Борис Михайлович Барков Однажды Сталин сказал Троцкому, или Кто такие конные матросы. Ситуации, эпизоды, диалоги, анекдоты

Предисловие

Длительное время, в процессе изучения российской истории, внимание акцентировалось на «классовой борьбе», «развитии производственных сил» и соответствующих их уровню «производственных отношениях». Исходя из этих фундаментальных понятий, характеризовались закономерности и особенности развития отечественной истории, что было во времена не столь отдаленные вполне естественным. Однако частная жизнь людей оставалась на втором плане, в тени острых социальных битв. Тем не менее в реальной истории действуют и влияют на ее развитие не только широкие народные массы, но и конкретные лица, которым было суждено оставить после себя особый след в истории Российского государства. Их вклад мог быть значительным или не очень существенным, положительным или негативным для российского общества, но достаточно конкретным, чтобы повлиять на ход исторического развития.

Эта работа стала результатом многолетнего изучения автором архивных документов, многочисленных мемуаров, дневников, а также публикаций в периодической печати.

Действующими лицами здесь являются цари и императоры, государственные деятели и военачальники, общественные деятели (литераторы, художники, артисты) и малоизвестные приближенные «сильных мира сего».

На протяжении исторического развития Российского государства XVIII–XX веков нередко происходили тривиальные, на первый взгляд несущественные события, но даже они по-своему отразили дух эпохи, ее специфику и колорит и приоткрыли неизвестные широкому кругу читателей страницы истории Отечества, не менее любопытные, чем «детали» жизни и деятельности исторических лиц. Поэтому так важно знать и эту сторону развития нашего государства.

История — это не сухая наука, а люди, их деяния, разочарования, надежды, чувства и переживания.

В этой работе читатели познакомятся с уникальной манерой поведения ярких личностей в нестандартных обстоятельствах, с образцами их иронии, юмора, сарказма в те времена, когда «обожествление» отдельных политических руководителей нередко доходило до абсурда, что, впрочем, случается и в наше время. Немалое место в работе отведено забавным эпизодам, в которых раскрывается своеобразие внутреннего мира исторических лиц, оставивших свой след в истории нашего государства.

И если уважаемый читатель, ознакомившись с этой работой, задумается о прошлом, настоящем и будущем нашей Родины, автор будет считать свою задачу выполненной.

XVIII век

ПЕТР I. Эпоха великих потрясениий. Екатерина, Меншиков, Анна Монс и шут Балакирев

Петровские реформы в России внедрялись в жизнь с жестокостью и не без курьезов.

В 1709 году Петр I издал указ, гласивший: «Нами замечено, что на Невской перспективе в ассамблеях недоросли отцов именитых в нарушение этикета и регламенту штиля в гишпанских камзолах с мишурой щеголяют предерзко. Господину полицмейстеру Санкт-Петербурга указую впредь оных щеголей с рвением великим вылавливать, сводить в Литейную часть и бить кнутом, пока от гишпанских панталонов зело похабный вид не окажется. На звание и именитость не взирать, также и на вопли наказуемых…»

* * *

Однажды командующий российским флотом адмирал Федор Апраксин на правах друга упрекнул Петра I, что тот делает слишком скромные подарки родным. Петр I (вице-адмирал) парировал:

— Мои доходы меньше твоих. Они состоят единственно в получаемом только жалованье по чинам, из сих денег я и одеваю себя, и на другие нужды держу, и на подарки употребляю.

* * *

Петр I заметил при французском дворе одного придворного, который ежедневно появлялся в одежде нового покроя.

— Возможно, этот дворянин недоволен своим портным, — сказал Петр I.

* * *

Петр I, находясь в гостях у короля Франции, ухаживал за одной дамой и на вопрос своего сподвижника Александра Даниловича Меншикова «Как успехи?» отвечал:

— Дама имела честь, а я имел удовольствие.

* * *

Когда фаворитка Петра I Анна Монс завела себе нового любовника, царь, узнав об этом, посадил ее под домашний арест и сказал:

— Чтобы любить царя, надобно иметь царя в голове!

* * *

Петр I, заседая однажды в Сенате и слушая дела о различном воровстве, в гневе своем клялся пресечь оные и тотчас сказал генерал-прокурору Павлу Ивановичу Ягужинскому:

— Сейчас же напиши от моего имени указ!

— Всемилостивейший государь! Неужели ты хочешь остаться императором один, без служителей и подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой.

Петр, услышав такой забавный ответ своего высокопоставленного правдоборца, рассмеялся.

Грозный указ государь не подписал.

* * *

При возвращении из Англии в Голландию корабль Петра I выдержал ужасную четырехдневную бурю. Самые опытные моряки объявили царю, что положение очень опасное.

— Чего боитесь, господа? — отвечал Петр весело. — Слыханное ли дело, чтобы царь русский утонул в немецком море?

* * *

Незадолго до смерти Петра I Екатерина влюбилась в придворного красавца Монса. Об этом донесли Петру. Петра поразила измена Екатерины.

— Ты видишь, — сказал он ей, стоя у окна дворца, — это венецианское стекло. Оно сделано из простых материалов, но благодаря искусству оно стало украшением дворца. Я могу возвратить его в прежнее ничтожество.

С этими словами Петр разбил стекло вдребезги. Екатерина поняла намек, но не потеряла присутствия духа.

— Вы можете это сделать, но достойно ли это будет вас, государь? — сказала она.

* * *

Шут Петра I Иван Александрович Балакирев был талантливым острословом. Однажды царь спросил у него:

— Правду ли при дворе говорят, что ты дурак?

— Чужим слухам не верь, Петр Алексеич, — ответил Балакирев, — мало ли что говорят. Они и тебя называют умным, но не верь этому!

* * *

Балакирев как-то пожаловался Петру I, что известный придворный вельможа за шутку на него пригрозил:

— Я тебя до смерти прибью, негодник!

— Если он тебя убьет, я его велю повесить.

— Да я этого не желаю, Алексеич, а мне хотелось, чтобы ты его повесил, пока я жив, — ответил шут.

* * *

Раз Балакирев, упав в ноги царю, сказал:

— Воля твоя, Алексеич, мне прискучило быть придворным шутом. Перемени это звание на другое.

— Да какое же тебе дать звание? — спросил его Петр. — Дурака? Ведь это, чай, будет хуже.

— Вестимо, хуже. Назови меня царем мух и выдай мне указ за твоей царской подписью.

* * *

Однажды в дворцовом застолье, на которое у Петра I собралось много вельмож, Балакирев важно расхаживал с хлопушкой, которой бил мух. Вдруг, подойдя к одному придворному, ведавшему дворцовым хозяйством и обкрадывавшему царскую казну, Балакирев изловчился и хлопнул по лысине казнокрада.

— Это что значит? — спросил Петр.

— Ничего, Алексеич, — сказал Балакирев, — одна из моих подданных крала твои царские запасы, и я ее казнил на лысине вот его милости.

* * *

— Знаешь ли ты, Алексеич, — сказал однажды Балакирев Петру I в присутствии многочисленной царской свиты, — какая разница между колесом и стряпчим, то есть вечным приказным?

— Какая же?

— И то и другое надобно почаще смазывать…

* * *

— Как ты, дурак, попал во дворец? — насмешливо спросил Балакирева один придворный.

— Да все через вас, умников, перелезал! — ответил Балакирев.

* * *

Один придворный, задетый шутками Балакирева, в раздражении сказал ему:

— Тебе люди, как скоту какому-нибудь, дивятся.

— Неправда, — отвечал Балакирев. — Даже подобные тебе скоты удивляются мне, как человеку.

* * *

Многие вельможи и придворные нередко жаловались Петру I на то, что Балакирев ездит во дворец, как и они, на паре лошадей и в одноколке, и просили его это обидное для них сравнение запретить. Петр пообещал выполнить их просьбу.

На другой день Балакирев подъехал ко дворцу в коляске, запряженной двумя козлами, и без доклада въехал в зал, где находилось множество вельмож. Петр посмеялся этой острой выходке Балакирева, однако в связи с тем, что козлы издавали неприятный запах, запретил ему в другой раз являться на козлах.

Спустя некоторое время, когда в приемной Петра было много придворных, Балакирев подъехал в тележке, в которую была запряжена его жена.

После этого Петр позволил Балакиреву ездить во дворец на паре лошадей и в одноколке.

* * *

Однажды один придворный певец чрезвычайно хвастал своим голосом, который, впрочем, на самом деле был очень плох.

— Я из своего голоса сделаю все, что хочу, — говорил он.

— Отчего же ты из него не сошьешь порядочного платья? — спросил Балакирев.

* * *

Один раз Петр I так был рассержен Балакиревым, что прогнал его не только с глаз долой, но вон из Отечества. Балакирев повиновался, и его долго не было видно. По прошествии долгого времени Петр, сидя у окна, вдруг видит, что Балакирев с женой едет в своей одноколке мимо его окон. Государь вспомнил о нем, рассердился за ослушание, вышел из дворца, закричал:

— Кто тебе позволил, негодяй, нарушать мой указ и опять показываться на моей земле?

— Прости, государь, заблудился, — ответил шут.

* * *

Однажды осенью в петергофском парке сидели на траве молоденькие дамы. Мимо проходил Балакирев, уже старик, седой как лунь.

— Видно, уж на горах снег выпал, — сказала одна из дам, смеясь над его седой головой.

— Конечно, — ответил Балакирев, — коровы уже спустились с гор на травку в долину.

* * *

Однажды Петр I, желая знать общественное мнение о новой столице, спросил у Балакирева, какая молва народная ходит про новорожденный Петербург.

— Батюшка, царь-государь! — ответил шут. — С одной стороны — море, с другой — горе, с третьей — мох, а с четвертой — ох!

* * *

Приглашенный на обед к одному иностранцу затейник царя Петра I Балакирев увидел стол, заставленный мисками разных супов, и недоумевал: что будет с ними делать. Поевши одного супа, Балакирев снял с себя галстук. Поевши другого — кафтан. После третьего — сбросил парик, за четвертым снял жилет и, продолжая таким образом, дошел до разувания ног. Тогда хозяин дома — иностранец — с нескрываемым негодованием закричал Балакиреву:

— Что это значит?

— Да ничего, дядюшка: я готовлюсь только переплыть это страшное море супов, — с невозмутимым спокойствием отвечал шут.

* * *

Однажды Балакирев, обедая у одного из вельмож, сидел против какого-то господинчика, который решился спросить Балакирева:

— Послушай, милый мой, какое расстояние между тобой и глупым ослом?

— Самое малое, — ответил Балакирев. — Один только стол.

Господинчик прикусил язык, а все захохотали.

* * *

На обеде у князя Меншикова хвалили обилие и достоинство подаваемых вин.

— У Данилыча найдется во всякое время довольно вин, чтобы виноватым быть! — заметил Балакирев.

* * *

Князь Меншиков принимал гостей. Один сановник, желая подшутить над Балакиревым, сказал:

— Ну, спой, хоть ты и без голоса.

Балакирев взглянул на него и сказал:

— Горло без голоса — то же, что голова без волоса.

* * *

Один офицер хвалился при Петре I своими подвигами, все показывал шрам на лице. Князь Меншиков, знавший, что этот офицер не отличается храбростью, заметил:

— Сам виноват, что ранен: зачем было оглядываться.

* * *

В одну из прогулок Петр I, одетый в простую солдатскую форму, зашел в кабак и встретил там молодого солдата, пригорюнившегося в углу у пустого стола. Дело было под вечер.

Петр его спросил:

— Что, брат, приуныл? Али не на что выпить?

— Да, брат, не на что, — откровенно отвечает солдат, не узнавши царя в полумраке. — А голова с похмелья сильно побаливает…

— Я тебя попотчую! — сказал император и приказал целовальнику подать водки.

* * *

Заподозрив жену Екатерину, впоследствии его престолонаследницу императрицу Екатерину I, в измене с красавцем-камергером Монсом, Петр I недолго думая приказал отрубить ему голову и заспиртовать ее, а после демонстрировал «препарат» супруге, доводя ее до обморочного состояния.

* * *

Понаблюдав за работой зубодера, Петр I подошел к нему и поинтересовался:

— Мог бы ты и меня обучить своему искусству?

— Если хорошо заплатишь, то научу.

— Идет, — обрадованно кивнул царь. — Откладывать не станем, начнем прямо сейчас!

Новое медицинское ремесло Петр Алексеевич освоил довольно быстро и неплохо и потом при любом удобном случае и даже без него любил похвастаться своим умением.

* * *

Весьма активно Петр Алексеевич интересовался практической хирургией. Почему именно хирургией и только хирургией — до сих пор осталось неразгаданной тайной! Иногда государь проявлял довольно живой интерес к гинекологии, однако хирургия всегда была на первом месте. Ничто не могло ее затмить в его понимании.

АННА ИОАННОВНА. Любимый мужчина императрицы Бирон и любимый шут императрицы Педрилло

Во время коронации Анна Иоанновна порвала кондиции (условия ограничения ее правления), и, когда государыня прошла в Грановитую палату и поместилась на троне, вся свита заняла свои места, вдруг государыня встала и с важностью сошла со ступеней трона. Все изумились, в церемониале этого указано не было. Она прямо подошла к одному из «верховников», Василию Лукичу Долгорукову, взяла его за нос и повела его около среднего столба, которым поддерживаются своды. Обведя кругом и остановившись против портрета Грозного, она спросила:

— Князь Василий Лукич, ты знаешь, чей это портрет?

— Знаю, матушка государыня!

— Чей он?

— Царя Ивана Васильевича, матушка.

— Ну так знай же и то, что хотя баба, да такая же буду, как он: вас семеро дураков сбиралось водить меня за нос, а я вас прежде повела, убирайся сейчас в свою деревню, и чтоб духом твоим не пахло!

* * *

Однажды за столом с фаворитом царицы Анны Иоанновны Бироном и князем Куракиным, только что возвратившимся из-за границы, императрица, выкушав бокал вина и подавая оный князю Куракину, спросила:

— Вам почти все европейские вина известны — каково это?

Куракин по неосторожности обтер бокал салфеткой. Государыня, покрасневши от гнева, сказала:

— Ты мной брезгуешь! Я тебя выучу, с каким подобострастием должно взирать на мою особу.

Бирон, щадя Куракина, сказал:

— Помилуй, государыня! Он сие сделал неумышленно, а следуя иностранным обычаям.

* * *

Раз в знойный день герцог Бирон, гуляя в Петербурге с шутом Антонио Педрилло, почувствовал сильную жажду и на предложение Педрилло достать свежей воды отвечал:

— Вода разгорячает еще более. Принеси-ка лучше бутылку вина.

Уверяя, что вино охлаждает, герцог осушил уже две бутылки и посылал шута за третьей.

— Нельзя, ваша светлость, — возразил тот.

— Это почему?

— Боюсь, что, много прохлаждаясь, изволите замерзнуть!

* * *

Одна балерина, прозванная скелетом грации, танцевала в балете с двумя партнерами — обожателем и мужем.

— Две собаки, — заметил придворный шут Педрилло, — дерутся за одну кость.

* * *

Бирон назначил шуту Педрилло пенсию в двести рублей. Спустя некоторое время шут опять явился к герцогу с просьбой о пенсии же.

— Как, разве тебе не назначена пенсия?

— Назначена, ваша светлость. Благодаря ей я имею что есть. Но теперь мне решительно нечего пить.

Герцог улыбнулся и снова наградил шута.

* * *

Однажды фаворит Анны Иоанновны Бирон спросил придворного Кульковского:

— Что думают обо мне россияне?

— Вас, ваша светлость, — отвечал он, — одни считают богом, другие сатаной и никто — человеком.

* * *

Молодая и хорошенькая собою дама на бале у герцога Бирона сказала во время разговоров о дамских нарядах:

— Нынче все стало так дорого, что скоро нам придется ходить нагими.

— Ах, сударыня! — подхватил придворный Кульковский, — это было бы самым лучшим нарядом.

* * *

Герцог Бирон послал однажды Кульковского быть вместо себя восприемником от купели сына одного камер-лакея. Кульковский исполнил это в точности, но когда докладывал об этом Бирону, то сей, будучи чем-то недоволен, назвал его ослом.

— Не знаю, похож ли я на осла, — сказал Кульковский, — но знаю, что в этом случае я совершенно представлял вашу особу.

* * *

Известный генерал Д. на восьмидесятом году от роду женился на молоденькой и прехорошенькой немке из города Риги. Будучи знаком с Кульковским, писал он ему из этого города о своей женитьбе, прибавляя при этом:

— Конечно, я уже не могу надеяться иметь наследников.

Кульковский ему отвечал:

— Конечно, не можете надеяться, но всегда должны опасаться, что они будут.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Ученый Ломоносов, прусский король Фридрих II, Сумароков, Барков, Шувалов и другие

Камергер Елизаветы Петровны Петр Иванович Шувалов, заспорив однажды с Ломоносовым, сказал сердито:

— Мы отставим тебя от академии.

— Нет, — возразил великий человек, — разве академию отставите от меня.

* * *

— Государыня Елизавета Петровна, — сказал генерал-полицмейстер А. Д. Татищев придворным, съехавшимся во дворец, — чрезвычайно огорчена донесениями, которые получает из внутренних губерний о многих побегах преступников. Она велела мне изыскать средство к пресечению зла: средство это у меня в кармане.

— Какое? — вопросили его.

— Вот оно, — отвечал Татищев, вынимая новые знаки для клеймения. — Теперь, — продолжал он, — если преступники и будут бегать, так легко их ловить.

— Но, — возразил ему один из присутствовавших, — бывают случаи, когда невинный получает тяжкое наказание и потом невинность его обнаруживается: каким образом избавите вы его от поносительных знаков?

— Весьма удобным, — отвечал Татищев с улыбкой, — стоит только к слову «вор» прибавить еще на лице две литеры «не».

Тогда новые штемпели были разосланы по империи…

* * *

Действительный тайный советник князь Иван Васильевич Одоевский, любимец Елизаветы, почитался в числе первейших лжецов. Остроумный сын его, Николай Иванович, шутя говорил, что отец его на исповеди отвечал: «и на тех лгал, иже аз не знах».

* * *

Императрица Елизавета Петровна решила объявить войну прусскому королю Фридриху II. Когда манифест был готов и канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин преподнес его императрице на подпись, она взяла перо и, подписав первую букву своего имени «Е», остановилась и о чем-то задумалась.

В это время прилетела муха, села на бумагу и, ползая по чернилам, испортила написанную букву. Императрица сочла это худым предзнаменованием и тотчас уничтожила манифест.

Канцлеру потом стоило многих хлопот уговорить Елизавету подписать новое объявление войны.

* * *

Дочь Петра I императрица Елизавета Петровна решила подарить своему стремянному Извольскому золотую табакерку.

Прошло несколько месяцев, и Извольский, не получив обещанного подарка, решил напомнить об этом государыне.

— Ах! Виновата, забыла, — сказала императрица и, выйдя из спальни, вынесла оттуда серебряную табакерку.

Извольский взял эту табакерку, посмотрел и промолвил:

— Обещала золотую, а дала серебряную.

— Ну давай ее сюда, я принесу тебе золотую, — сказала императрица.

— Нет, матушка, пусть уж эта останется у меня будничной, а пожалуй мне, за вину свою, праздничную, — отвечал Извольский.

Императрица рассмеялась и исполнила его желание.

* * *

Однажды князь Дашков, один из самых красивых придворных кавалеров, слишком свободно начал говорить любезности девице Воронцовой. Она позвала канцлера и сказала ему:

— Дядюшка, князь Дашков делает мне честь, просит моей руки.

Не смея признаться первому сановнику империи, что слова его не заключали в себе именно такого смысла, князь женился на племяннице канцлера…

* * *

Императрица Елизавета Петровна, узнавши, что придворные особы в постные дни тайно употребляли мясо, чрезмерно рассердилась и приказала изготовить указ, допускавший крепостных людей о сем доносить на своих господ и получать за то свободу. Барон Иван Антонович Черкасов, услыша о сем, отправился во дворец.

— Помилуй, матушка! — сказал он, ставши на колена. — За что ты подписала нашу погибель? Крепостные люди лживыми доносами произведут такое зло, которого последствия будут ужасны.

Убеждение его подействовало на императрицу, указ на его глазах был разорван.

* * *

Поэт и историк Иван Семенович Барков всегда дразнил поэта Александра Петровича Сумарокова. Сумароков свои трагедии часто прямо переводил из Расина и других авторов. Барков однажды выпросил у Сумарокова сочинения Расина, все подобные места отметил, на полях подписал: «Украдено у Сумарокова» — и возвратил книгу по принадлежности.

* * *

Камергер императрицы Елизаветы Петровны Петр Иванович Шувалов пригласил однажды к себе на обед Ломоносова и Сумарокова. Ломоносов, пройдя до половины комнаты и заметя вдруг Сумарокова в числе гостей, не говоря ни слова, пошел назад к двери. Камергер закричал ему:

— Куда, куда? Михаил Васильевич!

— Домой, — отвечал Ломоносов.

— Зачем же? — возразил камергер. — Ведь я просил тебя к себе обедать.

— Затем, — отвечал Ломоносов, — что я не хочу обедать с дураком. — Тут он показал на Сумарокова и удалился.

* * *

Однажды император Петр III, благоговевший перед королем прусским Фридрихом II и восторгавшийся им, хвастал фельдмаршалу Кириллу Григорьевичу Разумовскому, что король произвел его в генерал-майоры прусской службы.

— Ваше величество, можете с лихвой отомстить ему, — отвечал Разумовский, — произведите его в русские генерал-фельдмаршалы.

ЕКАТЕРИНА II, или Эпоха, когда Россия вошла в число великих европейских держав

Императрица Екатерина II, разрешив одному флотскому капитану жениться на негритянке, сказала однажды французскому графу Сегюру:

— Я знаю, что все осуждают данное мое позволение, но это только простое действие моих честолюбивых замыслов против Турции: я хотела этим торжественно праздновать сочетание русского флота с Черным морем.

* * *

Граф Самойлов получил Георгия на шею в чине полковника. Однажды во дворце государыня заметила его, заслоненного толпою генералов и придворных.

— Граф Александр Николаевич, — сказала она ему, — ваше место здесь впереди, как и на войне.

* * *

Дома графа Александра Сергеевича Строганова и графа Льва Александровича Нарышкина вмещали в себя редкое собрание картин, богатые библиотеки, горы серебряной и золотой посуды, множество драгоценных камней и всяких редкостей. Императрица Екатерина II говорила: «Два человека у меня делают все возможное, чтоб разориться, и никак не могут!»

* * *

Однажды Нарышкин спросил позволения государыни примерить лежавшую на столе андреевскую ленту. Надев ее, пошел в другую комнату, говоря:

— Там большое зеркало и будет удобнее видеть, идет ли мне голубой цвет.

Вдруг откуда-то взялись придворные, окружили его и приветствовали с монаршей милостью.

Тогда Нарышкин воскликнул:

— Ах, государыня, погиб да и только! Что мне теперь делать?

Государыня рассмеялась и успокоила встревоженного вельможу, сказав, что жалует его андреевским кавалером.

* * *

Екатерина II любезно принимала старого адмирала в связи с вручением награды. Растроганный адмирал азартно рассказывал императрице о том, как он командовал кораблями и флотами. Все больше увлекаясь, он сдабривал свой рассказ солеными и непристойными словами, но вдруг опомнился, бросился императрице в ноги, воскликнув:

— Матушка, прости меня, старого дурака, за мои гадкие слова.

На это Екатерина II заметила:

— Да что вы, дорогой адмирал, продолжайте, пожалуйста, дальше свой рассказ, ведь я ваших «морских терминов» не разумею.

* * *

У фаворита Екатерины II Григория Александровича Потемкина был племянник Давыдов, на которого государыня не обращала никакого внимания. Потемкину это казалось обидным, и он решил упрекнуть императрицу, сказав, что она Давыдову не только никогда не дает никаких поручений, но и не говорит с ним. Она отвечала, что Давыдов так глуп, что, конечно, перепутает всякое поручение.

Вскоре после этого разговора императрица, проходя с Потемкиным через комнату, где между прочим находился Давыдов, обратилась к нему:

— Подите посмотрите, пожалуйста, что делает барометр.

Давыдов с поспешностью отправился в комнату, где висел барометр, и, возвращаясь оттуда, доложил;

— Висит, ваше величество.

Императрица, улыбнувшись, сказала Потемкину:

— Вот видите, что я не ошибаюсь.

* * *

Талантливый переводчик «Илиады» Гомера Ермил Иванович Костров был большой чудак и горький пьяница. Все старания многочисленных друзей и покровителей удержать его от этой пагубной страсти постоянно оставались тщетными.

Императрица Екатерина II, прочитав перевод «Илиады», пожелала видеть Кострова и поручила Шувалову привезти его во дворец. Шувалов, которому была хорошо известна слабость Кострова к спиртному, позвал его к себе, велел одеть за свой счет и убеждал непременно явиться к нему в трезвом виде, чтобы вместе ехать к государыне. Костров обещал, но, когда настал день, назначенный для приема, его, несмотря на тщательные поиски, нигде не могли найти. Шувалов отправился во дворец один и объяснил императрице, что стихотворец не мог воспользоваться ее милостивым вниманием по случаю будто бы приключившейся ему внезапной и тяжкой болезни. Екатерина II выразила сожаление и поручила Шувалову передать Кострову от ее имени тысячу рублей.

Недели через две Костров явился к Шувалову.

— Не стыдно ли тебе, Ермил Иванович, — сказал ему с укоризною Шувалов, — что ты променял дворец на кабак?

— Побывайте-ка, Иван Иванович, в кабаке, — отвечал Костров, — право, не променяете его ни на какой дворец!

* * *

Однажды английский посланник подарил Екатерине II огромный телескоп. Наступил день испытания телескопа.

— Я не только вижу на Луне горы, но даже лес, — сказал один из придворных сановников, прильнув к окуляру.

— Вы возбуждаете во мне любопытство, — произнесла императрица, поднимаясь с кресла.

— Не торопитесь, ваше величество! — воскликнул придворный. — Уже начали рубить лес.

Вы не успеете подойти, как его уже не станет.

* * *

Говоря о храбрости, Екатерина II как-то сказала:

— Если бы я была мужчиною, то была бы непременно убита, не дослужившись до капитанского чина.

* * *

Однажды Екатерина II увидела в окно старушку, которая гонялась за курицей и никак не могла ее поймать. Поинтересовавшись, кто такая и почему она так себя ведет, императрица услышала ответ:

— Государыня, эта бедная старушка — бабушка нашего поваренка. Он дал ей курицу, а та выскочила у нее из кулька.

— Да эдак, глупый, он измучает свою бабушку. Если она так бедна, давать ей из моей кухни каждый день по курице, но битой.

* * *

Генерал-прокурор князь Александр Алексеевич Вяземский во время своего доклада сказал Екатерине II:

— На Сенат стали с некоторого времени смотреть как на учреждение, некоторым образом контролирующее и стесняющее верховную власть, и это мнение все более и более в народе утверждается.

Екатерина II ответила:

— Пособить этому весьма легко: надо только в сенаторы жаловать людей знатного рода, неукоризненной честности, но недалекого ума.

* * *

Екатерина II немка и всегда стремилась быть во всем — от одежды до убеждений — более русской, чем сами русские, и никогда не уставала об этом напоминать.

Однажды, находясь в Царском Селе, она почувствовала себя нехорошо, и придворный врач сделал ей кровопускание. В это самое время ей доложили, что приехал из Петербурга князь Александр Андреевич Безбородко узнать о ее здоровье. Императрица приказала его принять.

Лишь только Безбородко вошел, Екатерина, смеясь, сказала ему:

— Теперь все пойдет лучше: последнюю кровь немецкую выпустила.

* * *

Как-то за обедом у Екатерины II зашел разговор о ябедниках. Императрица предложила тост за честных людей. Все подняли бокалы, лишь граф Разумовский не дотронулся до своего. Екатерина, заметив это, спросила, почему он не доброжелательствует честным людям.

— Боюсь, мор будет, государыня, — ответил Разумовский.

* * *

Поэт Гаврила Романович Державин, в бытность свою статс-секретарем при императрице Екатерине II, докладывал ей раз какое-то важное и непростое дело. В пылу спора он схватил за конец надетой на царицу мантии, та тотчас прекратила спор.

— Кто еще там есть? — хладнокровно спросила она вошедшего на звон колокольчика камердинера.

— Статс-секретарь Попов, — ответил камердинер.

— Позови его сюда.

Попов вошел.

— Побудь здесь, Василий Степанович, — сказала с улыбкой Екатерина II, — а то вот этот господин много дает воли своим рукам и, пожалуй, еще прибьет меня.

Державин опомнился и бросился на колени перед императрицей.

— Ничего, — сказала она, — продолжайте, я слушаю.

* * *

Некий чиновник имел место, которое в то время обогатило бы всякого, но по собственной честности не нажил ничего и вышел из службы чист и беден. Его представили к пенсиону.

Государыня Екатерина II спросила, что он, конечно, сберег что-нибудь из своих экстраординарных доходов. Ей доложили, что он ничего не имеет.

— Или он дурак, — отвечала она, — или честнейший человек, и в обоих случаях имеет надобность в пособии.

И подписала указ.

* * *

Один старый генерал представлялся однажды Екатерине II.

— Я до сих пор не знавала вас, — сказала императрица.

— Да и я, матушка государыня, не знал вас до сих пор, — ответил он послушно.

— Верно, — сказала Екатерина с улыбкой. — Где же знать меня, бедную вдову!

* * *

К празднованию 75-летия Санкт-Петербурга императрица Екатерина II получила подарок из Тулы. Но не самовар, а роскошный печатный пряник диаметром три метра. Это был, вероятно, самый большой пряник в мире того времени.

На пряничном поле раскинулась подробная карта российской столицы с указанием мелких проулков и тупичков.

* * *

Екатерина II к Новому году более всего любила подношение одного из петербургских промышленников. Тот ежегодно присылал во дворец огромное золотое блюдо с всевозможными фруктами. Императрица радовалась этому подарку как девчонка, прыгала, хлопала в ладоши. И ужасно волновалась, если с утра это блюдо не было доставлено ей в гостиную, — «не случилась ли чего?..».

* * *

Как человек светский, князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов часто бывал при дворе, где его отметила императрица Екатерина II. Приглядевшись к молодому военному, императрица прямо спросила князя:

— Не желаете ли вы, сударь мой, отличиться не на дворцовом паркете, а на поле чести?

— С большим удовольствием, — поклонился в ответ князь.

* * *

Один престарелый министр жаловался Нарышкину на каменную болезнь, от которой боялся умереть.

— Нечего бояться, — успокоил его остряк, — здесь деревянное строение на каменном фундаменте долго живет.

* * *

Как-то в разговоре государь спросил у Нарышкина:

— Какое звание предпочтительнее при дворе?

— Фрейлин флигель-адъютантов вашего величества.

— Почему?

— Потому что одни любимы, а перед другими преклоняются.

* * *

Получив вместе с прочими дворянами бронзовую медаль в память Отечественной войны 1812 года, Нарышкин воскликнул:

— Никогда не расстанусь я с этой наградой; она для меня бесценна — ее нельзя ни продать, ни заложить.

* * *

Во время заграничного путешествия Нарышкину предложили на берегу Рейна взойти на гору, чтобы полюбоваться на живописные окрестности.

— Покорнейше благодарю, — ответил он, — с горами я обращаюсь всегда как с дамами — пребываю у их ног.

* * *

В 1757 году родители определили Мишу Кутузова учиться в Инженерную школу.

— Как сей ученик? — поинтересовался граф Петр Иванович Шувалов у руководства школы. — Показывает ли он примерное прилежание и отличные успехи в науках?

— Отменное прилежание и глубокие, обширные знания, — с легким поклоном ответил начальник Инженерной школы.

— Полиглот и академик, — весело рассмеялся граф. — Возможно, такого ученого учить дальше — только портить? Не пора ли ему уже в строй?

* * *

Однажды офицер дворцового гарнизона Львов ехал вместе с Потемкиным в Царское Село и всю дорогу должен был сидеть, прижавшись в угол экипажа, не смея проронить ни слова, потому что светлейший находился в дурном расположении духа и упорно молчал.

Когда Потемкин вышел из кареты, Львов остановил его и с умоляющим видом сказал:

— Ваша светлость, у меня есть до вас покорнейшая просьба.

— Какая? — спросил изумленный Потемкин.

— Не пересказывайте, пожалуйста, никому, о чем мы говорили с вами дорогой.

Потемкин расхохотался, и хандра его исчезла.

* * *

Когда князь Потемкин сделался после Орлова любимцем императрицы Екатерины II, сельский дьячок, у которого он учился в детстве читать и писать, наслышавшись в своей деревенской глуши, что бывший ученик его попал в знатные люди, решился отправиться в столицу и искать его покровительства и помощи.

— Ну, старина, — сказал ему Потемкин, — нашел для тебя отличную должность.

— Вот спасибо, ваша светлость; дай тебе Бог здоровья.

— Знаешь Исакиевскую площадь?

— Как не знать, и вчера и сегодня через нее к тебе тащился.

— Видел Фальконетов монумент императора Петра Великого?

— Еще бы!

— Ну так сходи же теперь посмотри, благополучно ли он стоит на месте, и тотчас мне донеси.

Дьячок в точности исполнил приказание.

— Ну что? — спросил Потемкин, когда он возвратился.

— Стоит, ваша светлость.

— Ну и хорошо. А ты за этим каждое утро наблюдай да аккуратно мне доноси. Жалованье же тебе будет производиться из моих доходов. Теперь можешь идти домой.

Дьячок до самой смерти исполнял эту обязанность и умер, благословляя Потемкина.

* * *

Потемкин, встречаясь со Степаном Ивановичем Шешковским — руководителем политического сыска, обыкновенно говаривал ему: «Что, Степан Иванович, каково кнутобойничаешь?» На что Шешковский отвечал всегда с низким поклоном: «Помаленьку, ваша светлость!»

* * *

Князь Потемкин, войдя в силу, вспомнил об одном из своих провинциальных приятелей и написал ему следующие стишки:

Любезный друг, коль тебе досуг,

Приезжай ко мне.

Коли не так, лежи в г…

Пришлось тому поспешить на «ласковое» приглашение взлетевшего вверх Потемкина.

* * *

Выходя из театра после первого представления «Недоросля» и увидев его автора Дениса Ивановича Фонвизина, Потемкин сказал ему:

— Умри теперь, Денис, или хоть больше ничего уже не пиши! Имя твое, Фонвизин, бессмертно будет по этой одной пьесе.

* * *

Однажды Потемкин, недовольный запорожцами, изрек:

— Знаете ли вы, что у меня в Николаеве строится такая колокольня, что как станут на ней звонить, так в Сече будет слышно.

— То не диво, — ответили они, — у нас такие кобзари, шо як заиграють, то аж в Петербурге затанцують!

* * *

Светлейший князь Потемкин-Таврический играл в карты и был очень рассеян. Один вельможный придворный, пользуясь этим, обыграл его нечестным образом.

— Нет, братец, — сказал ему Потемкин, бросая карты, — я с тобою буду играть только в плевки. Приходи завтра.

Приглашенный не преминул явиться.

— Плюй на двадцать тысяч, — сказал ему Потемкин.

Партнер собрал все свои силы и плюнул.

— Выиграл, братец. Смотри, я дальше твоего носа плевать не могу! — произнес Потемкин, плюнул ему в лицо и отдал проигрыш.

* * *

Известный поэт Сумароков очень уважал историка и поэта Баркова, как ученого и острого критика, и всегда требовал его мнения касательно своих сочинений. Барков пришел однажды к поэту.

— Сумароков — великий человек! Сумароков — первый русский стихотворец! — воскликнул он с порога.

Обрадованный Сумароков тотчас велел подать ему водки и закусок. Барков изрядно выпил и, уходя, сказал:

— Александр Петрович! Я тебе солгал. Первый-то русский стихотворец — я, второй — Ломоносов, а ты — только что третий!

* * *

Однажды на большом обеде, где находился и отец поэта Сумарокова, его сын, Александр Петрович, громко спросил присутствующих:

— Что тяжелее, ум или глупость?

Ему отвечали:

— Конечно, глупость тяжелее.

— Вот, вероятно, оттого вашего батюшку и возят цугом в шесть лошадей, а вас парой.

Отец Сумарокова был бригадир, чин, дававший право ездить в шесть лошадей; штаб-офицеры ездили четверкой с форейтором, а обер-офицеры — парой. Сумароков-младший был еще обер-офицером…

* * *

Канцлер Безбородко очень любил свою родину Малороссию и покровительствовал своим землякам. Приезжая в Петербург, они всегда являлись к канцлеру и находили у него ласковый прием.

Раз один из них, коренной хохол, ожидая в кабинете за креслом Безбородко письма, которое тот писал по его делу какому-то влиятельному лицу, ловил мух и, неосторожно размахнувшись, вдруг разбил стоявшую на пьедестале дорогую вазу.

— Ну что, поймал? — спросил Безбородко, не переставая писать.

* * *

Безбородко говорил об одном своем чиновнике:

— Род человеческий делится на он и она, а этот — оно.

* * *

Когда получили известие о взятии Очакова, то граф Алексей Григорьевич Орлов дал большой обед в Москве по этому случаю. Будучи уже навеселе, Орлов позвал к себе расхаживающего вокруг стола шута Иванушку и дал ему щелчок по лбу. Иванушка потер лоб и пошел опять ходить кругом стола, а чрез некоторое время подходит к графу Алексею Григорьевичу и, указывая на изображение государыни, спрашивает его:

— Это что у тебя такое?

— Оставь, дурак, это портрет матушки нашей императрицы, — отвечал Орлов и при этом приложился к портрету.

Иванушка:

— Да ведь у Потемкина такой тоже есть?

Орлов:

— Да, такой же.

— Потемкину-то дают за то, что города берет, а тебе, видно, за то, что дураков в лоб щелкаешь.

Орлов так взбесился, что чуть не убил шута.

* * *

У императрицы Екатерины II околела любимая собака Томсон. Она попросила графа Брюса распорядиться, чтобы из собаки сделали чучело. Граф Брюс поручил исполнить это дело градоначальнику Никите Ивановичу Рылееву. Рылеев был не из умных; он отправился к богатому и известному в то время банкиру, к несчастью имевшему фамилию Томсон и передал ему волю императрицы. Тот, понятно, испугался и потребовал от градоначальника, чтобы тот разузнал и объяснил ему причину такого жестокого приказания. И только после этого путаницу разобрали.

* * *

Однажды некто N — симбирский дворянин, бежавший от Пугачева, — приехал на него посмотреть и, видя его крепко прикованного цепями, стал осыпать его укоризнами. Сам N был очень дурен лицом, к тому же и без носу. Пугачев, на него посмотрев, сказал:

— Правда, много перевешал я вашей братии, но такой гнусной образины, признаюсь, не видывал.

* * *

В 1770 году по случаю победы, одержанной нашим флотом над турецким при Чесме, митрополит Платон произнес в Петропавловском соборе, в присутствии императрицы и всего двора, речь, замечательную по силе и глубине мыслей. Когда вития, к изумлению слушателей, неожиданно сошел с амвона к гробнице Петра I и, коснувшись ее, воскликнул:

— Восстань теперь, великий монарх, Отечества нашего отец! Восстань теперь и воззри на любезное изобретение свое! — то среди общих слез восторга граф Разумовский вызвал улыбку окружающих, сказав им потихоньку:

— Чего вин его кличе? Як встане, всем нам достанется.

* * *

Однажды в Сенате Разумовский отказался подписать решение, которое считал несправедливым.

— Государыня желает, чтоб дело было решено таким образом, — объявили ему сенаторы.

— Когда так, не смею ослушаться, — сказал Разумовский, взял бумагу, перевернул ее верхом вниз и подписал свое имя…

Поступок этот был, разумеется, немедленно доведен до сведения императрицы, которая потребовала от графа Кирилла Григорьевича объяснений.

— Я исполнил вашу волю, — отвечал он. — Но так как дело, по моему мнению, неправое и товарищи мои покривили совестью, то я почел нужным криво подписать свое имя.

* * *

Дальний родственник фаворита императрицы Елизаветы Петровны Разумовского М.В. Гудович, почти постоянно проживавший у него и старавшийся всячески вкрасться в доверие, гулял с ним как-то по его имению. Проходя мимо только что отстроенного дома графского управляющего, Гудович заметил, что пора бы сменить его, потому что он вор и отстроил дом на графские деньги.

— Нет, брат, — возразил Разумовский, — этому осталось только крышу крыть, а другого возьмешь, тот станет весь дом сызнова строить.

* * *

Литератор Ермил Иванович Костров страдал перемежающейся лихорадкой.

— Странное дело, — заметил он историку и писателю Николаю Михайловичу Карамзину, — пил я, кажется, все горячее, а умираю от озноба.

