Ари Селкер

Тиадар

Колония

Пролог

Вокруг холодная и липкая темнота, невозможно вздохнуть, воздух еле проходит в легкие по протянутым сквозь рот и гортань трубкам. Мрак тяжелый и густой, словно жидкий, хотя, кто знает, может так оно и есть. Под ногами нет твердой поверхности, будто паришь в невесомости, где кроме тебя и текучей, густой вечности не существует более ничего. Нет… существует… слух уловил едва различимое гудение, постепенно нараставшее. Потом, сквозь мутную пелену пробились лучи холодного, стального света. Пустота вздрогнула, заколыхалась и исчезла.

— Сертификационный номер изделия N-45A7. - странно, он впервые слышал этот звук, зовущийся голосом, но понимал, что тот говорит. — Перевод в блок активации.

Что-то мутное, поблескивающее, поползло вверх, пелена перед глазами рассеивалась, сменяясь тусклым, мерцающим светом. Из стиснутых челюстей выпали гибкие шланги и робко, нерешительно он смог сделать свой первый самостоятельных вдох. Конечности не подчинялись мозгу, с трудом повернув голову он заметил, что его ноги и руки плотно сжаты железными пластинами, от которых куда-то вверх тянулись многоцветные нити проводов.

— Изделие N-45A7 подготовлено для дальнейшей транспортировки и загрузке данных. Пятая линия, подготовьте все необходимое, — голос был женский, но неприятный… сипловатый и с придыхом.

Мир вокруг перевернулся, он почувствовал как спина прикоснулась к холодной и гладкой стали, на груди защелкнулись массивные зажимы, лишив его возможности даже шевелить головой. Он мог лишь смотреть в потолок темного и длинного тоннеля, по которому его везла небольшая капсула.

— Пол мужской, отклонения от стандартной модели в пределах допустимого, — продолжал бубнить голос. — Рассеивание генетической структуры двенадцать процентов, случайность набора хромосом семь процентов, показатели жизнедеятельности в норме. Разрешаю начать загрузку данных и имплантацию биомодулятора.

Тоннель кончился и его ослепил яркий свет. Глаза не сразу привыкли к нему, а когда все-таки сплошной белый туман рассеялся, он увидел просторный зал, со множеством суетящихся существ в белых халатах. Они передвигались на двух ногах, некоторые носили на лице маски, а некоторые странные прозрачные линзы поверх глаз. Это были люди, по крайней мере, именно такое название подсказало ему сознание. Капсула, в которой он лежал развернулась к странному механизму, часть которого скрывалась под нависающим потолком, а толстые трубы уходили в стену. Прямо напротив его лица оказалась вытянутая трубка с несколькими щупами, вращающимися в разные стороны светящимися дисками и длинным манипулятором, сжимавшим трехпалой конечностью тонкую иглу. С тихим гудением механизм включился, щупы зафиксировали ему голову, один из них, со стеклянной пробиркой на конце скользнул вниз, прокалывая иглой кожу на шее и вводя в кровь полупрозрачное, белесое вещество. Моментально исчезло напряжение в мышцах, тело обмякло, повиснув в сервозажимах капсулы, а на глаза вновь опустили черный покров. Сквозь него он видел, как длинный манипулятор, раскрываясь и обнажая тонкое сверло, приблизился к нему, поднимаясь на уровень правого виска, в голову будто ударило разрядом тока и по щеке и плечу потекло что-то теплое. В глазах пробежали желтоватые сполохи, сознание то уходило, то возвращалось, последним ощущением была пронзающая боль заставившая его бессильно извиваться в стальных тисках. Потом все исчезло в накатившей волне мрака.

— Имплантация биомодулятора прошла успешно. Загружаются поведенческие стереотипы, — сообщил женский голос. — Пятый центр, что у вас там…

Темнота… нет, потемнело не только в глазах, что-то произошло и в просторном зале. Топот, взволнованные разговоры, беспорядочное мигание оранжевых и желтых ламп, где-то за стенами, глухо и раскатисто заухало, нарастая и резко обрываясь раздался приглушенный вой и металлический треск, по стенам комнаты замелькали отсветы красноватого огня. Замершая перед странным механизмом капсула вздрогнула, по проводам пробежали искры, с лязгом раскрывшиеся зажимы освободили его руки и ноги, перед взглядом промелькнули поблескивающие стальные конструкции. Сильный удар об пол вышиб из легких воздух, в итак болевшей голове взорвался сноп искр. Если эти чувства и есть жизнь, то ему очень захотелось вернуться в такое спокойное и безмятежное небытие, где нет резких звуков и этой противной боли. Кое-как встав на ноги, с трудом привыкая к своему телу, он оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

— Образец освободился! — закричали из зала. — Вызовите охрану!

— Кто обесточил приемный отсек?

Яркий свет прорвался снаружи сквозь пролом в стене на мгновение ослепив его, сквозь перекрытия, расплескав по помещению снопы искр и брызги расплавленного пластика, вплеснулся гудящий поток огня, в носу защипало от едкого дыма, по ушам резанули взвизги выстрелов из каких-то неизвестных ему, испускающих голубоватое пламя орудий и крик человека, раздавленного рухнувшей секцией стены. Что происходит? В принципе, неважно, надо просто не показываться на виду… он отполз подальше, за панели управления и свернулся на полу дрожащим меховым клубком. Отсюда почти ничего не видно, только мельтешащие в отсветах мигающих лампочек тени, в ушах стоит непрерывный вой и канонада. Наверное, все еще действует введенная недавно инъекция, но ее действие не бесконечно, и туманные, расплывчатые образы в глазах начали постепенно проясняться. Первое, что он увидел, свои руки, покрытые до локтей дымчато-голубой, чуть блестевшей шерстью с редкими темно-серыми полосками, судорожно сжимающиеся длинные и тонкие пальцы с когтями, не до конца слушающиеся лишь наполовину работающий мозг. С зеркального пола, на него смотрело перепуганное существо, с остроконечными длинными ушками, большими зелеными глазами, узкой длинной мордочкой, заканчивающейся черным пятном носа. На плечах и верхней части груди была такая же серебристая шерсть, как и на руках, остальное тело покрывал короткий, тонкий, гладкий и куда более сильно блестевший мех, цвета воронова крыла. Гибкий и узкий хвост, заканчивавшийся распушенной кисточкой голубоватого меха нервно подергивался, в то время, как его обладатель сам не знал отчего именно — то ли от страха, то ли от волнения. На плечи спадали слипшиеся от влаги и какой-то темно-красной жидкости волосы, серебристо-голубого цвета.

В темноте что-то заворочалось, в проломе замелькали темные фигурки, которых встретила плотная стена энергоразрядов. Из боковых коридоров набежали люди в поблескивающих серых доспехах, в упор расстреливая тех, кто проник в зал извне. Никому не было дела до скорчившегося на полу зверька, судорожно дрожавшего и старавшегося закрыть ладонями уши, чтобы не слышать треска выстрелов. Снова ухнул взрыв, обвалив несколько перекрытий и чудом уцелевшую часть стены. Из темноты кто-то пронзительно закричал, и он отполз еще дальше, к поваленным ящикам с какими-то документами. Через него перепрыгнул человек в черной броне с белыми керамическими вставками, он что-то кричал и стрелял в заполненный дымом коридор. Яркий синеватый импульс разорвал ему грудь, почти отделив левую руку от туловища и человек захрипев рухнул на сжавшееся в комок существо, сильно ударив его по спине выпавшим из рук оружием. Судя по всему это была последняя смерть, звуки боя отдалялись, и это придало забравшемуся под стол созданию смелости. Вцепившись в край стола он попробовал встать на непослушные ноги, то дрожавшие, то норовившие разъехаться на зеркальном полу.

— Слева! — проорал один из солдат, и только случайность спасла новорожденное существо от ударившей внахлест очереди.

— Отставить! Это не враг. Это один из биодронов… — другой солдат подошел ближе, с интересом оглядывая замершего от ужаса зверька. — Ладно, пусть отдохнет, а потом, когда тут весь этот бардак разгребать станут, ему отыщут применение…

Перед глазами мелькнул блестящий приклад оплетенного зеленоватыми светящимися трубками оружия, и пришла долгожданная темнота…

— Эй, просыпайся, малыш, — он почувствовал, как чья-то рука почесывала его за ухом и оценил результат этих прикосновений как очень приятный. — Эммерсон, какой у него полный инвентарный номер?

— N-45A7-675982Y.

— Тогда назовем его «Най». Это все же лучше, чем буквенно-численная ахинея.

— Мериен, у него вроде бы сбой был при программировании.

— Если бы у него не было сбоя, Эммерсон, он бы тут не оказался, а поехал бы сразу к этому придурку Штайеру. Мне проще выпросить у Правления такие особи. Хотя мне кажется, что сбой вышел не при программировании нейроконтроллера, а оттого, что какое-то дубьё с автоматом треснуло его прикладом.

Най… Мозг вяло уцепился за это сочетание звуков, постепенно осознавая, что теперь это его имя… Имя… А что это такое? Какая разница, он это потом успеет узнать. Сейчас главное его запомнить.

Он открыл глаза и зашипев от брызнувшего в них яркого света снова закрыл их.

— Вот, молодец, открывай глаза, не бойся, — подбодрил его хрипловатый женский голос. — К свету ты привыкнешь.

Най повторил попытку, на этот раз постаравшись продержать глаза открытыми как можно дольше. Сначала они немного слезились, потом из плывущей мути стали проступать очертания небольшой комнаты, кровати, на которой он лежал, пары столов с голографическими панелями управления, и сидевшей на краю койки женщины. На вид ей было лет сорок, вьющиеся темные волосы обрамляли бледное лицо с сероватой кожей, а черные глаза внимательно следили за просыпающимся биодроном. Кровать оказалась мягкой и теплой, под головой лежала небольшая подушка, а почти невесомое белоснежное одеяло накрывало его до пояса. Оглядевшись, он увидел, что помимо женщины в комнате есть еще два человека, один сидел возле голографических панелей, а второй что-то записывал на зависшем прямо в воздухе экранчике, время от времени перетаскивая его за светящиеся контуры с места на место.

. — Ну вот, ты проснулся. С Днем Рождения, Най. — улыбнулась женщина. — Давай познакомимся, я Мериен Грейт, хозяйка всего этого бедлама, буду тут с тобой заниматься, какое-то время. Интересно, Эммерсон, а он может говорить?

— Нет, скорее всего. Голосовые связки плохо разработаны.

— Вот, значит, перво-наперво тебе надо научиться говорить. Попробуй сначала сказать свое имя.

Най попробовал извлечь из своего горла хоть какой-то звук, но получился лишь тоненький скулеж.

— Ну, уже ничего. Подожди минутку… — она протянула руку и щелкнула каким-то переключателем под ухом биодрона. Най испуганно скосил глаза в ту сторону и облегченно вздохнул, поняв, что в нем самом ничего не крутят, а всего лишь настраивают какой-то приборчик, лежащий рядом с его головой на подушке.

— Игэн, оторвись от своей писанины, протранслируй ему словарный запас.

Человек, выводивший каракули на воздушном экранчике что-то невразумительно буркнул и выдвинув из светящегося края экрана еще одно меню управления, пробежался пальцами по полупрозрачным кнопкам.

— Готово. Загрузка началась.

Най обеспокоено заерзал на кровати, голова немного заныла, словно что-то начало давить на мозг изнутри. Но с другой стороны, ничего страшного не происходило и он пришел к выводу, что сидящая напротив него женщина вряд ли сделает ему что-то плохое, да и не позволит другим людям причинить ему вред.

— Загрузка закончена. Я загрузил все первые стадии обучения. — сообщил Игэн — У него мозг как губка, все впитал.

— Это хорошо. Я всегда говорила, что эти нейроконтроллеры убивают их разум.

Как любопытно… Он понимает о чем они говорят… Най склонил голову набок слушая людей. Теперь в его мозгу одновременно со сказанным рисовался ассоциативный ряд, позволявший при помощи образов воспринимать смысл фраз.

— Смотри, он слушает нас… — оторвался от своих экранов Эммерсон. — Не просто ловит звук ушами, а слушает.

— Значит я права, а Штайер просто козел. — безаппеляционно заявила Мериен. — Он тупо клепает послушных чурбанов, вместо того, чтобы покопаться в их ДНК и вообще прикинуть, на что они реально способны.

— Правление интересует товар, — ответил Игэн. — Их не волнует наука.

— Да. Увы, — согласилась Мериен. — Ну ладно, хрен с ними, давай вернемся к тебе. Скажи как тебя зовут?

Язык дернулся в пасти и биодрон с удивлением услышал собственный голос, ровный и тихий:

— Най.

— Голос пока тихий, но со временем разработается, — прокомментировал Игэн. — Кстати, а красивый у него голосок.

— Да, у них очень эластичные голосовые связки, голос высокий, очень чистый, — согласилась Мериен. — Могут хоть в опере петь, если бы на Терре еще проходили бы выступления вживую. Вот только сейчас виотеатры заменили все.

— Что я такое? — чуть громче спросил Най, привстав на кровати. — И что такое вы?

— Ох, слишком много вопросов сразу. — улыбнулась Мериен. — Но они правильные. Ты ведь с самого начала знал, что мы — люди, но не понимал что это означает. А мы такие же живые существа, как и ты. Ты… ну я бы назвала тебя Felinocyon erectus sapiens, впрочем, для тебя эта научная белиберда абсолютно ни о чем не говорит… Ты?.. тебе хватит объяснения, что ты живое, мыслящее существо, способное к абстрактному мышлению… — Грейт чуть отвернулась в сторону и прошептала уже еле слышно — Что за чушь я несу, он скорее всего этого просто не понимает.

— Где я? — склонив голову набок и прищурив глаза поинтересовался Най.

— Ты в моей лаборатории. На планете Тиадар. — пожала плечами Мериен. — Черт, ты задаешь такие элементарные вопросы, а я не знаю как на них отвечать. Хочешь поесть?

Най кивнул. Он чувствовал нехватку чего-то, о чем сказать более или менее связно еще не мог, но понимал, что видимо это и есть чувство голода.

— Отлично. Вот тебе бутерброды. — Грейт сделала едва заметное движение рукой и лежавшие на дальнем столе запеченные хлебные корочки с розовато-белым мясом и листиками каких-то растений подплыли по воздуху прямо под нос Ная.

Биодрон попробовал повторить движение Мериен, но ближе от этого бутерброды не стали. Его попытка вызвала у Грейт легкий смех.

— Ушастенький, ты не сможешь так сделать, ты не телекинетик. Не обращай внимания, ешь, а потом давай-ка поспи еще. Кстати, если вдруг понадобится, туалет вот там, за маленькой дверцей. А завтра, нам предстоит много дел, ведь у меня не ты один такой.

Больше всего из оказавшегося доступным мира, Ная занимало окно. Оно было врезано в стену комнаты таким образом, что казалось, будто хромированная блестящая стена постепенно становится прозрачной, чуть изгибается и превращается в большую динамическую картину. За окном было то ярко, то темно и эти перемены привлекали биодрона. Он сделал вид что заснул и когда последний из людей, Игэн, покинул комнату, то слез с кровати и подобравшись к окну выглянул наружу.

От открывшегося вида у него перехватило дыхание и он восторженно замер, переводя взгляд от горизонта до горизонта. Сверху была разукрашенная словно выплеснутой на стену оливково-розовой краской с оранжевыми подтеками чернота, усыпанная холодными серебристыми искрами. Разводы краски тускло светились, где-то правда срываясь в ослепительно яркий белый цвет. Снизу была покрытая рытвинами и глубокими вмятинами серо-красная равнина, с редкими строениями, окруженными убранными под стеклянные колпаки порослями странных зеленоватых предметов. Сознание Ная искало ассоциации, и обнаружило, что это скорее всего деревья в гидропонных фермах. По равнине стелились серые длинные тени, отбрасываемые изогнутыми, завернутыми в спирали и срастающимися на невиданной высоте скалами. За ними, в туманной дымке уползало за горизонт солнце — большой, с блюдце на столе Грейт, диск, мутно-красный с ярко желтыми пятнами. А еще выше… Най присел от неожиданности и поджав между ног длинный хвост вздрогнул. Прямо над равниной, солнцем и зданиями нависал черный шар, с медленно клокочущими над его поверхностью облаками и то вспыхивающими, то гаснущими извилистыми зеленоватыми трещинами. Казалось, этот предмет скоро рухнет, обратив в пыль и планету под названием Тиадар, и Ная и всех-всех людей… Но на самом деле, черная планета не двигалась, ограничиваясь тем, что придавала окружающему пейзажу странную мрачность.

— Вот и оставь тебя одного… — услышав голос Мериен Най сжался в комок, и стал аккуратно, шаг за шагом приближаться к кровати.

— Да не бойся, я не стану наказывать тебя за любопытство. Оно наоборот лишь поощряется в моей лаборатории. — Грейт стояла в дверях, с улыбкой разглядывая напуганного биодрона. — Но все-таки, ложись-ка спать. Успеешь еще на окружающий мир полюбоваться.

На следующий день Най познакомился с тем местом куда он попал поближе. Оказывается, помимо него здесь жили еще около двадцати биодронов, однако ими занимались по очереди, стараясь сделать так, чтобы они не пересекались между собой.

С утра Грейт вывела его на прогулку по длинным, светлым коридорам, сводила в наполненный теплой водой бассейн, а потом заставила одеть несколько неудобные и узковатые серебристые шорты с прорезью для хвоста.

— Меня смущает, когда рядом со мной прогуливаются голышом такие как ты. — улыбнулась Грейт. — Мало ли что подумают мои коллеги.

— А это разве смешно?

— Нет конечно… что естественно, то не безобразно. Но просто у нас как-то не принято выходить в общество без одежды. А теперь, пошли в тренировочный зал.

Перво-наперво требовалось научиться контролировать моторику движений. Най иногда двигался не совсем уверенно, местами чуть не падал и довольно неуклюже спускался по лестницам. Это и стоило исправить в первые же дни.

Она левитировала небольшие резиновые мячики, а он должен был их ловить. Сначала Грейт подкидывала их почти к самым лапам Ная, затем стала усложнять задачу, стараясь сделать так, чтобы в погоне за мячом, биодрон преодолел как можно больше препятствий, будь то сваленные в кучу мягкие подстилки для пола, странные соединенные вместе брусья или замысловатые фигурки из деревянных досок. Несколько раз Най падал на пол, но пружинящие толстые ковры полностью гасили неприятные ощущения от ударов.

— А ты делаешь успехи, черно-серебрянный мой. — подбадривала его Грейт. — Скоро нашим чурбанам военным тебя в пример ставить придется… хотя нет, это плохая идея…

Из зала Най вышел даже не запыхавшись, хотя у Грейт левитирование предметов отнимало много сил.

— Эх, старею. Загонял ты меня. Сам-то нормально себя чувствуешь? — она положила пальцы правой руки на шею биодрона, левой чуть задержав его. — Так, пульс у нас в порядочке, сердце не шалит… Умничка.

После обеда, в комнате для тренировки абстрактного мышления запищал голофон, и Мериен почти полчаса говорила о чем-то с зависшим в полуметре от пола мерцающим изображением человека с белыми волосами, широким, отдуловатым лицом и крючковатым носом. Человек был явно зол и отчаянно жестикулировал короткими ручками. После этого разговора Грейт вернулась в комнату и бросив в ящик стола объемные рисунки тихо сказала:

— Най, иди отдыхать. Завтра продолжим.

Глаза у нее были заплаканы.

Вечером, когда солнце садилось за горизонт, стоявший у окна Най видел, как из-за угла здания какие-то люди в серой блестящей броне, вывели нескольких биодронов, судя по всему так же живших вместе с Мериен. Их затолкали в стоявший прямо под окном серебристый аэромобиль и увезли в сторону дальних зданий. Машина двигалась настолько быстро, что охранники у ворот лаборатории едва успели снять силовое поле на Периметре.

Он чувствовал зависший в воздухе страх, не понимая толком, откуда исходит это чувство. Он не понимал, как вообще может ощущать настроение других живых существ. Вместе со страхом пришла странная дрожь в коленях. головная боль и подкатившийся к горлу комок, выдавливавший из глаз слезу за слезой. Най не боялся, просто стоял как вкопанный и плыл в потоке явно чужих чувств. Минуту, две… потом это стало слишком невыносимо. Он добрел до кровати и уткнувшись остреньким носом в мягкую подушку уснул.

Спрашивать о том, что случилось в тот день, он не стал. Для него многое было скрыто непроглядной завесой тайны, в том числе и его собственное рождение, но он пришел к выводу, что торопить события не стоит. Ведь все равно со временем все станет понятным, а пока что он, скорее всего, еще просто слишком мал.

По словам Грейт, Най делал в обучении серьезные успехи, обойдя других ее подопечных. Он жил у нее в лаборатории почти неделю местного времени, а если верить словам Мериен, то на ее родной планете за это время прошло почти два с половиной месяца. К счастью, за все эти дни, беловолосый человек больше не выходил на связь и к Грейт вернулось ее прежнее настроение. Хотя ей и помогали двое ученых, Игэн и Эммерсон, школу биодронов она тащила на себе одна. Он пытался понять ее мотивы и цели, но всегда оказывался в тупике. Мериен была явно не из рядовых ученых, хотя и над ней было какое-то начальство. Най плохо разбирался в иерархической системе людей, слишком сложной и неестественной для него, однако все-таки понимал ее структуру по известному биологическому «праву сильного». Грейт была сильна, но были и те, кто сильнее ее. И вполне возможно, этот беловолосый человек как раз из их числа.

Бывало время. когда Мериен подолгу оставалась у себя в небольшом округлом кабинете, где что-то записывала на оптические информсферы. Сначала Наю казалось это случайностью. но потом он уловил некоторую закономерность и в очередной такой день, когда Грейт, как и ожидал биодрон, задержалась у себя в приемной, он выбрался из кровати и спустившись по тихим, безлюдным коридорам на этаж ниже заглянул в приоткрытую дверь. Мериен оглянулась на скрип тяжелой деревянной двери, скорее являвшейся данью традициям, нежели современной деталью интерьера, и увидев стоявшего в проеме Ная, грустно улыбнулась.

— Ну заходи, раз уж пришел. Я смотрю, ты тут обвыкся.

— Наверное. — ответил биодрон, осторожно подходя к столу за которым сидела Мериен и стараясь не порвать когтями на лапах красивый напольный ковер.

— Ты не такой как все… Слушай, ты не помнишь, может быть при твоем рождении было что-то… странное?

— Я не помню… Было темно. Потом начали стрелять. Знаю, что мне было страшно, а потом подошел солдат и ударил меня. Вот и все.

— Нет. Что-то должно было быть еще. Что-то, не вошедшее в отчеты. Потому что ты другой. Ты не биодрон. Вернее, биодрон, но куда в меньшей степени чем то, что обычно подразумевают под этим словом.

— Я не знаю этого. Я вот хотел спросить тебя про того человека, с белыми волосами.

— Штайер. — на выдохе ответила Мериен. — По мне, так натуральная мразь. Но он, член совета директоров Правления, а я только ученый, который зависит от его финансирования. Он страшный человек, Най. Хуже него, наверное, только Даррел Зейген в лаборатории на Нефертисе, но по счастью, я с ним не сталкиваюсь. А вот Штайер часто портит мне нервишки.

— Зачем он забрал тех биодронов?

— Ты видел это?

— Да, в окно.

— Ах. опять это твое любопытство, Най… Ну что тебе на это ответить? Правду — ты вряд ли к ней готов. Солгать? Я не могу лгать тебе. Поэтому давай я скажу, что не знаю.

Най умолк, размышляя над услышанным.

— Ты его боишься?

— Да. Я создала эту школу, желая доказать людям, в том числе и Штайеру, что мы и вы можем жить на равных условиях, что нам есть что предложить друг другу… Но это никому не нужно… Вы — искусственные существа, выведенные нами… Мы — ваши творцы… А как говорит Штайер, Творцу нечему учится у своих творений…

— Значит я… как вы это называете… машина? — опустил глаза Най.

Внезапно, непонятно почему, ему стало вдруг очень плохо. Уж больно неприятное звучание было у этого слова — «машина». Даже «биодрон» звучало лучше.

— Нет. Ты умеешь чувствовать, умеешь мыслить. Значит ты уже живой. — наверное, Грейт поняла, что сказала не совсем правильную фразу и постаралась исправиться. — Просто вас, не было бы без нас…

На этом разговор затих сам собой. Грейт всем своим видом демонстрировала то, что развивать тему ей неохота, а Най уже и не знал что спрашивать. Более того, он еще больше запутался в том, а во что вообще верить.

На следующее утро, отоспавшись, а потом в свое удовольствие порезвившись в теплой воде, он возвращался из бассейна, когда услышал в главном холле громкую ругань и грохот стали по пласталевому полу. Спорили двое, один голос принадлежал явно Грейт, а второй торопливый и низкий был биодрону незнаком.

— Штайер, если ты еще раз сунешь сюда свой кривой нос, я тебе его вообще ампутирую! Мы не филиал твоей лаборатории и твои проблемы меня не касаются!

— Еще как касаются, Мериен. Если Правление, которое хочет видеть конкретный результат не увидит оного, то оно обрежет нам финансирование. И первым делом я вышвырну на улицу тебя, а потом раздам твой зверинец Зейгену и в Агенство по разработке ресурсов. У нас кризис, а ты тащишь с конвейера так необходимых нам особей.

— Зачем они тебе нужны? Опыты ставить как на мышах? Штайер, я очень хочу дожить до того дня, когда ты попадешься к ним в лапы…

— Заткнись, истеричка. Я тебя терплю тут лишь потому…

— …что ты дуб дубом в генетике и без меня сделаешь в слове «дезоксирибонуклеин» ошибок больше, чем там присутствует букв.

— Тем не менее, это не отменяет цель моего прибытия. Мне нужна пара особей для демонстрации результатов нашей работы представителям Правления и терранского правительства.

Навострив уши Най осторожно выглянул из-за угла, наблюдая за происходящим.

У широких дверей, ведущих на улицу стояли Грейт и достопамятный беловолосый человек, оказавшийся почти на полголовы ниже Мериен. Рядом, невозмутимо взирая на перепалку, прохаживались несколько людей, облаченных в матово-серую броню с толстыми пластинами на груди, спине и ногах и тянущимися от плеч к локтям и от бедер к коленям черными трубками.

— Если ты не хочешь сама отобрать необходимых мне особей, то я возьму их без посторонней помощи. Марен, Кравич, давайте в здание и вытащите сюда двух первых попавшихся биодронов. У меня времени нет пререкаться с этой стервозиной.

— Ну знаешь, Штайер, это уже переходит все мыслимые и немыслимые…

Одно движение руки беловолосого и голос Грейт оборвался на полуслове. Она судорожно схватилась руками за горло, стараясь скинуть с него невидимые тиски.

— Твой уровень по Шкале Парксона всего-навсего семь. А у меня пятнадцатый. Не стоило тебе пытаться вмешивать в нашу беседу ментальные способности. Я тоже могу это сделать, с куда более плачевными последствиями…

Най попятился назад, стараясь как можно быстрее скрыться в ближайшем коридоре. Все происходившее у него перед глазами было слишком необычно и жутковато. Но с другой стороны, оставайся он на месте, то кто знает, заметил ли его один из подручных Штайера, направлявшийся к лифту на верхний этаж.

— Так, вот ты, иди сюда. — приказал Наю скрывающийся за глухой маской человек. — И не глупи.

Биодрон отступил на шажок назад, отрицательно помотав головой. Стоило бежать со всех ног, но страх как назло свел мышцы, мешая двигаться.

— Что значит нет? Ты не знаешь, как вас просят исполнять приказы? Код Н7, средний болевой шок.

Наю показалось, что его вывернуло наизнанку, он упал на пол как подкошенный, извиваясь всем телом. Боль была настолько сильной, что в глазах запрыгали цветные шарики, на сжатых челюстях выступила пена. Второй помощник Штайера подошел сзади и легко подняв на ноги безвольно обвисшего у него на руках биодрона, поволок его к выходу. Най сквозь серую пелену видел, как пытается высвободиться из хватки Штайера Грейт, как она что-то кричит ему, но расслышать что именно, оказалось выше его сил. Потом он чувствовал, как его стаскивали по ступенькам у внешнего входа, перед глазами мелькала желтоватая грязь и разноцветные камешки. А потом биодрон уронил голову на грудь и потерял сознание.

…Холодные, матово-серые стены с трех сторон и прозрачное керамическое окно, выводящее в просторный зал, с рядами обитых кожей кресел. Ни единого стула, стола или хотя бы подстилки на полу, на которой можно лечь и поспать. А не спал он уже почти три дня. Най, едва держался на ногах от усталости, но куда сильнее ее был страх. Страх перед окружающим миром и страх перед будущим. Темнота, та самая, что сопровождала его до момента рождения, уже не казалась ему спасительной. Она тоже пугала, в ней двигались темные тени, карабкаясь бесформенными кляксами по стенам и потолкам.

По ту сторону большого окна появились люди, много, несколько десятков, которых вел низенький человек с белыми волосами, которого другие называли «доктором Штайером». Он внимательно осмотрел отползшего к дальней стене и присевшего на корточки Ная и подойдя к большому пульту, прикоснулся к светящимся панелькам.

— Я надеюсь связь с подсобным помещением есть. — громыхнул над головой биодрона голос Штайера. — Она нам понадобится. Итак, господа, позвольте продемонстрировать вам новейшее детище нашей корпорации — биодрона. На самом деле, это не такая уж и новая разработка, здесь, на Тиадаре, мы занимаемся их синтезом уже почти два десятка лет, однако показываем широкой публике впервые. Прошу, занимайте места в зале. Сначала я хочу немного рассказать про историю появления этих существ.

— Простите, доктор, а оно нас слышит? — задал вопрос человек в строгом костюме, скрывавший свои глаза за темными линзами очков, бывших скорее деталью одежды, а не средством исправления плохого зрения.

— Да, господин Мерден. Но не понимает. Его словарный запас сильно ограничен. Он еще не настолько развит, можно сказать, что перед нами ребенок, хотя физически, это уже полностью сформировавшаяся половозрелая особь. Пока в него заложен лишь необходимый перечень команд, все прочие фразы он не может сопоставить в логическую цепочку.

— Понятно. Продолжайте. Мне, как члену Совета Правления было бы интересно узнать, зачем вы выкачиваете из нас такие средства.

— Итак, предлагаю начать сначала. Как вы знаете, мы давно курируем проект по всозданию уникальной формы жизни, которая должна способствовать скорейшему освоению человеком космического пространства. Наконец, я с определенной долей гордости могу сказать, что у нас есть результат, как бы это не казалось смешным — да, да, я знаю, что некоторые из вас являются непримиримыми скептиками. Но тем не менее, биодрон сейчас перед вами. Как вы можете видеть, это полуантропоморфные существа, в чем-то похожие на помесь кошачьих и псовых. Верхняя часть тела у них не очень развита, кости прочные, но довольно тонкие, грудная клетка узкая, позвоночник имеет больше позвонков чем наш, что придает им большую гибкость. Вообще, их мускулатура довольно необычна. Как видите, их мышцы не обладают большой массой, хотя их рельеф неплохо просматривается под кожей и мехом, ввиду отсутствия подкожной жировой прослойки. Их мускульные волокна намного прочнее и эластичнее наших, они гибкие, прочно прикреплены к довольно прочным, но так же эластичным связками и сухожилиям, что делает этих существ довольно сильными и выносливыми, при этом им не нужно много калорий для поддержания физической формы.

— Любопытно, а как они передвигаются на таких ногах? — последовал вопрос из аудитории и доктор Штайер поднял руку, призывая к молчанию.

— Обязательно объясню, тем более, что это относится именно к свойству их мускулатуры. Как вы можете видеть, при узких плечах, грудной клетке и талии, у них довольно хорошо развита нижняя часть тела. У этих существ длинные лапы, до голени имеющие обычное для человека строение — то есть привычный для нас поясничный мышечный пояс, стандартные для нас, хотя и более упруго-эластичные мышцы бедер, ягодиц, икроножного пояса. А вот ниже, идет высокая, примерно в треть длинны всей лапы стопа. Она характерна для многих земных животных, передвигающихся на четырех лапах, однако в данном случае мы имеем прямоходячую форму жизни, которая благодаря очень мощной мускулатуре бедер и голени, способна замечательно передвигаться, так называемым «пальцеходячим» образом. Внешне, выглядит немного неустойчиво, но на деле, это универсальная природная пружина, аппарат, позволяющий этим существам замечательно прыгать и довольно неплохо бегать. Впрочем, это лишь начало, которое вас мало волнует. Погасите свет.

Най вздрогнул, когда все лампы в помещении погасли и его комнатку затопила непроглядная темнота. Впрочем, со временем она отступила, мир окрасился в синевато-серые цвета и биодрон снова мог видеть собравшихся в большом зале людей. Еще он заметил, как на черной шерсти проступили светящиеся голубоватым светом узоры. Мерцали кончики некоторых волосков, вместе сливаясь в тонкие люминесцирующие полоски. Такой же мерцающий ореол окружил фигуры людей.

— Он прекрасно видит нас, — продолжил свою лекцию доктор Штайер. — Не только обычным зрением, но и особенными рецепторами, расположенными на кончиках содержащих большое количество способствующего биолюминесценции люциферина, ворсинок его меха. Смотрите, длинные волоски на кончике хвоста светятся сильнее всего — там у этих созданий расположен один из центральных рефлекторных центров. Он видит не только нас, господа — он способен различать изменения биохимического состава наших организмов. Он чувствует наши эмоции и вполне способен, при должном обучении, понять, например, говорим мы правду или нет. Это первое, что нас в них заинтересовало, так как подобная мутация при разработке ген не планировалась. От этого детектора не скроешься, ни спрячешься, этот орган чувств распознает врага за любыми барьерами — ментальными, энергетическими или физическими.

— То есть, вы считаете, что синтезировав подобный орган и имплантировав его в человеческую нервную систему, можно еще больше улучшить навыки наших солдат? — поинтересовался Мерден.

— Не только. Это подарок и для политиков, которым приходится вести дела с подчас весьма странными формами разумной жизни, — заметил Штайер. — Я думаю, Правлению стоит отметить это в случае прямого доклада Президенту Майлону О'Коннору.

— Обязательно отметим. Продолжайте.

— Разумеется. Включите свет и приготовьте воздушную систему к замене атмосферного состава, — распорядился Штайер. — Теперь я готов продемонстрировать еще один уникальный в своем роде эксперимент. Это существо дышит с нами одним воздухом, следовательно, логично предположить, что иная атмосфера будет для него смертельна. Но это не так. Раймс, подайте в комнату хлорную смесь. С предельной концентрацией.

— Вы что, Штайер, с ума сошли? — воскликнул кто-то, но с противным шипением из встроенных в стену вентиляционных труб уже повалили клубы белого пара.

Най вскочил на ноги, прижав уши и зажав четырехпалыми руками нос и рот. Из глаз хлынули слезы, когда веки закрывались, ему казалось, что под них засыпали горячий песок. В горле и носу нестерпимо жгло, едкая волна пробиралась в легкие, было так больно, что хотелось кричать, но дыхание остановилось. Сделав пару шагов в сторону прозрачной стенки, Най пошатнувшись упал, чувствуя, как в ребра врезался керамический пол. В горле что-то раздулось, дыхание стало шипящим, быстрым, с тяжелым придыхом.

— Сейчас у него период адаптации, — заговорил Штайер. — Дело в том, что мы имеем дело с существом, способным дышать практически в любой атмосфере, кроме тех, что имеют высокое содержание щелочного или кислотного пара. Его крови необязателен кислород, для поддержания в организме жизненных процессов. Скоро на его глазах образуется защитная органическая оболочка, которая защитит роговицу и сетчатку от внешних раздражителей. И тогда он снова будет чувствовать себя весьма неплохо. Так что зря вы за него волновались.

Биодрон попробовал открыть глаза и с удивлением обнаружил, что едкий воздух больше не причиняет боли. Зрение стало мутноватым, чуть расплывчатым с углов, но Най тем не менее чувствовал себя хорошо. Чужой для него воздух проходил в легкие через сузившиеся бронхи, в которых словно раскрыли природный фильтр.

— Простите, можно вопрос несколько далекий от демонстрации его приспособляемости? Я вижу, у него присутствуют репродуктивные органы, означает ли это то, что существуют особи противоположного пола и могут ли эти существа размножаться самостоятельно?

— Да, женские особи существуют, но их очень немного. Дело в том, что нам пришлось полностью перестраивать исходные молекулы ДНК чтобы добиться разницы между полами. Не знаю, почему это произошло. — развел руками Штайер. — В теории, мы можем включить им репродуктивные функции, так как они заложены в комплексную поведенческую модель изначально, однако, если перед нами стоит задача сделать существо абсолютно послушное и пригодное для использования в качестве рабочей силы при освоении иных планет, мы заблокировали ненужные эмоции посредством нейроконтроллера, который имплантируется каждому биодрону на внутреннюю часть черепа и напрямую подсоединен к центральной нервной системе. Его действие я как раз сейчас и продемонстрирую. Откачайте газ.

С некоторым облегчением, перепуганный Най почувствовал, как неприятный газ уходит, освобождая место привычному воздуху. Он снова отполз к дальней стене, наблюдая за людьми. Ну зачем они тут собрались, зачем проделывают это все? Вот Штайер опять коснулся светящихся голографических панелек и одна из стен поднялась, открыв выход из комнаты непосредственно в зал. Желая лишь оказаться как можно дальше от этой жуткой комнаты Най в несколько прыжков достиг зала, однако Штайер наверняка знал, что так оно и произойдет.

— Стой. — коротко приказал он.

Биодрон почувствовал, как мышцы его тела сжались против его собственной воли, он не удержался на ногах и распластался на полу. Руки и ноги отказались повиноваться ему, они замерли, как и приказал Штайер.

— Встань. Руки за голову и распрямись.

Най пытался сопротивляться, но что-то внутри его сознания не давало ему ни единого шанса. Он понимал, что беспрекословно повинуется Штайеру, но ничего не мог с этим поделать. Он не мог даже застонать или закричать, челюсти словно сковало параличом.

— Когда нейроконтроллер находится в активном состоянии, эти существа будут выполнять любые приказы своего хозяина, в данном случае — меня, — объяснил Штайер. — Вполне вероятно, что им придется жертвовать собой на других планетах, а потому мы ввели в нейроконтроллер функцию блокировки нервных окончаний. Сейчас это существо не будет чувствовать боли, даже если вы станете медленно сдирать с него шкуру. Мы, разумеется, делать этого не станем, так как каждый экземпляр, несмотря на достаточно дешевый белковый материал, все-таки стоит определенных денег. Но тем не менее, я кое-что вам покажу. Вот, видите там на столе лежит железный прут. Вы можете взять его и самолично проверить существо на болеустойчивость.

— Он совсем-совсем ничего не чувствует? — неуверенно переминался с ноги на ногу Мерден.

— Совсем. Позднее, когда нейроконтроллер отключится, ему, разумеется, будет больно, но сейчас он готов вытащить вас из, скажем, разбившегося шаттла, даже если он полностью объят огнем. Вижу, желающих нет, тогда я продолжу демонстрацию сам.

Най смотрел на взявшего железную палку ученого, безуспешно стараясь привести в действие хотя бы пальцы на руках или ногах. А вдруг, все не так, как говорит этот человек, вдруг сейчас…

Глухой удар разнесся по залу, слишком громкий для внезапно наступившей тишины. Железный прут ударил Ная по животу, разорвав кожу и оставив на теле кровоточащую полосу. Дыхание теряющего сознание от страха биодрона даже не сбилось, лишь сердце, кажется, готово было провалиться в пятки.

— Видите, он ничего не почувствовал. Но еще, как вы можете заметить, его мышцы настолько эластичны и упруги, что находятся в напряжении постоянно, как натянутые тросы. Он может свободно выдержать удар весом до 70 килограмм, с минимальным повреждением внутренних органов, защищенных мышечным корсетом, в то время как его собственный вес довольно мал. Смотрите, при среднем росте в 175 сантиметров, примерно 20–25 из которых занимают высокие ступни, это существо весит около 60 килограмм, из которых на подкожную жировую прослойку уходит не двадцать процентов как у нас, а всего около процента. Именно такая мышечная масса, ну и структура волокон, позволяют ему держать удар больше собственного веса. Так что не бойтесь, пробуйте. А ссадины мы потом на нем подлатаем.

Страшно было только с самого начала. Сейчас Най с любопытством смотрел, как из появлявшихся на его теле ранок выступала темно-красная кровь. Он не чувствовал абсолютно ничего. Ни боли, ни самого удара, лишь только слабые толчки в область живота. Штайер стоял рядом с легкой улыбкой и иногда комментировал:

— Сильнее, сильнее, не бойтесь. Кости вы ему не сломаете, они не пористые внутри, а потому намного прочнее наших. Только все-таки осторожнее и не бейте по ребрам и в пах. Кстати, все органы у биодронов находятся достаточно глубоко, так что мышцы создают вокруг них естественную броню…

Все кончилось слишком внезапно. Что-то сработало в глубине сознания Ная и он инстинктивно поджал руки к животу, стараясь заблокировать очередной удар. Он успел услышать крик Штайера, заоравшего: «Прекратить! Быстро! Контрольная, что у него с нейроконтроллером?», а потом в сознание врезался раскаленный шип нестерпимой боли. Стальной прут ударил его по пальцам, разбив руки в кровь, согнувшись пополам, он повалился на испугавшегося еще больше чем сам биодрон ученого, вместо крика из горла вырвался сдавленный мышечным спазмом хрип, из носа хлынула кровь.

— Нейроконтроллер не функционирует!

— Тревис, сто кубиков анестезии и стимуляторов в яремную вену… Сегодня вечером я устрою разнос этой стерве Грейт за то, что передала мне бракованный экземпляр… Дьявол, она с самого начала планировала сорвать демонстрацию, даже устроила для этого такое представление..!

Больше Най ничего не слышал, провалившись в черноту беспамятства.

На следующий день, после продолжительной и мучительной загрузки в мозг всех необходимых поведенческих комплексов и информации, которой, как казалось Штайеру, биодрону должно было хватить в жизни, его посадили в дурно пахнущий железом глайдер и отвезли к большому городу, раскинувшемуся далеко за стенами лаборатории, на днище громадного кратера. Вокруг была лишь серо-рыжая пустыня с причудливыми скалами на далеком, освещенном неровным светом тусклого красного солнца горизонте и звезды на темном небе, наполовину закрытом черным диском соседней планеты, от одного вида которой Наю стало не по себе. В городе жили люди, много людей, и это был еще не самое крупное их поселение. Как говорил Штайер, бракованные экземпляры всегда отдавали в коммунальный сектор, и уж сколько они там протянут, никого не волновало. Най заключил, что он оказался именно таким бракованным экземпляром, и не знал, радоваться этому или нет. На самом деле, его это волновало меньше всего, у него сильно болел живот и разбитые пальцы и он просто не мог не обращать на это внимание. В то же время он понимал, что теперь его жизнь изменится очень сильно и отнюдь не к добру…

1. Форпост на Тиадаре

Наверное, этот полет был самым скучным в его жизни — раз, и уже на месте. Ну уж точно самым коротким, в соотношении затраченного времени на преодоленное расстояние. Махнуть всего за полтора часа от старта на другой конец Галактики это вам не шуточки. Майкл Дойл взглянул на обзорный экран, проецировавший трехмерное изображение пространства вокруг звездолета и почувствовал легкую дрожь пробежавшую вдоль позвоночника. Вот она — система Альзиона. Легендарная, мифическая, о которой рассказывают столько небылиц по портовым барам центральных секторов. Мгновение назад, пассажирский звездолет миновал квантовые нулевые врата и вошел в пределы настолько отдаленного космоса, что даже с трудом-то верилось. 80 000 световых лет от Солнечной системы… В голове не укладывается. Анклав вдали от основной территории занятой Терранской Республикой, периферия, можно сказать. Оглянешься — вот он, Млечный Путь — как на ладони. Посмотришь вперед и в мерцающем мареве красновато-рыжей туманности с россыпями ярких звезд маячит призрак пустоты, лишенной планет. Удачное место для того, чтобы пересидеть всю эту шумиху на Марсе, что ни говори. Каким бы ни был местный гарнизон, толковые ребята, готовые подработать в СБ наверняка пригодятся.

Что было раньше? А, ну да… В этом-то и вся соль, как сказала бы покойная бабушка. Восемь лет работал в Службе Охраны одного из марсианских мегаполисов, взяли, никуда не делись, даже наплевав на то, что он не терранец, а потом как-то резко все закончилось. Жена, которую он застал дома с каким-то чинушей, почти пол-литра горячительного в баре с напарником по смене — и как результат, тяжкие телесные, с последующей смертью в больнице. Оказался терранцем, да еще и высокопоставленным, хотя тут не спасли ни импланты, ни модифицированный организм. А за такое по всем законам если и не смерть, то каторга уж точно, куда уж тут спорить-то — простому человеку? Да и виноват, что говорить. Вот и вырисовалось два варианта. Первый — имплантация в биоскафандр и либо на Тепнон, либо на Валкану — одно другого чище. Только на Тепноне ты в течении всей оставшейся жизни ползаешь во вросшем в тебя скафандре по дну океана, руду выкапываешь, а на Валкане греешься как на сковородке на повернутой к звезде стороне планеты, где в результате давления и жара синтезируется какое-то редкое химическое вещество, необходимое в производстве нейроимплантов. А второй — воспользоваться связями среди Службы Безопасности, и попытаться отбатрачить провинность на внешних границах Республики. Да, наверняка полное дерьмо, но как ни посмотри, лучше первого варианта. Правда, кто же знал, что вакансии будут только на Тиадар? А может быть, оно и к лучшему?

— Внимание, наш звездолет выходит на орбиту планеты. Возможно, вы почувствуете легкую тяжесть, сейчас включатся гравитационные системы. Просьба не покидать своих мест. — сообщил приятный женский голос.

Ну вот и прилетели… Интересно, а голос синтезирован, или принадлежит реальной девушке?

Говорят, терранцев тут уйма. Но оно и понятно, все-таки сектор вообще неразведанный, находится на отшибе, связь с центральными секторами только через нулевые Врата, а мало ли кто по соседству окажется? Что это за терранцы? Ах, да… Это у нас Высшая Раса такая. Были раньше все люди как люди, а потом, кто-то имплантировал себе импланты, сначала кибернетические, потом органические, и пошло-поехало. Кто импланты в себя ставил, могли и мысли читать, и предметы силой мысли двигать, а все остальные вроде как быдлом оказались. Правительства инопланетные тоже, разумеется, контактировать более с развитыми особями захотели… В результате люди сейчас это как бы стадо, а терранцы, назвавшие себя так по имени общей для всех родной планеты, как бы сливки общества. Военные из их числа, ученые из их числа, политики и подавно… А людям что и осталось, так только чернорабочие и прочая мелкота. Редко кто выбивается куда-то выше посудомойки. Вот и получается, что раса то вроде и одна, а вроде как и две. Одни на военных кораблях в несколько миль длинной космос бороздят, а другие дохнут в трущобах и специальных гетто. И ведь ничего не поделаешь… у тебя только кулаки, а у них мыслесканирование и нейронная блокировка мозга. Но с другой стороны, все люди и знакомства никто не отменял. Так-то вот…

А панорама на голоскопе открывалась потрясающая. Повод забыть про мысли бренные и взглянуть на красотищу, которую вселенная явно не для нас сотворила. Тиадар, рыжевато-серый, с белыми проплешинами ледников в тех местах, где из-под поверхности извергаются гейзеры и криовулканы, занимал уже треть голосферы, а над ним, оттеняя свет крупного, но тусклого красного солнца поднималась черная масса Нефертиса. Так люди называли этот остывший и спрессовавшийся в супер-землю углеродный газовый гигант. Когда-то, это чудовище, бурля атмосферными вихрями из жидкого песка и графита, ползло сквозь систему, пожирая возможно существовавшие тут другие планеты, но потом остановилось, отдав часть своей атмосферы звезде. Есть, однако, в нем нечто такое, отчего холодок по коже бегает. Слишком уж мертвое спокойствие и неподвижность. Словно выжидает чего-то.

