас зря побеспокоила, но, разумеется, я заплачу за потерянное время. Сколько я вам должна?

Он продолжал улыбаться. Взял ее руку и поцеловал.

— Никакого беспокойства. Может быть, договоримся на другой день?

Она покачала головой, стараясь говорить потише.

— Сейчас не могу ничего сказать.

— Но, когда сможете, позвоните?

— Да.

— Тогда платить ничего не надо.

— Но вы потратили время.

— Я никогда не теряю время зря.

— Ну, если вы настаиваете…

— Я настаиваю.

Она пожала плечами.

— Тогда до другого раза.

— До другого раза. — Все еще улыбаясь, он повернулся, сел в машину и уехал, дружески помахав ей рукой на прощание.

Она прислонилась к косяку. Господи, если бы Линда видела эту сцену. Ей захотелось рассмеяться, неожиданно все показалось очень смешным. Если бы внезапно не появился Коди, она предложила бы мистеру Идеалу трахнуть ее. И она была уверена, что он оказался бы на высоте. Но не могла она так поступить, не могла, и все тут.

Она вспомнила про скучающего в гостиной Коди. Милого, славного, лысеющего Коди, у которого есть чувство юмора. Зачем ей что-то искать? Он хотел ее, в этом она была уверена. Так почему бы и нет?

Коди не собирался подглядывать, но не смог удержаться. Он пожалел об этом, увидев красавца-негра, садящегося в белый „феррари". Черный. Это тоже еще надо переварить. Ну, разумеется, он был либералом не хуже других. Поддерживал гражданские права, был за равное право на образование и получение работы. Он, как и вся Америка, смотрел „Корни". Но, черт побери, чтобы спать с негром? Ну, ладно, общеизвестно, что они устроены по первому классу! Уж коли девушка переспала с негром, она белого и знать не захочет. Надо было тебе, уроду, сначала позвонить.

Но тут вернулась Даллас.

— Все в полном порядке.

Коди встал.

— Мне, наверное, лучше уйти.

— Послушай, — она игриво толкнула его, — я только что ради тебя отменила свидание.

— И все же я думаю…

Она обвила его шею руками и прижалась к нему.

— Теперь ты понял, что я хочу, чтобы ты остался?

Они были одного роста. На высоких каблуках она окажется выше него. Он пожалел, что после ужина у мамочки не почистил зубы. Все эти мысли промелькнули у него в голове, пока они целовались. Он, казалось, прирос к месту. Будь здесь Эвелин или Ирэн, он бы знал, что делать дальше. Но с Даллас… Сквозь халат она почувствовала, что он хочет ее. Господи, да будь на нем доспехи, она и то бы это почувствовала! Он не мог припомнить, что когда-нибудь был так возбужден, если не считать того случая в высшей школе, когда Джанет Делл помогла ему кончить на заднем сиденье машины ее папаши.

Даллас принялась раздевать его.

— Послушай… — слабо запротестовал он.

— Слушаю, — согласилась она, стягивая с него брюки. — Вот это да! — промолвила она, заметив выпуклость в его трусах.

Он смутился. Ему не хотелось ее трогать. Он знал, стоит ему ее тронуть, все закончится.

Она торопливо развязывала пояс на халате.

— Пошли в спальню, — нерешительно предложил он.

— Пошли, — согласилась она.

В спальне было темно, но, когда она зажгла свет, он тут же погасил его.

Она сняла халат и легла на постель.

У него никогда не было женщины с таким телом. Такими ногами. Таким бюстом. Такой кожей.

— Иди сюда. — Она протянула к нему руки.

Как будто ему требовалось приглашение. Но он делал ошибку. Он знал, что делал ошибку.

Через десять секунд он понял, что боялся не напрасно. Кончил мгновенно. Он даже не успел овладеть ею.

Она отшутилась.

— Такой энтузиазм!

Но он был раздавлен, как маленький мальчик. И он не мог снова заставить его встать, как ни старался и как она ему ни помогала.

— Мне очень жаль…

— Не беспокойся.

— Такого со мной никогда не было.

Он закрыл глаза. Лучше умереть или что-нибудь в этом роде. С Эвелин он мог функционировать всю ночь. С Ирэн он тоже был гигантом.

— Останься, спи здесь, — предложила Даллас.

— Лучше поеду домой. Жду звонка.

— Делай как хочешь.

Она не стала уговаривать его, и ее можно было понять. Если она пораньше от него отделается, у нее еще останется время, чтобы позвонить тому молодцу пиковой масти и получить то, что нужно. Но он понимал, что несправедлив, потому что именно она предложила ему остаться. Он с жалким видом оделся. Казалось, она вовсе не огорчена. А ведь любая другая на ее месте сейчас бы орала, требуя равного удовлетворения.

Она осталась в постели, скромно прикрываясь простыней, а когда он оделся, спросила:

— А что насчет гамбургеров?

Он принес пакет в спальню, и она принялась с удовольствием жевать холодный гамбургер, а он стоял и смотрел на нее.

— Встретимся завтра, — весело сказала ему Даллас, когда он собрался уходить. Она, казалось, совсем не огорчилась по поводу его фиаско.

Он быстро поцеловал ее и торопливо удалился.