* * *

Графиня Браницкая заметила, что Екатерина II нюхает табак левой рукой.

— Как царь-баба, я часто даю целовать руку и нахожу непристойным душить всех табаком, — объяснила ей Екатерина II.

* * *

В одной из комнат великолепного дворца генерал-фельдмаршала Петра Александровича Румянцева-Задунайского, вельможи двора Екатерины II, стояли дубовые, грубо отесанные стулья.

У него часто спрашивали о причине удивительной смеси дворцового великолепия с простотою. Знаменитый полководец на это отвечал:

— Если пышные комнаты заставляют меня забыться и подумать, что я возвышаюсь над окружающим меня, то эти дубовые стулья напоминают мне, что я такой же человек, как и все.

* * *

Румянцев-Задунайский в силу различных причин находился вдалеке от своей супруги, которая, будучи сама примером супружеского постоянства, знала о его неверности. По случаю какого-то праздника она с адъютантом фельдмаршала послала ему подарки, а также несколько кусков ткани для платья его возлюбленной. Румянцев, получив подарки от преданной ему супруги, не преминул сказать:

— Она человек придворный, а я — солдат. Но право же, батюшка, если бы знал ее любовника, тоже послал бы ему подарки.

* * *

Однажды в застолье, в присутствии императрицы Екатерины II, под воздействием крепких напитков граф Орлов стал хвастаться о своем огромном влиянии на гвардию и в заключение заявил:

— Мне нужен всего месяц, чтобы подготовить новый переворот!

Воцарилось гробовое молчание. Екатерина побледнела. Лишь присутствовавший при этом граф Кирилл Григорьевич Разумовский спокойно возразил:

— Такое возможно, но мы бы повесили тебя, мой друг, за неделю до этого!

* * *

Однажды придворный вельможа, заметив у Ломоносова маленькую дыру в кафтане, из которой выглядывала рубаха, ехидно спросил:

— Ученость, сударь, выглядывает оттуда?

— Нисколько, — ответил Ломоносов. — Глупость заглядывает туда.

* * *

Как-то, встретившись с Ломоносовым, один из придворных сановников спросил:

— Скажите, уважаемый, почему вас принимают в царском дворце? У вас, наверное, были знатные предки?

— Для меня предки не обязательны, — ответил Ломоносов. — Я сам знатный предок.

* * *

Оказавшись в кругу петербургских академиков, среди которых находился и Ломоносов, молодой и хвастливый князь решил напомнить, что и он «величина».

— А вот я Рюрикович! Мое генеалогическое древо уходит корнями к Владимиру Красное Солнышко. А вот ты, Михайло, сын Васильев, способен что-нибудь подобное сказать о своих предках?

— Увы, нет, — с грустью ответил Ломоносов, — Дело в том, что все метрические записи нашего рода пропали во время Всемирного потопа.

* * *

Однажды после ссоры с Ломоносовым Екатерина II мудро пошла на перемирие первой и приехала в дом к ученому в час обеда.

— Только не обессудьте, ваше величество, — промолвил он. — У нас ныне каша да кислые щи…

— Да ведь это ж и моя любимая еда! — ничуть не слукавила государыня и с удовольствием принялась хлебать горячие наваристые щи.

Прежние отношения были восстановлены, и, прощаясь, императрица пригласила Ломоносова к своему застолью во дворце, пообещав угостить не менее горячими щами, чем те, коими потчевал гостью ученый.

* * *

Екатерина II была большой почитательницей кофе. Однажды зимой один из ее секретарей Козмин явился на доклад с мороза страшно продрогшим. Участливая государыня распорядилась подать ему чашечку горячего кофе со своего стола для согрева. Козьмин отпил большой глоток и чуть не отдал богу душу. У него началось сильное сердцебиение, в глазах потемнело. Беднягу еле привели в чувство. А Екатерина к такому крепчайшему напитку привыкла и более слабый пить не могла.

* * *

Екатерина Романовна Дашкова была замечательным знатоком искусства. Она и сама неплохо рисовала. Однажды она приехала в Данциг, остановилась в гостинице «Россия». На стене в зале висели два монументальных полотна: раненые русские солдаты просят пощады у победителей пруссаков. Дашкова была возмущена: ведь это было после взятия Берлина русскими войсками! Она послала за красками и переписала мундиры на картинах, и вот уже пруссаки на коленях умоляли русских о пощаде.

* * *

Известный уральский заводчик Прокофий Акинфиевич Демидов был большим острословом. Однажды во время Русско-турецкой войны Екатерина II попросила у него через графа Орлова заем в четыре миллиона рублей. Богач дал деньги, но не государыне, а лично Орлову, пояснив, что норов у него такой: «Ни гроша тому, кто посечь может».

* * *

Однажды во время загородной прогулки Екатерины II по Петергофской дороге одна из лошадей потеряла подкову. Суеверная императрица переглянулась с находившейся в ее экипаже Екатериной Романовной Дашковой и тут же распорядилась построить для своей подруги особняк в форме подковы — символа счастья.

* * *

Екатерина II держала подле себя женщину по имени Матрена Даниловна, которая могла всегда входить к государыне, звала ее сестрицей и рассказывала о городских новостях и слухах. Слова ее нередко принимались к сведению.

Однажды Матрена Даниловна стала уверять царицу, что обер-полицмейстер Рылеев нечист на руку.

На следующий день Екатерина увидела Рылеева и сказала ему:

— Никита Иванович, пошли-ка Матрене Даниловне что-нибудь из запасов твоих, право, сделай это, только не говори, что я тебе присоветовала.

Рылеев отправил Матрене несколько свиных туш, индеек и гусей. Все это было принято благосклонно.

Через некоторое время Екатерина II сама начала в присутствии Матрены Даниловны дурно отзываться о Рылееве и выразила намерение сменить его.

— Ах нет, сестрица, — ответила Матрена Даниловна, — я перед ним виновата, ошиблась в нем: все твердят, что он человек добрый и бескорыстный.

Императрица с ней согласилась.

* * *

Однажды Екатерина, подъезжая к Москве, проехала город Дмитров, и вскоре у одного из поселков у ее кареты сломалось колесо, выходя из кареты, она подвернула ногу и воскликнула:

— Ай, ай, я хрома.

Вывих доктор вылечил, а поселок с тех пор стал называться Яхрома.

* * *

Была у Крылова однажды рожа на ноге, которая долго мешала ему гулять, и с трудом вышел он на Невский. Вот едет мимо приятель и не останавливаясь кричит:

— А что рожа, прошла?

Крылов же вслед ему:

— Проехала!

* * *

Императрица Екатерина II была весьма образованная женщина. Владела рядом европейских языков, но русскую грамоту она так и не осилила. Так в слове «еще» она умудрилась сделать четыре ошибки, написав «исчо».

* * *

Заведовавшая хозяйством графа племянница Кирилла Григорьевича Разумовского (младшего брата фаворита Елизаветы Петровны Алексея Григорьевича Разумовского) графиня Апраксина неоднократно требовала уменьшения числа служителей. Наконец она решилась подать графу два реестра: о необходимых и о лишних служителях. Граф подписал первый, а последний отложил в сторону.

— Я согласен с тобой, — сказал он племяннице, — что люди эти не нужны мне, но спроси их прежде, не имеют ли они во мне надобности, и если они откажутся от меня, то я тогда смело откажусь от них.

* * *

Раз главный управляющий с расстроенным видом пришел к Разумовскому объявить, что несколько сот его крестьян бежали в Новороссийский край.

— Можно ли быть до такой степени неблагодарным! — добавил управляющий, — Ваше сиятельство — истинный отец своим подчиненным!

— Батька хорош, — отвечал Разумовский, — да матка-свобода в тысячу раз лучше. Умные хлопцы: на их месте я тоже ушел бы.

* * *

Однажды к графу Кириллу Григорьевичу явился портной со счетом в 20 тысяч рублей. Оказалось, что у графа Андрея Кирилловича, сына графа, одних жилетов было несколько сотен.

Разгневанный отец провел его в кабинет и, раскрывая шкаф, показал ему кобеняк[1] и поношенную мерлушечью шапку, которые носил он в детстве.

— Вот что носил я, когда был молод, не стыдно ли тебе безумно тратить деньги на платье! — сказал Кирилл Григорьевич.

— Вы другого платья носить не могли, — хладнокровно отвечал граф Андрей Кириллович. — Вспомните, что между нами огромная разница: вы — сын простого казака, а я — сын российского генерал-фельдмаршала.

Гетман был обезоружен этим ответом сына.

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ СУВОРОВ. Настоящий герой России, не потерпевший ни одного поражения в своей военной карьере

Князь Голицын рассказал, что однажды Александр Васильевич Суворов был приглашен к обеду во дворец. Занятый одним разговором, он не касался ни одного блюда. Заметив это, императрица спрашивает его о причине.

— Он у нас, матушка государыня, большой постник, — ответил за Суворова светлейший князь Потемкин, — ведь сегодня сочельник, он до звезды есть не будет.

Императрица, подозвав пажа, прошептала что-то ему на ухо; паж уходит и через минуту возвращается с небольшим футляром, в котором находилась бриллиантовая орденская звезда, которую императрица вручила Суворову, прибавив, что теперь он может разделить с ней трапезу.

* * *

Государственный деятель второй половины XVIII века князь Николай Васильевич Репнин отправил с поздравлением с очередной наградой преданного ему и бойкого майора к Суворову.

Суворов задал майору вопрос:

— Какая разница между князем Репниным и мной?

Ответ затруднительный, но майор не теряет присутствие духа и отвечает:

— Разница та, что князь Репнин желал бы меня провести в полковники, но не может, а вашему сиятельству стоит лишь захотеть.

Это Суворову так понравилось, что он тут же поздравил его с чином полковника.

* * *

Как-то вышел спор с союзными войсками о пушках, взятых у неприятеля. Слух об этом дошел до Суворова, который принял такое решение:

— Отдать им все. Где им взять? А мы еще возьмем.

* * *

Суворов иногда появлялся среди воинов в простом мундире и старой шинели, чтобы проверить боевой дух войск. И вот однажды к нему обратился курьер-сержант:

— Эй, старик! Где Суворов?

— Черт его знает!

— Как?! У меня к нему бумаги!

— Не отдавай: он теперь или мертвецки пьян, или горланит где-либо петухом!

Курьер за такие слова схватил его за шиворот и хотел бить. Суворов чудом вырвался… Вскоре этого курьера-сержанта вызвали в шатер полководца. Бедный сержант бросился в ноги Суворову. Но он только похвалил сержанта и угостил его чаркой…

Во время знаменитого Швейцарского похода, когда Суворов был главнокомандующим объединенных русско-австрийских войск, союзники всячески уклонялись от выполнения своих обязательств, и основная тяжесть боевого марша выпала на долю русских солдат. После блистательного завершения этой труднейшей в истории войн кампании союзники, желая показать, что, дескать, и «они пахали», вознамерились выпустить памятную медаль в честь героического похода. Узнав об этом, Суворов только и сказал:

— На одной стороне этой медали надо отчеканить российский герб с девизом: «Бог с нами», а на другой — австрийский герб с девизом: «Бог с ними»!

* * *

Суворов поддерживал в армии строгую дисциплину и требовал ее соблюдения и от союзников России.

Однажды командующий союзной австрийской армией генерал Мелас жаловался Суворову, что его войско ропщет по этому поводу.

— Не обращайте внимания! Как известно, испанский король Филипп, чтобы предотвратить эпидемию, велел вынести из Мадрида все нечистоты. И вся столица возмутилась против этого, на что король сказал: «Это младенцы, которые плачут, когда их купают. Но зато после они спят крепким здоровым сном», — ответил Суворов.

* * *

Однажды Суворова уже в преклонном возрасте молодые офицеры, смотря на него влюбленными глазами, спросили:

— Александр Васильевич, скажите, могли бы вы еще раз взять Измаил?

Старый воин, при жизни ставший легендой русской славы, ответил с легкой грустью:

— Измаил берут раз в жизни. Это как первая любовь.

* * *

Удалившись к себе в деревню, Суворов в досужее время охотно играл с мальчишками в лодыжки. Людям, которые дивились, видя его за этим занятием, он говорил:

— Теперь в России столько фельдмаршалов, что им только и дела что в бабки играть!

* * *

Один иностранный генерал за обедом у Суворова без умолку восхвалял его, так что даже надоел и ему, и присутствовавшим. Подали прежалкий, подгоревший пирог, от которого все отказались, только Суворов взял себе кусок.

— Знаете ли, господа, — сказал он, — что ремесло льстеца не так-то легко. Лесть походит на этот пирог: надобно умеючи испечь, всем нужным начинить в меру, не пересолить и не перепечь. Люблю моего Мишку-повара: он худой льстец.

* * *

Елагин Иван Перфильевич, известный трудом «Опыт повествования о России до 1389 года», главный придворной музыки и театра директор, про которого Екатерина II говорила: «Он хорош без пристрастия», имел при всех достоинствах слабую сторону — любовь к прекрасному полу. В престарелых уже летах Иван Перфильевич, посетив любимую артистку, вздумал делать пируэты перед зеркалом и вывихнул себе ногу, так что стал прихрамывать. Событие это было доведено до сведения государыни. Она позволила Елагину приезжать во дворец с тростью и при первой встрече с ним не только не объявила, что знает настоящую причину постигшего его несчастья, но приказала даже ему сидеть в ее присутствии.

Елагин воспользовался этим правом, и в 1795 году, когда покоритель Варшавы Суворов имел торжественный прием во дворце, все стояли, исключая Елагина, желавшего выказать свое значение. Суворов бросил на него любопытствующий взгляд, который не ускользнул от проницательной императрицы.

— Не удивляйтесь, — сказала Екатерина II победителю, — что Иван Перфильевич встречает вас сидя: он ранен, только не на войне, а у актрисы, делая прыжки!

* * *

Во время одного из походов чиновники, ведавшие армейской казной, проиграли в карты большую сумму казенных денег. Узнав об этом, Суворов пришел в ярость, стал метаться с криками:

— Караул! Воры!!

Он отдал караульному офицеру свою шпагу и отправил в Петербург донесение: «Суворов арестован за хищение казенных денег!» В донесении он просил, чтобы его имение было продано, а деньги за него внесены в казну, так как он считает себя главным виновником происшедшего. Екатерина II приказала восстановить армейскую казну и написала Суворову: «Казна в сохранности». И только тогда он вновь вступил в командование вверенными ему войсками.

* * *

При Екатерине II все командующие армиями в мирное время по традиции получали должности генерал-губернаторов. Однажды императрица спросила Суворова, какую губернию он хотел бы получить.

— Матушка царица слишком любит своих подданных, чтобы мною наказать какую-либо губернию, — ответил он.

* * *

Однажды, приехав в гусарский полк, Суворов наткнулся на молодого гусара, задумчиво пускавшего затейливые кольца дыма из трубки, не заметив присутствия командующего. Его хотели одернуть, но Суворов тихо произнес:

— Не трогайте его. Он видит свой полк в пушечном дыму и себя, скачущим в атаку.

* * *

Однажды к Суворову прибыл на службу подполковник, щегольски одетый, обильно надушенный и в модном парике. Суворов прочитал рекомендательные письма и произнес:

— Очень рад, что вы знакомы со всеми моими близкими. Хорошо! Мы тоже постараемся сблизиться с вами.

И Суворов предложил ему прогуляться верхом. Они проездили около двух суток, посещая форпосты и редуты. После этой поездки подполковник понял, что придворный наряд не для полевой службы.

* * *

Один генерал, желая выслужиться перед Суворовым, высказал мнение, что следует уменьшить число музыкантов и пополнить ими ряды солдат.

— Нет, — ответил фельдмаршал, — музыка нужна и полезна. Она веселит сердце воина, ровняет его шаг. Бывалые воины под музыку бесстрашно бросаются в атаку, а молодые, увлекаемые их порывом, смело идут в бой за ним. Музыка удваивает, утраивает боевой дух армии! С музыкой я взял Измаил.

* * *

Суворов имел обыкновение на официальные приемы появляться при всех орденах, которых у него было великое множество. Как-то в царском дворце к нему подошли несколько дам, жен придворных сановников.

— Ах, Александр Васильевич, вы такой хрупкий, а на вашей груди столько тяжести! Ведь вам тяжело?

— Помилуй бог, тяжело! Ох, как тяжело! — сказал Суворов. — Вашим мужьям не снесть.

* * *

Однажды Суворов выбежал навстречу важному гостю, кланялся ему чуть не в ноги и бегал по комнате крича:

— Куда мне посадить такого великого, такого знатного человека! Прошка! Стул, другой, третий.

И Прошка стал ставить стулья — один на другой, кланяясь и прося гостя садиться выше других.

— Туда, туда, батюшка, а уж свалишься — не моя вина, — говорил, улыбаясь, Суворов.

* * *

Во время аудиенции императрица спросила Суворова:

— Александр Васильевич! Все ли по заслугам награждены?

— Виноват, матушка! Просмотрел одного молодца майора, а он теперь лежит раненый.

— Эту вину легко исправить. Садитесь и пишите ему достойную награду.

Через некоторое время Суворов подал бумагу, и императрица прочитала:

«Господин секунд-майор! Всемилостивейшая государыня наша матушка царица всемилостивейше пожаловала вам за Мачин — чин, за Брест — крест, за Прагу — золотую шпагу, а за долгое терпенье — сто душ в вознагражденье».

Екатерина с особенным благоволением подписала эту бумагу.

* * *

В кругу штабных офицеров Суворову подали записку от придворного вельможи. Хозяин ее не умел грамотно писать по-русски. Все были возмущены.

— Стыдно, конечно, но пусть он пишет и по-французски, лишь бы думал по-русски, — сказал им полководец.

* * *

Суворов не любил, если кто-то тщательно старался подражать французам в выговоре их языка и в манерах. Он спрашивал такого франта:

— Давно ли изволили получать письма от родных из Парижа?

* * *

Александр Васильевич любил выражаться коротко и ясно, без излишней размазни и словоизвержений. Отцу своему он писал, еще будучи солдатом: «Я здоров, служу и учусь. Суворов».

* * *

Однажды у Потемкина Суворов встретился с механиком-самоучкой Иваном Петровичем Кулибиным.

— Вашей милости! — сказал ему Суворов с низким поклоном и сделал шаг вперед. — Вашей чести! — И сделал второй шаг. — Вашей премудрости! — сказал опять Суворов, поклоняясь в пояс; затем, взяв за руку Кулибина, проговорил: — Помилуй бог, сколько ума! Много ума! Он изобретет ковер-самолет.

* * *

Перед самым отъездом фельдмаршала в Италию его навестил любимец императора Павла I П.Х. Обольянов и застал прыгающим через чемодан, узлы и другие дорожные вещи.

— Что это вы изволите делать, ваше сиятельство? — спросил гость.

— Учусь прыгать, — ответил Суворов, — ведь в Италию прыгнуть — ой, ой, велик прыжок, научиться надобно!

* * *

Разговаривали как-то об одном военачальнике и обвиняли его за непонятное бездействие в трудности.

— Помилуй бог, он храбр, но бережет себя, хочет дожить до моих лет, — сказал Суворов.

* * *

Как-то зашла речь о двух генералах. Один из них был очень стар, а другой очень молод.

— Ну, разумеется, старший моложе младшего: первый большую часть жизни проспал, а последний работал, — сказал Суворов.

— По такому курьезному расчету вашему сиятельству уже давно перевалило за век?

— Ай нет, помилуй бог, нет, — встрепенулся Суворов. — Взгляните в историю — там я еще мальчишка.

* * *

Говоря про одного хитрого и пронырливого иностранного литератора, Суворов выразился:

— Ну так что же? Я его не боюсь. О хамелеоне знают, что хамелеон принимает на себя все цвета, кроме белого.

* * *

Суворов не любил изменять своим привычкам и в этом отношении мало стеснялся даже присутствия высокопоставленных лиц.

Однажды приехал к нему какой-то важный сановник как раз во время обеда.

После обычных приветствий Суворов сел продолжать свой обед, а гостю без всякой церемонии предложил обождать.

— Вам еще рано кушать, — сказал он, — прошу посидеть.

* * *

Александр Васильевич свято соблюдал все посты, ел, когда полагалось, кислую и сырую капусту с квасом, с солью и конопляным маслом, приговаривая: «Это русскому здоровью! Помилуй бог, как здорово!»

Каши овсяную и гречневую он любил и иногда ел их слишком много. Тогда являлся Прошка и говорил:

— Александр Васильевич, позвольте! — и протягивал руку к тарелке.

— Я есть хочу, Прошка!

— Не приказано.

— Кто не приказал, Прошка?

— Фельдмаршал.

— О, фельдмаршала надобно слушаться! Помилуй бог, надобно! — И переставал есть.

* * *

Дозволяя в обыденной, походной обстановке многие вольности в костюме, Суворов при поездках во дворец одевался всегда особенно тщательно.

— Смотри, Прошка! — говорил генералиссимус своему камердинеру. — Еду к матушке царице, так все ли в порядке? Это ведь не то что идти на Измаил или на Прагу!

* * *

Суворов спросил одного из лучших своих генералов, Михаила Андреевича Милорадовича:

— Знаешь ли ты трех сестер?

— Знаю! — отвечал Милорадович.

— Так, — подхватил Суворов, — ты русский, ты знаешь трех сестер: Веру, Надежду и Любовь. С ними слава и победа, а с нами Бог!

* * *

После знаменитого сражения у Нови, в котором был разбит и пал главнокомандующий республиканской армией генерал Жубер, сардинский король прислал Суворову несколько знаков ордена Маврикия и Лазаря для раздачи особенно отличившимся офицерам и между прочим низшую степень ордена камердинеру фельдмаршала Прошке за сбережение здоровья великого полководца. Раздав ордена менее отличившимся лицам, Суворов спросил коменданта своей главной квартиры Ставрокова:

— Что говорят в армии?

— Говорят, что ваше сиятельство раздали ордена плохим офицерам, — доложил Ставроков.

— Да ведь и орден-то плох, — заметил Суворов.

* * *

Победы Суворова в Италии встревожили французское республиканское правительство. Им было назначено два миллиона ливров в награду тому, кто привезет голову русского полководца.

Узнав об этом, Суворов велел привести одного из пленных французов, объявил ему, что дарует свободу, и добавил:

— Желаю тебе счастливой дороги: не забудь только объявить своей Директории, что очень дорого оценили мою голову. Ведь у нее и денег таких нет. Скажи Директории: я постараюсь сам принести к ним мою голову вместе с руками.

* * *

Суворов любил, чтобы каждого начальника подчиненные называли по-русски, по имени и отчеству. Присланного от адмирала Федора Федоровича Ушакова иностранного офицера с известием о взятии Корфу он спросил:

— Здоров ли друг мой Федор Федорович?

Немец стал в тупик, не зная, о ком спрашивает полководец. Тогда ему шепнули, что об Ушакове, и он, как будто очнувшись, сказал:

— Ах да, господин адмирал фон Ушаков здоров.

— Возьми к себе свое фон и раздавай кому хочешь, а победителя турецкого флота на Черном море, потрясшего Дарданеллы и покорившего Корфу, называй Федор Федорович Ушаков! — вскричал Суворов с гневом.

* * *

Однажды среди разговора с графом Ростопчиным, и когда тот — по собственному уверению — обратись весь в слух и внимание, Суворов вдруг остановился и запел… петухом.

— Как это можно! — с негодованием воскликнул вельможный граф.

— Поживи с мое — запоешь и курицей, — ответил полководец.

* * *

Раз на придворном балу, желая оказать внимание фельдмаршалу, государыня спросила:

— Чем потчевать дорогого гостя?

— Благослови, царица, водкой, — попросил Суворов.

— Но что скажут красавицы фрейлины, которые будут с вами разговаривать? — заметила Екатерина II.

— Они почувствуют, что с ними говорит солдат.

* * *

Суворов уверял, что у него семь ран: две получены на войне, а пять при дворе, и эти последние, по его словам, были гораздо мучительнее первых.

* * *

Один офицер, которого Суворов очень любил и уважал как храброго воина, был очень несдержан на язык, чем нажил себе таких врагов, что и служить ему стало невмочь.

Как-то Суворов позвал его к себе, закрыл дверь и как чрезвычайный секрет сказал ему о том, что у него имеется очень опасный враг, который на каждом шагу ему вредит и мешает.

Офицер сказал, что не знает, о ком и думать, тогда Суворов подошел вплотную к офицеру и шепнул ему:

— Высунь язык!

Тот послушался.

Суворов, показывая на его язык, сказал:

— Вот он! Вот кто твой самый лютый враг.

* * *

На совет осматривавшего его доктора поехать на целебные воды полечиться Суворов раздраженно ответил:

— Помилуй бог! Что тебе вздумалось? Туда посылай здоровых богачей, прихрамывающих игроков, интриганов и всякую сволочь. Там пусть они купаются в грязи, я же истинно болен. Мне нужна молитва, в деревне изба, баня, кашица и квас.

* * *

Жена одного офицера как-то пожаловалась Суворову на своего мужа.

— Ваша светлость, он со мною плохо обращается.

— Это меня не касается, — ответил полководец.

— Но он за глаза и вас ругает…

— А это, матушка, тебя не касается.

* * *

В самые лютые морозы Суворов одевался очень легко. Императрица Екатерина II подарила ему шубу и повелела обязательно ее носить. Суворов, не желая изменять своей привычке, но принужденный повиноваться воле государыни, придумал такую хитрость: он всюду возил с собой дарованную шубу, но не надевал на себя, а держал ее на коленях.

* * *

Во время путешествия императрицы Екатерины на юг, когда государыня щедро раздавала награды и подарки, Суворову была пожалована драгоценная табакерка с вензелем императрицы. Это дало повод Суворову написать одному из своих управляющих: «А я за гулянье получил табакерку в семь тысяч рублей».

* * *

О взятии Варшавы в 1794 году Суворов донес императрице: «Всемилостивейшая государыня! Ура! Варшава наша».

Императрица ответила столь же лаконически: «Ура! Фельдмаршал Суворов!»

* * *

Возвращение Суворова после окончания Польской кампании было отмечено рядом торжеств. Его поселили в Таврическом дворце. Государыня пожаловала ему драгоценную табакерку с изображением Александра Македонского. При этом она сказала:

— Никому так не прилично иметь портрет тезки вашего, как вам, Александр Васильевич!.. Вы велики, как он!..

* * *

Государь Павел I повелел, чтобы Суворову отдавались военные почести, подобно особе государя и даже в его присутствии, возведя Суворова в звание генералиссимуса российских войск. По получении высочайшего рескрипта Суворов воскликнул:

— Помилуй бог, велика милость, велик чин: он меня придавит!.. Недолго мне жить!

* * *

Милостью и лаской Павел I как будто хотел наградить Суворова за претерпенные им страдания. Он сам надел на него цепь ордена Святого Иоанна Иерусалимского II степени.

— Боже, спаси царя! — воскликнул Суворов.

— Тебе спасать царей! — сказал император.

* * *

Император Павел I показывал на вахтпараде Суворову ученье батальона Преображенского полка и спрашивал несколько раз фельдмаршала:

— Как вы, Александр Васильевич, находите наше ученье?

— Помилуй бог! Хорошо, прекрасно, ваше величество, да тихо вперед подаются.

Император вдруг говорит Суворову:

— Ну, Александр Васильевич, прокомандуйте по-вашему. Слушать команду фельдмаршала! — изрек государь.

Не прошло десяти минут, гренадеры бросились в ров, перебежали по льду, вскарабкались на бастионы и Суворова туда же подняли и громче прежнего грянули «ура»! Суворов на бастионе знамя держит правой рукой, а левой снял шляпу в знак поздравления государя с победой.

* * *

Суворов всегда сторонился слишком роскошных пиров. Князь Потемкин не раз навязывался к нему на званый обед, и наконец Суворов вынужден был пригласить Потемкина с его многочисленной свитой.

Когда гости прибыли, их взорам предстал великолепный стол. Однако сам хозяин ни к чему не притронулся под предлогом поста и недомогания. На другой день метрдотель принес Суворову счет, превышавший тысячу рублей. Полководец переадресовал его князю, сделав на нем надпись: «Я ничего не ел».

— Ох и дорого обходится мне Суворов! — сказал Потемкин и заплатил по счету.

* * *

Однажды, отозвав в сторону Суворова для конфиденциального разговора, Екатерина II поинтересовалась у прославленного полководца:

— Что ты, Александр Васильевич, можешь сказать мне о князе Голенищеве-Кутузове?

— О, матушка! — притворно закатил глаза полководец. — Скажу только тебе, по секрету. Ой умен! Ой хитер! Никто его не обманет.

* * *

Когда к умирающему Суворову подошел проститься муж его племянницы, бездарный поэт граф Хвостов, Суворов сказал ему:

— Митя, ведь ты хороший человек. Не пиши стихов. А уж коли не можешь не писать, то, ради бога, не печатай.

* * *

В знаменитой «Науке побеждать» Суворов писал: «Если солдатушки перестанут как следует выполнять приказы, то им надлежит дать палочки».

Что это такое? Шпицрутены! Нижних чинов безжалостно били палками, прогоняя через строй за непослушание или воинские провинности.

* * *

Суворов постоянно везде и всюду возил с собой шкатулку с орденами, которые стоили ни много ни мало 200 тысяч рублей. На эти деньги в те времена можно было прокормить армию или… купить небольшую губернию. А ведь каждый орденский знак по законам Российской империи полагалось выкупить у казны.

* * *

Женился будущий генералиссимус Суворов на представительнице одной из древнейших русских дворянских фамилий княжне Варваре Ивановне Прозоровской. После свадьбы тесть, князь Иван Прозоровский, среди прочих подарков преподнес зятю фамильную плеть: учить жену!

ПАВЕЛ I. Человек, который не любил шутить

Когда дела на фронте во время войны с французами стали совсем плохи, Павел I послал к опальному Суворову фельдъегеря с письмом. Полководец, прочтя на конверте: «Фельдмаршалу…», сказал:

— Это письмо не ко мне! Если бы Суворов был фельдмаршалом, то не находился бы в изгнании и под надзором, а командовал бы войсками!

Пришлось посланнику возвращаться с нераспечатанным письмом в Петербург.

Павел I направил новое письмо, в котором просил Суворова возглавить армию «во имя спокойствия Европы», на этот раз старый фельдмаршал был удовлетворен и тотчас же воскликнул:

— Час — собираться, другой — отправляться!..

* * *

Императрица Мария Федоровна спросила у казачьего атамана графа Матвея Ивановича Платова, который сообщил ей, что он со своими приятелями ездил в Царское Село:

— Что вы там делали? Гуляли?

— Нет, государыня, — отвечал он, разумея по-своему слово «гулять», — большой-то гульбы не было, а так бутылочки по три на брата осушили…

* * *

Желая приучить подданных своих к умеренности, император Павел I назначил число кушаний по сословиям, а у служащих — по чинам.

Майору определено было иметь за столом три кушанья.

Яков Петрович Кульнев, впоследствии генерал и славный партизан, служил тогда майором в гусарском полку. Павел I, увидя его где-то, спросил:

— Господин майор, сколько у вас за обедом подают кушаньев?

— Три, ваше императорское величество.

— А позвольте узнать, господин майор, какие?

— Курица плашмя, курица ребром и курица боком, — отвечал Кульнев.

Император расхохотался.

* * *

При императоре Павле I в иностранных газетах появились статьи о России, в которых между прочим настоятельно советовалось русскому императору быть бдительным, не дремать, проснуться.

Доложили канцлеру князю Безбородко и спрашивали его, возможно ли пропустить в Россию газеты с подобными статьями.

— Чего они его будят, — флегматично заметил граф-малоросс, — он уже и без того так проснулся, что и нам не дает спать!

* * *

Император Павел I встретил однажды на Невском проспекте таможенного чиновника до того пьяного, что тот едва-едва держался на ногах.

— Да где же ты так по-скотски позволил себе напиться?

— На службе вашего императорского величества! Как говорится, не щадя живота своего!

— Это что же за вздор ты несешь? На какой такой службе ты служишь?

— Да, ваше императорское величество, усердствую по служебным обстоятельствам: я таможенный эксперт, то есть обязанность моя пробовать на язык все привозные зарубежные спиртные напитки.

* * *

Лекарь Вилье, находившийся при великом князе Александре Павловиче, был ошибкой завезен ямщиком на ночлег в избу, где уже находился император Павел I, собиравшийся лечь в постель. В дорожном платье входит Вилье. Можно себе представить удивление Павла Петровича и страх, овладевший Вилье. Но все это случилось в добрый час. Император спрашивает его, каким образом он к нему попал. То извиняется и ссылается на ямщика, который сказал, что здесь отведена ему квартира. Посылают за ямщиком. На вопрос императора ямщик отвечал, что Вилье сказал про себя, что он император.

— Врешь, дурак, — смеясь сказал ему Павел Петрович, — император я, а он оператор.

— Извините, батюшка, — сказал ямщик, кланяясь царю в ноги, — я не знал, что вас двое.

* * *

Зимой Павел I выехал из дворца на санках прокатиться. Дорогой он заметил офицера, который был столько навеселе, что шел покачиваясь. Император велел своему кучеру остановиться и подозвал офицера.

— Вы, господин офицер, пьяны, — грозно сказал государь, — становитесь на запятки моих саней.

Офицер едет на запятках за царем ни жив ни мертв от страха. У него и хмель пропал. Едут они. Завидя в стороне нищего, протягивающего к прохожим руку, офицер вдруг закричал государеву кучеру:

— Остановись!

Павел с удивлением оглянулся назад. Кучер остановил лошадь. Офицер встал с запяток, подошел к нищему, полез в свой карман и, вынув какую-то монету, подал милостыню. Потом он возвратился и встал опять на запятки за государем.

Это понравилось Павлу.

— Господин офицер, — спросил он, — какой ваш чин?

— Штабс-капитан, государь.

— Неправда, сударь, капитан.

— Капитан, ваше величество, — отвечает офицер.

Поворотив на другую улицу, император опять спрашивает:

— Господин офицер, какой ваш чин?

— Капитан, ваше величество.

— А нет, неправда, майор.

— Майор, ваше величество.

На возвратном пути Павел опять спрашивает:

— Господин офицер, какой у вас чин?

— Майор, государь, — было ответом.

— А вот, неправда, сударь, подполковник.

— Подполковник, ваше величество.

Наконец они подъехали ко дворцу. Соскочив с запяток, офицер самым вежливым образом говорит государю:

— Ваше величество, день такой прекрасный, не угодно ли будет прокатиться еще несколько улиц?

— Что, господин подполковник, — сказал государь, — вы хотите быть полковником? А вот нет же, больше не надуешь, довольно с вас и этого чина.

Государь скрылся в дверях дворца, а спутник его остался подполковником.

Известно, что у Павла не было шуток и все, сказанное им, исполнялось в точности.

* * *

Государственный деятель, впоследствии губернатор Москвы Федор Васильевич Ростопчин рассказывал, что император Павел I спросил его однажды:

— Ведь Ростопчины татарского происхождения?

— Точно так, государь.

— Как же вы не князья?

— А потому что мой предок переселился в Россию зимой. Именитым татарам-пришельцам летним цари жаловали княжеское достоинство, а зимним жаловали шубы.

* * *

В «Учреждении об императорской фамилии» император Павел I ввел новый титул — цесаревич — для старшего сына царствующего монарха, но пожаловал его… Константину! Хотя его официальным старшим сыном являлся Александр. Считается, что этот титул император специально ввел и пожаловал сыну Константину, рожденному Варварой Прозоровской.

* * *

Фрейлина Нелидова, которой Павел I крепко увлекся, часто ссорилась с ним весьма остро. Она любила Павла, по-своему, дружески, платонической любовью.

«Разве вы были когда-нибудь для меня мужчиной? — прямо и обидно спрашивала она его в одном из своих писем. — Мне так кажется, что вы мне сестра».

* * *

Видимо, в постели, где нередко решаются многие важные дела, новой подруге Павла I Анне Лопухиной удалось замолвить словечко и за отца-сенатора.

— Нашим указом, — вскоре вновь всех удивил император, — мы назначаем сенатора Лопухина генерал-прокурором и членом императорского совета.

Возможно, Анне этого показалось мало или сам Павел Петрович необычно расчувствовался. Однако вскоре сенатор Лопухин получил из рук государя княжеский титул, богатое имение на Украине и дворец в столице империи Санкт-Петербурге.

— Не Анна, а сущая благодать, — зло скалили зубы придворные остряки.

— Но какая же в ней благодать? — с недоумением спросила одна дама.

— А так с древнееврейского языка переводится имя Анна, — с ехидной улыбкой посвятили ее в суть язвительной шутки.

* * *

Еще до восшествия на престол у великого князя Павла Петровича случился сильный насморк. Врач осмотрел его и присоветовал мазать на ночь в носу салом. С того дня и в течение года прислуга получала ежедневно (!) до пуда сала — «на собственное употребление его высочества».

* * *

В царствование императора Павла I, когда граф Петр Алексеевич Пален был петербургским военным генерал-губернатором, он обычно ссужал двумя-тремя бутылками хорошего портвейна именитых инакомыслящих, высылаемых из столицы в дальний путь.

Однажды за обедом государь предложил ему рюмку портвейна и сказал, что это вино очень хорошо в дороге. Пален смутился, подозревая в его словах намек. Но все обошлось, и отправка Паленом портвейна продолжалась по-прежнему.

* * *

Паж Копьев бился об заклад с товарищами, что он тряхнет косу Павла I за обедом. Однажды, будучи при нем дежурным за императорским столом, схватил он государеву косу и дернул ее так, что государь почувствовал боль и гневно спросил: кто это сделал? Все в испуге. Один паж не смутился и спокойно отвечает:

— Коса вашего величества криво лежала. Я позволил себе выпрямить ее!

— Хорошо сделал, — сказал государь. — Но все же ты мог сделать это осторожнее!

На том все и закончилось.

* * *

Приближенный Павла I А.П. Башуцкий рассказывал о случае, приключившемся с ним. По званию камерпажа он в дни своей молодости часто дежурил в Зимнем дворце. Однажды он находился с товарищами в огромной Георгиевской зале. Молодежь расходилась, начала прыгать и дурачиться. Башуцкий забылся до того, что вбежал в бархатный амвон под балдахином и сел на императорский трон, на котором стал кривляться и отдавать приказания. Вдруг он почувствовал, что кто-то берет его за ухо и сводит со ступеней престола. Башуцкий обмер. Его выпроваживал сам государь, молча грозно глядевший. Но должно быть, обезображенное испугом лицо молодого человека его обезоружило. Когда все пришло в должный порядок, император улыбнулся и промолвил:

— Поверь мне! Совсем не так весело сидеть тут, как ты думаешь.

* * *

Фаворит Павла I граф Иван Павлович Кутайсов, бывший цирюльник государя, шел по коридору Зимнего дворца с Суворовым, который, увидя истопника, остановился и стал кланяться ему в пояс.

— Что вы делаете, князь, — сказал Кутайсов Суворову, — это истопник.

— Помилуй бог, — сказал Суворов, — ты граф, я князь; при милости царской не узнаешь, что это будет за вельможа, то надобно его задобрить вперед.

* * *

Сразу после убийства Павла I по Петербургу проскакал гусар с криком:

— Теперь все дозволено!

И народ бросился обмывать смерть помазанника.

* * *

Необыкновенной рассеянностью славился Федор Андреевич Остерман. Однажды к Остерману на обед поехал Кутайсов. В гостиной Остермана уже собралась вся знать Москвы. Кутайсов вошел. Остерман как увидел незваного гостя, тотчас с приветствием пошел навстречу ему, усадил его на диван и, разговаривая с ним, через слово величал ваше сиятельство, ваше сиятельство… Долго ждали обеда… Наконец камердинер доложил, что кушанье подано.

— Ваше сиятельство! — сказал Остерман Кутайсову. — Извините, что я должен оставить вас. Теперь я отправлюсь с друзьями моими обедать. — И приветливо обращаясь к другим гостям, проговорил: — Милости просим!

XIX век

АЛЕКСАНДР I. Эпоха либеральных реформ. Победа над французами. Время Грибоедова и Пушкина

После насильственной смерти отца Павла I Александр I был в растерянности. Он спросил у своего приближенного, что ему сказать, когда он выйдет к офицерам-гвардейцам, совершившим переворот. Придворный посоветовал:

— Скажите, что все будет как при бабушке. А потом будете делать что захотите.

Александр так и сделал.

* * *

При восшествии императора Александра I на престол все лица, заключенные в предшествовавшее царствование в Петропавловскую крепость, были освобождены. Один из арестантов, оставляя каземат, написал на дверях его: «Свободен от постоя». Об этом донесли государю. Он улыбнулся и заметил, что следовало бы прибавить к надписи слово «навсегда».