Корабль медленно разворачивался левым бортом к черному исполину, двигаясь в сторону ночной части планетарного диска, где серебристыми искрами поблескивали орбитальные комплексы. Там приезжих пересадят на шаттлы и отправят на поверхность, где каждого ждет своя, особенная судьба. Ему, например, желательно побыстрее связаться с шефом местной Службы Безопасности, и не особо попадаться на глаза военным и гражданским службам ментального контроля. В конце концов, по факту, он ни много ни мало, а убийца.

Его вдавило в кресло, когда на борту корабля начались гравитационные перепады, связанные с балансировкой внутреннего и внешнего давления. Гравитация на Тиадаре была чуть меньше земной, а потому, за исключением самого первого мгновения, неприятных ощущений не было. Стандартная для планеты гравитация была воссоздана уже на орбитальном комплексе, чтобы прибывающие сюда люди могли немного обвыкнуться. Терранцам это не грозило, мышечные и нейронные модуляторы замечательно гасили эффект перепадов давления.

— Мы прибыли на орбитальную станцию «Целестий» — синхронно с отключением всех голографических проекторов сообщил все тот же приятный женский голос. — Вы находитесь на территории колонии Тиадар. Правительство Терранской Республики и концерн «SPC» предоставивший лайнер для этого перелета, желают вам успехов в дальнейшей деятельности, на благо нашего великого государства. Сейчас вы можете выйти из кают и пройти к регистрационному блоку, где вам оформят временные документы.

Ну да, стандартная процедура для всех внешних миров. Терранцы как обычно идут к шаттлам, а люди вынуждены простаивать в очередях на оформление временных документов. Дойл подхватил увесистую армейскую сумку из прочной и эластичной металлизированной ткани, и выбравшись из кресла вышел в длинный, блестящий гладкими серебристыми стенами и зеркальным полом коридор лайнера. Давненько он не летал гражданскими кораблями, все больше на военных или полицейских судах. Что поделать, работа была такая. Однажды повезло проскочить в армию, так надо было цепляться за подарок судьбы — иначе ничего кроме вышибалы в баре не светило. Если ты не терранец, образование значения не имеет. С родной планеты ты не выберешься никуда, по служебным лестницам не поднимешься. С тех пор, как контакты с внешними правительствами зачастую совсем не похожих на людей рас стали обычным делом, модернизированный организм стал главным требованием везде. Конечно, импланты разрабатывались и операции по усовершенствованию человеческого тела проводились… но кто-то же должен был делать грязную работу? Тем, у кого вживления не получалось, говорили о генетической несовместимости, но Дойл в эти россказни не верил. Серая масса нужна всегда. Пробовали сначала андроидов для этого дела приспособить, но вот незадача, ребята из «МенталКорп» не могли у этих силиконово-белковых тупиц мысли прочитать, а ведь мало ли что… А потому решили вконец воспользоваться услугами живых организмов. Дикарей с пары открытых планет трогать не стали — все-таки политкорректность, да и запрещено неписанными галактическими законами вмешиваться в жизнь не вышедших в космос рас — для исследований пару особей утащить одно — ретикулане с людьми в свое время тоже самое делали, а вот выселять, порабощать и так далее, это крайне негативные последствия за собой повлечет на внешнеполитической арене. Не принято так… А вот разделение собственной расы на скот и собственно человечество, это у нас называется «внутренним делом», а потому всем до лампочки и вопросов никто не задает. Мораль всегда учитывается, пока ее не перевешивает необходимость.

Людей всегда можно отличить от терранцев. Нет, не по одежде и манере держаться, а по более естественному цвету кожи. У тех, кто ставит себе импланты она бледнеет и несколько сереет, а глаза темнеют. Сейчас такие люди поворачивают в боковой коридор, прямо к ярко освещенному залу, где их уже встречают и рассаживают на несколько пассажирских шаттлов. В основном, это ученые или специалисты по строительству различных промышленных объектов в условиях подчас самых экстремальных. Головастые, умные… вот только строить-то будут не они, а такие как Дойл.

— Ваши документы, — прохрипел приглушенный белой блестящей маской шлема голос, и Дойл спохватившись вытащил из кармана сумки электронную карточку.

Сотрудник Службы Охраны орбитальной станции, в черном керамическом скафандре с белыми наплечниками и щитками мельком взглянул на нее и коротко кивнул:

— Все в порядке. Дайте вашу руку.

Сканирование мозга. Теперь телепатов ставят даже на пропускные пункты в космопортах…

— Смотрите на меня.

Дойл повиновался, подняв глаза к белой, чуть вытянутой к низу маске, с черными зеркальными прорезями, за которыми скрывались невидимые глаза сотрудника службы охраны. Это так удобно — они видят тебя, а ты их нет, только эту черную керамическую поверхность. Неизвестно, о чем думает человек под этим шлемом, что чувствует, когда касается твоих мыслей. Кстати, а неплохо они с Кэтрин отдохнули в тот отпуск на Проксиме 5. Искупались в сиреневом море, насобирали прозрачных слюдяных ракушек, полюбовались на воздушных медуз…

— Добро пожаловать на Тиадар, мистер Дойл. — прогнусавил из под вмонтированных в шлем голосовых резонаторов охранник. — Проходите налево и вниз. Там ваш шаттл.

Ну вот и отлично. Дойл позволил себе расслабится, едва только телепат начал сканировать другого пассажира. Главное, вовремя сменить ход мыслей. Ну а теперь к шаттлу и на Тиадар. Хочется же взглянуть на эту легенду.

Как некстати, в шаттле не оказалось ни окон для наблюдения, ни голографических проекторов, а потому пришлось в течении почти целого часа созерцать блеклый серый потолок и слушать весьма скучный рассказ по истории колонии. Большую часть этого Дойл прекрасно знал из школьного курса истории. Про один из последних «кораблей поколения», посланный на колонизацию какой-то планеты в скоплении Гиад, до которой потом люди так и не добрались, и попавший в нестабильную червоточину, существование которых спустя почти тридцать лет доказал ученик Бернардо де Лорана Франсьез Дефо. Проплутав в космосе почти девять столетий, «Дедал», как называли корабль, попал в систему Альзиона и именно тут системы корабля отыскали наиболее подходящую для колонизации планету. Ей и стал Тиадар. На Тиадаре за двести лет многое поменялось. Сейчас на планете были построены уже семь крупных поселений, хотя Либертаун, центром которого стал трансформировавшийся в научно-жилой комплекс «Дедал» по прежнему считался крупнейшим и самым многолюдным.

Что и говорить, стратегически, удаленность Тиадара от основных колоний играла и на руку людям и доставляла хлопоты. Хлопоты, разумеется, были связаны с транспортировкой необходимых материалов, а стратегическая ценность заключалась в том, что ни одна из гипотетически враждебных человечеству рас, не могла добраться до Тиадара. Поэтому, корпорации Терры и вбухивали в колонию немыслимые деньги, понимая, что она может принести невероятную прибыль. Помимо этого здесь добывались весьма любопытные образчики горной породы, похожие на кристаллы или красноватого, или голубого цвета, способные аккумулировать в себе световую и тепловую энергию. От этой находки в свое время Космофлот аж чуть ли не пищал от восторга. Ну и наконец это черное страшилище — Нефертис. Яйцеголовые на Марсе с ума посходили когда поняли, что им выпала возможность раскопать бывший газовый гигант с литосферными плитами из спрессованного под высокой температурой графита, а проще говоря, с алмазной земной корой. К слову, банкиров это обстоятельство тоже обрадовало несказанно. Может они там и терранцы, но денежную систему еще пока никто не отменял. Странно, кстати, ведь у большинства инопланетных рас, встреченных людьми ее и не было. С тех пор и понеслось. Про Тиадар историй слагали огромное количество, да вот только лезть никто сюда не хотел — вдруг какая оказия, да Нулевой Транспортировщик накроется? Прозябать за 80 000 световых лет от дома никто не хотел.

Хотя кто знает, может оно и наоборот здорово… Дойл впервые за несколько дней посмотрел на себя в зеркало, так некстати оказавшееся на том месте, где полагалось быть привычному иллюминатору. Мда… На него смотрело заросшее густой щетиной широкое лицо тридцатипятилетнего мужчины с озорными морщинками в углах чуть прищуренных глаз и с неотвратимо побеждающей лысиной на голове. Вот… как только в порядок придут дела, надо будет приводить в порядок еще и себя. Жирок поднакопился, второй подбородок дает о себе знать, а зря, кстати. Неохота быть похожим на этих пузатых охранников в интим-магазинах на Марсе.

Вопреки ожиданиям, космопорт Тиадара мало чем отличался от других виденных Майклом Дойлом. Стандартные приземистые серые здания, похожие на раковины моллюсков, тусклые огни локационных вышек, круглые, до нескольких миль в диаметре площадки для более крупного транспорта. Шаттлы, в которых от использовавшихся людьми на заре космической эры кораблей осталось одно лишь название, приземлялись прямо к ярко освещенному зданию космопорта, где постоянно дежурившие у ворот глайдеры развозили гостей планеты по гостиницам города. Такая система Дойлу всегда нравилась — проверить людей на орбитальной станции, дабы не создавать толкучек в космопортах. Нацепив на лицо кислородную маску, которую ему вручили еще в салоне шаттла, Дойл сошел с трапа и сделал свой первый шаг по самой удаленной от Терры планете. Неплохая, кстати, маска, отметил он про себя. Синтезирует пригодный для дыхания воздух прямо внутри фильтров. Даже в космофлоте такие на пересчет.

Сама планета его не впечатлила. После Марса, рыже-серый пейзаж наскучил, но что поделать, если у Вселенной не выделено для людей иного места? Такие же кратеры? ну может чуть поглубже, такие же облака, вернее их почти полное отсутствие, вот только закрученные в спираль горы у горизонта весьма любопытны. А в остальном, Марс и Марс. Гравитация почти как на Земле, погода только, видать, переменчивая, раз от звезды недалеко, то и период вращения у планетки приличный. Впрочем, если обратить внимание на натянутый над космопортом и чуть дальше, над городом, едва заметный купол субпространственного поля, то становится ясно, что с удержанием атмосферы и климат-контролем тут проблем не возникает.

— Мистер, вас довезти? — ну вот, надоедливые пилоты глайдеров не дают проходу, не успеешь сойти с трапа шаттла.

— Да, неплохо бы. Я только что проделал путь в сто тысяч световых лет и очень боюсь заблудится. — кивнул Дойл. — Тут поблизости какой город находится?

— Ну не столица, увы, — молодой парень, лет двадцати, распахнул перед Дойлом дверцу глайдера. — А вам Либертаун нужен?

— Да нет. Ты давай довези до гостиницы, а там потом я сам разберусь.

Городок оказался небольшим и на вид довольно тихим. Наверное около тысячи, может быть чуть больше, титаново-керамических домов высотой в пять этажей и накрытых сверху бронированным пластале-тирониумным колпаком, который в случае, допустим, падения метеорита или какого еще катаклизма, опускался на дома. Разрушить закупоренный таким образом дом можно было лишь изнутри. Ну или устроить под ним трещину в литосферной плите. В общем, о безопасности строители города задумывались, не то что на Парцене 2, где родился Дойл. Там даже керамическое стекло не удосужились заменить на прозрачный триадий, выдерживавший давление до тысячи атмосфер и температуру в несколько сотен градусов. Уютненько, чистенько, есть магазины, голотеки, вроде даже виотеатры… и не скажешь так сразу, что провинция. Впрочем, тут жизнь иная. Скорее всего, слишком сильно колониальное правительство от простых людей зависит. Ах, да, вот только нету воздушных гидропонных ферм, как на Марсе.

— А что вы сумку с собой таскаете? — спросил парень удивленно. — Могли бы биодрону отдать, он бы вам ее до гостиницы донес.

— Кому? — Дойл понял, что не до конца осознал смысл фразы.

— Биодроны. Это такие существа, вроде собак… или кошек… в общем, что-то среднее. Их ученые из «Нантека» вывели для помощи в освоении планеты. — объяснил водитель. — Они тут всю работу и выполняют. Строят, по катакомбам всяким лазают… это те, кто поумнее. А кто мозгами не вышел, в гражданском секторе живут — по ночам в гетто своем сидят, а днем мы стараемся на них всю черновую работу свалить.

Ага, так вот почему все так чистенько… Низшая каста нашла тех, кто оказался еще ниже.

— Вот один из них, — водитель кивком головы указал на обочину трассы, где стояло худенькое создание с длинными ушками, острой узкой мордочкой и длинным хвостом, запачканным в ржаво-серой грязи. — Вы не задумывайтесь, если надо будет по хозяйству что помочь — они сделают. Ну или вещи дотащить.

— Оригинально… Использовать в качестве прислуги генетических мутантов…

— Зато колония процветает. Их можно почти не кормить, спят под открытым небом в своих гетто, возразить или сказать что наперекор не могут… А если где что натворит, то отправляют на утилизацию. Они это знают и стараются быть послушными.

— И на людей не нападали?

— Нет конечно. Их же нейронная фигня какая-то контролирует.

Глайдер несся по улице городка на такой скорости, что находись они на Марсе. то все службы дорожной безопасности уже висели бы у них на хвосте. Однако тут движение отсутствовало как класс, люди прохаживались по улицам пешком, благо днем было достаточно тепло, вот только надетые на лица кислородные маски говорили о том, что дело происходит на не совсем пригодной для жизни планете.

— Чем разводить такой зверинец, лучше бы терраформинг сделали. — заметил Дойл.

— Делаем. — ответствовал водитель. — За северным хребтом одна из установок стоит. Если верить Ранду Моррису, нашему президенту, то через пару лет будем жить как на Марсе и цветы будут на улицах цвести.

— Ага. А ты знаешь, что на Марсе нет цветов?

— Нет конечно, но разве это важно? Главное ходить без маски куда лучше, чем в ней.

— Это точно. А биодроны твои что без масок?

— А им на разреженную атмосферу наплевать. У них метаболизм как-то по-хитрому замедляется и кровь удерживает попавший в нее кислород.

— Любопытно… как их еще в ВКС не запихали с такими способностями, а заставляют улицы вашего захолустья мести. Слушай, а что это за белое здание? Многоэтажное и уж как-то больно выделяется…

— А, это у нас штаб службы безопасности. Здесь у полиции что-то вроде базы отдыха…

— Отлично, притормози возле него. — Дойл перекинул в карман комбинезона оптическую карточку со своими данными. — Забегу на пару минут, может быть приятеля встречу.

В гостиницу всегда успеешь, а сюда так и так тащиться придется, если есть желание поскорее работой обзавестись, да списать ненароком образовавшийся грешок…

— Как скажешь. — пожал плечами водитель.

Дойл сунул ему несколько кредов и был удивлен, что парнишка странно покосившись на кредиты отстранил их.

— Нет, спасибо. Я на дотациях сижу от местного управления транспорта. Если возьму деньги, выкинут на улицу. Мне колония платит.

С тихим шипением дверь закрылась, и глайдер бесшумно рванув с места скрылся за поворотом, оставив провожавшего его взглядом Дойла в одиночестве.

— Вот ведь зажрались… — буркнул Майкл в кислородную маску. — Даже денег не берут…

Двери любого здания на Тиадаре, будь то жилой дом, офис, магазин или штаб полиции являлись системой шлюзов, призванной не пропускать внутрь разреженный воздух и не выпускать наружу нормальную атмосферу. Собственно, система была старой, применявшейся на большинстве колоний лишь потому, что верхам не было дела до разработки чего либо более совершенного, но тем не менее, ввиду своей топорности была чрезвычайно надежной. По мнению Дойла недостаток был один — время ожидания. Пока персонал за дверью понимал, что их кто-то ждет, пока открывался наружный и закрывался внутренний шлюз, пока прокачивались дренажные системы, можно было и задохнуться.

Впрочем, в этом захолустье полиция отличалась расторопностью. Майкла пригласили войти почти сразу после того, как он постучал в синеватое выпученное стекло обзорной камеры.

— Здравствуйте, у вас есть жалобы или вопросы? — выскочил прямо из-за двери невысокий полицейский в непонятной форме, представлявшей из себя что-то среднее между армейским экзоскелетом и скафандром пилота космофлота.

— Господи, где же вас так разодели-то?… — вырвалось у Дойла, но пришлось быстренько спохватится. — Простите, Мариус Лейнер здесь работает?

— Да, мистер, это наш начальник участка. У вас к нему дело?

— Ну в определенном роде. Если можно, передайте ему, что пришел Майкл Дойл. Он должен быть извещен обо мне.

— Хорошо. Пройдите внутрь и подождите немного.

Как будто, если бы приглашения не последовало, он остался бы торчать снаружи.

Изнутри штаб полиции смотрелся намного более внушительно. высокие потолки, хромированные стены, уйма каких-то мониторов, снующие по залу полицейские, то и дело что-то проверяющие по закрепленным на рукавах экзоскелетов интерактивным экранам. Смущало лишь отсутствие тех, ради кого все эти люди тут и сидели. Задержанных.

— Майкл Дойл? Можете подняться на третий этаж, в кабинет генерального инспектора Лейнера. — невысокий полицейский торопливо сунул в руку Майклу оптическую карточку-пропуск. — Он вас ждет.

Лента эскалатора бежала под ногами, над головой поднимался, выплывая из-за переплетения перекрытий, прозрачный купол с рельефным изображением герба Терранской Республики, трех четырехлучевых звезд на фоне восходящего над диском планеты солнца. Да уж. Нравится, не нравится, а свою страну ты любить обязан. Можешь выйти на улицу и сказать, что Майлон О'Коннор, лидер «МенталКорп» и Президент Республики полный кретин, но охаять свою Родину, ты прав не имеешь.

Кабинет генерального инспектора тоже заставил Дойла удивиться, хотя это чувство уже неоднократно посещало его сегодня. Вместо привычных раздвижных дверей или силовых блокираторов пространства его ожидал простой закуток между стеклянными стенами, где за небольшим столиком, удобно устроившись напротив голографического дисплея сидел отнюдь не канцелярский клерк, а как минимум бывший космодесантник, с поседевшими волосами, выбритыми с боков головы.

— Я Майкл Дойл, — стукнув костяшками пальцев по стеклу представился Дойл. — я был направлен к вам…

— Ага. Вижу. — буркнул Лейнер глухим и низким голосом. — Послушай, парень, я тут «позвоночников» не люблю. Потому что мне неохота строчить их мамочкам похоронки. Ясно?

— Хм… допустим…

— Вот, это для начала… — Мариус вдруг внезапно расплылся в улыбке и протянул Дойлу крепкую. покрытую шрамами руку. — Приветствую. Я Мариус Лейнер, местный заправила. И я на самом деле рад друзьям Рональда Биггза.

— Он был моим начальником на Марсе…

— Знаю. знаю. — остановил начавшего было свою историю Майкла Лейнер. — И про твой послужной список до Марса тоже. Второй батальон Космодесанта, место дислокации Сектор Омега Сети. Ты ведь там был как раз во время заварушки на Приннаре?

— Да.

— Довелось повоевать?

— Нет. Нас подготовили для заброса на планету, но конфликт разрешился за два часа до нашей высадки.

— Ну и отлично. Не люблю когда парни вроде тебя гибнут в междуусобных войнах всяких там губернаторов систем. Слушай, у нас тут бар есть, может спустимся туда, поговорим?

Предложение несколько ошарашило Дойла.

— Вы выпить предлагаете? На службе?

Лейнер расхохотался:

— Вот вас там дрючат-то на Марсе… Здесь это нормальное явление, пошли. Опрокинем по кружечке пивка за твое прибытие. А там по ходу дела я тебе кое-какие вопросы задам. Ну и ты мне. Сумку брось у меня в кабинете, никто не стащит.

Бар и вправду находился на подвальном этаже полицейского управления, хотя судя пов сему, предназначен он был скорее для празднования больших праздников, чем для простых посиделок. Все столы крупные, длинные, на десяток персон, дорогие кресла, весьма приличные сорта слабоалкогольных и крепких напитков… Сомнительно, чтобы тут пропускали по рюмашке после дежурства.

— Эй, у стойки, два торсанского светлого. — приказал Лейнер и Дойл увидел юркнувшего в заднюю комнату рыже-серого биодрона.

— Как, и у вас эти звери на стол подают?

— Да они везде используются в качестве обслуги. Дешевка, просты в обращении, а если что, то и мозги вышибить можно. На них колониальные законы не распространяются.

— То есть?

— В общем давай так, я тут сейчас треплюсь и ввожу тебя в курс дела. Если хочешь тут работать, схватишь все быстро. Договорились?

— Договорились.

Худенький зверек, обмотанный белым полотенцем, скрывавшим наготу, передвигаясь бесшумной, чуть пружинящей походкой, вынырнул из ниоткуда, уже сжимая в лапах по кружке пива. Дойл заметил, что часть его длинных, до плеч, волос обгорела, а по щеке тянулся свежий шрам от ожога.

— Что с ним? — поинтересовался Майкл.

— Да всякое бывает… Может по неосторожности на термокат упал… А может и приложил кто-то. Не твое дело, понял. Хватит того, что законов в отношении них нет, Это своего рода андроиды и все, что относится к живым существам на них не распространяется. Если вдруг на своем дежурстве наткнешься на инциденты связанные с биодронами, обойди все это сторонкой. Проблем потом не оберешься.

— Понятно.

— Ну, за твое здоровье, Майкл. И за успешную карьеру. — Мариус протянул кружку, и Дойл со звоном столкнул с ней свой бокал.

— Теперь давай, ответь мне на вопрос. — напомнил Лейнер. — Ситуация такова, сюда, в это захолустье, служить перебираются только уголовники или дегенераты по жизни. Одни слишком самоуверенны и считают, что жизнь не способна согнуть их в бараний рог, а вторые просто тупы. На дегенерата ты не тянешь. На уголовника тоже. Вопрос: зачем ты здесь?

— Разве Биггз не рассказал?

— Ничего он не рассказал, кроме того, что должен прилететь один хороший человек, к которому стоит подойти непредвзято.

— Ну в общем была история личного плана. Нехорошая.

— Понимаю. И в данном направлении вопросы задавать более не стану. Скрываешься значит.

— Относительно. Но, нахожусь в бегах точно. И мне нужна карточка сотрудника каких-нибудь силовых структур с периферии.

— Мог выбрать место и побезопаснее.

— Увы, вакансии были только сюда.

— Да, точно. А знаешь почему? — Лейнер одним глотком осушил примерно четверть кружки, — Потому что текучка кадров тут, не дай Бог никому. Здесь, не проходит и недели без смерти, а на Нефертисе так хоть караул кричи. Мы туда иногда парней своих отсылаем, на усиление, так треть из них после этих поездок так чердаком двигается, что крышак в подвал переезжает. Нехорошее там место. Ты хоть чувствовал, как эта дрянь в небе на тебя давит?

— Да, есть что-то.

— Ну вот. Но ты не бойся, твое место тут будет. И хотя тоже не курорт, но, будешь хорошо и толково работать, быстро наверх пролезешь.

— А в чем заключается подвох?

— Подвох, друг мой в том, что тут идет война. Тихая война, почти бескровная. Но война. Обделила природа Тиадар и космическими пиратами в труднодоступных районах, и всякой хренью инопланетной, да и живности тут на поверхности нет — одни криовулканы, хотя, при должной доли везения и туда можно кувырнуться… А вот опасно тут. Название «Серебряная Луна» тебе говорит о чем-нибудь?

— Нет конечно.

— Ну так давай я тебя просвещу. Ты ведь знаешь, как люди попали на Тиадар.

— Корабль Поколений класса «Магеллан», было это почти 230 лет назад.

— Да. Верно. И на корабле этом не быдло какое летело, а ученые, техники, геологи, ксенобиологи… солдаты были. Команда была большая, около двухсот тысяч человек, если мне память не изменяет. и сплоченная, представь только, оклематься после тысячелетнего полета на другом конце Млечного Пути и не в штаны наделать, а начать строить колонию. Это же не просто выдержка нужна, это еще и воля какая…

— Да уж. — ну что сказать, действительно, терпению и воле тех людей можно было лишь удивляться.

— Так вот, приходу Терранской Республики они, разумеется, совсем не рады были. Жили тут в свое удовольствие, грезили о независимости, а тут нате вам, и «МенталКорп» прилетает. Незадача. Вот и организовали они группу сопротивления «Серебренная Луна». Скрываются где-то за пределами городских периметров, каким уж чертом выживая, неведомо. Сначала это были потомки тех, первых колонистов, потом недовольные терранцами и среди пришлых нашлись. Как в центральные сектора слухи стали просачиваться, все же пути ты хоть тресни, а не перекроешь, многие лишенные имплантов люди сюда подались. В надежде на лучшее будущее. Кто-то, прилетев, бросил свои сумасбродные идеи, кто-то нет. Вот и воюют. Иногда, как людей, я их понимаю. — немного тише сказал Лейнер, — Но закон, есть закон.

Вот оно как, интересно… Дойл прикинул свои шансы на участие в каких-либо передрягах и пришел к выводу, что утерянную за последние пару лет форму восстанавливать все-таки придется. Кто его знает, вдруг понадобится тряхнуть стариной и поиграть в космодесант? Кстати, а пиво тут хорошее…

— А здесь как ситуация? — спросил он Лейнера.

— Скучно. Здесь еще не установили воздухоудерживающие системы, а потому всякого ворья и прочей гадости из космопорта прет немного. Они в Либертаун едут или в Майнвилль, где по улицам можно без масок ходить, а тут им неинтересно. А «Серебряная Луна» тут лет семнадцать назад объявлялась, как говорят, я-то тогда еще не служил. Напали на биостанцию по производству биодронов, постреляли и растворились в необжитой местности. Видать, нашли, значится, то за чем приходили. И все. Больше о них ни слуху, ни духу. А в центральных районах частенько постреливают.

— Вот мне интересно, а где-же военные, космофлот, орбитальное сканирование, пси-зонды? Почему этих возмутителей спокойствия не найти и не прижать?

Лейнер отставил в сторону опустевшую кружку и подозвав биодрона заказал себе еще пива.

— Если бы все так просто было… — мечтательно сказал он. — Так ведь нет, сама планета им помогает. Она вообще особь привередливая. Однако это отдельный рассказ нужен.

— Ну и расскажи, я не тороплюсь — пожал плечами Дойл. — Все равно следующие лет десять, а может и дольше, мне отсюда ни ногой в метрополию.

— Суть в том, что Тиадар, планета совершенно неоднородная. Она пористая, что твоя губка. — объяснил Лейнер. — Да к тому же страдает перепадами гравитации. Вот почему это происходит не спрашивай — тут даже наши яйцеголовые руками разводят, но получается так, что вот здесь, гравитация земная, а отъедешь от города подальше, р-раз, и 5G тебе обеспечено. Ходишь как по минному полю. Или упадет до 0,3G, что тоже неприятно. Вот и думай, отчего так. Пещер и трещин в коре много — это тебе из окон кажется что все эти кратеры на равнине однородны. Ни хрена подобного. А вот попытки провести исследования из космоса планета глушит, будто на «черной дыре» сидим. И биосканирование пробовали, и пси-скан, и гиперволновое прослушивание — никакого результата. Во всех спектрах смотрели, копали — пусто. Сигнал на поверхности останавливается, а дальше не идет. Наверняка ученые первых колонистов это знали, вот теперь их потомки и используют это себе на пользу. А где прячутся? Так мое мнение простое — искать их возле криовулканов надо — раз пар и воду вверх выкидывает, так значит возможно в пещерах есть и места, где воздух пригодный для дыхания. Но никто экспедицию не соберет и не пошлет, слишком много неизвестного. Да и своих дел, видать, хватает.

— Необычно тут у вас. — Дойл опустошил кружку и уже чувствовал в голове накапливающийся легкий дурман. — Совсем не похоже на метрополии.

— Разумеется. Тут свои законы, свои правила игры. На то она и периферия. И самое стремное тут не планеты и Дальний Космос, а то, что связь с Террой здесь лишь через одни квантовые ворота проходит. Случись что с ними, и застрянем мы тут без всякой подмоги. Поэтому и считается Тиадар местом самым опасным. А вот что правительство не может вторые приемные ворота сюда подогнать, это меня не спрашивай — не знаю. Может быть потому, что хочет таких как мы идиотов под колпаком держать — мол, будете бузить, перекроем кислород и все. Ну ладно, посидели и хватит. Ты как, готов работать начать?

— Чем раньше, тем лучше. Мне неохота светить документами перед сотрудниками «МенталКорп».

— Их тут не так много, но я тебя понимаю. Тогда давай так, двигай в гостиницу и отдохни пару стандартных, земных дней. Освойся. Город посмотри. К людям поприглядывайся — тебе с ними работать, — подытожил Лейнер. — Да, и зайди в магазин, купи часы с местным временем. При черепашьей скорости вращения планеты вокруг своей оси ты тут первое время путаться будешь.

Как бы то ни было, а покинул здание местной полиции Дойл полностью удовлетворенным. Действительно, Лейнер оказался не таким уж плохим и сварливым ветераном, каким показался на первый взгляд и судя по всему, его отношение к подчиненным строилось на принципе «пока меня из-за вас не трогают, я к вам не лезу», что Дойла вполне устраивало. Может быть над ним и стояло какое начальство из мэрии, но скорее всего Лейнер был тут своего рода шерифом городка, который сам есть и закон и порядок и власть. Такой принцип практиковался на удаленных колониях, где власть Центра была не такой прочной. Как и в любой Республике, это, временами, приводило к локальным конфликтам между губернаторами и региональными партиями. Дело решалось просто — с Терры присылали Космофлот, подчинявшийся напрямую только Президенту и Сенату и порядок наводился в считанные дни, так как серьезной огневой силы у губернаторов не было.

Тиадар, впрочем, отличался даже в этом плане. Его охраняли новейшие эсминцы и крейсера класса «Тридакна», и вправду очень напоминающие по структуре раковину этого моллюска. Это были совсем свежие разработки, созданные, если верить слухам, по технологиям какой-то из дружественных инопланетных рас, превосходящей людей как по уму, так и по силушке. Судя по виду корабля и по фиолетово-синей раскраске их гладких, почти лишенных острых углов бортов, вблизи представлявших из себя многочисленные сочленения выпуклых восьмигранных плит из противолучевой керамики, теория имела право на жизнь. Здесь даже у простой полиции были мощные волновые винтовки, использовавшие в качестве зарядов не металлические пули, разгонявшиеся магнитным полем, а капсулы с заряженными частицами и гравитационный ускоритель для увеличения мощности выстрела и сверхвысокочастотные магнитные излучатели, вряд ли просто психотронного действия. Стандартная и дешевая версия волнового оружия — гаусс-ружье была интегрирована в более мощный аналог и играла роль травматического оружия, так как не работала на полную мощность. Вроде бы, у одного из полицейских, Дойл видел даже ручной субатомный конденсор, выстреливавший плотным потоком разогнанных до околосветовой скорости заряженных элементарных частиц, а это уже армейская разработка, пробивающая насквозь любой экзоскелет, если, конечно оный не имеет рассеивающих щитов и встроенных волновых искривителей. Похоже, что-то все-таки происходило на Тиадаре такое, что заставляло полицию вооружаться не на шутку, носить с собой волновое, фазовое и поляронное оружие всех возможных калибров. И самое удивительное, что при этом город выглядел мирно, спокойно и даже не имел охраны по окружавшему его периметру из тирониумных стен, неподалеку от которых сооружались генераторы воздухоудерживающих куполов.

Все это Дойл приметил по пути в гостиницу, так как решил последовать совету шефа службы Безопасности и посмотреть город поближе. В одном из магазинов он прикупил себе часы с объемным интерактивным экранчиком и время от времени поглядывал на них, стараясь запомнить соотношение земного времени с местным. Получалось, что в одних здешних сутках пряталось приблизительно две земных недели, даже чуток больше. Да привыкнуть будет непросто. Ложишься спать — день, встаешь — день, опять ложишься — а солнце еще и до зенита не добралось… Дойл настроил целеуказатель маршрутизатора на гостинницу и пошел точно по нему, держась мерцающей под его ногами желтоватой искорке. Конечно, голографический маршрутизатор сразу выдавал в нем приезжего, но сомнительно, что это вызвало бы какие-то кривотолки. Раз в городе был космопорт, то и к гостям тут должны привыкнуть.

Возле самой гостиницы, одного из самых высоких зданий в городе, возведенного целиком из зеркального квазиокварцита, Дойл задержался, привлеченный какой-то суетой во дворике соседнего дома. Возле закрытой куполом гидропонной площадки стояли несколько полицейских, пара подростков лет восемнадцати, а чуть поодаль лежал длинный черный мешок из которого торчала покрытая коричневато-рыжим мехом четырехпалая рука. Небольшое темное пятно на светлом дорожном покрытии уже было старательно затерто, хотя еще и проступало в лучах красноватого солнца.

— Да… о, времена, о, нравы… как говаривал классик… — пробормотал Дойл ускоряя шаг. — Ну, в конце концов, в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Странно тут все. Непривычно. Люди другие. Вроде и приветливые, и разговорчивые — вспомнить того же водителя глайдера, не с каждым на Марсе так поболтаешь. А вроде и замкнутые какие-то. Не договаривают многого. Наверное правильно, что не договаривают, чужакам-то оно ни к чему. Но, особого выбора у него нет, значит надо подстраиваться под этот миропорядок. Такова жизнь, другого не дано…

2. Неспокойное время

В гостинице Дойла встретили весьма радушно, едва узнали, что он собирается пополнить ряды полиции. Ему отвели номер на третьем этаже, из которого открывался отличный вид на загородные пустоши и окаймлявшие склоны кратера горы. Издалека казалось, что они гранитные, с темными базальтовыми пятнами, но их форма поражала любое воображение. Дойлу вспомнились прежде всего коралловые рифы и скрюченные, обвивающие друг друга стволы трубчатых деревьев с Проксимы 4. Каменные щупальца, переплетаясь, образовывали замысловатые арки и фигуры, сформировавшиеся под воздействием неизвестных сил, скорее всего не имевших отношения ни к ветру, ни к песчаным штормам. Возможно, виной всему были те самые перепады гравитации, о которых рассказывал Лейнер, а возможно и еще какие-то процессы в атмосфере или земной коре. Точно Дойл мог сказать лишь одно — таких гор он еще нигде не встречал.

Администратор гостиницы предложил Майклу ужин за счет заведения. Опять же, пустячок, а приятно. Дойл, поразмыслив над этим, улыбнулся своим мыслям. Наверняка откармливают на убой. Видать, полицейским тут не так уж шоколадно живется, раз уж новенького сотрудника обхаживают всей гостиницей. А с другой стороны, может еще по какой причине. Кто его знает, какой жизнью живут тут все эти люди. Тем не менее, Дойл принял приглашение, позарившись на отменное меню и всевозможные виды напитков, содержавших алкоголь в различных пропорциях. Спустя час, сытно отобедав и еле передвигая ноги после несколько неумеренного возлияния, Дойл отправился спать, с трудом поднявшись к своему номеру от подземного этажа, где находился ресторан. Сказывалась усталость, перемена давления и перепад атмосферных норм. Поднявшись в свой номер, Майкл не раздеваясь рухнул на кровать и заснул как убитый.

Когда он проснулся, местные часы показывали начало цикла, за окном, казалось, не темнело вовсе, лишь черный диск Нефертиса сдвинулся чуть вбок, укатившись за завитые гонные пики. Голова немного болела, однако Дойл решил эту проблему таблеткой био-стабилизатора, снявшего похмельный синдром за пару минут. Есть не хотелось, уж вчера-то, за дарма, он съел столько, что хватило бы наверное на неделю. Все таки волшебное слово «бесплатно» действует магически.

Однокомнатный номер, в котором был лишь обеденный столик из полупрозрачного синего пластика, небольшая кровать на одну персону, несколько шкафов, да виокрон, принимавший наверняка только местное стереотелевидение, сразу не понравился Дойлу, впервые взглянувшему на него трезвым взглядом теснотой и серыми пласталевыми стенами, нагнетавшими мрачную атмосферу. Хорошо хоть в ванной, оказался подключен синтезатор воды. В общем, типичная провинциальная гостиница для не особо привилегированной публики. Учитывая то, что на первых порах оплачивать номер будет скорее всего полицейское управление, предъявлять претензии к администрации гостиницы было глуповато. Подарок есть подарок.

Через полчаса, в которые Дойл сумел привести себя в порядок после вчерашнего застолья, в приоткрытую дверь, которую Дойл видать забыл закрыть на ночь, осторожно постучался горничный биодрон, в обязанности которого входило не сколько убирать за гостями, сколько присматривать за функционированием хозяйственных дроидов.

— А, давай, запускай сюда свои железки. — махнул рукой Майкл. — Да и сам зайди.

Биодрон, чье изящное и стройное тело покрывала лоснящаяся, тонкая и мягкая серая шерсть, а на плечах и лапах топорщился чуть более длинный беловатый мех робко вошел в номер, обернув длинный хвост вокруг одной из лап, чтобы не возить по ковру роскошной длинной кисточкой, похожей на гигантское перо.

— Вы что-то хотели? — вежливо осведомился он, чуть склонив остренькую, почти кошачью мордочку и подняв длинные уши.

— Да… — Дойл почесал затылок, недовольно скривившись. — Слушай… это… как тебя?

— H09E-77T — ответил биодрон.

— Тогда будешь Хет. — сразу определился Дойл. — Так вот, Хет, я тут вчера не сильно набедокурил?

Да, с Марса-то он сбежал тоже по сути из-за пьянки. А начинать жизнь на новом месте с того же самого ух как нехорошо.

— Да вроде бы нет. — несколько неуверенно ответил хвостатый горничный.

Дойлу ответ не понравился. Не внушал доверия и тон, с которым биодрон это сказал.

— Ну а поточнее?

— В ресторане разбили пару графинов, стол, ну и немного двери пострадали.

Вот черт… Дойл почесал лысеющую голову. Бывает, ладно. В конце концов, не он первый, не он и последний. Бары на то и существуют. У них и страховка есть и степень риска присутствует.

— Хет, а где порекомендуешь мне выходные провести? — спросил Дойл, отходя от кровати и позволяя дроидам почистить пол ионизаторами.

— Не знаю, — замялся биодрон. — Я кроме этой гостиницы и Чистилища не вижу ничего.

— Чистилища? Странное какое-то название…

— Так горожане называют наш район, — объяснил Хет. — На самом деле, это концентрационный лагерь для временного пребывания.

Концентрационный лагерь? Еще лучше. Дойл поморщился, вспоминая концентрационные лагеря для восставших на Пенаре 3 колонистов, которые быстро соорудил «Орден Геллиона» при поддержке «МенталКорп». Неприятное зрелище. Не исключено, что здесь еще хуже.

— Ладно, и на том спасибо. Просто я-то тут первый день, хочу пройтись, город посмотреть.

— Нечего тут смотреть, — мрачно сообщил Хет. — Да и неспокойно тут. Не только для нас, но и для таких как вы.

Ну уж есть что смотреть или нет, Дойл предпочел решить для себя сам. Позавтракав, на этот раз уже за общую плату, он вышел из гостиницы на улицу, предварительно обзаведясь прикрепляемым к ноздре синтезатором кислорода, продававшимся тут в специальных автоматах в любом здании города. Воздух снаружи был довольно теплым, термометр, встроенный в часы показывал почти двадцать пять градусов, и до полного сходства с Марсом не хватало лишь зеленых садов. Деревья, впрочем, тут были. Они покачивались над улицами на гидропонных платформах, закрытых герметичными куполами. Вернее, гидропонными эти платформы назвать было можно лишь с натяжкой. В них находилась вполне нормальная почва, росла трава, однако все питательные вещества и влага подавались посредством тонких труб, протянутых под крышами вдоль фасадов домов и соединявшихся с серебристыми полусферами служившими основой для платформ.

Свое путешествие по Аббервилу Дойл начал с северной части и сразу же наткнулся на стены Чистилища, с натянутой поверх них колючей проволокой по которой бежал электрический ток, автоматическими орудийными системами, направленными внутрь Периметра и темными, угловатыми охранными башнями, внутри которых за тонированными стеклами дежурили охранники. Ворота Чистилища, похожие на врата какой-нибудь древней цитадели, были плотно закрыты, на них висело предупреждение о том, что существа внутри представляют опасность и приближаться к Периметру гражданским не рекомендуется. По мнению Дойла, вспомнившего Хета, предупреждение несколько не соответствовало действительности. Впрочем, памятуя совет Лейнера, он не стал заострять на этом внимание, так как лезть с марсианским уставом на колонию отдаленную от центральных секторов на 80 000 световых лет попросту глупо.

За Чистилищем обнаружился большой сад, закрытый прозрачным куполом. Не маленький, размером с городской район, заросший вполне привычной для человека растительностью. Это был центральный гидропонный сад, в котором, если верить висевшему над воротами плану был пруд, несколько зон отдыха и посадки реликтовых растений. Вдоль керамического забора возвышались цилиндрические синтезаторы воды, от которых под землю уходили серебристые трубы, обогащавшие почву, завезенную скорее всего с Марса или Терры и обеспечивавшие ее увлажнение. Не совсем экономный вариант сада, зато люди в нем чувствуют себя намного привычнее когда гуляют по асфальтовым тропинкам, а не по мосткам над водой в которой плавают деревья, цепляющиеся корнями за титановую сетку. Заплатив пару кредов, Дойл и сам прогулялся по тенистым аллеям и послушал журчание сбегающего по камням ручья, впадающего в неглубокий, заросший водорослями пруд. На память опять пришел Марс и прогулки со своей уже бывшей женой по паркам Олимпуса.

Центральный район города вообще не впечатлил Дойла, видевшего многоэтажные шпили Олимпуса и Цидонии, да и смотреть в нем было не на что, разве что на здание городского парламента, окруженное садом из светившихся зеленовато-синим светом кристаллов, привезенных, как понял Майкл, из пещер. Необычно, красиво и… как-то чуждо. Хотя солнце и красиво переливалось, преломляясь в прозрачных, похожих на ледяные заросли кораллов шершавых слюдяных образованиях, все это трогало воображение Дойла куда меньше нежели недавно виденный сад. Понравилась лишь группа кристаллов похожая на распластавшихся по земле морских звезд и актиний, не имевшая резких, рубленных граней, в которой преобладали мягкие изгибы и гладкие извивы.

Подытожив для себя, что городишко в который он попал оказался весьма скучным, хоть и не лишенным некоторого обаяния, Майкл покосился на часы. То, что подошло время для обеда он выяснил лишь по цифрам на экране, да по нытью в желудке. Солнце как стояло на небосводе в одной точке, так и не думало сдвигаться в сторону. Наверное, именно к подобному распорядку дня было наиболее тяжело привыкнуть и он мешал куда сильнее чуть более маленькой гравитации и разреженной атмосферы. Остановившись возле маршрутизатора он потребовал указать ему путь к сносному магазину поблизости, в котором можно не только накупить всяких безделушек, но и поесть. По земле протянулась синяя нить направляющего сигнала, указывавшего кратчайший путь к центральному торговому центру Аббервила, располагавшемуся на границе центрального квартала и южного городского сектора. Будучи скрягой, хотя и в разумных пределах, Дойл терпеть не мог подобные магазины, однако тут выбора особого не было — других мест он не знал, а маршрутизатор упрямо желал вести его лишь к ближайшей торговой зоне. Мысленно прикинув, во сколько обойдется обед, Дойл зашагал вперед, уже подсчитывая возможные сторонние убытки, накапливавшиеся как снежный ком, если дело касалось обслуживания не терранца.

Торговый центр «Альзион» он заметил, стоило только завернуть за угол на пересечении центральной улицы и Первой Восточной трассы. Обычная серая коробка в четыре этажа, вмещавшая в себя торговые залы, рестораны, кафе, виотеатры и многое другое, с выпуклыми пласталевыми окнами и большими прямоугольными входными шлюзами, как ни странно, наглухо закрытыми, несмотря на рабочий день. Скопление полиции вокруг здания Дойла тоже напрягло, и внутренний голос поспешил уверенно заявить, что обед отменяется.

Возле центрального входа стояло несколько полицейских глайдеров и бронированный транспорт карабинеров, прибывших всего пару минут назад. Среди толпы зевак и групп военных Дойл заметил массивную фигуру Лейнера, глубоким басом отдававшего распоряжения. Майкл протиснулся вперед, уткнувшись в железные заграждения, установленные вдоль тротуаров и перескочив через них с наглым видом пошел к шефу полиции. В принципе, не его это было дело, в списки он наверняка еще не внесен, однако кто знает, вдруг выдастся случай показать себя в деле. Несмотря на то, глава полицейского департамента Биггз направил с Марса весьма лестную характеристику, доказывать свою полезность придется в любом случае. Кто знает, быть может для этого его и завела судьба в этот район.

— Эй, гражданин, вы куда это собрались? — окликнул его невысокий и упитанный полицейский. — Здесь запретная зона…

— Со вчерашнего дня я ваш коллега, — улыбнулся Дойл, понимая, что нахальство это второе счастье. — Прибыл для обмена опытом с Марса. Надеюсь, вы позволите мне поговорить с вашим шефом.

Лейнер уже и сам заметил Дойла. Он помахал ему рукой и гаркнул:

— Рейдшильд, пропусти его! Майкл, ты какого черта тут оказался?

Дойл вразвалочку подошел ближе и словно извиняясь объяснился:

— Да вот, город осматривал. Захотел перекусить, а маршрутизатор вывел только сюда. Видать, вовремя… Что тут у вас случилось-то?

— Дойл, это пока что не ваша забота, — не задумываясь ответил Лейнер. — Вы пока не внесены в списки личного состава, за вами не закреплен пост и оружие. Так что гуляйте дальше.

— Ну а все-таки? Я же буду работать тут. Вдруг придется столкнуться с чем-то похожим.

— Два часа назад нас вызвали сюда из-за стрельбы в отделе продуктов. Выяснилось, что десять человек из «Серебряной Луны» взяли несколько заложников и теперь удерживают их, требуя разговора с мэром.

— Та-ак… и часто у вас такое? — Дойл оценивающим взглядом осмотрел окрестности магазина и собравшихся полицейских.

— Была похожая ситуация в соседнем городе, Санвуде. Лет пять назад. А здесь впервые.

— Ага. То есть как действовать в подобной ситуации, ваши люди не знают? — Дойл недвусмысленно взглянул на Лейнера приподняв брови. — Шеф, если у них есть снайперы, они выкосят за пару секунд вон тех обормотов у левого крыла здания. А знаете почему? Потому что волновое ружье бьет сквозь пласталевое перекрытие без потери убойной силы на расстоянии еще в двести метров. А окна того крыла ко всему прочему, не загорожены изнутри всякими стендами и рекламными щитами и стрелять можно прямой наводкой, заряд пойдет не по касательной. Поэтому уберите их оттуда, пока не началась стрельба. Еще я заметил, что местные карабинеры бряцают оружием возле входа. Как думаете, могут террористы воспринять это как попытку к штурму и начать расстреливать заложников?

Лейнер искоса посмотрел на невозмутимо улыбавшегося Дойла. Тот лишь развел руками и пожал плечами.

— Так, Мейзер, со своей группой, не стойте прямо под окнами. — приказал шеф полиции через комлинк. — Ханс, придержи своих ребят подальше от входа, не будем их нервировать. — затем Лейнер снова повернулся к Дойлу. — Майкл, а у вас был опыт таких операций?