Даллас наблюдала, как он уходит, жалея, что он не согласился остаться на ночь. Она не ошиблась в Коди. Он — по-настоящему хороший парень, и ее тронула его явная неопытность в сексе. Он не кидался на нее, как это делали другие мужчины. Он немного застенчив, немного сдержан. Она села, обняв колени. С таким человеком она могла бы жить.

Ладно. Не екает у нее сердце при виде него. Но она уже перестала на это вообще надеяться.

Да, Коди — мужчина для нее, в этом она уверена.

Но где-то в глубине души Даллас ощущала разочарование. Никакого сексуального всплеска. Никакой дрожи в коленках. Ни в жар, ни в холод не бросает. На секунду она с тоской вспомнила об Эле Кинге, затем решительно велела себе перестать о нем думать. Коди Хиллз — как раз то, что ей нужно. Коди Хиллз — мужчина, за которого ей хочется выйти замуж.

Глава 38

Эван не мог понять, что случилось. Только что они дружески беседовали с Нелли, а через десять минут, когда она вернулась от Эла, она отрешенно молчала. Она даже не села рядом с ним, а пошла и забилась в кресло в первом ряду. У него не хватило мужества пойти и сесть рядом. Что, если она его прогонит? Наверное, его чертов папаша ее чем-то обидел. Он это здорово умел делать. Пока он сам в порядке, его ничто не волновало. Эван поражался, почему это люди все равно готовы повиноваться каждому его слову. Он обращался с ними, как с последним дерьмом.

После приземления самолета Эван как обычно держался сзади. Он изо всех сил старался быть незаметным, но тут к нему обратилась толстая девица по имени Плам.

— Привет, — заверещала она, приближая лицо так близко к нему, что он почувствовал, как плохо пахнет у нее изо рта, — что ты скажешь, если мы в город поедем вместе. — Она не спрашивала, она ставила его в известность.

— Я не думаю… — начал он.

— У тебя ведь есть тачка, так? Мы с Глорией много места не займем. А то у нас бабок совсем нет. Даже на автобус.

— Ладно, — неохотно согласился Эван. Он знал, кто они такие. Они следовали за Элом повсюду.

Он залез в последний в шеренге „кадиллак", из числа тех, что встречали Эла. Девицы втиснулись вслед за ним. В машине уже сидели два музыканта.

— Повезло тебе, Эван? — засмеялся один из них, подталкивая локтем своего коллегу.

— А, заткнись, — огрызнулась Плам, — после того, что мы для вас сделали, можно было надеяться, что один из вас предложит нас подвезти.

— Прежде чем с тобой связываться, надо застраховаться! — засмеялся музыкант.

— Тогда не лезь ко мне в следующий раз, когда тебе захочется, — отбрила его Плам. — Все вы вонючки. — Она повернулась к Эвану. — Чертовы козлы. Спасибо не дождешься.

— Не дождешься, — как эхо вторила Глория, почесывая взъерошенную голову.

Машина доставила их прямо в гостиницу. Девицы проследовали за Эваном в вестибюль и ждали, пока он возьмет ключи от номера.

Он сделал вид, что не замечает их, и направился к лифту. Но они пошли рядом, по обе стороны от него.

— Ты не возражаешь, если мы воспользуемся твоей ванной на минуточку, — объявила ему Плам. — Надо умыться, отлить. Ты славный парень. Знаешь?

Нет. Он этого не знал. Но все равно слышать было приятно. По правде говоря, ему таких слов никто никогда не говорил. Он стал чуть получше относиться к толстой девице.

— Господи, жрать как хочется! — воскликнула Плам, когда они пришли в его комнату. — Как думаешь, что-нибудь сюда заказать можно? Я бы не отказалась от кока-колы и гамбургера.

Почему бы и нет? Платить ему не придется.

— Закажите, что хотите, — расщедрился он. Если они считают, что он славный, зачем портить впечатление?

Изучив меню и заказав гигантский ужин, девицы скрылись в ванной комнате. Они торчали там, пока не раздался стук в дверь и официант не принес еду. Тогда они появились в новом одеянии, хотя, как они умудрились это сделать, Эван не мог сообразить, поскольку у них на двоих была всего-навсего потрепанная сумка.

Глория, похоже, слегка взбодрилась.

— Хорошая комната! — воскликнула она, как будто видела ее впервые.

— Большая! Слишком большая для одного человека. Ой, еда! Ты, точно, просто замечательный. И забавный. — Она подмигнула. — Вот если бы еще и выпить. У тебя что-нибудь есть?

Эван отрицательно покачал головой.

— От выпивки у меня сразу появляются оченно грязные мысли! — добавила Глория, закатывая глаза.

— Не пью, — пробормотал Эван. — Разве только шампанское.

На Глорию напал смех.

— Блин, чувак! Шампанское. Прости меня, что вперлась в одну с тобой комнату!

— Оставь его в покое, — быстро вмешалась Плам.

— Да я и не лезу к нему. Честно, не лезу. Он же хозяин. Ты только посмотри на еду — у меня слюнки текут. — Глория взяла рукой несколько кусочков жареной картошки и запихнула себе в рот. — Здорово вкусно. — Она прищурилась, глядя на Эвана. — А вы оба, что, не будете есть?