* * *

Одному чиновнику долго не выходило представление о повышении чином. В приезд императора Александра I он положил к ногам его следующую просьбу:

Всемилостивый император, Аз коллежский регистратор, Повели, чтоб твоя тварь Был коллежский секретарь.

Государь подписал: «Быть посему».

* * *

Александр I, следуя примеру своей бабушки Екатерины II, надеялся сблизить русских с поляками свадьбами. Он убедил польскую княгиню Радзивилл выйти замуж за генерала А.И. Чернышева, который был убежден, что он герой, что все наши победы — его победы…

В Петербурге княгиня обратилась к государю:

— Ваше величество, может ли женщина развестись с мужем, который ежедневно понемногу ее убивает?

— Конечно.

— Так вот, государь, Чернышев морит меня скукой. — И преспокойно отправилась в Варшаву.

* * *

Атаман Донского казачьего войска, генерал граф Платов носил всегда не вполне белый галстук. Император Александр I заметил ему это:

— Белый галстук может быть и поопрятнее.

— Вспотеешь, так можно вымыть, — отвечал граф.

* * *

Известный любитель художеств граф Александр Сергеевич Строганов, пожелав услышать перевод «Илиады» Гомера, пригласил для этого к себе ее переводчика Николая Ивановича Гнедича. После угощения началось чтение, и старый граф вздремнул. Гнедич читал очень выразительно, в одном месте кто-то из героев говорит: «Ты спишь…» Слова эти Гнедич произнес так громко, что Строганов в испуге вскочил и стал уверять, что он не спит, а слушает.

* * *

Известный собиратель народных песен и сказаний П.И. Якушин страдал пристрастием к спиртным напиткам. Однажды его пригласил на завтрак граф Строганов.

Якушин явился к нему уже навеселе.

— Да вы, кажется, уже позавтракали? — с улыбкой спросил граф.

— Позавтракать не позавтракал, а чуточку выпил!

— Что же мы теперь будем делать? — спросил граф.

— Выпьем еще чуточку, — ничуть не смутившись, отвечал Якушин.

* * *

Будучи в России, французская писательница Жермена де Сталь сказала Александру I:

— Глядя на вас, я понимаю русских, что они не очень тянутся к Конституции.

— Даже если вы правы, вы уповаете на исключение, а не на правило.

* * *

Император Александр I захотел иметь попугая и получил его в подарок от гофмаршала Нарышкина, к которому часто и запросто хаживал некто Гавриков, младший директор Петербургского заемного банка, которому хлебосольный хозяин всякий раз приказывал подавать пунш — любимый напиток гостя. Однажды перед Пасхой к государю явился докладчик со списком награждаемых, и при словах «статскому советнику Гаврикову» смышленый попугай неожиданно заорал:

— Гаврикову пуншу, Гаврикову пуншу!

Против фамилии награждаемого чиновника государь собственноручно дописал: «Гаврикову пуншу!»

* * *

Император Александр I, встретив пьяного солдата, шляющегося по Петербургу, крикнул:

— Стань назад!

То есть на запятки саней. Государь хотел лично доставить его на гауптвахту.

Солдат уместился на задок и смело заговорил с императором:

— Ваше величество, времена-то как переменчивы: в двенадцатом году вы все, бывало, приказывали: «Ребятушки, вперед», а теперь по-другому: «Ребятушки, назад!»

Государь улыбнулся и простил солдата.

* * *

В сражении при Монмартре 1815 года особенно отличился граф Ланжерон. По этому случаю через несколько дней Александр I устроил обед, на который тот был приглашен. За столом император неожиданно обратился к графу и громко сказал:

— Я недавно осматривал высоты Монмартра и нашел там запечатанный пакет на ваше имя.

— Я ничего не терял, государь, — отвечал Ланжерон.

— Однако я, кажется, не ошибся, — возразил император и, вынув из кармана пакет, подал ему, прибавив: — Посмотрите!

Взяв пакет, Лонжерон с удивлением увидел, что он действительно адресован на его имя. Распечатав пакет, он нашел в нем орден Святого Андрея Первозванного.

* * *

Отец декабриста Иван Пестель, сибирский генерал-губернатор, безвыездно жил в Петербурге, управляя отсюда сибирским краем. Как-то, стоя у окна Зимнего дворца с Пестелем и одним из вельмож, Александр I спросил:

— Что это там на церкви на кресте черное?

— Я не могу разглядеть, — ответил вельможа. — Это надобно спросить у Ивана Борисовича, у него чудесные глаза: он видит отсюда, что делается даже в Сибири.

* * *

Генерал Федоренко за доблесть был удостоен ордена Белого орла. Александр I, увидав Федоренко во дворце на каком-то из приемов, заметил, что этого ордена на нем не было, и, думая, что тому, быть может, еще неизвестно о монаршей милости, спросил его:

— Ты получил Белого орла, которого я дал тебе?

— Получил, ваше величество, — ответил Федоренко со своим хохлацким выговором. — Да чем я того орла кормить буду? У меня, чай, таких разносолов нет! — И он указал на пышно накрытый стол.

Государь рассмеялся и назначил ему пенсион.

* * *

Когда Алексей Петрович Ермолов был еще молодым полковником и командовал гвардейской артиллерией, главный инспектор граф Алексей Андреевич Аракчеев проводил смотр артиллерии. Лошади, которые тащили одно из орудий, вдруг испугались, рванулись в сторону и опрокинули пушку.

Аракчеев закричал на Ермолова, угрожая ему гауптвахтой, а всей орудийной прислуге шпицрутенами.

Ермолов, держа руку под козырьком, спокойно ответил:

— Уж такова наша судьба, ваша светлость, чтоб терпеть от скотов.

* * *

Аракчеев страдал бессонницей. Он обратился к доктору и сказал, протягивая к нему руку:

— Пощупай мне пульс.

Доктор щупает ему пульс.

— Что, я болен? — спрашивает граф.

— Да, ваше сиятельство, вы больны.

— А знаешь ли, отчего я болен?

— Не знаю, ваше сиятельство!..

— Ну так я тебе скажу: оттого, что ты дурак.

* * *

Ермолов был известен ревнивым отношением к немецким генералам, состоявшим на русской службе и пользовавшимся особым расположением у царя. Однажды Александр I сообщил Ермолову о своем намерении поощрить его продвижением по службе. Выждав паузу, Ермолов ответил:

— Ваше величество, окажите милость…

— Какую же?

— Произведите меня в немцы.

* * *

У Ермолова спрашивали об одном генерале, каков он в сражении.

— Застенчив, — отвечал он.

* * *

Когда знаменитый государственный деятель граф М.М. Сперанский был в Перми в качестве опального, то в Светлое Христово воскресенье никто из священников не посетил его.

Однако одному священнику пришло на мысль зайти к знаменитому изгнаннику.

Он входит, и перед ним предстает в полной форме, с двумя звездами на груди, сам хозяин, который просит благословить пасхальную трапезу.

Священник извиняется и говорит, что он спешит к вечерне.

— Ах, батюшка, — сказал Сперанский, — я еще не разговлялся и теперь, к радости моей, посетил меня воскресший Спаситель в лице вашем, и я иду с вами в церковь.

* * *

Встречаясь на приятельских попойках с графом Шуваловым, знаменитый поэт и герой войны 1812 года Денис Давыдов предлагал ему всегда тост в память Ломоносова. И с бокалом в руках обычно цитировал его стих о почтенном предке графа:

— «Неправо о вещах те думают, Шувалов, которые стекло чтут ниже минералов».

* * *

Когда принц прусский гостил в Петербурге, шел беспрерывный дождь. Император Александр I изъявил по этому поводу свое сожаление.

— По крайней мере, принц не скажет, что ваше величество его сухо приняли, — заметил Нарышкин.

* * *

В войну с французами сын Нарышкина, служивший в армии генерал-майором, получил от главнокомандующего поручение удержать какую-то позицию.

— Я боюсь за твоего сына, — сказал Александр Павлович Нарышкину, — он занимает важное место.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — возразил Нарышкин, — мой сын в меня: что займет, того не отдаст.

* * *

Вельможа N давал великолепные балы в Петербурге. Про него Александр Павлович однажды заметил:

— Он живет открыто.

Нарышкин поспешил прибавить:

— Точно так, ваше величество, у него два дома в Москве без крыш.

* * *

При Александре Сергеевиче Пушкине говорили о деревенском поверье, что тараканы залезают в ухо спящего человека, пробираются до мозга и выедают его.

— Как я этому рад, — прервал Пушкин, — теперь не буду говорить про человека, что он глуп, а скажу: обидел его таракан.

* * *

Президент Российской академии наук предложил в почетные члены графа Аракчеева. Академик Александр Федорович Лабзин поинтересовался, в чем состоят заслуги графа в отношении к наукам и искусству. Президент академии отвечал, что Аракчеев «самый близкий человек к государю Александру I».

— Если эта причина достаточна, то я предлагаю кучера Илью Байкова, — заметил секретарь академии, — он не только близок к государю, но и сидит перед ним.

* * *

Известно, что граф Милорадович любил играть в карты и играл большей частью очень несчастливо.

Однажды, после несчастливо проведенной за картами ночи, когда в кармане не осталось ни одного рубля, граф явился утром во дворец, что называется, не в духе.

Император Александр Павлович, заметив, что граф невесел, спросил его:

— Что ты скучен?

— Нечем заняться, ваше величество!

Государь пошел в кабинет, взял первую попавшуюся книгу, вырвал все печатные листы и положил вместо них туда сторублевые ассигнации, сколько могло уместиться.

Возвратясь в зал, государь подал Милорадовичу книгу и сказал:

— Прочти-ка, граф, от скуки этот роман, он очень занимательный!

Граф, схвативши книгу, отправился домой.

На следующее утро является снова во дворец, но уже с веселым видом, и говорит императору:

— Первый том я уже прочел, ваше величество, очень хорош… Не знаю, как второй будет?

Александр Павлович опять отправился в кабинет и, взявши другую книгу, повторил с нею ту же историю. Потом вынес ее Милорадовичу и сказал:

— Это, граф, том второй, и последний.

* * *

В одно из пребываний Александра I в Москве он удостоил некое семейство обещанием быть у него на балу. За несколько дней до бала хозяин дома простудился и совершенно потерял голос.

— Само провидение, — говорил Пушкин, — благоприятствует этому празднику: хозяин не может выговорить ни одного слова, и государь избавляется от скуки выслушивать его.

* * *

Однажды Пушкин задал вопрос предсказательнице Кирхгоф:

— А долго ли я проживу?

Кирхгоф замолчала и долго смотрела на карты. Потом глухим голосом сказала:

— Вы можете прожить очень долгую жизнь, если…

— Если?.. — как бы подтолкнул ее к продолжению ответа Пушкин, желавший услышать приговор гадалки до конца.

— …Если вы, сударь мой, в тридцать семь лет, на свою беду, не встретитесь с белым человеком на белой лошади.

Дантес ездил на коне белой масти. Предсказание сбылось…

* * *

Поэт Антон Антонович Дельвиг однажды позвал поэта Кондратия Федоровича Рылеева к гулящим девкам.

— Я женат, — отвечал Рылеев.

— Так что же, — сказал Дельвиг, — разве ты не можешь отобедать в ресторане только потому, что у тебя дома есть кухня?

* * *

Во время инцидента в театре полицмейстер спросил Александра Сергеевича Грибоедова:

— Как ваша фамилия?

Поэт отвечал:

— А вам на что?

— Мне нужно знать.

— Я Грибоедов.

Полицмейстер обратился к квартальному:

— Кузьмин, запиши: Грибоедов.

— Ну а как ваша фамилия? — поинтересовался Грибоедов.

— Это что за вопрос? — возмутился полицмейстер.

— Я хочу знать, кто вы такой.

— Я полицмейстер Ровинский.

Грибоедов, повернувшись к своему приятелю Алябьеву, воскликнул:

— Алябьев, запиши…

* * *

В 1824 году в день представления одного из своих первых литературных опытов — водевиля «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом», написанного совместно с Петром Андреевичем Вяземским, Грибоедов вместе с соавтором и приятелями устроили шумный обед и не заметили, как пролетело время.

— А что, — спросил Грибоедова Денис Давыдов, — признайся: сердце у тебя немного екает в ожидании представления?

— Екает, — порывисто отвечал Грибоедов, — да так, что я даже не поеду в театр.

Когда по окончании спектакля раздались голоса, вызывавшие авторов, то на сцену никто не вышел. Режиссер театра объявил, что ни одного из авторов в зале нет.

Грибоедов позже признался, что не смог бы пережить провала, если бы он случился.

* * *

Когда знаменитый русский историк и писатель Карамзин был назначен государственным историографом, он отправился к кому-то с визитом и сказал слуге: «Если меня не примут, то запиши меня». Когда слуга возвратился и сказал, что хозяина дома нет, Карамзин спросил его:

— А записал ли ты меня?

— Записал.

— Что же ты записал?

— Карамзин, граф истории.

* * *

В XIX веке возраст дворян-студентов значительно различался от возраста современных студентов. К примеру, Александр Сергеевич Грибоедов поступил учиться в университет… одиннадцати лет от роду! И знания, которыми он обладал в подростковом возрасте, составляли куда больший объем, чем у некоторых современных представителей новоиспеченной профессуры.

В 1808 году тринадцатилетним подростком поступил в Московский университет Петя Чаадаев, будущий философ. В университете Грибоедов и Чаадаев стали близкими приятелями.

* * *

Одна верноподданная дама вышила подушку, которую поднесла Александру I со следующими стихами:

Российскому отцу

Вышила овцу,

Стих ради причин,

Чтоб мужу дали чин.

Державин, будучи государственным деятелем, начертал резолюцию:

Российский отец

Не дает чинов за овец.

* * *

Однажды обедал историк Карамзин у поэта Державина. Обед был очень плох. Карамзин ничего не мог есть. Наконец, к какому-то кушанью подают горчицу. Он обрадовался, думая, что на ней отыграться можно, что она отобьет дурной вкус. Однако вышло, что и горчица была невозможна. Так и ушел голодным.

* * *

Цирюльник, брея героя Отечественной войны 1812 года и покорителя Кавказа генерала Ермолова, порезал его. Ермолов вскочил с досадой, но быстро опомнился и заплатил растерявшемуся цирюльнику вдвое, сказав при этом:

— Вот тебе, любезнейший, за бритье и за кровопускание.

* * *

Однажды атаман граф Платов пил у одного графа чай или, вернее, пил, по своему обыкновению, ром с чаем. В это время вошел историограф Карамзин. Граф представил его Платову.

— Очень рад познакомиться, — сказал Платов. — Я всегда любил сочинителей, потому что все они пьяницы.

* * *

Во время Бородинского сражения артиллеристы-батарейцы отбивались от наседавших французов пушечными шомполами — банниками. Генерал Костенецкий — человек гигантского роста и богатырской силы — дрался так яростно, что ломал их, как щепки. Позднее он просил Александра I снабдить артиллеристов банниками из железа.

— Железные банники у меня, может, и есть, — ответил император, — но откуда взять Костенецких, чтобы владеть ими?

* * *

Во время Отечественной войны 1812 года однажды в разгар боя к князю Петру Ивановичу Багратиону подъехал адъютант главнокомандующего с приказом немедленно начать отступление войск, так как «неприятель уже… на носу». А у Багратиона был действительно очень длинный нос.

— На чьем носу? — невозмутимо ответил Багратион. — Если на твоем, так это недалеко, а на моем — так мы тут еще и отобедать успеем!

* * *

Во время Бородинского сражения адъютант доложил Кутузову, что русские войска терпят поражение. Кутузов приложил подзорную трубу к слепому глазу и сказал:

— Не вижу.

Через некоторое время адъютант доложил, что русские потеснили французов и восстановили равновесие на поле боя.

Кутузов приложил подзорную трубу к здоровому глазу и сказал:

— Вот теперь вижу.

* * *

После того как французские войска заняли в 1812 году Москву, жена Кутузова писала ему: «…Мишенька! Неужели ты надеешься победить гениального Наполеона?» На что Кутузов отвечал ей: «Нет, матушка. Победить, конечно, не надеюсь. А вот перехитрить и выгнать вон из России, уж это обязательно».

* * *

Услышав известие о восстании декабристов в Петербурге и узнав, что среди восставших известные дворяне, один знатный вельможа заметил:

— Обыкновенно сапожники делают революции, чтобы сделаться господами, а у нас господа захотели сделаться сапожниками…

* * *

Поэт Василий Андреевич Жуковский преподавал русский язык сестре Александра I великой княгине Елене Павловне. Однажды за обедом во дворце, где присутствовал Жуковский, Елена Павловна громко спросила, что означает краткое словцо, которое она видела написанным углем на задней стене дворца. Присутствовавшие, в том числе и император Александр I, смутились и не знали, как выйти из создавшегося положения. Один Жуковский не растерялся и промолвил:

— Это слово происходит от повелительного наклонения глагола «ховать», то есть прятать. Но это очень грубое слово, присущее простолюдинам, и не должно употребляться великой княгиней.

Все облегченно вздохнули и с благодарностью посмотрели на Жуковского. Когда подали десерт, император пригласил поэта к себе в кабинет и, вручая в знак признательности табакерку, усыпанную бриллиантами, сказал:

— Вы, Василий Андреевич, большая умница! Вот вам на память! И х… в карман!

* * *

Когда пришла пора войскам возвращаться домой, к графу Михаилу Семеновичу Воронцову как главнокомандующему обратились все французские рестораторы и трактирщики с просьбой принять меры к оплате долгов — офицеры и нижние чины выпили и съели столько, что, наверное, на эти деньги в России можно было бы купить небольшую губернию.

Граф Михаил Воронцов, как истинно русский офицер и дворянин, человек чести и настоящий отец своим солдатам, сам заплатил все долги офицеров и солдат.

— Это поступок истинного русского дворянина и офицера, — сказал об этом император Александр I. — Мы этого не забудем!

* * *

Александр I постоянно отказывался давать ход делам об оскорблении величества, не слушая докладов об этих преступлениях. Однажды генерал-прокурор Иван Иванович Дмитриев стал настаивать на том, чтобы государь прочел бумаги, так как в деле, по его словам, были некоторые особенные обстоятельства. Император, подумав, отказался знакомиться с документами и даже слушать министра:

— Чем важнее такие дела, тем менее я хочу их знать. Разумеется, я прощу виновного как император, но могу затаить злобу как человек. А я этого не желаю.

* * *

Любимец Александра I Аракчеев хорошо умел отличать подлецов и льстецов. Втерся к нему в доверие ставший впоследствии генерал-провиантмейстером в Варшаве Василий Васильевич Погодин, человек необразованный, но неглупый, сметливый, честолюбивый.

Однажды, когда он докладывал Аракчееву, графа вызвали в другую комнату. Погодин заглянул в лежавшие на столе формулярные списки и против своего имени прочитал: «глуп, подл и ленив».

* * *

Однажды осенью с Пушкиным произошла история, о которой узнал сам император Александр I. У одной из фрейлин — княжны Волконской — была милая горничная Наташа. В тот вечер Пушкин, услышав в темном переходе шорох платья, вообразил, что это Наташа, бросился к ней и невиннейшим образом поцеловал. Вдруг рядом распахнулась дверь, и озорник с ужасом увидел, что это не Наташа, а сама престарелая фрейлина. Он настолько опешил, что бросился бежать даже не извинившись. Директор лицея, желая смягчить вину Пушкина, просил у царя разрешения насчет извинительного письма. Александр I согласился.

* * *

Вместо уволенного в начале 1850 года по болезни министра народного просвещения графа Сергея Семеновича Уварова назначен был министром бывший его товарищ, князь Платон Александрович Ширинский-Шихматов.

Узнав об этом, Александр Сергеевич Меншиков (правнук Александра Даниловича Меншикова) сказал:

— Ну, теперь Министерству просвещения дали шах и мат!

На место же Ширинского-Шихматова определен был А.С. Норов, безногий.

Ни новый министр, ни товарищ его не славились административными способностями и не были обременены сведениями по предмету просвещения.

Князь Меншиков по поводу двух назначений этих заметил:

— И прежде просвещение тащилось у нас, как ленивая лошадь, но все-таки было на четырех ногах, а теперь стало на трех, да и то с норовом.

* * *

Почти каждый из писателей-классиков увековечивал в своих произведениях описание дуэли, поединка. Многие изведали это на своем опыте. Например, Грибоедов однажды участвовал в четверной дуэли из-за примы-балерины Мариинского театра Истоминой.

* * *

Когда при начале Крымской войны 1853–1856 годов в помощь князю Меншикову был послан генерал-адъютант Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен, Меншиков с досадой сказал окружающим:

— Я просил подкрепления войска, а меня подкрепили Ерофеичем!

* * *

Старому генералу П. был дан орден Святого Андрея Первозванного. Все удивились: за что?

— Это за службу по морскому ведомству, — сказал Меншиков. — Он десять лет не сходил с судна.

* * *

В кабинете князя Меншикова между двумя портретами известных в свое время временщиков помещено было распятие.

Когда спрашивали Александра Сергеевича:

— Что это значит?

Он отвечал:

— А это Иисус Христос на Голгофе, распятый между разбойниками.

* * *

Братья Бибиковы, Дмитрий, Илья и Гавриил Гавриловичи, слыли в Петербурге: первый — за гордеца, второй — за игрока, а третий — за хвастуна.

Меншиков говаривал, что из Бибиковых:

— Один надувается, другой продувается, а третий других надувает.

* * *

Почтенная старушка пришла с прошением к великому князю Михаилу Павловичу (родной брат Александра I и Николая I). А великий князь поручил дежурному гвардейскому офицеру Ростовцеву объясниться с просительницей от его имени, причем приказал ему назваться великим князем.

— Так вы, сударыня, говорите, что крайне нуждаетесь в деньгах? — спросил Ростовцев.

— Уж такую нужду терплю, ваше высочество, один Бог знает!

— Хорошо! Граф Толстой и граф Крюденер сейчас же дадут вам по сто рублей!

Хотя эти господа и не были особенно обрадованы этим сюрпризом, но делать нечего: вынули деньги и отдали, таким образом выполнив волю великого князя.

НИКОЛАЙ I. Декабристы, вольнодумство, цензура

Наградив одного из своих приближенных орденом Святой Анны, Николай I как-то спросил его:

— Ну что, ты доволен Анной?

— Я-то очень доволен, ваше величество, но она скучает по Владимиру, — отвечал тот, намекая о новом ордене.

— Ну, пусть поскучает, — заметил император, — чем больше будет скучать, тем с большим удовольствием увидит его.

* * *

Композитор Ференц Лист давал концерт в Петербурге в присутствии царя Николая I. Находясь в ложе, царь стал довольно громко разговаривать с придворными. Лист прервал игру.

— Почему вы перестали играть? — спросил Николай.

— Когда говорит царь, остальные должны молчать, — ответил Лист.

* * *

Николай I посетил дворянский полк. На фланге стоял кадет на голову выше государя. Государь обратил на него внимание.

— Как твоя фамилия? — спросил он.

— Романов, ваше величество.

— Ты родственник мне? — пошутил государь.

— Точно так, ваше величество, — ответил без запинки молодец-кадет.

— А в какой степени? — спросил Николай I, пристально посматривая на кадета.

— Ваше величество — отец России, а я сын ее, — ответил находчивый кадет.

* * *

Император Николай I однажды в сопровождении блестящей свиты посетил Пулковскую обсерваторию. Ее директор, никак не ожидавший столь высокого посещения, очень смутился и хотел спрятаться за громадным телескопом.

— Чего это он? — сказал царь, заметив его замешательство.

Тогда один из вельмож, указывая на окружавших придворных, украшенных орденами-звездами, сказал:

— Он, должно быть, испугался, увидев всю эту кучу звезд не на своих местах.

* * *

В высших учреждениях морского ведомства адмиралами становились в очень преклонном возрасте. А потому смертность среди этих чинов была чрезвычайно высокой.

Как-то на очередных похоронах Николай I по-свойски спросил своего приближенного:

— И отчего это так часто умирают члены Адмиралтейского совета?

— Ваше величество, — возразил вельможа, — ведь умерли они давно, а сейчас мы их только хороним…

* * *

Во время опасной болезни министра финансов графа Е.Ф. Канкрина герцог Лейхтенбергский, встретившись с придворным вельможей Николая I Меншиковым, спросил:

— Какие известия сегодня о здоровье Канкрина?

— Очень худые, — ответил Меншиков, — ему гораздо лучше.

* * *

Знаменитый путешественник адмирал Михаил Петрович Лазарев был на приеме у Николая I. После самого милостивого разговора, желая показать адмиралу особое расположение, государь сказал:

— Старик, останься у меня обедать.

— Не могу, государь, — ответил Михаил Петрович. — Я дал слово обедать у адмирала Головина.

Сказав это, Лазарев вынул свой хронометр, взглянул на часы и, порывисто встав, промолвил:

— Опоздал, государь!

Потом поцеловал озадаченного императора и быстро вышел из кабинета.

Вошедшему адъютанту Николай Павлович сказал:

— Представь себе, в России есть человек, который не захотел со мною отобедать!

* * *

В начале 30-х годов XIX века, возвращаясь из Москвы, Николай I оставался в Твери несколько дней, ожидая безопасной переправы через Волгу. Поставщик для стола государя и свиты местный купец-богач подал такой счет, что удивил всех.

— Неужели у вас все так дорого? — спросили купца.

— Нет, слава богу, такие цены только для государя. Нельзя же ему продавать как всякому прочему.

* * *

Однажды император Николай I, выйдя из здания Петербургского университета, пошел пешком по Исаакиевскому мосту, где встретил трех студентов в расстегнутых сюртуках, без шпаги и не отдавших ему чести. Он остановился и спросил:

— Вы меня знаете?

Они отвечали:

— Не знаем, ваше превосходительство!

Тогда он им велел отправиться на адмиралтейскую гауптвахту и сказать там, что государь велел посадить их под арест.

Через полчаса к гауптвахте подъехала фельдъегерская тройка, и фельдъегерь доставил их в Зимний дворец.

Их угостили отличным обедом с вином, затем подали три бокала шампанского, и в то же время из противоположных дверей показался Николай Павлович с бокалом в руке и сказал:

— Господа! Когда вы едите хлеб-соль русского государя, вы теперь при встрече с ним узнаете его! — И выпил за здоровье университета.

* * *

Рассуждая о храмах и древностях Москвы, Николай I заметил, что русские справедливо называют Москву святой.

— Москва действительно святая, — сказал один из приближенных императора, — а с тех пор, как ею управляет граф Арсений Андреевич Закревский, она еще и великомученица.

* * *

Когда умер военный историк Александр Иванович Михайловский-Данилевский, Николай I сказал:

— Вот и еще баснописец умер.

* * *

Когда знаменитая французская актриса Рашель была на гастролях в Петербурге, она потребовала, чтобы в ложу пускали не более четырех человек. Об этом узнал Николай I и однажды, когда она выразила сожаление, что редко видит его на своих представлениях, он сказал ей:

— У меня ведь очень большая семья, я рискую оказаться пятым в вашей ложе.

* * *

Однажды будучи где-то за границей, поэт Федор Иванович Тютчев до того занемог, что вынужден был лечь в постель и послать за доктором, который обнаружил, что тот собирается умереть с голоду, потому что в политических волнениях времени совсем забыл, что надо есть.

* * *

Однажды на званом обеде Иван Сергеевич Тургенев, не сумев найти места за переполненным столом, присел за маленьким столиком. К нему подошел генерал, также не нашедший себе места, и, желая уязвить Тургенева, спросил:

— Милостивый государь, знаете ли вы, чем отличается человек от скотины?

— Да только тем, что человек ест сидя, а скотина — стоя, — невозмутимо ответствовал писатель.

* * *

Однажды какой-то крестьянин или мастеровой, Иванов или Петров, напился до потери разума в одном из питерских кабаков и начал нестерпимо сквернословить, глядя на портрет государя. Дело приняло скверный оборот — оскорбление величества, и о нем сочли необходимым доложить императору Николаю I. Но тот только рассмеялся и сказал:

— Объявите Иванову, что я тоже на него плюю, и отпустите его.

* * *

Один из придворных чинов подал императору Николаю I жалобу на офицера, который выкрал у него дочь и без разрешения родителей обвенчался с ней. Николай на жалобе написал: «Офицера разжаловать, брак аннулировать, дочь вернуть отцу. Считать девицей».

* * *

Однажды государю Николаю I попадается едущий на извозчике пьяный драгун.

— Что ты делаешь, драгун? — сказал государь укоризненно.

— Пьяного драгуна на гауптвахту везу, ваше величество.

Государь улыбнулся, дал ему пять рублей «на дорогу» и велел ехать домой.

* * *

Однажды император Николай I, встретившись с писателем Николаем Ивановичем Гречем на улице, спросил его:

— Скажи, пожалуйста, Греч: к чему служит в русской азбуке буква «ять»?

— Она служит, ваше величество, как знак отличия грамотных от неграмотных, — ответил Греч не задумавшись.

* * *

Один помещик желал определить сына в какое-то учебное заведение. Не зная, как написать прошение, и, главное, затрудняясь, как титуловать государя, простак вспомнил, что государя называли августейшим, и, так как дело было в сентябре, накатал в прошении: «Сентябрейший государь».

Прочитав это прошение, Николай I рассмеялся и сказал:

— Непременно принять сына и учить, чтобы он не был таким дураком, как отец его!

* * *

Во время Крымской войны Николай I, возмущенный всюду обнаружившимися хищениями, в разговоре с наследником Александром II сказал:

— Мне кажется, что во всей России только ты да я не воруем.

* * *

Однажды придворный вельможа Меншиков, разговаривая с Николаем I и видя проходящего министра финансов Канкрина, сказал:

— Фокусник идет.

— Какой фокусник? — спросил государь. — Это министр финансов.

— Фокусник, — продолжал Меншиков. — Он держит в правой руке золото, в левой — облигации: дунет в правую — ассигнации, плюнет в левую — облигации.

* * *

Встретив в Зимнем дворце известнейшего остряка николаевских времен князя Меншикова, Ермолов остановился и разговорился с ним. Меншиков, взглянув в зеркало, заметил, что у него высыпала борода, которую он два дня не брил.

— Чего же ты, — сказал ему Ермолов, — высунь язык да побрейся!

* * *

Увидав министра народного просвещения Авраама Сергеевича Норова, шедшего с какой-то дамой, Меншиков сказал:

— Коней с норовом я видывал много раз, но даму с норовом вижу первый раз в жизни.

* * *

Однажды морской министр николаевской России Ментиков спросил у Чаадаева:

— Разве вы меня не узнаете, Петр Яковлевич? Теперь я морской министр, — гордо сказал Ментиков.

— Вы?! Боже… Да ведь вы и маленькую лодку утопите, если вздумаете ею управлять! — изумился Чаадаев.

* * *

Однажды на гауптвахту посадили двух офицеров. Одного из них начальник караула, по-приятельски, отпустил погулять, а другой, озлобленный этим, написал донос.

Провинившихся офицеров отдали под суд. Николай I приказал гвардейцев перевести в армию, а доносчику выдать денежную награду, но внести в его формулярный список, почему именно им эта награда получена.

* * *

Однажды на маневрах император Николай I что-то скомандовал, но его команда не была исполнена как следует, и в строю произошла видимая путаница. Государь тотчас подозвал командовавшего той частью, где произошел беспорядок, и потребовал объяснений. Оказалось, что генерал не расслышал слов команды.

— Мой голос слышит вся Европа, а мои собственные генералы его не слышат! Стыдно, генерал! — сказал император Николай Павлович.

* * *

Брат императора Николая I Михаил Павлович любил острить. Однажды, когда он в присутствии Петра Андреевича Каратыгина отпустил какую-то шутку, Николай Павлович сказал, обращаясь к знаменитому актеру:

— Смотри-ка, Каратыгин, брат мой у тебя хлеб отбивает.

— Лишь бы соль не отбил, ваше величество, — нашелся Каратыгин.

* * *

— За что многие не любят тебя? — кто-то спрашивал государственного деятеля графа Павла Дмитриевича Киселева.

— За что же всем любить меня, — отвечал он, — ведь я не золотой империал.

* * *

В обществе упрекали Николая Васильевича Гоголя за то, что он, сочиняя свои произведения, наполняет их грязью самой подлой и гнусной действительности.

— Может быть, я и виноват, — отвечал Гоголь, — но что же мне делать, когда я как нарочно натыкаюсь на картины, которые еще хуже моих. Вот хотя бы и вчера, иду в церковь. Женщин много, все одеты, будто в дорогу собираются: бегают, хлопочут. Посреди залы — столик, покрытый чистой белой салфеткой, на нем икона и свечи горят. Что бы это могло значить?

У самого крылечка встречаю пономаря, который уже повернул в бордель.

— Любезный, — спрашиваю, — что это у них сегодня?

— Молебен, — спокойно отвечал пономарь, — едут в Нижний на ярмарку. Так надо же отслужить молебен, чтобы Господь благословил и делу успех послал.

* * *

Как-то в трактире Гоголю подали котлетку, жаренную на прованском масле и совершенно холодную. Гоголь выразил неудовольствие. Лакей преспокойно тронул котлетку грязной рукой и сказал:

— Нет, она тепленькая. Пощупайте ее!

* * *

Раз знаменитый баснописец Иван Андреевич Крылов шел по Невскому, что было редкость, и встретил императора Николая I, который, увидя его издали, закричал:

— Ба-ба-ба, Иван Андреевич, что за чудеса? Встречаю тебя на Невском! Куда идешь?

Крылов что-то пробормотал. Государь ему сказал:

— Что же это, Крылов, мы так давно с тобою не видались?

— Я и сам, государь, так же думаю, кажется, живем довольно близко, а не видимся.

* * *

Крылов в быту отличался двумя чертами — полным безразличием к тому, как выглядит, и крайне трепетной заботой о своем желудке.

Однажды он собрался на придворный маскарад и спрашивал совета у придворного Оленина: что надеть?

— Вы, Иван Андреевич, вымойтесь да причешитесь, и вас никто не узнает! — последовал разумный ответ.

* * *

Однажды приглашен был Крылов на обед к императрице Марии Федоровне в Павловск. Гостей за столом было немного. Придворный и известный поэт Жуковский сидел возле него. Крылов не отказывался ни от одного блюда.

— Да откажись хоть один раз, Иван Андреевич, — шепнул ему Жуковский. — Дай императрице возможность попотчевать тебя.

— Ну как не попотчует! — отвечал он и продолжал накладывать себе на тарелку.

* * *

Вскоре после выпуска из Царскосельского лицея знакомый по лицею встретил Пушкина, который, увидав на нем лицейский мундир, подошел и спросил:

— Вы, верно, только что выпущены из лицея?

— Только что выпущен с прикомандированием к гвардейскому полку, — ответил знакомый. — А позвольте спросить вас, где вы теперь служите?

— Я числюсь по России, — был ответ Пушкина.

* * *

Находясь в веселом настроении духа, Пушкин начал рассказывать одной рябой и жеманной даме довольно игривый анекдот. Барыня обиделась и с укоризной заметила:

— А у вас, Александр Сергеевич, верно, двоит в глазах?

— Нет, сударыня, — с поклоном ответил Пушкин, — в глазах у меня рябит!

* * *

Пушкин приехал звать писательницу Надежду Андреевну Дурову к себе обедать.

— Из уважения к вашим провинциальным обычаям, — сказал он, усмехаясь, — мы будем обедать в пять часов.

— В пять часов?.. — удивилась она. — В котором же часу обедаете вы, когда нет надобности уважать провинциальных привычек?

— В седьмом, осьмом, иногда и в девятом… — ответил поэт.

* * *

Литератор Наркиз Иванович Тарасенко-Отрешков вспоминал, как Пушкин однажды говорил ему, что терпеть не может, когда просят у него не на водку, а на чай. Наркиз Иванович демагогически возразил, что распространяющийся в низших сословиях народа обычай пить чай благодетелен для нравственности и что этому нельзя не радоваться.

— Но пить чай, — возразил Пушкин с живостью, — не русский обычай!

И уж тут-то возразить было нечем.

* * *

Свои письма к приятельницам в село Тригорское Пушкин подписывал: «Ваш яблочный пирог».

* * *

Кто-то, желая смутить Пушкина, спросил его:

— Какое сходство между мной и солнцем?

Поэт быстро нашелся:

— Ни на вас, ни на солнце нельзя взглянуть не поморщившись.

* * *

Пушкин говорил про Николая I:

— Хорош-хорош, а на тридцать лет дураков наготовил.

* * *

Однажды в доме композитора Михаила Ивановича Глинки собрались друзья и на трех роялях, которые стояли у композитора в зале, все вместе принялись играть произведения Бетховена. Надо сказать, что все они, хотя и любили музыку Бетховена, были дилетантами.

— Так нельзя, господа! — воскликнул Глинка в отчаянии. — Вы уже полчаса истязаете и без того несчастного мученика Бетховена. Поимейте милосердие! Бетховен никогда не писал ваших пассажей!

* * *

Однажды русскую колонию в Риме посетил император Николай I. Накануне царского визита художник Александр Иванов написал на его имя прошение, где причину задержки в Риме объяснял необходимостью закончить картину «Явление Христа народу». Император с изумлением вгляделся в необъятное полотно и воскликнул:

— Хорошо начал! — и добавил: — Напиши еще великое крещение русских в Днепре.

А из академии пришло уведомление, что художнику Иванову назначена бессрочная пенсия.

* * *

Однажды, прогуливаясь по Невскому проспекту, император Николай I встретил студента, одетого не по форме, как впоследствии оказалось, возвращавшегося домой с приятельской вечеринки: шинель была накинута на плечи, шляпа ухарски сдвинута на затылок. Государь остановил его и строго спросил:

— На кого ты похож?!

Увидав самого царя, студент смутился, растерялся и, не понявши хорошо вопроса, произнес в ответ:

— На маменьку.

* * *

Однажды поздно вечером император Николай I вздумал объехать все караульные посты в городе. У Триумфальных ворот государь тихо вошел в караульную комнату. Дежурный офицер в полной форме, застегнутый на все пуговицы, крепко спал. На столе лежало письмо. Государь заглянул в него. Офицер писал родным о запутанности своих дел вследствие мелких долгов и в конце прибавлял: «Кто заплатит за меня эти долги?» Государь вынул карандаш, подписал свое имя и ушел. Проснувшись, офицер узнал о неожиданном посетителе, великодушно вызвавшемся помочь ему в затруднительном положении.

* * *

Однажды за кулисы Александрийского театра зашел Николай I и сказал знаменитому актеру Василию Андреевичу Каратыгину (брату Петра Андреевича):

— Послушай, Каратыгин, говорят, ты хорошо представляешь лица! Изобрази-ка меня.

— Не смею.

— Я приказываю.

Каратыгин встал в соответствующую позу и голосом царя небрежно бросил адъютанту:

— Мне нравится актеришка Каратыгин, пошли-ка ему корзину шампанского.

Царь рассмеялся и изрек:

— Быть посему!

Наутро актеру на дом была доставлена из царских подвалов корзина великолепного французского шампанского.

* * *

Канцлер Карл Васильевич Нессельроде однажды всеподданнейше донес императору Николаю I на капитана 1-го ранга Геннадия Ивановича Невельского: тот самовольно поднял российский флаг в спорном месте на Дальнем Востоке и основал там российский форпост, чем вызвал гнев Англии и прочие международные осложнения. За это, по мнению министра, ослушника следовало разжаловать в матросы. Император же Николай I на это ответил: Невельского произвести в адмиралы. Что же до его самоуправства, вызвавшего такую изжогу у Англии, то император изрек:

— Там, где однажды поднялся российский флаг, он уже опуститься не может.

* * *

Николая I в картине Карла Павловича Брюллова привлекло столь ценимое им виртуозное владение кистью. Ему также, как рассказывают, приглянулась молодая жена художника. Темпераментный гордый коротышка Брюллов ревновал к великану Николаю и безумно злился. Однажды утром жена его, стоя у окна, увидела, что император — в санях, запряженных вороным конем, — подъезжает к Академии художеств, в здании которой жили Брюлловы. Не сдержавшись, она невольно воскликнула:

— Ах, государь!

Разъяренный Брюллов подскочил к жене и с криком:

— А, узнала! — вырвал у нее из уха серьгу, разорвав при этом мочку.

* * *

Николай I покровительствовал скульптору Петру Карловичу Клодту. Было отдано специальное приказание, и в его мастерской соорудили высокий помост. В полках отбирали самых красивых лошадей — Клодту позировать. Однажды Клодт в своем экипаже спускался с Дворцового моста, а от Зимнего дворца в коляске отъехал царь Николай I. Кучер Клодта пропустил его на порядочное расстояние, а потом щелкнул вожжами — и горячие кони быстро догнали экипаж царя, обогнали его и пошли вперед. Царь даже приподнялся, узнал Клодта и погрозил ему пальцем. Однако на этот раз Клодту все сошло безнаказанно, хотя и протрясся он несколько дней. Пробрал хорошенько кучера и приказал даже не ездить мимо дворца.