— Было дело, когда религиозные фанатики Криса Парше захватили торговый центр в Олимпусе. — кивнул Дойл. — Непосредственно участия не принимал, но находился в координационной группе и был переговорщиком.

— Это тот случай, когда погибло почти три сотни человек? — помрачнев поинтересовался Лейнер.

— Да, — хмуро ответил Дойл. — Вмешалась армия, а они были как слоны в посудной лавке. Больше всего было как раз из-за их действий.

— Ясно. Ну а сейчас что можешь нам предложить?

— Расскажи мне о тех, кто там хозяйничает. — попросил Майкл. — Ну, о повстанцах этих.

— Да рассказывать нечего. Все они не терранцы, люди. Главный у них называет себя Бобом Раксли. Остальные так, провинциальные отбросы, которые впервые взяли в руки оружие. Умеют пугать, а большего-то и не надо. — Лейнер нервно сплюнул на землю. — Сам Раксли и еще пара человек сидит в кабинете охраны. Общаются с нами через коммутаторы охранников, которых они или убили или взяли в заложники. На визуальную связь не выходят, опасаются ментального контроля, если вдруг приедут военные-терранцы. По той же причине и заложников держат в подвале комплекса, в металло-пласталевом мешке. В общем, пока что сообщили лишь то, что хотят говорить с мэром и что удерживают на складе порядка пятнадцати человек.

— Негусто, — прокомментировал Дойл. — Ну что, пустишь меня туда?

— Нет, — отрубил Лейнер и по его виду было очевидно, что возражений он терпеть не намерен.

— Ну смотри. Должен же кто-то их занимать до прибытия, скажем, военной опергруппы. А то они со скуки начнут заложников расстреливать. А я мог бы это сделать. Я не местный, доверия ко мне будет несколько больше… А? — не унимался Дойл.

— Нет у нас военных опергрупп. Да и антитеррористического отдела нет. — изрек Лейнер, отведя взгляд в сторону и рассматривая возвышавшееся над невысокими домами здание торгового центра. — И вообще, мы в глубокой заднице. Провинция она и есть провинция.

— Тогда тем более нужна помощь кого-то со стороны, да? — гнул свое Майкл, уже продумывая варианты дальнейших действий. — Вот я и могу ее обеспечить…

— Ну ладно, — было очевидно, что это решение далось Лейнеру через силу. — Но ты действуешь на свой страх и риск. Я тебе помощь не оказываю. На сегодняшний день ты еще не мой сотрудник.

— В заложниках есть женщины или дети?

— По нашим данным есть. Раксли все отрицает и говорит что у него лишь охранники и обслуга.

— Отлично. — Дойл размял пальцы на руках. — Свяжитесь с ним. Предложите обмен. Если есть раненые, женщины или дети, пусть отпустит их, а я готов занять их место.

— Майкл, ты уверен, что это необходимо? — на всякий случай переспросил Лейнер.

— Да, разумеется. И, как свяжетесь, дайте мне с ним поговорить.

Связь с террористами устанавливал связной техник, находившийся в карабинерском транспортере. Транспортер стоял почти у самых стен магазина и у Дойла были серьезные подозрения в безопасности этой позиции. Впрочем, неудивительно, ведь на улицах Аббервила было довольно сложно разъехаться нескольким машинам, не то что освободить место для полицейской операции.

— Боб, это Лейнер. — стараясь говорить как можно спокойнее, представился Мариус. — Мы с тобой уже общались сегодня. Ответь мне на вопрос, среди заложников есть женщины или дети? Может быть раненые?

— Я что, нянька что ли? — донесся до Дойла хрипловатый голос. — Может быть и есть. Мне без разницы, кого заперли в подвале. Ты, давай, до мэра доведи ситуацию.

Дойл жестом попросил Лейнера передать ему коммутатор и облокотившись на борт транспортера беззаботно сказал:

— Здорово, Боб. Ты меня еще не знаешь, но я уже знаю тебя. Давай начистоту. Чего ты хочешь добиться своим демаршем? Славы? Известности? Решения личных половых проблем? — Дойл приложил палец к губам, давая уже было встрявшему в разговор Лейнеру знак молчать. — Давай поговорим.

— Ты еще кто такой?

— Я Майкл Дойл. Можно сказать, простой прохожий, которому есть дело до происходящего и до твоей судьбы.

— Моя судьба уже решена, — невесело усмехнулись из комлинка. — Ты не сможешь ничего изменить.

— Скорее всего — нет. А может быть и смогу. Слушай, Боб, что тебе сделали эти люди в подвале? Тем более женщины или детишки. Отпусти их. А я войду внутрь и поговорю с тобой. Ведь тебе не терпится поделиться наболевшими проблемами с кем-нибудь. Так вот, я готов тебя выслушать.

Молчание было хорошим знаком. Дойл на минуту приглушил связь и бросил Лейнеру:

— Он сам не знает, чего хочет. Это можно использовать. Взять-то заложников они взяли, а вот четкого плана у них нет.

— Что делать будем?

— Лапшу на уши вешать. — Дойл снова жестом дал Лейнеру знак молчать, так как Боб снова вышел на связь.

— Мне нужны гарантии. Весомые гарантии. Тогда я выведу мать с ребенком, — сказал он.

— Гарантии чего? — поинтересовался Дойл.

— Того, что вы не начнете штурм здания, когда я открою внешний шлюз.

Деревенщина. Дойл вспомнил Олимпус, и по его лицу скользнула улыбка. Тогда, на Марсе, чтобы полиция отошла от здания, заложников выбрасывали в окна с верхних этажей. А здесь эти провинциальные террористы даже не понимают того, что если бы у полиции были средства взять здание штурмом, они давно бы это сделали.

— Боб. У полиции нет возможности взять здание штурмом, — спокойно сообщил Майкл. — Была бы, давно уже взяли бы. Поэтому можешь смело проводить обмен, мэр от этого позже не приедет. А вот доброе дело ты сделаешь. Ведь ты же не злодей из виофильма? Скорее всего, просто человек, у которого в жизни что-то не сложилось…

— Ни хрена! Это у вас всех в жизни не сложилось! — вдруг раздраженно крикнул Раксли. — У меня все в порядке. Все в полном порядке, поняли?

— Ну, раз у тебя все в полном порядке и раз тебе все равно, кто сидит у тебя в подвале, давай, соглашайся на обмен, — все так же непринужденно легко предложил Дойл.

— Откуда ты узнал, что у него в заложниках есть дети? — полушепотом встрял Лейнер.

— Я предположил, — объяснил Дойл. — А он, как видишь, даже не стал отнекиваться. Пусть думает, что мы про него знаем больше, чем на самом деле. Кстати, вы выяснили кто он такой?

— Да. Работал на белковых фабриках, лаборантом. Видать там и двинулся крышей. Ну, пару лет назад что-то учудил, не здесь, в Санвуде, после чего был задержан силами «Ордена Геллиона». Странно, что потом они его отпустили.

— Псих?

— Предположительно. Ментального контакта-то нет.

— Эй, Дойл, ты слышишь меня? — спросил Раксли. — Если да, то скажи, откуда ты? Я не слышал раньше твоего имени.

— Издалека, — ответил Майкл. — Я прилетел с Марса, пару дней назад. Работал там в полиции. В отделе психологической помощи.

Немного правды, немного лжи. Вполне себе приличный рецепт.

— Мозговед, значит, — рассмеялся Боб. — Ну, хорошо, раз ты, Майкл Дойл, такой умный и правильный, то я впущу тебя. Быть может, ты сможешь донести мои слова не только до ушей, но и до мозгов властей этого города.

Дойл подмигнул Лейнеру.

— Все. Он уже хочет мне что-то рассказать, потому что верит в то, что я не простой человек, а тот, к кому другие могут прислушаться. Теперь, пожалуйста, не испортите все переговорами о том, как будет происходить обмен. Соглашайтесь на все его условия.

Раксли обещал привести двух заложников к выходу через десять минут, и у Дойла было время, чтобы приготовится. Он выпросил у Лейнера запасной синтезатор кислорода, крохотное, умещавшееся на обратной стороне зуба передающее устройство и плоскую автоматическую аптечку, которую пришлось убрать под комбинезон. Оружия Лейнер не дал, да Майкл и не настаивал на его наличии. В сопровождении двоих полицейских Дойл прошел по дорожке, окруженной гидропонными платформами, к одному из входных шлюзов и от самой двери приказал полицейским отойти. Дальше уже все зависело от него.

Внешняя створка с гулом открылась, позади нее стояла средних лет женщина в сером платье, державшая за руку ребенка лет пяти. Она шагнула вперед, когда ей в спину уперлось волновое ружье, обладателем которого был небритый, с темными мешками под глазами человек неопределенного возраста, с натянутой на нос и рот кислородной маской.

— Ты что встал? — прикрикнул человек на Дойла. — Давай, топай вперед. Иначе я ей башку прострелю.

При этих словах женщина зарыдала, ее ноги подкосились и она едва не упала на пол.

Дойл сделал пару шагов вперед и остановился, дожидаясь команды помощника Раксли. Мужик с волновым ружьем дал ему знак стоять на месте и снова прикрикнул на плетущуюся на почти волочившихся по полу ногах женщину.

— Ты что, хочешь тут остаться? А ну, бегом!

Всхлипнув, женщина ускорила шаг, но споткнулась и упала, теперь уже расплакался ребенок.

— Теперь ты иди! — скомандовал мужчина Дойлу.

Майкл сделал еще несколько шагов вперед, войдя в коридор. Внешняя створка шлюза открывалась не только изнутри, но и снаружи, а потому больших опасений вход в камеру у него не вызывал. Главное, чтобы теперь заложники успели выйти.

— Так, стой на месте, — распорядился мужик с винтовкой. — Эй, Хэб, не спи.

Дойл оглянулся за мгновение до того, как вспомогательный шлюз пришел в движение, перекрывая выход. Две тяжелые железные плиты выехали из пазов в стене, до этого закрытых стальными мембранами с красно-желтыми полосами, и мягко захлопнулись перед женщиной с ребенком. Предпринимать что-либо было уже как минимум поздно.

— Добро пожаловать, господин с Марса, — ехидно поприветствовал Дойла мужик с волновым ружьем. — Хэб, уведи эту хнычущую дрянь в подвал, а я проведу нашего умника к Раксли.

Так, ну раз уж все получилось именно так, надеяться приходилось на свои силы и более ни на что. Пока его проводили через торговый зал магазина, Дойл осмотрелся по сторонам, примечая все входы и выходы, лестницы и лифты. Ситуация, конечно, аховая, но не сильно. Мужик с волновой винтовкой шел впереди Дойла, минутой позже подоспел его помощник, видимо Хэб. Он тоже был вооружен и старался не спускать с Майкла глаз. Впрочем, это не помешало Дойлу при проходе через технический отдел взять с полки пару кругляшей универсального клея.

— Ты чего это, а? — спросил следовавший позади Хэб.

— В хозяйстве пригодится, — беззаботно ответил Дойл. — Да еще и бесплатно. Жаль не могу натурального сока набрать, прошли мимо того отдела.

— Думаешь, что самый умный, да?

— Ну а почему бы и нет? — расплылся в улыбке Дойл и тотчас получил тычок стволом волнового ружья в спину.

— Давай, давай. Двигай. Раксли он ждать не будет.

Дойла сопроводили на этаж выше, где в комнате охраны, за герметично закрытой дверью, находился штаб группы повстанцев. Небольшая такая оказалась комнатка, пара сейфов, кровать, стол, стена заляпана темно-красными брызгами, на пласталевой поверхности виден темный след от попадания заряда из волнового ружья. Значит, жертвы среди сотрудников охраны действительно есть. Ожидаемо, но вполне показательно. Прежде всего в том плане, что в случае чего эти люди шутить не будут.

Сидевший на кровати человек средних лет, гладко выбритый, с зачесанными назад темными волосами с проседью и был Боб Раксли. Его Дойл сразу признал из-за торчавшего из кармана комбинезона комлинка, по которому главарь террористов и общался с Лейнером.

— Вот, привели, мозгоковыряльщика. — довольно сообщил напарник Хэба. — Говорить будете, или сразу его в подвал отправить?

— Отчего же не пообщаться, — пожал плечами Раксли. — Мне вот очень интересно, с чего вдруг этому человеку понадобилось встревать в это дело. Ты ведь не местный. Из марсианской полиции. Наши проблемы тебя не должны касаться.

— Я тут по обмену опытом, — не раздумывая ответил Дойл. — Не более того. Моя задача не допустить не только смерти заложников, но и того, чтобы вас, умников, тут не покрошили. Вы хоть отдаете себе отчет, что с вами будет потом?

— Прекрасно отдаем, — кивнул Раксли. — Не совсем идиоты. Плазмокамера, по нам уже плачет, так чего терять-то?

— Ну как сказать… Может быть и не плачет… Все зависит оттого, что вас подвигло на подобный шаг и как события будут развиваться дальше, — развел руками Дойл. — Впрочем, обманув полицию с выводом заложников вы уже себе усугубили судьбу.

— Вот не надо меня совестить, — отмахнулся Раксли. — Это все такая мелочь по сравнению с тем, что здесь творит «Нантек» с позволения местных властей. Об этом не знают и не хотят знать. Нам затыкают рот, нас преследуют, но рано или поздно правда всплывет наверх.

Дойл понимающе кивнул.

— Может быть донесете ее через меня?

— Нет, ты не совсем надежный передатчик. Ты же полицейский, хоть и с Марса. — отрицательно мотнул головой Раксли. — По правде говоря, я изначально не желал с тобой общаться, просто лишний человек в заложниках не помешает. Меня вот интересует мэр этого города, который тоже несет ответственность за происходящее на белковых фабриках и генных заводах «Нантек».

— Тем не менее, ты сейчас со мной говоришь, — заметил Дойл.

— А ты, кстати, хорошо держишься, — признал Раксли. — При том, что знаешь, что я могу выстрелить в тебя в любой момент.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, — спокойно возразил Дойл. — Вам не нужна огласка в таком ключе и настолько громкая, что дойдет до Марса. Ты сам сказал, что властям в системе Геллиона о ваших делах знать ни к чему. Далее, простая логика. Убив меня, ты поднимешь шумиху на Марсе, и вашей организацией займутся всерьез. Не стоит думать, что лишь местная полиция не любит правдорубов и искателей истины, которые добиваются правды таким способом. Мне, собственно, не ваши конфликты с «Нантеком» интересны, а люди. Я хочу, чтобы не пострадали те, кто сидит в подвале.

— Если мэр Трейс Вейди согласится с нами говорить, то никто не пострадает. — пообещал Раксли.

— Ну, допустим. А ведь женщину с ребенком вы тоже обещали отпустить.

— Это был необходимый маневр, понимаете. Кто знает, отпусти мы ее, не начался бы штурм здания?

Все выходило донельзя логично. Раксли ходил вокруг да около, явно не торопясь раскрывать Дойлу все свои карты, время шло, мэр, судя по всему, появляться возле магазина не собирался, а в подвале продолжали находиться люди, ждавшие помощи.

— Я думаю, если Трейс Вейди не появится в ближайшие полчаса, мне придется начать приводить свои угрозы в действие, — предупредил Раксли. — Дойл, сообщи об этом своему другу из полиции. Меня утомляет разговор с ним.

Майкл принял из руки Раксли комлинк, уже настроенный на связь с передатчиком Лейнера. Что конкретно сказать по ситуации Дойл пока не знал, но в любом случае надо было пресечь любую попытку штурма здания, которая могла быть начата уже сейчас.

— Лейнер, ответь. Ты меня слышишь? — Майкл задал вопрос шипящим помехам.

— Майкл? Что, твою мать, происходит? Ты там в порядке?

— Да, я в порядке. Шлюз оказался двойным и они смогли закрыть его изнутри, однако ты за меня особо не волнуйся. Проблема в том, что у наших друзей кончается терпение. Они устали ждать мэра.

— Понял тебя. Ты сейчас где?

Боб Раксли выхватил из рук Майкла комлинк не дав ему ответить:

— Вы ясно слышали, господин шеф полиции? Если мэр не поторопится, я тут начну людей убивать, понятно? Вас это должно волновать, все прочее вас не касается.

Комлинк отключился и в помещении охраны снова повисла напряженная тишина.

— Хэб, отведи нашего гостя с Марса в подвал, — распорядился Раксли. — У меня тут лишних апартаментов не найдется, да и следить за ним мне не с руки. Пусть посидит там, а если мэр не выйдет на связь, мы и начнем с него.

Такого варианта развития событий не было в планах Лейнера, однако для себя Дойл отметил, что дело шло к логической развязке и причем в весьма удобном для него ключе. Теперь оставалось выяснить, что это за подвал и как эти провинциальные террористы там держат заложников.

Подвал на поверку оказался складом различной продукции, расположенном в длинном помещении, где вдоль стены сидели захваченные в магазине люди. Дойл насчитал одиннадцать человек и еще одного биодрона — серебристо-белого, с черными полосками на щеках, забившегося в угол и время от времени утирающего рукой сочащуюся из разбитого носа кровь. Имитирующие солнечный свет гелионарные лампы горели лишь в центре зала и в одном из углов, оставляя остальную часть склада в желтоватой полумгле. Охранников было несколько — двое стояли у двери, через которую прошел Дойл, трое прогуливались по проходам между стеллажами и железными ящиками, а еще двое сидели друг напротив друга возле стены, у которой находились заложники. Получалось так, что в любой момент времени за людьми наблюдали одновременно как минимум четыре повстанца, вооруженные волновыми ружьями с присоединенными к ним СВЧ генераторами.

Дойла проводили в наиболее охраняемую секцию зала, где находились захваченные охранники. Двое из них были довольно тяжело ранены, однако помощи им оказывать никто не собирался.

Майкл уселся на металлический пол, неподалеку от пожилого охранника и испуганного биодрона. Сейчас все внимание охранников какое-то время будет сконцентрировано на нем и потому стоит немного расслабиться и изобразить озадаченность, прежде чем можно попробовать что-то предпринять.

Майкла несколько разочаровало то, что Раксли так и не рассказал о мотивах нападения на магазин, очевидно, что некие «события на белковых фабриках» лишь удобный предлог. Вряд ли «Нантек» тут занимается чем-то таким, чем не занимается на других колониях. Судя по всему, мэр города на встречу не торопился, а может и вовсе не собирался приезжать, предоставляя полиции решать проблемы самостоятельно, а еще вероятно, что его сейчас и вовсе не было в городе и требование изначально оказалось невыполнимым. Скорее всего, целью атаки было не более чем напомнить властям о существовании «Серебряной Луны», предупредить, что, мол, мы еще тут и никуда не делись.

Пока было время, Дойл старался прислушаться к тихим разговорам бандитов, разобрать которые было довольно сложно, главным образом из-за шума вентиляционной системы. Они тоже задавали друг другу вопрос о конечной цели этого мероприятия и, судя по всему, душевное спокойствие сохраняли лишь те, кто непосредственно общался с Раксли. Они по крайней имели представление о происходящем наверху, чего были лишены те, кто сторожил заложников. Неизвестность явно угнетала и делала и без того находившихся на взводе людей еще более опасными.

— Ну что там говорят? — наперебой спрашивали у Хэба его товарищи. — А то сидим как в барокамере…

— Нормально все, — ответствовал помощник Раксли. — Видите, еще одного привели. Скоро мэр приедет и тогда посмотрим что будет.

Мнение о том, что все в порядке, Дойл не разделял. У него были свои планы на этот счет.

— Эй, как там, будут нас спасать-то? — сиплым усталым голосом поинтересовался у Майкла пожилой охранник магазина, сидевший поодаль.

— Этого я не знаю. — пожал плечами Дойл. — Может и будут. Я-то сюда как переговорщик прошел, да вот тут говорить со мной не захотели.

— Да им вообще на все наплевать. Заладили свое, что с мэром говорить только будут и все тут. А мэр, небось, прямо так и примчится из Либертауна.

— А мэр, значит, не в городе? — уточнил Дойл.

— Нету его, — кивнул охранник. — Завтра только прибудет, даже если поторопится. Вот они, видать, специально его требуют для переговоров, чтобы требование было как можно более невыполнимым.

— А смысл? — удивился Дойл. — Цель-то какая? Обычно все террористы выдвигают какие-то требования. Независимость там или тому подобное…

— Нету никакого смысла, — отмахнулся собеседник. — Кроме того, чтобы себя миру показать, да обычный ход жизни нарушить. Раз тут вылезли, значит, возможно, «Серебряная Луна» вскоре где-то ударит намного серьезнее. А тут так, отвлекающий маневр. Может быть опять взорвут что-то, может быть нападут на базу «Нантек». Кто его знает.

Что ж, тактика знакомая, хотя Дойл почти никогда не сталкивался с террористическими группировками. Тот же Крис Парше перед захватом здания в Олимпусе отрядил нескольких человек для расстрела людей в каком-то развлекательном центре, но там их быстро накрыла служба охраны из терранцев, просто прочитавшая мысли. Другой вопрос, что цель все равно была достигнута и пока полиция разбиралась с задержанными, основная группа сделала то, что от нее требовалось.

— Может хватит там болтать? — окрикнул их сидевший на поваленном стеллаже повстанец. — А ну, заткнулись быстро.

Дойл счел за лучшее замолчать. Он попытался усесться поудобнее, так как ребристая железная стена слишком давила на спину и случайно выронил из кармана глобулу с клеем. Вернее, случайность была совершенно наигранная.

Этого никто не заметил, за исключением серебристо-белого биодрона, прекратившего жаться в комочек и навострившего уши. Дойлу показалось, что из всех заложников именно ушасто-хвостатому хотелось выбраться отсюда больше всего. По вполне очевидной, кстати, причине. Если эти ребята начнут расстреливать людей, то начнут именно с него. Кругляш с клеем тем временем откатился на середину прохода между стеллажами и замер. Наживка оказалась закинута, осталось ждать, пока на нее поймается рыбка. Дойл оценил положение охранников относительно своего местоположения и прикинул, как быстро они поймут в чем дело, и начнут расстреливать заложников. Справится реально, но сложно. Надо действовать почти без ошибок.

На руке тренькнули часы, сообщая, что наступи полдень. Да, вот так вот и остаешься без обеда… Желтоватый свет ламп разгонял полумрак, тихо лязгало оружие, в тишине гулко отдавались шаги обходивших зал повстанцев. Вот двое надзирателей обошли зал раз, другой, пятый. Дойл ждал, используя подаренные ему минуты на то чтобы подготовить себя к тому, что произойдет потом, когда…

— Твою мать… Что за хрень? — тихий хруст раздавленного флакончика с клеем сменился длительным ругательством человека, с трудом оторвавшего от пола подошву башмака.

На мгновение он развернулся в пол-оборота к Дойлу, и этого было вполне достаточно, чтобы Майкл, прыгнул на него, ударив кулаком под ухо и, перехватив руку с волновым ружьем, направил ствол вниз. Тишину разорвала гулкая очередь, по полу и стене протянулась дорожка черных отметин с обожженными краями, Люди закричали, повалившись на пол и закрывая голову руками, что привело в замешательство сидевшего на другой стороне прохода повстанца. Под кулаком Дойла хрустнул нос вырывавшегося из зажима противника, прижав ногой к полу руку с оружием, Майкл ухватил сопротивлявшегося повстанца за волосы и с размаху ударил головой об угол стеллажа. Человек обмяк, выпуская из пальцев волновое ружье и Дойл уже тянулся за ним, как его чуть не сбило с ног промелькнувшее мимо него серебристо-белое тело, позади громыхнул выстрел и раздался сдавленный протяжный вопль. Биодрон одним прыжком преодолел пространство отделявшее его от выбежавшего из прохода позади Майкла надзирателя, и обхватив его руками за плечи, сбил с ног, резко распрямив поджатые лапы и ударив человека в живот, откинул его на несколько метров, свалив на пол пару полок с каким-то электронным хламом. В то же время, подхватив выпавшее из рук своего противника ружье, Дойл скосил очередью вскочившего со стеллажа повстанца, не обращая внимания на возню за своей спиной, где навалившийся на другого охранника биодрон медленно сжимал захват на его горле. Все произошло почти мгновенно, а Дойл успел развернуться, и увидев, как прижатый биодроном к полу повстанец старается дотянуться до оброненного ружья, парой выстрелов оборвал его трепыхание.

— На пол, быстро! Руки за голову! — закричал Майкл, давая длинную очередь поверх голов находившихся возле выхода бандитов. — Шевельнетесь, пристрелю, дилетанты провинциальные…

Не поверили. Стоявший справа от выхода бандит, с рыжей бородой и СВЧ излучателем поднял оружие, целясь отчего-то не в Майкла, а в биодрона. Включить его он не успел, Дойл полоснул очередью поперек груди повстанца, с коротким воплем тот сполз по стене и замер.

— Не вставайте, пока я не скажу, — бросил Майкл другим заложникам. — Вас может зацепить. Успокойтесь, я из полиции.

Эти слова прервали выстрелы, завладевший волновым ружьем биодрон свалил отползавшего за железные ящики бандита, уже не помышлявшего о сопротивлении.

Удивляться появлению такого помощника Дойл не стал, да и времени не было. Судя по всему биодрон прекрасно владел оружием и стрелял довольно точно. Не говоря уж о том, что первого бандита он вырубил довольно действенным приемом, который простой человек не смог бы повторить из-за недостаточной гибкости позвоночника и костей. Волновало Дойла в этой ситуации лишь то, что по-хорошему, биодрон не должен был владеть такими знаниями, хотя бы исходя из своего статуса в обществе.

Держа на прицеле распластавшихся на полу повстанцев Майкл осторожно приблизился к ним, носком ботинка отбросив подальше их оружие. Рядом сразу объявился один из охранников магазина, услужливо предложивший покараулить захваченных бандитов.

Майкл кинул ему глобулу с клеем и улыбнувшись попросил:

— Только склей им руки. Связывать людей негуманно.

Серебристо-белый биодрон, легким, пружинящим шагом подошел сзади и поинтересовался:

— Вам помощь не нужна? Там, наверху, осталось еще несколько человек…

— Не откажусь, — кивнул Майкл. — Тебя как звать?

— Айт.

— Ну и хорошо. Пошли наверх, разберемся с оставшимися террористами.

— Эй ты, тебя теперь утилизируют, понял? — внезапно набросился на биодрона один из охранников магазина. — Допрыгался, хвостатый.

Айт вздрогнул, прижав уши. Дойл не совсем понял смысла сказанного, однако заметил, как серебристый полузверь отступил от охранника подальше, стараясь держаться рядом с Майклом.

— Что такое? — поинтересовался у случайного помощника Дойл, едва они вышли из подвала и оказались в темном коридоре, уходившем к лифтам.

— Я поднял руку на человека, — объяснил Айт. — Нам запрещено это. Даже если я защищал самого себя.

— Ну ни хрена себе, — присвистнул Дойл. — То есть вы и защищать себя не имеете право? Ладно, давай так. Помоги мне там, наверху, а я замолвлю за тебя словечко. А ты, — повернулся Майкл к огрызнувшемуся на Айта охраннику, — мог бы хотя бы поблагодарить его за спасение своей шкуры, да?

Они поднялись на первый этаж магазина по простой лестнице, не рискнув вызвать лифт. Мало ли, вдруг Хэб или его помощники по прежнему сидят возле шлюзовой камеры.

— Гражданских наверху точно нет? — на всякий случай спросил Дойл у Айта.

— Нету, — помотал головой биодрон. — Они всех кто не успел убежать из магазина в подвал затащили. Их главный телепатов ваших боится и потому кроме своих подручных никого к себе не подпускает.

— Тогда задача упрощается. — Майкл оглянулся, в поисках терминала связи.

Увы, активного терминала поблизости не оказалось, а значит Лейнер получит обнадеживающее сообщение чуток позднее. Дойл проверил заряд аккумулятора, заметив, как Айт тоже перезарядил волновое ружье, да еще довольно умело.

— А откуда так с оружием умеешь обращаться и приемы знаешь? — полюбопытствовал Дойл.

— Просто знаю, — бесхитростно объяснил биодрон. — Говорят, я выпущен давно, серия у меня старая. Вот и знаю… Никто меня этому не учил.

— Любопытно… Ладно, тихо. Сейчас по лестнице наверх и направо, там комната, где сидит Раксли.

Сам-то Дойл в своих ботфортах громыхал по стальному полу куда громче, чем передвигавшийся на подушечках лап биодрон. Похоже, что Айт вполне мог подкрасться сзади к бодрствующему часовому даже по груде шелестящей фольги так, что человек ничего не услышит. Что за планета, мать твою… Дети ради смеха кидаются камешками в боевых синтетов, даже не задумываясь о том, что те, как сейчас Айт, могут и ответить…

Дойл планировал провести тихий и бескровный захват, однако развязка произошла куда быстрее, чем он ожидал. Прямо перед ними хлопнула дверь в комнату охраны и оттуда вывалился спешивший в подвал Хэб, судя по всему уже подозревавший что-то неладное, поскольку наверняка при попытке установить связь с группой охранявшей заложников на связь никто не вышел. Идущий впереди Айт змеей скользнул вбок, замахнувшись ружьем и приклад с глухим стуком врезался в подбородок человека. Мелькнувшего в дверном проеме бандита, того самого, что встречал Дойла при входе, Майкл, ворвавшись в помещение охраны, свалил выстрелом в голову. Сбоку кто-то завопил, по ушам ударила громкая очередь, Дойла кто-то толкнул в спину и он полетел на пол, перевалившись через небольшой диван. Уже с пола, он всадил несколько зарядов волнового ружья в стоявшего у пульта управления внешними камерами наблюдения бандита, насквозь прострелив спинку кресла и диван. Толкнувший Дойла Айт стоял в дверях, зажимая ладонью задетое выстрелом предплечье и держа на прицеле так и не успевшего сообразить что происходит Раксли. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что очередь из волнового автомата предназначалась не биодрону а Дойлу.

— Вы даже не понимаете, что вы сделали… — грустно сказал Раксли, даже не повернувшись к Майклу и Айту. — Вы думаете, что спасли людей запертых в подвале? Вы думаете, что сделали благое дело? Нет… Вы даже не представляете, сколько людей вы этим погубили. И людей, и особенно таких, как ты, биодрон. Я мог бы это остановить, обратившись к мэру… Но вы выбрали иной путь…

— Раксли, ты арестован, — сообщил Дойл, поднимаясь с пола. — Все твои слова будут учтены и внесены в протоколы, так что ты еще все расскажешь. Хоть и не мэру.

— Уже нет, — улыбнулся Боб. — То, что я сообщу в полиции, останется там же, не просочится ни в прессу, ни в вышестоящие властные структуры. Для твоих коллег здесь, Дойл, и без этого не секрет, что тут происходит. Но они променяли правду на кредиты «Нантек». А вот тебе я, пожалуй, скажу ради чего все это было сделано. Ты даже не знаешь, что за эксперименты проводятся в лабораториях за городом… Мне хватило пары месяцев для осознания всей чудовищности происходящего там, и именно поэтому я понял, что люди должны знать правду. Ради этого, все сегодняшние жертвы не так существенны. Я хотел, видит бог хотел, предотвратить события куда более страшные.

— У тебя еще есть шанс… — заметил Дойл.

— Нету. Если даже я буду откровенен с тобой, кто потом поверит тебе? На этой планете происходят жуткие вещи, но никто не хочет об этом слышать, пока не станет поздно. Как обычно вы хотите сжечь на кострах предсказателей.

Да, Лейнер был прав, с головой у Раксли было точно не в порядке.

— Боб, ты мог бы пойти и другим путем…

— Каким? Ты не местный, Дойл. Ты ничего не знаешь о том, что тут творится, и хорошо, если не узнаешь. Я уже пытался говорить, но они сделали так, что я перестал существовать, не физически, но юридически точно… Лишь по записям визита к врачу еще в детстве, мое существование признали истинным…

— Кто это «они»?

— А ты будто не знаешь? — Раксли невесело рассмеялся. — Орден, конечно же. Он здесь всех за горло держит. И тебя возьмет, если останешься.

Айт держал главаря бандитов на прицеле и Дойл без особой опаски подошел поближе, достав из кармана комбинезона Раксли комлинк. На нем по-прежнему стояла частота полиции для переговоров с Лейнером.

— Мариус, ты меня слышишь? — спросил у шипящего эфира Дойл. — Ты удивишься, но у нас все под контролем…

— Нет… нет, я не вернусь туда… — Раксли опустился на колени, обхватив голову руками и Дойл, решив, что связываться с психом не лучшая идея невольно попятился назад. — Куда угодно, но не туда…

Пошатнувшись, будто заваливаясь набок, Раксли на деле прыгнул к лежавшему на полу волновому ружью, совершив очевидный, и, скорее всего, преднамеренный просчет. Гулкий хлопок выстрела поставил точку в этой истории…

Лейнер встретил Майкла возле шлюза, через который карабинеры уже выводили заложников и выносили завернутые в черные мешки тела погибших. Выглядел шеф полиции неважно, сказывалась усталость и нервотрепка.

— Майкл, ты хоть понимаешь, что там тебя могли пристрелить? — сходу начал он. — Вот какого черта тебя туда понесло?

— А вы бы тут до вечера бы стояли и думали что делать, — ответил Дойл. — Заодно, согласись, я все-таки сумел произвести впечатление, а?

— Так я и не сомневался, что произведешь. Тут почти нет подготовленных полицейских. — тяжело вздохнул Лейнер. — И все-таки ты нас заставил понервничать. Заложники все целы?

— Да. Только пара охранников центра серьезно ранена. Сторожила их деревенщина, проблем, поверь, не возникла. Я, кстати, удивляюсь, почему у вас групп захвата не создано. Не мне же всякий раз на переговоры идти.

Мимо Дойла двое карабинеров почти волоком протащили Айта. Руки биодрона сковывали силовые держатели, на шее висел болегенератор. Айт не сопротивлялся, давно смирившись со своей судьбой, понимая, что приговор ему был вынесен в тот момент когда его рука коснулась человеческого оружия.

— Лейнер, а с ним что будет? — обеспокоенно поинтересовался Дойл.

— Если он там кого тронул, то утилизируют, — беззаботно отозвался Мариус. — Тебе-то что с этого?

— Да видишь ли… — замялся Дойл. — Он мне там внизу помог. Может, поговоришь с этими, которые его ведут.

— Майкл, если биодрон поднял руку на человека, неважно какими он руководствовался побуждениями, — возразил Лейнер. — Они опасны. Тем более такие, которым пятнадцать-двадцать лет. Они создавались еще в тот период, когда программа создания генетически модифицированных солдат не была свернута, им знания загружались в сознание еще до того, как биодрон сходил с конвейера.

— Мариус. Он помог мне. — продолжал настаивать на своем Дойл. — Неужели мы, разумные и вроде как сознательные существа, оставим безответной помощь?

Мариус ничего не ответил и развернувшись отправился прочь. Впрочем, проходя мимо карабинерского грузового глайдера он внезапно остановился, будто вспомнив о чем-то важном и вернувшись назад постучал в кабину машины.

— Кейн, здорово, как жизнь? — обыденно спросил он у старшего карабинера.

— Да все в порядке, не жалуюсь, спасибо. — Кейн пожал протянутую руку. — Что хочешь?

— Не отпустишь вашего пассажира восвояси, а?

— Мариус, ну ты же сам прекрасно знаешь…

— Кейн. Там, внизу, он спас жизнь полицейскому. Ты уж сделай ради него исключение, хорошо?

Карабинер замялся, но затем махнул рукой и с лязгом распахнул дверцу транспорта.

— Выходи, — приказал он Айту. — За тебя попросил один очень хороший человек, так что ты свободен.

Биодрон поднял на него взгляд усталых глаз и, поджав хвост, вышел из глайдера. Протянув вперед руки, он дождался, пока с него снимут силовые наручники и отстегнут с шеи болегенератор.

— Иди в Чистилище. — коротко распорядился Кейн. — И смотри, не вляпайся по дороге в какую-нибудь историю. Два раза в одной воронке снаряд не взрывается. Понял?

Айт кивнул и побрел прочь, стараясь стряхнуть налипшую на шерсть грязь и вытереть испачкавшую белоснежный мех кровь.

А в нескольких сотнях миль к востоку от Аббервила, ноофизик Норманн Эйкель с удивлением рассматривал показания приборов, регистрировавших колебания информационного поля планеты. В двенадцать часов и три минуты второго рабочего цикла по местному времени произошло нечто непонятное. Ноосфера Тиадара ожила, выплеснув в пространство сверхмощный протуберанец ноонов и вызвав краткосрочные помехи в дорогостоящем оборудовании. Такое наблюдалось впервые за все время исследований и ученый терялся в догадках относительно того, чем это могло быть вызвано и уж тем более, к каким последствиям могло привести…

3. Отправные моменты

Примерно в тоже самое время. когда Дойл обустраивался в своем гостиничном номере из окон которого открывался прекрасный вид на город Аббервил и на окружающие его необычные горы, похожие на спутанные щупальца осьминога, с трапа шаттла, приземлившегося в местном космопорту сошел человек, которого город также привлекал возможностью легкого заработка. Вот только в органы правопорядка он идти не собирался, ибо это означало слишком кардинальное изменение жизненных устоев и окружающего его мира. На вид ему было около сорока, длинные темные волосы, были завязаны в хвост красной ленточкой, смуглая кожа все-таки носила следы имплантации нейромодуляторов, о чем свидетельствовала черная роговица глаз и темный цвет нижних век. Он прибыл сюда без багажа, каких либо вещей и прочего хлама, который был ему не особо и нужен.

Звали его… а, впрочем, это неважно. Сам себя он называл Рэндом Блэкли, хотя было ли это его истинное имя, сказать не брался никто. Он был одет в легкий кожаный комбинезон с полосными терморегуляторами, такие же штаны, высокие сапоги с мышечными амортизаторами, которые в разы снижали чувство усталости, а поверх всей это нехитрой одежки был наброшен темный плащ из титанового волокна. Порой его слишком яркий блеск раздражал владельца, но это была лучшая защита от всякой мелочи, вроде виброножа. А потом, встроенные в плащ сенсорные ипритовые нити, могли здорово охладить пыл уличным задирам. Что такое улица Рэнд знал не понаслышке, так как вырос в таком захолустье, что и планетой-то назвать язык не повернется.

В целом, он был контрабандистом, мошенником, шулером и какое-то время космическим пиратом. Однако последний бизнес имел массу рисков для жизни, а это было не по душе Рэнду. Он предпочитал яркий свет казино и голоклубов вспышкам лазерного огня и взрывам. Вероятно единственное, что роднило его с беглыми убийцами, пиратами и шайками бандитов, наживающихся в местах недавних космических войн, это была страсть к глубокому космосу. И хотя он не видел нужды оставлять свои следы на пыльных тропинках далеких планет, зашибить на этом деле денежку никогда не отказывался.

Накопленные в свое время деньги он потратил на подкуп одного очень талантливого доктора и имплантацию себе телепатического нейромодулятора и контроллера эмоций высшего, двадцать восьмого уровня по Шкале Парксона. Не прогадал, хотя в период привыкания к модуляторам он лишился почти всех друзей из-за совершенно невменяемого поведения. Зато теперь он мог похвастаться таким же уровнем телепатии, какой был у личной гвардии Президента Майлона О'Коннора и у директоров «МенталКорп». Хочешь заработать, сначала вложись, так оно и вышло. И все бы ничего, если бы не конкуренты.

— Извините, обычная проверка. — Рэнд недовольно покосился на подошедшего к нему охранника в черном экзоскелете с белыми щитками. — Протяните мне…

— Да знаю, знаю… вы что, не видите, что я вообще-то терранец и мне можно не проходить подобные процедуры? — с незаметно наигранной раздраженностью бросил Рэнд.

— У нас распоряжение по колонии. Проверки ужесточить.

— Ну ладно.

Забавная картина. Рэнд мысленно улыбнулся. Сейчас этот охранник пыхтит и краснеет от натуги, пытаясь своим П-4 преодолеть блокаду контроллера П-28. Нетрадиционный случай, да. Зато пока можно полюбоваться экзотическими видами ближайших гор. Эта проверка будет долгой, прежде чем до дубинушки дойдет то, что объект проверки стоит по псионической лестнице на порядок выше.

— Извините за неудобства. — произнес охранник несколько смущенным тоном и пропустил Рэнда вперед. — Вы желаете сесть на транспорт до гостиницы?

— Нет, как раз, садится я никуда не желаю, а вот маршрутизатором разжиться было бы неплохо, — как можно более приветливо ответил Блэкли. — Не хочу плутать по закоулкам вашего городка.

Хотя какие там закоулки… Дома, вон, рядами стоят, как будто их по ниточке выравнивали. Разве что чуть дальше, ближе к поднимающейся над городом отвесной стене кратера начинались жилые кварталы, где здания строились не по плану, а там, где было пригодное для строительства место.

Архитектура Аббервила Рэнда вообще не поразила. Он вспомнил спиралевидные дома на Проциусе 4 и похожие на цветочные бутоны строения на Киспаре 2 и заключил, что на большее, чем кубы и трапеции с обтекаемыми краями, фантазии проектировщиков не хватило. Скорее всего сказывалась удаленность планеты от центральных колоний и откровенный транжир бюджетных средств на военную сферу. Жителям на кислородные маски еле наскребли, а полицейские разве что с атмосферными аннигиляторами не ходят. Как-то несправедливо получалось.

Здание космопорта, большое, круглое, с выгнутой внутрь крышей, почти безлюдное даже в дневной по местному времени час, осталось позади, и, поднимая сапогами облачка легкой серой пыли, Рэнд зашагал в сторону города, вежливо отослав прочь пытавшихся подвезти его таксистов. Пустынная дорога нагоняла на него всякие мысли о невеселом бытие и приходящих благах. Он ненавидел себя за подобные всплески философского настроения, так как оно мешало зарабатывать слишком нужные в повседневной жизни креды, но в то же время не гнал его прочь, ведь оно очень помогало забить голову всякой ерундой в те моменты, когда ни о чем серьезном думать не хотелось. Вот и сейчас, глядя на приближающийся с каждым шагом Аббервил, Рэнд вспоминал Марс. Наверное и мегаполисы Олимпуса начинали вот с невзрачных поселений подобных Аббервилу, вырастая потом в раскинувшиеся на много миль города, упиравшиеся в самые звезды вершинами небоскребов. Всему свое время. Рано или поздно и здесь поднимутся свои титановые исполины, и тут будут сновать вездесущие и надоедливые клерки, наводняющие собой похожие друг на друга как браться близнецы офисы крупных корпораций, и тут солнце будет закрыто плотной движущейся массой аэромобилей и глайдеров. И тогда здесь станет намного интереснее жить таким, как Рэнд. Но для этого должны пройти годы. А он собирался остаться здесь всего на пару дней, чтобы разобраться с одним любопытным делом.

Тиадар заинтересовал его приблизительно полтора месяца назад, когда ему позвонил отправлявшийся в эти края Бен Барлоу. Этот старый прохвост, грубиян и космический пират постоянно вертелся возле делишек, суливших довольно призрачный, но в случае успеха, крайне неплохой или весьма необычный доход. Однажды он сумел выменять несколько тонн феноратина, какого-то жуткого наркотического вещества, запрещенного всеми мыслимыми и немыслимыми конвенциями, на древний артефакт вымершей расы с планеты, название которой Рэнд не мог выговорить даже после крепкого подпития. История умалчивает, что это был за артефакт, но то, что Барлоу получил за него сначала миллиард кредов, которые никто и никогда бы не дал за феноратин, а потом сорок лет строгого режима за расхищение гробниц дружественной расы, являлось неоспоримым фактом. На этот раз Барлоу пронес Рэнду по голофрону какую то чушь про партию фазовых бомб средней мощности и заинтересованных лиц, готовых купить их на Тиадаре за приличные деньги. Фазовые бомбы Барлоу действительно достал, вот уж откуда, так Рэнд даже не спрашивал — меньше знаешь, лучше спишь, и даже предлагал взять в долю, так как сильный телепат, особенно из знакомых, был при совершении сделки весьма полезен. Рэнд, поразмыслив, согласился. Все-таки ему не придется заниматься переправкой груза, договорами, контактами, а надо будет всего лишь проконтролировать чистоту заказчиков, в целях избежания подстав. Барлоу назначил день встречи, указал рейс которым необходимо прилететь на Тиадар, а потом исчез. С концами.

Рэнд не собирался упускать возможность подзаработать при той финансовой мели, на которой он сидел, а посему взял операцию в свои руки. По своим каналам он узнал, что на Тиадаре почти весь провоз всяческого нежелательного груза курирует Тая Тизино, а это имя было ему весьма знакомо. Да и не только имя. Эту даму Рэнд знавал в свои лучшие годы куда ближе, чем на расстоянии до экрана монитора голопроектора. Красивая, высокая, смугленькая… любила всякую блестящую одежду в обтяжечку… Вот только одно время служила в ВКС и это наложило отпечаток на всю ее прелестную головку, а главным образом на мозги. Занималась контрабандой и пиратскими рейдами просто потому, что до этого руководила отрядом по обороне торговых путей от пиратов и кроме как торговле и драке ничему не научилась. Зато при правильном подходе, могла дать куда больше, чем от нее можно ожидать. Обнадеженный такими новостями, Рэнд собрал свой немногочисленный багаж, состоявший из старенького портативного СВЧ-лазера, титанового плаща, нескольких хитроумных электронных примочек, не бывавших лишними в тяжелой и опасной работе контрабандиста и отправился на Тиадар.

Лететь обычным рейсом он и не собирался, хотя билет купил и исправно проделал весь путь до космопорта Аббервила на пассажирском лайнере «Парнас». Эксклюзивность рейса состояла в том, что вместе с «Парнасом» через квантовый нулевой транспортировщик прошло еще одно судно. С тех пор, как правительство Терры стало применять нулевые ворота, как принято было называть квантовый пространственный рефлектор Де Лорана, контрабандисты разработали альтернативный способ проникновения через них, маскируясь под составные части более крупных объектов. На небольшие корабли, обычно используемые частными торговцами или пиратами ставились синхронно-дифазовые щиты, которые предохраняли корабль от расщепления при переходе в субпространство и позволяли проходить в Ворота вместе с другими телами, не подвергаясь рассеиванию на кванты. Обычно, приборы Ворот фиксировали только один объект и системы экстренного выключения, призванные предотвратить попадание в создаваемую воротами сингулярность посторонних предметов, не срабатывали. Корабль «безбилетник» попадал в тахионно-нейтринный поток, создаваемый переносимым в приемные Врата звездолетом, и выходил из них влекомый инерционным полем, не затрачивая никакой энергии. Примерно подобной системой пользовались военные крейсера, проходившие через Ворота по нескольку штук за раз, только здесь устройства эмуляции квантовой деконструкции были более топорные и имели больше рисков в применении. Рэнд применил свой излюбленный метод, когда попивая ликер в баре пассажирского лайнера, он с помощью дистанционного управления корректирует курс своего корабля, проскакивающего в ворота вместе с пассажирским судном. Увы, Рэнд не горел желанием расщепляться на субквантовые частицы в результате неудачного старта.

Сейчас можно было расслабиться и более об этом не думать. Закрывшись от систем слежения поливолновым экраном, поглощающим большинство видов сигналов локационных систем, корабль Рэнда приземлился на автопилоте неподалеку от Аббервила, а его хозяин, как и всякий законопослушный гражданин пройдя проверку в космопорте, сейчас готовился приступить к выполнению второй части своего плана. Барлоу, незадолго до своего исчезновения обмолвился парой слов о том, что товар уже привезен и ждет покупателя. Тая в курсе, где отыскать схрон с контрабандой, а если конкретнее, то имеет точные координаты корабля Барлоу, скорее всего точно так же находившегося неподалеку от города. Следовательно, для успешного продолжения операции, следовало обработать Таю, скорее всего воспоминаниями о бурных прошедших годах, и убедить ее, что Барлоу доверил проведение сделки не кому-нибудь, а именно Рэнду.