— Я позднее буду ужинать с отцом.

— Ах, с моим папочкой! — передразнила его Глория, а Плам одними губами сказала ей: „Заткнись!" — Все едино, картошка повредит твоим прыщам, — зевнула Глория.

Эван покраснел.

— Ты не больно расстраивайся насчет прыщей. У меня их тоже полно, на заднице. Хочешь посмотреть? — Она принялась расстегивать джинсы.

— Не сейчас, — возразила Плам. — Я ем.

— Чего я тебе скажу, — засмеялась Глория, — ты можешь повыдавливать мои прыщи, а я повыдавливаю твои. Лады? — Она протянула ему руку с обгрызенными до мяса ногтями. Эван взял ее в свою, и они торжественно пожали друг другу руки.

— Ты в самом деле клевый парень, — улыбнулась Глория, — думаю, мы с тобой поладим.

— Вам нравится наш город? — спросила девушка-репортер.

— Лучше не бывает! — уверенно ответил Эл. Он знал, о чем они все спрашивают, и сам всегда отвечал одинаково. — Когда был мальчишкой, видел великолепное шоу — „Оклахома!"! Там Говард Кил пел превосходно.

— Говард Кил? — вежливо переспросила она.

— Ага, Говард Кил, вы должны помнить… — Он замолчал. Откуда ей помнить? Ей около двадцати. Из молодых да ранних. Вечно они посылают брать у него интервью красоток прямо со школьной скамьи. Почему бы не поручить это дело какой-нибудь старушке? Кому-нибудь, кто, мать их, знает, о чем он говорит.

„Через два дня мне исполнится тридцать восемь, — подумал он. — Еще два года — и сорок. И не хочу я в сорок лет шляться по свету, отбиваясь от сексуально озабоченных баб. И еще, не хочу я быть женатым на Эдне".

— Простите? — переспросила девушка.

— Простите что?

— Мне показалось, вы что-то сказали.

— Вам послышалось. — Он отпил глоток шампанского и осмотрел девушку. Хорошенькая. Он наклонился и уставился на нее.

Она неловко поерзала в кресле.

— Я хотела вас спросить, — начала она.

— Давай забудем про все скучные вопросы, — предложил он, — разденемся и трахнемся.

— О! — покраснела она.

— Да ладно, — сказал Эл, — я даю тебе шанс на эксклюзивное интервью. Разве не этого вы все хотите, такие маленькие крошки, как ты?

Она открыла было рот, чтобы ответить. Но не нашлась, что сказать.

— Раздевайся, — предложил Эл. Он откинулся в ожидании в кресле. Здорово, если бы она отказалась. Не тут-то было. Очень скоро она расстегивала молнии, пуговицы и крючки.

Он зевнул. Ну чего еще можно ждать от девицы, которая даже не слыхала о Говарде Киле?

Берни посовещался с охраной на стадионе. Все, казалось, было схвачено.

Чертова погодка. Эта проклятая жара, похоже, никогда не спадет. Ему приходилось таскать с собой запас маек. Он так сильно потел, что менял их по шесть раз на дню.

Чертовы гастроли. Скорее бы добраться до Лос-Анджелеса, его родного города. Цивилизованное место, где можно пройтись вдоль бассейна и встретить других людей. Ему обрыдло улыбаться слабоумным, бездельникам и ничтожествам. Маленькие людишки со скудным умом, работающие в дешевых газетенках. Дерьмо, да и только. Он отпил глоток пива из банки. Берни до сих пор краснел, вспоминая сцену в самолете. Этих двух обормоток следовало держать на коротком поводке. Черт возьми! Только подумать, они рассказали Полу, что они для него делали! Пропади они пропадом! Уродины, и это еще слабо сказано. Если бы он так не нанюхался и так не возжелал бы женщину, он бы на них даже и не взглянул. Но, видит Бог, он так уработался, а какую получил благодарность? В каждом городе для них только первые полосы. Такие статьи в журналах, что за них мать родную можно продать. И выступления по всем крупным каналам телевидения. Да что говорить, он БЛЕСТЯЩЕ ПОРАБОТАЛ! Разумеется, будь у него время, он нашел бы себе какую-нибудь славную малютку. Но откуда у него время? А эти две гориллы оказались под рукой и рады были стараться.

Может, он и толстый. Но он еще пока может снимать сливки, иметь самых лучших.

Он прикончил пиво и смял банку. Какого черта? Ладно, теперь их нет, можно забыть. Он велел им вполне определенно не болтаться поблизости от него.

Вперед, в Лос-Анджелес.

Через полчаса Элу все надоело. Он выгнал девушку-репортера и остался лежать на кровати, обреченно разглядывая потолок. Уж эти гостиничные номера. Как он их ненавидел.

Позвонил Пол, чтобы сообщить, что он через полчаса уезжает на стадион. Эл заставил себя принять душ и смыть следы последнего получаса. Побрился. Внимательно изучил свое лицо в зеркале. Выдернул несколько волосков из бровей, норовивших сойтись на переносице. Почистил зубы, как следует прополоскал рот. Прищурившись на свое отражение в зеркале, он решил, что выглядит не больше чем на двадцать девять, ну, на тридцать.