* * *

Николай I ехал в санях в одиночку по Невскому проспекту. Государь заметил, что все, кто шел ему навстречу, снимая шляпы, улыбались. Кучер обернулся и видит, что за царскими санями прицепилась девочка лет десяти в изношенном платке.

Когда Николай Павлович сам повернулся к девочке, она не робея сказала:

— Дядюшка, не сердись… Видишь какая мокрота, а я вся измокла.

Император приказал остановиться, посадил ее рядом с собой и отвечал:

— Если я тебе дядюшка, так следует и тетушку тебе показать. В Зимний дворец! — приказал он, обратившись к кучеру.

Во дворце государь ее сам привел к императрице Александре Федоровне и сказал:

— Вот тебе еще новая племянница.

* * *

Саратовскому помещику, приехавшему в Петербург, повстречался незнакомец.

— А позвольте спросить, кто вы такой?

— Я — русский император, — ответил Николай I, с которым действительно повстречался саратовский помещик.

— Ну, если вы русский император, так я, должно быть, китайский, — захохотав, возразил помещик. — Полно шутить!.. Скажи, брат, откровенно, по-русски, кто ты такой?

Николай Павлович ответил помещику, что он пошутил, что он является флигель-адъютантом государя.

Государь обещал прислать своего товарища для обозрения Петербурга и окрестностей, а затем и для того, чтоб свести помещика во дворец. Помещик благодарил, но сомневался:

— Да как же я пойду к нему, если я и фамилии его не знаю.

— Это ничего: подъезжай, брат, прямо ко дворцу и на первый вопрос, кто ты такой, отвечай, что китайский император.

Помещик хохотал и на следующий день был во дворце. Внутренний караул встретил его барабанным боем, отдал ему честь. Помещик испугался, его насилу ввели в кабинет государя, еще неодетого в то время.

— Что вы наделали? — сказал помещик. — За такие шутки нас с вами в Сибирь сошлют, и мне не удастся увидеть царя.

— Неужели ты думаешь, что Николай такой строгий?

Помещик стоял на своем.

— Прикажи-ка для успокоения подать водки, — попросил он.

Водку подали. Помещик приободрился, а тем временем государь облекся в полную парадную форму и повел помещика к императрице, которой представил его, сказав:

— Рекомендую тебе нового китайского императора.

* * *

В Петербурге знаменитый поэт и дипломат Тютчев вел светскую жизнь. Он был непременным и постоянным участником всевозможных вечеров и собраний, в основном даже вовсе не литературных. В обществе за ним утвердилась слава непревзойденного остроумца. В то же время он знал себе цену и никому не прощал попыток себя уколоть. Так, однажды, накануне Нового года в пакете, полученном от великого князя Константина, Тютчев обнаружил очки. За два дня до этого на балу у Анненковых поэт из-за своей близорукости не заметил прошедшего рядом великого князя и не поклонился ему. Решив, что присылка очков — намек на его невоспитанность, Тютчев рассердился. Незамедлительно отослал он великому князю тут же написанные стихи.

Есть много мелких, безымянных

Созвездий в горней вышине,

Для наших слабых глаз, туманных,

Недосягаемы оне…

И как они бы ни светили,

Не нам о блеске их судить,

Лишь телескопа дивной силе

Они доступны, может быть.

* * *

Однажды Гоголь попросил Жуковского выслушать какую-то вновь написанную им пьесу и сказать о ней свое мнение. Жуковский любил немножко подремать. Он и теперь, слушая автора, мало-помалу погрузился в тихий сон. Наконец он проснулся.

— Вот видите, Василий Андреевич, — сказал ему Гоголь, — я просил у вас критики на мое сочинение. Ваш сон есть лучшая на него критика.

И с этими словами бросил рукопись в тут же топившийся камин.

* * *

Писатель Федор Михайлович Достоевский однажды в гостях у Ивана Сергеевича Аксакова поразил бывшего там англичанина тем, что хвалил царя Николая I.

— Да как же он может хвалить человека, сославшего его на каторгу?

— Вам, иностранцам, это трудно понять, — отвечал Аксаков. — А нам это понятно как черта вполне национальная.

АЛЕКСАНДР II. Семь покушений, освобождение крепостных, генерал Скобелев, поэт Тютчев

Вскоре после смерти Николая I его наследник Александр II собрал многих приближенных своего отца и объявил об их отставке. На упрек одного из видных сановников, что они верой и правдой служили покойному государю, Александр II ответил:

— Мой отец был гений, и поэтому он мог работать с дураками, а я не гений, мне крайне нужны умные помощники.

* * *

Во время поездки на Кавказ Александр II встретился с адыгейцами и предложил им или присоединиться к России, или уйти в Турцию. Старейшины отвергли эту альтернативу. Александр понял, что это начало большой кавказской войны и он заложник врага. Заметив его смятение, адыгейцы успокоили:

— Пусть русский царь не боится. Он у нас в гостях, и мы отвечаем за его жизнь.

* * *

День освобождения крестьян от крепостничества Александр II назвал лучшим днем своей жизни.

* * *

В 1859 году при отъезде государя из Чугуева со смотра, когда Александр II вышел на крыльцо, ямщик вместо того, чтобы сидеть на козлах, стоял преспокойно подле коляски, а на козлах торжественно воссел великолепный пудель, любимая государева собака, постоянно сопровождавшая его в путешествиях. Сначала этого не заметили, но когда государь подошел к коляске, то губернатор спросил ямщика, отчего он не на козлах. Ямщик преспокойно ответил, указывая на козлы:

— Никак нельзя, ваше превосходительство, там их благородие сидит.

Государь рассмеялся и сказал ямщику:

— А ты их оттуда кнутиком.

* * *

Генерал Драгомиров слыл знатоком офицерского этикета. Однажды в Офицерском собрании его спросили, как правильно наклонять тарелку при доедании супа — от себя или к себе?

— Смотря какой у вас тактический замысел, — отвечал Драгомиров. — Если стремитесь облить товарища, наклоняйте от себя. Если есть необходимость облиться самому — наклоняйте к себе.

* * *

Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов одним из руководителей тыловой службы был назначен генерал Рабинович. Император Александр II, находившийся при армии на Балканах, и зная, что генерал Михаил Иванович Драгомиров не жалует иудеев, решил сам представить ему нового тыловика. Когда тыловик, зайдя в царскую штаб-квартиру, доложил о себе, Александр II, обращаясь к Драгомирову, сказал:

— Знакомьтесь, Михаил Иванович.

Драгомиров побагровел и ничего не ответил. Новый тыловик сделал два шага в сторону Драгомирова и четко доложил:

— Генерал Рабинович, выкрест.

Драгомиров тут же встал, улыбнулся, пожал Рабиновичу руку и воскликнул:

— Генерал Драгомиров, тоже не из иудеев.

— Вот и познакомились, мои православные, — подытожил Александр II.

* * *

Когда канцлер Александра II князь Александр Михайлович Горчаков сделал камер-юнкером Акинфьева, в жену которого был влюблен, Тютчев сказал:

— Князь Горчаков походит на древних жрецов, которые золотили рога своих жертв.

* * *

Князь Горчаков, участвуя однажды в игре в вопросы, на заданный вопрос: «Что такое постель?» — отвечал: «Таблица умножения».

* * *

Император Александр II во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов решил разделить со своим войском тяготы и опасности войны.

— Я еду братом милосердия, — говорил государь многим в Петербурге.

* * *

Гадалка предсказала Александру II, что он переживет семь покушений. Пережил. На восьмом погиб.

* * *

При знаменитом полководце — герое Русско-турецкой войны 1877–1878 годов — генерале Михаиле Дмитриевиче Скобелеве состоял генерал, которого он очень ценил как отличнейшего практика по хозяйственной части, умевшего доставить корм для лошадей и продовольствие для людей чуть не среди голой пустыни. Но зато этот генерал был до неприличия труслив и что ни день, то присылал Скобелеву рапорт о болезни. Скобелев иногда, смеясь, говорил про него:

— У него колоссальный боевой опыт. Он каким-то чутьем узнает каждый раз, когда предстоит серьезное дело, и тут-то начинает хворать.

* * *

— Сколько сегодня, генерал, вы потеряли лошадей? — кто-то спросил у Скобелева под Плевной.

— Всего только две, — отвечал храбрый воин. — Не знаю, право, за что турки так беспощадно преследуют моих лошадей: кажется, они им ничего худого не сделали…

* * *

Государь щедрой рукой награждал всех отличившихся в бою. Он лично сам раздавал кресты в лазаретах раненым.

— Ваше величество! Позвольте и мне крестик! — воскликнул раненый.

— За что же тебе, голубчик? Ты много убил турок?

— Я, ваше величество, его убил, а он меня убил! — ответил солдатик.

У евреев на простом языке слово «убил» заменяет «прибил», «пришиб».

— Ведь ты легко ранен, — произнес император, обращаясь к солдату. — Я даю кресты только тем, у которых отняты ноги или руки.

— Я, ваше величество, — воскликнул еврейчик, — легко ранен, но много старался.

Царь, довольный хорошим состоянием госпиталя, под впечатлением простодушного рассказа солдата наградил его Георгиевским крестом.

* * *

В одну из жарких перестрелок наших войск с турецкими генералу Скобелеву понадобилось подписать какую-то бумагу. Окончив писать, он хотел взять горсть песку и засыпать чернила, но в это самое мгновение вблизи его разрывается турецкая граната и засыпает бумагу песком.

— Эге!.. Нынче турки что-то особенно внимательны ко мне, — сказал он, хладнокровно стряхивая с бумаги песок и кладя ее в конверт. — На каждом шагу стараются оказать мне какую-нибудь услугу.

* * *

За своими полками Скобелев постоянно возил ротные котлы. В Русско-турецкую войну 1877–1878 годов, при штурме позиций, утомленные солдаты, остановившись, говорили ему:

— Моченьки нету от усталости, ваше превосходительство!

Скобелев кричал им:

— Благодетели! Каша будет, вечером кашей накормлю, возьмите еще эту турецкую батарею!

И солдаты, смеясь от души, напрягали последние силы и брали неприятельское укрепление.

* * *

По поводу сановников, близких императору Николаю I и оставшихся у власти при Александре II, поэт Тютчев сказал:

— Они напоминают волосы и ногти, которые продолжают расти на теле умерших еще некоторое время после их погребения в могиле.

* * *

Как-то в разговоре с Александром II Тютчев дал такое определение русской истории:

— Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого — одно уголовное дело.

* * *

Во время предсмертной болезни Тютчева император Александр II, до тех пор никогда не бывавший у него, решил навестить поэта. Когда об этом сказали Тютчеву, он заметил, что это приводит его в большое смущение, так как будет крайне неделикатно, если он не умрет на другой же день после царского посещения.

* * *

Про канцлера князя Горчакова Тютчев говорил: «Он незаурядная натура с большими достоинствами, чем можно предположить по наружности. Сливки у него на дне, молоко на поверхности».

* * *

Одна пациентка спросила доктора Сергея Петровича Боткина, основателя школы русских клиницистов:

— Скажите, доктор, какие упражнения самые полезные, чтобы похудеть?

— Поворачивать голову справа налево и слева направо, — ответил Боткин.

— Когда?

— Когда вас угощают справа или слева.

* * *

Как-то композитор Александр Порфирьевич Бородин пригласил к себе на вечер друзей. Играли его произведения, ужинали, беседовали.

Вдруг в разгар застолья Бородин встал, надел пальто и стал прощаться…

— Куда это вы, Александр Порфирьевич?

— Будьте здоровы, мне некогда, уже и домой пора: у меня завтра лекция…

Раздался взрыв смеха, и только тогда хозяин понял, что он у себя дома.

* * *

Летом 1870 года Илья Ефимович Репин писал этюды, рисунки и наброски в деревнях и селах. Однажды он рисовал сидевших перед ним крестьянских девочек, как вдруг появились бабы и со страшной руганью разогнали детей:

— Ведь это сам дьявол, он вас околдовал.

Толпа загородила улицу. Кольцо вокруг Репина сужалось. И тут раздался спасительный крик:

— Писарь едет!

Ему передали репинское свидетельство. Писарь взглянул и, разворачивая бумагу, казенно произнес:

— Печать Императорской Академии художеств…

Толпа вздрогнула, замерла и попятилась назад, шепотом передавались слова:

— Императорская печать. Императорская, слышь ты?

И толпа растаяла.

* * *

Генерал Скобелев однажды был опечален кончиной близкого ему человека и, недовольный тем, что врач не спас того от смерти, обратился к нему с раздражением и досадой:

— Почтенный эскулап, много ли вы отправили людей на тот свет?

— Тысяч на десять меньше вашего, — ответил доктор.

* * *

Поэт Апухтин был близорук и однажды нечаянно толкнул молодого человека. Тот сквозь зубы процедил:

— Дурак!

Апухтин приподнял шляпу, учтиво раскланялся и отрекомендовался:

— А я Апухтин.

* * *

Известно, что даже сами композиторы иногда начисто забывали свои собственные сочинения настолько, что не узнавали их в концерте. Петр Ильич Чайковский однажды, слушая одно из ранних своих произведений, спросил, что это за музыка и кто ее автор.

* * *

Дмитрий Иванович Менделеев, открывший Периодическую систему химических элементов и стоявший у истоков науки об изменениях — метрологии, имел редкое хобби: он любил делать чемоданы. Однажды, когда ученый пришел в магазин купить необходимые материалы, один из покупателей, увидев бородатого Менделеева, спросил хозяина магазина:

— Кто это такой?

— Это человек очень известный. Его все знают, — ответил хозяин. — Прекрасный мастер чемоданных дел господин Менделеев.

* * *

Говорят, что однажды юрист и писатель Анатолий Федорович Кони на вопрос о том, что определяет мастерство лекаря, ответил:

— Хорошее знание существа дела, — и добавил: — Никогда не лгите.

* * *

Однажды Кони лечился на одном из немецких курортов. Владельцы отелей наперебой информировали приезжих об остановившихся у них иностранцах.

— Как прикажете вас записать? — обратился один из них к Кони. — Сиятельство? Превосходительство? Нет? Тогда, может быть, тайный или придворный советник? Кто же?

— Землевладелец, — ответил Анатолий Федорович, вспомнив о принадлежащем ему участке на Ваганьковском кладбище.

* * *

Когда заканчивались деньги, у генерала Скобелева начинались дипломатические разговоры с отцом. Зачастую тот решительно отказывал. Тогда Скобелев-сын, в свою очередь, начинал злиться.

— Ты до такой степени скуп…

— Ну ладно, ладно, на тебя не напасешься.

— Ты пойми… Я твоей скупости всей своей карьерой обязан.

— Это как же? — удивлялся Скобелев-отец.

— За то судьба и тебя покарала…

— Это как же?

— А то, что я старше тебя по званию теперь!

— Мальчишка.

— Так не дашь денег?

— Нет.

— Ну, так прощайте, генерал!

И они расходились.

* * *

Александр II объезжал Марсово поле и, шуточно сердясь, заметил Федору Федоровичу Трепову:

— Какой же ты градоначальник, Федор Федорович, если дождя унять не умеешь.

— Ваше величество, — нашелся генерал, — я только градоначальник, а не дожденачальник.

* * *

Когда дело касалось благотворительности или общеполезного предприятия, московский городской голова Николай Александрович Алексеев умел обуздывать даже свое громадное самолюбие. Ему нужны были 30 тысяч рублей на психиатрическую больницу.

— Я тебе, голова, их дам, только ты мне в ноги поклонись… — говорил Алексееву самодур-купчина, бывший приказчик отца Алексеева.

— Изволь: кланяюсь! — отвечал Алексеев и поклонился.

АЛЕКСАНДР III. Отец последнего русского императора

Александр III ловил удочкой рыбу. Улов заметно прибавлялся. Адъютант доложил государю о срочной депеше из Парижа. Император, не прерывая ловли, изволил заметить:

— Пока русский царь ловит рыбу, Европа может подождать.

* * *

Врач-терапевт профессор Захарьин был вызван к заболевшему Александру III в Ливадию. Войдя к нему, он увидел, что император пьет квас, который при его болезни был противопоказан. Профессор рассердился и спросил своего коронованного пациента:

— Кто это вам разрешил?

Александр улыбнулся и ответил:

— Его величество, батенька.

* * *

Александр III, беседуя с историком Василием Осиповичем Ключевским, спросил:

— А правда ли, что наша прабабушка родила наследника не от прадедушки?

— Государь, она сама пишет об этом в своих записках.

Царь перекрестился и воскликнул:

— Слава богу, в нас есть русская кровь!

— Но, государь, — продолжал Ключевский, — портрет вашего прапрадедушки абсолютно схож с вашим венценосным прадедушкой.

Александр III снова перекрестился и воскликнул:

— Слава богу, мы законные!

* * *

Австрийский посол, завтракая с императором Александром III, имел намерение несколько припугнуть Россию, сообщив о готовности Австрии придвинуть к русским границам (спорным, по мнению Австро-Венгерской монархии) несколько воинских корпусов. Александр III взял со стола ложку и вилку, скрутил их в жгут, положил его рядом с тарелкой посла и ответил:

— Вот что я сделаю с вашими корпусами.

* * *

Александра III все боялись как огня. Однажды как-то чрезмерно честолюбивый министр угрожал отставкой самодержцу. В ответ на эти угрозы царь взял его за шиворот и, тряся, как щенка, заметил:

— Придержите-ка ваш язык! Когда я захочу вас выбросить, вы услышите от меня об этом в очень определенных выражениях.

* * *

В последние годы писатель Иван Александрович Гончаров почти не показывался в обществе. Не поощрял он и таланты. Однажды он отказался прочесть рукопись начинающего поэта. Мол, плохо вижу.

— Ну так выслушайте, пожалуйста, Иван Александрович, — приставали к нему.

— Ох, и слышу плохо! — воскликнул писатель.

* * *

Однажды вечером к Антону Павловичу Чехову зашел друг и застал писателя ходящим из угла в угол по кабинету. Лицо у того было бледное, осунувшееся.

— Что с тобой?

— Живот болит. Завязал шарфом — не помогает, надо радикально лечиться. — И позвал служившего у него мальчика купить касторки в капсулах.

Мальчик живо принес ее. Чехов развернул коробку и со смехом показал другу две огромные капсулы.

— Каково! За кого они меня приняли? — Он взял перо и крупными буквами написал на коробке: «Я не лошадь».

Мальчик снова отправился в аптеку и на этот раз принес шесть небольших капсул в коробочке, а аптека получила желанный автограф.

* * *

Духовенство одного столичного собора отказалось служить панихиду по Лермонтову, заказанную литераторами по случаю пятидесятилетия со дня смерти поэта, мотивируя отказ тем, что Лермонтов умер не своей смертью. Тогда обратились к митрополиту Исидору. Выслушав просьбу, он ответил:

— Разрешаю, не ради умерших, а ради живых, по вере их! Умерших Бог рассудит!

XX век

НИКОЛАЙ II. Распутин, Толстой, Куприн, Столыпин и военно-воздушный флот России

Николай II говорил:

— Нынешний порядок терпим быть не может. Но его изменение чревато великими потрясениями.

* * *

Узнав о расстреле демонстрации 9 января, Николай II сказал:

— У меня более чем предчувствие, что я обречен.

* * *

Один губернатор забыл поздравить Николая II с именинами и, спохватившись, дал телеграмму: «Вторую неделю пьем за здоровье вашего императорского величества».

Николай телеграфировал: «Пора бы и перестать».

* * *

В 1910 году Николай II поддержал создание военно-воздушного флота России. Первыми военными авиаторами стали тринадцать летчиков, из них десять были казаками.

* * *

Как-то Николай II решил подшутить над генералом Драгомировым:

— Михаил Иванович, отчего нос у вас подозрительно красный?

При всей свите Драгомиров гордо ответил:

— А это потому, ваше величество, что на старости лет мне от всяких глупых щенков приходится получать щелчки по носу…

* * *

Николай II говорил:

— Лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы.

* * *

14 июля 1897 года воскресенье в России было объявлено официальным выходным днем. Сутки отдыха были дарованы манифестом царя Николая II.

* * *

Николай II совершал инспекционную поездку на фронт. Во время осмотра передовых позиций начался обстрел, и у ног царя упала граната. Все бросились врассыпную, а один солдат не растерялся, схватил гранату и отбросил ее. Николай спрашивает:

— Как твоя фамилия?

— Никифоров, ваше величество.

— Звание?

— Рядовой.

— Откуда?

— Пскопские мы.

Николай зовет генерала князя Голицына:

— Князь, псковский помещик полковник Никифоров просит руки вашей дочери!

— Ваше величество! Но как можно? Какой-то помещик…

— Князь, генерал Никифоров просит руки вашей дочери.

— Ваше величество, какой-то генерал…

— Мой друг, маршал Никифоров просит руки вашей дочери.

Никифоров говорит:

— Государь, да пошли этого князя в жопу, мы что с тобой, маршалу бабы не найдем?

* * *

Александр Куприн, проживая в своем доме в Балаклаве, как-то раз после буйного веселья написал государю императору краткую телеграмму: «Объявляю Балаклаву вольным городом! Куприн». Николай II, ознакомившись с сообщением, ответил: «Генерал-губернатору Ялты господину Думбадзе. Лично проследите, чтобы господин Куприн не только пил, но и закусывал».

* * *

Еще до восшествия на престол Николай II посетил Цейлон и посадил там железное дерево. Сейчас оно стало огромным и украшает ботанический сад.

* * *

Николай II особо выделял среди наиболее оригинальных гостей своих, появлявшихся за царским столом, старого князя Льва Сергеевича Голицына. Когда император отдыхал в Крыму, Голицын часто приезжал выразить свое почтение государю. Однажды за обедом Голицын обратился к государю:

— А не время ли уже встать из-за стола?

Все поразились этой эксцентричной выходке. Однако царь не был обескуражен. Он спокойно встал со своего места, предлагая всем присутствующим сделать то же самое. Голицын поблагодарил государя и направился в свой Новый свет — на виноградники.

* * *

Бедная француженка приехала в Москву и устроилась гувернанткой. За ней начал волочиться некий повеса. Девушка объяснила ему, что признает любовные отношения, лишь осененные законным браком. Повеса повел француженку в церковь и заказал молебен во имя царя. Француженка приняла эту церемонию за русский свадебный обряд и сочла себя обвенчанной. Пролетел медовый месяц, и «законная жена» узнала, что обманута. Во время прогулки Николая II француженка бросилась ему в ноги и поведала свою историю. В нарушение церковного устава царь приказал: «Считать молебен бракосочетанием».

* * *

Старец Григорий Ефимович Распутин не раз спасал больного гемофилией царевича Алексея, заговаривая кровь. А однажды во дворце он крикнул мальчику:

— Остановись!

Тот остановился. Рядом с ним упала огромная люстра.

* * *

Распутин предупреждал:

— Меня не будет — царей не будет.

После смерти Распутина царская власть просуществовала 74 дня.

* * *

Во время острых споров в IV Государственной думе благовоспитанный депутат Владимир Митрофанович Пуришкевич усмотрел на лице у другого депутата Павла Николаевича Милюкова кривую улыбку и запустил в него стаканом с водой.

* * *

Уйдя с поста главы правительства, граф С.Ю. Витте пошел руководить Южной железной дорогой, и оклад его увеличился вдвое.

* * *

Граф Сергей Юльевич Витте выступал против крайностей:

— Чем правее, тем глупее, чем левее, тем подлее.

* * *

Министр внутренних дел Вячеслав Константинович Плеве понимал: чтобы не быть разоблаченным террористами, агент полиции Евно Азеф будет продолжать свою двойную игру и в высшем эшелоне власти будут новые жертвы. Плеве уверял, что погибнет в один из четвергов, когда поедет для доклада. Действительно, он погиб в четверг, в июле 1904 года, когда в закрытой карете ехал к Николаю II. Его эскорт из казачьих офицеров во имя прогресса сменил лошадей на велосипеды. Мера оказалась неэффективной: карета министра была взорвана террористом Сазоновым.

* * *

После отречения Николая II адмирал Александр Васильевич Колчак отправил своего флаг-офицера к великому князю Николаю Николаевичу с предложением занять престол. Когда великий князь отказался, Колчак сошел с флагманского корабля и бросил свою Георгиевскую саблю в море.

* * *

В 1925 году в Париже бывший глава Временного правительства Александр Федорович Керенский говорил:

— При царе народ так привык к хлысту, что в человеческом отношении к нему нашей власти увидел безволие.

* * *

После маневров на собрании штабных офицеров присутствовали и великие князья. Один из них заявил:

— Позвольте и мне высказать свое мнение.

— Валяйте, ваше высочество, — разрешил генерал Драгомиров. — Один ум хорошо, а полтора — еще лучше…

* * *

Генерал Драгомиров не боялся вступать в острые конфликты с императором Николаем II. Когда в Киеве начались волнения революционной молодежи, царь велел направить против студентов войска. Драгомиров, командовавший Киевским военным округом, ответил:

— Армия не обучена штурмовать университеты!

Тогда царь приказал. Драгомиров приказ исполнил и, окружив университет пушками, продиктовал царю телеграмму: «Ваше величество, артиллерия в готовности, войска на боевых позициях, противники Отечества не обнаружены».

* * *

Знаменитому юристу Кони предложили должность прокурора при жандармском корпусе. Он отказался: «Прокурор при жандармском корпусе — все равно что архиерей при публичном доме».

* * *

Депутат Петр Бернгардович Струве говорил в Государственной думе:

— Долго не кончать — достоинство мужа, а не оратора.

* * *

Общеизвестны слова председателя Совета министров России Петра Аркадьевича Столыпина:

— Революционерам нужны великие потрясения, мне нужна великая Россия.

* * *

Столыпин говорил:

— Умейте отличать кровь на руках врача от крови на руках палача.

* * *

Столыпин сказал Николаю II:

— Я охотнее буду подметать снег на крыльце вашего величества, чем вести переговоры с кадетами о предоставлении им всей полноты власти.

* * *

Во время крестьянского бунта в Саратовской губернии здоровый детина пошел на Столыпина с дубиной. Столыпин снял шинель и бросил ему:

— Подержи!

Детина выронил дубину и услужливо подхватил барскую шинель.

* * *

Чехов, говорят, недолюбливал евреев, но одного — Исаака Левитана — приравнивал к трем русским. Когда художника Леонида Пастернака и писателя Максима Горького выбрали в академию и царь не утвердил одного — как еврея, другого — как неблагонадежного, Чехов вышел из академии.

* * *

Менделеев кроме своих знаменитых открытий (в том числе Периодической системы химических элементов) много внимания уделил теории приготовления и хранения русской водки. В частности, им было установлено, что сорок градусов крепости — идеальное соотношение воды и спирта для усвояемости организмом. Прежде крепость водки колебалась от 30 до 56 градусов.

* * *

Лев Николаевич Толстой играл в карты с богачом-меценатом Саввой Ивановичем Мамонтовым. Было такое правило: деньги, упавшие со стола, оставались прислуге. Мамонтов уронил десятку и полез искать. Толстой, знавший счет деньгам, зажег двадцатипятирублевку и стал светить под стол.

* * *

На вопрос журналиста, зачем он пишет свои произведения, Лев Толстой отвечал:

— Исключительно из соображения тщеславия и корыстолюбия.

* * *

В 1908 году русский ученый-медик Илья Ильич Мечников был удостоен Нобелевской премии благодаря… простокваше. Столь высокую международную оценку ученый получил за свои исследования, позволявшие доказать, что в продлении человеческой жизни кисломолочные продукты играют огромную роль.

* * *

Однажды художники Валентин Серов, Илья Репин, Виктор Васнецов и Василий Суриков ужинали в «Метрополе». Подали шампанское.

— Я пью за здоровье четырех величайших художников! — сказал Суриков и осушил свой бокал.

Спустя какое-то время Васнецов вышел. Суриков поднял второй бокал и произнес:

— Теперь, когда мы остались втроем, я могу, не кривя душой, выпить за здоровье трех величайших русских художников.

Через некоторое время вышел Серов. Суриков налил шампанского и сказал:

— Ну, Илья, мы-то с тобой знаем, кто два величайших художника России. За нас!

Через десять минут Репин встретил Серова в гардеробе ресторана.

— Знаешь, что Суриков сейчас делает?.. Поднимает бокал за здоровье единственного величайшего русского художника!

* * *

И Николай II, и Ленин любили писателя-юмориста Аркадия Аверченко. Он же не любил ни того ни другого.

* * *

Великий русский певец Федор Иванович Шаляпин говорил:

— В этой стране нельзя жить. И без этой страны нельзя жить. Народ на Волге несквалыжный. Везде жизнь для денег — на Волге деньги для жизни.

* * *

Как-то раз к Ивану Петровичу Павлову зашел в лабораторию принц Ольденбургский и стал уговаривать его отправиться к нему во дворец, где необыкновенный спирит заставит Павлова изменить свое отрицательное отношение к подобного рода «чудесам». Павлов отнекивался, но потом согласился.

Когда его представили спириту, тот сразу же стал величать Ивана Петровича гением.

— Вот видите, — шепнул Павлову принц, — он сразу понял, кто вы.

— Что ж тут удивительного, — ответил Иван Петрович. — Кругом все в мундирах, в орденах, в лентах, а я в простом пиджаке, но мне все оказывают внимание.

* * *

У поэта Александра Александровича Блока была любовница — жена знаменитого клоуна. Однажды эта женщина и жена Блока Любовь Дмитриевна Менделеева, встретившись на улице, подрались зонтиками. Блок отрешенно стоял рядом, потом взял свою жену под руку и со словами: «Люба, ничего этого не было», — увел ее домой.

* * *

Однажды на коктебельском пляже Марина Цветаева сказала своему другу, поэту Максимилиану Волошину:

— Макс, я выйду замуж за того, кто угадает, какой мой любимый камень.

Так и случилось. Молодой москвич Сергей Эфрон — высокий, худой, с огромными цвета моря глазами — подарил Марине в первый же день знакомства генуэзскую сердоликовую бусину, которую Цветаева носила потом с собой всю жизнь.

* * *

Рабочий Путиловского завода в 1913 году получал двести рублей, а царский министр — четыреста-четыреста пятьдесят. Рост производства в России был выше, чем в США.

* * *

Осенью 1916 года англичане запросили у России тридцать миллионов пудов хлеба. Эти тридцать миллионов составляли три процента хлебных излишков, поэтому поставить их было легко. Не хватало лишь мешков. А вот в феврале 1917 года в Петрограде хлеба почему-то не хватило.

* * *

В начале XX века в России было чуть более трехсот купцов первой гильдии. Около девяноста процентов акций милосердия и благотворительности осуществляли именно они.

* * *

Самую большую и громкую рекламу, о которой могли мечтать, Кавказские Минеральные Воды получили в конце XIX века, когда сам государь император Николай II приехал отдыхать под Кисловодском.

— Дивные места, — потом не раз говорил приближенным царь. — Удивительно чистый воздух, простая пища и волшебной силы целительная вода! Настоятельно рекомендую всем, господа!

* * *

Беда подкараулила знаменитую Клавдию Бочкареву, которая в облике мужчины отважно сражалась на фронте Первой мировой войны и стала георгиевским кавалером, неожиданно.

В марте 1916 года всех повели на медицинский осмотр.

— Раздевайтесь, — не глядя на очередного солдатика, приказал военный врач.

— Понимаете, какое тут дело, господин военврач, — затараторила Клава. — Условия фронтовые, бани давно нет…

— Ничего, голубчик, не стесняйтесь, — спокойно отреагировал медик. — Тут везде фронт, и все мы во фронтовых условиях. Раздевайтесь!..

Так наступил конец ее солдатской карьеры и дальнейшей службы в воинском батальоне.

* * *

Интересный случай рассказан Петром Николаевичем Ге, братом знаменитого художника, который однажды встретился случайно с Григорием Распутиным в вагоне железной дороги и спросил его:

— Почему вами так интересуются и возят вас из дома в дом?

— А это, миленький, потому, что я знаю жизнь, — ответил Распутин.

Ге улыбнулся и спросил:

— А вы действительно ее знаете?

Распутин тоже улыбнулся и простодушно ответил:

— Нет, я ее не знаю, но они думают, что я знаю… Пущай себе думают…

* * *

В конце 1907 года знаменитая балерина Айседора Дункан дала несколько концертов в Санкт-Петербурге. Она подружилась с Константином Сергеевичем Станиславским. Видя, как он восхищен ею, Айседора попыталась превратить это в нечто большее. Когда она однажды поцеловала его в губы, у него был страшно удивленный вид… Он, глядя на нее, с ужасом воскликнул:

— Но что же мы будем делать с ребенком?!

— С каким ребенком? — поинтересовалась балерина.

— Нашим, конечно.

Дункан расхохоталась, а он посмотрел на нее с грустью и ушел.

* * *

Выдающийся русский ученый Климент Аркадьевич Тимирязев однажды заметил: «Никто так не ошибался в своих предсказаниях, как пророки ограниченности человеческого знания».

* * *

Известными озорниками были великие актеры МХАТа Качалов и Москвин. Однажды студент спросил у Москвина, какое качество актер должен сохранять всю жизнь. Он ответил:

— Самое главное — до конца дней оставаться шалопаем!

ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН. Эпоха страшных потрясений. Крупская, Арманд, Коллонтай и другие революционные товарищи

Однажды доктор Александр Дмитриевич Бланк, дед Ленина по матери, поспорил со своими друзьями-разночинцами, что белки мясной пищи одинаково питательны — какое бы животное это ни было. В доказательство тому он послал дворника поймать и убить дворовую собаку, из которой было приготовлено жаркое. Ни на секунду не смущаясь своим поступком, доктор Бланк отлично закусил на глазах у своих оппонентов.

* * *

Ленин любил баварское пиво. Программу деятельности Баварской Советской республики Ленин обрисовал в своем «Приветствии Баварской Советской республике». Баварские коммунисты эту программу отвергли.

* * *

В рассветный час, когда над осенним Парижем плыли белые облака, коренастый человек вошел в трехэтажный дом, поднялся на второй этаж и постучал в дверь. Ему открыл заспанный господин в одной пижаме. Незнакомец чуть картавя спросил:

— Вы Луначарский?

Человек в пижаме кивнул.

— Вы не от Ленина ли? — спросил он, приглашая войти.

— Я и есть Ленин.

— Пожалуйста, входите. Что это вы так рано?

Ленин ответил:

— Если вы полагаете, что я приехал за вами слишком рано, то я, напротив, считаю, что приехал очень поздно: у нас из-за вашего промедления застопорилось дело с выходом газеты «Вперед». Если же вы имеете в виду ранний час, то, прошу прощения, не рассчитал с поездом.

Анатолий Васильевич Луначарский переехал в Швейцарию и стал сотрудником большевистской газеты, нелегально присылаемой в Россию.

* * *

Партия поручила Крупской быть связной при Ленине, томящемся в Шушенском: находиться при ссыльном разрешалось только жене. Пришлось заключить партийный брак, но Надежда Константиновна решила: «Все будет по-настоящему», — и во имя общего дела Ленин подчинился.

* * *

Однажды Владимир Ильич Ленин повинился перед своей женой Надеждой Константиновной Крупской:

— Я полюбил другую женщину.

— Партии необходимо твое душевное равновесие, Володенька. Я ни в чем не стану тебе препятствовать.

— Хорошо, дай мне сутки на размышление.

Через сутки он сообщил:

— Я остаюсь.

* * *

Ленину стало известно, что газеты Петрограда собираются раскрыть тайну немецких денег. Все нити этой акции оказались в руках председателя Петросовета, лидера меньшевиков Николая Семеновича Чхеидзе. Договориться с ним большевистскому лидеру было никак невозможно. Тогда Ленин подослал ему земляка — Иосифа Виссарионовича Сталина.

Сталин уговорил Чхеидзе остановить публикацию.

* * *

Глава партии эсеров и министр земледелия Временного правительства Виктор Михайлович Чернов, ставший потом председателем Учредительного собрания, говорил о Ленине: «Умен-то ты, барин, умен, да только ум-то у тебя дурак» — и добавлял, что излишеством моральной чуткости Ленин не отличался, он измельчал в партийно-кружковых склоках; он хирург, действующий топором.

* * *

Ленин выступает перед рабочими:

— Революция даст вам восьмичасовой рабочий день…

— Ура!

— …а через некоторое время семичасовой рабочий день…

— Ура!!

— …а чуть позже — шести- и даже пяти- и четырехчасовой рабочий день…

— Ура!!!

Ленин про себя: «Ни черта не хотят работать!»

* * *

Когда Ленину жаловались на жену Горького актрису Марию Андрееву — комиссара театров и зрелищ Петрограда, он говорил: «Не трогайте ее — у нее такие связи!»

* * *

Еще за несколько дней до выстрела Фанни Каплан Ленин приказал запереть в концентрационные лагеря сомнительных — не участвовавших в восстаниях против советской власти, но и не поддерживающих ее. Месяц спустя концентрационные лагеря были узаконены наркомом юстиции Н.С. Курским и наркомом внутренних дел Г.И. Петровским.

* * *

В 1919 году, на Масленицу семья старых большевиков Альминских пригласила Ленина на блины. Наевшись, Ленин спросил у хозяйки:

— А где вы, матушка, муку доставали?..

— На толкучке…

— Если б я это знал, непременно отказался бы кушать блины, — обмаслив рукой бородку, ответил Ильич.

* * *

В 1921 году Ленин поддерживал инициативу либеральной интеллигенции по созданию Всероссийского комитета помощи голодающим, но иронически называл его «Кукишем». После того как американцы прислали полтора миллиона долларов, Ленин распустил «Кукиш» и велел поносить его в прессе не менее двух месяцев, а некоторых членов арестовать.

* * *

По поводу Учредительного собрания Ленин сказал: «Мы пообещали открыть эту говорильню, и должны это сделать. Однако когда ее закрыть — это мы посмотрим».

* * *

Ленин сказал о Сталине: «Этот повар умеет готовить только острые блюда».

* * *

Ленин сказал Луначарскому:

— Неловко, Анатолий Васильевич, содержать такой роскошный театр, как Большой, когда у нас не хватает средств на содержание самых простых школ в деревне. Опера и балет — пережиток чисто барской культуры.

Луначарский ответил:

— Конечно, фон оперы является придворно-церемониальным и высокобарским. И все же общекультурная значимость весьма высока.

Ленин тяжело задумался и почти машинально повторил:

— Значимость ее весьма высока. Ладно, так и быть, пока не тронем ваш Большой театр!

* * *

Выступает Владимир Ильич перед рабочими:

— Как я женился? Была сходка. Вдруг кто-то кричит: «Бомба!» Все бросились на пол, я упал на Наденьку и как порядочный человек должен был жениться.

* * *

Владимир Ульянов, приехав в Петербург на учебу, часто жаловался, что соскучился по домашнему теплу, самовару и маминым пирогам. Познакомившись с Надеждой Константиновной, он вечер каждого воскресенья стал проводить у Крупских. И Елизавета Васильевна — мать Надежды — с радостью пекла для него любимые пироги с капустой, с мясом и с рыбой.

* * *

На одной из улиц Парижа повесили мемориальную доску: «В этом доме Владимир Ильич Ленин скрывался у Инессы Арманд от Надежды Константиновны Крупской».

* * *

Во время болезни Ленина Надежда Константиновна читала ему рассказ о том, как взбунтовавшиеся рабочие убили жандарма. Писатель особенно ярко передал горе его жены и маленького сына, Ленин и Крупская сошлись во мнении, что рассказ плох — отвлекает от непримиримой классовой борьбы.

* * *

В 1917 году знаменитый ученый-марксист Георгий Валентинович Плеханов сказал:

— Ленин не столько революционер-марксист, сколько заговорщик-бланкист, антипатриот и демагог-бакунинец, собирающий вокруг себя разнузданную чернорабочую чернь, дикий голодный люмпен — пролетариат.

* * *

Во время поездки известного большевика С. Гусева на IX съезд РКП(б) в 1920 году пограничники, не разобравшись, проверили его отдельный вагон на предмет, как тогда говорили, «провоза нормированных продуктов». Были обнаружены окорока, консервы, крупа, около тридцати бутылок спиртного (и это, кстати, в условиях сухого закона). Гусеву не объявили даже порицания.

* * *

Знаменитый революционер, один из лидеров большевиков Лев Давыдович Троцкий говорил: «Россия как таковая нас не интересует. Мы ее используем как охапку хвороста для разжигания мировой революции».

* * *

Одна из лидеров левых эсеров Мария Спиридонова сказала, что разгон Учредительного собрания аморален. Ленин ответил:

— Морали в политике нет, а есть только целесообразность.