Информблоки, развешанные на углах домов частично не работали, что привело Рэнда в некоторое уныние. Однако все-таки после полуторачасового мытарства, он отыскал рабочую станцию и перекинул на маршрутизатор адрес Таи. Времени он потерял уйму, а потому настроение у него постепенно портилось. Он шел по желтому указателю даже не замечая удивленно бросавших на него пристальные взгляды прохожих. Дело в том, что Рэнд шагал по улицам Аббервила без кислородной маски. Эта неудобная штуковина всегда мешает, случись что, а потому вместе с телепатическими имплантантами контрабандист вживил себе и полиатмосферные легкие.

Тая Тизино, услышав трель сигнализатора внешнего шлюза, ожидала увидеть в приемном отсеке кого угодно, но только не того, кто там стоял. Она прекрасно помнила эти перехваченные красной лентой волосы, черную бородку клинышком и не сходящую с худого лица ехидную усмешку. Поселиться в этом городе под своим настоящим именем было первой ошибкой. Второй ошибкой было затевать дела с этим Барлоу, ведь понятно же, что где этот старый балбес, там же рано или поздно окажется Рэнд Блэкли, как обычно успешно обрабатывающий слитые Барлоу дела. А раз Блэкли стоит сейчас за ее дверью, то Барлоу опять что-то напортачил.

Он встретил ее приветливой ухмылочкой и коротким:

— Как поживаешь? Смотрю, ты меня не забыла?

— Забудешь тебя…

— А, ну вот и отлично. Я тут решил, что раз попал на эту планету, то не заскочить ли в гости к такой очаровательной особе, тем более, если эта особа не против меня видеть.

— А если против? — процесс поджарки тиадарского пиата на термокате был в самом разгаре и Тая и не обращала внимания на удобно развалившегося в мягком кресле Рэнда.

— Ну… ты могла бы меня и не пускать. Я бы не обиделся.

Он тем временем придирчивым взглядом оглядел тиадарскую квартиру, явно не самого высокого класса, но уж и не трущобную хибару. Две комнаты, большие, во всю стену округлые окна, украшенные узорами в виде самайиланских воздушных рыбок фиолетовые занавески, зеркальные столики и большой виокрон, сейчас, правда, выключенный. Аэроионизирующие лампы, подвешенные вдоль стен, сейчас едва мерцали, наполняя верхнюю часть комнаты синеватым сиянием.

— Ты хорошо тут устроилась. — констатировал Рэнд. — На постоянное место жительства. да?

— Нет. Я тут долго не задержусь. Кое-какие дела сделаю и свалю отсюда.

— Понятно. А квартира? Кстати, ты даже не поинтересовалась делами у меня.

— Снимаю. Нашлись хорошие друзья. Что касается тебя, то тут и интересоваться не надо. По твоей физиономии понятно, что ты все так же охаживаешь беспечных граждан в игральных клубах на Марсе.

— Вот как? Не расскажешь поподробнее?

— Рэнд, несмотря на то, что сейчас день, по местному циклу в данный момент раннее утро. То, что солнце стоит почти в зените еще ни о чем не говорит. Я готовила завтрак, а ты мне помешал. Знаешь поговорку про незваных гостей?

— Знаю. Но я предлагаю альтернативу завтраку. Пошли в бар, наверняка они тут есть. Посидим там. Поговорим о делах.

Тая укоризненно посмотрела на него из под спадавшей на глаза черной челки:

— Ты невыносим.

— Да, разумеется. — согласился Рэнд. — Барлоу, с которым ты тут проворачивала дела, наверное красавец и умница, а я…

— Негодяй, хам и ворюга.

— Негодяй? Я? Да за что же так? — с наигранной обидой воскликнул Блэкли. — Но… пожалуй я согласен. Я немного не чист на руку. Ты удивлена этим, или тем, что в таком мире как наш, еще осталось место таким. как я?

— И тому и другому.

— Я могу тебе все-все объяснить. Ответ на твой вопрос содержится в нашей истории. А потому, садись за столик, ешь свое овощное рагу, а я тебе поведаю сказку.

— Это местный пиат, а не овощное рагу.

— Ничего не знаю, оно выглядит как овощное рагу. — Рэнд легко обнял Таю за плечи но она резким движением сбросила с себя его руки. — А между прочим, во время рейса через нулевой транспортер, не кормят.

— Ну завари себе ниакан или чай. — предложила Тая. — Можно с бутербродами.

— Хорошо. — Рэнд покопался в буфете и извлек оттуда чашку побольше. — Итак, вот моя история.

Отступим от сегодняшнего дня на четыре тысячи лет. Люди бегают по полям со стальными ведрами на голове и тыкают друг в друга железными палками. Жарят баранину на кострах и поют пьяные гимны в замках. Проходит тысяча лет и что мы видим? В 1961 году в космос летит Юрий Гагарин, первые полеты на Луну, адронный коллайдер и телескопы, пронизывающие Вселенную на расстояние в 14 миллиардов световых лет… И люди все так же едят баранину и поют пьяные песни возле своих загородных домов. Еще тысяча лет. Нам покорилась Проксима Центавра, Эта Эридана, система Си Нилакана и перед нами трепещут ретикулане. А в бытовой сфере, несмотря на засилье голографии и виртуального телевидения, мы все так же выносим помои в утилизаторы в пластиковых ведрах, жарим баранину на СВЧ и по праздникам поем пьяные песни в своих орбитальных коттеджах. День нынешний. Мы основали колонии на другом конце Млечного Пути, строим полуорганические крейсера класса «Тридакна», которыми может легко управлять один — два человека, подключающие свой разум к рефлекторам звездолета, но у нас дома до сих пор стоят устаревшие еще тысячу лет назад термокаты, плиты нагреваемые молекулярными ускорителями, но по прежнему представляющие из себя весьма опасные штуки, о которые можно обжечься. А почему? Да потому что человек, даже насмерть заимплантированный нейромодуляторами, все равно хочет поесть не сухую корочку синтетического мяса из квазо-нитро-гипер-ультра-термо-конденсора, а сочный, пахнущий дымком шашлычок с вертела или термоката. Человек очень консервативен и что бы ни случилось с ним на пути прогресса, он все равно будет хотеть чего-то такого, к чему привык на протяжении тысячелетий.

И товарно-денежная система именно одна из таких вещей. Вот из-за нее, я и здесь.

— Вот уж сказал бы проще «хочу зашибить кредитов». - фыркнула Тая. — Как был занудой, так и остался.

— Конечно хочу. а ты нет? Знаешь, почему товарно-денежная система, какой бы морально устаревшей она ни казалась, не исчезнет в человеческом обществе, как, например, исчезла в обществе парриан? Да потому что только она наглядно позволяет одному человеку чувствовать себя королем, а другому быдлом. А природа человека такова, что ему это нравится. Мы все немного негодяи и ворюги. Поэтому давай-ка не упирайся и расскажи в чем тут дело. Все равно, я или помогу, или тебе придется завершать дела одной, ведь заказ сделан.

— Ну хорошо. Ты знаешь про партию фазовых пряников?

— Конечно знаю. А почему пряников?

— Потому что тут есть люди «МенталКорп» и они вполне могут нас подслушивать. Хотя бы случайно.

— Тая, ты забыла, что именно для предотвращения таких вот неприятностей, я имплантировал себе два телепатических нейроимпланта высшего уровня? Можешь считать, что наш разговор заблокирован. Так что дальше?

— Так вот. Эту партию заказали мне люди, которые не совсем довольны положением дел на Тиадаре. Они давно уже закупают оружие через нас или инопланетные правительства, которые продают свои пукалки не шибко заботясь о том, кому они пойдут. Ну вот и вышли на Барлоу.

— Ты с ним ведь работала после того, как наша команда развалилась?

— Да, было пару раз. Потому, я и поставила его в известность. У него есть проверенные точки, откуда он может достать товар. Единственное, что я не рассчитала, так это то, что он приплетет к делу тебя.

— Ох, моя роль тут исключительно процессуальная. — успокоил Таю Рэнд. — Барлоу спросил меня, не хочу ли я подзаработать, а кто же не хочет? Я должен был изображать независимого телепата за небольшое вознаграждение. Но потом этот старый черт пропал, а возвращать купленные билеты на Тиадар мне было несподручно.

— Тут ситуация намного сложнее, Рэнд. Я впервые не горю желанием исполнять свои обязательства перед заказчиком.

Рэнд замер с чашкой в руке, с интересом разглядывая Таю:

— Вот как? Не похоже на тебя.

— Да, но что поделать. Барлоу беспринципный человек, а я в свое время все-таки давала клятву верности Республике. Это «Серебряная Луна», Рэнд. Слышал о них?

Не слышали про тиадарскую «Серебряную Луну» только домохозяйки и не приходящие в сознание пьяницы. Ну, возможно, еще и просто далекие от криминального мира люди. Но чтобы про нее не слышали контрабандисты и пираты… и Рэнд тоже слышал. Слухи, ходившие среди его знакомых, были не очень-то достоверными, но вполне конкретными в плане сведений. «Луна» возникла на Тиадаре вскоре после оккупации первоначальной колонии силами терранцев. Вся специфика ситуации заключалась в том, что входили в эту организацию люди довольно образованные, весьма упорные и прошедшие неплохую школу жизни. Но самое главное, это были люди не знавшие, как изменилось человечество за ту тысячу лет, пока их «Дедал» бороздил космос. Сейчас, когда слово «терроризм» стало позабытым и весьма нелестным анахронизмом, «Луна» внезапно возродила такое понятие, объявив, что будет сражаться за свободу Тиадара до тех пор, пока с него не уйдет последний терранец. Вроде как мы вас не звали, вот и убирайтесь вон. Сражались они по разному — иногда дело ограничивалось налетами на терранские посты и промышленные сооружения, а пару раз в прессе мелькали и сразу пропадали статьи про крупные взрывы в жилых районах Либертауна, уносившие жизни сотен людей. Зачастую это были терранцы, работники корпорации «Нантек» или офицеры «МенталКорп», но бывало, доставалось и простым гражданам. При этом, «Луна» оказалась достаточно наглой, чтобы устроить прямую идеологическую вражду с правительством колонии, переманивая к себе уставших от главенства терранцев простых людей не только с Тиадара, но и гостей планеты. Ходили слухи о том, что на «Луну» работают и некоторые терранцы, но таковым рассказам Рэнд предпочитал не доверять.

— Итак, заказ на бомбы, их рук дело?

— Не уверена, но кому еще тут могут понадобится фазовые заряды, считающиеся повсеместно запрещенным оружием?

— Ну мало ли… А платят-то хоть прилично?

— Говорят, что могут предложить нечто большее, чем деньги. Я не знаю, какую оплату они имеют ввиду, с ними разговаривал Барлоу, а вот его-то как раз и нету. Могу подозревать, что его сцапала полиция, а это тебе не Марс, со службой безопасности тут шутки плохи — они здесь, знаешь ли, сами себе закон.

— Понимаю. И что думаешь делать? Неужто сдать звонкую монету полиции? Тогда придется сдавать и собственное прошлое. А оно у тебя, между нами, впечатляющее.

— В том-то и дело. — вздохнула Тая. — Если я сознаюсь в том, что оговаривала с «Луной» сделку по доставке фазовых бомб, меня обложат по всем направлениям. Но с другой стороны, ты только представь, что они могут сделать с этими бомбами…

— Ну, взорвать пару жилых районов одним махом… Не так много, кстати.

— Как бы цинично мои слова ни звучали, но для Марса, скажем, это пустяки. А для этой планеты — катастрофа. Если в том же Либертауне с населением в три миллиона человек вдруг разрушить генератор воздухоудерживающего купола…

— Да нет, брось, чушь это все. Если они борются за умы людей, то не будут взрывать жилые кварталы. — отмахнулся Рэнд. — Тебя что-то еще сдерживает от сделки?

— Предчувствие у меня Рэнд. Нехорошее. Зря я в это дело ввязалась, следом за Барлоу.

— Ладно, брось думать об этом. Мы же улетим сразу после сделки. Ну… я то уж точно… Однако, — Рэнд принял свой обычный ухмыляющийся вид, — если дама сердца согласится пожертвовать ее рыцарю некую сумму наличности…

— Ну ты сволочь… — рассмеялась Тая. — Ладно, это я так, хандрю со скуки. Раз уж взялась за дело, надо доводить до конца. А что касается наличности, то если рыцарь соизволит сводить даму своего сердца в обещанную кафешку…

На Тиадаре начинался новый рабочий цикл… Для каждого свой…

Красноватые лучи солнца пробились сквозь трещины в проржавевших железных листах, сваленных в кучу возле высокого титанового забора таким образом, что чуть наклоненные, они образовывали небольшой шалаш. Черно-серебристый биодрон приоткрыл глаза, закрываясь четырехпалой ладонью от неяркого, но надоедливого света. Когда он ложился спать, солнце едва поднялось над горизонтом, а сейчас уже было достаточно высоко, чтобы залить тусклым, перемешанным с кружащейся в воздухе пылью свечением узкие улочки закрытого от всех жителей Аббервила квартала. Прямо по забору, над собранным из выброшенных на помойку железных пластин шалашом, в котором Най ночевал в том случае, если ему удавалось добраться до гетто, проходила электрическая линия, постоянно державшаяся под высоким напряжением. Най никак не мог понять, кого же на самом деле от кого охраняют, жителей города от возможной угрозы со стороны таких, как он, или же биодронов от жителей города. Скорее всего, верным было именно последнее. За семнадцать лет Най натерпелся от людей столько, что всего и не упомнишь. Жилой сектор это ведь не только полупустынные улочки, по которым прогуливаются редкие прохожие, это еще и космопорт, и торгово-культурный центр, где полным-полно баров. Там биодрона и подстерегают основные опасности в виде всяческих пьяных компаний и им подобных. На улицах Наю несколько раз удавалось убежать от подобных неприятностей, ведь бегал он лучше людей, мог дышать разреженной атмосферой, а люди, даже подвыпившие, все равно зависели от кислородных масок, а вот внутри баров издевательств он пережил предостаточно.

Сначала, когда память о школе Грейт Мериен была еще сильна, он пробовал сопротивляться. Если бы не полиция, то в тот, самый первый вечер его бы разорвали на куски прямо на улице. Но приехали сотрудники Службы Безопасности, забрали Ная и нескольких парней в участок, а там, все-таки разобравшись в чем дело, так избили его, что предыдущая экзекуция показалась ласковым поглаживанием. Возможно, не выкинь они его на улицу со второго этажа участка, то он погиб бы прямо в камере, но оказавшись на свободе, дополз на сломанных лапах до гетто и провалялся в подзаборной грязи почти месяц. После этого случая Най уяснил точно, что проще перетерпеть оплеуху или пинок под зад, чем медленное поджаривание на генераторе сверхвысоких частот или удар ногой от одетого в экзоскелет человека, который ломает даже естественно укрепленные ребра биодрона так же легко, как пальцы ломают спичку.

Через три года Най сдался. Он перестал пытаться что-то изменить, перестал сопротивляться и перестал искать выход из того тупика, в который его загнали. Он просто плыл по течению, доверившись своей удаче, лишь надеясь на то, что следующий двенадцатичасовой цикл функционирования не окажется для него последним. Как бы ты не был силен и как бы ты не верил в свои силы, вера кончается на словах: «Код H, Замри!» и на том, когда непроизвольно замирает все твое тело. А потом боль, боль и еще раз боль… До кого-то все доходит сразу, до кого-то нет. Кто-то погибает в первый же день. Най продержался семнадцать лет и наверное, это был своеобразный рекорд среди тех биодронов, что были отправлены в коммунальный сектор. Но как и любое живое существо, а Най считал себя живым, несмотря ни на какие басни про искусственное рождение, он устал. Сейчас, просыпаясь в установленный не им срок, биодрон чувствовал, что скоро не выдержит. И тогда, никто не будет оплакивать его, никто не вспомнит о нем, просто на Тиадаре станет еще одним кибернетическим организмом меньше.

Грейт когда-то говорила, что с киборгами биодронов роднит лишь нейроконтроллер в мозгу, в остальном, они полноценные биологические существа, способные к такой же полноценной биологической жизни. Половины этих слов Най не понимал, но всегда задавался вопросом, что если по сути, биодроны не так далеки от человека, то почему никто не вмешается и не даст им возможность жить нормально? Ведь сами люди стараются создать приемлемые условия даже для самых низших слоев своего общества. Но легче биодронам не становилось, все катилось по наклонной и пропасть становилась все более различимой. Наю приходилось еще тяжелее, ведь среди своих соплеменников, у которых основными цветами меха были комбинации серого, рыжего, коричневого, бурого и бледно-голубого, сочетание черного и серебристого не встречалось вовсе. В случае какой либо провинности, его находили очень легко, для этого не требовалось даже мыслесканирование. Довольно редких среди биодронов особей женского пола в гетто почти не было, по крайней мере, Най видел их всего пару раз. Говорят, их держали в отдельных лагерях, дабы не провоцировать у самцов возможные естественные реакции, но больше Най верил фразе, которую некогда сказала Грейт — «люди просто бояться, что вы сможете воспроизводить себе подобных, ведь тогда вас станет сложнее контролировать».

Кормился Най тем, что находил на улице. В основном он ухитрялся воровать всякую мелочевку в ресторанах и барах, где его заставляли убирать залы после посетителей. Если ему удавалось попасть в космопорт, на разгрузку шаттлов, то там их кормили как и полагается, в столовой, хотя и какими-нибудь объедками. В остальном же, приходилось полагаться на собственную наблюдательность, реакцию и ловкость. Пойманных на воровстве убивали сразу же.

В большинстве случаев, простые горожане сторонились биодронов. Их услугами пользовались, но долго находится рядом с ними не отваживались. Может быть, не верили в спасительные нейроконтроллеры, а возможно, просто испытывали отвращение к непохожим на себя существам.

Слоняться без дела по улицам города получалось лишь перед окончанием двенадцатичасового цикла, когда Най возвращался в гетто. В это время он осматривал человеческие дома, непонятные ему строения вокруг возвышающегося за городом Периметра, пролетающие над городом грузовые ховертранспортеры, сувениры и безделушки, лежавшие на витринах магазинов. Как странно, что достигшая таких высот раса, не умеет ценить жизнь. Они преодолевают гигантские расстояние между звезд, делают смертоносное оружие, могут даже создать таких как Най… Но совершенно не ценят жизни. Не только своей, но и жизни сотворенных ими существ. Хотя, быть может, для того, чтобы так высоко подняться и надо перестать заботится о тех, кто тебя окружает?

Иногда Най отвлекался, наблюдая за прохожими. Ему казалось, что он видит среди них того единственного человека, что был с ним так добр. Но всякий раз, как в толпе мелькали темные вьющиеся волосы, он не решался подойти ближе, догнать и проверить свои догадки. Потому что в случае ошибки, обязательно последует наказание.

— Что-то ты сегодня грустный… — в импровизированном дверном проходе показалась навострившая острые уши голова, с длинными растрепанными светло-серыми волосами. — Хотя, конечно, веселится поводов нет…

— Привет Тив, — буркнул Най. — Я смотрю вы тут все такие веселые, за решеткой-то.

— Ну, решетка не решетка, а ведь живы еще. — развел четырехпалыми лапами серо-белый биодрон. — И вообще, мне не нравится твой настрой. Еще неделю назад ты был иным.

— Был. Все прошло и мне стало лучше. — Най выбрался из шалаша и открыв кран на тянувшейся от гидропонного сада за забором трубе, умылся.

Холодная вода прогоняла сон и именно за это биодрон ненавидел ее.

Неделя за неделей, год за годом… одно и тоже. Грязь, безысходность и иногда слишком много крови. Никакие нейромодуляторы не отменяли сознания, в которое с каждым твоим пробуждением командами и электрошоками вдавливалось то, что тебя СОЗДАЛИ. Что ты ничто. Что творение не способно противится и пытаться оспорить замысел Творцов. Более того, оно не смеет даже пытаться его познать. Но наступал отдых, Най закрывал глаза и каждый раз видел один и тот же сон. Сон, который впервые пришел к нему около месяца назад и после этого преследовал постоянно Тиадар, его бескрайние бесплодные пустоши, раскинувшиеся на много миль сверкающие огнями города из стали, закрытые тускло поблескивающими куполами, ползущие над горизонтом уродливые темные громады межзвездных кораблей, снова города, но на этот раз поменьше, окруженные свернутыми в спираль, срастающимися в округлые, обвисшие ледяными сталактитами плато скалы, бездонные жерла криовулканов, озаренные снаружи красным светом солнца, а изнутри серебристым сиянием. Он лежал в своем шалашике, накрывшись рваным одеялом, или же на койке в подземном каземате, куда биодронов загоняли на планетарную ночь, когда температура на поверхности опускалась почти до ста градусов ниже нуля. Лежал с открытыми глазами и смотрел на парящие вокруг него синеватые огоньки. Отплясывая в воздухе подобно светлячкам, они роились в темноте, то объединяясь в стайки, то рассыпаясь блистающими искрами, проходя сквозь стены, сквозь энергощиты, сквозь тела бродящих по периметру гетто людей. Они поднимались в звездную высь из земной тверди, иногда задерживаясь на шерстинках Ная, путаясь в них и освобождаясь, пытались догнать своих более расторопных приятелей.

Он не знал, видят ли их другие. Боялся спросить. Боялся, что люди узнают и тогда для него видения прекратятся… боялся, боялся и опять боялся, с надеждой ожидая снов.

— Най, ты не умеешь жить среди людей. Надо всего лишь слушать, что они тебе говорят и все. Вроде бы столько лет уже тут, мог бы привыкнуть.

— К этому невозможно привыкнуть, — беззлобно огрызнулся Най. — Да и не хочу. Пусть уж лучше… хотя ладно, забудь.

— Зря ты так. Если тебя не станет, как жить мне?

— Разве мы живем, Тив? — кашлянув от попавшей в рот пыли спросил Най. — Люди живут. А мы не живем… мы функционируем. Вот пожить я как раз хочу… но… — фраза запнулась сама собой.

Тив был его единственным приятелем из всего населения гетто. Были те, с кем Най поддерживал отношения, иногда перебрасывался парой слов, но Тив отличался от всех прочих биодронов. Они сошлись с ним очень необычно и потом об этом случае долго говорили не только в самом гетто, но и на пропускных пунктах людей.

Как то раз, возвращаясь из города, Най наткнулся на бело-серого биодрона, лежавшего неподалеку от ворот гетто. На него никто не обращал внимания, люди проходили мимо, мелькали глайдеры и ховер-мобили, однако никто не остановился и не поинтересовался, что случилось. Шла обычная разгрузка прибывшего транспортера с Терры, когда отказали гравитационные захваты и с приемного трапа съехали несколько контейнеров, набитые какой-то аппаратурой. Двоих биодронов раздавило сразу, а Тива задело краем одного контейнера и отбросило в сторону, под другой, раздробивший ему кости на ногах.

Позднее, он рассказывал, что прибывшие на место происшествия ремонтники с Терры поначалу хотели отвезти пострадавшего в больницу, однако там принимать пациента биодрона отказались, мотивировав отсутствием мест. Его оставили в приемном покое, а потом просто выбросили за дверь, где Тива подобрали какие-то горожане. Они дотащили его почти до ворот гетто. но внутрь заносить побоялись, так как все-таки прозванный Чистилищем район был для человека местом совсем небезопасным. Най помнил, как пронося на руках терявшего сознание Тива через пропускной пункт, он не смог доложится офицеру о своем прибытии и потом всю ночь охрана искала пропавшего биодрона. Утром Най был наказан, но эти избиения становились настолько привычными, что он не запоминал их. В памяти отложилось другое. Он помнил ошарашенное лицо человека-охранника, когда подошедший к нему, Най протянул пачку кредитов, и попросил помочь сломавшему ноги приятелю. Было долгое разбирательство и Ная разве что не пытали, стараясь узнать откуда он украл деньги. Но пришли люди, которые забирали его на рабочий цикл и подтвердили, что биодрон просил их хоть как-то оплатить его работу, потому что его товарищ пострадал в несчастном случае.

Пораженное начальство гетто обеспечило лечение Тива и тогда люди впервые приметили черного биодрона с белыми волосами и голубовато-серебристой шерстью на лапах от локтей и колен, и с такой же по цвету меховой «маечкой» на плечах, груди и верхней части спины. После того дня Наю стало еще тяжелее. Творцы поняли, что это создание способно мыслить и учиться. Вернее, именно оно имело глупость и неосторожность продемонстрировать людям свой разум. Зато Тив не отходил от Ная ни на шаг, изредка шепча на ухо единственное слово, от которого на сердце становилось до невозможности приятно — «спасибо».

Он обещал, что если с Наем случится подобное, то не задумываясь поступит так же. Он сдержал свое слово, когда доведенный до отчаяния бесконечными издевательствами Най бросился на натянутую над забором высоковольтную решетку. По крайней мере, он оттащил обожженного приятеля от забора, но охрана загнала его в одиночный карцер, решив, что пусть судьба решит, выживет черно-серебристый или нет. Най выжил. А потом к нему пришли сны. Поначалу пугавшие до озноба, но потом ставшие желанными.

Стоило поторопиться, ведь скоро начнется разведение на всякие службы. В город биодронов не отправляли лишь по причине серьезных травм, если, конечно, пострадавший мог добраться до гетто. Обычно давали прийти в себя и после наказаний. Но для всех прочих, отсутствие с утра на площади перед первым заслоном, отделявшим биодронов от города, приравнивалось к тяжелейшему нарушению и обычно каралось очень жестоко. Пробовать это на своей шкуре Най не хотел, а потому, натянув грязновато-белые, кое-где разодранные шорты с заклепкой над выемкой для хвоста, вышел на широкую, усыпанную темным камнем дорогу, ведущую к выезду из гетто. Он бросил короткий взгляд на поднимающееся над неровными рядами собранных из всевозможного хлама домиков солнце и на силуэты бредущих по улочкам биодронов. Ну вот и начинается… Вздохнув, легонько подтолкнул вперед на миг замеревшего Тива и так же как и прочее население гетто поплелся к массивным, запирающимся на силовые замки воротам, окруженным охраной. Под лапами проседала легкая, забивающаяся под шерстинки пыль, длинный и гибкий хвост безвольно волочился сзади по земле, собирая грязь на давно уже не светившиеся ворсинки кисточки.

Сородичи Ная почти не общались друг с другом, лишь изредка перебрасываясь парой фраз. Да и сам Най не был болтуном. Он понимал человеческую речь, но о чем тут можно было говорить? О погоде, об очередных холодных ветрах, что приходили сразу после заката солнца? Глупо… и смешно. Здесь, в запретном для людей районе, все понимали друг друга без слов. Биодрон оглядел двойную шеренгу охранников, направивших на выходивших из ворот полузверей стволы волновых ружей и быстро опустил глаза, когда почувствовал, что люди знают о том, что за ними наблюдают. В прошлый раз за косой взгляд ему чуть не сломали челюсть и повторять горький опыт очень не хотелось.

Как и всегда перед началом рабочего цикла, их собирали на просторной площадке, что располагалась между внутренней и внешней стеной гетто. Здесь уже дожидались люди, забиравшие биодронов с собой. Кого-то солдаты загоняли в грузовики, уезжавшие за город, к строящимся секциям Периметра, кого-то отправляли в космопорт, на разгрузку прилетавших транспортников, ну а кого-то, наименее выносливого и жизнеспособного, как, например, Най, ждал гражданский сектор.

Что, собственно и произошло.

Как обычно, при обслуживании всяких баров, биодронам доверяли лишь кое-какие дела по готовке, вытаскивание всяких помоев, да наведение порядка в зале после ухода посетителей. Если официанты уставали или им было просто лень, то блюда заставляли разносить тоже биодронов, однако практиковалось это лишь в дешевых забегаловках, созданных для среднего и низшего класса, так как ни один владелец солидного бара или припортового клуба ни за что не согласится впустить к себе биодрона. Конечно были и плюсы. Во-первых, можно было наесться до отвала, хотя, конечно много синтетики в рот не запихнешь, а к натуральным продуктам с гидропонных ферм сородичей Ная близко не подпускали. Во-вторых, иногда особо благодушный хозяин пускал помыться, так как не хотел, чтобы в его ресторанчике воняло Чистилищем. Хотя зачастую, ничем кроме пыли биодроны не пахли — все-таки банальная гигиена в их гетто поддерживалась.

В этот раз Най сразу понял, что об удобствах можно забыть, квартальчик оказался не ахти, да и посетители бара, где воздух был прокурен и играла странная, режущая слух музыка, являлись в основном жителями тех районов, где селились шахтеры, строители и служащие космопорта. Здесь редко появлялись надменные люди с сероватой кожей, или терранцы, как они сами себя называли, но зато можно было легко встретить неприятности. Собственно потому, что шанс налететь на проблемы равнялся почти десяти шансам из десяти, Най и старался избегать таких разнарядок. Неприятно было весь день ходить в страхе за собственную шкуру, которую могли запросто содрать в переулке между старомодными, жмущимися друг к другу домами из пластале-бетона, похожими на опрокинутые стаканы с округлыми окнами.

В небольшом зале с выстроившимися в пять рядов столиками, было не так много народу, хотя время уже клонилось к концу рабочего цикла и посетители должны были потихоньку подтягиваться. Най сидел за небольшим столиком в углу, поглядывал за отдыхавшими людьми и следил, не попросит ли кто что-либо. В этот раз ему повезло — их с Тивом забрал один человек, и биодроны решили проводить время на кухне и в зале посменно. Штат у этого заведения видать было совсем небольшой, а хозяин еле сводил концы с концами, раз на почти все места ставил выходцев из Чистилища. В этом баре собирались главным образом какие-то приезжие люди, шахтеры, охранники шахт, да всякая праздношатающаяся молодежь, родившаяся уже на Тиадаре и по большей части не желавшая заниматься чем либо полезным. К биодрону они все относились равнодушно, ну, в худшем случае бросали в него объедками, наблюдая за последующей реакцией, но по крайней мере, не лезли почем зря. Впрочем, немного раздражало то, что все эти объедки приходилось убирать не кому-то, а тому, кому они предназначались.

— Эй, хвостатый, я заказывал шан-драам, а его все нет. — гаркнули из зала.

Вот, как обычно… стоит присесть, как найдется какой-то умник, считающий, что повара, занимающиеся раскупоркой банок с синтетическими ингредиентами и быстрой заправкой их в кухонный биосинтетический блок, работают недостаточно быстро… Самое интересное, что этот наивный человек считает, что ему подают оригинальное блюдо… Счастье хозяина бара, что не все владеют таким обонянием как биодроны и не могут отличить продукт молекулярно-белкового синтеза от настоящих продуктов. Най юркнул на кухню и как можно вежливее напомнил о заказе. Да, лишний раз торопить людей тоже не стоит, так как могут и двинуть по ушам чем-нибудь тяжелым.

— Да, вот его заказ. — толстый повар ткнул пальцем куда-то вбок, указав на стоявший на столе поднос. — Мог бы не протирать кресло своей пушистой задницей, а двигаться побыстрее и следить за заказами.

Да, уж, действительно. Виновато прижав уши, Най схватил поднос с кастрюлей какого-то дымящегося супа, на который хоть и противно было смотреть, но все же, хотелось попробовать и тарелкой маслянистой жидкости. Таскать такое было не очень удобно — подушечки на пальцах скользили по гладкому полу, а высокая ступня в данном случае удобства не добавляла. Приходилось выезжать на природной гибкости и ловкости.

— Вот, пожалуйста. — Най поднес заказ к столику. — Еще что-нибудь?

Легкий пинок в самую нижнюю часть левой ноги вывел из равновесия итак не очень хорошо стоявшего на скольком полу Ная. Сделав неловкую попытку удержаться на лапах, он упал на спину, опрокинув поднос на одного из сидевших за столом людей и больно врезавшись головой в край стола сзади. Расплескавшаяся кастрюля оказалась на ногах мужчины в темной куртке со значком горнодобывающей корпорации, который с криком подался в сторону. К счастью кипяток не попал на биодрона, но еще не успев упасть Най понял, что скорее всего, сейчас его утопят в чане с этой гадостью. Такого с ним еще не случалось. В принципе, не случилось бы и сейчас, если бы не сидевшая сзади компания, встретившая падение Ная тихим хихиканьем и находившаяся в ожидании того, что произойдет дальше.

— Я хочу видеть владельца этой шавки! — крикнул один из шахтеров. — Кто тут вообще главный?

— Ну что ты орешь, а? — из небольшой дверцы, находившейся прямо возле стойки бара выглянул заспанный хозяин.

— Твоя хвостатая хрень не умеет даже на ногах стоять! Что теперь делать будем? Странфилд, ты проблем хочешь?

Краем глаза Най видел, как владелец бара выходит в зал, как раз вовремя, чтобы увидеть пытающегося встать на ноги биодрона, забрызганного темным соусом.

— И что? Какие проблемы-то? Если я буду нести ответственность за криволапость каждой этой твари, то мне денег не хватит. Хотите, можете его забирать. Они все равно тут все с браком. Или мозги не пашут или координация движений хромает.

Най уже понял, что на этот раз ему влетит здорово. И самое худшее сейчас возражать и пытаться оправдаться. Было до слез обидно, но он ничего не мог сделать.

— Хатчер, ты у меня частый гость, поэтому я не хочу, чтобы ты плохо думал обо мне. Сегодня я тебе налью бесплатно. — отмахнулся хозяин бара. — Угощайся. И решайте свои проблемы не тут, а снаружи, хорошо?

Двое людей подхватили Ная под руки, еще трое шло сзади, тот, кого владелец назвал Хатчером, все еще пытавшийся отряхнуть брюки от содержимого кастрюли, открыл внешний шлюз и вставив в нос тонкую трубочку с синтезатором кислорода, которыми пользовались те люди, кому во время работы мешала маска, вышел наружу.

— Парни, давайте его вон туда, за бар. — сказал он. — Там и разберемся. Даже если орать начнет, то народу вокруг немного.

Глухая стена, перегораживавшая небольшой закуток между баром и стеной какого-то склада, непонятно, то ли действующего, то ли заброшенного, установка молекулярного расщепления различных отходов, которые вдоволь поставляет кухня, да покореженная стойка с давно уже потухшей рекламой бара, вот и все, что успел заметить Най, прежде чем его схватив за волосы ударили носом о титановую перегородку. Тонкая и длинная кость переносицы каким-то чудом не треснула, но хлынувшей из носа крови от этого меньше не стало. Всхлипнув от боли он зажал его ладонью, с ужасом понимая, что на деле, это только начало.

— Поднимите его, — попросил позади Ная пострадавший от пролитого супа человек. — Не будем тратить время…

Биодрона грубо схватили за руки, поставив на лапы, перед глазами мелькнули пьяные, непонятно даже то ли обозленные, то ли смеющиеся физиономии, а затем он увидел направленный ему в лицо волновой пистолет.

— Ну что, может, извинишься? — поинтересовался человек.

— Но… я не виноват… — мотнул головой Най. — Это те, кто сидел за столиком сзади…

— Даже врать не умеешь, — последовал ожидаемый ответ. — Зачем только таких как ты вывели?

Най не успел даже отвести взгляд, когда тихо хлопнул выстрел. В глаза ударил сноп света, страшным ударом под глаз его отбросило к стенке. Люди все-таки не решились убивать его, пистолет был настроен на травматический огонь и заряженный в него железный шарик диаметров в десяток миллиметров просто разорвал Наю кожу под левым глазом, отлетев затем куда-то к рекламной стойке. Подобный выстрел не наносил серьезных ран, но имел мощное останавливающее действие, сопровождавшееся серьезным ушибом.

— Вроде как он даже не испугался, — констатировал кто-то, перед глазами Ная все плыло и лиц он не различал.

Опираясь одной рукой на стену, а второй схватившись за пораненную щеку, биодрон попробовал встать, но его ударили по ногам и он опрокинулся на спину.

— Знаешь, так намного интереснее, чем отдавать приказы истукану с нейроконтроллером. — констатировал державший пистолет человек.

Еще один выстрел и Най вскрикнул от пронзившей плечо боли. Заряд ударил в выступавшую под шеей ключицу, чуть не разломив ее пополам. Лапы судорожно заскребли когтями по пластале-бетону, тело изогнулось дугой. Единственное что было страшнее, это мысль о том, что любой следующий выстрел может быть произведен в полную мощность.

— Отпустите меня, пожалуйста… — умоляюще простонал Най. — Я не виноват…

Вместо ответа последовал третий выстрел, стальной шарик попал в прижатую узкими шортами мягкую выпуклость между ног и откатился в сторону. Най взвыл в полный голос, согнувшись и обхватив пах ладонями. Более уязвимое и чувствительное место у любого самца найти было невозможно, а удар такой силы оказался стократ мучительнее простого пинка.

Но еще хуже было, когда после такого, сразу поднимали на ноги, заламывая руки за спину и заставляя распрямится.

— Зато мы теперь знаем, что у него все как у людей, — усмехнулись рядом с биодроном. — Хатчер давай еще разок между лап, пусть в следующий раз будет повнимательнее.

Выстрела Най не помнил, наверное потеряв сознание от расколовшей голову боли. Но ведь сейчас день… Неподалеку улица… Неужели никому нет дела до происходящего, неужели всем настолько все равно… Он пытался поддержать себя надеждой, что кто-то вмешается, но эта надежда была просто смешна. В последний момент на помощь приходят только в фильмах, а в жизни все совсем иначе.

Ему дали отдышаться и прийти в себя. Измываться над находящемся в бессознательном состоянии существом было неинтересно. Люди неторопливо заливались бесплатным пойлом и ждали, пока Най снова попытается подняться. Полузверь уже оперся на дрожавшие от охватившего все тело напряжения и страха руки, когда его ударили ногой по затылку и он снова врезался носом в бетон.

— Хочу его ухо на память. Мигель, достань вибронож.

Най судорожно дернулся, но его крепко держали за плечи, придавив коленом к земле.

— Зачем тебе ухо? Лучше хвост.

Заточенная на лазерной установке сталь коснулась основания хвоста, Най отчаянно дернулся, пытаясь скинуть усевшегося на нем человека, ударил гибким хвостом по руке державшей нож и лезвие скользнуло вбок, глубоко распоров ягодицу и бедро.

— Вырывается… я его не удержу, парни. Вроде дохляк, а силы-то много.

— У него нервный центр под ухом. Возле края челюсти.

Най закричал, когда сильные пальцы ухватили его за голову, глубоко вдавив кожу под челюсть, но рот быстро заткнули какой-то тряпкой.

— Тут скоро полиция примчится на его вопли.

— Ну и что? Объясним что и как, она ему еще добавит.

— Так, тут еще один хвостатый, Марш, я сейчас… — слова прервались сдавленным криком и глухим ударом.

— Вот хрень… — человек соскочил с Ная и биодрон смог перевернуться на спину, чтобы понять что происходит.

У заднего выхода из бара стоял Тив. В руке он держал отломанную от стола ножку, а рядом с ним, держась за разбитое в кровь лицо ползал один из людей. Произошло все настолько быстро, что люди даже не успели удивиться, а сам Тив испугаться. Одним прыжком преодолев отделявшее его от Ная расстояние, он ударил стальной ножкой державшего вибронож человека по руке, и сразу, размахнувшись снизу вверх, раскрошил ему челюсть.

— Най, беги! Теперь мы в расчете! — Тив оттолкнул черного биодрона в сторону узкого прохода между стеной и баром.

— Куда собрался, скотина…

Чья-то рука ухватила Ная за горло, но биодрон, сам не свой от страха, вывернувшись, ухватил зубами толстые, узловатые пальцы и сжал челюсти, чувствуя как клыки разрывают что-то мягкое и податливое. Позади него раздался пронзительный вопль, рот и светлый мех на груди залила чужая кровь, рука исчезла, оставив в пасти Ная четыре пальца.

— Код Н9, болевой шок высшей категории! — приказал тот самый человек, которого Най окатил супом, но приказ не подействовал.

Нейроконтроллер определял только одного хозяина для рабочей смены — того, кому отдавали биодрона. Все остальные власти над ними не имели. Най мелкими шажочками отступал к боковому проходу, а Тив, увернувшись от бросившегося на него горожанина, ухватил его за волосы и с размаху ударил лицом в угол выключенной установки для расщепления отходов.

Возможно, это сопротивление и было неожиданным, но у людей было оружие, а два биодрона не имели ничего, кроме своих когтей и зубов. Глухо ухнул волновой пистолет и Тива отбросило к стене, одним мощным разрядом оторвав ему левую ногу возле колена.

— Лопай, сука! — издал булькающий визг ползавший рядом с Наем человек с раскрошенной челюстью.

Най уже понял, что дальше тут оставаться смысла нет. Он метнулся в сторону, чудом увернувшись от голубоватого разряда, пробившего стену всего в паре сантиметров от его головы. Позади него снова грохнул выстрел и мерцающий импульс в клочья разорвал отползавшему к забору Тиву плечо и правую руку…

…Иногда, чтобы кто-то выжил, должен умереть другой. Най бежал так, как наверное не бегал никогда в жизни, перелезая через заборы и какие-то недостроенные конструкции, бежал прочь от того места, не слыша гудения волнового разрядника, просто зная, что в этот момент испуганные и озверевшие люди исступленно расстреливают уже мертвого Тива, превращая его тело в неузнаваемое месиво. Он не знал, зачем Тив вмешался, но, видать, иногда происходит нечто, что заставляет одно существо пожертвовать собой ради другого, потому что тот, другой, для него в чем-то более важен, чем он сам. Лишь забежав в квартал, сдавленный нависающими над проулками старыми, уже обезлюдевшими домами, стоящими на самом краю города, откуда людей выгнали плохие условия жизни и отсутствие противоветряных сооружений, Най остановился, и привалившись спиной к покосившейся стене бессильно сполз по ней в серую пыль. Будущее превратилось для него в туман безысходной неизвестности, но одно он знал точно. В Чистилище он больше не вернется. Разве что его приволокут туда на цепи, однако это надо было еще постараться сделать, ведь теперь он знал, что может и укусить.

4. Наброски грядущего

Несколько дней все было просто отлично. Никаких вызовов, паники или серьезных происшествий. Рабочая смена состояла всего лишь из бильярдных партий с новым напарником Мэтью Стенлоном, который был очень доволен, что к нему в пару дали бывшего сотрудника Службы Безопасности Марса, и тут как гром среди ясного неба. Сначала был просто вызов с сообщением о драке в районе какого-то захолустного бара, который даже на подробной карте Аббервила не значился, но затем приехавший на место наряд полиции доложил о натуральной бойне. Дойл и Стенлон, находившиеся в паре кварталов от этого места тоже подкатили, как раз вовремя для того, чтобы наткнуться на шефа Лейнера, бригаду экспертов и непонятно почему оказавшихся среди всего этого сборища ученых.

— Вы научитесь ваших шавок под контролем держать?! — издалека доносился рык Лейнера. — Сегодня один из ваших хвостатых искалечил троих и убил одного горожанина, а завтра они вырежут охрану Чистилища и вырвутся на улицы?

— Это исключено. Просто есть особи со сбоями в работе нейроконтроллеров. Система очень сложная… — оправдывался кто-то из ученых.

— Да мне плевать! Передайте доктору Штайеру, что я запихну эту систему ему в задницу, если такое повторится.

— Шеф, что тут произошло? — Дойл высунул голову из окна полицейского глайдера.

— Ну выйди и взгляни сам…

Дойл проверил количество заряда на табельном кислородном компенсаторе, представлявшем из себя две небольших пластинки, крепившихся на внутренней стороне ноздрей и позволявших дышать в разреженной атмосфере куда лучше, чем любая кислородная маска. Еще на три часа хватит. Хорошо хоть система контроля за воздухом, автоматически отключала компенсатор внутри помещений или глайдеров, не растрачивая ресурсы синтезирующего устройства впустую. Конечно, благодаря действующим системам терраформинга, в том, что человек выходил на улицу без кислородной маски не было ничего страшного, но всего на десяток минут. Потом начиналось кислородное голодание и обморок, от которого уже не отходили. Вообще, привыкнуть к разреженной атмосфере оказалось тяжелее, чем к неровным циклам дня и ночи и к темноте, на время которой город вымирал, так как температура падала почти до ста градусов ниже ноля и после которой, перед рассветом, поднимались сильные вихри, из-за которых, как рассказывал Лейнер, первым поселенцам пришлось оставить построенный тут комплекс и перебраться дальше, за горы. Комплекс находился за противоураганными щитами и пустовал до сих пор, а нынешний Аббервил построили нынешние поселенцы много лет спустя.

Итак, что у нас тут? Ну, пятна крови заметны издалека, возле угловатого устройства для утилизации мусора, вниз лицом лежит тело человека, под которым этой крови уже целая лужа. Чуть дальше ее еще больше, но она немного темнее человеческой.

— Остатки биодрона уже увезли — объяснил Лейнер. — Те, на кого он напал все-таки сумели отбиться, им пришлось применить оружие. У двоих перелом костей лица, у одного откушены все пальцы на руке, четвертый — вон там, у утилизатора. Проблема в том, что они все утверждают, что биодронов было двое. Второй скрылся, когда его сородич попал под выстрелы.

— Между прочим, я сразу предупреждал об этом. — напомнил Дойл. — Помните, когда разговор о них завел?

— Да. Но что теперь сделать… Их почти сто тысяч по всей планете и до сих пор такого не происходило. Кстати, ты по «мокрым» делам на Марсе не работал?

— Нет. Я больше специализировался на контрабанде.

— Жаль. Ну ладно, будем обходиться своими силами, если что придется помощь звать из столицы.

— …я еще раз объясняю, что власти Чистилища открестились от произошедшего. Они отписались, что биодроны в эти дни не пропадали. Естественно, что они не возьмут на себя часть ответственности… — слышалось со всех сторон. — …пусть с этим разбирается Штайер, нам не платят за то, чтобы мы ловили сбежавшие результаты экспериментов «Нантек»…

— Я смотрю, ваши люди не горят желанием в это ввязываться. — заметил Дойл.

— Разумеется, — кивнул Лейнер. — Юридически, то что случилось не наша проблема, а проблема корпорации. Но вот де факто, это произошло в подконтрольном мне городе и пострадали граждане. Если я начну расследование, то на меня может начать давить Корпорация. Если я промолчу, то общественность. О, Господи…

Последняя фраза вырвалась у Лейнера едва он увидел выходящую из резко затормозившего возле закрытого бара глайдера женщину лет тридцати пяти, с бледной кожей, худым, заостренным лицом, на котором не было ни единой морщинки, тонким острым носом и темным глазами. Блестящие черные волосы волной спадали на плечи, лучи уже клонящегося к закату солнца бросали отблески на ее одежду из черного блестящего материала состоящего из сшитых вместе вороненых чешуек.

— Неприятности?

— Это даже не неприятности, а апокалипсис вместе с армагеддоном…

— Мистер Лейнер, какого черта вы тут понагнали своих людей? — резко спросила женщина остановившись рядом. — Почему-то я не наблюдаю такой восторженной суеты, когда гибнет кто-то из биодронов.

— Мериен, сейчас дело серьезнее. Вы же понимаете, что ваши звери вышли из-под контроля…

— Если тебе будут каждый день тыкать под хвост электрошоком, через какой промежуток времени ты откусишь руку вместе с разрядником? — не сбавляя тона поинтересовалась та, кого Лейнер назвал Мериен. — Убирайте отсюда свой балаган. Это внутреннее дело «Нантек».

— Мериен Грейт… — убитым тоном сообщил оказавшийся рядом Стенлон. — Вот Майкл, познакомься… Это мама всех биодронов. Она даже внешне на них немного смахивает… только ушей длинных не хватает.

— Мама? — Дойл был ошарашен, увидев абсолютно поникшего Лейнера.

— Она разработала и сумела синтезировать их ДНК. Но потом Штайер забрал результаты ее работы себе.