Довольный своей внешностью, он решил позвонить Эвану. Он чувствовал некоторую вину из-за того, что почти совсем его теперь не видит.

Эван снял трубку и как обычно промямлил:

— Слушаю.

— На концерт сегодня пойдешь? — спросил Эл жизнерадостно. — Почему бы тебе не зайти сначала ко мне, мы могли бы поехать вместе.

Последовало короткое, неловкое молчание, после чего Эван сказал:

— Лучше там увидимся. Ты не можешь дать мне несколько лишних билетов? Я хотел бы пригласить друзей.

У него появились друзья! Слава Создателю!

— Ну разумеется. Сколько тебе?

— Ну, может, шесть.

Шестеро друзей! Уж если он взялся за дело, то оно идет полным ходом.

— Оставлю в кассе. Ты с друзьями хочешь после концерта прийти на вечеринку?

— Не знаю. Возможно.

— Постарайся. Деньги нужны?

— Да.

— Приходи, я дам тебе полтинник.

— Не могу. У меня тут гости.

— Девушка? — Эл был в восторге.

— Да, — промямлил Эван. — Ты не мог бы оставить деньги у дежурного?

— С удовольствием, сын. — Довольный, Эл положил трубку. Наконец-то Эван себе кого-то нашел. Слава Богу! Не то чтобы он беспокоился. Он знал, что мальчишка вполне нормален. В конце концов, он же сын Эла Кинга, не так ли?

— Я достал вам билеты, — сообщил Эван.

— Клево, — вздохнула Глория.

— А зачем вам шесть?

— Чтобы продать, разумеется. Нам приходится добывать бабки любыми способами. Сечешь?

Эван кивнул. Почему он об этом не подумал сразу?

Плам щедро мазалась помадой.

— Пора двигаться. Значит, что мы имеем, так… двенадцать билетов, чтобы толкнуть. Думаю, получим не меньше двух сотен.

Глория присвистнула.

— Слышь, мы разбогатели, чувак.

Плам кивнула.

— Какое-то время продержимся.

— Мне отец оставит пятьдесят долларов у дежурного, — гордо сообщил Эван.

— Ну тогда мы совсем богатенькие! — засмеялась Глория, просовывая свою тощую руку под столь же тощую руку Эвана. — Теперь можно купить хорошей наркоты, вернуться сюда и по-настоящему развлечься, ты понял, чувак? Хочешь, Эван?

— Да, — поспешно согласился он. — Так и сделаем.

Плам одной рукой обняла его.

— Ты теперь один из нас, чувак, — тепло сказала она ему.

Он просиял. Он был одним из них.

Первым их заметил Берни. Мальчишка Эла и эти две барракуды.

Он пожаловался Полу, который отказался ему верить.

— Эван и эта парочка?! Ты, верно, обознался.

— Хочешь, я скажу, чтобы они оставили мальчишку в покое? — предложил Берни. — И я не обознался. Эту троицу прямо-таки не разлить водой.

— Давай спросим Эла, — решил Пол. Элу решать, с кем хороводиться Эвану.

— Надо же! — воскликнул Эл и рассмеялся. — Думаю, большого вреда не будет. Оставьте его в покое, пусть делает, что хочет.

Пол передал его слова Берни, который с отвращением фыркнул. Если бы это был его сын… А, пошли они все. К счастью, Эван не его сын.

Они сосчитали деньги.

— Двести шестнадцать баксов! — восхитилась Плам.

Глория крепко обняла Эвана за талию.

— Хочешь добавить свой полтинник? — застенчиво спросила она. — Пойдешь к нам в партнеры?

— Да, — согласилась с ней Плам, — если хочешь быть с нами, все бабки вместе. Так будет справедливо.

— Ладно, — не возражал Эван. Он полез в карман, подумав, что правильно поступил, не сообщив им еще о двухстах долларах.

Плам взяла пятьдесят долларов, присоединила их к стопке и твердой рукой заложила за лифчик. Вытащив двадцатку, она протянула ее Глории.

— Она достанет, что нужно, — объяснила Плам Эвану. — Теперь, когда мы партнеры, мы будем всем делиться.

Он вздрогнул в предвкушении. Конечно, с Нелли их не сравнить, но он им нравился, они его приняли, а Нелли ему не видать, так что…

Глория исчезла в толпе людей, которым не удалось попасть на концерт.

— Она скоренько, — проинформировала его Плам. — У нее нюх на самое лучшее. Несколько понюшек бы не помешали. — Она по-приятельски подтолкнула его локтем. — Ты ведь всерьез этим не увлекаешься?

Ему хотелось спросить — чем увлекаешься? Ему хотелось спросить — что именно самое лучшее? И еще ему хотелось спросить, что такое понюшка.

Но он стоял и молчал. Старался казаться одним из них. Нельзя спрашивать. Нельзя казаться дураком.

Вернулась развеселая Глория. Обе девицы, казалось, совсем забыли о концерте. Кстати, они ведь продали все билеты, включая его собственный.

— Давай вернемся в гостиницу, — предложила Плам, — и хорошо проведем время.

Глория визгливо захихикала.

— Ты можешь нас ублажить, Эван? Ты нас обеих можешь ублажить?

Он храбро улыбнулся. Почему бы и нет? Если его папаша может, то чем он хуже?