Разгон Учредительного собрания привел к Гражданской войне. Целесообразность по-ленински.

* * *

Есть версия, что покушение на Ленина подстроено самими большевиками: внутри партийного руководства шла борьба за власть. С этой борьбой некоторые связывают гибель председателя ВЦИК Якова Михайловича Свердлова. Его растущий авторитет не мог не беспокоить Сталина и Троцкого. Они направили Свердлова на митинг ткачих, и разбушевавшиеся женщины, озлобленные нищетой, избили председателя. От побоев, а не от туберкулеза, приобретенного в царских тюрьмах, как сказано в некрологе, Свердлов и скончался.

* * *

Письма писателя Владимира Галактионовича Короленко к наркому просвещения Луначарскому о бесчеловечности и исторической неплодотворности большевистского террора хранились в столе у Ленина. Ленин был неравнодушен и настороженно относился к Короленко: этот последний русский классик в случае демократического развития российского общества мог бы стать первым президентом России.

* * *

Некоторые историки утверждают, что в партии идею НЭПа первым выдвинул Троцкий. Однако в частушке, как и в кратком «Курсе истории партии», инициатором новых торгово-рыночных отношений назван Ленин:

Ленин Троцкому сказал:

Пойдем, Троцкий, на базар.

Купим лошадь карию,

Накормим пролетарию.

* * *

Два видных большевика — нарком иностранных дел Георгий Васильевич Чичерин и нарком торговли Леонид Борисович Красин — в 1922 году возглавляли советскую делегацию в Генуе. На банкете Красин положил в карман две серебряные ложки. Чичерин предложил отдать одну ему. Красин отказался, тогда Чичерин объявил:

— Господа, показываю фокус. Кладу к себе в карман две серебряные ложки. А их достанет из своего кармана Красин.

* * *

Эсер Александр Гавронский жил в эмиграции и приятельствовал с Лениным. Когда у Ленина кончались деньги, он просил Гавронского, и тот с приятелями отправлялись в казино. Благодаря не предусмотренным правилами игры приемам они выигрывали и обеспечивали Ленину революционную деятельность. Под влиянием Ленина Гавронский перешел в большевики.

* * *

Режиссер Сергей Иосифович Юткевич рассказывал, что, снимая фильм «Ленин в Польше», он услышал воспоминание, как русские рабочие привезли Ильичу в Пороняно астраханский арбуз.

— Вот был бы кадр, — восторженно фантазировал режиссер, — огромный арбуз, который делится на всех слушателей партийной школы! Символический и одновременно очень бытовой!

Каково же было его изумление, когда он узнал от рассказчика, что Ленин на глазах у всех взял арбуз в охапку и унес к себе в комнату. Больше этого арбуза никто не видел.

* * *

Одна грузинская барышня, влюбленная в лидера меньшевиков Чхеидзе, ходила за ним на все митинги и собрания. Однажды, выступая, Чхеидзе сказал, что в современной России нет такой партии, которая могла бы взять власть в свои руки. Подпрыгнул лысый человечек — это был Ленин — и крикнул:

— Есть такая партия!

Барышня повернулась в его сторону и цыкнула:

— Сядь на место, жалкий выскочка!

Теперь мы знаем, что бывает, когда не слушают женщин.

* * *

Вечером 25 октября 1917 года группу гимназисток попросили выступить перед юнкерами, охранявшими Зимний дворец. Концерт закончился поздно, в городе было неспокойно, и барышень оставили ночевать. Когда барышня из концертной группы впервые в жизни вернулась домой на рассвете, мамаша встретила ее со словами:

— Чтобы это было последний раз.

* * *

Несколько дней солдаты и рабочие, взявшие Зимний, пили вино из его подвалов. Чтобы прекратить пьянку, большевики вынуждены были вылить вино в Неву.

* * *

Академик Иван Петрович Павлов в 1918 году сказал:

— Если то, что делают большевики с Россией, есть эксперимент, то для такого эксперимента я пожалел бы даже лягушку.

* * *

В 4 утра 7 (20) января 1918 года матрос Павел Железняков сказал депутатам Учредительного собрания, заседавшим в Таврическом дворце:

— Караул устал. Предлагаю закрыть заседание и разойтись по домам.

Ленин, узнав об этой фразе, очень смеялся.

* * *

В 1918 году в честь крупных партийных деятелей был переименован ряд городов и появились Ленинск, Зиновьевск, Троцк. Обошли вниманием только вождя народов. Как известно, он взял реванш: Сталинабад, Сталинград, Сталино, Сталиногорск, Сталинири.

* * *

По поводу большевистского лозунга «Грабь награбленное» Короленко писал: «Это не справедливость, а разбой». Он считал, что большевистское правительство погибнет от лжи. Сначала погибнет интеллигенция, а потом рабочие.

* * *

После Октября дочь Пушкина написала Луначарскому, что она голодает. Луначарский распорядился оказать ей помощь. Однако пока письмо шло к нему, пока оно рассматривалось, пока распоряжение Наркомпроса гуляло по кабинетам, дочь Пушкина умерла.

* * *

В начале 20-х годов, в разгар голода, одна из фарфоровых фабрик выпустила фаянсовую тарелку с портретом Ленина и надписью: «Кто не работает, тот не ест». Причем в большинстве случаев увидеть эту надпись можно было, лишь доев содержимое тарелки.

* * *

В музее Ленина в Москве и в музее Ленина в Ленинграде висели пальто, простреленные эсеркой Каплан.

* * *

Луначарский обратился к одному из литераторов:

— Мы решили поставить памятник Достоевскому. Что бы вы посоветовали написать на постаменте?

— Достоевскому от благодарных бесов.

* * *

Адмирал Колчак говорил, что комитеты бедноты образуют в деревне кучки бездельников, они терроризируют односельчан и отнимают у них все нажитое.

* * *

После скоропостижной смерти в марте 1919 года председателя ВЦИК Советов РСФСР Свердлова в его сейфе было найдено: семь иностранных паспортов на всю семью Свердлова, включая любовницу княгиню Барятинскую, 108 тысяч золотых рублей царской чеканки, 760 тысяч рублей облигациями, 708 золотых предметов с бриллиантами. И это еще далеко не весь список.

* * *

Новый, 1913 год Ленин, Сталин и Троцкий встречали в Кракове. Завели патефон, Ленин воскликнул:

— Пляши, грузин!

Сталин выполнил указание вождя.

* * *

Во время революции дом Шаляпина часто подвергался ночным обыскам. Искали бриллианты и золото. Однажды конфисковали серебряные ложки и вилки, а также двести бутылок французского вина. Шаляпин пожаловался соратнику Ленина Григорию Зиновьеву:

— Я понимаю — революция. И в сущности, я не против обысков, но нельзя ли обыскивать меня в удобное для меня время, с восьми до девятнадцати, например?

* * *

Когда художник Юрий Павлович Анненков писал портрет Троцкого, они как-то сфотографировались вместе. Эту фотографию художник постоянно носил с собой, и в 1923 году она здорово помогла ему. Однажды Анненков забыл ключ, а звонок не работал. Он полез в квартиру через окно, но тут его задержали два милиционера и попросили предъявить документы. Документов у него с собой не оказалось, а в историю о забытом ключе милиционеры не поверили. Но тут Анненков вспомнил о фото и показал его представителям власти. Они тут же узнали вождя и изменились в лице. Принеся свои горячие извинения, они подсадили художника в окно и просили его отметить, как бдительна советская милиция.

* * *

Однажды поэт Сергей Есенин и его подруга Надежда Вольпин зашли в кафе Союза поэтов. У Есенина кончились папиросы, и он решил одолжиться у сидевшего за соседним столиком Владимира Маяковского. Тот уже открыл было портсигар, но вдруг передумал и произнес, точно дразнясь:

— А не дам я вам папиросу.

Когда Маяковский собрался уходить, Сергей, обращаясь к Наде, отчеканил:

— Увидите, года не пройдет, и я его съем! (Это означало — превзойду…)

* * *

Однажды нарком просвещения Луначарский прочитал великолепную лекцию. Восхищенные слушатели спросили, сколько времени он готовился.

— Час, — ответил он и, подумав, добавил: — И еще всю жизнь.

* * *

Профессор логики Челианов поставил Владимиру Ульянову четверку по своей дисциплине. Ректор Казанского университета Кремлев в характеристике исключенного студента В. Ульянова отметил: «скрытный, невнимательный и даже невежливый».

* * *

Пятилетняя дочка большевика Лепешинского спросила:

— Ленин, а Ленин. Отчего у тебя на голове два лица: одно спереди, а другое сзади?

* * *

Однажды во время охоты Ленин оказался в ситуации деда Мазая. Половодье собрало на крошечном островке множество зайцев. Ленин расстрелял их всех и в тяжело груженной лодке, возбужденный и радостный, вернулся домой.

* * *

Один французский журналист сказал: «Ленин — это действующая гильотина».

* * *

Плеханов называл умственные способности Ленина второразрядными.

* * *

— Не во внешности дело. Вот Надежда Константиновна Крупская, какого себе мужа отхватила, — говорили ее подруги.

* * *

Владимир Ильич хотел иметь псевдоним «Волгин», но его уже взял себе Плеханов. Не то изучать бы нам «марксизм-волгизм».

* * *

Ленин называл Сталина «чудесным грузином».

* * *

Был у Ленина знакомый — комиссар продразверстки. Однажды ходоки пожаловались Ленину на его бесчинства. Призвал Ленин комиссара и спросил:

— Это верно?

Комиссар повинился.

— Мужика притеснять нельзя, тебя придется наказать, — сказал Ленин, обнял товарища и велел расстрелять.

* * *

24 октября 1917 года Ленин встретился на улице с рабочим. Поговорили об обстановке на Путиловском заводе. Прощаясь, Ленин сказал:

— Только, пожалуйста, не забудьте, голубчик, завтра у нас революция.

* * *

У русских актеров был обычай брать в качестве псевдонима имя дамы сердца. Поэтому один из актеров Малого театра назвался Лениным. После Октябрьского переворота его забрали в ВЧК. Известные актеры обратились в Наркомпрос и с большим трудом спасли собрата по искусству.

* * *

В Уголовном кодексе царской России было шесть расстрельных статей. Ленин потребовал увеличить их количество как минимум вдвое.

* * *

Во время Гражданской войны существовали особые продотряды, снабжавшие продуктами кремлевских руководителей, так как Ленин считал, что власть должна быть не только крепкой, но и сытой.

* * *

По указанию Ленина в пассажирских поездах проводились облавы на так называемых «мешочников». У одного гражданина потребовали документы. У него в кармане оказался только бланк анализа мочи. Патрульный прочитал:

— «Сахара нет, белка нет…» Езжайте дальше.

* * *

Видная большевичка Александра Коллонтай стала зачинателем сексуальной революции в Советской России. Она руководила движением «Долой стыд!» и устраивала революционные демонстрации обнаженных людей. Ленин, хотя и не одобрял этой деятельности, тем не менее замечал: «Долой так долой».

* * *

Надежда Константиновна говорила: «Ленин был большим крестьянским заступником. Когда однажды бык сельского богача забодал корову неимущей бабы, она пришла жаловаться Ленину. Ленин сказал: «Глубоко сочувствую, но с природой надо ладить».

* * *

Поздним осенним вечером 1918 года в Петрограде два оборванца остановили прохожего в дорогой шубе и с толстым портфелем. Это был президент Российской академии наук Александр Петрович Карпинский.

— Золото небось, — предположил один из налетчиков, увидев в портфеле камни.

— Вы почти угадали, голубчик, — сказал Карпинский. — Это образцы пород. В породах заключены и медь, и железо, и золото, и серебро.

Подойдя к дому академика, налетчики почтительно вернули ему портфель и даже не сняли с него шубу.

* * *

Горький говорил: «Ленин — человек исключительный, талантливый. Он настоящий вождь: у него отсутствует мораль, и он по-барски безжалостно относится к жизни народных масс».

* * *

Ленин говорил: «Величайшая ошибка думать, что НЭП навсегда положит конец террору. Мы еще к нему вернемся».

* * *

Большевик Карл Радек рассказывал, что в узком кругу Ленин шутил: «В партии только три настоящих коммуниста: Ульянов, Ленин и я».

* * *

Умирающему Ленину специально приносили изданную в пяти экземплярах газету «Правда», сообщающую об «успехах» мировой революции.

* * *

Два путиловских рабочих обменивались впечатлениями. «Я Ленина живым видел». — «А я только в гробу».

* * *

На «Мосфильме» снимались сразу три фильма о Ленине. В обеденный перерыв три «Ленина» сходились в столовой спецобслуживания и, не выходя из образа, балагурили.

Обсуждали девочек и текущие дела. Приказом по «Мосфильму» трем съемочным группам было велено обедать в разное время.

* * *

В 1924 году в Кремле испортилась канализация, и Мавзолей Ленина залили нечистоты. Один священник сказал: «По мощам и елей».

* * *

Один журналист спросил швейцарского советолога, действительно ли в 1921 году Ленин переслал в Цюрих письмо, в котором говорилось об ошибочности послереволюционного государственно-экономического строительства в Советской России и о том, что нельзя подгонять под искусственную схему жизнь целой страны. Советолог сказал:

— Сейчас я не могу вам ответить. Я должен посоветоваться с вашим ЦК, как надо интерпретировать это письмо сегодня.

Через некоторое время они встретились в Москве, и журналист с удивлением узнал, что этот социолог получил в пользование «Волгу» и бесплатную путевку в санаторий на Черном море. Это и был ответ на вопрос журналиста.

* * *

Ортодоксальный Ленин и прагматичный Сталин сходились в безоговорочном признании террора. Ленин писал: «Революция, применяющая массовый террор, сурово оберегает это свое государственное право, то есть право на насилие».

* * *

В Подмосковье, около станции Фирсановка, стоял памятник «Ленин обнимает сидящего с ним на скамейке Сталина». В 1956 году после XX съезда КПСС из композиции Сталина убрали, люди стали садиться на место Сталина и фотографироваться в объятиях Ильича.

ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН. Этот повар умеет готовить только острые блюда, или Товарищ Сталин любил пошутить

Из полицейских документов: «Сталин производит впечатление обыкновенного человека».

* * *

Рассказывают, что еще в первые недели революции Сталин любил появляться на заседаниях и приемах в Смольном как-то неожиданно, из боковых или задних дверей.

— Зачем вы это делаете? — спросили у него.

— Больше бояться будут, — ответил он.

* * *

Побеги Сталина из ссылки странным образом совпадали с крупнопартийными мероприятиями вроде V Лондонского съезда партии большевиков или их же Таммерфорсской конференции. Бежал он так: садился в поезд и ехал в Петербург, а оттуда дальше. Чтобы попасть в Стокгольм, он из Петербурга отправился в Финляндию как финн, получал там паспорт и пересекал границу Российской империи. Полиция не замечала, что у финна черные усы и грузинский акцент.

* * *

В январе 1913 года в Вене Сталин завершил работу «Марксизм и национальный вопрос». В ней много неточно переведенных фрагментов работ Карла Реннера и Отто Бауэра. Оказалось, в Вене в семье большевика Трояновского Сталин пользовался переводческими услугами гувернантки.

* * *

Сталин сказал по поводу арестов:

— А чем мы хуже медиков? Они же делают маленькую прививку, чтобы избежать большой болезни.

* * *

В феврале 1924 года Сталин приказал органам составить списки бывших членов всех партий (кроме большевистской), всех помещиков, фабрикантов, офицеров царской армии, дворян, чиновников.

* * *

Выступая на XVIII съезде, Сталин сказал:

— На XVI и XVII съездах мы били оппозицию, а сейчас и добивать некого!

Смех в зале.

* * *

Крупская как-то поспорила со Сталиным. Тот сказал ей:

— Молчи, дура, а то назначим Ленину другую вдову, например Фотиеву или товарища Коллонтай.

* * *

После ареста первого секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Косарева Сталин вызвал редактора «Комсомольской правды» Николая Михайлова и предложил ему занять место Косарева. Михайлов высказал сомнение: ему тридцать два года. Вдруг Сталин резко позвал Лаврентия Павловича Берию (в то время наркома внутренних дел), и тот шагнул откуда-то из потайной двери.

— Лаврентий, есть такое мнение — назначить тебя первым секретарем ЦК ВЛКСМ.

— Слушаюсь, товарищ Сталин. Когда нужно принимать дела?

Сталин повернулся к Михайлову:

— Учись, сопляк, как надо отвечать!

* * *

В сопровождении кавалькады машин с охраной и соратниками Сталин ехал на юг. Проезжая через какое-то село, Сталин захотел размяться. В селе никого не было: все ушли в поле. Вдруг откуда ни возьмись появился старый дед. От советских и партийных руководителей у него зарябило в глазах.

— Господи, Сталин! — заохал он. — А вот и сам Молотов! И… твою мать, Буденный!

С тех пор, встречая знаменитого конника, Сталин восклицал:

— И… твою мать, Буденный!

* * *

Сталин еще в конце войны заметил, что люди его страны изменились. Ежедневное соседство со смертью притупило страх. Нужны были новые репрессии. Началась полоса арестов, сначала так называемых «повторников», то есть тех, кто уже отсидел в 30-х годах, затем настала очередь новых жертв. Посыпались постановления ЦК партии по вопросам идеологии и искусства. Они обсуждались в вузах, училищах и школах. Дети знали о судьбах Зощенко и Ахматовой, Прокофьева и Шостаковича не меньше, чем взрослые. Однажды на собрании в Академии художеств студентка первого курса задала вопрос: кто же все-таки такой Шостакович — гениальный создатель Седьмой (Ленинградской симфонии) или космополит, формалист и враг народа? Через полчаса после собрания ее арестовали. Восемнадцатилетняя девочка получила два года тюрьмы за политическую неблагонадежность.

* * *

За несколько дней до паралича Ленин написал Сталину: «Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано. Поэтому прошу вас взвесить, согласны ли вы взять сказанное назад и извиниться, или предпочитаете порвать между нами отношения».

Что же сказал Сталин Крупской? «Спать с вождем не значит знать вождя!»

Крупскую этот разговор взволновал чрезвычайно: она была совершенно не похожа сама на себя, рыдала и каталась по полу.

Что же ответил Сталин Ленину? «Я не считаю, что в моих словах можно было усмотреть что-либо грубое или непозволительное, предпринятое против вас. Ничего, кроме пустых недоразумений, не было тут. Впрочем, если вы считаете, что для сохранения отношений я должен взять назад сказанные слова, я их могу взять назад, отказываясь, однако, понять, в чем тут дело, где моя вина и чего, собственно, от меня хотят».

* * *

— Товарищ Сталин, писатель Алексей Толстой миллионер. Надо прижать его налогами.

— А у вас есть другой Толстой?!

* * *

Когда выбирали самый короткий путь в Потсдам, то решили везти Сталина на поезде. На расстояние 20–40 километров от железной дороги на территории Польши и Германии было отселено все «неблагонадежное» население. Безопасность путешествия вождя обеспечивали 17 тысяч бойцов НКВД и 1515 оперативников. На каждый километр выделялось от 6 до 15 человек охраны. А еще по линии курсировало 8 бронепоездов НКВД…

* * *

В 1943 году Сталин отправлялся на Тегеранскую конференцию для встречи с коллегами по антигитлеровской коалиции — Черчиллем и Рузвельтом.

В восемь утра на аэродроме Новиков (командующий ВВС) доложил, что к полету готовы два самолета. Первый поведет генерал-полковник Голованов, второй — полковник Грачев. Верховному предложили лететь с Головановым. Сталин усмехнулся:

— Генерал-полковники самолеты водят редко, полетим с полковником.

* * *

Сталин для переговоров часто использовал бурное застолье. Помогали ему в этом верные соратники. Вячеслав Молотов вспоминал об одной ситуации, которая, скорее всего, способствовала тому, что Сталин и лидер Югославии Иосип Броз Тито подписали соглашение о временном вводе советских войск в эту страну. Глава балканской республики тоже попал под «водочную дипломатию».

Берия сильно перестарался — напоил Тито. Он, видимо, считал нужным так угодить Сталину. Тито вышел в туалет, ему стало плохо. Сталин положил ему руку на плечо: «Ничего, ничего…»

Правда, через три года Тито «протрезвел» и разорвал партийно-государственные отношения с СССР…

* * *

В апреле 1941 года очень остро стоял вопрос о возможном вступлении Японии в войну против СССР. Для обсуждения этой животрепещущей проблемы в Москву прибыл министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока. И конечно же трезвым ему из нашей страны отбыть не удалось. В завершение его визита Сталин сделал жест, на который весь мир обратил внимание: сам приехал на вокзал проводить японского министра. Поезд задержали на час. Молотов со Сталиным крепко напоили Мацуоку и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать. Во время проводов Молотов и Мацуока пели русскую народную песню «Шумел камыш…», и японский гость на вокзале практически утерял способность к самостоятельному передвижению… Но советско-японский пакт о нейтралитете был подписан.

* * *

Одним из немногих, кого советским дипломатам и политическим лидерам не удалось напоить, был Адольф Гитлер. На вопрос, выпивал ли с Гитлером Молотов, последний ответил так: «Я вместо него пил».

* * *

Сталин очень любил фильмы Чаплина. Смотрел их по многу раз. В 1940 году он посмотрел фильм Чаплина «Великий диктатор», но с половины ушел.

* * *

Узнав о вероломном нападении фашистской Германии, члены политбюро собрались у Сталина. Вождь был в смятении: «Начавшаяся война развивается катастрофически. Ленин нам оставил советское государство, а мы его просрали. Я отказываюсь от руководства».

Он покинул соратников и отправился на ближайшую дачу в Кунцево. Через несколько часов Берия, Молотов и Каганович отправились за ним. Увидев их, он очень испугался, решив, что они приехали его арестовать.

* * *

В Кремле обсуждали, как защищать Смоленск. Ворошилов предложил ударить по немцам с флангов конницей. Сталин сказал:

— Такой план мог представить только враг народа.

Обсуждение продолжалось. Потом отправились выпить и закусить. С краю стола одиноко стоял Ворошилов. К нему подошел Сталин и сказал:

— Стареем, Клим!

Ворошилов был «реабилитирован».

* * *

Однажды в Кремле выступал популярный эстрадный певец Вадим Козин. После концерта Сталин, поблагодарив его, поинтересовался, есть ли в его репертуаре песни о вожде советского народа товарище Сталине? Козин развел руками — и очутился в Магадане якобы за гомосексуализм.

* * *

Сталин сказал Георгию Константиновичу Жукову в 1941 году:

— Мы даже без Ленина обошлись, а без Жукова тем более обойдемся!

* * *

Выслушав план операции по взятию Кенигсберга, Сталин задал странный вопрос:

— А как вы собираетесь брать зоопарк? Знаете ли вы, что в кенигсбергском зоопарке находится самый старый бегемот из всех живущих в неволе? Надо сохранить его живым и невредимым.

План операции пришлось пересмотреть. На зоопарк был сброшен десант, бегемота взяли в плен живым.

* * *

Профессор К. вылечил Сталина от радикулита.

— Проси чего хочешь, — сказал Сталин.

— Мне ничего не надо.

— Подумай.

Профессор подумал:

— У меня три просьбы. Первая: товарищ Сталин, не работайте по ночам.

— Постараюсь.

— Вторая: бюрократы задерживают оборудование для моего института.

— Копия заявки с собой? Давай — у меня кое-какие связи, поможем.

— Третья: болят почки, а на всех торжествах первый бокал — за товарища Сталина. Разрешите не пить.

Сталин подумал и сказал:

— Первый пей, как все.

* * *

Как-то, читая рассказ писателя Михаила Михайловича Пришвина, Сталин пробормотал:

— Интересно, что за птица дрофа?

Несмотря на тяжелое военное время, в Астраханский заповедник тут же вылетел самолет с профессором-орнитологом на борту, и на следующий день верные слуги доложили, что товарищ Сталин может увидеть дрофу. Отворилась дверь — и вошел профессор с дрофой. Сталин сказал:

— Замечательная птица эта дрофа. Но зачем ее неволить? Выпустите ее. Думаю, что и профессора тоже можно выпустить.

* * *

Однажды Сталин пригласил к себе писателя Пришвина. Сталин говорил о политических проблемах, а Пришвин — о муравьях, собачках и птичках. По окончании встречи Сталин сказал:

— Не надо вам заниматься политикой — пишите о птичках.

* * *

У Сталина спросили:

— Что делать с писателем Н.? Его обвиняют в троцкизме. Однако имеются доказательства его невиновности. Как решить проблему?

Сталин ответил:

— Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы.

* * *

Сталин берет телефонную трубку.

— Барышня! Барышня! Дайте мне МХАТ! МХАТ мне дайте! Это кто? Директор? Слушайте, это Сталин говорит. Алло! Слушайте! — Сталин начинает сердиться и сильно дуть в трубку. — Слушайте, только не бросайте трубку! Это Сталин говорит. Где директор? Как? Умер? Только что? Скажи, пожалуйста, какой нервный народ пошел! Пошутить нельзя!

* * *

Банкет в Кремле. Сталин прохаживается вдоль праздничного стола, попыхивает трубкой. Длинный величальный тост в честь Сталина произносит писатель Алексей Николаевич Толстой. Он говорит долго, употребляя все более и более превосходные степени и все более высокие эпитеты. Сталин ходит, слушает, потом останавливается около Толстого, хлопает его по плечу:

— Успокойтесь, граф.

* * *

Константин Сергеевич Станиславский звонит Сталину:

— Товарищ Сталин, извините, забыл ваше имя-отчество… Ах да, спасибо, Иосиф Виссарионович, вы сегодня хотели прийти к нам на спектакль, однако мы вынуждены сделать замену. У нас Ольга Леонардовна заболела.

Сталин что-то ответил. Станиславский закрывает трубку рукой и говорит присутствующим в комнате:

— Совсем заработался товарищ Сталин — забыл, кто такая Ольга Леонардовна… Книппер-Чехову не помнит.

* * *

В конце 1930-х годов известный петербуржский режиссер и острослов Николай Павлович Акимов, встретив Аркадия Исааковича Райкина, как-то заметил ему:

— Неужели мы такое дерьмо, что нас даже не посадили?

* * *

Члены политбюро посетили театр и посмотрели спектакль «Хлеб» Владимира Киршона. На следующий день Сталин был у Горького, где оказался и Киршон. Тот подошел и при всех спросил Сталина:

— Как вам понравился спектакль «Хлеб»? Я автор и хотел бы знать о вашем впечатлении.

— Не помню. В тринадцать лет я смотрел спектакль Шиллера «Коварство и любовь» — помню. А вот спектакль «Хлеб» не помню.

* * *

Иван Семенович Козловский, зная, что Сталин к нему благоволит, однажды обратился с просьбой:

— Я никогда не ездил за границу. Хотелось бы съездить.

— Не убежишь?

— Что вы, товарищ Сталин, родное село мне намного дороже, чем вся заграница.

— Правильно, молодец. Вот и поезжай в родное село.

* * *

Однажды певца Козловского потребовали в Кремль на внеплановый банкет. Сталин попросил его спеть «Сулико». Певец объяснил, что у него болит горло и он боится потерять голос.

— Хорошо, — сказал Сталин. — Пусть Козловский бережет свой голос. И пусть послушает, как мы с Берией споем. Иди, Лаврентий, петь будем.

Они встали рядом и спели.

* * *

На другом банкете Козловский подошел к роялю. Члены политбюро повскакали из-за стола, загалдели:

— Спойте арию…

— Спойте романс…

Вмешался Сталин:

— Нельзя покушаться на свободу художника. Товарищ Козловский хочет спеть «Я помню чудное мгновенье».

* * *

В 1939 году после победы на конкурсе юмористов Аркадия Райкина пригласили на прием в честь 60-летия Сталина. Выступление Сталин слушал без улыбки. Один раз он наклонился к Ворошилову. Потом Райкина пригласили за стол между Сталиным и Ворошиловым.

Актер тихонько спросил:

— Товарищ Ворошилов, во время моего номера товарищ Сталин вам что-то сказал. Может быть, это было какое-то замечание?

— Товарищ Сталин спросил, что значит слово «авоська»?

* * *

Как-то в присутствии кинорежиссера Григория Васильевича Александрова Сталин спросил актрису Любовь Петровну Орлову:

— Тебя муж не обижает?

— Иногда обижает, но редко.

— Скажи ему, что, если он будет тебя обижать, мы его повесим.

Полагая ситуацию шутливой, Александров спросил:

— За что повесите, товарищ Сталин?

— За шею, — мрачно и серьезно ответил вождь.

* * *

Под 1940 Новый год в Кремле был прием. Сталин взял под руку балерину Галину Уланову и повел к столу. В центре стола стояло большое блюдо с помидорами. Сталин сказал:

— Видите, зима, а у нас такие красивые помидоры, — и взял помидор.

Помидор оказался подпорченным с одного бока.

В сердцах вождь швырнул его назад и, крикнув:

— Снять! — пошел из зала. У выхода он задержался и уточнил: — Помидоры, а не директора!

* * *

В Кремле шел прием грузинских деятелей искусства. Сталин присел за накрытый стол между известными актрисами Нато Вачнадзе и Тамарой Чавчавадзе.

— Подумать только, — как бы между прочим произнес он, — какой чести я удостоился: простой крестьянский сын сидит между двумя грузинскими княжнами!

* * *

Подписав договор с Германией, Сталин поднял бокал шампанского со словами:

— Я хочу выпить за Гитлера — авторитетного вождя немецкого народа, заслуженно пользующегося его любовью. Я пью за осуществление всех планов вождя немецкого народа!

* * *

После заключения с Японией договора о ненападении Сталин привез на вокзал министра иностранных дел Японии и сказал ему:

— Мы тоже азиаты.

* * *

Сталин имел двух сыновей — Якова и Василия. Был у него и приемный сын А.Ф. Сергеев (сын погибшего в 1921 году большевика Федора Сергеева (Артема). Последний, будучи уже генералом, вспоминал:

— Собрал нас всех троих как-то Иосиф Виссарионович и говорит: «Ребята, скоро война, и вы должны стать военными…» В первый же день войны Сталин позвонил, чтобы нас всех взяли немедленно на фронт. «Иди воюй!» — таковы были его прощальные слова каждому из сыновей…

* * *

В 1943 году на совещании в Ставке Сталин обратился к генералу Е.:

— А вы, товарищ, все еще на свободе?

Генерал приготовился к аресту. Однако прошел день, два, неделя, но его никто не беспокоил.

В начале 1944 года история повторилась. Однако опять все обошлось. В конце того же года во время совещания Сталин подошел к Е. и снова говорит:

— Понять не могу, почему вас до сих пор не арестовали?

И в этот раз все обошлось. А после окончания войны на банкете в часть победы Сталин подошел к Е. и сказал:

— В самые трудные дни войны мы не теряли оптимизма и чувства юмора. Не правда ли, товарищ Е.?

* * *

Генерал-полковник докладывал Сталину положение дел. Сталин оказался очень доволен.

— Вы хотите еще что-нибудь сказать, товарищ генерал-полковник?

— Да, у меня личный вопрос.

— Говорите.

— В Германии я отобрал кое-какие интересующие меня вещи, но на контрольном пункте их задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне.

— Это можно. Напишите рапорт, я наложу резолюцию.

Генерал-полковник вытащил из кармана заготовленный рапорт. Сталин наложил резолюцию. Генерал-полковник, очень довольный, горячо поблагодарил Сталина.

— Не стоит благодарности.

Генерал-полковник прочитал резолюцию: «Вернуть полковнику его барахло. И. Сталин».

— Тут описка, товарищ Сталин. Я не полковник, а генерал-полковник.

— Нет. Тут все правильно, товарищ полковник.

* * *

На приеме в честь победы Сталин произнес тост за великий русский народ и его долготерпение. К нему подошел растроганный маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко:

— Как вы, товарищ Сталин, замечательно сказали о русском народе! Откуда вы, грузин, так глубоко знаете русский народ?

Сталин сердито ответил:

— Я не грузин. Я русский грузинского происхождения.

* * *

Сталин созвал крупных военачальников и сказал:

— Мне стало известно, что некоторые генералы и маршалы нажились на войне, которая была трагедией для народа.

Сказал и ушел. Маршал Василий Чуйков к утру вывез из своей квартиры не только все ценности и мебель, привезенные из Германии, но и вообще все, и остался в пустой квартире.

* * *

Нужно было подписать разрешение на выпуск фильма. Председатель Комитета по делам кинематографии И.Г. Большаков подал Сталину авторучку. Авторучка не писала. Большаков встряхнул ее, и чернила выплеснулись на белые брюки генералиссимуса.

Сталин вскинул голову и свирепо посмотрел на Большакова. Того охватил ужас. Довольный достигнутым впечатлением, Сталин сказал:

— Ну что, Большаков, испугался? Наверное, решил, что у товарища Сталина последние штаны?

* * *

Сталин проезжал в автомобиле мимо красивого двухэтажного дома.

— Чей это детский сад?

— Это дача генерала N.

— А мне кажется, это детский сад.

Когда он ехал назад, вокруг дома уже бегали дети.

* * *

Как-то после войны кинорежиссер Григорий Михайлович Козинцев показывал свой фильм Сталину и пытался угадать его впечатление. Вдруг вошел помощник Сталина Поскребышев, подал записку и посветил фонариком. Сталин буркнул:

— Плохо.

Козинцев потерял сознание. Сталин сказал:

— Когда очнется этот хлюпик, скажите ему, что «плохо» относится не к фильму, а к записке. Товарищу Сталину весь мир говорит: «Плохо» — не падает же Сталин от этого в обморок.

* * *

Работник ЦК, курировавший Союз писателей, стал жаловаться Сталину на своих подопечных, дескать, этот пьет, этот жене изменяет, этот пишет плохо…

— Других писателей у меня для вас нет, — обрезал его Сталин. — Придется с этими работать.

* * *

После войны Сталин собрал министров военных отраслей: Паршина, Устинова, Ванникова, Зальцмана — и сказал:

— Забудьте о том, чем вы занимались во время войны. Больше этим вы заниматься не будете. Вот вы, Паршин, займетесь теперь турбинами, компрессорами, насосами…

И так каждому он определил новую работу. Только Зальцман возразил, дескать, он не сумеет сразу после танков перейти на производство тракторов и сельхозтехники. Сталин немного помолчал, потом сказал:

— Я убедился в том, что вы, Зальцман, министром быть не можете. А посему с этого часа вы уже не министр, а директор Челябинского тракторного завода…

* * *

Как-то Сталин спросил министра морского флота Виктора Георгиевича Бакаева:

— Я слышал, стоит вопрос о вашей баллотировке в Академию наук?

— Да, товарищ Сталин.

— Но ведь в таком случае вы, как министр, ставите себя в зависимость от людей, которые будут вас избирать. Подумайте, кем бы вы хотели быть: академиком или министром?

Бакаев подумал и отказался избираться в Академию наук.

* * *

Сталин вызвал академика Сергея Ивановича Вавилова.

— Раньше академией руководили геологи и биологи, сейчас необходимо, чтобы президентом был физик. Мы просим вас дать согласие и порекомендуем академиком избрать.

— Благодарю за оказанное доверие.

— Есть ли у вас личные просьбы?

— Лично мне ничего не надо, но я хотел бы знать о судьбе брата (академика-генетика Николая Ивановича Вавилова).

— Какого ученого угробили, негодяи!..

* * *

После атомной бомбардировки Хиросимы Сталин спросил президента Академии наук Вавилова:

— Ну что, просрали бомбу ваши ученые?

— Нет, товарищ Сталин, в очередях простояли.

Дерзкий ответ спас президента. В науку были брошены большие средства.

* * *

Заместителю министра Военно-морского флота Исакову позвонил Сталин и сказал:

— Есть мнение назначить вас начальником Главного военно-морского штаба.

— Товарищ Сталин, разрешите доложить, у меня серьезный недостаток: нет одной ноги, — ответил Исаков.

— Ничего страшного. У нас раньше был начальник штаба, у которого не было головы. Ничего, работал.

* * *

Сталин своеобразно «ценил» некоторых ближайших своих соратников.

Жена Поскребышева была родной сестрой невестки Троцкого. Ордер на арест своей жены Поскребышев должен был лично передать Сталину на подпись. При этом он попытался взять ее под защиту.

— Раз органы НКВД считают нужным арестовать твою жену, — ответил Сталин, — значит, это необходимо, — и подписал ордер. Увидев выражение лица Поскребышева, он рассмеялся: — Ты что, бабу жалеешь? Найдем тебе бабу!

Действительно, в квартиру к Поскребышеву пришла молодая женщина и сказала, что ей поручили заниматься его хозяйством.

* * *

В 1947 году Сталин затребовал данные о состоянии преступности в стране. Сведениями остался недоволен: «Мало. Мы должны решить проблему кадров в промышленности, особенно на лесоповале».

* * *

Глубокая ночь, Сталин снимает трубку:

— Слушай, товарищ Молотов, ты все еще заикаешься?

— Да, товарищ Сталин, немного, но если надо для партии, я…

— Нет, ничего, спи спокойно!

Набирает номер Микояна:

— Слушай, товарищ Микоян, сколько было бакинских комиссаров? И сколько погибло?

— Двадцать семь, товарищ Сталин, а погибло двадцать шесть.

— А, ну ничего, спи спокойно, дорогой наш двадцать седьмой бакинский комиссар!

Звонит Берии:

— Слушай, Берия, ты все еще занимаешься девочками?

— Нет, не очень… Так, иногда…

— Ну ничего, ничего, спи спокойно! — Сталин кладет трубку.

— Ну вот, соратников успокоил, можно и самому уснуть!

* * *

— Ну и дурак же ты, Анастас! — сказал Сталин Микояну, узнав накануне войны об организованной им бесперебойной поставке нашего сырья в Германию.

* * *

Прочитав «Несвоевременные мысли» Горького, Сталин сказал: «Видимо, Горькому захотелось в архив, где уже находится Плеханов».

* * *

Когда Сталину нужно было опровергнуть мнение Ленина, высказанное им в последние годы жизни, он заявлял: «Это говорил не Ленин — это говорила болезнь Ленина».

* * *

В конце 20-х годов Сталин проявлял интерес к некоей певице из Большого театра. Однажды он попросил члена политбюро ЦК ВКП(б) Николая Ивановича Бухарина, который был своим человеком в театре, незаметно провести его за кулисы. Бухарин долго вел Сталина по каким-то переходам и в конце концов завел на чердак. Поняв, что они заблудились, Сталин воскликнул:

— Вы политический авантюрист, Бухарин!

* * *

Секретарь ЦК ВКП(б) Бухарин говорил в середине 20-х годов: «Оторвавшиеся от масс ответственные работники могут стать новым господствующим классом».

* * *

В середине 20-х годов Сталин прочитал в газете об отравлении одного из лидеров оппозиции в Персии.

— Вот видишь, — сказал он Ворошилову, — как они решают вопрос оппозиции.

* * *

В середине 1934 года на совещании по сельскохозяйственным вопросам Сталин сказал:

— Вы радеете за колхозы. Но если колхозники будут жить слишком хорошо, они не захотят уходить из деревни. Кто тогда будет строить нашу индустрию, рубить уголь и валить лес?

* * *

В 1932 году Сталин ехал на отдых в Кисловодск через голодные края. Старый партиец Иван Гронский обратился к нему:

— Товарищ Сталин! Наши кормильцы — крестьяне — умирают от голода. Необходимо купить хлеб на валюту и накормить крестьян.

— Пусть подохнут, а не саботируют!..

* * *

На одной из вечеринок во второй половине 30-х годов Сталин спросил:

— Каково высшее наслаждение мужчины?

Отвечали по-разному: женщины, работа, польза Отечеству. Сталин сказал:

— Высшее наслаждение мужчины — раздавить врага, а потом выпить бокал хорошего грузинского вина!

* * *

Любимый вопрос Сталина: «Нельзя ли их немножко арестовать?»

* * *

Сталин как-то сказал:

— Я думаю, что было бы неплохо назвать советские пятилетки именем вождя мирового пролетариата.

И пятилетки назвали сталинскими.

* * *

В Кремле жило много ворон. Они портили вид Кремля, загаживали крыши, отколупывали с куполов церквей позолоту. Самая умелая вытаскивала из кровли гвозди и бросала их на головы людей, другая как-то особенно метко испражнялась.

С птицами вели войну, но стрелять на территории Кремля запрещалось. Их стали травить, но безуспешно.

Тогда из Средней Азии привезли охотничьего сокола, но вороны его заклевали. Сталин предпочитал ходить по Кремлю в фуражке.

* * *

Однажды Сталин сказал философу Марку Борисовичу Митину:

— Дам я вам статью, написанную одним старым партийцем. У меня нет времени с ней ознакомиться, и я прошу об этом вас.

Митин изучил статью и сказал Сталину:

— Это гениальная работа. Она написана человеком, находящимся на вершине марксистской философии.