— Не сошлась характером с Правлением?

— Угу.

— Охотно верю.

— Ну, когда было построено первое Чистилище в Либертауне, она во всеуслышание заявила, что надпись, «не подходить, животные опасны» надо вывесить не на внешней, а на внутренней стороне ворот. В свое время даже школу для биодронов создала, пока ей совсем финансирование не обрезали. Она всегда считала, что их место среди нас, а не под нами.

— Может и права была…

Лейнер к этому моменту видимо совсем сдался, уступая Грейт позицию за позицией.

— Если вы отыщите сбежавшего биодрона, то доложите немедленно лично мне. Штайера, который припрется сюда с Нефертиса к завтрашнему утру, на выстрел взрывного нейродеструктора к документам по делу не подпускать. Ясно, шериф?

— Хорошо, Грейт, договорились. — развел руками Лейнер. — Могу я узнать, а в чем дело-то? Из-за чего нервов столько?

— У меня целая лаборатория занимается прогнозированием возможных сбоев в работе нервно-психической системы биодронов, нарушений в функционировании их нейроконтроллеров и эволюционарными схемами их саморазвития. Я десять долбанных земных лет объясняю всем, и вам в том числе, что с такими условиями жизни, как те, в которые вы поставили моих созданий, скоро произойдет коллапс. В ту или иную сторону. Или они погибнут из за разрушения нервной системы, либо играть в «вымирание на Тиадаре» станут люди. Они же, мать вашу, такие же живые существа как и вы, у них есть разум, сознание, абстрактное мышление и возможность к самоэволюционированию! Это Штайер сделал их рабами и грезит про создание универсальных солдат. А ты говоришь, отчего я такая нервная…

Грейт бросила короткий взгляд на распростертый на бетоне труп и пробормотав что-то вроде «нарожает же Земля-матушка идиотов» быстрым шагом вернулась к своему глайдеру.

— Вот змеюка-то… черт возьми… — Лейнер утер выступившие на лбу капельки пота. — Это чудовище… Даже я, космодесантник перед ней пасую. Хотя, откровенно говоря, она во многом права.

— Мы нужны, сэр? — как бы между делом поинтересовался Стенлон.

— Нет, езжайте на дежурство, все по обычному графику. В конце смены зайдете ко мне, будут новые инструкции в связи со сложной ситуацией.

Да, было отчего задуматься. Наверное, все-таки не зря он и Стенлон заехали на вызов. По крайней мере, была возможность познакомиться с местной знаменитостью. Дойл воссоздал в памяти внешность Грейт в этом ее змеином костюме. Точно кобра… Да, ядом травит всех окружающих в неограниченном радиусе и со смертельным исходом, но и красива, не отнять… Интересно, а сколько ей лет? Может быть около семидесяти? При средней продолжительности жизни у терранцев в триста — триста пятьдесят лет, очень даже возможно. Может и меньше… Вот так вот, везет людям… вся жизнь еще впереди, а уже карьеру сделали и вывели целый вид живых существ… А ты… Дойл отогнал мрачные мысли. Вот уж точно чего не стоит делать, так это завидовать чужим судьбам, особенно если со своей не разобрался.

К концу смены, во время которой большинство оперативных групп было стянуто в район Старого Города, Мариус Лейнер все-таки определился с перечнем задач и, собрав личный состав участка в главном зале, кратко резюмировал все произошедшее:

— Ловить беглого биодрона, описание которого со слов свидетелей составлено… — он включил проектор и в воздухе возникла фигура черно-серебристого худенького существа с зелеными кошачьими глазами, — …мы будем до заката. То есть еще один цикл. Ночь убьет его вне помещений, а найти себе укрытие в доме он не сможет. Хорошо бы, конечно, отловить, но уж тут как получится. Выпендриваться перед Грейт я не собираюсь.

— Из Чистилища так ничего и не передавали? — поинтересовался спокойный как стадо бегемотов, и, как всегда посасывавший длинную сигару сержант Мэтью Ирвиндт.

— Нет. Они отрицают, что это их биодрон. Не знаю, верить им или нет, но если бы они имели данные с нейроконтроллера, то перехватили бы беглеца куда раньше нас…

…Он сидел на холодном полу в полуразрушенной бетонной коробке. Красноватые отблески солнца стелились по серым плитам и корчились в вывернутых тенях от торчащих из стен арматур. В четырехпалой руке, замотанной одной из тех тряпок, в которые превратились и без того драные шорты, валявшиеся сейчас где-то в груде полуистлевшего хлама, он стиснул обломок трубы с острыми краями, заточенный им о бетонные обломки. Перед ним, на полу лежало сложенное из кусочков разбитое зеркальце. Дышать было тяжело, очень тяжело, руки дрожали от напряжения и сотрясавшего все тело озноба. Сейчас он должен был делать все очень аккуратно, если не хотел погибнуть…

— То есть, его нейроконтроллер не работает? — спросил Дойл.

— По всей видимости отказал. — кивнул Лейнер. — Что мне очень не нравится. Теперь это существо действует повинуясь собственному сознанию, а что таится у него в голове, никто не знает. Это делает его опасным…

…Неудобно… надо и себя видеть, и головой во что-то упереться… Най, прихрамывая на распоротую виброножом ногу, отошел в более освещенный угол разрушенного здания и разложил осколки зеркальца на камнях обвалившейся стены и прислонился к ней левой щекой. Страшно… но это нужно сделать, потому что иначе, его найдут в два счета. Вычислить такого как он не составляет труда, поэтому сначала дело, а уже потом можно будет думать что делать дальше и немного всплакнуть по Тиву. Най занес руку с обломком трубы и резким движением вогнал ее себе в правый висок…

— Если он укрылся в Старом Городе, то вполне может отыскать вход в систему старых тоннелей. — сказал Мэт Дуглас, дед которого и строил тот самый город. — Входы в них были под каждым зданием, там первые поселенцы прятались от ночных холодов и ураганов. Когда город все-таки решено было оставить, система осталась невостребованной. Учитывая то, о чем иногда рассказывают геологи, там может быть небезопасно. Стоит ли вообще там кого-то ловить?

— Вопрос резонный. Именно поэтому я и ограничил срок облавы дневным временем суток. — ответил Лейнер.

— Простите, я тут не так давно, может кто расскажет мне об историях с геологами? — попросил Дойл.

— Обязательно, но потом. — кивнул Мариус. — Отдельно. Сейчас скажу коротко: при наличии криовулканов, не отрицается возможность подземных водоемов, возле которых может быть как кислородная атмосфера, так и жизнь. Поговаривают, что геологи даже видели что-то странное там, под горами… Однако точных данных у нас не было. Сейчас это лишь проходной момент. Вопрос в том, что предпримет этот биодрон, без нейроконтроллера. Следует учесть, что разработки велись военными ведомствами и биодроны, по сути, создавались как солдаты, а значит навыки ведения боя у него есть уже в генетическом коде…

… в голову словно вворачивали раскаленное сверло, по лицу, шее и плечам густо стекала темно-красная теплая жидкость. Надавливая на обломок, Най содрал шерсть и кожу с виска и теперь постепенно стесывал твердую кость. Несколько раз железка срывалась от дрожи в руках, оставляя длинные царапины на щеке, пропарывая ее почти насквозь. Иногда он останавливался, роняя обломок трубы на бетонный пол и свернувшись в серебристо-черный комок беззвучно кричал от боли, но потом снова продолжал свое дело. До тех пор, пока острый край железки не чиркнул по металлу, вплавленному в его голову. Поддев вставленную в череп небольшую пластину, Най ухватил ее скользящими в крови пальцами и резко дернул…

— Думаю, что ничего. — предположил Дойл. — Будь я на его месте, я бы был просто напуган. Если они имеют такие чувства как и мы, то это логично. Он попробует отсидеться в каком-нибудь укромном месте, а потом постарается выбраться из города.

— Он должен понимать, чем грозит ему ночь. — возразил напарнику Стенлон. — Вдруг он попытается пробраться кому-нибудь в дом?

— В городе, где почти каждый прохожий уже знает, что он убил человека? Исключено. Он же не сломает гравиозамок на входном шлюзе. — покачал головой Дойл. — Он должен под видом слуги проникнуть в дом. А куда тебя пустят, если ты весь в крови? Кстати, он ранен?

— По рассказам свидетеля — да. Пара пустяковых царапин не в счет, а вот по ноге его полоснули виброножом очень хорошо.

— Тем более. Куда он денется? — хмыкнул Дойл. — Стоит просто прочесать ваш Старый Город, да еще и развед-дронов применить. Если начальству действительно он так нужен.

…в глазах двоилось, проглядывавшее в провал вместо крыши солнце расползалось на несколько отражений, шевеля взбухающими на поверхности протуберанцами, видимыми с планеты как крохотные огненные волоски. Най лежал на полу, в набежавшей лужице крови, сжимая в руке крохотную металлическую пластинку с несколькими длинными щупиками. Красная, пульсирующая пелена боли вспыхивала с каждым, даже едва заметным движением, отдаваясь в мозгу. Раскаленное сверло застряло в голове, удары сердца вгоняли его все глубже и легкие дуновения воздуха казались прикосновением наждачной бумаги к оголенным нервам. Он прикоснулся к правому виску и с громким криком отдернул руку. Боль была страшная, под мягкими подушечками на пальцах он почувствовал застрявшие в липкой и влажной массе осколки кости. Трясясь, словно от холода, Най вытащил из вороха заранее приготовленного хлама длинную черную тряпицу и обмотал ее вокруг головы, подвязав волосы и пропустив ее под ушами. Но вместе с болью и опустошающей усталостью пришло щемящее грудь чувство радости. Он свободен… Оставшиеся силы он потратил на то, чтобы смять и расколоть несколькими ударами подобранного камня извлеченную из головы металлическую пластину…

Теперь можно было обдумать все, что принес ему этот долгий — долгий день. И решить, что делать с теперь уже своей жизнью дальше.

— Завтра я рекомендую собраться всем пораньше, будет облава. — Лейнер раздал всем информблоки с сохраненной там моделью биодрона. — Не забудьте утепленные костюмы под экзоброню. Выйдем к вечеру, а потому на улице начнет холодать, да и ветерок уже поднимется. Повезет, холод его сам к нам выгонит.

— Столько шума из-за одного недо-андроида… — проворчал Стенлон. — Слушай, Майкл, может по рюмочке чего горяченького?

Дойл поежился, вспомнив местный бар.

— Как-то неуютно я себя чувствую при хвостатом официанте.

— А, ты про Z-16? Он спокойный. Понимает видать, что вокруг куча вооруженных людей.

— Интересно, наверное того, кто сбежал, тоже в свое время считали спокойным. Зачем вы вообще их создали? — Майкл знал, что и в этот раз вопрос будет без ответа.

— Ну а почему нет, раз технологии позволяют? — Дойл заметил, что упрямый Мэтью все-таки подталкивает его в сторону ведущего вниз эскалатора. — Они здорово помогли нам. Ведь этот город они построили, уже поверх Старого.

— Чем дольше тут нахожусь, тем больше у меня вопросов чем ответов. — признался Дойл. — Сегодня их стало еще больше… Например, почему тут все шарахаются от Мериен Грейт. И ученые и даже наш шеф…

— О, это все потому, что у нее есть методы давления практически на всех членов совета «Нантек», а ведь финансирует нас именно он. Ее саму Совет конечно приструнил, но лишь относительно. Без ее знаний, половина здешних генетиков просто никто.

— Любопытно… об этом знают даже в отдаленном от столицы городке.

— А что такого? — удивился Стенлон. — Это не Марс и не Терра. И даже не Альфа Центавра. Здесь маленькая по меркам Республики планета и о своих героях тут наслышаны. Ладно, пойдем, пропустим по рюмочке. Завтра будет интересный день.

Вечерело, вдоль широких улиц уже зажглись фонари и панели с предупреждением покинуть улицы к наступлению ночи. Воздух еще не успел остыть, но легкий ветерок уже налетал из-за стен Периметра, а гидропонные фермы и садики закрывались прозрачными куполами. Закончившие рабочую смену биодроны редкими молчаливыми группками стягивались обратно к окруженному высоким забором со смотровыми вышками Чистилищу, горожане спешили по домам, и лишь один человек никуда не торопился. Это был Рэнд Блэкли. Он поправил сползавшие на нос темные очки позволявшие видеть в инфракрасном спектре и направился к темневшим в низине кратера руинам Старого Города. Это было весьма примечательное местечко, о котором Рэнд вдоволь наслушался от Таи.

Суть была в том, что изначально, Аббервил располагался именно там. То есть было все как полагается — магазины, жилые кварталы, какое-то подобие космопорта даже. Но вот со временем выяснилось, что место для поселения найдено не очень хорошее. Постоянные атмосферные бури заносили дома тоннами песка и каждое утро приходилось заново откапывать входные шлюзы. Наконец, терпение у поселенцев лопнуло, часть домов была разобрана и переброшена к темневшим по правую руку от города скалам, туда, где сейчас располагался научный городок с какой-то заумной лабораторией. А вот инфраструктура и производственные здания оказались брошены и разрушены случившимся около пятидесяти лет назад извержением криовулкана, ледяной конус которого, поднимавшийся над песчаной равниной словно блестящий слюдяной нарост, до сих пор виднелся в центре кратера. На месте жерла сейчас остались лишь бесформенные, торчащие в разные стороны сталагмиты из льда и кристаллизовавшихся пород, да утопленное в почву замерзшее озеро, куда никто не рискнул бы выйти прогуляться. Упорные поселенцы отстроили город заново, уже при помощи введенных биодронов и сильнее прислонив его к стене кратера. Но старый город так и не стали разбирать, почему-то сочтя его вполне вписывавшимся в пейзаж или попросту объявив памятником собственному упрямству. И вот ныне, эти руины, уже не способные послужить жильем, служили тем местом, где можно было решить определенные дела в уединенной обстановке.

— Я двигаюсь к городищу с юго-запада. — сообщил в небольшой комлинк, прикрепленный к вороту костюма Рэнд. — Ты на месте?

— Да, Рэнд, подходи. — ответил голос Таи. — Я на месте, товар у меня. Теперь не обманули бы…

— Милая, им с нами при хорошем раскладе еще работать и работать. Не обманут. Да и мы себе репутацию не попортим, так ведь?

— Постараемся.

— Ну вот и отлично. Жди, скоро буду.

Тая согласилась на сделку куда менее охотно, чем предполагал Рэнд. Торговать фазовыми зарядами ей не хотелось, но с другой стороны, раз уж она полезла в эту авантюру, обратного хода не было. Примерно в этом и убеждал ее Рэнд в течении всего стандартного цикла — сначала в баре, а потом дома, в куда более уютной обстановке. Ну и разумеется, устоять перед его аргументами оказалось невозможно.

Встреча должна была состоятся незадолго перед закатом солнца, в тот час, когда снующих через Старый Город глайдеров уже почти нет, люди стараются держаться поближе к своему дому, а то и вовсе уже ужинают и смотрят виокроны. И хотя время было подобрано довольно удачно, как показалось Рэнду, активность полиции в районе Старого Города возросла. Несмотря на уверения Таи в том, что вопросов не возникнет, так как в случае чего на все есть документы и объяснения, да в конце концов Рэнд может и сам пустить в ход свои способности, чтобы просто стереть этот момент из памяти обнаруживших их сотрудников СБ, Блэкли придерживался золотого правила, что на рожон все-таки лучше не лезть. Он спустился по ведущей по пологому склону кратера дороге, некогда скорее всего бывшей трассой для аэромобилей, так как по ее обочине еще сохранились остатки креплений придорожных стендов, поваленных в свое время землетрясением, вызванным извержением криовулкана. По бокам и впереди поднимались темные силуэты полуразрушенных домов, от которых зачастую остались одни перекрытия, да сваленные друг на друга стальные блоки, местами прогнувшиеся и искореженные. Внутри некоторых домов, наполовину занесенных песком, еще сохранились обои, протертые половички, зеркала на стенах и прикрепленные к стене лампы. Отступавшие перед ветрами и массами песка люди не все забирали с собой, бросая самые ненужные вещи на произвол судьбы. Случись такое на Марсе, то наверняка бы местные бездомные уже облюбовали бы этот район, однако на Тиадаре бездомных не было. Шансов пережить почти четырехдневную, по земному времени, ночь с холодными ветрами и очень низкой температурой не было бы ни у кого. Ну и поскольку развалины никому глаза не мозолили, да и не были проблемной зоной, находящейся даже за Периметром современного города, дела до них властям не было никакого. Будь тут всякие животные или дикари, то наверное бы часть Старого Города давно вычистили бы и отвели под дополнительные секции охранного периметра, а так, тут в помине не было ни заграждений ни башен, ни постов. Что вполне устраивало Рэнда.

Тая ждала его возле поворота на поблескивающий вдали огнями космопорт, Рэнд сразу заметил нечеткие силуэты трех человек в доме поблизости и еще двоих на другой стороне трассы. Инфравизоры встроенные в стекла очков прекрасно выполняли роль мыслесканирования, с той лишь разницей, что в голову не лезли надоедливые шумы и голоса других, совершенно ненужных людей. Отсекать их Рэнд так и не научился.

— Все на месте, но я убедила их дождаться тебя. Сказала, что без телепата, контролирующего честность сделки, ни о чем говорить не стану.

— Отлично. самое оно. — Рэнд толкнул покосившуюся дверь давно уже неисправного шлюза и зашел в дом, где проходила встреча.

Честно говоря, весьма знаменитые в определенных кругах солдаты «Серебряной Луны» должны были выглядеть иначе. Рэнд ожидал суровых людей в экзоскелетах, обвешанных оружием и всякими техническими хитростями, а увидел… Двух человек в термоизоляционных костюмах, уже совсем не молодых, с заметными залысинами и лишь одного парня в легком экзоскафандре с волновым ружьем. Судя по манере общения, эти двое были скорее учеными, ну или в любом случае, очень высокообразованными людьми, чем бандитами.

— Рэнд, это Ллойд и Вайерс, представители заказчика. — представила их Тая. — Да, я сама удивилась когда их увидела… Ллойд, специалист по сверхпроводниковым полиорганическим материалам, а Вайерс, ксенобиолог.

— Дьявольщина, в тихом омуте черти водятся… — пробормотал Рэнд. — Как надо довести ученого, чтобы он взялся за оружие?..

— Благодарю, что уже нас представили. — легким кивком приветствовал вошедших более худощавый Ллойд. — А вы, я так полагаю, Рэнд Блэкли? Иногда ваше имя мелькало в новостях, причем не всегда с положительным оттенком.

— Что делать, хочешь жить, умей вертеться. — развел руками Рэнд. — Кошмар, ребят, чем вы вообще тут занимаетесь? Вам лабораторий не хватает?

— Это очень долгая история, мистер Блэкли, которую вам знать не стоит. Ведь вы хотите заработать, а мы готовы предоставить вам такую возможность. Это все, что вам надо знать. Кстати… — Ллойд коснулся прикрепленного к оправе очков кусочка серебристого минерала. — Не стоит стараться нас сканировать. Местные полезные ископаемые замечательно блокируют входящие телепатические сигналы. В данном случае, этот кристалл лазурного поликварцедона поглощает любые излучения на ментальном уровне в районе пятидесяти метров вокруг нас.

Вот так вот…Теперь ему тоже переставала нравиться эта затея.

— Вы привезли то, что нам надо?

— Да. Координаты нахождения основной партии вы получите только после аванса. — ответила Тая. — В этом контейнере лишь несколько экземпляров товара.

Она поставила перед Ллойдом большой цилиндрический сейф из матово-серого сплава с силовыми замками.

— Теперь хотелось бы увидеть нашу долю.

— Обязательно. Знаете, у нас есть несколько вещей, которые мы можем вам предложить и мне хотелось бы, чтобы вы сами выбрали то, чем мы вам заплатим. — улыбаясь заговорил Вайерс. — Это могут быть как кредиты, так и несколько иная, хоть и менее конвертируемая, но не менее ценная валюта.

С тихим гудением открылись замки большого кейса и по пустым стенам давно покинутой комнатки пробежали сполохи синего сияния. Рэнд заглянул внутрь чемодана, озадаченно разглядывая лежавшие в правом отделении несколько информблоков с кассовыми ордерами и три пары светящихся узорчатых раковин, словно из тончайшего фарфора, с плавающими под тонким голубым стеклом огоньками.

— Странная штуковина… — хмыкнул Рэнд. — Информблоки мне знакомы ближе.

— Это растительные образования, которые мы находим на нижних ярусах многочисленных пещер, совсем рядом с зоной гравитационного сдвига в недрах планеты. — объяснил Вайерс.

— А, вы используете ракушки для обмена товаром. — рассмеялся Рэнд. — Понимаю. И хотя вещица любопытна, я не изменю моим любимым кредиткам с какими-то там моллюсками.

— Слушай, а может покажем сначала эту штуковину на рынке артефактов? — предложила Тая. — Мы же не знаем, сколько отвалят нам за этот сувенир. Готова поспорить, что такого никто не видел. Ведь не все же летают на Тиадар. Более того, считается, что на этой планете ничего путного вообще найти нельзя.

— Да. Идея хорошая. Но только мы будем возиться с поиском торговца-перекупщика занимающегося артефактами иных цивилизаций не один день. — напомнил Рэнд.

Он протянул руку к информблокам и вдруг на мгновение замешкавшись поднял раковину. А все-таки красивая штука. То, что они все разные говорит не об искусственном происхождении, эти раковины создала природа. Но как может быть, что подобные вещи рождаются на планете, где разреженная атмосфера? Да еще и в пещерах…

Красиво, правда? — улыбнулся Ллойд. — Мы собираем их на глубине двух километров под поверхностью планеты, возле застывшего криовулкана. Там есть система подземных озер и эти раковины растут в воде на полупрозрачных стеблях водорослей как кристаллики медного купороса в концентрированном растворе.

— Любопытно конечно… но непривычно. Что в них ценного? Свет? Использовать их как лампочки? — Ренд крутил в руках раковину, замечая, что она не только светит но и немного греет пальцы. — Просто мне откровенно непонятно, почему вы принесли именно их.

— Здесь, на поверхности никто не знает какие тайны хранит в себе эта планета. А тем не менее, уже на глубине двухсот метров под поверхностью может встретится нечто настолько необычайное. — пожал плечами Вайерс. — Здесь никого не волнует, что лежит под ногами.

— А вас, террористов, волнует? — недоверчиво спросила Тая тоже взяв в руки раковину.

— Мы ученые. Хорошие ученые. Но у нас нету иного выхода. Мы не терранцы и нам закрыт путь в науку. Мы не имеем денег и родственников на Терре. Благодаря новейшим технологиям среди нас еще живут те, кто родился на Старой Земле. Мы просто хотим вернуть все к начальному варианту и слава Богу есть те, кто считает наши идеи верными.

Рэнд вспомнил, что когда раковину прислоняешь к уху, то внутри нее рождается шум, словно в ней спит эхо всех разбивающихся о прибрежную гальку волн. Он прислонил мерцающую спираль к уху и прислушался. Да шум есть. тихий, ласкающий… отчего-то заставляющий прислушиваться к себе…

Нет… не шум. Рэнд не сразу понял это. Звук шел не из раковины, а отовсюду — с неба на котором завис черный диск Нефертиса, из под земли, из воздуха, из старых стен разрушенного дома… Глухой перебор не имеющих названия на человеческом языке звуковых тональностей, свивающихся в причудливую мелодию на фоне которой звучал тихий, немного печальный перелив голосов… В них был шум листвы неизвестных деревьев, звон натянутых в пространстве струн звездного света, надзвуковой шепот реликтовых излучений недостижимых для людей бозонных звезд, серенады квазаров и колыбельная созвездий, которым никогда не будет дано имя на человеческом наречии. Это действительно была песня на нечеловеческом языке, которую пели голоса, которые люди не смогли бы синтезировать даже если бы собрали воедино все современные звуковые генераторы. И звуки музыки и голоса проникали в разум, воздействуя совсем не на слух, а на чувства, на самые потаенные уголки души, на замершую в подсознании надчеловеческую память, которая была заложена еще в первые простейшие организмы на Земле…

— Рэнди, мальчик мой… все, что происходит в мире. это судьба. Она бережет нас и готовит для чего-то. — Рэнд вздрогнул, узнав голос матери.

Но ее не может быть здесь, она ведь умерла тринадцать лет назад…

— Быть может тогда, на Ваядане 5 ты спасся именно потому, что должен был сегодня оказаться в этом самом месте?

Чертовщина… но даже если бы мать была жива… Она не могла ничего знать про ту засаду космополиции на Ваядане…

— Смотри, сынок… Они ведь прекрасны да?

В воздухе проплывали мерцающие голубоватые звездочки, будто светлячки, танцующие в густой темноте, где-то вверху разгоняемой серебристыми лучами странного свечения. Они то свивались в плотные пульсирующие светом потоки, то рассыпались холодным дождем. В туманной мгле со всех сторон поднимались диковинные каменные громады, переплетенные будто сеть кровеносных сосудов и тянущиеся к разгонявшей мрак серебряной звезде. И повсюду, снизу, сверху, на этих спеленатых странной органической материей каменных спиралях росли перемигивающиеся зарождающимися глубоко в их мутной, синватой сердцевине волнами лазурного света неописуемые деревья, состоявшие наполовину из коры и волокнистой древесины, а наполовину из субстанции, похожей на струи застывшей кристально-чистой воды. Она не только люминесцировали бледно-голубым свечением, но и плавно перетекала снизу вверх по стволам и внутри них.

Наваждение исчезло так же быстро, как и возникло. Рэнд стоял как вкопанный, тупо разглядывай раковину, умещавшуюся в ладони.

— Это потрясающе, да? — спросил Ллойд.

— Ни хрена себе… что это было?

— Не знаю. Но там — истинное наслаждение и вечная жизнь. Сколько людей уверены, что в космосе скрываются врата Ада, а мы нашли ворота в Рай…

— Она говорила голосом моего деда… — откуда то сбоку прошептала Тая. — Звала к себе… Говорила, что наша судьба лежит здесь.

— Да. — Ллойд мечтательно поднял взгляд вверх, глядя на звезды. — Нам всегда казалось, что спасение лежит среди звезд. Так оно и есть. Она показала нам путь… открыла нам ворота… Теперь ты понимаешь, за что мы боремся? Мы хотим, чтобы эта красота вернулась сюда. Она сказала, что когда придет час, ее дети укажут нам путь.

— Ее дети? О чем вообще ты говоришь? — Рэнд на всякий случай попробовал прощупать ментальное поле.

Оно было статичным. Кристаллы ученых действительно блокировали любые виды телепатии. А это означало лишь то, что видение нахлынувшее только что не могло быть внушением.

— Они уже среди нас. Ходят вместе с нами, говорят на нашем языке, дышат тем же воздухом что и мы. Но мы не видим их. Не видим того, что они есть на самом деле. А она увидела. И принесла нам эти раковины из под земли… Оттуда, где озера висят в воздухе и водопады проваливаются в гравитационные котлы…

Рэнд осторожно положил раковину обратно в кейс Вайерса.

— Разве деньги могут стать чем-то большим, чем то, что вы видели? — спросил Ллойд. — Могут заменить голоса ушедших в те кущи дорогих вам людей?

— Я… я не верю в то, что слышал. — неуверенно пробормотал Рэнд. — Но… у меня нет слов.

И опять этот не утихающий в голове хор нечеловеческих голосов, вторящий плавным раскатам неторопливой мелодии звездных ветров и сияния тех звезд, свет от которых, быть может, не дойдет до людей никогда… Не пугающий, не тревожный, а обессиливающий и манящий.

— Они настоящие ангелы, правда? Их голос звучал в момент сотворения мира и будет звучать в момент его гибели.

— Что если мы возьмем пару раковин для себя и часть денег? — поинтересовалась Тая.

— Мы не против. — улыбнулся Ллойд. — Главное, что вы узнали их поближе. Я думаю, мы можем надеяться на продолжение сотрудничества, не так ли?

— Можете, я думаю… — Рэнд все еще не мог отойти от увиденного и даже не заметил, как сунул раковину в карман костюма. — Тая, сбрось им координаты товара на личные информпластины.

— Да, уже… Рэнд… — ее голос вдруг вздрогнул. — Ты слышишь?

Он слышал и уже думал что делать. Со стороны города слышался гул десятков двигателей. Поначалу он звучал только с одной стороны, но потом разделился, судя по всему глайдеры охватывали Старый Город с двух сторон.

— Ллойд, у нас гости! — из дома через дорогу выбежал мужчина в легкой экзоброне с импульсным лазером в руках. — Это Служба Безопасности!

— Вот дерьмо, а… — цокнул языком Рэнд. — То-то я смотрю, все так удачно прошло.

— Сколько их, Патрик? — ученые быстро, на зависть военным, собирали вещи.

— Много. Там не только глайдеры, там пять или шесть транспортеров, а в них человек по сорок точно умещается.

— Облава… — прошептала Тая. — Рэнд, неужели кто-то слил информацию… Может Барлоу?

— Сомневаюсь, похоже с нашим присутствием это не связано. — возразил Рэнд. — Засады не делаются с опозданием. Эй, ребят… вы куда? — последние слова предназначались ученым, собравшимся в дальнем углу дома.

— В Старом Городе была система подземных укрытий на случай песчаных бурь. — быстро объяснил Вайерс. — Мы не знаем ее всю целиком, но некоторые части у нас отмечены на планах. Идите за нами, мы вас выведем в безопасное место.

— То есть вы нам доверяете? — удивилась Тая.

Вайерс посмотрел на нее хитрым взглядом серых глаз.

— Теперь да.

— Группа «А», ваша цель третий сектор. — командовал расположившийся на небольшом бронетранспорте Лейнер. — Броуди, за твоей бригадой центральная часть. Паттерсон, бери своих ребят и прочеши первый сектор!

Дойл выскочил из глайдера, привычным движением взводя на режим боевой стрельбы импульсную винтовку. Как в старые добрые времена на Марсе. Вот только там ловили пиратов и контрабандистов, а тут твоей целью является существо, которое может предпринять что угодно и более того, оно не человек. Майкл опустил темное забрало экзоброни и поверх стекла сразу же высветилась голографическая таблица о группе в которой он находился с картой местности и расположениями сотрудников Службы Безопасности на ней. Прямо напротив левого глаза находился фиксатор зрачка, который позволял переключать режимы систем слежения и связи путем визуального управления. Дойл на всякий случай проверил ее, взглянув на панельку дистанционного управления режимом огня и установил винтовке режим средней скорострельности.

— Так, я старший группы, Алекс Броуди. — прозвучал в комлинке хрипловатый голос. — Ребят, работаем быстро, чтобы до ночи управится. Снайперы, держитесь высот и переведите оружие в режим целеуказания с самонаведением заряда. Остальные, следуют по утвержденному маршруту. Расстояние между друг другом держите таким образом, чтобы быть в зоне визуального наблюдения.

Что ж, как ни крути, а это уже что-то, а не просто занудное сидение в офисе. Отчасти, Дойл даже был рад такому развитию событий. Вот только для себя он еще не решил, как действовать при обнаружении биодрона. Пока что условились на том, что сотрудники должны реагировать по ситуации — брать живым и в случае сопротивления убивать.

— Рози, ты где шляешься? — спросил в комлинке строгий голос Броуди. — Я тебя с твоим плазмометом должен видеть не впереди, а позади. Если он полезет в тоннели, будем выкуривать. Ясно?

— Понял. — Рози ответил низким басом. — Скажи, Алекс, а что делать, если ты закурил в скафандре и вдруг сигарета догорела, а руки заняты огнеметом?

— Я тебе потом в отделении объясню. Ты достал уже, кстати. У тебя одного экзоброня изнутри табаком провоняла.

— Лучше табаком, чем дерьмом, не согласен?

— Хватит забивать эфир своим трепом. — ругнулся из комлинка Лейнер. — Вы, мать вашу, на дежурной частоте.

Дойл улыбнулся под герметично закрытым шлемом. Есть вещи которые никогда не меняются, вне зависимости от времени и места в пространстве. Он покосился на идущего справа от него Стенлона и следом за ним спустился к развалинам, осторожно ступая по мягким песчаным холмикам, почти проглотившим самые ближайшие дома.

5. В стране слепых

Наю стоило огромных усилий перебороть боль и заснуть, чтобы хоть как-то восстановить силы после совершенно измотавшего его дня. Но отоспаться не вышло. Какое-то внутреннее чувство, возможно появившееся лишь в освобожденном сознании, заставило его пробудится. Что-то происходило вокруг него, среди этих руин, под потемневшим небом, на котором теперь не было видно даже звезд, свет которых затмевал прорезанный зеленоватыми расселинами диск Нефертиса. Тепло постепенно уходило и холод еще не пробирал до костей, но уже давал о себе знать, пробираясь под шерсть и гуляя по обнаженному телу. Най оглянулся. В удлинившихся тенях кто-то двигался, со всех сторон приближались туманные очертания, проступавшие даже сквозь стены развалившихся домов. Люди. Силуэты были серые или темно-синие, в зависимости от излучаемых эмоций. От кого-то веяло безразличием, от кого-то заинтересованностью, а от кого-то азартом. Биодрон вскочил на ноги, тут же скривившись от отдававшейся в голову боли.

Ну вот о чем ты думал? Все, отбегался. На что надеялся с самого начала? Стараясь загнать подобные мысли как можно дальше, Най пробрался к задней стене дома, в котором он решил отдохнуть и выбравшись на пустырь застыл в ужасе, рассмотрев длинные цепочки людей, спускавшиеся с холмов. Сколько же их много… Все в броне, с оружием… Нет, не с тем, которое переводится в травматический режим, а с боевым, которое может оторвать руку или ногу… убить сразу, если повезет… И ведь они не только спереди, но и заходят с боков, скорее всего есть группа и сзади. Налево — пустыри и редкие домики, направо — остатки какого-то большого здания, возможно предприятия, засыпанные песком и обвалившимися балками… Най, пригнувшись бросился туда, рассчитывая найти укрытие среди хаоса перекрытий и разбросанных титановых плит, когда-то покрывавших крышу.

— Я засек движение, тринадцать градусов влево. — ворвалось в комлинк Дойла. — Ориентир, здание разрушенного технологического центра.

— Перкинс, Палвичюс, вы ближе всего, проверьте — скомандовал Броуди. — Остальным, подтягиваться в этот район, но по сторонам смотреть в оба. Даг, ты у нас снайпер, займи старую обзорную вышку.

…Най перескочил через задравшуюся вверх дверь воздушного шлюза, выбитую из пазов, лапы завязли в рассыпающемся песке и биодрону пришлось ухватится за какие-то арматурины чтобы не упасть. Его мутило и вообще было очень плохо. Бегать после того, как расковыряешь себе полголовы не очень приятно.

— Вижу его. — Дойл внимательно посмотрел на план местности, чтобы понять про какое место идет речь и где находится сообщивший об обнаружении беглеца Даг. — Броуди, я прикрою наших, если что…

Най затравленно оглянулся по сторонам, чувствуя как люди окружают его. Один был совсем рядом, второй, судя по всему, взобрался по песчаному бархану на уровень второго этажа и сейчас подходил с противоположной стороны разрушенного комплекса. И все бы ничего, если бы обвалившиеся стены не превратили ранее крупный центр в пустую коробку, где все видно как на ладони.

— Эй, ушастый, не дергайся лучше! — рявкнули совсем рядом. — Отступи на шаг назад и руки за голову. Тогда останешься жив.

Прямо на Ная из провала вылезла неуклюжая туша в экзоскелете державшая биодрона под прицелом импульсной винтовки. Заходящее солнце, еще немного различимое у горизонта отбросило свои красные лучи на поцарапанные кое-где бронепластины и матовый полукруг наглухо закрытого шлема. Человек на мгновение замялся, видимо оттого, что солнечные лучи ударили ему в глаза и Най прыгнул вперед, сам не понимая на что рассчитывает…

Мир сузился до размеров фигуры в массивной броне, биодрон ударил ладонью под шлем, понимая, что не сможет сбить с ног многокилограммовый живой танк, но попробует хотя бы на время дезориентировать человека. Уперевшись ногами в грудные пластины и захватив второй рукой толстый и эластичный шланг тянувшийся от маски к небольшому воздушному компрессору на боку бронекостюма, Най дернул его, но шланг не поддался, а встречный удар кулаком в грудь отбросил его в сторону. Песок и железные обломки промелькнули перед глазами, вывернувшись как кошка Най упал не головой, а боком, сразу подхватив с пола стальную балку и швырнул ее, метя в стекло шлема. Первый выстрел превратил железку в облако пара, второй выстрел, раздавшийся почти одновременно с первым прогремел откуда-то издалека и в плечо Ная будто ударили громадным молотом. Его швырнуло вперед, на живот, на плиты темной струей хлынула кровь. Рухнувший вниз приклад винтовки со звоном врезался в пласталевый занесенный песком пол, припечатав к плитам несколько прядей волос увернувшегося Ная, воспользовавшегося моментом и вцепившегося в оружие обеими руками. С гулом гравиоцентров экзоскелета, человек мотнул винтовку в сторону, с размаху ударив ухватившегося за нее Ная об стену, но биодрон лишь сильнее сомкнул свои пальцы на холодной стали. Выстрел был для него полной неожиданностью, синий импульс пробил темный шлем и в разные стороны брызнула кровь, осколки черепа и битого стекла.

С грохотом осев на пол, человек завалился набок, открывая громадную сквозную дыру на месте лица. Най робко, но вполне осознанно потянул импульсное ружье у него из рук, даже не до конца понимая, что теперь у него есть оружие куда мощнее когтей и клыков. Но теперь надо бежать… и только бежать. Он рванул с места, наплевав на разрывающую плечо и разбитый в кровь бок боль, стараясь уйти с линии огня. Сверху загрохотали сбитые вниз плиты, с разворота Най дал короткую очередь сквозь перекрытия, удовлетворенно услышав сдавленный, заглушенный шлемом вопль и нырнул в узенький проход ведущий к подсобным помещениям, как раз тогда воздух вокруг разорвали взвизгивающие разряды разогнанных частиц.

— У нас потери! — голос Броуди потонул в уханье выстрелов. — Он убил двоих моих людей.

— Понял тебя. — Лейнер, и раньше то невеселый, сейчас еще больше нахмурился. — Где он сейчас?

— По нашим данным неподалеку от системы тоннелей. О них вряд ли знает, так что по сути зажат в цехах старого комплекса.

— Мне плевать на то что он может или не может знать. — рявкнул Лейнер. — Давай, пускай огнеметчиков или просто закидай все гранатами. Мне он живым не нужен.

— Понял.

Дойл подоспел к окруженному комплексу вместе с основной частью группы. Возможно, по меркам Тиадара это было и большое здание, но для Марса оно ненамного превышало размер среднего центра для починки глайдеров. Обвалившееся крыло, три этажа с вылетевшими из стен блоками и уцелевшая часть комнат в пять. Спрятаться биодрону было в общем-то негде. Дойл двигался осторожно, стараясь держаться руин, так как о возможностях выращивавшихся якобы для войны биодронов никто толком не знал. Сканер замечательно отображал перемещения людей, но вот противника засечь не мог.

В верхнем окне мелькнула какая-то тень, Дойл инстинктивно, отпрыгнул назад, под защиту бетонной стены, рассекший воздух взрывной импульс пролетел совсем рядом, но целью был не Дойл, а подбегавший к зданию сотрудник с плазменным огнеметом. С чавкающим шлепком на песок упали оторванные ноги, а корчащееся туловище отбросило метров на десять в сторону. В ответ на здание обрушился шквал огня, однако большинство импульсных разрядов гасилось пласталевыми стенами и перекрытиями. Дойл переключил оружие на режим навесного огня и выстрелил в пролом небольшой гравитационной гранатой. Так было куда надежнее…

Выстрелив в наиболее опасного для него противника, Най сразу упал на пол, откатываясь к противоположной стене комнаты. Во внешнюю перегородку врезались разряды импульсных винтовок, пробивая в ней небольшие дыры, через которые в комнату врывались облака синего дыма и дрожащие в их клубах лучи солнца. Теперь в другую комнату, ранее, судя по всему, служившую для отгрузки деталей и продукции, недаром в центре комнаты расположен громадный люк, ведущий в нижний цех. А потом надо отсечь еще одного человека с этим большим раструбом на рукаве экзоскелета… Най успел всего лишь подняться на четвереньки, когда в окно влетел небольшой продолговатый предмет. Оттолкнувшись руками от разломанных и наполовину раскрошившихся плит, биодрон прыгнул назад, в люк уже давно не работающего транспортировочного механизма. Сверху загудел затягиваемый в гравитационную воронку воздух, граната выломала насколько балок и перекрытий и Най смотрел, как они стремительно вращаются вокруг искусственной аномалии, сжимаясь в бесформенный клубок стали. Потом последовал оглушительный хлопок и искореженная сталь разлетелась в стороны тысячами осколков. Если бы Най не успел забраться в какую то щель между поставленными рядом друг с другом пласталевыми плитами, то сейчас его скорее всего просто разорвало бы тучей осколков. Еще одна граната шлепнулась прямо ему под ноги, но ее Най откинул обратно. Взрыв громыхнул по ту сторону внешней стены, а у биодрона появилось время несколько сменить позицию, перебравшись в другое крыло здания. Его заметили лишь в конце перебежки и пришлось снова распластаться на полу, ожидая, пока стену прекратят превращать в решето десятками выстрелов. Опять прилетела граната, упав возле дальней стены коридора и тут Наю ничего не оставалось как просто отползать от нее подальше. Взрыв поднял серое облако стального крошева, прогнув толстые перегородки, вокруг упавшего на пол Ная засвистели обломки. Железная стружка, в которую гравиограната превратила перекрытия и решетку пола все-таки пролетела мимо, высекая искры из стен, и Най успел юркнуть в ближайшую дверь.

Долго так продолжаться не могло. Он тут как рыба, пытающаяся улизнуть от рыбака, находясь в небольшой банке с водой. На штурм люди не пойдут, просто закидают здание гранатами или расстреляют в упор из импульсных ружей. Всего несколько секунд, короткая передышка и его местоположение снова будет найдено… Стоило об этом подумать, как в комнату вкатилось сразу две гранаты. Одна упала возле двери, другая влетела в провал окна, исчезнув в темном углу. Воздух рванулся в разные стороны швырнув Ная на пол. Вцепившись здоровой рукой в вывороченную из пола титановую арматуру, биодрон попытался зафиксировать свое положение в пространстве, при этом стараясь оказаться спиной к наиболее ближайшей гранате. Если нету естественных укрытий, так хоть чтобы осколки не попали в лицо и не выбили бы глаза.

Взрыв позади него произошел чуть раньше, его ударило о торчавшие из пола куски арматуры и развернуло боком ко второму взрыву, от которого Най укрылся лишь сжавшись в комок и зарыв голову руками. Вроде жив, ну и уже хорошо… Най вскочил на ноги и тут же с пронзительным воем снова упал на пол. Правый бок и часть спины была иссечена железной крошкой, в передней части бедра торчал обломок трубы, пробивший ногу в месте сгиба и видимо застрявший в кости. По правую руку от него обрушилась стена, открывая вид на занесенные песком дома, между которых сновали люди. Те, кто был ближе всех уже видели Ная безо всяких прицелов и сканеров движения, так же, как и он видел их. Цепляясь когтями за трещины в полу и помогая более здоровой лапой, он отполз от пролома, направив на него ружье. Сдаваться смысла уже не было. Теперь точно никто не будет слушать просьбы оставить его в живых, да и не живут долго с такими ранами. Темная фигура в экзоскелете, незаметно, как казалось человеку, прошмыгнула от ближайшего дома к цехам, где укрывался Най, и биодрон выстрелил сквозь тонкие листы железа, с удовлетворением услышав протяжный крик и глядя как где-то внизу корчится на песке темная туша. Сейчас еще один попробует повторить попытку войти внутрь цехов… вот там, со стороны дальней двери возле которой… Най пригляделся, сначала не поверив, что такое возможно. Но нет, так оно и было. Взрыв гравиогранаты разрушил часть фальш-конструкций обнажив темную щель в подземные коммуникации, судя по всему, тянувшиеся под всем зданием. Мысль об укрытии посетила Ная сразу же, только вот добраться до этой щели было чуть более чем нереально. Для начала, надо было спустится на этаж ниже, а лестницу давно уже простреливали люди. Оставалось только сигануть со второго этажа на первый прямо через дыру в полу, приготовившись в случае не удачи к паре сломанных лап. Закинув импульсное ружье за спину, Най одним движением подтянулся к пролому и перевалившись через край разжал пальцы. Упал он относительно удачно, сохранив в целости голову, но очень неприятно приложившись ниже спины. Еще раньше, чем вокруг засверкали вспышки выстрелов, Най вскочил на ноги, и побежал к трещине, в которую вполне мог протиснуться довольно худенький и ловкий биодрон. Сейчас ему уже было наплевать на режущую боль в ноге и оглушающих ударах сердца, отдававшихся в правом виске и, кажется, разрывавших мозг на части. Он прополз в между расступившимися плитами пола, заметив лишь уходившие в темноту пологие песчано-гранитные стены древнего тоннеля и нырнул в спасительный мрак.

— Мы потеряли данные со сканеров движения. — сообщил Барлоу по комлинку. — Скорее всего он ушел в подземные коммуникации. Лейнер, давай возвращаться по домам.

— Потери?

— Семь человек. Трое ранены, но тяжело. Он бил разрывным зарядом.

Лейнер хватил бронированным кулаком по керамическому борту транспортера.

— Собирай своих ребят. Пусть забросают тоннель гранатами и зальют плазмой. Может быть эта тварь там поджарится.

— Может спустится вниз? Он сильно ранен, далеко не уползет.

— И скольких наших он еще положит в темноте? Биодроны видят в ней лучше сканеров. А терять ему нечего, потому цепляться за жизнь он будет до конца. Нет, отставить. Отходим.

Шеф Службы Безопасности еще какое-то время наблюдал за тем, как над разрушенным зданием старого завода поднимаются в воздух облака огня и грохочут взрывы, а затем выругавшись, помянув добрым словом всех, кто был причастен к созданию биодронов, забрался в кабину транспортера и отдал долгожданный приказ:

— Ребят, давайте по машинам и на базу. И сейчас будет разбор полетов.

Най слышал, как позади него один за другим хлопочут взрывы и тоннель озаряется сполохами огня, плавившего и песок и гранит. Он предполагал, что люди еще устроят подобную зачистку местности и потому позаботился о том, чтобы оказаться от этого места как можно дальше. Была лишь одна проблема. После того, что он сделал, организм отказался работать вовсе. У Ная кончилось и второе дыхание, открывшееся когда он увидел трещину в полу, и третье, и четвертое, да и вообще горло сдавило спазмом и воздух просто не шел в легкие. Он не знал как останавливать кровь, хлеставшую из простреленного плеча и боялся даже шевельнуть застрявшую в бедре трубу. Если бедренные артерии порваны, то он умрет от потери крови в ближайший час, а с другой стороны, двигаться с ней он мог только ползком. Но стоило ли особо ползать, если все равно жить осталось от силы пару часов?

Нет, он не боялся, что люди его найдут. Они не полезут в тоннели. Просто все получилось до ужаса глупо. И Тив зря погиб. И валяться здесь, чувствуя как вместе с кровью из тебя уходит жизнь, тоже бессмысленно. Най отшвырнул в сторону уже не нужное пульсарное ружье. Теперь оно ему не поможет. А еще биодрону никогда не нравилось как пахнут искусственные штуковины, которые делали люди. И дело тут было не сколько в металле, сколько в их искусственности, впитавшей чужеродный запах создателей.

Сколько теперь ждать конца? Час, два? До тех пор, пока сознание не угаснет, не в силах держать под контролем обескровленное тело. Най уже чувствовал пробиравшийся к груди от ступней и пальцев рук противный холодок. А еще его изматывала боль, от которой можно свихнуться намного раньше, чем умереть от ран.