— Ага, — прохрипел он, — пошли.

Глава 39

Даллас ждала, как дальше разовьются их отношения. Она ждала, что Коди скажет ей что-нибудь интимное, признается в любви. Она ждала, что он снова захочет заняться с ней любовью.

Но он ничего подобного не сделал. В субботу позвонил и сказал, что мамочка заболела и он не сможет приехать. Он появился на студии в понедельник, как обычно, к обеду. Ни слова о том, что между ними произошло. Был точно такой же, как всегда. Милый, внимательный, забавный. Принес сценарий и дал ей прочесть. Сказал, что организовал для нее два важных интервью с корреспондентами из крупных журналов. И еще, из Нью-Йорка приезжает один из лучших фотографов, чтобы поработать именно с ней.

Теперь, работая и выполняя все пункты расписания Коди, она почти не имела свободного времени.

Сначала такое отношение обидело ее. Затем обида перешла в холодный гнев, она почувствовала себя использованной и брошенной. Как смеет он так с ней обращаться? Коди Хиллз, лысый коротышка, и пока даже не богатый. Она легла с ним в постель, отдалась ему, а он и знать ее не хочет.

Когда наконец позвонил Лу Марголис, она как раз была в подходящем настроении.

— Я приеду к тебе, — заявил он, без сомнения рассчитывая, что она организует ему еще одну встречу с Дайамонд.

— Нет, я сама приду к вам в кабинет, — настаивала Даллас. — У меня есть для вас сюрприз.

Они назначили встречу, и она отправилась домой, где выбрала несколько самых выразительных фотографий и расположила их в переплетенном в кожу альбоме. Ей пришло это в голову в последний момент, и она была уверена, что Линда бы одобрила.

Коди переживал ужасно. Даллас казалась ему воплощением всего, о чем только можно мечтать. Но что она хочет от него? Она же может иметь любого.

Он любил ее. Ему все в ней нравилось. Но он понимал, что эта любовь может разрушить их отношения. И, милостивый Боже, ведь их отношения были прежде всего деловыми. И должны такими и остаться.

Трезво оценивая ситуацию, он понимал, что происходит. Она искала что-то или кого-то, а он просто оказался под рукой. Верно, все может быть великолепно, пока она не найдет то, что ей действительно нужно. И что тогда? Не лучше ли просто быть ее другом и агентом? В этом случае он всегда может быть рядом. Мистер Коди Хиллз очень сожалеет, что, хотя он отдал бы все, чтобы быть с ней, у него голова управляет сердцем (к счастью), и он слишком умен, чтобы все испортить.

Он ненавидел себя. Он знал, что она обиделась. Но когда-нибудь скажет ему спасибо. Это все результаты его визитов к психоаналитику — такой стал умный, что сам себе готов горло перерезать.

В воскресенье, после того как он пробыл подле Даллас почти весь день, он собрал всю свою силу воли и решил действовать. Позвонил Конни.

— Господи! А я решила, ты умер! — воскликнула она. — Где ты пропадал?

— Работал, — объяснил он. — Я могу заехать?

— Я как раз голову мыла…

— Как раз успею приехать и ее высушить.

— Ты все такой же, верно?

Он надеялся, что она ошибается. Он поехал к ней и уже через пятнадцать минут уговорил ее уступить ему, несмотря на мокрые волосы. У нее не было такого тела, как у Даллас. Ни у кого такого тела не было. Но, по крайней мере, он не кончил сразу, едва до нее дотронувшись. Минут двадцать он вежливо ласкал ее, а потом семнадцать минут вежливо же трахал. Потом провел полчаса, изображая из себя ласкового и внимательного поклонника. Поспал часок, что было вполне приемлемо, и поехал домой.

Но все уже было не так, как раньше.

Лу Марголис посмотрел альбом раз, потом другой. Молча.

Сидящая напротив него Даллас закурила сигарету и изо всех сил старалась казаться спокойной.

Лу еще раз просмотрел фотографии.

— Это тот самый сюрприз, о котором ты говорила? — наконец спросил он.

— Я решила, покажу-ка сначала вам. Хотя, согласитесь, неплохой бы вышел подарок вашей жене на юбилей. Как я понимаю, у вас на следующей неделе девятая годовщина свадьбы?

— Шлюха, она всегда шлюха, — заметил он устало. — Сколько?

— Сколько за что?

— За фотографии.

— Не продаются, мистер. — Она уставилась на него. — Просто никаких больше тайных встреч между нами. Расслабляйтесь где-нибудь еще.

Его губы сжались.

— Мы договорились, ты согласилась.

— Как же, согласилась! Вы меня шантажировали, а теперь я перебросила мяч на вашу сторону сетки.

— Я могу сделать из тебя звезду или стереть в порошок.

— Взаимно.

Они не мигая смотрели друг на друга, и наконец он сказал:

— То, что не хочешь со мной спать, очень глупо с твоей стороны. Но эти фотографии говорят о том, что ты далеко не дура. Но ведь это все игра, запомни, только игра. А у меня всегда все козыри на руках, все козыри. Кто ты такая? Обыкновенная потаскушка, которой я дал шанс.

— Благодарю вас, мистер Марголис, — голос ее был полон сарказма. — А теперь я могу идти?