Сталин расплылся в улыбке и признался, что статья его. Это была философская глава «Краткого курса истории партии».

* * *

Сталину доложили, что в опубликованном списке награжденных орденом Ленина оказалась лишняя фамилия — в данных, посланных в редакцию, такой личности не значилось. Стали прикидывать, что делать, как выйти из положения. Вождь подумал и сказал:

— Сталин не может ошибаться. А в названии комсомольской газеты стоит слово «правда». У советских людей должна быть вера в то, что этого человека наградили орденом Ленина? Так дайте ему орден Ленина…

* * *

Однажды у Жукова был семейный праздник, на который пригласили Сталина. Перед ним поставили целую тарелку еды. Сталин внимательно посмотрел и спросил:

— Что это?

— Винегрет, пельмени…

— Я спрашиваю, что это?

— Тарелка…

— Нет, это золото! Сдать в Гохран!

Пришлось поменять посуду.

* * *

Сталин вызывает Жукова.

— Слушайте меня внимательно, товарищ Жуков. Если немцы возьмут Ленинград — расстреляю; если немцы возьмут Москву — расстреляю; если возьмут Сталинград — тоже расстреляю…

На банкете в честь победы Сталин сказал:

— Я поднимаю тост за маршала Жукова. Маршал Жуков обладает двумя большими достоинствами. Во-первых, товарищ Жуков — хороший полководец, а во-вторых, товарищ Жуков понимает шутки…

* * *

Ни один из соратников не заступился за Жукова, когда его сняли. Впоследствии, во время застолий, он всегда произносил тост:

— В трудную минуту вы предали меня. Однако вы мои боевые друзья, других у меня не будет, и я пью за ваше здоровье.

* * *

В 1952 году Сталин попросил начальника своей охраны генерала Николая Сидоровича Власика подсчитать, во что обходится содержание телохранителей. С помощью специалистов Власик произвел скрупулезные подсчеты. Цифра получилась астрономическая.

— Не может этого быть, это чепуха, — сказал Сталин и обратился к Берии.

Тот подтвердил, что все эти подсчеты — чепуха. Так закатилась карьера Власика.

* * *

Когда ретушер Ханин стал пририсовывать козырьки к беретам английских десантников, его отправили на пенсию. Но до этого он, по рассказам сослуживцев, успел еще соорудить на снимке новую личность. Тогдашний секретарь ЦК КП Грузии Василий Павлович Мжаванадзе обижался, что на фотографиях в «Известиях» он все время оказывается где-то в стороне, его постоянно «отрезают». Когда Ханину сказали об этом, он в очередной раз, кадрируя снимок, срезал голову стоявшему на переднем плане переводчику и поставил на его торс голову Мжаванадзе.

К выволочкам от начальства Ханин относился невозмутимо:

— Человеку, который тридцать лет ретушировал Сталина, ничего не страшно…

* * *

Во время заседания политбюро Сталин раскуривал трубку. Чиркнул спичкой — не загорелась, чиркнул другой — снова осечка. Он отложил свой коробок и попросил другой у Ворошилова, но и эти спички не хотели гореть. Сталин сказал:

— Лаврентий Павлович, хочу познакомиться с директором спичечной фабрики. Только пойми правильно — познакомиться хочу!

Наутро директора ввели в кабинет вождя.

— Здравствуйте, товарищ Сталин!

Сталин молча достал коробок, чиркнул спичкой — вспыхнул огонек, чиркнул второй, третьей — и с этими все в порядке. Он аккуратно положил обгорелые спички в пепельницу и сказал:

— Странно, вчера не зажигались. До свидания, товарищ директор!

Из Кремля директора отправили с инфарктом прямо в больницу.

* * *

Однажды, увидев директора автозавода Ивана Алексеевича Лихачева, Сталин приветствовал его:

— Ты еще жив, старый пердун?

Лихачев был счастлив. Слух об этом благодеянии разнесся мгновенно. Чиновники поздравляли Лихачева, напрашивались на магарыч, и он устроил банкет. Гости ели, пили и с завистью комментировали сталинскую крылатую фразу.

* * *

Однажды по вызову Сталина вместо председателя Союза писателей Александра Александровича Фадеева приехал писатель Николай Семенович Тихонов. Сталин спросил:

— Почему Фадеев не приехал?

— Товарищ Фадеев уехал на охоту и еще не вернулся.

— У нас товарищ Шверник (председатель Президиума Верховного Совета СССР) тоже любит охотиться. Но он уезжает в субботу, в воскресенье опохмеляется, а в понедельник выходит на работу.

* * *

В 1950 году, проезжая на ближнюю дачу, Сталин обратил внимание на памятник Николаю Васильевичу Гоголю скульптора Андреева. Гоголь печально восседал на бронзовом кресле, улыбаясь сквозь невидимые миру слезы. Сталин сказал, что это не тот Гоголь, который нам нужен. Памятник сняли, и на его месте водрузили оптимистичного парубка, который стоит там и по сей день. В 1958 году андреевского Гоголя отыскали в запаснике и поставили во дворе дома, где жил писатель.

* * *

Сталин сказал Буденному:

— У меня нет твоей фотографии. Надпиши мне свою фотографию.

— Я, товарищ Сталин, с большим удовольствием. — Буденный задумался.

— Что думаешь? «Создателю Первой конной армии товарищу Сталину. Буденный», — продиктовал Сталин.

Буденный надписал.

— А теперь я тебе подарю мое фото, — сказал Сталин и надписал: «Действительному создателю Первой конной армии товарищу Буденному. Сталин».

* * *

Во второй половине 30-х годов к загородному дому Буденного подъехали машины. Из них выскочили вооруженные люди и оцепили дачу. Маршал приказал адъютантам занять круговую оборону. В окна выставили пулеметы и открыли огонь. Прибывшие залегли, прячась за деревья. Сам Буденный побежал к телефону и позвонил Сталину. Сталин спросил:

— Полчаса продержишься?

— Думаю, продержусь.

Через полчаса прибыла еще одна машина, и гости были отозваны. Сталин позвонил Буденному и, узнав, что все в порядке, сказал:

— А пулеметы ты сдай.

Два пулемета Буденный сдал, но четыре все-таки оставил на чердаке.

* * *

Сталин любил послушать на досуге лихую гармошку Буденного. Однажды собрались тесной компанией: Сталин, Каганович, Берия и Буденный. Выпили, размякли, и Семен Михайлович взял свою гармошку. Вот он играет и вдруг с ужасом понимает, что забылся и стал наигрывать песенку из репертуара запрещенного Петра Лещенко.

В комнате повисла гнетущая тишина, и пенсне Берии грозно сверкнуло в сторону провинившегося. И тут раздался тихий голос Сталина:

— Семен, играй дальше, что остановился?! Музыка хорошая, и вождям ее слушать можно!

* * *

На военном совете кто-то доложил, что в связи с арестами в армии командиры рот командуют дивизиями. Буденный сказал:

— Ничего! Раз может командовать ротой, значит, и армией сможет командовать!

Ворошилов подтвердил:

— Товарищ Буденный прав!

* * *

В 1937 году комкор Ока Городовиков сказал маршалу Буденному:

— Семен, что будет? Берут всех подряд!

Буденный успокоил:

— Не всех, а только умных.

* * *

Несмотря на любовь Сталина к легким виноградным винам — основная масса партийных руководителей страны предпочитала коньяк. Коньячок сопровождал их повсюду. Постоял на мавзолее, принимал парад, — пропусти рюмочку. Выехал на строительство завода или плотины, чтобы не простудиться, пропусти другую. Так Троцкий возил с собой по фронтам Гражданской войны целую коллекцию коньяков, реквизированную в Зимнем дворце. Для Микояна и Орджоникидзе коньяк давно стал неотъемлемой частью кавказской жизни. У них в запасе всегда была бутылочка-другая первоклассного армянского или грузинского коньяка.

* * *

Нарком просвещения Луначарский, зная, что Сталин относится к нему плохо, боялся партийной чистки. Чтобы защитить себя, он рассказал, как чутко Ленин относился к товарищам по партии, и привел некоторые ленинские высказывания. На трибуну поднялся оратор-большевик и сказал:

— Я читал всего Ленина и смею заверить, что Владимир Ильич никогда не говорил о тех вещах, о которых нам здесь поведал товарищ Луначарский.

Луначарский парировал:

— Это он вам не говорил, а мне говорил!

* * *

Соратник Сталина Лазарь Моисеевич Каганович поручил архитектору Барановскому перепроектировать Красную площадь, чтобы обеспечить свободный въезд военной техники во время парадов. Объяснив, что для этого придется уничтожить храм Василия Блаженного, Барановский заявил, что лучше покончит с собой, чем пойдет на это. Барановского посадили. Когда жена навещала его, он спрашивал: «Стоит? Тогда я еще поживу».

Нашли другого архитектора. Он пришел на заседание политбюро с макетом Красной площади. Каганович разъяснял:

— ГУМ выполнен в псевдорусском стиле. Заменяем его. — Он снял ГУМ и поставил трибуну. — Здание Исторического музея выполнено в стиле псевдорусской готики. Сносим. Убираем храм Василия Блаженного…

— Храм поставь на место, — сказал Сталин.

* * *

Арестованного видного большевика Льва Борисовича Каменева привезли на допрос к Сталину.

— Почему вы, еврей, взяли русскую фамилию и стали Каменевым?

— Я, как еврей, отвечу вопросом на вопрос: почему русский Скрябин взял псевдоним Молотов, Бельтов — Плеханов, Ульянов — Ленин, а грузин Джугашвили стал Сталиным?

* * *

На вопрос анкеты об образовании нарком НКВД Николай Иванович Ежов отвечал: «Незаконченное низшее».

* * *

Арестовали брата Кагановича. Один из родственников просит:

— Лазарь, спасай брата!

— У меня нет брат. Мой брат — товарищ Сталин!

* * *

В свое время нарком просвещения Луначарский публично заявил, что в Советском Союзе «решен половой вопрос». Один поэт тогда сочинил такие строки:

Луначарский сказал,

Так что охнул весь зал:

«Нет у нас полового вопроса!»

А вопрос половой

Покачал головой,

Не поверив словам Наркомпроса.

* * *

Министр иностранных дел гитлеровской Германии Риббентроп был приглашен в Большой театр на оперу «Валькирия» в постановке Сергея Михайловича Эйзенштейна, по происхождению остзейского немца. Представляя режиссера, Сталин спросил у Риббентропа:

— Вы нацист и потому, наверное, неверующий. Однако если бы вы верили, то к какой религии принадлежали?

— Мой отец был лютеранин.

— Познакомьтесь, лютеранин, товарищ Эйзенштейн! А это наш Гиммлер! — представил Сталин Риббентропу Лаврентия Берию.

* * *

Знаменитый полководец, будущий маршал Рокоссовский был освобожден из тюрьмы незадолго перед войной. Соединение, которым он командовал, мужественно сражалось с наступавшими немецкими войсками. Вскоре Сталин отозвал Рокоссовского с фронта, чтобы дать ему более крупное назначение.

— Хорошо ли вы знакомы с германской доктриной?

— Нет, товарищ Сталин.

— А со структурой и вооружением германской армии?

— Нет, товарищ Сталин. Ведь я сидел.

— Нашел время отсиживаться.

* * *

Шел 1947 год. Маршал Рокоссовский отдыхал на даче. Ему позвонили от Сталина и пригласили с женой и дочерью на обед. Обед проходил в непринужденной обстановке. Сталин вставал из-за стола, прохаживался. Подойдя к Рокоссовскому, он вдруг спросил:

— Вы ведь сидели, Константин Константинович?

— Да, товарищ Сталин, я был в заключении. Но вот разобрались и отпустили. А сколько замечательных людей там погибло!

— Да, у нас много замечательных людей.

Резко повернувшись, Сталин вышел в сад. Все молчали, соратник Сталина Георгий Максимилианович Маленков возмутился:

— Зачем вы это сказали?

Через несколько минут Сталин вернулся. В руках у него было три букета роз. Один букет он преподнес жене Рокоссовского, другой — дочери, третий — самому маршалу. Рокоссовский облегченно вздохнул и больше никогда не напоминал Сталину о погибших в тюрьмах.

* * *

В предвоенные годы Рокоссовский познакомился с генералом Кузьмой Петровичем Трубниковым, с которым вместе в тюрьме мыкали горе. После освобождения они встретились в сочинском санатории, обнялись, расцеловались. А потом, когда уже разошлись, Рокоссовский, вспомнив, остановился, окликнул своего друга и спросил его:

— Кузьма, а ты в какой камере-то сейчас?

* * *

В конце войны при штабе армии Рокоссовского работал художник Наполеонас Пятрулис. По случаю победы его пригласили в штаб на банкет. Первый тост поднял Рокоссовский:

— За великого полководца, организатора всех наших побед, за товарища Сталина!

Вдруг в торжественной тишине с дальнего конца стола раздался голос Пятрулиса:

— А я не буду пить.

Наступила мертвая тишина. Рокоссовский шагнул в сторону художника:

— Почему это вы не будете пить?

— А мне не налили, — ответил Пятрулис.

* * *

Перед войной был арестован один видный военный деятель. Сидел он больше года. Началась война, и его знания оказались нужны. Он был доставлен из тюрьмы прямо на политбюро, и Сталин сообщил ему, что он назначается на высокий пост.

— А почему я без суда и следствия просидел так долго? — спросил военный.

Сталин повернулся к членам политбюро и пошутил:

— Он еще недоволен!

* * *

Как-то маршал Жуков выходит от Сталина и в сердцах произносит: «Черт усатый». Находящийся в приемной Берия заходит в кабинет и говорит об этом Сталину. Тот просит, чтобы Жукова догнали и вернули.

— Товарищ Жуков, вы кого имели в виду, когда, выходя из моего кабинета, сказали: «Черт усатый»?

— Гитлера! Кого же еще, товарищ Сталин?

— А вы кого имели в виду, товарищ Берия?

* * *

Лев Захарович Мехлис был членом Военного совета фронта. Однажды он прибыл к Сталину для доклада и между прочим пожаловался на то, что генерал Р. спал с актрисой, а теперь спит с медсестрой. Сталин не отреагировал. Разговор продолжался. Однако Мехлис, охваченный желанием наказать порок, вернулся к поставленному им вопросу.

— Так что же мы будем делать с товарищем Р.? Ведь он спит с женщинами?

— Что будем делать? Завидовать будем, — ответил Сталин.

* * *

Маршалу Александру Михайловичу Василевскому было не на пользу его происхождение: он был сыном священника. В середине войны Сталин сказал ему:

— Не сторонитесь своего отца. Помогайте ему. Политбюро разрешает вам общение с отцом.

* * *

Руководитель Министерства гражданской безопасности Абакумов пожаловался Сталину, что ему стало трудно работать после отмены смертной казни. Сталин пообещал восстановить смертную казнь, но сказал, что, может быть, первым расстреляет самого Абакумова.

— Если заслужил, я готов, — ответил Абакумов.

— Зачем заслужил, у нас для такого дела особых заслуг не требуется, — ответил Сталин.

* * *

После Тегеранской конференции 1943 года, на которой Рузвельт и Черчилль испытывали сильное давление Сталина по вопросу открытия второго фронта и по другим союзническим соглашениям, стали рассказывать следующее.

Утром Черчилль перед очередным заседанием говорит:

— Мне сегодня приснилось, что я стал властелином вселенной! А вам что снилось, маршал Сталин?

— А мне приснилось, — неторопливо ответил Сталин, — что я не утвердил ни вас, господин Черчилль, ни вас, господин Рузвельт.

* * *

Американцы угостили Михаила Ивановича Калинина сигаретой.

— Михаил Иванович, вы же «всесоюзный староста». Как же вы можете брать империалистическую сигарету? — удивился Сталин.

Калинин дрожащей рукой положил сигарету в пепельницу.

— Михаил Иванович, вы шуток не понимаете! Курите на здоровье!

* * *

Во время одной из конференций союзников (СССР, США, Англия) Черчилль устроил банкет в честь английского короля и пригласил Сталина и Рузвельта. Он провозгласил: «За здоровье английского короля!» Сталин поднял бокал и сказал: «Я пью за Калинина!»

* * *

Когда Черчилль был на встрече в верхах в Крыму в 1945 году, он жил в красивом старинном дворце царских времен. Черчиллю очень понравился дворец. Однажды он обратился к Сталину:

— Нельзя ли купить этот дворец? Он мне очень понравился.

Сталин долго молчал, курил. Потом спросил:

— Какой палец у вас в Англии считается средним?

Черчилль показал средний палец.

— А у нас этот, — показал Сталин на большой палец и сложил фигу.

* * *

Сталин пригласил Черчилля в Москву и велел Молотову оказать англичанам гостеприимство. Во время переговоров Сталин заметил, что гости сидят с кислыми лицами, а Черчилль через каждые двадцать минут извиняется и ненадолго покидает совещание. Сталин попросил у Молотова объяснений.

— Не знаю, товарищ Сталин, чем недовольны англичане. Мы все сделали, чтобы они чувствовали себя как дома. Кухня, продукты — все английское. Даже соль (слабительное).

* * *

На одной из встреч в верхах Рузвельт сказал:

— Выборы в Польше, как жена Цезаря, должны быть выше подозрений.

Сталин поправил его:

— Это только так говорили… На самом же деле за ней водились кое-какие грешки…

* * *

Во время конференции союзников в 1943 году в Тегеране город был начинен немецкими шпионами. Рузвельта убедили, что ему опасно жить в американском посольстве. Сталин хотел, для более тесных контактов, поселить его в советской резиденции. Такие же планы — поселить Рузвельта в английском посольстве — были у Черчилля. Дело решило пристрастие Рузвельта к филателии. После официальной церемонии встречи на тегеранском аэродроме Молотов вручил президенту США четыре марки, посвященные перелету С.А. Леваневского в Америку через Северный полюс. В этих экземплярах была ошибка: Сан-Франциско было написано через маленькое «ф» — и марки представляли особую ценность. Пока Рузвельт рассматривал их, его посадили в машину и отвезли в советскую резиденцию.

* * *

Сталин разговаривает с Черчиллем по телефону:

— Нет, нет, не разрешаю, нет, нет, ни в коем случае, нет, нет, да.

Когда Сталин положил трубку, присутствовавший при разговоре Молотов спросил:

— Иосиф Виссарионович, на какой вопрос Черчилля вы ответили «да»?

— Черчилль спросил, хорошо ли я его слышу.

* * *

Черчилль предложил после войны потопить весь немецкий флот. Сталин поднял палец и сказал:

— Предлагаю поделить флот между союзниками, а свою часть Британия может потопить.

* * *

Во время Ялтинской конференции министр иностранных дел Англии Иден написал записку и протянул Черчиллю. Черчилль прочитал и написал ответную. Иден разорвал ее на мелкие клочки и бросил в корзинку для бумаг.

После заседания сотрудники спецслужб выгребли бумаги из корзинки и в конце концов восстановили записку Черчилля. Там было: «Не волнуйся. Старый ястреб не выпадет из гнезда». Лучшие советские дешифровальщики пытались расшифровать этот текст и не сумели.

Через много лет первый секретарь ЦК КПСС и председатель Совмина СССР Никита Сергеевич Хрущев, будучи в Англии, встретился с престарелым Черчиллем и спросил его о той записке.

— Да у меня тогда расстегнулась ширинка. Господин Иден предупредил меня, и я его успокоил.

* * *

Коммунист Петр Чагин рассказывал. На обеде у руководителя ленинградских большевиков Сергея Мироновича Кирова, где кроме Чагина присутствовали Сталин и руководитель советских профсоюзов Томский, заговорили о том, что трудно партии без Ленина, что партией следует руководить коллегиально. Сталин в разговоре не участвовал, а когда все замолчали, сказал:

— Не забывайте, Россия — страна царей. Русский человек любит, когда во главе стоит определенный человек. Конечно, он должен выполнять волю коллектива.

* * *

Поэт Маяковский встретился в Ницце с художником Юрием Анненским и стал уговаривать его вернуться. Тот ответил:

— В России сейчас такая обстановка, что я не смогу работать.

Маяковский помолчал и сказал:

— Я тоже не могу работать. То, что я пишу, давно не стихи.

* * *

В 1948 году будущий деятель перестройки Александр Николаевич Яковлев написал вступительный реферат в аспирантуру по Февральской революции. Реферат не приняли по причине неактуальности темы.

* * *

В 20-х годах писатель Михаил Афанасьевич Булгаков писал о советской власти: «Это не навсегда!»

* * *

Когда у писателя Михаила Александровича Шолохова спросили, почему все герои «Поднятой целины» гибнут, он ответил:

— А что мне с ними было делать? Их все равно перебили бы в 1937-м!

* * *

Дело было в 1937 году. Клеветнические наветы добрались и до Шолохова. Ему удалось пробиться на прием к Сталину. Вождь встретил его сумрачно:

— Вы, Михаил Александрович, много пьете…

— От такой жизни немудрено и запить, — скромно согласился писатель.

* * *

Однажды кто-то сказал Шолохову:

— Сталин — жестокий человек.

— Жестокость — черта ограниченных людей, — ответил писатель.

Через некоторое время Шолохов обратился к Сталину с просьбой выделить дополнительные средства для школы в родной станице Вешенской. Сталин обещал помочь, но разговаривал сухо, а потом спросил:

— У вас все? А то у ограниченных людей время ограниченно.

* * *

Михаил Александрович Шолохов послал в подарок Сталину книгу, надписав ее: «Товарищу Сталину — М. Шолохов». Ему позвонил разгневанный помощник вождя Поскребышев и сказал, что товарищу Сталину книгу с такой надписью он не передаст.

— А что же я должен написать? «С кирпичным пролетарским приветом»? — обиженно ответил Шолохов.

* * *

Говорят, роман советского писателя Ильи Григорьевича Эренбурга «Буря» Сталин назвал «бурей в стакане воды». В редакции «Правды», чтобы дать пример бдительности и активности в разоблачении «низкопоклонства перед гнилой буржуазной культурой Запада», решили провести обсуждение романа «Буря».

Эренбург на редкость спокойно слушал все речи. Тогда правдисты потребовали:

— Пусть Эренбург выскажет свое отношение к критике! Пусть не отсиживается!

Воцарилась вынужденная тишина. Эренбург нарушил ее:

— Позвольте прочесть отзыв одного из моих читателей, приславших мне телеграмму: «С интересом прочитал «Бурю». Поздравляю с успехом. И. Сталин».

Правдисты онемели. Председатель, преодолев оцепенение, сказал:

— На этом обсуждение интересного романа «Буря» считаю закрытым.

И все разошлись.

* * *

Весной 1946 года Эренбург приехал в Соединенные Штаты Америки. На встречах его окружали желающие получить автограф.

Один любитель автографов стал говорить, что он в свое время внес в помощь России целых двадцать пять долларов и Эренбург должен написать ему за это все, что он просит.

Эренбург сердито взглянул на него и вытащил бумажник:

— Вот вам пятьдесят долларов, чтобы никогда не напоминали нам о том, что вы много сделали для России.

* * *

Писателя-сатирика Николая Робертовича Эрдмана пригласили в Кремль и представили Сталину как очень остроумного человека. Эрдман прочел:

Шасть ГПУ к Эзопу

И хвать его за жопу.

Мораль сей басни ясен —

Не надо басен.

Сталин посмеялся, все посмеялись. Эрдмана посадили.

* * *

Одним из бойцов-конников в Гражданскую войну был писатель Исаак Бабель — автор знаменитой «Конармии». Как-то маршала Семена Буденного спросили, как он относится к Бабелю, и тот, покрутив усы, сказал:

— А это смотря какая бабель!

* * *

Шаляпин попросил Троцкого улучшить снабжение артистов. Троцкий ответил:

— Я не могу поставить на одну доску солдата, сидящего в окопе, и балерину, порхающую по сцене.

* * *

Во время Великой Отечественной войны диктор Юрий Левитан обязан был, уходя из дома, сообщать, куда идет. У него был документ, подписанный Сталиным, разрешающий останавливать любую машину, с тем чтобы его подвезли на радио.

* * *

Писатель Юрий Олеша вышел из ресторана и обратился к стоящему у дверей человеку:

— Швейцар, такси!

— Я не швейцар, я адмирал!

— Тогда подайте катер!

* * *

Директор уральского завода Малышев получил приказ прибыть в Москву. Прибыл. Поскребышев велел ждать в приемной. Через несколько часов прошел Сталин, буркнул:

— Вас еще не расстреляли?

Малышев сидел еще два часа, опять появился Сталин и опять спросил:

— Вас еще не расстреляли?

Малышев продолжал сидеть. Через несколько часов вышел Поскребышев и сказал:

— Можете быть свободны.

Оказалось, Сталин получил донос: у танков, выпускаемых Малышевым, броня недостаточно толста, и, пока Малышев сидел в приемной, в лаборатории шла экспертиза, в конце концов подтвердившая, что броня соответствует ГОСТу.

* * *

Секретарь Сталина Александр Николаевич Поскребышев докладывает:

— Товарищ Сталин, в Саратове ЧП: местная газета опубликовала информацию о дипломатическом приеме, проведенном вами: «Товарищ Сталин принял польского осла…»

Сталин сказал:

— Не будем наказывать газету. Этот посол действительно был ослом.

* * *

После сдачи Крыма личный представитель Сталина на этом направлении Мехлис сказал:

— Товарищ Сталин, расстреляйте меня, жида пархатого!

Сталин ответил:

— Живи, жид пархатый!

* * *

Фронтовой оператор Роман Кармен, узнав, что его жену — одну из красивейших женщин Москвы — «умыкнул» Василий Сталин, послал Сталину телеграмму: «Пока я воюю на фронте, мою семью разрушает Василий Сталин». Друзья предрекали Кармену великие неприятности — арест по меньшей мере. Но пришла телеграмма: «Кинорежиссеру Кармену. Воюйте спокойно. Интересы вашей семьи будут защищены. И. Сталин».

* * *

Во время войны Международный Красный Крест предложил Сталину посредничество в обмене военнопленными. Сталин ответил:

— У меня нет пленных. Есть изменники родины.

* * *

Знаменитую певицу Лидию Андреевну Русланову пригласили выступить на правительственном приеме в Кремле.

После выступления артистку подозвали к столу, обильно уставленному яствами, где восседали члены политбюро.

— Садитесь, — говорят, — угощайтесь.

— Я-то сыта, — ответила Русланова, — вы вот родственников моих накормите в Саратове. Голодают.

— Речистая, — произнес Сталин.

С тех пор Русланову на правительственные приемы в Кремль больше никогда не приглашали.

* * *

В Кремле шел банкет по поводу Первомая. Была приглашена писательская элита. Один из маститых писателей подошел к Кагановичу, поздравил его и от избытка чувств поцеловал. Затем подошел к Микояну и Жданову и расцеловался с ними. Наконец он подошел к Сталину и потянулся поцеловать. Сталин отстранил его:

— Нельзя же в один вечер перецеловать все политбюро. Оставьте кого-нибудь для следующего раза.

* * *

Сталин в разговоре с руководителем МХАТа Константином Сергеевичем Станиславским заметил:

— Вас контролируют невежды из охранительных ведомств, которые только и умеют, что тащить и не пущать… Вот меня и волнует: очень ли мешают вам творить эти проходимцы?

Станиславский, которого вместе с Булгаковым самые разные органы начали травить задолго до этого разговора, притянул Сталина к себе и закадычно шепнул ему на ушко:

— Иосиф Виссарионович, тише! Здесь же вокруг ГПУ!

* * *

Осенью 1939 года знаменитый хореограф Игорь Александрович Моисеев был на правительственном приеме. Сталин его спросил:

— Не поставишь ли чего-нибудь новенького?

— Что скажут, то и поставим.

— Того, что нам нужно, ты не поставишь.

— А что нужно?

— Разгром Англии!

* * *

Когда советские войска подошли к Берлину, в расположение одной из частей попала немецкая кинозвезда Марика Рокк. Один из маршалов тут же завел с ней роман. Сталину донесли: советскому маршалу грозит влияние фашистской идеологии.

— Ничего, — успокоил он, — идеология распространяется совсем по другим каналам.

* * *

Известный ученый Александр Александрович Богомолец утверждал, что человек может жить сто пятьдесят лет. Сталин внимательно следил за его работой, не отказывал ему в средствах. Когда в возрасте шестидесяти пяти лет академик умер, Сталин сказал:

— Вот жулик! Всех обманул.

* * *

Алексия, митрополита Ленинградского и Новгородского, ставшего в 1945 году патриархом всея Руси, в начале 1942 года пригласили в Кремль. Когда он шел по Георгиевскому залу, открылась какая-то потайная дверь. Из нее вышли Сталин и Ворошилов и двинулись навстречу Алексию. Сталин еще издали поднял руку и громко выкрикнул:

— Не вышло!

Уже за обедом, на который был приглашен митрополит, он пояснил:

— У нас не вышло ликвидировать церковь, а у церкви не вышло ликвидировать большевиков. Теперь нужно работать вместе, чтобы победить врага.

* * *

Во время войны патриарх Московский и всея Руси Сергий и митрополит Крутицкий и Коломенский Николай были приглашены к Сталину. Войдя, они начали бить поклоны:

— Слава нашему вождю и учителю…

Сталин остановил их:

— Это не нужно. Я пригласил вас для серьезного разговора. Идет война. Как понимает православная церковь свои задачи?

— Православная церковь денно и нощно молится за победу над супостатом.

— Недостаточно.

— Православная церковь жертвует миллион рублей на победу.

— Государству нужны деньги. Мы принимаем этот вклад. Хочу посоветоваться с товарищем Поскребышевым. Должны мы ответить благодарностью на этот благородный поступок?

— Должны, товарищ Сталин.

— Предлагаю: создать Совет по делам русской православной церкви при Совете народных комиссаров для удовлетворения церковных нужд. Председателем совета назначим товарища Карпова.

Патриарх с митрополитом вздрогнули: Карпов возглавлял в НКВД отдел по борьбе с церковной контрреволюцией. Отец Сергий пролепетал:

— У нас с ним сложные отношения…

— Вот именно. Он лучше всех знает ваши нужды и сумеет сделать, чтобы вам было хорошо.

* * *

После войны академику Вавилову предложили возглавить АН СССР. Он стал отказываться: мол, брат сидит в тюрьме.

— Вы не сторож брату своему, — сказал ему Сталин.

* * *

На встрече со студентами председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина спросили:

— Вы человек мудрый! Скажите, пожалуйста, бывает любовь с первого взгляда?

Калинин, человек уже преклонного возраста, прочитал записку и ответил:

— Дорогие студенты! Вы спрашиваете, бывает ли любовь с первого взгляда! Ей-богу, я уже забыл.

* * *

Посмотрев, как маршал Николай Александрович Булганин принимал парад на Красной площади, Сталин с досадой сказал ему:

— Ты сидел на лошади, как начальник военторга.

* * *

Когда генерал де Голь гостил у Сталина, между ними произошел такой разговор:

— А есть ли у вас во французском языке ругательства, соответствующие русским матерным?

— Нет.

— Тогда вам трудно управлять государством.

* * *

На похоронах видного большевика, наркома военно-морских сил Михаила Васильевича Фрунзе, Сталин сказал:

— Может быть, это так именно и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто спускались в могилу.

* * *

В 20-х годах наркомом просвещения Закавказья стал бывший грузчик. Он говорил другу:

— Представляешь, кем бы я стал, если бы был грамотным?!

Писать резолюции он все-таки научился. Когда в наркомат прислали бюст Ленина, нарком писал: «Просил прислать бюст с ногами». Когда же выделили два новых унитаза, он решил, что это вазы для фруктов, и во время очередного революционного праздника унитазы водрузили на стол.

В конце 20-х годов в вузах ввели плату за обучение. Одна вдова прислала письмо с просьбой освободить ее сына от этой платы. Нарком написал резолюцию: «Бесплатный социализм кончился».

* * *

Секретарь обкома комсомола задержал свою секретаршу после работы и пытался заняться с ней совсем не рабочими делами. Она подняла шум. Секретаря исключили из комсомола и сняли с работы. Он послал жалобу в Политбюро ЦК, но все члены Политбюро, особенно Берия, сурово осудили его за аморальное поведение. Кроме Сталина. Он сказал:

— Зачем наказывать? Красивый юноша предложил свою любовь красивой девушке и был отвергнут. Он уже наказан!

* * *

На политбюро обсуждалась опера Вано Мурадели «Великая дружба». Резко раскритиковав ее, Сталин обратил свой гнев на председателя Комитета по делам искусств:

— Как могло случиться, что комитет просмотрел такое идейно порочное произведение? Только политической близорукостью, утратой бдительности или прямым вредительством председателя комитета можно объяснить…

Когда Сталин произнес слово «вредительство», высший руководитель советского искусства вскочил на стул и закукарекал. Тут же появились охранники, под руки вывели несчастного из зала и отправили в больницу.

* * *

На приеме у Сталина был шахтер Засядько.

— Что вы будете пить? — спросил Сталин.

— Водку, — ответил Засядько.

Налили фужер — выпил. Налили еще — выпил. Третий — тоже, а от четвертого отказался — накрыл рюмку рукой и сказал:

— Засядько знает меру.

Через год Сталин предложил сделать Засядько министром угольной промышленности. Ему доложили: «Он пьет, товарищ Сталин». Сталин ответил: «Засядько знает меру». И Засядько стал министром.

* * *

Коллективизация подорвала сельское хозяйство и вызвала в начале 30-х годов голод, сознательно поддерживаемый Сталиным. Хлеб продавали за границу, а во многих районах страны люди умирали от голода. Появилась частушка:

Дорогой товарищ Сталин,

Ты без хлеба нас оставил.

* * *

Киноартисты Максим Штраух и Михаил Геловани ехали на правительственный концерт в Кремль. Подъехав к воротам Спасской башни, Геловани, загримированный Сталиным, высунулся из машины и спросил у часового:

— Вы меня пропустите?

— Так точно, товарищ Сталин!

— А меня? — высунулся Штраух, загримированный Лениным.

Часового пришлось отпаивать водкой.

* * *

Рассказывают, что Сталин, прочитав о себе в «Известиях» фразу «мудрый вождь» без «р», пропущенного по недогляду, пожалел известинцев: трудно, наверное, приходится, устают очень, раз делают такие ошибки… И распорядился повысить им зарплату на 10 процентов.

* * *

В доме политкаторжан на набережной Невы однажды появилось объявление, текст которого запал Ахматовой в душу на всю жизнь. Оно гласило: «Всем — повидло, а цареубийцам — варенье».

* * *

В 30-х годах, когда главным редактором «Известий» был Бухарин, сотрудник редакции Б. зашел к нему в кабинет. Редактора на месте не оказалось, и Б. повернул было назад, как в этот момент зазвонил телефон из Кремля. Б. поднял трубку.

— Николай Иванович? — с характерной медлительностью произнес голос.

— Нет, — ответил Б. — А кто его спрашивает?

— Сталин.

Растерявшийся Б., заикаясь от потрясения, промямлил:

— К-к-какой Ста-ста-а-лин?

— Тот самый! — ответили на другом конце и положили трубку.

* * *

Однажды, не застав Бухарина, звонивший по кремлевской связи попросил секретаршу главного редактора связать его с ним, как только Бухарин появится.

— А кто говорит?

— Секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев.

— Раз вы секретарь, как и я, то сами ему и перезвоните…

* * *

Однажды, довольно поздно возвращаясь из гостей, знаменитый певец Козловский шел по ночной улице. Навстречу ему попались две девушки. Будучи в хорошем настроении, он остановился перед ними и вполголоса запел своим чудесным тенором: «Куда, куда, куда вы удалились…» Девушки прыснули, обошли его, и одна сказала другой: «Вот чудак, воображает, что он Козловский».

* * *

С первых же лет своей жизни в Москве молодая Лидия Русланова завоевала искреннюю и горячую любовь столичных зрителей. Слушать ее приходили и ученые, и рабочие, и учителя, и врачи, и студенты. Легендарной популярностью пользовалась певица у военных. Солдаты и офицеры ее ждали, после выступления вызывали без счета, а потом приносили цветы и писали письма. Рассказывают, как однажды перед концертом маршал Буденный спросил:

— А будет ли петь Русланова?

— Руслановой в программе нет, — ответили ему. — Русские песни будет петь другая певица.

— Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову.

И ушел.

* * *

Однажды, как рассказывал академик Павлов, он ехал на трамвае и, увидев в окно храм Божий, как обычно, перекрестился. «Темнота!» — громко сказал ему рядом стоящий матрос.

* * *

Известными озорниками были великие актеры МХАТа Василий Иванович Качалов и Иван Михайлович Москвин. Однажды студенты спросили у Москвина, какое качество актер должен сохранять всю жизнь. Он ответил:

— Самое главное — до конца дней оставаться шалопаем!

* * *

Рассказывают, что на дверях квартиры Бриков, близких друзей Маяковского, какой-то недоброжелатель нацарапал однажды четверостишие:

Вы думаете, здесь живет Брик —

исследователь языка?

Нет, здесь живет шпик

и следователь ЧК.

Говорили даже, что сочинил это не кто иной, как Есенин. А Осипу Брику четверостишие так понравилось, что он обвел буквы масляной краской.

* * *

Однажды Маяковский пришел в Госиздат за гонораром, но ему в четвертый раз сказали, что денег в кассе нет. Тогда он снял пиджак, закатал рукава и с мрачной серьезностью предупредил главбуха, что будет танцевать чечетку в его уважаемом кабинете, пока сполна не получит причитающейся ему суммы. «Паркет трясся под его ботинками», — вспоминал очевидец. Через несколько минут бухгалтер сдался и принес наличность.

* * *

Эйзенштейн возвращался в Москву из загранкомандировки. Его попутчиком был некий партийный бюрократ. Узнав, что с ним в купе едет сам Эйзенштейн, попутчик стал расспрашивать о работе. Эйзенштейн с удовольствием рассказывал ему о рабочих буднях кинематографиста и т. д. На вокзале попутчик, не скрывая своего восторга, на прощание сказал:

— Никогда бы не подумал, что такой великий физик занимается еще и кинематографом!

* * *

Однажды писатель Бабель потратил полторы страницы на описание мертвого тела, потом он все зачеркнул и вписал одно прилагательное — «на столе лежал длинный труп».

* * *

Известный кинорежиссер Александр Петрович Довженко сдавал кинокомиссии свой фильм о Мичурине. После просмотра встал очередной «знаток» и начал упрекать создателей картины, что в ней не отражена роль партии, комсомола, профсоюзных организаций…

— Но позвольте! — вежливо возразил режиссер. — Зачем же все сразу. Это же не последний фильм советской власти!

* * *

В 30-х годах XX века благодаря плановой государственной экономике в СССР все подряд нормировали и распределяли. Однажды Елена Сергеевна Булгакова отправилась в магазин Литфонда получить бумагу для писателя Михаила Булгакова. А там ей — от ворот поворот. Оказывается, Булгаков и так получил больше нормы. Норма составляла тогда аж четыре килограмма бумаги в год.

* * *

Однажды, после долгого занудного сидения в приемной министра культуры Большакова, так и не дождавшись приглашения в его кабинет, знаменитый поэт Самуил Яковлевич Маршак ушел, оставив записку:

У вас, товарищ Большаков,

Не так уж много Маршаков!

* * *

Писателя Зощенко изгнали из Союза писателей. Он ждал ареста. Один из соседей по дому вспоминает, как, возвращаясь поздно ночью домой, он на площадке между четвертым и пятым этажом на низком подоконнике неизменно встречал Зощенко. Рядом с ним лежала котомочка. При первой же такой встрече в ответ на удивленный взгляд Михаил Михайлович пояснил:

— Не хочу, чтобы это произошло дома.

* * *

Однажды поэт Илья Сельвинский присутствовал вместе с женой на приеме в Кремле. Когда вошла дипломат Александра Михайловна Коллонтай, к платью которой был прикреплен орден Ленина, жена шепнула на ухо Илье Львовичу:

— Я тоже хочу такую брошку!

* * *

В Переделкине выпивали поэт Александр Твардовский и драматург Исидор Шток. Прозвучал вопрос, который частенько возникает в таких случаях.

— Вот скажи, за что вы все-таки нашего Христа распяли? — допытывался нетрезвый Твардовский.

Драматург, хотя тоже был нетрезв, неожиданно быстро нашелся:

— Обстановка была такая, Александр Трифонович.

— Ну, раз обстановка…

* * *

Аккомпаниатор знаменитого певца Александра Вертинского рассказывал о любопытной беседе певца. Однажды после концерта в «Русском клубе» Вертинский разговорился с советским послом, и тот между прочим поинтересовался, собирается ли артист ехать в СССР. Александр Николаевич ответил, что он уже несколько раз «кланялся» и всегда получал отказы. Тогда посол вдруг спросил:

— Скажите, Вертинский, у вас была мать?