Яркий свет из дальнего конца подземелья нестерпимо хлестнул по глазам и не ожидавший этого Най попробовал отползти в сторону, хотя и понимал, что его уже заметили. Из под руки посыпались струйки песка, стена тоннеля на которую он опирался не выдержала веса тела и обвалилась. Неудачное падение еще глубже вогнало торчавшую в бедре железку в ногу и Най пронзительно взвыл, теряя сознание от резкой боли. Вот теперь уже его точно обнаружили. Биодрон видел, как в подземном мраке, то возникая, то пропадая в лучах фонарей двигаются силуэты людей. Двое из них, направив на Ная волновые ружья медленно подходили ближе, светя ему прямо в глаза. Даже если бы он хотел что-то сделать, то не смог — силы оставили его и все что получалось, так это бессильно скрести когтями по песку. Что теперь с ним будет? Убьют? Хорошо если да… Но кто мешает приволочь его на базу, где перед смертью еще и оторваться на беспомощном полузвере.

— Центр, у нас тут биодрон в тоннеле. — сообщил один из людей в закрепленный на рукаве комлинк. — Похоже тот самый, за кем полиция сегодня гонялась. Нет, двигаться не может. Что делать то с ним? Да? Понял.

Разряд шоковой дубинки пронзил тело Ная короткой судорогой, оборвав все его мысли…

Лейнер ходил по центральному залу мрачнее тучи. По сути, это был полный провал. Судьба биодрона его не волновала, но сам факт того, что израненное и зажатое в угол существо отправило на тот свет четверых его ребят, а еще трое неизвестно выживут или нет, наводило на мрачные мысли.

Да еще и прилет Штайера не шел из головы. О докторе Штайере ходили всевозможные слухи, половина из которых была лишь досужими вымыслами, но и оставшейся другой половины хватало за глаза и за уши для того, чтобы боятся этого человека.

Кто-то говорил, что неподалеку от Аббервила у него есть подземная лаборатория в которой он занимался выведением специальных разновидностей биодронов по заказу от ВКС и что до сих пор в подвальных этажах этой лаборатории живут существа, появившиеся в результате многочисленных, когда успешны, а когда и не очень, опытов. Кто-то шепотом рассказывал о вывезенных на Нефертис биодронах и даже людях, где Штайер и Зейген работали над каким-то сверхсекретным проектом, о котором мало что знали даже их боссы из «Нантек».

И вот теперь Штайер возвращается в Аббервил, который некогда покинул. Зачем, вопрос открытый. Возможно, завершить свою работу. Что, кстати, очень невыгодно накладывается на все происходящее. Помимо снующей по городу Мериен Грейт, прибавится и этот шизофреник.

— Звали? — в импровизированную дверь вошел Дойл.

— Да, Майкл, заходи. Разговор есть. — Лейнер придвинул к столу второй стул. — Ты ведь занимался делами, связанными с контрабандой?

— Ну да… И в отделе по борьбе с ней и еще раньше… хм… ну в общем именно потому, что я хорошо знал весь цикл я и попал в отдел.

— Сейчас это роли не играет, Майкл. А ты в курсе, кто такой Ренд Блэкли?

— Ну… наслышан, разумеется. А что?

— Да есть подозрения, что он прибыл в Аббервил. Камеры в космопорту зафиксировали человека с похожей внешностью, но вот из-за сбоя сигнал прошел не сразу. Мне интересно, зачем он тут объявился. Беспокоит то, что в его духе связаться и с «Серебряной Луной». Оружием же Блэкли приторговывал?

— Лично, никогда. — с уверенностью заявил Дойл. — Но люди из его команды — да.

— Я навел справки, выяснилось, что еще полгода назад в городе прописалась дамочка по имени Тая Тизино.

— Правая рука Рэнда. — сразу ответил Дойл. — Да, это уже любопытно. А с чего вдруг такое волнение?

— Вот нутром я чую, что затевают они что-то. — Лейнер достал сигару и закурил. — Ну скажи, с какого черта им тут одновременно появляться? Ах, да… Еще один момент… — шеф СБ включил голопроектор и высветил объемное изображение лысоватого, средних лет мужчины с татуировкой под правым глазом и грубыми чертами лица. — А этого знаешь?

— Не припоминаю, — признался Дойл. — Хотя есть что-то похожее… Хм… Ну точно! Бен Барлоу! Вот он точно занимается сбытом оружия.

— Задержан полицией Либертауна пару недель назад, — прокомментировал Лейнер. — Интересно, не так ли?

— Да, наводит на мысли. Что думаешь?

— Я вот что думаю. Бросай-ка ты все, Майкл, и займись тем, что умеешь лучше всего. Отлови мне Рэнда. Да, я понимаю, что проблема в доказательствах и задержании с поличным, но ведь это можно устроить. Если что выяснишь и вдруг понадобятся люди, вопрос решим.

— Понял. Думаешь, после его прилета активизируется «Серебряная Луна»?

— Возможно.

Лейнер забрался в мешанину раскрывшихся прямо в воздухе экранчиков, перетаскивая их с места на место, пока не нашел то, что его интересовало.

— Вот, это проскочившая в нашей прессе информация об исчезновении с территории склада на Процион 7 некоего количества подготовленных для утилизации фазовых мин, или бомб… да какая разница. Потом информация была закрыта, однако мне посчастливилось наткнуться на самое первое сообщение. Так вот меня волнует прежде всего вероятная взаимосвязанность всех этих событий.

— Хорошо, я посмотрю что можно сделать. Тут работает интерпланетарная инфосеть?

— Да. Недавно, еще не все охватывает, но ее уже начали наводить.

— Понадобятся некоторые связи на Марсе.

— Без проблем, у нас в офисе все есть.

— А что вдруг так решил переключиться на контрабанду? — полюбопытствовал Дойл.

— Понимаешь… Обделались мы с этим биодроном по полной, — объяснил Лейнер. — И людей угробили и его самого не поймали. Мэр недоволен. А он ведь завтракает с Рандом Моррисом и привилегию такую терять ради наших имен не станет. Ему пост в планетарном совете светит, а потому он нас тут не прикроет. Тем более, что отчего-то власти Либертауна нашим случаем заинтересовались. Может быть были похожие, может еще что, кто его знает. В общем, ситуация поганая и надо как-то загладить промашки. Либертаунская полиция копает под Барлоу, но он профи и хрен расколется. Потому мы им и поможем.

— Ясно. Но Мариус, это не на пару дней дело.

— Я понимаю. Не тороплю. Но все-таки, отложи все второстепенные задачи и занимайся только Рэндом. Тебе это скорее всего интереснее будет, чем по улицам шататься.

Дойл даже не знал, толи ему повезло, толи пора задуматься об увольнении. Рэнда Блэкли не ловил еще никто. Он уходил из засад, скрывался от облав, обманывал следивших за ним агентов, будто знал, что за ним следят. Скорее всего, так оно и было, ведь говорил же кто-то, что Рэнд подкупив какого-то врача на Марсе имплантировал себе довольно мощные телепатические импланты, а потому просто читал мысли ведущих его агентов. Особо крупными делами он не занимался, однако крови полиции всех секторов попортил прилично. В основном, Блэкли старался присоседиться к крупным сделкам и за долю малую, используя свои способности просто лишал службы безопасности шансов на задержание по горячим следам или прямо с поличным. В принципе, даже без вариантов, здесь будет тоже самое. И все-таки, в этот раз все пошло не так, раз дошло до того, что Блэкли взялся за дело сам. А значит, Дойл прикидывал шансы успешного проведения расследования как один к сотне, что несколько лучше, чем ноль к одному.

Возвращался в гостиницу он поздно. Улицы города уже опустели, редкие глайдеры сновали по трассам лишь в центре Аббервила, в домах горели тонированные фигурные окошки. Ветер, налетавший из пустыни становился все холоднее и сильнее. Порывы усиливались каждую минуту, что соответствовало все большему понижению температуры. Прозрачная, почти незаметная днем голубизна неба исчезла, теперь поверхность Тиадара была освещена только отраженным светом Нефертиса, над которым висело зеленовато-багровое гало, будто при затмении, и бледным сиянием оранжево-красной туманности, где среди газовых облаков было несколько очень ярких голубых звезд. Как объяснял Лейнер, после ночи, на улицу перво-наперво выходят дорожные службы, убирающие тонны принесенного из пустыни песка. Этот песок заваливает улицы, забивает воздушные шлюзы домов, но все-таки не парализует жизнь города так, как это было во времена постройки старых кварталов. В общем, что и говорить, любопытное тут место. И находится далеко, и живет по каким-то своим, особенным законам, и всяческих тайн здесь много, одни пещеры чего стоят. Там ведь, как поговаривают, такое можно повстречать, что ни одному фантасту не приснится. Вот только откуда эта жизнь берется, никто не знает, так как дальше чем на пару километров в глубь никто не уходил, а там и нет ничего кроме озер под криовулканами. А ведь планетарная кора здесь минимум на 40–50 километров тянется, а то и больше.

А еще, Дойл поймал себя на мысли, что он все реже думает о том, что там сейчас творится на Марсе и вспоминает дом, в котором прожил почти десять лет. Новая жизнь полностью захватила его и старалась не давать и шанса обращать взгляд в неспокойное прошлое.

Транспорт «Эйнхерьяр», больше похожий на штурмовую установку ВКС чем на гражданский малый звездолет приземлился в космопорту тогда, когда уже стемнело. Снаружи ревели порывы ветра, раскачивая подвешенные на толстые металлизированные канаты вывески и поднимая песчаные смерчи, волна за волной прокатывавшиеся по посадочной полосе. На горизонте, от земли в небо тянулись темные, бесформенные клубы песчаной бури.

К звездолету сразу подогнали глайдер закрытый энергощитами и генератором силового поля, пригибаясь от порывов ветра из него вышли двое охранников в блестящих черных боевых экзоскелетах и в таких же черных масках с закрывающими всю голову касками. Еще двое вышли из транспорта, заслоняя раскрывшимися наручными щитами невысокого беловолосого человека с крючковатым носом и серым лицом. Он был в простом экзокостюме с минимумом брони и защищался от горстей песка, что ветер бросал ему навстречу простой кислородной маской. Вот только упавшая уже почти до тридцати градусов ниже ноля температура никак не влияла на него, словно его кожа не была подвержена никаким термическим реакциям.

Доктор Хайнц Штайер, председатель правления корпорации «Нантек» на Тиадаре прибыл в Аббервил. Здесь его ждали интересные дела, по большей части незавершенные, которые он вполне мог довести до ума сейчас, после успешных экспериментов на Нефертисе. Усевшись на заднее сиденье глайдера, Штайер извлек из кармана информблок и включил его. Да, это было великолепно… Например, экспонат номер В-653. Ничего, что выглядит как растекающаяся, плавающая в воздухе амеба, зато может управлять гравитационными полями. Штайер повертел в пространстве интерактивную фотографию отдаленно напоминающего человека существа, с рудиментарными руками, ногами и бугрящимся, пузырящимся телом со множеством полупрозрачных студенистых волосков. Ни головы, ни глаз у существа не было. Это новый экспонат — M-851. Недавно привезен профессором Зейгеном. Предназначен для жизни в кислотной среде и при громадном давлении, ввиду эластичности тела, способного переносить перегрузки в несколько сотен G, просто переходя из полуаморфного состояния в жидкое, не теряя при этом рассудка и памяти… Вот только надо напомнить охране, чтобы они сняли с двери эту табличку «Норман Картер, техник». Картер там больше не живет… Опыты на Нефертисе оказались удачны и теперь стоило вернуться в свою старую лабораторию и закончить начатое несколько лет назад, тем более, что неподалеку было Чистилище, откуда можно было невозбранно брать необходимую биомассу. Куда проще, чем приглашать добровольцев с захолустных планет, объявляя взамен на участие в экспериментах серьезные дотации семьям.

Вот и лаборатория, уже видна на горизонте. Высокое, в тридцать этажей здание, с несколькими пристройками и комплексом приземистых сооружений, в которых располагались подсобные помещения. Он тут не был уже лет восемь, если не изменяет память, с того самого дня, как эта неугомонная Грейт смогла-таки протолкнуть в правлении рекомендацию о прекращении исследований на Тиадаре, как потенциально опасных для жизни граждан колонии. Но теперь председатель правления он, и козни его заклятой подружки уже не так страшны. Где вообще она разглядела опасность? О каких гражданах думала? Ее скорее волновало то, что он так часто забирает у нее биодронов, которых она так мечтала превратить в полноценных людей. Да кому нужны эти ее очеловеченные синтеты? А на его исследования такой спрос в ВКС, что финансирование из Министерства Обороны уже превысило дотации «Нантек». Скоро, вероятно месяца через два по местному времени, можно будет и вовсе не обращать внимания на Правление и заниматься только заказом из специальных служб.

— Мы прибыли, господин Штайер. — сообщил водитель, открывая двери охранникам, чтобы те осмотрели территорию перед тем, как из машины выйдет их шеф.

Да, с некоторых пор приходилось опасаться за свою жизнь. «Серебряная Луна» уже пару раз давала понять то, что видеть доктора им выгоднее в мертвом виде.

— Все в порядке, док. Выходите.

Он мельком посмотрел на громоздкий экзоскафандр охранника с массой электронных блоков и многочисленными защитными устройствами. Скоро все это станет не нужным. Универсальные, неуязвимые существа, созданные на основе тиадарской ДНК полностью заменят таких как этот здоровяк. Ну и что, что они немного не люди? Важен не вид, а способности.

— С прибытием, доктор.

А, вот и она… Неужели решила навестить его лабораторию ночью, только ради того, чтобы убедится, что он действительно приедет? Странно, но на нее похоже.

— Здравствуйте, доктор Грейт. Я, откровенно говоря, удивлен, увидев вас тут.

— Я присматривала за лабораторией в ваше отсутствие. — ответила Грейт без тени юмора. — Вы против?

— Нет, конечно, но меня удивляет ваше рвение. Обычно, вы старались обходить это место стороной.

— Времена изменились.

— Понимаю. Как ваша собственная работа? — наконец-то они вошли в холл и смогли снять маски, через которые голоса казались слишком неестественными.

— Благодаря вам, Штайер, никак. И вы это прекрасно знаете. Вы же сделали все, чтобы мои исследования психомоторики и нервной системы биодронов умерли в зародыше. Теперь вместо полноценного института, вы имеете комплекс, занимающийся учетом рисков неправильного обслуживания нейроконтроллеров.

— Поймите меня правильно, Мериен. Я бы может и рад дать вам добро на исследования, но Центральному Правлению это не интересно. — ответил Штайер словно оправдываясь. — А вот проблема сбоев при работе нейроконтроллеров их волнует куда больше.

— Что с нее толку, если ни одного биодрона не удалось вывезти с Тиадара живым? — грустно улыбнулась Грейт. — Я вот работала над этой проблемой, но вы не дали ни шанса ее решить. Вы задавались вопросом, почему они умирают, если их увезти с планеты, и почему их геном невозможно синтезировать в других лабораториях, хотя оснащение сходных учреждений на Терре во много раз лучше?

— Задавался. Но это не краеугольный камень. Сначала надо получить товар. Не эту пародию на разумного человека, а полноценный рабочий организм, который сможет адекватно реагировать на наши команды, не обременяя себя вопросами и сомнениями. Это несложно, если руководствоваться обычным ДНК, но ведь четырехспиральное ДНК биодронов дает куда больше пространства для маневра.

— О, да… Вы хоть знаете, как синтезировать еще две спирали, или все еще тупо повторяете их?

— Повторяем. Тем не менее, исследования их предназначения активно ведуться…

— Я бы их закончила лет пять назад.

— Я не был бы так уверен, Мериен. Лет пять назад, вы удивляли всех разве что своим трепетным отношением к этим хвостатым. Хорошо, что здесь нету слуг биодронов, терпеть их не могу. Половину того, что им говоришь, не понимают.

— Значит плохо говорите.

— Думаю дело не в моей способности объяснять, а в их способности понимать. Животные, они и на Тиадаре животные.

Грейт вздохнула:

— Что же, видимо, в этом плане мы никогда с вами не сойдемся во мнениях, доктор. В любом случае, с возвращением на Тиадар.

Она развернулась и быстрым шагом вышла за дверь шлюзовой камеры, на ходу надевая кислородную маску.

Всякий раз, когда она видела Штайера, ей хотелось его убить. Хотя бы просто потому, что человек, занимающийся тем, чем занимался Штайер не должен жить в принципе. Не говоря уж о том, что он разрушил на корню ее определенные начинания, которые, правда, шли вразрез с основной концепцией политики «Нантек». Корпорации не нужны были школы для биодронов, ей хватало исправно выполняющих команды бессловесных рабов. А ведь никто даже не удосужился задать ей вопрос, как она смогла впервые синтезировать ДНК с четырьмя спиралями. Отсутствие информации по геному списывали на нежелание Грейт раскрывать детали его создания и на то, что по сути, открытие было случайным. В возможность того, что геном не был создан, а был выделен из уже имеющегося материала не верил даже Штайер.

А ведь она прекрасно знала, откуда он взялся.

Никто не знал. Только она. Потому что все, кто был тогда вместе с ней погибли при извержении криовулкана, в жерле которого было найдено то… захоронение…

Еще первые колонисты, исследуя пещеры Тиадара натыкались на полуразрушенные строения из необычного зеленовато-голубого камня, украшенные странными рунами, причудливыми, казалось будто бы объемными, словно висящими в воздухе рисунками. Но ее экспедиция пошла дальше. Предположения, что Тиадар был некогда обитаем, а потом из-за приближения к нему газового гиганта и потери атмосферы лишился своей флоры и фауны зародились еще тогда, но надо было это доказать. Увы, в тот момент, когда доказательства были почти на руках у людей произошел переворот, пришли терранцы и все изменилось.

Найденные в глубокой нише под криовулканом кости оказались никому не нужны. Их, насколько она знала просто утилизировали. Остался только выделенный из остатков крови в поверхностных слоях костяной ткани ген, всего несколько молекул ДНК, которые пришлось выдать за собственную разработку, хотя сама Грейт на тот момент даже не представляла, что и за что в этой молекуле отвечает. Расшифровка генома требовала времени, а его не было. Списали на «случайное открытие», и научились воспроизводить биодронов из генного материала с небольшим расхождением от изначальной структуры.

Из тех, кто знал истинное происхождение гена осталась только она одна. И именно поэтому, по мере своих возможностей она пыталась помочь тем, кого создали на фабриках «Нантек». Только она знала, что в один прекрасный день наступит возможность доказать, что планета, на которую высадились люди не принадлежит им и никогда не принадлежала. И тогда… тогда будет возможность вышвырнуть отсюда этих терранцев по их собственным же законам.

Последствия Грйет не волновали. Она родилась на Тиадаре до прилета людей с Терры, потом училась в Марсианском Университете Ксеногенетики а потом, на Терре, поставив себе самые недорогие импланты, дабы хоть как-то иметь возможность пробиться выше, вернулась на Тиадар, где к тому моменту изменилось все. Теперь она жила в стране слепых и в глубине души не хотела, чтобы они прозрели.

Штайер сделал все для того, чтобы ее исследования базовой структуры генома извлеченного из найденных тут захоронений прекратились. Возможно, он что-то подозревал, возможно, просто хотел поставить палки в колеса. Но в любом случае, своего он добился. Она вспомнила, как его подручные приходили в ее школу за биодронами, выбранными для экспериментов с генетическим мутагеном. У нее дома до сих пор хранилась общая стерео-фотография ее маленького класса, который со временем был просто уничтожен. Где сейчас они все? Большинство погибли в ходе экспериментов. Кого-то, как она слышала, отправляли в Чистилище и неизвестно, сколько из них прожили там хотя бы пару лет. Она смогла спасти только одного биодрона, сейчас жившего вместе с ней. Впрочем, «биодронами» она их давно уже не называла. У них было собственное имя, о котором пока знала лишь она и ребята из криптографического и лингвистического центра, постепенно продвигавшиеся в расшифровке текстов на найденных руинах. И чем больше узнавали лингвисты, тем яснее она понимала, что те, кто построил эти древние храмы, были кем-то особенным, уникальным, и возможно, Тиадар еще до сих пор хранит свои самые главные тайны, не подпуская к ним надоедливых людей.

Она видела эти пещерные комплексы, полные органических ловушек, странных, не поддающихся описанию созданий, которые бродят среди естественных катакомб на глубине больше трех километров под поверхностью, видела гравитационные стянутости и облака нулевой гравитации сливающиеся подчас в аномалии, разрывающие обратным гравитационным потоком людей и технику, но свободно пропускающие сквозь себя полупрозрачных медузообразных существ, способных генерировать направленные акустическо-резонирующие колебания, видела торчащие из гранита черные клыки странного минерала, обладающего огромной гравитаций. Все это было направлено на то, чтобы не пустить постоянно роющихся в пещерах людей еще глубже, в неизведанные природные пустоты. Планета намекала, что место людей на поверхности, а еще лучше, и вовсе подальше от нее.

А еще она была убеждена, что если кому и суждено помочь в разгадке тайн Тиадара, так только биодронам, тем, кто был создан из ДНК прежних обитателей планеты. Вот только когда это случится, Грейт не собиралась делиться открытиями ни с кем.

6. Непредвиденные обстоятельства

В комнате было душно и в ноздри бил резкий, неприятный запах. Най приоткрыл один глаз, затем второй, словно не был точно уверен в том, что все еще жив и в конце концов огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, куда же все-таки попал. Темная комната с низким потолком и каменистыми стенами находилась скорее под землей чем в каком-то городском здании, а единственный источник освещения, тусклая желтоватая лампа лежала на полу. Биодрон попробовал пошевелится, но лишь беспомощно заелозил на металлической кровати, к которой был пристегнут полицейскими гравиозамками. По мере того, как сознание возвращалось к нему, возвращалась и боль, а тело неприятно зудело от темно-красной корки засохшей вокруг ран. Вспомнив подземный тоннель, облаву и идущих по каверне людей, Най уже привычно для себя почувствовал охватывающий его озноб. Ведь он теперь у людей, а это может значит лишь то, что будущее куда как неблагоприятно.

Неподалеку, за железной стеной, гулко раздавались шаги время от времени проходивших мимо камеры Ная людей, кто-то тихо переговаривался, постоянно гудела какая-то техника. Ничего обнадеживающего Най не обнаружил, впрочем как ничего такого, что свидетельствовало бы о том, что его хотят убить. Все вокруг занимались чем-то своим, и до прикованного к кровати биодрона никому не было дела. По крайней мере до тех пор, пока не щелкнули замки на стальной двери и в комнату, чуть пригнувшись, чтобы не задевать головой низкий потолок, вошел худощавый, высокий, но уже довольно пожилой человек в сопровождении трех охранников, одетых в экзоброню и неплохо вооруженных.

— Значит вот ваш найденыш, да? — спросил человек у одного из охранников.

— Да. — кивнул тот. — Мы пришли к выводу, что его все-таки пока лучше подержать в связанном состоянии, дабы ему в голову не пришла мысль причинять нам тут неудобства.

— Да, это неплохая идея, особенно если учитывать то, как он поставил на уши всю полицию города. Думаю, резонно будет с ним пообщаться, узнать как его занесло в наши тоннели. Что скажешь, а? — Най понял, что последняя фраза обращена к нему. — Ты ведь пришел в себя, да?

— Я вообще не знаю, где я. — ответил биодрон, прижав уши к самой голове. — И уж тем более не знаю, как я к вам попал, потому что меня притащили сюда без сознания.

— Нет, я имею ввиду вообще подземную систему тоннелей.

— Я не знал даже о существовании такой. Когда меня заперли в здании и стали забрасывать гранатами, которые втягивали в себя воздух, одна из них сорвала плиты с пола и под ними оказался тоннель. Я не знаю, что сейчас с ним сделали. Может взорвали, может закрыли…

— Похоже на правду, согласен. — кивнул пожилой человек. — По крайней мере, то, как ты сейчас выглядишь, говорит о том, что к нам ты явно не в гости зашел.

— Тогда может быть вы меня освободите? — поинтересовался Най.

— И что ты будешь делать, когда станешь свободным? Куда пойдешь? Да и сможешь ли вообще ходить. Нет, я не вижу смысла в твоем освобождении, по крайней мере до тех пор, пока не прибудет наш человек, который общается с такими как ты более продуктивно.

— И убивать не станете? — с надеждой спросил Най.

— Если бы мы хотели, то ты бы не очнулся. — жестко заметил старик. — Но раз ты пришел в сознание и говоришь со мной, то это значит, что твоя смерть в наши планы не входит. На данный момент, по крайней мере.

Уже обнадеживало. Хотя Най до сих пор и не понимал где находится и кто же эти люди, уже то, что его не начали сразу бить и пытать, обнадеживало. Правда самочувствие от этого лучше не становилось.

— У вас есть хоть какие-нибудь медикаменты? — спросил он. — Мне, откровенно говоря, не совсем хорошо…

— Есть, но зачем нам переводить их на такого как ты? Я не вижу в этом полезности. — пожал плечами старик. — Вот, опять же, вернется наш сотрудник, занимающийся непосредственно вами, тогда и посмотрим.

— Я, наверное, сдохну к тому моменту. — проскулил Най.

— Значит, так распорядится судьба. — бесстрастно прокомментировал старик. — Мне нечего больше добавить. Лежи спокойно. Если мы тебя отцепим и дадим возможность свободно двигаться, ты погибнешь намного быстрее оттого, что откроются раны.

Странные люди. С другой стороны, какая разница? Они помогли тебе, вытащили из пещер, даже кровь остановили. Осталось лишь дождаться того человека, о котором они говорят. Хорошо, если он не из охраны или из этих ученых Корпорации. Эти то вряд ли будут заботится о биодроне…

…Биодроне… Наю отчего-то стало вдруг себя до невозможности жалко. Ну почему именно биодрон? Неужели нельзя было найти им другое имя, не представляющее их в роли биороботов? Разве он так похож на машину? Разве уже лишь то, что он способен думать, понимать и осознавать, не делает его разумным? Наверное нет.

— А кто вы? — спросил Най, не рассчитывая на ответ.

Его и не последовало.

— Не твое дело. — ограничился скупой фразой старик. — Радуйся, что не прикончили сразу.

Радоваться было нечему. Най лежал, даже не понимая, где у него больше болит. Пробившая бедро железка, из под которой до сих пор медленно сочилась кровь, казалась раскаленным клином, медленно прожигавшим раздраженную плоть, голова раскалывалась от боли в правом виске, а биение сердца отдавалось в простреленном плече. О прочих ранах и царапинах Най предпочитал не вспоминать. И хотя умирать, конечно, страшно, это же уже не жизнь… А вдруг случится так, что не повезет с этим «специалистом» и снова начнут бить? А еще… Най вдруг поймал себя на мысли, что ему вот так вот очень неловко лежать здесь, прикованным к кровати, да еще и голым. Все-таки, постоянно находясь среди людей, он привык что-то на себя одевать. Хотя специально сшитые для биодронов вещи и были неудобны, натирая в паху и под хвостом, к ним Най уже привык и ощущение того, что на него пялятся какие-то люди смущало его.

— Ладно, дверь охраняйте с той стороны, — распорядился старик перед уходом. — Вдруг все-таки выпутается. От экземпляра, сделавшего себе трепанацию черепа ради извлечения нейроконтроллера можно ожидать все, что угодно.

— Говорят, у них на короткое время, если они в экстремальной ситуации оказались, отключаются болевые рецепторы и блокируются нервные окончания — заметил один из охранников.

— Да и поэтому тоже следите. — кивнул старик. — Не блокируются, а притупляются, но этого оказалось достаточно для того, чтобы это создание с такими ранениями перестреляло почти целое отделение полиции и еще и сбежало от массовой облавы. Сейчас ему будет хуже всего, выброс в кровь выделявшейся его костным мозгом анестезии закончился, но я не дам гарантии, что он не повторится.

Да, любопытно, сколько всего нового про себя узнаешь… Най даже не подозревал, что его организм способен на такие фокусы. Впрочем, сейчас действительно становилось все хуже и хуже и потому он всерьез опасался, что все эти их «специалисты» не успеют прийти до того момента, как его вырубит болевым шоком.

Люди вышли за дверь, оставив биодрона одного. В почти полной темноте, прикованного к кровати, постепенно сходящего с ума от усиливающейся боли. Им было, конечно, все равно, выживет он или нет, но вот Най вдруг понял, что уходить в темноту, из которой он в свое время и выбрался, не хочет. Когда ты спишь, темнота приходит и забирает тебя, но у нее есть обязательства перед тобой. А смерть ничем тебе не обязана и если заберет, то навсегда. Он попробовал терпеть боль, но от этого стало только хуже. Прикусывание языка и всякие прочие действия к результату не привели, руки и лапы были прикованы к железному каркасу кровати, зафиксированные в не очень удобном положении и постепенно затекающие мышцы приятных ощущений не добавляли. Через несколько минут Най понял, что терпеть больше не в силах. Глаза слезились, по нервам словно водили каленой сталью. Уже теряя сознание под накатывающейся штормовой волной боли, он не слышал, как хлопнула дверь и почувствовал, что в комнате кто-то есть лишь тогда, когда длинная игла вонзилась ему в шею, впрыскивая в кровь анестезирующую инъекцию.

— Хитчлоу, кати сюда аппарат жизнеобеспечения, быстро! — скомандовал то пропадающий, то вновь врезающийся в уши голос. — Инструменты неси и биораствор! И бегом, что, к полу прирос?

Следующий укол полностью отключил сознание Ная.

Сколько времени прошло с тех пор, он не знал. Под землей ведь все едино, что день, что ночь. Наверное много, так как привести его в порядок со всеми теми ранами было наверняка тяжело. Най оглядел себя, даже не поверив увиденному. Засохшую кровь смыли, раны были отчасти зашиты, отчасти залеплены восстанавливающим раствором, ускорявшим регенерацию тканей. Выполнено все было очень аккуратно, даже не сбривали шерсть, как в Чистилище. Отголоски боли еще гуляли у него в голове, но теперь она стала куда терпимее. Он попробовал сесть на кровати, на этот раз уже не железной, а мягкой, с чистыми белыми простынями и деревянной спинкой, но его сразу остановили:

— Не двигайся. У тебя швы только наложены. если сосуды разорвутся, все придется начинать с самого начала.

Най оглянулся и увидел быстро писавшего что-то в информблок человека.

— Это вы мне помогли? — поинтересовался биодрон.

— Нет, я всего лишь заношу в базу данных результаты проверки твоего генома. Твоя врач сейчас придет. Она…

В соседней комнате с шипением открылась входная дверь, замерцав включились ионизирующие лампы и Най вздрогнул от услышанных им слов:

— Шаллер, вы закончили проверку генома?

Дело было не в самих словах, а в том, кто их произнес.

— Да, доктор Грейт. У нас совпадение почти на 90 процентов от изначальной структуры ДНК. У него генетический код меняется прямо на глазах, по мере того, как сознание отвыкает от нейроконтроллера. Две спирали стабильны, но две других претерпели изменения в сторону приближения к оригинальной структуре.

— Значит… Господи, все-таки моя догадка была верна… Вторая пара спиралей содержит биологический код не имеющий отношения к обычному телу… Вот почему мы не смогли их синтезировать, а только повторить…

Доктор Мериен Грейт вошла в комнату, на ходу набрасывая поверх черного блестящего костюма зеленоватый врачебный халат.

— Так, теперь давай-ка я тебя осмотрю, ушастый. Что-то ты очень резво вскочил. Итак, твой идентификационный номер по каталогу N-45A7 и ты…

То, что произошло потом, биодрон ожидал меньше всего. Информационная стерео-панель отлетела в сторону, а стилус, которым Грейт что-то подчеркивала выпал из задрожавших пальцев.

— Най?… — она была уже совсем рядом, осторожно обняв его за шею и прижав к себе, проводя пальцами по спутавшимся и слипшимся серебристым волосам, а он пораженно сидел, не смея шевельнуться и боясь даже моргнуть.

— Най, ты даже не представляешь, как все это время… — она запнулась. — Семнадцать лет… Господи, ты прожил там семнадцать лет! Ты хоть помнишь меня?

Биодрон слабо кивнул.

— Мне больно. — тихо сказал он. — Ты сильно давишь на плечо.

— Прости… — она отстранилась. — Просто… я не знаю. Из всех биодронов, кто мог попасть сюда, попал именно ты. Ты… ты меня боишься? — она заметила, как Най неловко отодвинулся от нее.

Он промолчал, чуть наклонив голову.

— Боишься… — заключила для себя Грейт. — Конечно, ты всех людей сейчас боишься, ушастенький мой… Но здесь тебе не сделают ничего плохого. Шаллер, выйдите, пожалуйста.

Помощник Грейт незаметно прошмыгнул мимо них и исчез за дверью. Он, словно и сам понимал, что сейчас лишний.

— Где я? — спросил Най. — Мне никто так ничего и не рассказал.

— Это подземная станция «Полярис», раньше служившая геологической лабораторией, а ныне база организации, которую люди называют «Серебряной Луной». Помнишь мою школу? Ее закрыли через полгода после того, как забрали тебя и продолжать исследования я смогла только здесь.

Най откинулся на подушку и полуприкрыв глаза стал считать выщерблинки на гранитном потолке. Сейчас, когда общая анестезия отходила, больно было даже лежать, не говоря уж о том, чтобы двигаться.

— Грейт… кто я такое? — спросил Най, вспомнив, как давным-давно хотел задать этот вопрос. — Я сейчас сам не знаю… Я вижу сны, слышу какие-то голоса, но… не могу понять.

— Сейчас нет смысла скрывать то, что я знаю, Най. По крайней мере, от тебя. — вздохнув ответила Мериен. — О том, что я сейчас расскажу, знает только Рит, ты с ним встретишься чуть позже, он тоже обучался у меня. Ты — шитвани. Твоя раса жила на этой планете до того, как сюда прибыли люди. Задолго до этого. Я не знаю, что случилось с вами, но мы обнаружили лишь несколько захоронений. Они достигают возраста в несколько сотен тысяч лет, так что я не могу даже предположить, когда конкретно исчезла ваша раса. Я выделила ДНК из засохшей крови и смогла повторить его, что дало людям возможность генетически воссоздать бывших жителей Тиадара. Но мои исследования были искажены. Люди посчитали, что возрождать расу невыгодно, ее лучше сделать подчиненной, вассальной расой рабов. Так возникли биодроны.

Все это время, я старалась доказать то, что вы являетесь самостоятельной формой жизни. Понимаешь, по законам галактического Сообщества, колонизировать планету, на которой обитает другая разумная форма жизни нельзя, так как космическая раса не имеет права вмешиваться в жизнь более слабой цивилизации настолько грубым образом. Поэтому, доказательством вашей самостоятельности можно оперировать как аргументом в пользу независимости Тиадара. И ты, сделав то, что ты сделал, эту самостоятельность доказал. Считалось, что вы не можете существовать без нейроконтроллера, но сейчас я имею двух биодронов, опровергающих эту теорию. Ты и Рит, у которого я извлекла нейроконтроллер сразу после того, как перебралась сюда.

— Мы, разумная форма жизни? Шитвани? Жили тут раньше? — Най поднял на нее взгляд и снова опустил. — Грейт, мне сейчас так плохо, что я не могу осознать важности или ценности этой информации. Шитвани хоть не звучит так противно как «биодрон».

— Разумеется, Най. Это ведь ваш родной язык. Кстати, как поправишься, я обязательно покажу тебе найденные нами подземные храмы вашего народа…

— Я ничегошеньки не понимаю…

— Поймешь. Со временем все поймешь. — Грейт потрепала его за ухом. — Главное, что ты теперь здесь, малыш. Что тебе ничего больше не угрожает.

В комнату, мягко ступая по покрытому пушистым ковром полу, вошел еще один биодрон, неся в руках небольшую информационную панель. Он очень напоминал Ная, только волосы, шерсть на плечах и нижних частях лап у него была черная, а основной мех песочно-рыжего. Как и Най он был без одежды, лишь с шелковой тканью, обмотанной вокруг бедер.

— Грейт, ты просила принести твой дневник. Вот… — биодрон умолк, заметив Ная.

— Най, это Рит, познакомься. — Грейт встала с кровати и забрала панель у Рита. — Вряд ли вы помните друг друга. Рита привезли в мою школу всего за пару дней до того, как забрали тебя.

Рит чуть склонив голову и подняв уши посмотрел на Ная. Затем подошел ближе и присев перед ним на корточки, провел кончиком носа по щеке.

Най чуть прижал ушки к голове и ответил тем же, обвив руку Рита хвостом.

— Потрясающе… — пробормотала Грейт. — Так, у вас еще и язык телодвижений есть… надо было предполагать, все-таки уши и хвосты… — она быстро сделала какие-то пометки в дневнике.

Два биодрона-шитвани сидели друг напротив друга и не двигались. Лишь Най поднял руку и положив ее на лоб Рита закрыл глаза. Почему-то он знал, что надо делать именно так… Вспышка света, и он увидел картины чужой жизни, пролетавшие стремительным вихрем. Лаборатория, школа Грейт, отряд солдат, выгоняющий во двор биодронов и на месте их расстреливающий, саму Грейт, сажающую в глайдер рыже-черного биодрона с простреленным животом.

— Рит, держись, только не умирай… — услышал он издалека, будто эхом.

Потом была подземная база, операция, извлечение нейроконтроллера. Другая жизнь, новая, свободная от страха и боли.

Най приоткрыл глаза и понял, что Рит точно так же сейчас вглядывается в его память. Молча, смежив веки и прижав длинные уши к голове.

— …ментальный контакт между сородичами… без всяких имплантов… — шептала поодаль Грейт. — Если бы мы только попробовали убрать нейроконтроллеры… Хотя возможно, об этих способностях догадывались, потому и заблокировали сознание имплантом…

Но она даже приблизительно не могла представить, что сейчас происходило на самом деле. Одному человеку не дано узнать другого, прожив его жизнь.

Еще с минуту они просто сидели напротив, глядя друг другу в глаза.

— Здравствуй. — наконец тихо произнес Рит.

Най склонил голову, насколько позволяла перебинтованная шея и грудь и улыбнулся, так как лицевые мышцы биодронов позволяли выражать эмоции и обладали примерно такой же свободой в мимике как и лицевые мышцы людей.

— Привет.

Теперь они знали друг друга почти с самого рождения, разделив все самые яркие впечатления в жизни, всю боль и всю редкую радость.

— Поправляйся скорее. — пожелал Рит. — Тогда мы вместе погуляем по местным пещерам. Они очень красивы, а Грейт говорит, что это наш родной дом.

— Обязательно. — Най улыбнулся еще шире, чуть обнажив тонкие белые зубы.

Ему впервые в жизни стало так хорошо, что он позабыл даже про резкую боль в искалеченном теле.

Рит покосился на что-то записывавшую Грейт и тихо муркнул:

— До встречи. Мне идти надо, а как выздоровеешь, заходи ко мне в пещеру.

Он быстро поднялся и рыжей тенью выскочил из комнаты.

Рэнд Блекли нервничал. Наверное впервые за все годы своей не совсем законной деятельности. Все пошло не так. Облава не к месту и не ко времени, Эта растреклятая ракушка вместо денег. Хорошо хоть эти яйцеголовые из «Серебряной Луны» довели их по тоннелям почти к самому городу, а не заставили пробираться сквозь кордоны полиции. Тая вот теперь сидит и слушает эту раковину почти безотрывно, разве что поесть отходит. Не иначе как какая-то мозговая хрень. Да и сам Рэнд стал замечать, что время от времени слушает чарующую музыку и хор нечеловеческих голосов, доносящийся изнутри хрустальной безделушки. Судьба или не судьба привела его сюда, а отделаться от наваждения он уже не мог. Даже во сне он постоянно видел переплетения гранитных щупалец, с которых свисают длинные бороды лиан, тусклое синеватое сияние и удивительные, состоящие наполовину из потоков энергии деревья. Не ты выбрал Тиадар. Тиадар выбрал тебя… Да, именно так эта раковина и говорила ему голосом матери. Но раз так, то зачем, для чего и что за места он постоянно видит во снах?

— Знаешь, Рэнд, это наверное смешно звучит, но я знаю, о чем ты сейчас думаешь. — Тая подошла сзади положив ладони ему на плечи.

— Да? и о чем же?

— О том, что мы прогадали со сделкой. Но я думаю, это не совсем так.

— Я не знаю. С одной стороны, я такого еще не встречал, а с другой, ну не стоит это затрат на проведение операции. Я понимаю, что Барлоу обычно без ума от всяких артефактов, но мне его энтузиазм чужд.

— А мне нет. Знаешь что я заметила? Что ракушки могут светится больше и меньше, в зависимости от того места, где находятся. Быть может они что-то вроде компаса?

— Тая, ты просто начиталась старых книг о космических пиратах.

— Разве это так нереально? Даже если они показывают путь к месту своего рождения, то только представь, сколько всего мы сможем там отыскать необычного.

— Или неприятностей.

— Нам бы не стали их предлагать, если бы они ничего не стоили. Рэнд, ты лучше меня понимаешь, что это бизнес. И подрывать доверия к себе ни одна из сторон не будет.

По ту сторону пласталевого окна замигали огни на стенах домов, Рэнду почудилось, что пол под ним пошатнулся.

— Тая, ты не знаешь, тут бывают землетрясения?

— Нет, не должно. Рядом ведь нет криовулканов…

В следующее мгновение под дом словно ударило гигантским кулаком, со стен слетели голографические картины, с полок попадала посуда, взвыв и погаснув рухнул виокрон. В окне среди ночного мрака запрыгали синеватые сполохи, озаряя стены домов и охранные вышки бледным светом.

— А это что? — спросил Рэнд поднимаясь с мягкого ковра. — Наверное дождик пошел…

Контрабандист выглянул в окно и замер, пораженно глядя на горизонт. Чуть дальше Старого Города, в старом кратере криоволукана что-то ворочалось, выплевывая из под земли струи ледяной крошки и пара. Пронизанное странным голубым светом облако расползалось по небу, пожирая далекие звезды и постепенно вытягиваясь в сторону Аббервила. Сквозь клубы холодного пара мелькали светящиеся силуэты и стремительные черные тени.

— Это не извержение, Рэнд! — закричала Тая, отпихнув его от окна. — Закрой ставни…

— Как? Я тут даже кнопок никаких не вижу…

В окно что-то глухо ударило, в сгущающейся тьме проползло что-то извивающееся, с мерцающими синими прожилками поверх бугристого тела. Рэнд успел заметить только распадающийся на сотни извивающихся жал хвост.

— Тут же вроде как мир необитаемый… — пробормотал он, вытаскивая из-за пояса импульсный пистолет.

— Поверхность — да. Но пещеры населены. — поправила Тая. — Ими…

По ту сторону улицы по стене проползла массивная, похожая на рака и медузу одновременно туша, одним ударом лапы раскрошившая несколько окон. Как в немом кино, находясь за звуконепроницаемой перегородкой, Рэнд видел, как из провала в стене выпала женщина, а пара щупалец твари, крепящихся к телу лишь полупрозрачными потоками энергии залезла в квартиру, вытаскивая оттуда корчащихся людей. С крыши их дома ударили импульсные скорострельные батареи, разрывая в клочья панцирь чудовища, однако в небе мелькнуло нечто округлое, раздутое, похожее на сросшиеся человеческие ладони и обхватив сидевшего за орудием полицейского отшвырнуло его в сторону, почти через всю улицу, впечатав в титановый щит.

Прямо за окном из надвигающегося со стороны кратера холодного тумана материализовалось какое-то бесформенное создание, державшееся на стекле сотнями присосок, располагавшихся на покрытых костяными пластинами щупальцах. Закованная в панцирь продолговатая голова напоминавшая голову богомола стукнулась о прозрачную преграду, выпуская из составных жвало-рук темно-синий яд, стекавший по гладкой поверхности тонкими струйками.

— Главное не стреляй! — взвизгнула Тая. — Стекло разобьешь!

— Оно его сейчас и так проломит! — рыкнул Рэнд, взводя пистолет. — Отходи в другую комнату!

Но существо не торопилось. Оно медленно поворачивало располагавшимися по бокам пасти глазами, пока не замерло, глядя куда-то за спину Рэнда. Контрабандист невольно оглянулся и сам, готовясь к какой угодно пакости, но там был лишь мраморный сервант с лежащими на нем ракушками, все так же слабо мерцавшими. Проникший даже сквозь герметичную стену заунывный крик неприятно резанул по ушам, тварь за стеклом метнулась в сторону и исчезла.

— Ну ни хрена же… — пробормотал Рэнд. — смотри как на них эти ракушки подействовали.

— Ты еще сомневался в их полезности, да? — негромко и очень испуганно спросила Тая.

— Выходит эти парни знали про то, что ночью будет атака города из подземелий? Специально дали нам что-то вроде системы «свой-чужой»?

— Маловероятно… но… я уже не знаю чему верить. — покачала головой Тая. — Смотри, наш дом действительно огибают стороной.

По улице несся сплошной поток различных тварей, от мелких, величиной с собаку, то громадных, под несколько метров ростом. Все они имели костяную броню, черную, поблескивающую в исторгавшемся из жерла криовулкана голубом свете плоть, кое где переходящую в текучую, полупрозрачную субстанцию, светившуюся в темноте. Совсем как стволы деревьев из сна, навеваемого раковинами. Где-то за поворотом уже горело перевернутое и развороченное аэротакси, а со стороны центральной части города воздух разрезали вспышки орудийного огня, становившиеся все более частыми и беспорядочными.

Майкл Дойл ругаясь последними словами сполз с кровати, стараясь в полной темноте нацепить на ноги привезенные с Марса домашние тапочки, выполненные в виде мягких ежиков с надписью «плохо быть ежиком, никто не гладит». Комлинк, оставленный на столе разрывался от громкого тревожного гудения, да и за окном творилось что-то странное.

— Ну и кому не спится? — проворчал он. — Мало того что ночь на дворе, так еще и ночь на другой планете. Да еще и на улице под минус сто температура…

Принятое сообщение сняло сон как рукой. Дойл быстро прицепил комлинк на руку, схватил с дивана терморегулирующий костюм, гермошлем, без которого на улицу ночью было лучше не выходить, информкарту полицейского и выскочил в прихожую гостиницы. Из соседних номеров уже высыпали заспанные люди, лица у многих были испуганны, кто-то пытался успокоить плачущего ребенка.

— Они опять поднялись на поверхность. — сказали в толпе. — Не иначе как старый вулкан проснулся.

— Так, не толпимся, не толпимся! — прикрикнул Дойл, расталкивая собирающихся в коридоре постояльцев и на ходу пытаясь нацепить на руку автоматическую аптечку с анализатором.

Взгляды которыми его провожали, Дойлу не понравились. На него смотрели как на покойника.

На улице ревела сирена, с башен, установленных возле резиденции мэра воздух расчерчивали бледно-голубые лучи гравитационных плазмотронов, выстреливавших раскаленное и сдавленное гравитационными полями вещество в сторону наползавшей на город темной тучи, пронизанной изнутри синими молниями. Даже с такого расстояния было видно, что внутри тучи перемещаются темные тени гигантских существ.

Так, что теперь? К участку? А если он заблокирован? Дойл запрыгнул в полицейский глайдер, один из тех, что выписывались из столицы во временное пользование всем новоприбывшим, и включив двигатели погнал его в сторону управления. Окно он решил не закрывать — все равно, холод не проникает под термоткань костюма, а если нападут, то будет проще отстреливаться. Импульсный пистолет, лежавший в открывавшемся лишь после проверки ДНК владельца машины бардачке над водительским сиденьем, уже занял место возле руки Дойла.