Он снова посмотрел снимки.

— Да, иди. Этот раунд ты выиграла, но, если Дорис когда-нибудь увидит эти фотографии, твое тело найдут как-нибудь поутру в прибое вместе с другим мусором. Запомни это. И я просто так угрозами не бросаюсь.

— Запомню. Но и вы знайте, что я оставила письмо у своего адвоката на случай, если со мной что-нибудь случится. И негативы станут достоянием общественности.

— Ты слишком насмотрелась фильмов. Иди и работай. Если я не могу тебя трахать, то уж заработать на тебе я точно имею право.

Она встала. Господи! И стоила овчинка выделки? Она чувствовала себя более испоганенной, чем если бы переспала с ним сотню раз.

— Пошла вон, шлюха, — добавил он.

После этого она не видела его два дня. А потом они с Коди получили приглашение на вечеринку в доме Марголиса.

— Я не пойду, — заявила она Коди.

— Шутишь? — удивился он. — Приглашение на такую вечеринку в этом городе означает всенародное признание. Наверное, ты ему здорово понравилась.

У нее не было выбора. Пришлось принять приглашение. Если она откажется, Коди может что-то заподозрить. И, по правде сказать, ей было интересно узнать, что это такое придумал Лу.

Прием был назначен на субботу. Весь день Даллас работала с фотографом из Нью-Йорка, который оказался нахальным, но забавным гомосексуалистом. Он знал кучу сплетен о тех, кого он называл „красивыми людьми", и рассказывал ей поразительные истории. Он также великолепно фотографировал, и она получила от съемок огромное удовольствие. Она просто влюбилась в камеру.

Когда Коди заехал за ней, Даллас устала, была раздражена, и ей вовсе не хотелось идти к Марголису.

— Ты выглядишь чудесно, — заметил Коди.

— Достаточно чудесно, чтобы быть желанной? — спросила она. То был первый раз, когда они заговорили об этом.

Коди подготовился к разговору. Он понимал, что рано или поздно объясниться придется. Он остановил машину у обочины и повернулся к ней.

— Хочешь услышать сентиментальное признание?

— Попробуй. Я хочу услышать хоть что-нибудь. Знаешь, а ведь сегодня наш юбилей. Ровно неделю назад мы совершили нашу неудачную попытку заняться любовью. И я бы хотела знать, почему ты стараешься забыть, что это вообще произошло.

— Я…

— Как ты думаешь, я что чувствую? — продолжила она, начиная волноваться. — Я не слишком легко вступаю в связь, знаешь ли. Ты и представить себе не можешь, чего мне стоило на это решиться.

Он на какое-то время потерял дар речи. Этого он не ожидал. Как же тогда насчет той ночи, когда он тайком пробрался к ее дому и наблюдал, как она принимает участие в оргии? А что она может сказать по поводу своего чернокожего дружка?

— Ну? — настаивала она. — В чем проблема, Коди? Ты меня не хочешь?

Смех да и только. Он хочет ее так сильно, что, черт возьми, кончает, не успев начать.

Он взял ее за руку.

— Ты же знаешь, я тебя обожаю…

— Но? — перебила она.

— Но я полагаю, что, если мы с тобой пойдем так далеко, ты потом об этом пожалеешь.

— Да брось ты!

— Я действительно так думаю, Даллас. Разве ты не понимаешь, что это только начало? Раз в неделю тебя будут показывать по телевизору всей Америке. Твое лицо, оно, ну, станет всенародным достоянием. У тебя появятся все преимущества звезды. А я не хочу болтаться у тебя под ногами.

— О чем ты?

— Ты знаешь, о чем. Ты сможешь заполучить любого парня, а я не хочу, чтобы меня, как последнего кретина, отпихнули в сторону. Ты удивишься, но у меня очень развито чувство собственного достоинства.

— Замечательно, — холодно заметила Даллас, — просто замечательно.

— Ты о чем?

— Хорошего же ты обо мне мнения.

— Дело не во мнении. Я тебя люблю и именно поэтому не хочу ставить тебя в такое положение, чтобы ты чувствовала себя виноватой.

— Ха! Мы толком и не переспали, а я уже пренебрегла тобою ради десятка каких-то неизвестных мужчин!

Он вздохнул.

— Честно говоря, я о себе больше думаю. Не хочу получить пинок под зад.

— Но я никогда…

— К сожалению, это вполне вероятно.

— Вероятно? Почему? Да в тебе дерьма по уши.

— Как и в моей мамочке. Вот почему она хочет, чтобы я женился на тихой кошерной девице, которая будет кормить меня куриным бульоном.

Даллас не удержалась и рассмеялась. Она несколько успокоилась после этого разговора, да и понимала Коди до какой-то степени. Но это все потому, что он плохо ее знает.

— Поехали на вечеринку, Коди. Там я, возможно, напьюсь и изнасилую тебя, если ты немного забудешься и не станешь так беспокоиться о своем чувстве собственного достоинства. Я думаю, у нас с тобой есть будущее, так что дай мне возможность убедить тебя.

Первым, кого она увидела на вечеринке, был Эд Карлник.

А затем она приметила и Арона Мэка. Старики были углублены в оживленный разговор, то есть оживленный до такой степени, на которую способны два пожилых миллиардера.