— Что за странный вопрос? Конечно.

— А сколько раз вы бы могли поклониться своей родной матери?

— Да сколько угодно.

— Тогда кланяйтесь еще раз…

* * *

Лев Троцкий, которому к тому времени уже исполнилось 58 лет, познакомился с 29-летней Фридой Кало. Его всегдашними обращениями к ней стали слова: «О лав, май лав!» — «Моя любимая!» Жена Риверы весьма приглянулась революционеру-изгнаннику. Между ними начался легкий флирт с перепиской. Наталья Седова пообещала, что не станет мешать счастью мужа и уйдет добровольно. Но Троцкий уговаривал ее в письмах: «Умоляю, перестань соревноваться с женщиной, которая значит так мало».

* * *

Сталин благоволил к балерине Большого театра Ольге Лепешинской. Она вспоминала, как однажды Сталин пришел за кулисы во время антракта: «Все трепетали перед ним. Я сидела и отдыхала. Он наклонился надо мной и что-то сказал. Я так взволновалась, что даже не запомнила его слова. Он постоял секунду-другую и ушел. Мой балетный партнер потом передал слова Сталина: «Как живешь, стрекоза?»

* * *

Знаменитый летчик Валерий Чкалов любил играть на бегах и просаживал там немыслимые суммы. Супруга Ольга не знала, как бороться с этой напастью. Ну не запрещать же Герою Советского Союза ходить на ипподром?! Однажды она пошла с ним и специально проиграла крупную сумму денег. Чкалова это впечатлило: с тех пор он прекратил ставить на бегах.

* * *

Однажды академику Минцу пришлось сидеть рядом с известным атеистом-большевиком Емельяном Ярославским. Шла XVIII партийная конференция. Минц сказал:

— Какое великое время мы переживаем, Емельян Михайлович! Я ведь каждый день подробно описываю в дневнике, чтобы для потомков сохранились даже мельчайшие детали нашей замечательной эпохи.

Многоопытный Ярославский осадил Минца:

— Этот дневник будет главным вещественным доказательством на вашем процессе.

Напуганный Минц закопал свой дневник на даче.

* * *

Известный киноактер Борис Андреев зашел в ресторан гостиницы «Москва» и оказался за одним столиком с двумя мужчинами. Один из них, судя по всему, был какой-то начальник, другой — его подчиненный. Между Андреевым и мужчиной разгорелся какой-то спор. Актер не сдержался и врезал своему оппоненту кулаком в лицо. Начальник рухнул на пол. Следом за ним был повергнут и его подчиненный. Как оказалось, пострадавшие были работниками НКВД: один — генералом, а другой — его адъютантом. 26 июля 1941 года Андреева арестовали и доложили Сталину. Сталин разрешил ситуацию как нельзя справедливо:

— Пускай этот актер еще погуляет, — сказал «вождь всех времен и народов».

Осенью того же года «Мосфильм» эвакуировали в Среднюю Азию. А через несколько месяцев на Ташкентской киностудии режиссер Луков приступил к съемкам фильма «Два бойца» с Марком Бернесом и Борисом Андреевым в главных ролях.

* * *

За полтора месяца до начала Великой Отечественной войны у одной москвички родилось трое близнецов. Их назвали Толей, Сашей и Мишей. Началась война. Софья Викторовна — так звали ту женщину — уехала с детьми в эвакуацию в Кемерово. Однажды, уложив сыновей в самодельные санки, она вышла на улицу. Мимо проходил мужчина.

— Извините, я вас, кажется, узнала, — обратилась к нему москвичка. — Вы Леонид Осипович Утесов?

— Да, это я. Приехал на концерты со своим оркестром.

— Познакомьтесь: мои близнецы. Не очень они худые?

— Не волнуйтесь. Вырастут — здоровяками будут, — ответил Утесов.

Утесов не ошибся — близнецы действительно стали здоровяками. Их знает весь хоккейный мир — братья Рагулины! Особенно преуспел Александр — трехкратный олимпийский чемпион, десятикратный чемпион мира, девятикратный чемпион Европы, девятикратный чемпион СССР!

* * *

Долгие годы своей жизни поэт Антокольский был связан с Азербайджаном, переводил «ведущих» поэтов, редактировал поэтические антологии. И вот однажды его пригласили на дачу к Багирову, тогдашнему хозяину Азербайджана. Когда кто-то из москвичей представлял Антокольского, Багиров внезапно произнес:

— Поэт? Знамэнытый поэт? А пачему лилипут? А ну-ка, залезь на стул.

И Антокольский влез на стул.

— Тэпэрь с-сам выжу, — удовлетворенно сказал Багиров. — Можешь слезать.

* * *

Вечером 6 ноября 1944 года на даче у Сталина был праздничный ужин. Принесли депешу. Сталин прочитал ее и громко закричал:

— Киев взят! Пляши, Никита, пляши!

И Хрущев пустился в пляс.

* * *

В конце 20-х годов участники цареубийства решили создать сборник воспоминаний. Сталин не только запретил издание, но и велел «вообще об этом помалкивать».

* * *

Сталин рассказывал, что Владимир Ильич часто с ним советовался. А потом слово в слово повторял его мнение в своих речах.

* * *

В 1922 году Сталин писал Ленину: «Некоторые на окраинах поверили в нашу игру в самостоятельность наций. Мы это делали по слабости. Сейчас, укрепившись, мы можем отказаться от этой игры».

* * *

В годы Гражданской войны Красной армией командовал Лев Троцкий. Жестокостью и «идейностью» он обеспечивал дисциплину и одерживал победы. Сталин оказался его прилежным учеником. Приехав в Царицын на заготовку хлеба, он снимал командиров, арестовывал и нередко их расстреливал.

* * *

На могилу Сталина положили венок: «Посмертно репрессированному от посмертно реабилитированных».

* * *

В начале 20-х годов Сталин объяснял: «Партийные вожди старого типа отживают свой век и должны оттесняться на задний план руководителями нового типа. Это необходимый процесс обновления кадров живой и развивающейся партии. Он будет длительным». Этот процесс Сталин завершил в основном в 1937 году, но нередко обращался к нему в дальнейшем.

* * *

Прочитав работу Максима Горького «Несвоевременные мысли», Сталин сказал: «Видимо, Горькому захотелось в архив, где уже находится Плеханов».

* * *

«Новой» партийной и околопартийной массе, в основном состоящей из социальных низов, Сталин был близок и понятен. В этой среде понятие «интеллигент» было почти ругательным словом.

* * *

Рассказывают, что в ожидании демонстрации трудящихся Сталин сказал: «Сейчас бараны пойдут». Создавалось впечатление, что, стоя на трибуне мавзолея, он не столько приветствовал людей, сколько от них отмахивался.

* * *

В декабрьском 1922 года письме Ленина было сказано о необходимости пойти «навстречу пожеланиям тов. Троцкого». Сталин приписал: «…до известной степени и на известных условиях».

* * *

В окружении Сталина рассказывали, что он вел себя среди соратников как главарь банды и нередко разговаривал в своем кругу только матом.

Режиссер Михаил Ромм рассказывал, как во время правительственного приема Сталин, удалившись в соседнюю комнату, под аккомпанемент Ворошилова распевал матерные частушки.

В доме Бухарина стояло чучело медведя, державшего в лапах транспарант «Долой троцкизм», но Бухарина это не спасло.

* * *

Сталин спросил отца Бухарина:

— Чем вы своего сына делали?

* * *

Сталин отверг идею Троцкого о сверхиндустриализации и… осуществил эту идею. Сталин также отверг идею о превращении деревни в колонию, обеспечивающую экономическое развитие страны и… воплотил в жизнь и эту идею.

* * *

Один агитатор так разъяснял кадровую политику Сталина: «Пелагея и Варвара были простыми крестьянками, а теперь одна заведующая клубом, другая бригадир. Петька Растрепов — был дурак дураком, а стал секретарем партячейки».

* * *

Сталин рассуждал: «Чтобы увеличить обороноспособность, надо увеличить армию. На это нужны деньги. Г де их взять? Изо всех сил гнать водку».

* * *

Сталин ехал в Сибирь. В числе сопровождавших его был и член ЦКП(б) Карел Радек, неистощимый на анекдоты. Однажды утром Радек проснулся в отцепленном вагоне и прочитал записку: «Остри один. И. Сталин».

* * *

На одном торжественном приеме Сталин поднял бокал и сказал:

— Наше развитие идет успешно, однако кругом враги, и даже здесь враги! — и тыкал перед собой пальцем.

* * *

Советские философы предложили своему учителю философу-марксисту Абраму Моисеевичу Деборину публично назвать Сталина классиком марксизма.

— Но у Сталина нет серьезных философских работ, — ответил Деборин. И предложил союз Сталина — практика революции с Дебориным-теоретиком.

Узнав об этом, Сталин хмыкнул:

— Тоже мне Энгельс нашелся.

Вскоре Деборина объявили меньшевиствующим идеалистом. Эта хлесткая характеристика стала действенным инструментом устранения неугодных ученых.

* * *

В конце 30-х годов Сталин сказал: «Чтобы победить, нужны сотни тысяч красноармейцев, а чтобы потерпеть поражение, достаточно нескольких шпионов. Следовательно, из всех экономий самая дорогостоящая — это экономия на средствах борьбы со шпионажем».

Крупных партийных деятелей, осужденных как враги народа, Сталин приказал фотографировать в момент расстрела, а потом любовался этими снимками.

* * *

Проведя несколько процессов: Шахтинский, Промпартии и другие, Сталин продолжал искать новых врагов. Он говорил: «Не может быть, чтобы в украинских университетах не свили гнезда украинские националисты…»

* * *

На выставку, посвященную РККА (Рабоче-Крестьянской Красной армии), художник Исаак Бродский прислал картину «Ворошилов на лыжах», а художник Александр Герасимов — картину «Сталин на трибуне». При этом Герасимов спросил председателя, отвечающего за выставку:

— Сколько вы заплатили Бродскому?

— Пять тысяч.

— Надеюсь, вы понимаете, что мне надо заплатить вдвое больше?

* * *

Сталин сказал: «Лес рубят, щепки летят». При сталинском подходе к лесозаготовкам щепок оказалось больше леса.

* * *

У Сталина был псориаз. Его лечил профессор медицины Казаков, создавший специальный институт по изучению этой болезни. Однако вождю ничего не помогало, и Казакова расстреляли.

* * *

В 1937 году был арестован видный военный деятель Иона Якир. Когда Якира расстреливали, он крикнул: «Да здравствует товарищ Сталин». Об этом рассказали Сталину. Он ухмыльнулся: «Какой изворотливый и фальшивый был человек».

* * *

Сталин уважал старого партийца-пролетария Ивана Гронского. Когда арестовали маршала Блюхера, Гронский сказал Сталину, что не верит в вину маршала. Вскоре арестовали самого Гронского. На допросах он не сломался, и тогда его дело поручили вести приятной молодой женщине. Она доверительно заговорила с Гронским и вдруг закричала: «Будешь, твою мать, давать показания, твою мать!!!» Гронский улыбнулся: «Дорогая, я портовый грузчик и умею ругаться так, как тебе и не снилось», — что тут же и продемонстрировал.

* * *

Ехал Сталин на юг отдыхать. Ложась спать, приказал часовому разбудить его в семь утра. Когда настало время, красноармеец разволновался, с какими словами обратиться к спящему вождю, и воскликнул: «Вставай, проклятьем заклейменный!»

* * *

Художник Борис Ефимов называл Троцкого «человеком-вулканом». Брат Ефимова, редактор журнала «Огонек» Михаил Кольцов тоже симпатизировал Троцкому. Сталин злился и говорил: «Скоро вы начнете печатать в вашем «Огоньке», по каким клозетам ходит Троцкий».

* * *

В сталинских лагерях в качестве туалетной бумаги выдавали газеты. В канцелярии сидел специальный человек, который вырезал из текста имя вождя. Заключенным часто доставались «кружева».

* * *

Следователь прокуратуры СССР, будущий писатель Лев Шейнин участвовал в расследовании убийства Кирова. Когда ввели обвиняемого Николаева, последний что-то промычал и замахал руками. Шейнин не выдержал и воскликнул: «Да он же сумасшедший!» Нарком НКВД Ежов приказал увести арестованного и обрушился на Шейнина: «Что вы себе позволяете?! Как вы смеете?! Вы знаете, что вчера его допрашивал сам товарищ Сталин?!»

* * *

Большой театр потреблял электроэнергии, как город в 200 тысяч жителей. В театре была сложная энергосистема. Если главный электрик не мог ответить, куда ведет тот или иной провод, комендант театра, отвечавший за безопасность Сталина, перерезал этот провод.

* * *

Сын писателя Рахманалиева рассказывал: «Отца арестовали так. Один знакомый угостил его табаком и дал обрывок газеты на самокрутку. Отец закурил. В это время вошел человек и потребовал развернуть самокрутку. В ней оказался портрет Сталина».

* * *

Однажды на приеме у Сталина член грузинской делегации огромный спортсмен-борец в порыве любви бросился к Сталину. Сталин так грозно сверкнул глазами, что борец упал в обморок. Сталин склонился над ним и сказал: «Настоящие грузины так себя не ведут».

* * *

На одном из приемов Ворошилов подвел к Сталину грузинскую делегацию. «Товарищ Сталин, поприветствуйте, пожалуйста, ваших земляков». Сталин ответил: «Встань на стул и поприветствуй моих земляков сам», что Ворошилов и сделал.

* * *

Документальный фильм «Москва» начинался так. Сталин и Ворошилов делают зарядку. Следующие кадры показывали, как «просыпается с рассветом вся советская страна». Все от мала до велика становятся на зарядку.

* * *

Во второй половине 30-х годов четырех литераторов отправили в ссылку, обвинив в том, что они имели намерение присоединить Сибирь к Индии.

* * *

Казахский акын Джамбул писал и пел:

В часы бумбарака (новоселья) и жирного плова

послали нам Ленин и Сталин Ежова.

Спасибо Ежову от нас, простаков,

что в наших друзьях распознал он врагов.

* * *

Когда у Сталина пропадал аппетит, он смотрел эпизод из фильма «Золотая лихорадка», где голодный Чарли поедал ботинок.

* * *

Сталин спросил у Шолохова, откуда он взял, что советская власть осуществляла на Дону насилие. Шолохов назвал советские публикации, в которых говорилось о «раскулачивании и бесчинствах». Сталин ответил: «Не все так плохо. Просто иногда советские газеты кое-что и кое-где преувеличивают».

* * *

В 1935 году, находясь в Лондоне, Шолохов познакомился с баронессой Марией Будберг, урожденной Закревской, пользовавшейся вниманием многих знаменитых людей. По возвращении Шолохова на Родину Сталин пригласил его на заседание политбюро. Слушая руководителей страны, Шолохов гадал, зачем его пригласили. Когда заседание закончилось, Шолохов, оказавшись рядом со Сталиным и Молотовым, услышал такой разговор: «Кто такая баронесса Будберг, которая просит разрешения посетить СССР, и следует ли дать ей это разрешение?» — спросил Сталин. «Думаю, не следует, — ответил Молотов. — Она франко-англо-немецкая шпионка». Сталин призадумался: «Пока не следует, но эта Б. еще может быть нам полезна».

* * *

Сталин, посмотрев спектакль «Отелло», сказал:

— А этот, как его, Яго… неплохой организатор.

* * *

В квартире писателя Булгакова раздался звонок.

— Товарищ Булгаков, вы нам писали?

— Да, товарищ Сталин. Меня не печатают.

— И вы решили уехать за границу?

— Нет, товарищ Сталин. Я остаюсь, но меня не принимают на работу.

— А вы попробуйте устроиться в литературную часть МХАТа.

— Да меня туда и в дворники не возьмут.

— А вы попробуйте…. Какие еще проблемы?

— Не печатают. Цензура ничего не пропускает.

И тут Сталин повторил фразу, сказанную Николаем I Пушкину:

— Я буду… вашим цензором. Присылайте мне все ваши произведения.

* * *

К Сталину на просмотр кинофильма «Три мушкетера» был приглашен композитор Дмитрий Покрасс. Среди создателей этого зарубежного фильма был его брат, тоже композитор, Марк Покрасс, живший в Америке. Весь фильм Дмитрий умирал от страха. Когда зажегся свет, Сталин сказал:

— К вам эмигрант Покрасс никакого отношения не имеет. Идите и работайте.

* * *

В 1937 году Сталин присутствовал на репетиции оперы Ивана Дзержинского «Поднятая целина». После спектакля Сталин пригласил к себе в ложу композитора и спросил:

— Как молодой композитор, как вы относитесь к классикам?

— Критически, товарищ Сталин.

— Советую вам закупить партитуры всех классиков, положить их под подушку, спать с ними и, главное, учиться у них.

* * *

Певица Большого театра Валерия Барсова называла Сталина «сопостановщиком всех спектаклей», поскольку он часто присутствовал на генеральных репетициях и давал указания.

* * *

Скульптор Сергей Дмитриевич Меркуров пришел к директору издательства «Советский художник» и потребовал:

— Выпускайте мой альбом. Я к вам из Кремля. Меня вызывал товарищ Сталин и сказал: «Пора делать мои скульптуры, и первую сделаете вы».

* * *

Художник Евгений Кацман писал портреты Сталина и Ворошилова. Был ими обласкан и стал их доверенным человеком. Его приглашали на дачу, где устраивались оргии вроде римских. В отличие от Рима под потолком «термы» висел моржовый фаллос. Кацман не удержался и по секрету рассказал об этом приятелю. А приятель — кому-то еще. Скоро это дошло до Ворошилова, и тот пригрозил Кацману: «Скажи спасибо, что я тебя спас. Мы тебе доверяли, а ты оказался болтун. Если будешь болтать…»

* * *

В три часа ночи в Совете народных комиссаров раздался звонок. Говорил Сталин.

— Товарищ дежурный, у нас тут интересная игра. Товарищ Ворошилов утверждает, что над Кремлем находится Марс, а товарищ Молотов, что Юпитер. Узнайте, кто выиграл.

Дежурный поднял с постели всех профессоров и академиков, имеющих отношение к астрономии. Наконец, один из них, ворча, спросонья сказал: «Это созвездие Кассиопея».

Обрадованный дежурный позвонил в Кремль.

— Товарищ Сталин, над Кремлем созвездие Кассиопея.

Сталин ответил:

— При чем тут Кассиопея? Мы уже давно играем в другие игры.

* * *

В 1940 году на приеме у Сталина был директор Института философии Павел Федорович Юдин. Он говорил о преимуществах советской экономики над капиталистической.

— Преимущество, безусловно, есть, — сказал Сталин. — Однако почему до нашего прихода к власти на Выборгской электростанции работали хозяин и пять инженеров, а сейчас работают триста человек, и нельзя сказать, что тока стало больше?

* * *

Подписав с Германией договор о ненападении, Сталин назвал Гитлера ледоколом революции. Второй тост Сталин поднял за Гиммлера, человека, обеспечивающего устойчивость немецкой нации и стабильность национального порядка.

Когда процедура подписания договора о дружбе и сотрудничестве с Германией закончилась, Сталин воскликнул: «Я обманул Гитлера, а он думает, что он меня обманул».

* * *

Сталин говорил: «Когда гибнет один человек, это — трагедия. Когда гибнут тысячи, это — статистика».

* * *

Получив несколько предупреждений об угрозе вторжения германских войск, Жуков попросил у Сталина разрешения принять меры к усилению охраны границы. Вечером 21 июня Сталин сказал Жукову:

— Если вы на границе что-нибудь сделаете, то потеряете голову.

* * *

Один из руководителей военной промышленности в годы Великой Отечественной войны Дмитрий Федорович Устинов однажды не выполнил важного указания Сталина. Сталин страшно разгневался и заставил Устинова выползти из его кабинета на коленях.

* * *

В связи с нехваткой многих священнослужителей руководители церкви попросили Сталина разрешить им открыть несколько учебных заведений. «А где ваши священники?» — спросил Сталин. Иерархи церкви склонили голову и промолчали.

* * *

В осажденном Ленинграде в 1942 году нашли несколько бочек французского вина. Калории и витамины, содержащиеся в этом напитке, могли бы поддержать жизнь многих людей. Однако первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Жданов посчитал, что вино надо сохранить до победы и выпить вместе с товарищем Сталиным. Сохранили. Когда на праздник Победы это вино привезли в Кремль, выяснялись, что оно прокисло.

* * *

При успехе крупных операций Сталин старался принизить роль их организаторов и создавал впечатление собственной бурной полководческой деятельности. Это отразилось в пропагандистской формуле «Где Сталин, там победа». Однако не все советские военачальники придерживались такого мнения. Так, незадолго до смерти маршал Рокоссовский говорил о Сталине: «Этот «полководец» только мешал нам воевать, и мы его обманывали: любому самому несуразному приказу поддакивали, а делали по-своему».

* * *

Председатель Госплана в годы войны Николай Алексеевич Вознесенский выпустил книгу об экономике СССР в Великой Отечественной войне. Работа получила Сталинскую премию. На правительственном банкете Берия подошел к Вознесенскому, обнял его за плечи и сказал:

— Смотрите, товарищ Сталин, какие у нас есть молодые члены правительства. Книги пишут, премии получают. Вот только на товарища Сталина мало ссылаются в своих ученых книгах.

Сталин помрачнел, резко повернулся и ушел в узкую потайную дверь. Вскоре Вознесенский был арестован.

* * *

Фотограф Ковригин работал в крупном журнале и имел допуск к съемкам Сталина. Однажды, чтобы получить более выразительное изображение вождя, он соединил голову Сталина с одного негатива и туловище с другого. Когда фотографию опубликовали, на шее Сталина отчетливо просматривалась полоска. Ковригина сослали.

* * *

В 1949 году к юбилею Сталина среди других подарков из Китая прислали рисовое зернышко, на котором по-китайски и по-русски была написана здравица товарищу Сталину. Вместе с зернышком прислали микроскоп. Все это поместили в Музей революции. Но однажды зернышко съела мышь. Микроскоп задвинули так, что к нему нельзя было подойти, и два года до смерти Сталина сотрудники музея тряслись от страха.

* * *

В сталинском окружении существовала строгая, но подвижная иерархия, выражавшаяся в порядке перечисления лиц, присутствовавших на том или ином мероприятии, в праве занять определенное место по отношению к вождю за столом, на заседании, во время прогулок, в праве носить китель, похожий на китель Сталина, и так далее.

* * *

Секретарь Краснопресненского райкома партии на одном из совещаний сказал:

— Вот тут поэты жаловались, что нельзя писать о любви. Это неверно. Можно писать о любви. Нужно писать о любви, но только о любви к товарищу Сталину.

* * *

Сталин спросил у Фадеева:

— Ну как Шолохов, пьет?

Фадеев ответил:

— Не больше других, товарищ Сталин.

— Вас, товарищ Фадеев, мы не хотели обидеть.

* * *

Очевидцы рассказывают, что Сталин иногда выбивал трубку о лысину Хрущева.

* * *

В кинофильмах 40-х годов нередко роль Сталина исполнял актер Алексей Дикий. Посмотрев один из фильмов, Сталин изрек: «Совершенно нэ похоже, но интересно». Актера пригласили в Кремль. В разговоре с ним Сталин поинтересовался, почему актер не пытается передать его акцент. Актер ответил: «А я играю не вас». — «А кого же?» — «Я играю вашу государственную функцию». Сталину ответ понравился.

* * *

Фильм «Тарзан» Сталин смотрел несколько раз и дал указание выпустить его на широкий экран. Он же лично написал и заглавный титр: «Это фильм о человеке, который от ужасов капиталистического мира бежит в джунгли и только там обретает свободу и счастье».

* * *

Однажды Сталин спросил у Фадеева, что делает поэт Пастернак. «Пишет стихи», — ответил Фадеев. «Это хорошо, — сказал Сталин. — Почему бы поэту Пастернаку не написать поэму о колхозе?» Пастернак получил командировку в колхоз, но никуда не поехал. Когда в следующий раз Сталин спросил у Фадеева, что делает поэт Пастернак, он услышал в ответ, что Пастернак так и не написал поэму о колхозе. Сталин рассердился. «Мы просим Пастернака показать, как наши труженики добывают хлеб, а он не хочет. Ну что же. Давайте немножко урежем хлеб у поэта Пастернака, раз его не интересует, как этот хлеб добывают». И Пастернака перестали печатать.

* * *

Академик Виктор Владимирович Виноградов подготовил для Сталина статью «Марксизм и вопросы языкознания». Сталин внес в нее некоторые дополнения. Когда Виноградов прочитал статью в «Правде», он ужаснулся. Там было написано, что русский язык произошел от курско-орловского диалекта. Виноградов позвонил в секретариат Сталина и сказал, что в статье допущена опечатка и русский произошел от курско-московского диалекта. Ему ответили: «Раз товарищ Сталин написал про курско-орловский диалект, значит, из него теперь и будет происходить русский язык».

* * *

Сталин симпатизировал писателю Виктору Платоновичу Некрасову. Поздравляя его с присуждением Сталинской премии за роман «В окопах Сталинграда», Сталин спросил: «И почему твоя книжка мне понравилась?» И сам ответил: «Задница у меня болит, все ее лижут, совсем гладкая стала». По-видимому, Сталина удивило, но не обидело, что единственный раз советский писатель написал честный, реалистичный военный роман, лишенный привычного прославления советского вождя.

* * *

Сталин как-то сказал:

— Умер Куйбышев, умер Горький, Калинин, Жданов… Просто система смертей. Пора менять старых врачей на молодых.

* * *

Создав дело о врачах-убийцах, Сталин остался без квалифицированной медицинской помощи и при необходимости вынужден был обращаться за «квалифицированным» советом к охраннику — бывшему ветеринарному фельдшеру.

* * *

Знаменитый артист эстрады Николай Павлович Смирнов-Сокольский был большим книголюбом. Однажды он приобрел крайне редкое парижское издание собрания сочинений Салтыкова-Щедрина в четырнадцати томах, заплатив за него сумму, равную стоимости двух автомашин «победа». Этой радостью он поделился в интервью с корреспондентом «Вечерней Москвы». В день публикации интервью ему позвонил помощник Сталина и предложил артисту уступить за соответствующую цену это собрание сочинений товарищу Сталину как большому любителю Салтыкова-Щедрина. «Почту за честь подарить это издание товарищу Сталину», — отрапортовал Смирнов-Сокольский, перебивая помощника. Через час прибыли люди в штатском и увезли подарок, а на следующий день курьер привез большой конверт. В нем лежала маленькая бумажная карточка, на которой было написано: «Благодарю. Сталин».

Смирнов-Сокольский бережно хранил эту карточку как дорогую реликвию и изредка показывал ее гостям. Когда отношение к Сталину в обществе изменилось, артист подумывал получить назад своего Щедрина в обмен на «дорогую реликвию», однако его друг писатель Василий Ардаматский отсоветовал. Смирнов-Сокольский завещал свои книги библиотеке имени В.И. Ленина. Сотрудники библиотеки обнаружили среди этих книг конверт со сталинской запиской и предложили ее Институту Маркса — Энгельса — Ленина. Там отказались, и записка вернулась вдове Смирного-Сокольского.

* * *

В 1940 году в Москву приехала монгольская делегация, в составе которой был будущий многолетний руководитель этого государства Юмжагийн Цеденбал. Принимая делегацию в Кремле, Сталин сказал:

— Товарищ Цеденбал человек для нас новый. Давайте посмотрим, как он проявит себя. Поэтому я предлагаю именно ему налить всем нам так, как он считает нужным.

Цеденбал выбрал грузинский коньяк, поставил самые большие фужеры, наполнил их и раздал присутствующим.

— Молодец, — произнес Сталин. — Товарищ Цеденбал настоящий преданный друг. Ты, Лаврентий, смотри не трогай его.

* * *

На одном из совещаний в Ставке Верховного главнокомандования обсуждались текущие вопросы снабжения фронта. Один из выступающих сказал:

— Делаем все возможное, товарищ Сталин.

На это Сталин заметил:

— Мы вас не ограничиваем, делайте и невозможное.

Выступающий решил смягчить свою мысль шуткой.

— Товарищ Сталин, как говорят французы, даже самая прекрасная женщина не может дать больше того, что она имеет.

Сталин уточнил:

— Да, не может. Но она может дать дважды.

* * *

Весной 1945 года в Ялте, на банкете, посвященному встрече руководителей трех союзных государств, тосты следовали один за другим. Сталин пил на равных с Черчиллем, большим мастером этого дела, и, когда Черчилля вынесли из-за стола отдыхать, Сталин подошел к участнику застолья маршалу авиации Голованову и сказал: «Что ты на меня так смотришь, не бойся, я Россию не пропью, а Черчилль завтра будет у меня вертеться, как карась на сковородке».

* * *

Год спустя после начала войны с гитлеровской Германией на банкете с союзниками Сталин поддразнивал Молотова: «Молотов, встань и расскажи всем о твоем пакте с немцами».

* * *

В 1949 году маршал Рокоссовский по просьбе польских коммунистов был направлен Сталиным в Польшу, чтобы помочь народной власти укрепить вооруженные силы. Рокоссовский попросил Сталина отменить его назначение в Польшу. «Я не хочу менять советский мундир на польский». В ответ Сталин назидательно заметил: «Мне дешевле на вас одного надеть польский мундир, чем всю польскую армию переодеть в советские мундиры».

* * *

Во время войны Сталин поручил заместителю наркома нефтяной промышленности Байбакову в кратчайшие сроки открыть и задействовать новые нефтяные месторождения на востоке. Когда Байбаков возразил, что это невозможно, и перечислил причины почему, Сталин осветил проблему с другой стороны: «Будет нефть — будет Байбаков. Не будет нефти — не будет Байбакова».

* * *

Грузинский актер Михаил Геловани, не раз исполняющий роль Сталина в кино, попросил для лучшего вживания в образ поселить его на даче Сталина в Абхазии. Сталин так прокомментировал эту просьбу: «Почему, чтобы вжиться в мой образ, надо жить на даче, где я был в отпуске? Не лучше ли начать с Туруханского края, где я был в ссылке?»

* * *

На банкете в ходе Потсдамской конференции Сталин с карточкой меню в руках пошел вокруг стола, собирая автографы присутствующих. Когда Сталин подошел к Черчиллю, тот также поставил свою подпись. Оба посмотрели друг на друга и рассмеялись.

* * *

В Большом театре завершалось торжественное заседание, посвященное 33-й годовщине Октября. Все встали и запели «Интернационал». Сталин взял под козырек, хотя головного убора на нем не было. Поскребышев прошептал: «Постарел наш вождь!» После концерта Сталин в сопровождении Поскребышева вышел из правительственной ложи. Навстречу шел человек с густыми бровями. Сталин сказал:

— Молодцы твои молдоване!

Поскребышев сказал:

— Товарищ Сталин, это Брежнев — секретарь Днепропетровского обкома.

— Постарел ты, Поскребышев.

В тот же день Брежнев был избран первым секретарем ЦК Компартии Молдавии.

* * *

Однажды в конце 30-х годов Сталин отдыхал в Гаграх. После обеда он вышел с гостями в сад и показал свой розарий. При расставании один из гостей спросил:

— Товарищ Сталин, сейчас так жарко, а вы в сапогах…

— Что вы, — ответил Сталин, — сапоги — это очень удобно. Можно так ногой пнуть в морду, что все зубы вылетят, — и засмеялся.

* * *

В день ареста председателя Госплана СССР Вознесенского Сталин пригласил его на свою дачу и даже предложил тост за его здоровье.

* * *

В 1927 году Сталин, приехав в Тифлис, при встрече с матерью воскликнул: «Ты тоже здесь, старая шлюха?»

* * *

Однажды беседуя с видным деятелем международного коммунистического движения Отто Куусиненом, Сталин спросил его, почему он не хлопочет об освобождении своего сына. Куусинен ответил, что, очевидно, были серьезные причины для его ареста. Сталин усмехнулся и дал указание об освобождении сына Куусинена.

* * *

Однажды под Новый год Сталин решил поразвлечься. Он стал сворачивать бумажки в маленькие трубочки и надевать их на пальцы своего помощника Поскребышева. Потом он зажег эти трубочки вместо новогодних свечей. Поскребышев извивался и корчился от боли, но не посмел сбросить эти колпачки.

* * *

В узком кругу соратников Сталин грубо говорил об интимной жизни своей дочери Светланы. «Ну, друзья, бьюсь об заклад, вы не знаете, кто ее сейчас е…»

* * *

Когда Василий Сталин рассказал отцу, что развелся с первой женой из-за того, что с ней не о чем говорить, Сталин расхохотался. «Ишь ты, идейную захотел! Ха, знали мы таких идейных… селедок, кожа да кости».

* * *

Сталин с соратниками, просматривая фильм «Веселые ребята», от души смеялись над репликами одного из создателей фильма, сценариста Николая Эрдмана. А тот в это время отбывал срок в лагере под Енисейском, и его имя в титрах фильма уже отсутствовало.

НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ ХРУЩЕВ. Великий разоблачитель и антисоветчик, или Мы скоро придем к полной победе коммунизма

У главного редактора «Известий» Алексея Аджубея родился третий сын. Все в семье, в том числе его тесть Хрущев, очень ждали девочку. Еще не зная о прибавлении в семействе, зятю позвонил Хрущев.

— Рада родила?

— Родила мальчика…

— Да-а… — задумчиво протянул Хрущев. — Ну ладно, Леха, давай добирайся до женского пласта…

* * *

Один из руководителей ЦК КПСС сообщил поэту Твардовскому: «Мы вам к юбилею собираемся звезду героя дать, а вы, видите ли, каких-то диссидентов навещаете в психбольнице». Твардовский ответил: «А я и не знал, что героя дают за трусость».

* * *

После доклада Хрущева на XX съезде, в котором был разоблачен культ личности Сталина, из зала раздался вопрос:

— А почему вы, члены Политбюро, молчали?

Хрущев — в зал:

— Кто спрашивает?

Молчание. Он громче.

В зале тишина.

— Молчите? Вот так и мы молчали.

* * *

Стихи поэта Евгения Евтушенко «Наследники Сталина» обсуждались на секретариате ЦК КПСС. Многие руководители ЦК высказали сомнение в полезности этой публикации. Возражавшим Хрущев ответил: «Если вы считаете, что это антисоветчина, тогда и я антисоветчик». И газета «Правда» опубликовала это стихотворение Евтушенко.

* * *

Знаменитую актрису ветерана Малого театра Александру Яблочкину попросили выступить на торжественном собрании по случаю годовщины Октября. Она выступила и сказала: «Скоро мы придем к коммунизму. Всего будет вдоволь — и продуктов, и товаров, и за границу можно будет ездить свободно… В общем будет как при царе!»

* * *

Дежурный заместитель главного редактора распорядился подправить на клише облик министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко: «Что это — вся делегация в шляпах, а он один без шляпы…»

Ретушер пририсовал министру шляпу. Когда снимок появился в газете, все увидели, что у Громыко две шляпы — одна на голове, другая в руке…

* * *

Один из секретарей обкома КПСС попросил у первого заместителя главы советского правительства Анастаса Ивановича Микояна 300 тысяч рублей на нужды области. Микоян обиделся: «Если бы он попросил три миллиона, я бы дал. А триста тысяч — не мой уровень».

* * *

В «Учительской газете» случился казус с весенней любовной тематикой. Под крупным снимком юноши и девушки, обнявших березу, стояла романтическая подпись «Юность, любовь, весна…». И лишь когда вышла газета, все увидели четкое, ясно обозначившееся на фотографии (но не замеченное на негативе) нецензурное слово из трех букв, вырезанное кем-то на березе…

* * *

— У тебя хороший сад, — сказал Хрущев сестре-колхознице, приехав в родные места под Курском.

— Осенью вырублю, — ответила сестра. — Слишком высокие налоги на фруктовые деревья и кусты. За яблоки нечем платить.

* * *

В магаданских газетах одобрительно писали о работе новой птицефабрики. В райкоме же комсомола на одной из конференций раскритиковали ее как убыточную, упрекали инициаторов строительства в нерациональности и непродуманности затеи и т. п. Молодой директор фабрики взял слово:

— Вот вы считаете, что не нужно было строить, что дорого и так далее. Но народ в конечном итоге с продукцией, в газетах хвалят, а секретарь обкома вообще говорит, что мои яйца лучшие в области!

* * *

Хрущева встречали в Лондоне. Один англичанин из толпы показал кулак. В ответ Хрущев постучал по лбу. Англичанина отвели в полицию.

— Что означал ваш жест?

— «Держи своих в кулаке — скинут!»

— Допустим. А как вы тогда истолковали ответный жест Хрущева?

— «У меня на это ума не хватает!»

* * *

Хрущев подает нищему и поучает:

— Работать надо!

— Так я ведь после работы!

* * *

В прямом эфире шла телепередача, посвященная В.И. Ленину. Пригласили старого большевика Иванова — свидетеля покушения на Ленина на заводе Михельсона. Пока диктор Виктор Балашов читал текст, свидетель, разморенный жаром, исходившим от софитов, уснул. Настал момент рассказа живого свидетеля. Балашов незаметно ущипнул гостя, но старичок и не подумал проснуться. Диктор толкнул его — тот же результат… Пришлось Балашову самому, призвав на помощь всю свою находчивость и знания по данному предмету, рассказать о покушении на вождя.

* * *

Готовясь к поездке в США, Хрущев обсуждал вопрос о Германии с американским дипломатом Авереллом Гарриманом. В ходе обсуждения он сказал Гарриману: «Снимите штаны с Эйзенхауэра, посмотрите на него сзади. Вы увидите, что Германия разделена пополам. А когда посмотрите спереди, то поймете, что она никогда не поднимется».

* * *

Спортивному комментатору «Известий» Б. Федосову очень надоели звонки читателей по поводу прошедшей в его заметке ошибки. И как только очередной обличитель заикнулся о «безответственности» и «недопустимом безобразии» в публикации, Федосов прервал его:

— Знаю. Вы абсолютно правы, автор уже расстрелян.

— Как расстрелян?! — возмутился читатель. — Как вы могли?! Из-за такой мелочи?!

* * *

Во время визита в Югославию Хрущев был приглашен для обеда в кают-компанию на принадлежавший Иосифу Броз Тито парусник.

На десерт подали апельсины. Увлеченный своим рассказом, Хрущев стал разламывать апельсин руками. Капельки из раздавленного апельсина упали на адмиральский китель президента Тито.

Как быть? И китель жалко, и Хрущева обидеть нельзя! Тогда Тито вытащил платочек и стал легкими, незаметными движениями вытирать свое белоснежное одеяние.

* * *

Став пенсионером, Хрущев рассказывал:

— До октября 1917 года у меня была хорошая профессия — шахтер, я сразу смог снять квартиру. В моей квартире была гостиная, кухня, спальня, столовая. Прошли годы после революции, и мне больно думать, что я, рабочий, жил при капитализме в лучших условиях, чем живут рабочие при советской власти.

* * *

Куда бы ни переезжала семья Хрущевых, в столовой у них всегда висели четыре портрета: Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. В столовой! Где не было никаких регламентов… После 1953 года портрет Сталина пропал, остальные лики продолжали висеть еще долгое время.

* * *

В радиокомитете сменился очередной председатель, и многие еще не знали его в лицо. Как-то журналистке «Последних известий» А. П. довелось ехать с ним в лифте. Председатель, видя ее в хилом пальтишке, посочувствовал:

— Уже холодно, а вы так легко одеты…

— Конечно, — сумрачно согласилась она, — разве в этой засратой конторе на шубу заработаешь?

* * *

В 1960 году Хрущев прибыл в США на сессию ООН. Во время приема в резиденции тогдашнего вице-президента США Линдона Джонсона в честь руководителя СССР все шло по протоколу.

На горячее подали запеченных перепелок, а после них — хрустальную ладью с подкрашенной голубой водой, в которой плавали ломтики лимона. По протоколу сначала ладью подносят высокому гостю. Хрущев стряхнул жир с ладони, выловил из воды ломтик лимона и стал со смаком жевать…

Официант мгновенно понял ситуацию и унес ладью, не дав главе супердержавы повторить свой маневр.

* * *

После встречи на высшем уровне в Вене на официальном обеде Хрущев и президент США Кеннеди обмениваются подарками. Кеннеди говорит:

— Я решил преподнести вам миниатюрную атомную бомбу:. Она хоть и маленькая, но настоящая и требует бережного отношения: при взрыве может вызвать опустошительные разрушения.

— А я, — отвечает Хрущев, — хочу подарить вам министра сельского хозяйства СССР. С ним тоже надо быть очень осторожным: если вы решите его где-нибудь использовать, то разрушительная сила будет тотальной!

* * *

Хрущев охоту любил и ценил количество добытых трофеев. Для пиршеств, которые устраивались во время выездов на природу, как рыба, так и дичь были готовы заранее. Мало ли что может случиться, а настроение вождям поднимать необходимо.