Навстречу проносились пустынные улицы, иногда по главной трассе, идущей параллельно движению глайдера с низким гулом пролетали ховертанки, спешившие в накрытый тенью район Аббервила. Впереди все отчетливее гремели взрывы и взвизгивали большие партикловые орудия, стрелявшие заряженными частицами. Вот черт, участок действительно заблокирован, да еще и не пойми чем. Из прикрытых окон и с крыш велась беспорядочная стрельба, под стенами и на небольшом пятачке перед входным шлюзом мельтешили разномастные, подчас совершенно невероятные твари, напоминавшие различных морских животных и вставших на лапы глубоководных рыб. Их слюдянисто-черные тела, покрытые сверху роговым панцирем мерцали изнутри голубым светом, тонкими лучиками пробивавшимся сквозь отверстия в мышцах и костях, конечности зачастую просто висели в воздухе, связываясь с основным телом только водянистыми, блестящими словно струи воды сочленениями, состоявшими или из какой-то энергии, или из прозрачной, блестящей словно полимер материи.

Дойл знал, чо обдумывать какой-то там план действий уже поздно, а потому на полной скорости врезался в толпу тварей, резко заворачивай глайдер вбок. Оставляя царапины на прозрачном пластике кабины над головой Дойла скользнули костяные многосуставчатые лапы, трепыхающаяся многоногая туша перелетев через машину врезалась в стену противоположного дома, глайдер подпрыгнул, когда проехался днищем по чему-то мягкому и визжащему, дав задний ход Дойл сшиб еще какое-то чудовище, передвигавшееся на длинных и тонких ногах. На какое-то время пространство вокруг него освободилось и он выскочив из глайдера, кубарем откатился к поваленному рекламному щиту с издевательской надписью: «Полиция Аббервила всегда на страже, вступайте в наши ряды». Прыгнувшего следом восьмилапого ящера с длинным полупрозрачным хвостом, по которому сбегали электрические разряды Дойл свалил выстрелом в голову, а большинство чудовищ накинулись на глайдер, который по их мнению был главным противником.

— Майкл! — рыкнул из комлинка Лейнер. — Не стой там! Мы прикроем, а ты пробирайся ко внутреннему двору!

— Понял!

Два раза повторять не приходилось. Короткие перебежки можно было сразу отставить, а потому Дойл побежал так быстро, как позволял ему термокостюм, чувствуя, как позади него воздух вспороли десятки импульсных разрядов. Едва не задев его рядом рухнула подстреленная в прыжке тварь, сшибая контейнеры для переработки мусора и поисковые терминалы сверху свалился похожий на летающего ската с крабовыми клешнями зверь с развороченной выстрелом грудью из которой хлестала светящаяся в темноте синяя кровь. Дойл успел забежать за поднявшуюся титановую дверь бункера и развернувшись всадить обойму в пытавшегося проползти под створку ворот пернатого крокодила с паучьими лапами.

— Ну и что за хрень мать твою тут творится? — отдышавшись поинтересовался он.

— А ты думал на Тиадар просто так вакансий полно? — невесело усмехнувшись ответил дежуривший у пульта управления дверью Лейнер. — Это пещерная живность, которая выползает из своих нор при извержениях криовулканов, видимо их оно выгоняет на поверхность. Ладно, давай наверх, к лучеметам, веселье еще не закончилось… Норман, Штраус, держите дверь под прицелом, если что…

— А гражданские? — спросил Дойл Лейнера пока они ехали на лифте.

— Шутишь? Сейчас каждый сам за себя. Поэтому, у всех в домах есть оружие. Многие носят его постоянно. Нам бы сохранить что есть, а не спасать все остальное. Орда этих тварей неуправляема, они просто прут напролом, а потому это и спасает нас. Главное отстрелять их побольше и все.

Лучеметы стояли на чердачном этаже здания, где помещения еще и исполняли роль склада. Они располагались по всему периметру и закрывались силовыми щитами, через которые тварям было не пробиться, если только они не разрушат крышу. Дойл запрыгнул в ближайший свободный лучемет и вызвав панель управления оценил общую ситуацию. Тактический сканер быстро отобразил Дойлу все охваченные огнем орудий сектора, где они пересекаются и накладываются, а где существуют бреши и полицейскому осталось лишь передвинуть интерактивный кружок прицела для секторного огня на свободную область. Лучемет, представлявший из себя стационарное орудие с креслом для оператора, подвижной нижней частью, четырьмя скорострельными импульсными батареями и одной лучевой пушкой развернулся к указанной зоне и Дойл на мгновение ослеп от ярких пульсирующих вспышек.

— Дойл, через пять минут перенаправь огонь на восьмую зону. — приказал Лейнер. — Там к нам еще люди прорываются, поддержим их. Не рули орудием сам, просто запрограммируй его на автоматическую смену контрольной локации через определенное время и подправь режим отсекания целей, чтобы не бил по людям.

— Обожаю такую работу… — пробормотал сидевший сбоку от Дойла капрал Уорнер, бывший одним из самых старых офицеров управления. — Пока эта штука стреляет, можно и бутербродиками перекусить.

— Так, отставить расслабляться! — рявкнул Лейнер. — Стойте… вот черт, всем свободным орудиям, быстро перенести огонь на третий сектор!

Дойл успел заметить, как в синевато-черном небе мелькнул шестикрылый гигантский ящер с четырьмя длинными лапами, заканчивавшимися цепкими когтями. Между образовывавшем крылья костяным каркасом, пульсируя и подрагивая светились натянутые волокна голубой и изумрудной энергии. Голова зверя была украшена короной из длинных рогов, тоже окутанных мерцающим облаком.

— Хрен с ней, с мелочью, стреляйте по стригу! — Дойл мог поклясться, что в голосе Лейнера зазвучали панические нотки.

Наперерез ящеру пронеслось два ховертанка, поливавших его огнем пульсарных батарей, тварь завалилась набок, но не упала, а сложила из пары крыльев настоящий энергетический щит разметавший росчерки импульсных зарядов в стороны. Резкий набор высоты, пике, удар люминесцирующим хвостом и один ховертанк потеряв управление врезается в соседний дом.

Дойл выделил стрига как основную цель и звук выстрелов его лучемета, влился в общий беспорядочный хор орудий.

Ящер маневрировал на бреющем полете, держась ближе к домам, а потому много разрядов уходило впустую, лучеметы прекращали стрельбу, когда на пути полета частиц оказывалась преграда вроде жилого комплекса. За это время он успел зайти в бок не очень маневренному ховертанку, по его украшенной хрустальными шипами спине пробежали молнии и с лобных рогов сорвался мощный направленный электроразряд. Ховертанк вспыхнул, взрывом ему разорвало кабину и разрушило два двигателя из пяти, кувырнувшись в воздухе боевая машина камнем рухнула вниз, оставляя за собой дымный шлейф.

Дойл был поражен. Такого он еще не видел, да и даже не ожидал. Теперь, когда ховертанки сбиты, стригу ничего не стоит обратить внимание на докучливые лучеметы бьющие из здания полиции и всадить такой же вот разряд прямо в них. Сможет ли спасти от этого силовой щит, Дойл не знал, да и не очень желал проверять. То, что сам ящер благополучно игнорировал энергетическое оружие было очевидным фактом.

— Прикройте-ка меня! — Лейнер выскочил из-за своего лучемета и бросился к лестнице, поднимавшейся на крышу. — Кто-нибудь, давайте со мной!

Так как орудие Дойла все равно не покрывало тот сектор куда перелетел стриг и вело огонь по одному из контрольных районов автоматически, Майкл присоединился к небольшой группе полицейских, вместе с Лейнером выбравшихся на крышу. Их задачей было отсечение от Лейнера всякой мелочевки, карабкавшейся по стенам здания, а шеф Службы Безопасности тем временем возился с искореженной бросившимся на нее крылатым кальмаром гаусс-установкой.

— Все, парни, теперь смотрите, чтобы ко мне не подобрались. — приказал Лейнер. — У меня своя цель.

Дойл перевел волновой автомат на скоростной режим стрельбы, короткими очередями сбивая появлявшихся над парапетом здания диковинных существ, вокруг него, окружив забравшегося в кабину гаусс-установки Лейнера, круговую оборону держали еще пять или шесть полицейских. Начальник полиции будто сроднился с орудием, вручную передвигая ствол установки следом за заходящим на новое пике стригом. Ящер развернулся, на миг приоткрыв закрытую зеленоватым зеркальным панцирем грудь, где под полупрозрачными пластинами перекатывались волны света и тогда Лейнер выстрелил. Всего один выстрел, так как второй попытки у него не было. Разогнанная до сотни звуковых скоростей болванка с термическим зарядом пробила грудь стрига, разбросав в стороны разлетевшиеся будто осколки зеркала обломки панциря. Ящера отбросило назад, несколько раз перевернув в воздухе и уже не подающее признаков жизни тело рухнуло возле стены Чистилища.

— Спасибо, ребят. — пробился сквозь грохот выстрелов голос Лейнера. — Отсекли от меня этих паразитов. Теперь давайте обратно в здание, и будем молиться, чтобы извержение не выгнало из трещин в земной коре еще одну такую тварюгу. Сегодня еще легко отделались.

С гибелью стрига нападение не завершилось, еще с полчаса в городе не стихала беспорядочная стрельба, по улицам ездили бронемашины, расчищавшие основные трассы при помощи плазменных огнеметов и бродили прибывшие в город с ближайшей военной базы отряды солдат в армейских экзоскафандрах, больше похожих на пятиметровые ходячие танки. Впрочем, в полицейском участке война уже завершилась. В развернутых прямо на месте госпиталь отнесли нескольких раненых, чуть поодаль, у стены сложили, накрыв брезентовыми мешками тела восьми погибших. В основном это были прибывшие по тревоге полицейские, которые, в отличии от Дойла не сумели прорваться в здание.

— И часто у вас тут такое? — спросил Дойл встреченного в коридоре Стенлона.

— А, раз в полгода точно бывает. — махнул рукой напарник. — Ничего страшного, привыкнешь. Раз уж сегодня сумел в здание попасть, то и в следующие разы выкарабкаешься.

— Я думал, тут вообще пустыня безжизненная.

— Многие так думают. Вот только пещер тут навалом, а в них такое зверье селится, что лучше и не спрашивай. Вот иногда меня и посещают мысли, а что будет, если в один прекрасный день или ночь им надоест то, что мы топчем тут эту планету? Соберутся все вместе, выйдут и как надают нам по самые помидоры…

— Ну, это уже из области фантастики, да? — улыбнулся Дойл. — Черт, ты смотри-ка… все-таки едва не порвали термокостюм. Еще на миллиметр глубже и я бы тут околел.

— Заштопают. — успокоил Стенлон. — И похуже бывало. Ты когда ночью на воздухе оказываешься, без защиты, у тебя есть немного времени. Немного, но ведь лучше, чем ничего. Тут ведь влаги в воздухе нет, холод ощущается, конечно, но все же не смертельно. Так что в городе есть все шансы спастись.

Мда, угораздило же… Дойл еще раз взглянул в сторону сложенных возле стены тел. С другой стороны, не просто же так служба здесь является альтернативой тасканию биоскафандра на Валкане.

7. Перспектива и ретроспектива

— Семнадцатое июля 6463 года по летоисчислению Терры. Информлог номер 311, доктор Мериен Грейт.

Щелчок оповестил о том, что система записи включена.

— Прошло полтора земных месяца с тех пор, как сюда, на «Полярис» доставили Ная, второго полностью контролирующего свое сознание шитвани. Я удивляюсь тому, как он быстро поправляется от полученных ран находясь под присмотром, заботой, высыпаясь и хорошо питаясь. Я сделала ему еще несколько операций, он перенес их нормально, теперь функции его двигательной системы восстановились полностью.

Единственное, что отличает его от Рита это то, что Най панически боится нас, людей. Он провел семнадцать лет в рабстве, среди побоев и издевательств, так что я не удивляюсь этому. Иногда я встречаю его в коридоре, он стоит прижавшись к стене, поджав хвост и уши и ждет меня, чтобы я провела его через комнату заполненную бойцами «Серебряной Луны» или учеными. Он дрожит и прижимается ко мне… Я не знаю, о чем он вспоминает в такие минуты, да и не хочу знать. Слава богу, что для него все пережитое осталось позади.

Най с Ритом проводят вместе очень много времени. Я наблюдаю за ними, все больше понимая, что мы, со всеми нашими технологиями ничего не смогли узнать об этих существах, которых вытащили из смертного плена. Они разговаривают между собой не на нашем языке, а на каком-то своем, особом наречии, используя не только огромнейший диапазон звуков, но и движения хвоста, ушей и управляемое мерцание люцифериновых пятен на теле. Видимо, их речь состоит не только из акустических сигналов, похожих то на урчание, то на тявканье, то на чириканье, то на членораздельные фразы, содержащие внятный набор звуков. Подозреваю, что именно эти фразы и есть их язык, который заложен в них генетически, а различные звуковые сигналы есть не что иное, как выражение чувств, настроения или некие условные знаки.

Иногда мне кажется, что они знают, что за ними наблюдают через камеры слежения, но не подают вида. Шитвани читают наши книги, смотрят наши фильмы, роются в наших энциклопедиях… мне не по себе от этого. Мне кажется, что я совершаю совершенно непредставимое по своему размаху кощунство, впихивая наши знания существам, которым оно, быть может и не нужно.

А еще мне кажется, что их чувства друг к другу далеки от простых дружеских отношений. После того, как они взглянули в свое совместное прошлое, между ними наладилась связь… да, пока что я назову это связью… Что-то внутри них слилось воедино, иногда Най, с которым, так уж получилось, я в последнее время общаюсь больше, может в точности пересказать все, что чувствует в данный момент находящийся на другой стороне базы Рит. Это… это просто потрясающе и я пока не могу найти этому объяснения, так как явной телепатией шитвани не обладают, это что-то совершенно иное.

Пискнула микроволновая камера и Грейт достала оттуда кружку привезенного недавно с Земли кофе.

— Най и Рит не повышают голос, не ругаются, хотя иногда и спорят о чем-то, и избегают даже малейшей грубости по отношению друг к другу, и на словах, и в прикосновениях. Возможно, это потому, что они понимают свою уникальность, но мне хочется верить, что причина тому именно эта потрясающая эмпатия, когда одно существо чувствует переживания другого. Я все больше понимаю, что постепенно, со временем, не мы будем учить их, а они станут нашими учителями.

К сожалению, я пока не могла собрать экспедицию в пещеры, так как недавний выброс криовулкана сделал их небезопасными, но вот Уолтер Даллас, местный босс, наконец-то дал добро и вскоре я смогу показать Наю и Риту их родину. По крайней мере, я знаю районы, где древние шитвани воздвигали подземные храмы и смогу провести моих зверят туда. Это послужит для них доказательством того, что они не просто плод нашей фантазии, а действительно коренные жители этого мира. Не знаю, что последует потом, надеюсь, они не совершат необдуманных поступков, но и не подпускать их к правде я тоже больше не могу. Они должны узнать все то, что знаю я… Стоп запись…

Мериен молниеносно среагировала на звук открывающейся двери и отключила информблок.

Вошедший, пожилой человек, тот самый, что приходил в комнату к Наю, молча проследовал к дивану и с усталым вздохом откинулся на мягкие подушки.

— Довольно бесцеремонно, Уолтер, вам не кажется? — поинтересовалась Грейт.

— Грейт, не заставляйте мне напоминать вам, что «Серебряная Луна» предоставляет вам для исследований все необходимое. Вы же всего лишь признаете наше существование как факт. Не хорохорьтесь. Мы с вами на одной стороне баррикад, не так ли?

— Да.

— Как дела у ваших подопечных?

— У них все хорошо. Я думаю организовать вылазку в пещеры, покажу им храм, что мы нашли.

Уолтер Даллас достал из кармана плиточку мезохазина, приятной на вкус жевательной резинки но только со свойствами табака, отломил кусочек и принялся неторопливо пожевывать.

— Надеюсь вы помните ваши обещания?

— Разумеется. Я дам вам возможность контроля над биодронами, когда мы узнаем, как разблокировать их нейроконтроллеры в масштабах планеты. Най и Рит быстро станут их лидерами, а через них вы сможете поднять восстание на всем Тиадаре.

— Тогда работайте, Мериен и не торопите события. Спешка мешает в таких делах.

— Остается нерешенным один вопрос. Допустим, Даллас, ваш план удался и вы победили. Что дальше?

— Об этом рано думать. Однако я не планирую отказываться от услуг биодронов как рабочей силы. Нам придется восстанавливать разрушенное, придется осваивать планету. Без них все наши труды пойдут насмарку.

— То есть, вы оставите им роль рабов?

— Вы слишком категоричны, Грейт. Разумеется, они не станут равноправными членами общества. Но ведь мы позволим им жить в этих пещерах, закроем глаза на то, что они обязаны нам своим существованием… Будем платить жалование за работу. Возможно, дадим им часть прав гражданского населения, например право на защиту их свобод и жизни, право на судебную помощь, право на труд и свободу слова. Это будет благоразумно.

— Весьма. Особенно учитывая то, что вы заставите их умирать ради вас. — сухо заметила Мериен.

— Нам не хватит сил для военного переворота. Вы не настолько глупы, Грейт, и понимаете это. А биодроны не смогут ничего сделать без технической поддержки с нашей стороны. Сделка взаимовыгодна.

— Да, только вы получаете планету, а они…

— А они нет? Мы не станем загонять их в Чистилища, не станем обращаться как со скотом. Мы дадим им право жить свободно, только не на земле, а под землей.

— Надолго ли?

— Ну, знаете, дорогуша, это вопросы не в моей компетенции. Собственно, я узнал все, что хотел, спасибо. Просо мне стало казаться, что за всеми этими хлопотами с вашими зверями вы забыли о нас и наших целях.

— Не забыла…

Мериен облегченно вздохнула, когда лидер «Серебряной Луны» скрылся за дверью. Вот как значит… решил напомнить о плате за аренду жилплощади и научных ресурсов организации. Вот и думай, Грейт… Ты конечно расскажешь Риту и Наю правду об их происхождении, да… Но попробуй, расскажи им о том, зачем вообще с ними тут так возятся. Ты же прекрасно знаешь, что растишь мучеников, которые первыми лягут на алтарь войны за свободу Тиадара от терранцев. И что поделать, Грейт, если эта война и твоя мечта тоже?

— Продолжение записи. — выдохнула Грейт, стараясь загнать все подобные мысли поглубже. — Итак, когда я наблюдаю за Наем и Ритом, мне кажется, что их взаимные чувства друг к другу находятся в некой недоступной нам, людям сфере. Мне сложно сказать, как работает их нервная система, особенно после того, как многие участки мозга оказались разблокированы из-за извлечения нейроконтроллеров. Что это, рудиментарные остатки наследственной памяти расы, какие-то генетически заложенные возможности или следствие уже нашей игры с рибосомами и ДНК шитвани, сказать сложно. Но то, что их восприятие мира сильно отличается от нашего, очевидно. Они слышат то, что мы не в состоянии услышать и видят то, что мы не можем увидеть.

Мне очень интересно, как они поведут себя, оказавшись наедине со своей историей. Поймут ли вообще смысл того, что им показывают? Осознают ли то, что это строение создано руками их народа, или по-прежнему в глубине души будут считать, что их в очередной раз обманывают. Сейчас они не верят мне. Молчат, не признаются в этом, но я-то понимаю, что слово «шитвани» они понимают лишь как очередную попытку людей провести над ними какой-то эксперимент. Кстати, для истории: мне любопытно то, какое огромное влияние на Рита имеет Най. Рит, раньше доверявший мне почти во всем сейчас готов поверить только Наю, словно он для него нечто вроде пророка… Крайне любопытно, крайне… Конец записи.

Нарастающая боль внутри позвоночника, поднимавшаяся от шеи к голове отвлекла Грейт, заставив бросить все дела. Мериен отключила информблок и тихо ругнувшись залезла в шкафчик с личными вещами. Этого еще не хватало, впрочем, приступы никогда не приходят вовремя. В руке блеснул небольшой шприц с наполненным зеленоватым веществом баллончиком. Какое-то время после укола будет кружиться голова, а потому придется бросать все дела и сидеть на диване, разглядывая потолок. С тихим шипением инъектор впрыснул в кровь лекарство и уже спустя всего пару секунд перед глазами все поплыло, а лампы превратились в большие белые пятна. Боль отступила, тем не менее давая понять, что еще вернется. От того, чьим спутником она была, не смог сбежать еще никто.

…Последний рабочий цикл выдался очень тяжелым, как физически, так и морально. Най попал по распределению на космодром и после тех нагрузок непродолжительный сон не смог полностью снять усталость. Мышцы ныли, не то что работать, просто двигаться-то было больно. В конце цикла ему влетело за какую-то мелочевку, как обычно обидно до жути и грызет жуткое чувство беспомощности. Поэтому он решил рискнуть и отлежаться денек у себя в шалаше. Наказывалось это очень жестко, но если не особо гулять по Чистилищу, пару раз выбираясь лишь к небольшой луже, натекавшей из подведенной к хижинам сливной трубы с ближайшей гидропонной фермы, да пару раз перебираясь через завал всякого хлама к канализации, справить всякие нужности, то никто его искать-то не будет. Поэтому утром он посильнее завернулся в грязное тряпье, поджав хвост, так и норовивший выбраться наружу и проспал еще почти часов семь. Из шалаша Ная выгнал только голод, напомнивший о себе уже к середине цикла.

Биодрон выполз наружу, щурясь от казавшегося нестерпимо ярким красноватого солнца, еще не закрытого жутким, черно-зеленоватым диском Нефертиса. Тени стелились по пустынным улочкам Чистилища, солнечный свет, рассыпаясь на сотни тонких лучиков, пробивающихся под дырявые навесы над проулками, играл на блестящих черных плитах забора и на стальных стенах казармы. Най поймал себя на мысли, что он еще ни разу не видел Чистилище в такое время. Пять квадратных миль бесформенных гор всяческого хлама, с узенькими проходами между кучами остатков каких-то конструкций, поломанных глайдеров, проржавевших и раскрошившихся листов железа, металлической сетки и прочего бесполезного барахла, совершенно ненужного людям, и отданного биодронам только из-за того, что строить для них обиталища никто не собирался, предоставив им самим решать проблемы своего места жительства. Кроме как в Аббервиле, таких прецедентов больше не было нигде.

Замысловатой улиткой, расходясь от импровизированной площади в центре, вился серпантин проулков, то опускающихся в низины, то поднимавшихся на холмики. На углах иногда попадались пожелтевшие куски бумаги с нарисованной неумелой рукой картой Чистилища с красными кружками, обводившими основные кварталы. Самая крупная постройка была вокруг разобранной антенны с давно демонтированными с нее устройствами гиперпространственной прослушки. Почти пять десятков биодронов ютились под ее опрокинутой тарелкой, от которой по земле расползались оборванные провода. Най миновал ее, завернув к северу, в ту часть Чистилища, которая прилегала к большой гидропонной ферме. Возле ее забора можно было отыскать несколько старых труб, из которых вытекала пусть плохонькая и пахнущая ржавчиной, но все-таки вода. К одному из бетонных столбиков, едва заметному под грудой металлолома кто-то привязал кружку на длинной цепочке, чтобы можно было пить нормально, а не лакать и не слизывать с ладоней.

Най оглянулся по сторонам, облегченно вздохнув. Ни проходящих время от времени по улочкам патрулей из солдат гарнизона, ни дроидов-разведчиков, иногда пролетавших через территорию Чистилища, он не заметил. Но на всякий случай все равно пошел не по открытой местности, а пробравшись под сваленными друг на друга железками прополз к небольшой лужице самым труднодоступным путем. Натекавшая в мелкую канаву вода была мутной, с белесой пленкой и странным привкусом, но увы, это самое нормальное, что можно отыскать в Чистилище. Най присел на корточки и стал ждать пока неторопливо бегущая из трубы струйка наполнит кружку хотя бы до половины.

Вероятно, эта поблескивающая на солнце ниточка прозрачной жидкости загипнотизировала его, а может быть он просто слишком глубоко ушел в свои мысли. Позади него мелькнули несколько теней, на мгновение заслонив солнце, железный носок ботинка пнул его под хвост, и Най не удержавшись на корточках упал в канаву, заляпав грязью голубовато-серебристую шерстку на груди и лицо.

— Так, у нас тут халявщик, да? — рассмеялся приглушенный маской голос. — Ты что, попить пришел? Ну давай уж, пей.

Най вскрикнул, когда его схватили за уши и опустили в ржавую воду. Холодная сталь ножной части армейского экзоскелета упиралась в его спину, биодрон пытался вздохнуть, но в нос и легкие текла лишь вонючая жижа. Он задергался, начиная задыхаться и почти сразу же хватка ослабла. Судорожно хватаясь за осыпающиеся стены канавы он пополз назад и сразу же получил удар по ребрам. В боку что-то хрустнуло, Най завалился на спину, взвыв от разорвавшей грудь боли. Только сейчас он увидел стоявших вокруг него двух патрульных с эмблемами специального охранного корпуса ВКС.

— Встать! — приказал один из солдат, но Най смог лишь подняться на колени, двигаться было слишком больно.

— Ты что, не понял? Встать, я сказал!

Най смотрел на человека испуганно-обреченным взглядом, прижав уши к голове. От страха язык прилип к гортани и биодрон смог лишь невразумительно что-то промычать.

В ответ его наотмашь ударили прикладом волновой винтовки промеж ушей и Най снова оказался на земле, скуля и закрывая руками разбитую в кровь голову.

— Клаус, пристрели его. — сказал бивший Ная солдат своему напарнику. — Нечего с ним возится…

— Отставить! — неожиданно рявкнули за спиной биодрона. — Клаус, Флеппет, вам что, заняться больше нечем? Сейчас быстро найду работу!

— Сержант, да ты что? Это же всего-навсего биодрон. — попытался оправдаться уже поднявший винтовку солдат, но безрезультатно.

— Смирно, боец! — мимо притихшего и сжавшегося в комочек Ная грузно переваливаясь прошел верзила в утяжеленной версии экзоскелета. — Что не ясно? Сегодня после смотра со мной в спортзал. Оба. Понятно? Будем отрабатывать комплекс приемов самообороны и спаринг.

— Есть, сэр, — особого энтузиазма в словах солдата Най не расслышал.

— Возвращайтесь к патрулированию, проверю результаты лично, — распорядился сержант. — Малыш, можешь встать?

Най понял, что обращаются к нему. Он кое-как заполз на накренившуюся вбок трубу, волоча лапы по земле и цепляясь за гладкий металл обеими руками. От страха его трясло как в лихорадке, по щекам и носу стекали струйки крови, которые он хотел вытереть, но лишь размазал по ладоням.

— Что же за уродов-то земля рожает, — пробурчал сержант. — Так, подожди, не шевелись. Попробуй правую руку приподнять.

Най попробовал, и уже на половине движения сдавленно застонал от боли.

— Мрази… — человек осторожно помог Наю подняться и усадил его на бетонную трубу.

Биодрон наблюдал за тем, как его спаситель провел по его груди биоанализатором. В голове царил полный хаос, мысли путались и уж тем более невозможно было предугадать, что будет дальше.

— Успокойся, ребра они тебе не сломали. Трещина есть, ушиб сильный, болеть будет долго. Но не смертельно. Голова не кружится?

— Нет, — заплетающимся языком выдавил из себя Най.

— Ну вот и отлично, сотрясения нету. Просто кожа содрана и крови много. Ты не бойся, я тебе плохого ничего не сделаю. Послушай, у тебя имя есть?

— Най.

— Ох, а я думал вы все только по инвентарным номерам… А я Перов, Андрей. С Терры. Ты ведь пить пришел? На, держи. Тут в термосе чай. Теплый и с сахаром, — человек протянул Наю блестящую железную колбу.

Дрожащими пальцами биодрон открыл пробку и робко глотнул сладковатую жидкость. Ему казалось, что с ним играют, и уже вот-вот забава надоест.

— Пей, пей… Зачем мне тебя трогать? Мне домой послезавтра, все, отпахал я тут пять лет и хватит.

Най зажмурился, все еще ожидая удара и осушил наверное половину фляги, едва не захлебнувшись.

— Вот… слушай, у меня есть паек на сегодня, могу дать половину. Все равно зашлю кого помладше в город. А для тебя это будет, небось, королевская еда.

Скрепив сердце, биодрон отрицательно помотал головой.

— Нет уж, давай, поешь, — из закрепленного на поясе тубуса человек извлек коробку с жареными ломтиками какого-то корнеплода и мясом.

— Спасибо… — слабо пискнул Най.

— Давно тут живешь?

— Восемь лет.

— Даже дольше чем я тут пыль эту собираю, — улыбнулся человек. — Эх… вот только я послезавтра уеду, а ты останешься в этом гадюшнике. Вот знаешь, не верю я в россказни ученых о том, что вас создали. Скопировали с кого-то — да. Но не создали искусственно. Вы более живые чем всякие андроиды, да и слишком непохожи на нас.

Най молча пожал плечами.

— Спросишь, почему я тебе помог? Первое время, как только сюда перевелся, тоже ходил вот так вот по Чистилищу и всякие личные неурядицы на вас вымещал… Каюсь, было. А потом я знаешь что подумал? То, что есть те, кому намного тяжелее чем мне. И они живут, не срывая зло на окружающих, не пользуясь своим положением или возможностью слить накопившиеся помои на невиновных. Ведь это только для бравады, для гонору… а на деле, человек, который так поступает — слаб. Слабее даже какой-нибудь венерианской козявки. Поэтому и пытается показаться самому себе сильным и решительным.

Откровенно говоря, Най слушал в пол-уха, за обе щеки уплетая поджаренную котлету.

— …а подумав, я понял, что вы в чем-то сильнее нас. Да, я не шучу. Смотри, этот город за стенами, построен в основном вашими руками. Вы его возвели, вы его поддерживаете, а сами живете в груде металлолома. Но дело не в справедливости, хотя и в ней тоже, а в том, что вы сделали то, что мы сделать не можем.

Най виновато смотрел то на опустевший тубус, то на человека.

— Ничего страшного, уж я-то голодным не останусь, — расхохотался солдат. — Эх, взял бы я тебя с собой, на Терру, да вот только говорят, что вас не получается вывезти за пределы планеты.

— Да, я слышал об этом, — немного успокоившись кивнул биодрон. — Странный ты человек.

— Я? Странный? Да нет, наверное, такой же человек как и все. Но, иногда я пытаюсь думать и хочу делать выводы из своих мыслей, а не просто проворачивать их в голове. Ты, Най, не суди о людях по их росту, виду, цвету кожи или глаз… Не все люди жестоки, хотя тут, конечно, сама по себе не планета, а дыра, так что и притягивает она к себе все отребье, каким и я когда-то был. Форпост удаленный, денег платят много ввиду всевозможных рисков, вот и ползет сюда всякое быдло с разных пограничных миров Республики. Кто-то на ноги тут встает, головой думать начинает, а кто-то окончательно скатывается.

— Это все так сложно для меня, — пожал плечами Най.

— Да это я так, просто воздух сотрясаю. Раздумья, так сказать. Пытаюсь понять, как же мы смогли выйти в космос, освоить другие планеты, покорить пространство, если мы даже не в состоянии ценить жизнь других существ, таких как ты, например. Почему мы, а не кто-то другой, более достойный? Чем выше технологии мы создавали, тем меньше нас волновало, что чувствуют другие. Ну а желание возвысится над кем-то, доминирование и прочая такая вот дрянь у нас процветали испокон веков. Просто если первые искусственные формы жизни создавались из расчета на то, чтобы своим внешним видом они не могли бы вызвать проявлений привязанности, то сейчас люди готовы убить даже такого как ты, просто потому что они могут это сделать. Мы становимся чужими для окружающего нас мира. И я вот не знаю, к чему это все в результате приведет…

…Странно, почему ему снится этот сон уже почти три ночи подряд? Промелькнувшее событие, вспышка в череде долгих дней и вдруг возвращается в память раз за разом…

Най слез с кровати и прошелся из угла в угол по небольшой пещерке, куда его поселила Грейт. Когти на лапах чуть слышно скрипели по рифленым железным плитам на полу, на теле проступили холодные, бледно-синие узоры, то змеящиеся волнистыми линиями то тускло люминесцирующие слабыми блестками. Лишь кисточка хвоста горела словно светодиодная лампочка на стене подземного комплекса. В воздухе, невесомые будто пух, летали невидимые простому человеческому глазу синие светлячки, кружившиеся подобно поднятой ветром пыли. Они разгорались в темноте и гасли с приближением к источникам света. Шитвани знал, что эти огоньки не просто порхают вокруг него в таинственном танце, а зовут куда-то. Вот только последовать за ними у него пока не хватало духу.

Припав к земле, почти улегшись грудью на прохладные камни и скрывшись за россыпью валунов, Рит следил за тремя темными фигурами в экзоскелетах, обходившими периметр небольшого лагеря для биодронов. Лагерь этот находился неподалеку от Аббервила и своими размерами сильно уступал городскому Чистилищу. Высокий, блестящий черной сталью забор с рифлеными плитами и натянутыми над ними проводами огораживал неглубокий кратер, в котором тесно прижавшись друг к другу стояли приземистые серые домики. От них, мощенная пластале-бетоном дорога вела к подземному комплексу, чьи тускло светившиеся окна были различимы в песчано-глиняном склоне кратера. Охраны здесь было не так много, а имевшиеся солдаты явно старались увильнуть от исполнения служебных обязанностей. Оно, собственно, было понятно — здесь держали биодронов-самок, а за ними и наблюдения не нужно было такого тщательного, и на работы их не выводили, разве что по обустройству лагеря и комплекса, в общем, ни забот, ни хлопот местная охрана не знала.

Рит дождался пока фигуры завернут за секцию чуть наклоненной вперед стены и короткими перебежками от валуна к валуну пересек открытое место. Эту дорогу он проторил уже очень давно и особого волнения не испытывал. Давно уже были высчитаны интервалы движения часовых на периметре, давно уже были известны часы в цикле, когда обитательницы бараков расходятся по своим лачугам, давно уже была найдена рассыпавшаяся внизу плита в стене, старательно присыпанная песком и всяческим хламом. Шитвани добрался до нее и вжавшись в песок прополз в небольшую щель между грунтом и секцией периметра. Вот он и в лагере. Теперь, все так же пригнувшись, и оглядываясь по сторонам, доверяя не сколько зрению, сколько умению чувствовать эмоции, Рит двинулся вдоль стены к бараку номер 184.

Крохотные, прижатые к земле строения, в которых едва можно было находится стоя, не имели окон и запирались снаружи на силовые замки. Однако обход лагеря перед концом цикла еще не начался и двери в железные хибары были открыты. Оказавшись возле нужного домика Рит поднял с земли небольшой камешек и кинул в дверь. Это был своего рода условный сигнал, по которому обитатель лачужки узнавал о прибытии гостя.

Она отворила ему дверь и рыже-черный шитвани незаметно скользнул в полутемный, заполненный сухим и спертым воздухом барак. В нем не было ничего, кроме сваренного из проржавленных арматур стола, кровати на таких же самодельных ножках, которую закрывал драный матрас, да пары табуреток. Считалось, что искусственно выведенным существам удобства ни к чему.

— Рит, давай договоримся, не приходи больше прямо сюда. Нас иногда выводят к карьерам, лучше уж встретится там… — срывающимся голосом сказала она, прикрывая дверь. — Меня озноб пробирает от мысли, что тебя могут поймать.

Самка биодрона почти ничем не отличалась от самца, быть может была разве что чуть пониже, да кости грудной клетки чуть выступали вперед, делая грудь более высокой. Как объясняла Риту Грейт, биодроны-шитвани не были млекопитающими, а потому молочные железы отсутствовали. Самки вполне обходились без одежды, роль которой выполняла костяная пластиночка между лап, однако присущее всем особям женского пола желание нацепить на себя какие-либо побрякушки все-таки заставляло их делать импровизированные браслеты и ожерелья из остатков проволоки и железной стружки. Если верить все той же Грейт, то шитвани были полигамны во всех отношениях и строили свои отношения по иным принципам, нежели просто влечение к другому существу, уделяя внимание некой духовной связи, нежели внешности или полу партнера. Как бы то ни было, но однажды встретившись с Зиф он уже не мог забыть ее. Произошло это достаточно давно, когда Грейт выезжала вместе с ним в один из лагерей биодронов возле столицы. Заметив, что ее подопечный неровно дышит к одной из самок, Грейт приложила все усилия для того, чтобы отследить ее дальнейшие перемещения. К сожалению, повлиять напрямую на судьбу Зиф она не смогла. Как и всех особей женского пола, подружку Рита переправили к одной из генетических фабрик, где, по слухам, под наблюдением Штайера, происходила селекция новых поколений биодронов. Что происходило внутри этих лабораторий Грейт не знала, они были созданы уже после того, как ее отстранили от программы биодронов, однако фактом оставалось то, что ни самки, ни привозимые из Чистилищ самцы назад не возвращались.

— Не поймают. — шепотом пообещал Рит, показывая пристегнутый к запястью браслет. — Этот прибор глушит мозговые волны и искажает сигналы биосканеров. Пока он на мне, меня не видят.

— А если он откажет? — не успокаивалась Зиф. — Тогда ты будешь тут как на ладони.

Он обнял ее за покрытые серой шерстью плечи и прижал к себе.

— Не волнуйся. Я не первый раз пробираюсь сюда. Как у тебя тут дела? — он перебирал пальцем короткие, чуть блестящие в пробивающемся сквозь железные листы свете солнца, голубоватые волоски ее меха.

— Да вроде все нормально, кроме того, что вчера еще одну парию увели в подземный комплекс. Рит, почему они… люди… не понимают, что мы такие же как и они? Почему они делают с нами это все?

— Я не знаю, Зиф. Есть люди и хорошие, такие как Грейт. Рано или поздно, я надеюсь, она сможет вытащить тебя отсюда.

— Я слышала о ней из рассказов. Сожалею, Рит, но она явно не всесильна.

— Но ее помощь лучше чем ничего, не так ли? Кстати, что говорят на осмотрах?

Зиф вздохнула:

— К счастью, я пока еще слишком молода для перевода в подземный комплекс. Я не знаю, что происходит там, вот только я никогда не видела, чтобы оттуда кто-то из наших возвращался.

— Может быть их просто переправляют по подземным трассам в другие зоны планеты? У людей есть такие коммуникации… — Рит прекрасно понимал, что скорее всего говорит полную чушь.

— Может быть. — кивнула Зиф. — Этим себя и успокаиваешь каждый день, хотя и знаешь, что это неправда. А как у тебя дела?

— Я теперь не один. — улыбнулся Рит. — Грейт отыскала еще одного подобного мне биодрона по имени Най. Теперь стало не так одиноко и скучно. Он жил в Чистилище и смог сбежать оттуда. Вообще, удивительно, как он попал к нам, а не погиб во время облавы.

— Да, я слышала что-то о сбежавшем биодроне. — Зиф с опаской покосилась на дверь, из-за которой послышались тихие голоса патрульных. — В те дни тут охранники стояли возле каждого дома, люди боялись, что мы сможем попробовать совершить тоже самое. Почти три цикла нас вообще не выпускали из-под контроля и подавляющего эмоции поля.

— Знаешь, я тут подумал, а не попросить ли мне у Грейт еще один генератор помех и не вывести ли тебя отсюда. Думаю, если нас не поймают в лагере, то не станут преследовать до пещер. Ведь людям нужен кислород для дыхания, а мы способны находится на улице очень долго.

Зиф посмотрела на него из чуть склонив голову и прижала ушки.

— Тогда тебе придется раздобыть не один генератор, а несколько. Здесь есть мои друзья и я не уйду без них, как ты не ушел бы без своих, окажись в такой ситуации.

— Наверное, ты права. — Рит присел на расшатанную металлическую скамью. — Но я не могу не попытаться этого сделать.

— Сделаешь. Но не сейчас. Ведь у тебя еще есть время. Думаю, еще несколько месяцев мне не грозит быть отправленной в подземелье.

— Возможно скоро многое переменится. — предположил Рит. — Грейт хочет отвести меня и Ная к какому-то храму, якобы построенному нашим народом до того, как он вымер. Помнишь я рассказывал тебе о нем? — Рит дождался, пока Зиф утвердительно кивнула. — Так вот, кто знает, что мы отыщем там. Через пару дней собирается экспедиция, а еще через неделю, думаю, я снова приду сюда.

— Обязательно расскажешь о вашем путешествии, хорошо? — попросила Зиф.

— Быть может не только расскажу, но и покажу то, что мы там отыщем. Грейт это никому не говорит, но она хочет при помощи меня и Ная доказать, что мы способны существовать самостоятельно и что мы имеем право быть признанными разумной формой жизни. Она уверена, что это должно убедить людей изменить к нам свое отношение. Я видел все в ее мыслях. Она не пытается скрыть их от нас и даже не подозревает, что я и Най можем слышать их.

— Читать мысли несколько… неправильно… мне так кажется. — насупилась Зиф.

— Но ведь люди читают наши мысли при желании. Так почему и нам не отвечать тем же. Если бы я знал, как отключить то, что они вживляют нам в голову, то, думаю, мы бы давно уже стали свободны. Вот только я знаю, что это невозможно…

— Тут об этом редко говорят, но все дело в системах подавления агрессии и эмоций. — еле слышно сообщила Зиф. — Есть какой-то центр, откуда писио… нет… как же это… а, психотропные сигналы распространяются через антенны и излучатели, накрывая все города. Именно они обеспечивают функциональность того, что вставлено нам в мозг.

— Зиф… откуда ты все это знаешь? — восторженно присвистнул Рит.

— Нас не считают за разумных. Мы не умеем общаться с людьми на их языке. Мы не умеем думать как они. Но это не значит, что мы не понимаем их. А вот это они отказываются признать. Они не стесняются нас, когда говорят о чем-либо. Наверное потому, что даже если мы что-то узнаем, то все равно не сможем воспользоваться этим.

— Тут они правы. — согласился Рит. — Я вот в первый момент тоже обрадовался тому, что узнал, а теперь не знаю, что с этим делать. Ведь все равно мы ничего не в состоянии изменить без помощи людей. Таких, как Грейт… Увы, их так мало.

За стеной что-то прошуршало, заскрипел песок под тяжелыми шагами и дверь распахнулась. Зиф попятилась назад, закрываясь от брызнувшего в проем света, яркими лучами обтекавшего неуклюжую фигуру в экзоброне. Закрепленный на плечевой пластине диодный фонарь поворачивался в пазах, вырывая из тьмы то один угол домика, то другой.

— Ллойд, давай внутрь, проверь все получше. Могу поклясться, что я слышал отсюда голоса. — промычал из под маски охранник. — И следи за тем, чтобы сучка на тебя не бросилась.

— Черта с два, Пол, я тут еле влезу в эту халупу. В дверь не пройду. И экзоскелет нагнуться не дает.

Стоявшего в дверях охранника отодвинул другой человек, ростом чуть ниже и с трудом протиснулся в узкую дверь. Он проследовал до задней стены хижины, стволом волнового ружья откинув с кровати тряпье. Луч фонаря прыгал по стульям, столу и пустынной комнатушке, где вжавшись в стену стояла Зиф.

— Странно. — констатировал охранник. — Может отведем ее на мозгоскан?

— Пол, тебе охота с ней возится? — недовольно буркнул второй патрульный.

— Ладно… — хмыкнул первый. — Живи.

Походя он ударил Зиф прикладом в живот, сдавленно вскрикнув она сползла по стене, свернувшись калачиком на полу.

— Точно говорили… мне не могло показаться, — еще какое-то время слышался за дверью хрипящий через резонаторы экзоскелета голос. — Надо другие дома осмотреть.

— Ты еще новенький, Пол. Прослужишь тут годок-другой, перестанешь обращать внимание на такие мелочи.

Все это время Рит прятался под прикрученным к полу столом, под который шитвани еле смог втиснуться. Кончик хвоста, чтобы не болтался, пришлось взять в зубы и вообще сжаться в крохотный пушистый комок. Едва на улице утихла людская речь Рит выбрался наружу и помог Зиф подняться.

— Ты в порядке? — он поддерживал ее пока она не добралась до кровати.

— Да, да… Рит, тебе лучше уйти. Причем немедленно. Вдруг сейчас они все-таки прочешут дома.

— Понимаю. Но Зиф, я обещаю, что вернусь уже очень скоро. — Рит позволил ей обнять себя и провести теплым носом вдоль шеи. — И когда я вернусь, ни один из них уже не посмеет поднять на тебя руку…

— Рит… — грустно рассмеялась она. — Ты же понимаешь, что это все слова. Ничего нельзя изменить, если любой человек может остановить тебя против твоей воли одним словом.

— Но меня они не могут остановить.

— Тогда они просто убьют тебя. Ведь ты один, а их тысячи.

— Знаю… но я попробую… Обещаю.

— Нет… Не надо, прошу тебя… — она повисла у него на шее. — Не оставляй меня. Зная, что ты жив, мне будет куда легче уйти вниз, когда придет мое время.

Рит ненадолго умолк, понимая, что слова тут излишни.

— Зиф, зная, что ты ушла вниз, мне будет уже не до жизни… — произнес он наконец собравшись с мыслями. — Если Грейт говорит, что мы любим не тело, а именно родственную душу, сходную с собственной, то тогда как я могу пережить гибель части себя?

Он потерся щекой о щеку Зиф и не сводя с нее глаз попятился к двери.

— До встречи. — Рит совсем по-людски помахал рукой на прощание. — Жди меня.

Пальцы сами нащупали ручку двери, которая открылась с глухим щелчком. Шитвани быстро оглядевшись и не заметив никаких признаков патруля вышел на улицу и стараясь держаться домов побежал к полуразрушенной секции периметра.

Не успел он опять погрузиться в сон, как его снова кто-то мечтает разбудить… Най недовольно рыкнул и заерзал в кровати.

— Просыпайся. Грейт говорит, что мы выходим в пещеры уже совсем скоро, осталось только собрать какие-то приборы…

Най разлепил глаза и легко отстранил от себя тормошащую его руку Рита.

— Да, встаю, — сонно пробормотал он. — Опять сегодня Чистилище снилось. Почему то постоянно о нем вспоминаю.

— Ну, как сказала бы тут Грейт, нам свойственно запечатлевать в своем сознании наиболее яркие воспоминания. — пожал плечами Рит. — Наверное, это оно и есть. Вот, тут специально для нас защитные костюмы сделали, надевай. Сейчас на поверхности ночь, а мы не так глубоко, чтобы сюда не проникал холодный воздух. На базе еще есть система отопления, а вот в пещерах все промерзло.

На стул перед кроватью Ная свалился ворох блестящей черной материи, с прикрепленными на нее датчиками. Рит стоял в противоположном углу комнаты и возился с застежками возле хвоста. Одежда показалась Наю слишком узкой и стесняющей свободу движений. Поблескивающий черный материал, довольно плотный и жесткий, причинял массу неудобств в подвижных частях тела, однако системы терморегулирующих волокон мгновенно выровняли температуру внутри костюма и не дали нарушиться теплообмену. На груди, плечах, паху, бедрах и коленях крепились серебристые, тускло поблескивающие пластины. Перчаток, сапог и чего-то подходящего для обмотки такой тканью хвоста Най не обнаружил.

— Странно. — признался он, застегнув герметичную молнию на боку. — А ноги и хвост мерзнуть будут? Да и шлемов я не вижу…

— Не должны, как мне пообещали. — ответил Рит, хотя в его голосе тоже была неуверенность. — Но людям виднее.

На широком, плотно обтягивающем талию поясе оказались карманы и множество креплений. Недоверчиво и придирчиво Най оглядел зафиксированную на правом бедре тугими ремешками коробку, в которую, судя по форме, убирался волновой или импульсный пистолет. В городе шитвани часто видел подобные штуки у охранников и полиции.

— Интересно, а оружие нам дадут? — спросил он.