Два богатейших человека Америки, и оба жаждут ее заполучить. Неплохо для девушки, которой всего приходится добиваться самой.

Над ней навис Лу Марголис, обнажив в фальшивой улыбке вставные зубы.

— Рад, что вы, детки, сумели выбраться, — сказал он приветливо.

Сегодня она детка. А как насчет шлюхи?

— Мистер Марголис, — Коди с энтузиазмом потряс ему руку, — очень приятно, что вы о нас подумали.

— Взаимно. Должен присматривать за своей звездочкой! — Он подмигнул ей. — Верно, Даллас?

— Верно, мистер Марголис.

— Зови меня Лу, зачем так официально. Пойдем, я познакомлю тебя с моей женой.

Даллас видела Дорис Эндрюз в таком количестве фильмов, что оказаться с ней лицом к лицу было равносильно встрече со старым другом. Те же пушистые темные волосы, васильковые глаза, добрая улыбка и девчачий голосок.

— Очень рада познакомиться, Даллас, милая. Лу рассказывал мне о том замечательном сериале, в котором вы снимаетесь. Наверное, это очень интересно.

Даллас с трудом могла себе представить, как Дорис, с ее довольно ординарной внешностью, соблазняет всех мужчин вокруг. Скорее всего, это плод больного воображения Лу.

— Давайте я вас со всеми познакомлю, — предложила Дорис, поправляя крахмальный воротничок в духе Питера Пэна. Она в жизни оказалась точно такой же, как и на экране.

Эд и Арон заметили ее одновременно, резко прервали разговор, и оба попытались незаметно к ней приблизиться.

Арон пробрался первым, а Эда задержала женщина, которая, как Даллас с изумлением поняла, была Ди Ди Карлник.

— Даллас! — воскликнул Арон, схватив ее за обе руки. — Ты пропала из Нью-Йорка, просто взяла и исчезла. Ни адреса, ни записки. Я очень обиделся.

Она смотрела на его яйцеподобную голову. Господи, да все деньги в мире не сделают его высоким.

Дорис улыбнулась.

— Арон, а я и не знала, что ты знаком с нашей маленькой звездочкой.

— Да, мы старые друзья.

— Ну разумеется, — усмехнулась Дорис, — ты ведь знаешь всех красивых девушек в Америке! Он такой проказник, Даллас, будьте с ним осторожней!

Проказник! Да ведь ему семьдесят три года!

Даллас слабо улыбнулась и стала оглядываться в поисках Коди. Он был погружен в разговор с Эдом и Ди Ди Карлник. О Господи! Кошмар какой-то. Скорее всего, Лу Марголис все тщательно спланировал.

Подошел официант с серебряным подносом. Она схватила бокал шампанского и залпом осушила его.

— Раз я нашел тебя снова, — уверенно заявил Арон, — тебе от меня больше не убежать. — Он похотливо уставился на ее грудь. — Я часто о тебе думал.

Она вспомнила их последнюю неудачную встречу. Надо же, она подумывала о самоубийстве. Вспомнила, как он показывал ей свой усохший пенис и ждал, что она немедленно опустится на колени.

— Пожалуй, пойду пообщаюсь, — сказала она.

— Почему?

— Считаю, что так нужно.

Он в восхищении покачал головой.

— Мне нравится твой характер. И в Нью-Йорке нравился. Тебе плевать на мои деньги, верно?

— Верно.

— Мне это нравится. Большинство женщин за деньги сделают все, что угодно.

— В самом деле?

— Ты удивишься, на что они идут. — Он предпочел не заметить ее сарказма. — Но ты совсем другая. Я это сразу понял.

— Ну и дивно.

— Я в Калифорнию приехал всего на три дня. Не занимай эти дни ничем. Мы проведем их вместе.

— Я работаю.

— Завтра воскресенье. Мы слетаем на моем самолете в Палм-Спрингс.

— Не хочу я в Палм-Спрингс.

— Тогда полетим, куда захочешь. Мне нравится твой норов. Ты напоминаешь мне мою дорогую покойную жену. Она была шведкой, и наш брак длился сорок шесть лет. Она тоже была с независимым характером, как ты. — Он закашлялся, согнувшись и задыхаясь.

Даллас воспользовалась этим обстоятельством, чтобы улизнуть. Она вышла из дома к бассейну олимпийских размеров и от души понадеялась, что Арон не пойдет за ней следом.

Значит, вот они какие, шикарные голливудские вечеринки. Не совсем то, что она думала. Кроме нее и Коди, все были старые. Она потягивала шампанское и пыталась разобрать, чьи инициалы выложены мозаикой на дне бассейна. Отсюда она могла видеть, что Коди все еще беседует с Эдом и Ди Ди. Арон с удивлением оглядывался по сторонам, недоумевая, куда она подевалась.

Она вспомнила свой первый визит в этот дом. В качестве потаскушки. Кто бы тогда мог подумать, что она снова войдет сюда в совсем другом качестве. „Коди, кончай, о чем можно так долго разговаривать с этими двумя пердунами?"