* * *

Признавая роль Советского Союза в мире, его влияние на решение германского вопроса, канцлер ФРГ Конрад Аденауэр пошел на установление дипломатических, а затем и торгово-экономических отношений с СССР. На переговорах в Москве по отношению к советским руководителям он вел себя уважительно, но твердо, не позволяя выходить за рамки равноправия. Однажды Хрущев, прибегнув к резким выражениям, погрозил канцлеру кулаком. Аденауэр встал и с каменным лицом показал свой кулак советскому лидеру.

* * *

В 1957 году группировка Маленкова-Кагановича-Молотова попыталась отстранить Хрущева от высшей должности в стране. В вину ему, кроме многочисленных обвинений, поставили и пристрастие к крепким напиткам и произнесение крепких русских выражений в публичных местах. Доводы оказались неубедительными, и группировку исключили из КПСС.

* * *

Став главой КПСС и правительства СССР, Хрущев часто и охотно летал самолетами. В 1959 году, когда готовился его визит в США, советский лидер в общем-то рисковал, решив совершить трансконтинентальный полет на новом самолете ТУ-114. Это был единственный самолет, которым можно без посадки преодолеть расстояние Москва — Вашингтон.

* * *

Посмотрев картину «Кто вы, доктор Зорге?», Хрущев не без восхищения заметил:

— Вот как надо снимать! Сидишь как на иголках, а в наших фильмах сплошная тягомотина или барабанный бой ура-ура, смотреть тошно!

Среди приглашенных на просмотр был и тот, кто знал правду о Зорге; он-то и заметил:

— Так ведь это не вымысел, товарищ Хрущев, а чистая правда.

После этого Указом Президиума Верховного Совета Зорге стал Героем Советского Союза…

* * *

Как-то знаменитый филолог Дмитрий Николаевич Ушаков шел по улице в районе Арбата. Его увидели два школьника. Один из них сказал другому:

— Смотри, Ушаков идет!

А тот ответил:

— Ты что! Ушаков — это словарь, как же он идти-то может?

* * *

Однажды Вертинский давал концерт в маленьком клубе города Львова. Перед выступлением они вместе с пианистом Михаилом Брохесом решили попробовать, как звучит рояль. Оказалось, что ужасно. Вызвали директора клуба. Тот развел руками, вздохнул и произнес: «Александр Николаевич, но все же это исторический рояль — на нем отказывался играть еще сам Шопен!» Вертинский грустно улыбнулся шутке и, кое-как настроив рояль, дал концерт.

* * *

Однажды известный конферансье Смирнов-Сокольский отказался выступать в правительственном концерте, что по тем временам было неслыханно. Министр культуры Фурцева позвонила ему прямо домой и сказала, что за такие шутки она может лишить его звания народного артиста. Тогда Смирнов-Сокольский спросил: «А фамилия у меня останется?» Фурцева ответила: «Конечно». И он сказал: «Больше мне ничего не нужно».

* * *

Еще в хрущевские времена Шолохов, прочитав однажды о себе чьи-то воспоминания, с иронией заметил: «Если при живом так могут, то что же после смерти будет?» Он знал об умении цензоров «отредактировать елочку под телеграфный столб» и решил, что лучше свои воспоминания сжечь…

* * *

На банкете в Кремле председатель Совета министров СССР Булганин вышел из-за стола вполне «тепленьким». Обходя зал, он вдруг остановился перед одной дамой и припал к ее руке. Проходит минута, другая — Булганин все стоит и стоит…

Наконец дама свободной рукой начинает легонько поглаживать его по лысине, потом слегка пошлепывать. Весь зал просто оцепенел: слишком свежи были еще воспоминания о Сталине. Муж дамы, стоявший рядом, уже представлял себя где-то на лесоповале. Но все обошлось.

* * *

На Кубе в резиденции Косыгина ждали Фиделя Кастро. И вдруг появляется расстроенный Алексей Николаевич и говорит своему помощнику:

— Алеша, сейчас должен Фидель приехать, а я себе пятно посадил на светлых брюках! Помощник предложил забрать брюки и быстро их замыть. Косыгин снял брюки, и через некоторое время помощник принес ему уже чистые брюки. Алексей Николаевич надел брюки, вышел и сказал своей дочери:

— Какой у нас Алеша хороший.

На это дочь ответила:

— Да-да, он и за мной ухаживает, платья мне гладит для приемов.

* * *

Известный журналист Мэлор Стуруа пришел наниматься в «Известия», в отделе кадров решили, что он для такой газеты не годится (хотя напечатал в ней уже немало фельетонов), поскольку его отец был в опале. Стуруа был в отчаянии, но редактор иностранного отдела В. Кудрявцев сказал, что не все потеряно — нужно найти поручителя. Им стал для молодого журналиста А.И. Микоян, друг отца, который спас его от расстрела в муссаватистском Баку. Микоян позвонил главному редактору «Известий» К. Губину. Тот стал мешкать.

— Если мой звонок для вас недостаточен, то сейчас вам позвонит Иосиф Виссарионович. Бедный Губин замер в кресле. Потом вызвал кадровика и отыгрался на нем, крича, что дети за отцов не отвечают. Кадровик покорно соглашался…

Так началась карьера М. Стуруа в «Известиях».

* * *

Редакция заказала какую-то статью академику Евгению Викторовичу Тарле. Маститый ученый был уже в преклонном возрасте и почти круглогодично жил в больнице АН СССР. Туда-то и направился М. Стуруа за статьей. Вручил ему ее, запечатанную в конверте, секретарь Тарле. Когда Мэлор вернулся в редакцию и вскрыл конверт, его прошиб холодный пот: из восьми страниц семь были девственно чистыми. Он тут же позвонил секретарю и начал было говорить о недоразумении, как тот резко перебил:

— Видимо, вы еще новичок и не знаете, что академик уже не может сам писать. Количество вложенных в конверте страниц лишь указывают, каких размеров должна быть статья.

Стуруа в ужасе кинулся к Кудрявцеву, редактору отдела.

— Ничего не поделаешь, — сказал он, — придется писать вам самому.

Стуруа прочел публицистические работы Тарле, смоделировал по ним статью. Потом пришлось везти ее к академику на визу. Тарле внимательно прочел статью и, не сделав никаких поправок, подписал. А напоследок напутствовал:

— Передайте вашему редактору, что статья должна быть разверстана подвалом, слышите, обязательно подвалом!

Подвальная статья академика Тарле была опубликована. А на ближайшей летучке дежурный критик, тыча молодых журналистов носом в эту статью, приводил в пример старую гвардию: вот, мол, учитесь у старшего поколения, как надо писать!

* * *

Журналист Гостелерадио Виталий Нехаев в дни Международного противоракового конгресса в Москве должен был взять интервью у известного медика академика Льва Зильбера. Стали поспешно искать тихую комнату. В одном из кабинетов вместо стен были сплошные шкафы. Нахаев приоткрыл дверцу шкафа — там было просторно и пусто. «Давайте попробуем здесь», — предложил журналист. Академик смело шагнул в шкаф…

Закрывшись в полном мраке и тишине, временами открывая дверцу, чтобы глотнуть воздуха, собеседники творили передачу.

Покинули они свою «студию» далеко не в бодром виде. Но академик не роптал: «Пустяки, главное — дело сделать…»

* * *

В буфете «Правды» одно время подавали спиртное. Однажды к концу рабочего дня ребята хорошо посидели там с коллегами из дружественного издания. В коридоре они напоролись на главного редактора.

— Вы почему пьяны в рабочее время?!

Гость правдистов не знал их главного в лицо, поэтому смерил его фигурку презрительным взглядом (редактор отличался маленьким ростом) и отрезал:

— А тебе какое дело? — Потом повернулся к приятелю: — Слушай, кто это мудак? Карлик какой-то…

На другой день буфет редакции был «разгромлен» начальственным приказом…

* * *

В конце 1950-х годов должность председателя Президиума Верховного Совета СССР занимал известный политический и военный деятель маршал Советского Союза Ворошилов. Однажды он принимал верительные грамоты нового посла Ирана в Советском Союзе, после этого в ходе дружеской беседы Ворошилов, похлопывая посла по плечу, воскликнул:

— А что вы своего шаха не сбросите, как мы своего Николашку?

Посол промолчал, быстро откланялся и покинул Кремлевский дворец.

А в Тегеран ушла соответствующая шифровка. КГБ шифровку задержал и доложил об инциденте Хрущеву. Ворошилов не отпирался, только заметил, что его «черт попутал». Хрущев пришел в неописуемую ярость и воскликнул:

— Климентий, ну ты уже совсем… Ведь ты так можешь и войну объявить!

Вскоре Ворошилов покинул свой пост.

* * *

Находясь у власти, Никита Сергеевич, когда ехал в отпуск или из отпуска, всегда заезжал на свою малую родину в деревню Калиновка. Однажды он увидел старушку, подошел к ней и сказал:

— Ой, невеста, моя невеста!!! Я к тебе сватался, а ты не согласилась. Ты чего побоялась-то? Что я в лаптях ходил? А сейчас посмотри. Я-то кто!

А она ответила:

— Никита Сергеевич, значит, не судьба.

* * *

Когда Хрущев находился на пенсии, его навестил Владимир Высоцкий. Он застал Хрущева в огороде. Отложив тяпку, Никита Сергеевич сказал:

— Рассказывай Володя, в чем дело?

— Да вот, запрещают петь песни.

Подумав, Хрущев посоветовал:

— К Суслову не ходи, старый негодяй. Иди к Демичеву. Он молодой, либеральный, может помочь.

Уходя, Высоцкий спросил:

— Никита Сергеевич, а не вернуться ли вам?

— Нет, Володя. Сейчас не надо, — ответил Хрущев.

* * *

Хрущев считал, что народными заседателями в судах должны быть уважаемые, известные люди. Так поэт Михаил Светлов оказался народным заседателем и участвовал в рассмотрении дела об изнасиловании пациентки ее врачом. Во время всего процесса Светлов дремал. Когда положение врача стало безнадежным, Светлов неожиданно проснулся и спросил потерпевшую: «Скажите, вас изнасиловали под местным или под общим наркозом?» Та не нашлась, что ответить, и врача оправдали.

* * *

Некоторых просоветских писателей Хрущев называл автоматчиками, которые готовы атаковать врагов партии.

* * *

Хрущев собирался ввести в Конституцию СССР новую статью «Граждане СССР имеют право на посмертную реабилитацию».

* * *

Во время пребывания в США Хрущеву показали, как идет строительство многокомнатных квартир для американских семей. Хрущев заметил: «У нас все так же, только многокомнатные квартиры без перегородок».

* * *

Хрущев повез вице-президента США Ричарда Никсона в образцовый колхоз. Во время осмотра коровника Никсон поинтересовался:

— Сколько стоит эта корова?

— Три доллара, — был ответ.

— Хорошо, покупаю.

Тогда колхозник предложил другой вариант:

— Господин Никсон, зачем вам эта дохлятина? Добавьте еще 100 долларов и купите этого прекрасного цыпленка.

* * *

Под Хабаровском был лагерь японских военнопленных, построенный ими самими. Когда пленных освободили и отправили домой, то с согласия Хрущева в их бараках областное партийное руководство устроило для себя пансионат.

* * *

Во МХАТе заметили, что, как только руководитель лишается своего поста, он идет смотреть спектакль «Голый король». Когда сняли Хрущева, он тоже пришел и громче всех смеялся.

* * *

Хрущев однажды сказал: «Социализмом могут быть недовольны только сумасшедшие». Это высказывание было истолковано весьма буквально, и недовольных социализмом стали заключать в психбольницы.

УЛЫБКИ ФАИНЫ РАНЕВСКОЙ. Очень тяжело быть гением среди козявок, или Народные артистки на дороге не валяются…

Известная актриса Фаина Раневская с большим успехом морочила голову своей подруге Татьяне Тэсс, посылая в редакцию отклики на ее статьи от имени некоего провинциала Кофинкина из поселка Малые Херы. Причем вымышленный читатель с такой непосредственностью рассуждал о жизненных ситуациях, изложенных в газетных писаниях известной очеркистки, что та ни разу не заподозрила подвоха.

* * *

Фаина Раневская получила в театре зарплату и отправилась к своей подруге Марине Цветаевой. Раневская вытащила пачку денег и хотела разделить их поровну, но рассеянная поэтесса не углядела жеста и взяла всю пачку: «Фаина, спасибо, я знала, что вы добрая!»

* * *

Почему женщины так много времени и средств уделяют своему внешнему виду, а не развитию интеллекта?

— Потому что слепых мужиков гораздо меньше, чем умных, — объясняет Раневская.

* * *

Фаина Раневская и другие артисты возвращаются в автобусе после спектакля домой. Вдруг раздался неприличный звук, Раневская наклонилась к уху соседа и шепотом, но так, чтобы и остальные слышали, сказала:

— Чувствуете, голубчик? У кого-то открылось второе дыхание!

* * *

Фаина Раневская общается с подругой на тему медицины, последняя вопрошает:

— Фаина, как ты считаешь, медицина делает успехи?

— А как же. В молодости у врача мне каждый раз приходилось раздеваться, а сейчас достаточно язык показать.

* * *

Великая русская актриса Александра Яблочкина пребывала в девицах до старости. Как-то она спросила у Раневской, как занимаются любовью. После подробного рассказа Раневской Яблочкина с удивлением воскликнула:

— Боже! И это все без наркоза?!

* * *

Фаина Раневская, отобедав в ресторане, осталась недовольна кухней и самим обслуживанием. Расплатившись, Фаина Георгиевна попросила пригласить директора. Когда тот пришел, предложила ему обняться.

— Что такое? — сказал директор.

— Обнимите меня, — повторила Фаина Раневская.

— Зачем же?

— На прощание, больше вы меня здесь не увидите.

* * *

Всеми любимую фразу из фильма «Подкидыш» «Муля, не нервируй меня!» Фаина Раневская придумала сама. Однако со временем не раз приходилось жалеть об этом. «Муля» все время преследовал ее: так кричали мальчишки при виде ее на улицах. Даже Леонид Ильич Брежнев на вручении Фаине Георгиевне в 1976 году в связи с 80-летием ордена Ленина вместо приветствия сказал:

— А вот идет наш Муля, не нервируй меня!

Раневская в ответ:

— Леонид Ильич, так ко мне обращаются мальчишки или хулиганы!

Генсек добавил:

— Простите, но я вас очень люблю.

* * *

Однажды Фаина Раневская стояла в своей гримерной совершенно голая и курила. Вдруг к ней без стука вошел директор театра. От увиденного застыл в изумлении. Фаина Георгиевна без тени смущения спокойно спросила: «Вас не шокирует, что я курю?»

* * *

Оправившись от инфаркта, Раневская произнесла сакраментальную по сути своей фразу:

— Если больной очень хочет жить, то врачи бессильны.

* * *

Во время очередной репетиции главный режиссер Театра имени Моссовета Завадский рассердился на актеров, не сдержавшись, накричал и вышел из репетиционного зала, хлопнув дверью, с возгласом: «Пойду повешусь!» Все оцепенело ожидали его возвращения. И тут в тишине раздался голос Фаины Раневской: «Юрий Александрович сейчас вернется. Это он пошел в туалет».

* * *

Однажды Фаина Раневская попала в Кунцевскую больницу с переломом руки.

— Что случилось, Фаина Георгиевна?

— Да вот, спала, наконец, приснился сон. Пришел ко мне Аркадий Райкин, говорит: «Ты в долгах, Фаина, а я заработал кучу денег» — и показывает шляпу с деньгами. Я тянусь, а он зовет: «Подойди поближе». Я пошла к нему и упала с кровати, сломала руку.

* * *

Однажды Фаина Раневская сказала Вано Ильичу Мурадели:

— А ведь вы, Вано, не композитор.

Мурадели обиделся:

— Это почему же я не композитор?

— Да потому, что у вас фамилия такая. Вместо «ми» у вас «му», вместо «ре» — «ра», вместо «до» — «де», а вместо «ля» — «ли». Вы же, Вано, в ноты не попадаете.

* * *

Когда Анна Ахматова хотела поделиться с Фаиной Георгиевной Раневской чем-то особенно сокровенным, они шли к каналу, где в начале Ордынки был небольшой сквер. Здесь они могли говорить о своих делах, не боясь того, что их подслушает КГБ. Этот скверик они именовали «сквер Лаврентия Павловича».

* * *

Когда в Москве, на площади Свердлова, установили памятник Марксу работы Кербеля, Фаина Раневская прокомментировала это так:

— А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!

* * *

— Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории в Сочи, — вспоминала Раневская, — мне навстречу идет соратник Сталина Каганович и с ходу начал разговор: «Как вы там поживаете в театре? Над чем работаете?» — «Ставим «Белые ночи» по Достоевскому. Идея в том, что человек не должен убивать человека». Последовала категоричная оценка: «Это не наша идея. Не наша». И быстро удалился.

* * *

— Когда я слышу приглашение: «Приходите потрепаться» — мне хочется плакать, — написала Раневская журналистке Татьяне Тэсс. — Приезжайте ко мне в поместье, на станцию «Малые Херы». В редакции «Известий» дамы разволновались. И кто-то спросил: «А где такая станция?» Шутка удалась.

* * *

Председатель Комитета по телевидению и радиовещанию Сергей Лапин, известный своими запретительскими привычками, был большим почитателем знаменитой актрисы Фаины Раневской. Актриса, не любившая идеологических начальников, довольно холодно выслушивала его восторженные отзывы о своем творчестве. Однажды Лапин после спектакля, целуя на прощание ей руку, спросил:

— В какой роли я могу вас еще увидеть, Фаина Георгиевна?

— В гробу, — ответила Раневская.

ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БРЕЖНЕВ. Однажды Брежнев и Никсон решили расслабиться после переговоров, или Колхоз «Пшкан»

Брежнев выговаривает своему референту:

— Почему вы написали мне такой длинный доклад?

— Леонид Ильич, вы зачитали все четыре экземпляра.

* * *

Президент Америки Никсон спрашивает Брежнева:

— Как вам удается организовать плановое централизованное снабжение такой огромной страны?

— Все везем в Москву, а оттуда сами развозят.

* * *

Рассказывают, что в «Правде» в бытность там главным редактором члена ЦК КПСС Поспелова, человека интеллигентного и мягкого, собрались увольнять одного собкора, горького пьяницу. Назначили заседание редколлегии, вызвали виновника. В лифте по пути в зал коллегии он оказался лицом к лицу с Поспеловым и, маясь с тяжелого похмелья, говорит редактору:

— Вы извините, я вчера, знаете ли, выпил и сейчас так плохо себя чувствую…

— А сколько же вы выпили? — участливо интересуется Поспелов.

— Да, кажется, грамм сто пятьдесят…

— Голубчик, вы же умереть можете! — вскричал сердобольный редактор. — Немедленно поезжайте домой и ложитесь в постель!

И тут же отменил редколлегию: человека спасать надо…

* * *

В газете «Труд» однажды долго мучились с праздничным номером: на снимке трибуны Мавзолея то Брежнев смотрел не туда, то Суслов отвернулся… Монтировали, монтировали из нескольких фотографий, даже номер задержали. Наконец глубокой ночью закончили, добившись качественного изображения. А когда появился сигнальный экземпляр, дежурные обомлели: имя Ленина на Мавзолее получилось с двумя «н»!

* * *

В полосе «Известий» перед самым подписанием номера дежурный службы проверки, именуемый «свежая голова», выловил опечатку. Вместо «член директората» было напечатано «член директора». Когда прочли всю фразу, редактора пот прошиб: «Член директора дал высокую оценку книге Л.И. Брежнева «Целина»…

* * *

По случаю столетия Ленина Брежнев прибыл в Ульяновск. Посетил дом-музей Ульяновых. В просторной комнате гид сказал:

— А здесь Ульяновы обедали.

— Надеюсь, не за казенный счет? — пошутил Брежнев.

Местное руководство отменило назначенный банкет, и целую неделю магазины Ульяновска торговали отличной выпивкой и превосходной закуской.

* * *

На юбилее Брежнева секретарь ЦК КПСС А.П. Кириленко заявил: «Семьдесят пять лет — у нас средний возраст руководителя».

* * *

В Узбекистане в строительстве оросительной системы принимали участие представители разных хозяйств и областей. Журналисту местной газеты поручили написать репортаж о том, как трудятся здесь посланцы разных национальностей. Побеседовав с одним узбеком, журналист, как водится, спросил, из какого он колхоза. «Пшкан», — ответил строитель.

Статья, появившаяся в газете, наибольшее место уделила доблестным труженикам колхоза «Пшкан», вызвав немалое веселье русскоязычных читателей: колхоз, о котором шла речь, носил имя Пушкина…

* * *

Виктор Балашов вел передачу о папанинской эпопее. Настал момент представить и самого героя — Ивана Дмитриевича Папанина, чтобы дальше вести с ним диалог:

— У нас в студии дважды Герой Советского Союза, известный полярный исследователь… — и т. д.

Папанин, поблагодарив ведущего, поворачивается к телекамере:

— Добрый вечер, уважаемые товарищи телевизоры!

Балашов, улыбаясь, мягко поправляет:

— Там не телевизоры, Иван Дмитриевич, а телезрители…

— Да, конечно, — как будто не смутившись, сказал Папанин и повторил: — Добрый вечер, товарищи телевизоры!

Балашову пришлось срочно исправлять ситуацию:

— Там, конечно, Иван Дмитриевич, и телевизоры, и телезрители, а вы расскажите-ка нам о работе дрейфующей станции…

* * *

На съезде руководителей радиокомитетов союзных и автономных республик председательствующий, глава Всесоюзного радио Кафтанов, представил очередного оратора:

— А сейчас слово председателю армянского радио…

Он даже не успел назвать фамилию выступающего, как зал взорвался хохотом — именно на те годы приходился бум анекдотов об армянском радио. Председатель радиокомитета Армении Айвазян стоял на трибуне и, поджав губы, обиженно ждал, когда уляжется веселье. Кафтанов не выдержал и стукнул кулаком по столу:

— Как не стыдно! Ваш коллега выступает, а вы так себя ведете!

Зал притих, и Айвазян начал свою речь:

— Нас спрашивают…

Тут уже все, что называется, легли…

* * *

Гимнастику на Всесоюзном радио долгое время вел инструктор по спорту Гордеев. Однажды в перерыве партийного собрания в радиокомитете редактор Ильина, женщина крутая, но уважаемая, вдруг громогласно высказала Гордееву свою претензию:

— Вот послушалась я вас — «ноги шире плеч, ноги шире плеч», а теперь у меня все тело болит!

* * *

В мурманской газете «Полярная звезда» был помещен снимок торжественного открытия памятника Ленину. На постаменте золотом было выбито: «Леонид Ильич Ленин». На многотысячном митинге никто этого почему-то не заметил.

* * *

Режиссер Театра на Таганке Юрий Петрович Любимов нашел в себе силы прощать появление Владимира Высоцкого в нетрезвом виде на спектакле. Анатолий Эфрос рассказывал, как однажды Любимов потребовал дать Высоцкому нашатырь, отправил его в холодный душ, а потом выпустил на сцену.

* * *

Однажды выдающемуся виолончелисту Мстиславу Ростроповичу, гастролировавшему на Дальнем Востоке, пришлось выступить в клубе, где не оказалось даже фортепиано. Организаторы нашли довольно остроумный выход из положения, предложив Мстиславу Леопольдовичу исполнить камерную программу в сопровождении баяна. Во время концерта один из слушателей обратился к Ростроповичу: «Слушай, помолчи, а! Дай баян послушать!»

* * *

Рассказывают, что академик Андрей Дмитриевич Сахаров, надев свои награды, в частности три Звезды героя, однажды демонстративно расплатился рублями в «Березке» — магазине для интуристов, где принимали только валюту и чеки. Кассирше и «людям в штатском» он показал купюру, на которой было написано, что она обязательна к приему на всей территории СССР во все платежи для всех учреждений, предприятий и лиц по нарицательной стоимости». Сотрудники КГБ, опасаясь скандала, связались по телефону с руководством и получили с Лубянки команду принять в порядке исключения рубли.

* * *

Жена Брежнева Виктория Петровна вернулась с Новодевичьего кладбища и говорит:

— До чего же могила Хрущева загажена, что будет с твоей могилой?

— К тому времени гадить будет нечем.

* * *

По рассказу личного секретаря Брежнева С.И. Кузьмина, однажды Генеральный секретарь проезжал по улицам Москвы. И вдруг (надо же такому случиться!) ему захотелось выпить стакан газировки. А денег, как обычно, в кармане не было. Туда-сюда, что делать? Слава богу, у охранника в кармане мелочь нашлась…

* * *

На поминках по секретарю ЦК КПСС идеологу партии Суслову выступает его лечащий врач:

— Наш главный враг — склероз — вырвал из рядов строителей коммунизма лучшего сына Отечества!

— Наш главный враг — недисциплинированность, — ворчит Брежнев, — мы уже час сидим, а Суслова все нет.

* * *

Крайне занятная история произошла с фильмом «Семнадцать мгновений весны». Его Брежнев смотрел несколько позже, чем большинство советских телезрителей. Он настолько был уверен, что штандартенфюрер Штирлиц, он же майор Исаев — лицо реальное, что дал приказ сотрудникам «девятки» выяснить, был ли на самом деле такой разведчик и какова его судьба. Исаева так и не нашли. Но Леонид Ильич решил, что героя все равно нужно наградить, и не суть важно, военный он или кинематографический. Поэтому «Золотую Звезду» получил исполнитель главной роли в «Семнадцати мгновениях весны» Вячеслав Тихонов.

* * *

В 1973 году в Москву для встречи с Леонидом Ильичом Брежневым в СССР впервые приехал премьер-министр Японии Какуэй Танака. А в поездке его сопровождала 29-летняя дочь Макико Танака. У премьера были свои мероприятия — встречи с руководством страны, подписание документов в Кремле, а у Макико своя, тоже утвержденная программа. И для нее была запланирована поездка в Загорск (сейчас Сергиев Посад). Накануне поездки Владимиру Александровичу Кузнецову (осуществлял охрану высших должностных лиц) поручили встретить Макико Танака в кремлевской резиденции.

«Поднимаюсь я наверх, а японская охрана не пускает меня. Я вызвал начальника охраны премьера, и отправились мы к ее апартаментам уже втроем: я, он и переводчик. Я постучал в дверь. И тут происходит невероятное. Дверь открывает сама Макико, берет меня за руку и довольно решительно проводит в комнату. Выяснилось, что процесс переодевания не совсем завершен. Оказалось, что она носила корсет. Поворачивается она ко мне спиной, показывает на шнуры корсета, чтобы я их завязывал.

Я, понятное дело, разволновался. В общем, корсет я затянул, шнуры аккуратно завязал. Она говорит: «Океу». Я выхожу из апартаментов, у меня пот со лба течет, а начальник японской охраны спрашивает меня через переводчика: «Что вы там делали 12 минут?»

А для меня все это время как одна минута пролетела. Я сказал, что, если ему интересно, пусть у нее лично и спрашивает».

Но потом эта история получила продолжение. Кузнецову потом сообщили, что через 9 месяцев после визита в Москву дочери премьера у нее родился сын.

* * *

В дни визита Джералда Форда он выходил на улицу в роскошной меховой куртке, которая очень понравилась Брежневу. Перед началом одной из встреч Леонид Ильич даже погладил ее рукой и спросил, какой это мех. Форд ответил, что на куртку пошло три вида меха: волк, ласка и бобер. Брежнев, выражая свое восхищение, даже причмокнул. И вот, улетая, Форд, перед тем как подняться по трапу в самолет, снял с себя свою замечательную куртку и протянул ее Брежневу. «Пусть она напоминает вам о нашей встрече», — сказал президент. Брежнев расплылся в улыбке и принял подарок.

* * *

Одно из самых ярких впечатлений переводчика Виктора Михайловича Суходрева во время визита в Индонезию Громыко: «Итак, едем в очередной раз в машине, Громыко расположился на заднем сиденье, я — на откидном, вполоборота к нему, потому что отвечаю на его вопросы. Ненароком бросаю взгляд вниз и вдруг замечаю под задравшейся брючиной Андрея Андреевича белые кальсоны, явственно просвечивающие через тонкие черные носки».

Необходимо отметить, что в это время в Индонезии столбик термометра обычно поднимается до 35–40 градусов в тени.

* * *

Трусость уживалась у Николая Викторовича Подгорного с грубостью и наглостью. А когда он стал членом президиума ЦК, то вообще почувствовал себя неприкасаемым. Он потребовал, чтобы у него на даче бассейн наполнили боржоми.

* * *

Надежда Ивановна Ворошилова, ездившая со своим свекром Ворошиловым в Индию, рассказывала, какой боевой женщиной была министр культуры СССР Фурцева. «С вечера мы с ней споем, она примет стакан водки, расслабится, а утром, в шесть часов, будит меня звонком как ни в чем не бывало: пора идти! Оденусь, умоюсь, выбегу к ней. Она как стеклышко — хорошенькая, нарядная и вся в партийной броне!»

* * *

В период острого дефицита мяса в СССР на рубеже 70-80-х годов в Австралии случилось перепроизводство баранины. Правительство Австралии предложило СССР взять баранину бесплатно, выставив при этом лишь одно условие: оплатить разделку туш. Тут уж заупрямилось наше правительство: «Нет, раз уж мы баранов берем, сами и разделывайте! Мы вас за просто так спасать не будем!» Вот и остались: они — с баранами, мы — с советской гордостью.

* * *

В некрологе, напечатанном в одной из московских газет, с прискорбием извещалось о кончине известного ученого, члена-корреспондента Академии наук СССР, действительного члена Академии медицинских наук, члена коллегии Министерства здравоохранения СССР, члена правления Союза обществ культурных связей с зарубежными странами (и т. д.). «Гроб с членом покойного установлен…» — заканчивалось извещение. Самое интересное, что все — слово в слово — было повторено и по радио…

* * *

Песня «Журавли», на слова Расула Гамзатова, стала настолько популярной, что ее исполняли даже как молитву в церквях и мечетях. Возмущенные коммунисты-атеисты добились, чтобы «дело о журавлях» дошло до Брежнева. Брежнев наложил резолюцию: «Исполнять можно, но не часто».

* * *

На правительственной даче под Москвой группа помощников генерального секретаря на застекленной веранде готовила очередную речь для Брежнева. Вдруг, заскрипев, приоткрылась дверь на веранду. Один из помощников, видимо устав от подготовки текста, громко воскликнул: «Вот, еще один дурак сюда прется». Дверь так же тихо закрылась, а Брежнев стал ходить вокруг веранды, бормоча под нос: «Нет, ребята, вы не правы. Я не дурак, я генеральный секретарь».

* * *

В Кэмп-Дэвиде, загородной резиденции американских президентов, по давней традиции каждому гостю дарят легкую куртку-ветровку темно-серого, «военно-морского» цвета. На левой стороне куртки, подаренной Брежневу, было вышито Leonid Brezhnev. Генсеку эта куртка очень понравилась. Он щеголял в ней с особым удовольствием, выпячивал грудь и показывал рукой на вышитую надпись, приговаривая: «Вот — Леонид Брежнев!»

* * *

Однажды председатель Гостелерадио СССР Лапин отдал приказ при трансляции хоккейного матча в этот день правительственную ложу не показывать. Оказалось, что Леонид Ильич, зачитав свой отчетный доклад, далее решил проигнорировать съезд партии и приехал смотреть игру.

* * *

Брежнев приехал в телецентр «Останкино» для записи поздравления советскому народу. В коридоре он встретил Лапина и посетовал, что в последнее время по телевизору нечего смотреть, кроме хоккея, футбола и футбольного обозрения.

— Как, Леонид Ильич! — удивился Лапин. — А «От всей души» и программа «Время»?

— Это все х…ня, — отрубил Брежнев, зевая.

* * *

В 1978 году советский и чешский руководители открывали новую линию Пражского метро. Брежнев прибыл в Чехословакию серьезно травмированным — разбил себе на охоте бровь и переносицу. А Густав Гусак, встречавший Брежнева у входа в метро, оказался сильно пьян. В результате их охранникам пришлось с двух сторон поддерживать лидеров двух стран, чтобы они не упали.

* * *

Играя в домино и трижды оставшись «козлом», Брежнев тяжело вздохнул, задумался и сказал Геннадию Ивановичу Воронову, отвечавшему за сельское хозяйство: «Подготовьте справку, как у нас дела с козловодством».

* * *

На дипломатическом приеме Брежнев читает приветствие: «Дорогая товарищ Индира Ганди». Помощник тихо подсказывает: «Леонид Ильич, это госпожа Тэтчер». Брежнев: «Я и сам вижу, но у меня здесь написано «Индира Ганди».

* * *

Перед приездом Брежнева в Баку руководитель Азербайджана Гейдар Алиев позвонил директору ювелирного завода и потребовал лучший бриллиант. Директор спросил, как его оформить. «Как хочешь. Это твое партийное задание», — ответил Алиев. Директор дал бриллиант и покончил с собой, а Брежневу преподнесли уникальный перстень. Брежнев сразу надел его на указательный палец левой руки, сидя в президиуме торжественного заседания, с удовольствием любовался им. Вскоре Алиев стал членом Политбюро.

* * *

По пожеланию Брежнева и указанию ЦК КПСС на заседании президиума Академии наук СССР президент Академии Анатолий Петрович Александров сказал:

— Сегодня нам предстоит решить беспрецедентный вопрос о выводе А.Д. Сахарова из членов Академии.

— Почему беспрецедентный? — возразил академик Капица. — В свое время Гитлер лишил звания академика Альберта Эйнштейна.

Александрову стало плохо, но, справившись с собой, он объявил следующий вопрос повестки дня. Сахаров тем не менее остался академиком.

* * *

В дни работы XXV съезда КПСС на радиостанции «Маяк» была закрыта передача «Опять двадцать пять», а в одном из московских театров название комедии «Много шума из ничего» заменили названием «Любовью за любовь».

БОРИС НИКОЛАЕВИЧ ЕЛЬЦИН. Блины и песни, похождения Александра Невзорова, или «Прощай разум! Встретимся завтра!»

Во время визита в Москву в 1994 году правительственной делегации из Великобритании руководители двух стран вечером подъехали к ресторану. Стучат, им не открывают.

— Вы что, слепые? Не видите, что закрыто?

— Но здесь президент России и премьер-министр Великобритании, — объяснил один из сопровождавших.

— А я — китайский император, — ответил голос. — Шли бы вы отсюда, друзья, по-хорошему, пока целы.

* * *

После знаменитого обращения Б.Н. Ельцина к народу о необходимости всемирной поддержки отечественных производителей в 1997 году его словно подменили. Всем сотрудникам Управления делами при Президенте Российской Федерации он настоятельно рекомендовал брать для него только «нашу» продукцию. И если видел на столе какую-то импортную, то просто голову был готов снести.

В такой строгости прожил аппарат ровно три месяца. А потом, как всегда на Руси велось, обращение забылось и все вернулось «на круги своя»…

* * *

Санаторий «Волжский утес» неподалеку от Самары, где Ельцин отдыхал летом 1997 года, ему понравился.

Президентских рыбалок в «Волжском утесе» было всего три. Зато накормить они могли весь санаторий. Всю рыбу президент отдавал на кухню. Впервые обошлось без продуктовых спецрейсов в Москву.

* * *

О визите Б. Ельцина в скромное село Овсянка под Красноярском, где много лет жил и работал писатель Виктор Астафьев, рассказывает сам писатель: «Девушки наши захотели достойно встретить Ельцина. Что делать? Они придумали: блинов напечь, положить в тарелку… поставить масленку и спеть песню про блины. Все вроде бы так прекрасно! Мне тоже так казалось сначала. У нас девки в Сибири все красавицы. Им кокошники надели, и они песню про блины… Все подтягивают. А к блинам президенту не дают подойти: нельзя, оказывается. Я тоже до этого не додумался — надо, чтобы кто-то попробовал эту еду! Так полагается… Девки держат блины, песню поют. Ему тоже охота. Он в полете полтора часа всего спал, мужик здоровый, не жрал ничего. Ну хоть блином порадовать брюхо. Человек шесть на нем нависло. Он их доволок до тарелки с блинами. Ухватил блин, макнул и ест. Измазался, правда, весь».

* * *

На железнодорожном вокзале Свердловска в киоск, торгующий книгами, прибежала женщина и стала возмущаться, что ее обманули, и требовать назад свои деньги. Накануне она купила в киоске книгу «Похождения Невзорова», будучи уверенной, что речь в ней идет о популярном ленинградском телекомментаторе Александре Невзорове.

Естественно, ничего подобного в книге Алексея Толстого не оказалось, и негодующая читательница ринулась отстаивать свои права.

* * *

В одной из передач «Последних известий» Всесоюзного радио о смерти папы римского сообщили на день раньше случившегося. При обсуждении этой накладки глава редакции призвал подчиненных:

— Товарищи, со смертями надо работать осторожно!

* * *

В честь семидесятилетия «Известий» был пышный банкет и море водки. Когда все были уже очень «хороши», прозвучал актуальный тост:

— Прощай, разум! Встретимся завтра…

* * *

Один известинец наблюдал сценку в автобусе, когда кондуктор теребил пьяного мужика:

— Гражданин, вы билет брали? Вы билет брали?

Тот разлепил наконец сонные глаза и ответил:

— Я Рейхстаг брал…

* * *

В. Зюкин вошел в историю как последний первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Команду, которую он подбирал по себе — а был он человеком совестливым и порядочным, — журналисты «Комсомолки» прозвали «Зюкины дети».

* * *

О секретаре ЦК КПСС Егоре Кузьмиче Лигачеве журналисты говорили: «Нас не объегоришь, нас не подкузьмишь…»

* * *

Предперестроечные годы называли временем «трех П» — «Пятилеткой Пышных Похорон». Диктор телевидения появляется на экране с сообщением о смерти очередного генсека — на этот раз К.У. Черненко:

— Товарищи, вы будете удивляться, но нас опять постигла тяжелая утрата…

* * *

Городок Бекдаш, расположенный на Каспии почти напротив Баку, был окружен несколькими аккуратными поселками из ракушечника, где жили рабочие комбината «Карабогазсульфат». Но когда поднялся уровень Каспийского моря, один из поселков оказался полузатопленным, и его пришлось бросить. А на главной его площади на одном из домов, стоящих на полметра в воде, красовался транспарант с излюбленным призывом Михаила Горбачева: «Углубим перестройку!»

* * *

В политических кругах говорят: «Вспоминая Ельцина, невольно в голову приходит мысль: а может, и правда старый друг лучше новых двух».

Примечания

1

Кобеняк — украинская мужская верхняя одежда в виде плаща с капюшоном.

Content

Борис Михайлович Барков Однажды Сталин сказал Троцкому, или Кто такие конные матросы. Ситуации, эпизоды, диалоги, анекдоты

Предисловие

XVIII век

ПЕТР I. Эпоха великих потрясениий. Екатерина, Меншиков, Анна Монс и шут Балакирев

АННА ИОАННОВНА. Любимый мужчина императрицы Бирон и любимый шут императрицы Педрилло

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Ученый Ломоносов, прусский король Фридрих II, Сумароков, Барков, Шувалов и другие

ЕКАТЕРИНА II, или Эпоха, когда Россия вошла в число великих европейских держав

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ СУВОРОВ. Настоящий герой России, не потерпевший ни одного поражения в своей военной карьере

ПАВЕЛ I. Человек, который не любил шутить

XIX век

АЛЕКСАНДР I. Эпоха либеральных реформ. Победа над французами. Время Грибоедова и Пушкина

НИКОЛАЙ I. Декабристы, вольнодумство, цензура

АЛЕКСАНДР II. Семь покушений, освобождение крепостных, генерал Скобелев, поэт Тютчев

АЛЕКСАНДР III. Отец последнего русского императора

XX век

НИКОЛАЙ II. Распутин, Толстой, Куприн, Столыпин и военно-воздушный флот России

ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН. Эпоха страшных потрясений. Крупская, Арманд, Коллонтай и другие революционные товарищи

ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН. Этот повар умеет готовить только острые блюда, или Товарищ Сталин любил пошутить

НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ ХРУЩЕВ. Великий разоблачитель и антисоветчик, или Мы скоро придем к полной победе коммунизма

УЛЫБКИ ФАИНЫ РАНЕВСКОЙ. Очень тяжело быть гением среди козявок, или Народные артистки на дороге не валяются…

ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БРЕЖНЕВ. Однажды Брежнев и Никсон решили расслабиться после переговоров, или Колхоз «Пшкан»

БОРИС НИКОЛАЕВИЧ ЕЛЬЦИН. Блины и песни, похождения Александра Невзорова, или «Прощай разум! Встретимся завтра!»

Примечания