На огромной террасе уже были накрыты шикарные столы. Шесть столов, каждый на десять персон. Шестьдесят человек. Она обошла столы, разглядывая изящные карточки с именами, вставленные в серебряные подставки. Карточки были равносильны справочнику „Кто есть кто в Голливуде". Она нашла свою карточку между именами двух незнакомых ей мужчин. Если она сможет найти, где должен сидеть Коди, она быстро поменяет место своей карточки, и никто не догадается. Даллас все еще плохо разбиралась в голливудской табели о рангах. Дорис Эндрюз потратила часы, чтобы решить, кому с кем сидеть.

— Вам помочь? — спросил стоящий в стороне официант, подходя к ней.

— Нет, не имеет значения, спасибо. — Она вернулась к дому.

В этот момент появилась Дорис Эндрюз.

— А, Даллас, душечка. Что вы там делаете? Вас Арон ищет. Мне кажется, тут вы одержали победу. Я и не знала, что вы знакомы. Он такой милый, ужасно милый человек и так одинок.

— И такой богатый, — заметила Даллас сухо.

— Ну разумеется. Тут все богатые. — Дорис легко коснулась ее руки, немного поколебалась и спросила: — Вы ведь любите мужчин, не так ли?

— Вы о чем?

Дорис постучала пальцами по ее руке.

— С сексуальной точки зрения.

— Сексуальной? — переспросила Даллас, внезапно потеряв дар речи.

Дорис хрипловато рассмеялась.

— Мужчины — такие животные. Большие и волосатые. Невнимательные. Прикосновение женщины значительно мягче… нежнее… Теперь понимаете?

— Думаю, теперь понимаю.

Бог мой! Дорис Эндрюз — лесбиянка! Для зрителей — сама чистота. Для мужа — мисс Даю Всем. О Лу, да ты не в те игры играешь!

— Вот что я скажу, душечка. Может быть, мы с вами как-нибудь вместе пообедаем? Я могу многому вас научить. Выжить двадцать лет в этом бизнесе — это надо уметь… — Она помолчала. — Мне надо выполнять обязанности хозяйки. А вы бегите и развлекайтесь.

— Хорошо, — согласилась Даллас, все еще в шоке. Дорис Эндрюз. Единственная кинодевственница в Голливуде!

Она прошла дальше в дом, где на нее немедленно набросился Арон, требуя сказать ему, где она была.

— Пошла прогуляться, — ответила она, недовольная его допросом. Потом она увидела Коди, который наконец освободился от Карлников, и помахала ему. Он немедленно подбежал, донельзя довольный вечеринкой. Не успела она его представить, как он уже тряс руку Арона и говорил:

— Мистер Мэк! Ужасно рад с вами познакомиться. Меня зовут Коди Хиллз. Я — агент Даллас.

— Прекрасно, — прохрипел Арон. — Значит, вы можете велеть ей поехать со мной с Палм-Спрингс.

Коди рассмеялся как раз с нужной долей почтительности.

— Мистер Мэк, к великому моему сожалению, я приказывать Даллас не могу. Даллас у нас очень упрямая дама.

Оба покровительственно посмотрели на нее.

Даллас была в ярости. Упрямая, это надо же!

— Мистер Мэк, я знаю, зачем вы приехали в Лос-Анджелес, — продолжал Коди. — Вы ведь в поисках? Вам нужна новая девушка для рекламы косметики? Вам не приходило в голову, что Даллас как нельзя лучше для этого подходит?

— Она разве еще не имеет контракта на телевизионный сериал?

— Имеет. Так ведь это только к лучшему. Главная героиня фильма „Женщина — творение мужчины" на всех ваших рекламах. На этикетках ваших духов, косметики. Разумеется, вам это обойдется недешево.

Арону идея понравилась. Маленькие глазки засверкали.

— Что вы думаете, мистер Мэк? Вы же должны признать, что это блестящая мысль?

Даллас отошла. Ни тот, ни другой этого не заметили. Из Коди вышел бы прекрасный продавец кока-колы. Ей еще не приходилось видеть, чтобы кого-нибудь так воодушевляли собственные идеи. Может, он и прав. Может, он ей не подходит. Она никогда на него не глядела с этой стороны. Как он целует задницы. Она не была уверена, что сможет с этим смириться. В свое время ей пришлось перецеловать столько задниц, что начинать снова не было никакого желания.

— Даллас! — прошипел Эд Карлник, прятавшийся за пальмой.

Она пошла прямо к нему.

— Как ты смел обмануть меня в Нью-Йорке! — воскликнула она громко.

— Шшш!

— Не смей на меня шикать. Я всю ночь прождала. А ты не пришел.

— Да приходил я, — прошептал он.

— Вон твоя жена идет. Ты нас познакомишь?

— Что? — Он аж подпрыгнул. — Даллас, я…

Она отошла в прекрасном расположении духа.

Два самых богатых человека в мире добиваются ее внимания.

Уф! Если это и значит быть звездой, ей это по душе.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

1 фут = 12 дюймам = 0,3048 м. — Прим. ред.

2

1 фунт = 0,453 кг. — Прим. ред.

3

Фамилия главного героя — King — в переводе с английского означает „король" — Прим. перев.

4

Diamond в переводе с английского означает „бриллиант". — Прим. перев.

Content

Джекки Коллинз
ИГРОКИ И ЛЮБОВНИКИ
Книга первая

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ТУРНЕ

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Примечания