— Не знаю, — признался Рит. — Видишь, место под него есть, а вот доверяют ли нам настолько…

Най попробовал сделать несколько шагов и недовольно скривился. В отдельных частях теля жесткая и облегающая ткань костюма откровенно мешала.

— Неудобно. — констатировал шитвани.

— Да. Даже слишком. Зато этот материал защищает от внешних воздействий, а пластины могут даже отражать выстрелы лучевого оружия. — развел руками Рит. — Все же это лучше, чем ничего. Я вот, например, даже не знаю, куда нас хотят отвести, где это находится и насколько это опасно.

— Не думаю, что Грейт повела бы нас в пещеры, без уверенности в том, что нам ничего не угрожает. Ты ведь бывал там, Рит?

— В пещерах — да. Но никогда не заходил очень глубоко. Боязно, честно говоря.

Най видел издалека проход в пещерный комплекс, находившийся сразу за сторожевым постом людей. Стены каверны резко сужались, принимая удивительные очертания змеёю расползались в разные стороны, перетекая во множество сталактитов и сталагмитов, образовавшихся, судя по всему, очень и очень давно, и уходили в непроглядную темноту, едва разгоняемую голубоватым свечением скальной породы. Дальние пещеры всегда были отрезаны от лагеря запертыми воротами, высотой почти в десять метров и толщиной метра в полтора, открывали их очень редко, когда возникала необходимость выпустить с базы подземный краулер с рабочими или впустить его обратно. Что происходило под глубоко под землей, Най мог судить лишь по сбивчивым и не всегда понятным рассказам диггеров и разведчиков, иногда обедавших в столовой. Этих мест люди явно опасались и старались по мере возможности не углубляться далеко в неизвестные подземные коридоры.

— Ну что, ты готов? — поинтересовался у продолжавшего копаться с застежкой над хвостом Рита Най.

— Да, почти. Ты уже оделся?

— Сказывается привычка. В городе нам иногда приходилось надевать человеческую одежду, а ты, судя по всему ее первый раз видишь.

— Такую — да. Ну ладно, кажется все. Пошли.

Встреченные двумя шитвани по пути охранники удивленно переглядываясь провожали их долгими взглядами, некоторые потом шептались между собой. Най не смог уловить какой-либо агрессии, но явственно чувствовалось любопытство и недоумение.

— Нам куда? — черно-серебристый легонько толкнул своего приятеля в бок.

— За главную каверну, к стоянке краулеров. Грейт должна уже ждать нас там.

Обогнув завернутую в спираль огромную каменную колонну, на которой по небольшим уступам лепились всевозможные антенны и детекторы, а чуть выше, под самым потолком пещеры располагался центр слежения за тоннелями, шитвани вышли на просторное, старательно очищенное от всяких минеральных образований место, куда загонялись вернувшиеся из пещер краулеры. Три приземистых, серых машины с бурами и плазменными генераторами стояли поодаль, а четвертая была подогнана к воротам, ведущим в пещеры. Вокруг нее стояли несколько ученых, пара солдат и суетилась группа техников. Часть людей носило такие же костюмы как и шитвани, солдаты были в тяжелых экзоскелетах с отдуловатыми, блестящими масками на лицах, которые до дрожи пугали Ная.

— А, вот и вы! Ребята, подходите, не стесняйтесь. — выбравшаяся из люка машины Грейт помахала Наю и Риту рукой. — Шелдон, обеспечь их всем необходимым.

Старый бородатый техник молча сунул в руки шитвани по тубусу с провизией, закрепляющуюся на поясе аптечку-анализатор, автоматически определяющую характер и степень сложности ранения и вводящая в организм необходимые анестезирующие и стимулирующие вещества и сканер движения.

— А… это? — Рит недвусмысленно показал пальцем на крепление для оружия.

— Ты, ушастый, не строй тут из себя невесть что. — недовольно буркнул техник. — Не доросли еще до пушек. Не крутись, дай я сам закреплю все. Кто так вообще костюм надевает…

Когда очередь дошла до Ная, ворчаний меньше не стало. Техник обложил шитвани витьеватыми выражениями за то, что тот неправильно подсоединил систему жизнеобеспечения, перепутав разъемы датчиков и что не до конца затянул пояс на талии.

— На живот давит, — пожаловался Най.

— Пусть уж лучше на живот давит, чем сползет когда по пещерам лазать будешь и между ног тубусом заедет. Там уже снаряжение не подправишь. Все, дуйте к маме.

Грейт наблюдала за техником стоя неподалеку и прислонившись к бронированной стене грузового отсека краулера.

— Ну, красавцы, смотреть приятно — улыбнулась она. — Готовы к экскурсии-то?

— Не знаю. — неуверенно фыркнул Най. — А почему нам оружия не дали? Я слышал, что пещеры опасны…

— Для этого с нами едут Бернард и Стейн из штурмового отряда. — ответила Грейт. — А вам оружия пока никто не доверит. Формальность, но я не могу с ней ничего поделать.

— А шлемы? Тоже давать нельзя? — немного обеспокоенно спросил Рит.

— На вас их надо проектировать, а это довольно долго, равно как и проектирование перчаток и сапог. — объяснила Грейт. — Но не волнуйтесь, основную опасную область мы преодолеем внутри краулера, а чуть ниже лежат термически активные скальные породы. Там присутствует естественный обогрев и лед, которого много возле поверхности становится водой и паром. Так что там можно и дышать, и обходится без термокостюмов. Ваши костюмы дают несколько иную защиту. Они, главным образом, препятствуют нанесению физического урона.

— Хм… а это так необходимо в необитаемых пещерах? — прижал уши Рит.

— Ну, они не совсем необитаемые, — бросила Грейт запрыгивая в открытый люк. — Ладно, скоро все сами увидите. Залезайте в машину.

Внутри краулера было достаточно темно, Най сразу обратил на огромное количество приборов, экранчиков и каких-то мигающих панелек, по которым пробегали строчки с данными.

— Да, это не военный транспорт, это мобильная ксенобиологическая лаборатория. — сразу пояснила Грейт. — На ней я и Шаллер исследуем пещеры и обитающие в них живые организмы. Садитесь вон там, подальше от разных компьютеров, а то нажмете что-нибудь ненароком. Да и в случае чего задняя часть краулера наиболее безопасна.

Переглянувшись, Най и Рит забрались в небольшой отсек, куда участники экспедиции сложили сумки, оплетенные проводами и трубками ранцы и термосы с провизией.

— А мы надолго уезжаем? — спросил Рит, недоуменно разглядывая весь этот бедлам.

— Да. На несколько циклов уж точно. — откликнулась почти из кабины оператора краулера Грейт. — Мне хочется показать вам как можно больше.

— Что-то страшновато. — признался Най.

— Да, я тоже себя не очень хорошо чувствую — кивнул Рит. — Ну, это наверное оттого, что мы среди людей и их техники. Возможно, в пещерах станет получше.

Снаружи взвизгнула сирена, оповещавшая об открытии ворот в естественные тоннели. Одна из стенок пассажирского отсека мобильной лаборатории опустилась, образуя узкий трап, по которому внутрь залезли еще человек пять ученых. Грейт, растолкав мгновенно забивших узкий проход между лавками людей, протиснулась к шитвани и села рядом, прислонившись к вздрогнувшему от неожиданности Наю. Громыхая тяжелыми сапогами по полу, два солдата разбрелись по отсекам заняв места возле системы управления боковыми турелями и в башне с лучеметом.

— Это Бэрри, ваш пилот, — раздалось из установленных в пассажирском модуле коммутаторов. — Мы отправляемся. Напомнить правила? Ну ладно, напомню. Во время поездки по подземельям с мест не вставать, держаться за поручни, возможно придется расчищать завалы или бурить тоннели в породе.

Най и Рит восприняли сообщение слишком буквально, обеими руками вцепившись в выдвинувшиеся из скамей блестящие подлокотники.

— Не переусердствуйте — рассмеялась Грейт. — Держаться стоит лишь если свет в нашем отсеке с синего сменится на красный. А до этого, расслабьтесь.

— Ну, раз все на местах, поехали, — донеслось из коммутаторов, и чуть дернувшись, краулер бесшумно пополз вперед.

Поправив постоянно сползавшие на нос темные очки, Рэнд остановился перед входным шлюзом районного магазина. Тая собиралась готовить ужин по какому-то замысловатому рецепту аборигенов Беты Гизара и, пользуясь случаем, нагрузила решившего прогуляться за пачкой сигар Рэнда целым списком всевозможной съестной всячины. Не то чтобы Рэнд возражал, но подобная безапелляционность его несколько удручила. Все-таки от магазина до дома почти квартал пешком топать, да еще и полиция на глаза может попасться… хотя тут Рэнд не сильно волновался, импланты уровня П-25 свое дело должны были сделать идеально. Но вот левитационных систем он не ставил, а значит тащить все придется на своих двоих, что контрабандиста, откровенно говоря, отнюдь не прельщало.

— Так… ну и что у нас тут? — Блэкли повертел перед глазами список Таи. — Красные устрицы с Проксимы 5, мясо гроанока, соус из такканы… так, это все чушь на постном масле, а стоп… волдырчатые нептунианские грибы?..

Что за бред? Ну ладно, грибы так грибы… Хотя стоило признаться в том, что блюда с грибами всегда вызывали у Рэнда некоторое отвращение, и он старался относиться к ним с осторожностью.

Системы входных шлюзов в магазинах работали немного не так, как в обычных жилых домах. Все-таки рассчитаны они были на постоянный вход и выход покупателей. На Тиадаре, в условиях более низкой гравитации и разреженной атмосферы, в межшлюзовом отсеке постоянно работала воздушная пушка, синтезировавшая в ограниченных дозах пригодный для дыхания воздух, обогащенный кислородом. Часть этого воздуха конечно выходила из шлюза при его открытии, однако гравицентры по краям шлюза препятствовали выходу большого количества синтезированного кислорода. Внутренняя створка открывалась, разумеется лишь после закрытия внешней, но все же это не было таким длительным процессом, как в жилых домах.

Внутри, районный магазин оказался скучным и полупустым. Рэнд сравнил его с торговыми центрами на Марсе или Альфе Гептала — занимавшими сотни квадратных километров, с тысячами торговых залов, игровыми автоматами, казино, виотеатрами и прочими продуктами цивилизации. Да… провинция, будь она неладна. Скучающий дроид-помощник, пара человек в очереди у автоматического счетного терминала, да бродящий между рядов охранник. И Тая собирается найти в этом захолустье свои деликатесы? Интересно, здесь вообще кто-нибудь хоть раз в жизни слышал о нептунианских волдырчатых грибах? На всякий случай, предпочитая прежде всего осмотреться сам, а лишь потом беспокоить уже следовавшего за ним по пятам дроида, Рэнд прошелся вдоль рядов с продуктами, немало удивившись тому, что в магазине не смогли даже создать вменяемую систему расфасовки товара через терминалы, заменив все давно изжившим себя самообслуживанием. Хотя, специфика Тиадара была в том, что по магазину тут ходили не только люди, а для биодрона стащить что-то через терминал было намного проще, чем унести в руках, на виду у охранника.

— Чем могу вам помочь, сэр… — дроид все-таки нагнал Рэнда у рядов с какой-то косметикой, непонятно что делавшей среди продуктового отдела.

— Ага… вот… — Рэнд развернулся к дроиду, глядя на него сверху вниз. — Ну-ка, а скажи мне… есть тут в ассортименте волдырчатые синие грибы с Нептуна?

Дроид воззрился на Рэнда немигающим взглядом оптических фотовизоров.

— Сложный вопрос. Понимаю, — кивнул контрабандист. — Ну вот, иди, поищи их, и не мешайся тут.

Грибы, грибы, грибы… Рэнд быстрым шагом прошелся вдоль рядов. Черта пухлого тут найдешь, а не грибы. Он еще раз обошел магазин и окончательно убедился, что необходимого деликатеса тут не обнаружится. Значит, придется идти в центральный магазин, а это вообще в другом конце города. С другой стороны, всегда можно и соврать…

Рэнд бодрым шагом направился к выходу и уже поравнявшись с дверью заметил, что на улице образовалось небольшое столпотворение. Собравшиеся были главным образом люди среднего возраста, хотя была и молодежь. Человек восемь или десять, взволнованных, а может и разозленных. Контрабандист, спрятав руки в карманы своего плаща вышел наружу, нарочито красуясь перед горожанами отсутствием средств искусственного дыхания. Тем временем скандал набирал обороты и Рэнд даже не удивился, что его причиной стал прижавшийся к стене и испуганно поджавший хвост рыже-охристый биодрон. То ли он полез куда-то не туда, толи стащил что-то, суть была собравшимся не так уж и важна. Пока дальше криков дело не пошло, но развитие событий было лишь вопросом времени.

— …ну да, так дело и было. — пыталась перекричать всех какая-то дама преклонного возраста, разодетая так, словно ей до сих пор было лет двадцать. — Я только из магазина вышла, чувствую, кто-то в сумку лезет. Обернулась, а тут этот…

— Давайте звоните в полицию, — вторил ей низенький и толстый мужичок. — У него небось в мозгах сбой, пусть отправляют на утилизацию!

— Ага, утилизируют его, как же, — возмущались из толпы. — Засунут обратно в это их гетто и только. Им же на нас наплевать, а в этих вот власть бабки вложила.

Дикая планета. Толку-то, что квантовые ворота прямо на Терру выводят. Удаленность от метрополии почти на сотню тысяч световых лет не в расстоянии, а в головах прежде всего заметна.

— …да ну прям, голодные они! Да на них «Нантек» больше средств тратит, чем на оборонные программы. Знать бы еще почему. На такое финансирование их в гетто могут кормить с утра до вечера, — не унималась потерпевшая.

Рэнд уже почти прошел мимо, когда позади раздался глухой удар и пронзительный короткий визг. Блэкли замедлил шаги повернулся к сомкнувшейся вокруг рыжего биодрона толпе. Ну давай, иди дальше? Что ты встал? Ты ведь и раньше проходил мимо… Рэнд вдохнул полные легкие разреженного, лишенного запахов тиадарского воздуха. Нет, раньше все было иначе. Люди имеют равные возможности. А здесь все не так… Эх, Тая, придется тебе без волдырчатых грибов свое блюдо делать…

— Что тут случилось-то? — как можно вежливее поинтересовался Рэнд, приблизившись к толпе.

— Вот, вот… вы тоже послушайте… — запричитала женщина. — Я из магазина выходила, а потом чувствую, в сумку кто-то лезет…

— Да, воровать нехорошо, — кивнул Рэнд, покосившись на сбитого с ног биодрона, державшегося за разбитый нос. — Но я думаю, что пара кусочков чего-то съедобного это вполне разумная благодарность тем, кто выстроил ваш город.

— Понаехали тут гуманисты. — заворчали в толпе. — Надо народу меньше с Терры пускать.

— Ну, понаехали не понаехали, а я считаю, что вас тут слишком много для него одного. Я понимаю, что диванные супермены всегда нападают группами и на беззащитных, однако, как мне кажется что с этого биодрона уже хватит неприятностей. Я ведь так понял, что он ничего не смог украсть? Значит с законодательной точки зрения, факт преступления отсутствует. — Рэнд протолкнулся сквозь толпу и помог рыжему встать на лапы. — Давай, топай отсюда.

— Это по какому праву вы отпускаете его? — возмутился кто-то из толпы.

— По тому же самому, по какому вы тут собрались, — мягко улыбнулся Рэнд. — По праву сильного. И самое главное, что вы сейчас быстро разойдетесь по домам и ни один из вас не станет преследовать этого биодрона.

— И с какой стати… — на Рэнда надвинулся грузный мужчина в рабочем термокомбинезоне, однако вдруг застонал и схватился за виски руками. — Черт… вылези из моей головы… прекрати…

Толпа отхлынула назад. Рэнд стоял все также невозмутимо, только зрачки почернели и расширились.

— Я сказал, марш по домам. — тихим но жестким голосом повторил Рэнд.

Происходящим уже похоже заинтересовался охранник магазина, суетившийся по ту сторону гермостекла, и ему могла прийти в голову мысль вызвать полицию. Этого Рэнду хотелось меньше всего. Впрочем, горожане, видимо смекнувшие, что перед ними человек с необычными способностями, а проще говоря терранец, поспешили ретироваться. Исчез и рыжий биодрон, его след простыл едва Блекли применил свои импланты. Странное это чувство, да? Что ты кого-то спас. Наверное впервые в жизни. Рэнд угрюмо посмотрел в сторону поспешно шагавших к домам людей, иногда бросавших на него обозленные взгляды. Пускай привыкают. Вокруг этого города плотным облаком клубился страх и ненависть. Вряд ли это могли ощущать те, у кого импланты были ниже уровня П-20. Но Рэнд чувствовал. Слишком хорошо. Если этой планете и суждено взорваться, то это произойдет тут, в Аббервиле. И это было одной из причин, по какой он не желал тут надолго оставаться.

8. Предательства и откровения

Майкл Дойл поудобнее развернул к себе стерео-изображение с камеры слежения установленной в одном из престижных ресторанов Аббервила и закинув ноги на рабочий стол откинулся на спинку кресла наблюдая за происходящим. В стеклянную стену постучали и Дойл, краем глаза увидел вошедшего в его комнату Лейнера.

— Ну как тут у нас? — спросил шеф полиции, присаживаясь рядом.

На записи Рэнд Блекли и Тая Тизино ужинали, болтая про какие-то рассветы на Мицаре 3 и про то, в каком сезоне лучше всего ездить в отпуск на Альберан 5.

— Он чист, — ответил Дойл. — Я слежу за ним уже три местных дня и полный ноль.

— Чувствую, проглядывают нотки уязвленного профессионала. — усмехнулся Лейнер.

— Он треплется с Таей о чем угодно, от планов продолжения рода до погоды на Нефертисе, но прицепиться невозможно.

— А ты ожидал, что он будет распространяться о партии проданных повстанцам фазовых мин?

— Да мины тут не при чем. Он не касается даже старых своих дел.

— Как думаешь, есть шанс, что он чувствует слежку? П-28 все-таки очень серьезно…

— Шанс есть, — нахмурился Дойл. — Но телепаты не могут чувствовать электронные средства наблюдения, которые записывают происходящее, только те, что обеспечивают прямое наблюдение. Кстати, есть следы товара?

— Нет, — мрачно ответил Лейнер. — Мы все перерыли, окромя пещер этих треклятых, но все пусто, что неудивительно. Следователи из Либертауна выяснили, что мины Барлоу провез на Тиадар любимым способом контрабандистов, присоседившись к транспортному звездолету, проходившему через Врата. Здесь их следы теряются. Корабль они обнаружили в пяти километрах севернее Аббервила, но нам и слова не сказали. А вот груза там не было, значит считай на руках у них ничего и нет.

— Любопытно. Весьма любопытно, — Дойл отключил все равно бесполезную запись с камеры наблюдения. — А Барлоу у нас все еще в изоляторе Либертауна сидит?

— А где же еще?

— Надо бы переговорить с ним. Возможно, зацепочки появятся.

— Шутишь? Уж какие спецы в Либертауне сидят…

— Мариус, я Барлоу трижды ловил, хотя и по мелочи, на меня у него почти что аллергия. Думаю, я смогу под него подкопаться.

— Слушай, давай я поговорю сегодня со знакомым в Либертауне, глядишь, выбью тебе аудиенцию с нашим молчуном, — заметно повеселел Лейнер. — Расколешь — с меня выпивка. По рукам?

— По рукам. Давай, звони в столицу, а мне еще надо три терабайта записей просмотреть с одинаково нулевым результатом.

Изображение безмятежно рассуждающего о сходстве терранских котлет и намирранских тивиши Рэнда вновь возникло в воздухе перед Дойлом. Полицейский несколько раз развернул виртуальную камеру, чтобы получше рассмотреть посетителей ресторана, а заодно и окрестные улицы.

— Странно, что он еще не улетел, — заметил Лейнер.

— Нет, ничего странного я в этом не вижу, — покачал головой Дойл. — Раз остался, значит ждет заказчиков. Видать мины ушли адресату и куш оказался неплох. Вот только я проследил тут информацию по денежным переводам на различные счета, так ни на его счет, ни на счет Барлоу или Тизино ничего не приходило. Не под кроватью же они кредиты хранят.

— Могли и не кредитами расплачиваться, — предположил Лейнер. — У нас тут неплохо расходятся артефакты из пещер. Тут за них солидно платят, а в центральных секторах на некоторые экземпляры можно небольшую дачку прикупить. Раз заказчики были «Серебряной Луной», то они могли таких артефактов надавать мешок и маленький рюкзак. Сидят в пещерах, постоянно на них натыкаются.

— Предлагаешь пошерстить торговцев реликтами?

— Да нет, бесполезно это. Здесь сбывать артефакты Рэнд не дурак. Просто предлагаю вариант.

— Да, если тут действительно полно всяких артефактных образований, то твои слова имеют смысл.

— Много. Некоторые могут и пси-блокаду на мозги поставить и ускорить метаболизм. В основном природа этих образований наполовину минеральная, наполовину органическая. Кстати, очень может быть, что именно из-за них планета не поддается сквозному сканированию.

— Возможно, но не суть важно, это все мелочи жизни. Меня сейчас Барлоу интересует. Он расколется и Рэнда мы возьмем. Возьмем Рэнда и отыскать взрывчатку сможем. Ниточка-то одна.

— Верно. Но сначала надо с Барлоу пообщаться. Ладно, я тебя, пожалуй оставлю наедине с Блэкли, а сам пойду в город. Сегодня Штайер хочет посетить какие-то белковые фермы в черте нашего города… — Лейнер хмыкнул и добавил, — …чушь какая-то, первый раз о таких слышу… так вот он очень боится, что его могут отправить в расход боевики «Серебрянной Луны».

Дойл никак не прокомментировал это заявление. Ему снова было не до этого. Блэкли, уже порядком подвыпивший занялся описанием методов шулерства в казино. Наверное, это было чертовски интересно для работников игрового бизнеса, но увы, для Майкла не представляло никакой ценности.

Доктор Штайер должен был проезжать через город за час до обеда, а потому Лейнер хотел как можно быстрее разделаться с сопровождением колонны глайдеров, окруженной армейскими легкими транспортами. Доктор несомненно представлял огромное значение для Тиадара и для проектов «Нантек» в целом, однако смысла так охранять его шеф полиции не видел. Ну не военный чин это в конце концов и не советник президента. Даже мэр Аббервила не ездил с таким сопровождением. Штайер явно чего-то боялся и, учитывая его деятельность на Нефертисе, это было небезосновательно. Эксперименты проводившиеся там, а потом и попытки вывести из биодронов универсальную боевую единицу, делали Штайера желанной мишенью как для инопланетных правительств, вполне возможно знавших что-то о Штайере и Тиадаре, так и для повстанцев. Первые могли попробовать убрать важное звено в научных изысканиях людей, другие, затормозить, а то и вовсе разрушить, самую ценную программу «Нантек» на Тиадаре.

Сначала его группе пришлось ехать до небольшой базы возле Периметра, где необходимо было встретится с координатором маршрута и договорится о разделении обязанностей. Коронованное ползущими вдоль раскаленного шара протуберанцами солнце медленно выползало на небо, накрывая город длинными и неровными тенями, стелющимися от завернутых в спирали и срастающихся друг с другом гор. Черный диск Нефертиса отступал с зенита влево, опускаясь к горизонту, однако исчезать не собирался, по прежнему закрывая собой далекие звезды и нависая над Тиадаром сумрачной тенью. Ночной холод уже стал простой прохладой, гоня облачка песчаной пыли дул порывистый, однако далеко не ураганный ветер, на башнях далекого Периметра гасли сигнальные огни, а за горизонтом, к серой раковине космопорта опускался транспортный звездолет. Сюда бы еще нормальную атмосферу и можно жить, черт побери…

Начальника военной охраны Винфреда Керта Лейнер знал уже несколько лет и не имел каких-либо претензий к этому человеку. Керт всегда был интересным собеседником и довольно неплохим игроком в бильярд. Винфред вышел навстречу Лейнеру в армейском экзоскелете предыдущей модели, не позволявшей бегать, но намного лучше защищенной от внешних воздействий чем усовершенствованная, облегченная версия.

— Здравствуй, Мариус. — Керт словно извинялся за доставленные неудобства. — Прости, что потревожил в такую рань. Но Штайеру не сидится в своей лаборатории, а он в последнее время все больше похож на одержимого. После того, как тут у вас два биодрона напали на людей, ему все мерещится, что они придут за ним. Пришлось усилить охрану и вашей группой.

— Да уж… — вместо пожатия руки, Лейнер легонько стукнул Керта в нагрудную пластину экзоброни. — Ну, откровенно говоря, им как раз есть за что пришить этого старикашку.

— Вы не поймали сбежавших?

— Да сбежал-то один… Второго убили на месте. — неохотно рассказал Лейнер. — А вот беглец много крови мне попортил. Семь похоронок писать пришлось, рапорт наверх отправлять… Выжил он или нет — не знаю. В Старом Городе под каждым зданием проходит единая система тоннелей, там он и скрылся. Гранатами мы дыру закидали, да, подозреваю, что толку никакого.

— Понятно. Вот Штайер, видать и дрожит за свою шкуру.

— Посмотрим… Ладно, что у нас на повестке дня?

— Мои ребята встречают кортеж Штайера возле его лаборатории и сопровождают до города. Дальше уже ваша ответственность, не обессудь.

— Без вопросов.

— Я поеду с ним в транспортере, ну а ты можешь следовать за основной машиной.

— Да вот еще. Я в конце концов начальник полиции Аббервила.

— Не спорь. — скривился под полупрозрачной маской Винфред. — У меня экзоскелет мощнее, если что. Смех смехом, а мы имеем пусть и непроверенную, но все же информацию о том, что кто-то заказал Штайера. Этот человек явно имеет отношение к «Серебряной Луне» и неплохо осведомлен о делах нашего доброго доктора.

— И давно у вас такие данные?

— Нет, недавно.

— Почему нас не проинформировали? — полюбопытствовал Лейнер.

— Штайер не доверяет полиции, откровенно говоря. Он сообщил в терранскую службу колониальной безопасности. а они один хрен напрягли нас.

— Исчерпывающий ответ. — Лейнер наверное плюнул бы, не будь он в скафандре. — А если покушение произойдет, он к нам побежит истины искать? Высшая Раса, мать его…

Керт сочувственно похлопал Лейнера по плечу бронированной рукавицей.

— Нам тоже несладко, уж поверь. Его лабораторию охранять та еще забота. Подчас там такого насмотришься.

— Все совсем плохо?

— Да. Иногда нам приходится сопровождать внутрь биодронов… В общем-то не сопровождать, а тащить волоком, они за каждую железку цепляются, стараются вырваться, будто чувствуют, что впереди ничего хорошего не ждет… Ночью, когда на улицу никто не выходит и нам приходится наблюдать за внутренними помещениями, ребята шлемы надевают. От криков из тестовых залов уши вянут. Я еще земной месяц назад подал рапорт на перевод, но пока глухо. Не могу я это выносить.

— А я бы вот обратно в космодесант подался. Но возраст, как говорят. Я тут из кожи вон лезу стараясь форму сохранить, а им все мало. Скучно тут, понимаешь? Нет, когда твари на город нападают это одно, а все остальное время не делом занимаешься, а с разной швалью возишься. Воришек мелких ловишь, пьяные драки разнимаешь… Тьфу.

— Понимаю. Ладно, Мариус, у меня сигнал на маршрутизаторе, клиент подъезжает. Давай лучше делом займемся, а душу друг другу можно и вечерком в баре излить.

Ближе к обеду, Майкл решил завязать с просмотром записей. Ну сколько же можно, в конце концов? Спустившись в бар на нижнем уровне он немного перекусил, накормив уже порядком негодовавший желудок, и отметив, что свободного времени до конца обеденного перерыва осталось предостаточно, решил пройтись по улицам.

Он успел побывать уже во многих районах Аббервила, даже пройтись возле запретного для простых гражданских Чистилища, обычно оцепленного кордонами военной охраны, однако ему еще не приходилось заходить в самый юго-западный сектор города, наиболее, как говорят, старый и потому неопрятный. Нет, не то чтобы в нем была выше преступность, люди чаще пили и росло количество бытовых разборок. Отнюдь. Просто этот небольшой райончик был ровесником Старому Городу и даже сохранил в себе часть зданий построенных еще первыми колонистами. Там не было никаких технологических ухищрений, парящих над улицами гидропонных платформ, гелионарных фонарей вдоль улиц и потому он считался несколько неаккуратным и архаичным. Чуть поодаль проходили остатки разрушенного или недостроенного монорельса и это аккуратности району тоже не прибавляло.

Дойл прошелся по узким улочкам, рассматривая обветренные стены и заляпанные кое-где грязью пласталевые окна подвальных помещений. Домики были может быть и уютные внутри, но очень непривычные для человека, выросшего и жившего в кафедральной системе, где глаза привыкли к блеску и ярко-белому цвету симбионтного металла. А тут низенькие, неказистые постройки, без выкрутасов и фантастических форм. Интересно, ведь наверное именно так строили свои дома люди почти тысячу лет назад, когда экипаж «Дедала» отправлялся в свой полет. Тогда, вроде бы и никакого Жилого Купола не было на Терре, можно было и на горы посмотреть и на океаны, пусть даже черные, с безжизненной, отравленной сталью водой. А может он просто перепутал даты?

Дорога, виляя между домами уходила в серо-рыжую пустошь и Дойл уже собрался поворачивать назад, когда вдруг заметил покосившийся от недавнего оползня домик с занавешенными окнами и небольшим значком над старым, покрытым выщерблинами шлюзом. Странный был знак, вроде бы знакомый, но в то же время и будто бы чужой, нечеловеческий. Круг с крестом посередине и тремя расходящимися в разные стороны лучами. Майкл постоял, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и вспоминая, что же это может быть. Да… это именно он. Символ последней оставшейся на Терре церкви — Церкви Единого Бога, которая распалась через пару сотен лет после отлета «Дедала». Неудивительно, что среди его экипажа наверняка были люди верующие. Дойл собрался с мыслями и подойдя к шлюзу нажал на кнопку вызова, даже не ожидая, что ему отроют. С какой стороны ни взгляни, а любопытство штука непростая.

Однако ему открыли. Шлюз откатился в сторону со скрипом сервомоторов, и Майкл вошел в переходную камеру. За спиной захлопнулась железная створка, впереди открылась небольшая пятиугольная дверь и в нос пахнуло приятным запахом какого-то благовония.

— Чем я обязан визиту офицера полиции? — в ореол бледного света, пробивавшийся из-под плотных занавесок вышел щупленький низенький старичок в черном одеянии.

— Я здесь недавно, — не стал кривить душой Дойл. — Прилетел с Марса, решил осмотреться. Увидел ваш дом и… просто любопытно стало. Неужели здесь еще сохранился культ Единого Бога?

— А почему бы и нет? — старичок пошаркал в темноту, зажигая тусклые желтые лампады, украшенные тонкой резьбой. — Ведь это часть истории. Нашей истории.

Майкл оглядел увешанные картинами стены. Странно, но на этих рисунках, выполненных по старинке, вручную, на грубом полотне, хоть и современными самовосстанавливающимися красками, не было ничего такого, что обычно приписывалось церкви. Не смотрели на людей святые с каменными лицами, не демонстрировались картины сошествия в ад или поднятия души в рай… Просто обычные картины с видами различных планет, зелеными лесами и голубыми реками. Под каждой картиной стояла лампадка наполненная ароматными маслами.

— Люди отреклись от Бога и это был их выбор, — скрипучим голосом сказал старичок, увидев заинтересованность Дойла. — Отреклись от того Бога, что им пытались навязать те, кто облечен властью. Но разве мы отреклись от жизни? От сознания, бьющегося в каждом из нас? Разве отреклись от тех непреложных физических законов, что удерживают наш мир в равновесии?

— Вы один живете тут? — поинтересовался Дойл. — Не боязно?

— А кого мне бояться-то? — ответил вопросом на вопрос старик. — Я тут живу уже почти сотню лет, я и мой отец, корабельный священник с «Дедала», раньше всех сюда пришли…

— Ну как кого? Например тварей этих из под земли.

— Бросьте, молодой человек. Ничего они мне не сделали до сих пор и не сделают. Я вот что вам скажу. Не умеете вы планету слушать. А послушали бы, глядишь, она и вам перестала бы угрожать.

— Простите, я не знаю вашего имени… — замялся Дойл. — Но что вы имеете в виду?

— Имя мое Гильермо Орьен, если вам интересно, — продолжая зажигать лампады ответил старик. — А имею я ввиду то, что демонов своего разума человек создает сам. Не надо возносить хвалу богам за благие дела и проклинать темные силы за свои плохие поступки. Люди сами решают куда им идти и по какому пути. Вы хотите видеть эту планету исчадием ада и она станет им для вас.

Дойл прошелся вдоль рядов картин, рассматривая их как в музее. Все эти полотна, окружавший их полумрак, прохлада, легкая влажность и тишина, нарушавшаяся лишь шаркающей походкой старика, как-то по-особенному завораживали и успокаивали.

— Скажите, ведь в вашей жизни были случаи, когда вам казалось, будто кто-то ведет вас за руку сквозь трудности и непреодолимые, на первый взгляд препятствия? — поинтересовался Орьен.

— Ну… пару раз случалось, — неуверенно ответил Дойл.

— И что тогда?

— Если вы клоните к тому, что я благодарил некую высшую силу, то, наверное, да. — пожал плечами Майкл.

— Как по-вашему, это был Бог?

— Я не могу вот так сразу ответить на этот вопрос… — хмыкнул Дойл. — Может быть Бог, может быть что-то еще…

— Видите ли, еще задолго до того момента, как на Терре началась война с «МенталКорп», а Церковь Единого улетела к звездам в поисках позвавшего их Бога, многие поняли, что само понятие бога есть метафора, — заговорил Гильермо, усевшись на небольшую деревянную лавочку. — Обобщение. Понимаете? Простое буквосочетание, призванное подарить плоть всему тому, что невозможно осознать. Раньше это были гром и молнии, от которых наши предки прятались в пещерах, позднее созидание вселенной и реакции внутри бозонов. Сейчас наша наука тоже не всесильна. Вот Бог и вбирает в себя все неизвестное, что окружает нас в данный момент времени. Мы знаем про нервную систему, но не понимаем как функционирует сознание. Мы знаем, как растет трава, но не знаем, почему она растет именно по таким физическим константам, а не по иным. Мы знаем про скорость света, но не понимаем почему она именно такая, а не иная. Да и что может быть более непознанным, и истинным для всех, нежели Вселенная?

— Люди не знают, что происходит на этой планете, — заметил Дойл словно невзначай. — Вы ведь намекали на это.

— Не знают, — согласился старик — Потому что не понимают ее. Не могут принять того, что она живет не по тем законам, к которым привыкли они, а по своим. И пока они этого не признают, боюсь, может произойти много ужасных событий. В этой планете тоже сокрыт Бог, равно как и его антипод. Вот только никто этого не хочет видеть.

— Странный у вас взгляд на Бога, — заметил Дойл. — Думаю, в свое время вас сочли бы еретиком.

— Может быть сочли, а может быть и нет, — неопределенно пожал плечами старик. — После контакта с иными расами, те из людей, что оказались поумнее отбросили в сторону старые догматы. Научились видеть мир не так, как принято. Признали то, что правда скрыта не в древних текстах, а в унитарности. Истина лишь то, что является непреложным для всех, а не только для нас. К сожалению, такое понимание распространилось лишь по периферии, не затронув ортодоксальные сектора. Это и стало причиной падения. Причиной того, что тот Бог, которого старая вера нарисовала перед людьми, стал людям не нужен. Зачем тебе химерический призрак ходящий по воде, если есть антиграв?

— Были мифы о Боге-Творце, не так ли? — напряг память Дойл, вспоминая курс истории. — Мифы о поиске вопроса о том, есть ли Бог?

— Молодой человек… Вы знаете, что отвечают на этот вопрос тракати? Эти существа, что пережили, кажется, рождения и смерть созвездий.

— Разумеется нет. Странно, что вы знаете…

— Я путешествовал пару десятков лет, прежде чем осесть тут, — улыбнулся старческой беззубой улыбкой Гильермо. — так вот, я однажды задал одному из тракати вопрос, а из чего возникло все, что нас окружает, существует ли тот Бог, которого мы ищем? Не создал ли эти звезды, миры и жизнь некий всесильный Дух. И его ответ потряс меня…

Старик глубоко вздохнул прикрыв глаза, явно вспоминая тот момент.

— Вы, Смертные, так стремитесь найти Бога, что даже не задумываетесь, а зачем вам это? — ответил мне тогда тракати. — Если я отвечу тебе, что все, что ты видишь вокруг себя было кем-то сотворено, как изменится твоя жизнь? Разве ты станешь существовать по-другому?

Гильермо умолк, устремив свой взгляд в потолок. Только вот казалось, что видел он не украшенный темной вязью желтовато-серый пласто-металл, а звезды. Далекие и безымянные. Майкл хотел было извиниться и выйти, все-таки странным был этот одинокий старик, но вдруг ему стало неудобно, ведь никто же не звал его сюда, он сам решил войти в полузасыпанный песком дом, до которого очистные машины доезжали, наверное, раз в неделю.

— Что изменится, если я отвечу тебе, что там, где нет времени и пространства, одно из стихийных, элементарных совокупностей констант и переменных, в один момент изменилось, пожертвовав собой, но преобразовавшись в бесконечно многомерное протопространство, породившее элементарные частицы, способные создавать Вселенные, — вновь заговорил старик, произнося слова медленно, словно нараспев, старательно извлекая их из глубин памяти. — Такие же разумные и жертвующие собой, ради перерождения в виде галактических скоплений и обитаемых миров. Да, именно разумные, осознающие, что погибая в пламени Большого Взрыва они становятся триллиардами самостоятельных жизней. Они есть кровь Творца, они есть сам Творец, а раз мы их непостижимо маленькие клеточки, то и мы есть тело Творца. Он есть Ничто и одновременно он, это все. Все в нем и он во всем, и в то же время, он нигде, потому что он вне констант и измерений. До его Жертвы не было ничего, но раз и времени тогда не было, откуда мы знаем, что это БЫЛО? Быть может это только БУДЕТ? Теперь ты понимаешь, что поиск Творца есть занятие самое бессмысленное, бесполезное и захватывающее, потому что получив ответ, ты не будешь знать, что с ним делать. Ты осознаешь, что никто не может понять Творца, ибо он ни что иное, как бесконечно малая толика самого себя, затерянная в сотворенном им же пространстве, и Творец вряд ли даже подозревает о существовании не только того, что он создал, но и себя… А если я скажу, что все возникло само, что никто не создавал то, что ты видишь, то что ты будешь делать с этим знанием? Ничего… В этом, вероятно и смысл таких вопросов. А что было в начале? А в начале не было ничего, как не было и какого-либо начала…

Дойл почувствовал, как от прозвучавших слов по спине пробежали мурашки. Дело было даже не в их смысле, а в том, кто изначально их произнес. Тракати… раса, опередившая людей в развитии на миллиарды лет, обитавшая в войдах между галактическими суперкластерами… О них складывали легенды, а они, судя по всему были отнюдь не против того, что их самих почитали как богов.

— Мораль была проста, — улыбнулся старик. — Не ищите Творца вокруг себя, а ищите его в себе. Не ищите дьявола в геенне огненной, ибо он у вас в разуме. Человек сам есть и Творец и Разрушитель. А все остальное, лишь попытки отвлечь себя от понимания своего сознания, от изучения собственной души.

Как же тут тихо… только потрескивает живой огонь в лампадках, освещающих картины. Десятки картин, изображающих ландшафты иных миров, существующих в реальности или созданных фантазиями художников. Дойл только сейчас понял, что это и есть церковь посвященная Творцу. Тому самому, который есть во всем, но которого нету нигде и никогда не было. И чем эти ландшафты не лики этого Творца, во всевозможных, самых причудливых его проявлениях.

— У тракати нет богов, — полушепотом произнес старик. — Они ставят превыше всего сознание и вселенную, считая их взаимосвязанными. То, к чему у нас пришли лишь немногие, они знают уже очень давно. Вероятно, именно в этом их величайшее благо и наше величайшее проклятье. Мы испокон веков персонифицировали стихии и меняющуюся от поколения к поколению мораль, а надо было просто смотреть себе в душу. Искать веру, а не ее символ, каким бы он ни был.

Дойл глянул на часы. Обед заканчивался, а до участка еще надо было добраться.

— Извините, Гильермо. Мне надо возвращаться к работе. — виноватым тоном оборвал старика Дойл.

— Да, да. Разумеется, — старик одарил его доброй улыбкой. — Я не задерживаю вас. Но я попрошу вас помнить мои слова. Вдруг в один прекрасный момент и вам придется выбирать между волей сердца и недолговечными правилами нашего мира. Не совершите тогда ошибки.

Дойл покинул обшарпанное здание церкви с чувством того, что вернулся в реальный мир с какой-то иной планеты. Это ощущение не покидало его всю дорогу до участка, то пропадая, то усиливаясь. Будет свободное время, надо еще раз зайти к старику, поговорить с ним. Задать вопросы и, быть может, получить ответы, которые своим умом отыскать невозможно.

Кортеж доктора Штайера въехал в пределы Аббервила в первые часы нового цикла, когда народу на улицах было не очень много, а большинство биодронов уже разбрелись по отведенным для них местам работы. Маршрут был утвержден Лейнером еще пару дней назад и пролегал вдали от оживленных улиц. По идее, знали об этом только офицеры полиции и даже если «Серебрянная Луна» что-то готовила, информации по пути следования главного представителя «Нантек» на Тиадаре у них не было. Впрочем, всяких неожиданностей всегда можно было ожидать.

Лейнер как и условились сел во второй глайдер, который следовал сразу за десятиместным бронированным ховер-транспортером Штайера. Самого низкорослого доктора шеф полиции видел лишь мельком, когда его пересаживали из быстроходного аэромобиля использовавшегося для перемещения вне городов в транспорт. Человек как человек… пожилой уже, смеется, с благовидной такой старушкой, видимо женой, шутит. Ничего ужасного или безобразного. Только вот нет румянца на щеках — кожа серая, будто воск. Сразу видно, что имплантами напичкан по самый мозжечок. Ведь кто его знает — может быть и работает он не в совсем гуманном направлении, но ведь такой же человек как и все, семья, дети, внуки, правнуки… Свои радости и несчастья… И что у людей за манера судить других по рассказам.

Кортеж свернул с главной улицы в переулки, тесно зажатые серыми, поблескивающими сталью домами. Тут были тихие, спальные кварталы, где жили в основном люди среднего достатка, не терранцы, но и не совсем уж подзаборные пьяницы. Отсюда никогда не поступало никаких вызовов, почти не было бытовухи или убийств биодронов, даже скандалы считались редкостью.

— Керт, ну как у вас там? — спросил Лейнер у давно уже молчавшего командира военной охраны.

— Да что тут может быть? Едем потихоньку, Штайер анекдоты тут рассказывает.

— Тебе даже тут повезло, — усмехнулся Мариус. — А у меня вот Ральф молчун каких мало.

Водитель второй машины Ральф Арлингтон, штатный водитель полицейского управления среагировал моментально:

— Потому что мне не за болтовню платят, а за то, чтобы я за дорогой следил.

— На чаевые вот напрашивается. — попытался сострить Лейнер.

— Эх, Мариус, смотри ведь… у меня ведь историй много, зарплаты не хватит. — ничуть не обиделся водитель. — Я, поди, уже шестьдесят с лишним лет космическую пыль глотаю. Многое повидал. Вот ты знаешь, что, например, на Нилиакаре 6 живут разумные груши?

— Кто?

— Только не притворяйся, что груш никогда не видел.

— Да брешешь ты. Только сейчас выдумал.

— Ну а если не вру? Или вот ты слышал, что среди парейцев есть такая традиция. Когда один член клана связывает себя брачными узами с другим, он…

Голубовато-серый биодрон вышел на проезжую часть из небольшого прохода между тесно прижатыми друг к дружке домами, что-то сжимая в руках. Он шел неуверенно пошатываясь, что яснее ясного говорило о том, что делает он это по воле нейроконтроллера, а не по собственному желанию. В глазах застыло отрешенно-безразличное выражение и лишь дрожащий кончик хвоста доказывал то, что существо прекрасно осознавало, что происходит.

— Твою-ж мать! — вырвалось у Лейнера. — Первая машина, не тормозите! Лучше сбейте его!

Передний глайдер резко вильнул в сторону, все таки сработал инстинкт водителя, увидевшего попавшего на дорогу пешехода, он пронесся мимо биодрона всего на расстоянии вытянутой руки, а в следующее мгновение сработало зажатый в кулаке полузверя стальной шарик. Хлопок с которым в образовавшуюся пустоту всасывается воздух был слышен даже сквозь пласталевые окна глайдера, биодрона в один миг превратило в оседающий на асфальт и стены домов красный влажный туман, гравитационная волна в лоб ударила транспортер и развернув уже проехавший вперед глайдер вмяла его в стену дома, сметя несколько выступавших вперед фронтонов и сорвав щитки с окон. Лейнера швырнуло вбок, но Ральф смог вытянуть руль и выскочив на тротуар затормозил глайдер.

— Керт, все в порядке? — шеф полиции пошатываясь вылез из машины.

— Да… Штайер напуган, но не более. Я буду выводить его наружу. Если сейчас будет второй удар, то транспортер просто гроб на гравиодрайвере.

— Понял. — Мариус повернулся к мгновенно затормозившей колонне. — Ребят, следите за проулками.

У окон уже маячили напуганные взрывом люди, наблюдавшие на оцепляющих улочку полицейских.

— Черт бы побрал этих гражданских… Какого хрена они в окна таращатся?! — зло рыкнул Керт. — Лейнер, у тебя есть громкая связь?

Винфред толкнул ногой дверную створку на боку транспортера и помог Штайеру выйти на улицу. Следом спускались пожилая женщина и еще два охранника Доктор был необычайно бледен и напуган.

— Нету у меня никакой громкой связи, — зло ответил Лейнер. — Я вызвал ховер-танк с базы, теперь главное не пропустить новых желающих что-нибудь взорвать.

Яркая вспышка ударила по глазам шефа полиции даже с учетом того, что ее источник находился довольно высоко над дорогой. Беззвучный импульс разогнанных до околосветовой скорости частиц слился для стороннего наблюдателя в тонкий золотистый луч, чиркнувший по собравшейся вокруг транспортера толпе. Лейнер только и успел заметить упавшее на дорогу тело и услышать испуганный женский крик.

— Роберт, Деннис, ближнее здание, быстро внутрь! — рявкнул он по комлинку и сам, не дожидаясь офицеров подбежал к шлюзу, открывая его своей электронной карточкой.

Сейчас главное не допустить еще одного выстрела. К черту догадки о том, как это произошло и почему кто-то помимо полицейских знал о том, как поедет Штайер. Подумать на эту тему можно будет и позже.

Громыхая по лестнице титаново-дитрариумными ботинками экзоброни, расталкивая высыпавших из квартир горожан Лейнер бегом преодолел десять лестничных пролетов поднявшись на пятый этаж, к коммуникационному помещению, соединенному с домом шлюзовой камерой. Окна в подсобных комнатах закрывались небольшими воздухоудерживающими куполами, однако именно из них можно было беспрепятственно вести огонь по находящимся вне стен здания объектам. Спецназовская подготовка дала о себе знать — полицейские безнадежно отстали, когда Лейнер отодвинул в сторону внутренний люк и держа наперевес волновую винтовку ворвался в полутемный зал инженерного этажа. Под ногами лязгнул блестящий металл пола, от веса экзоскелета вздрогнули плиты, поднимая облачка песчаной крошки, попадавшей внутрь с улицы во время ураганов.

— Полиция Аббервила, бросайте оружие! Второй раз не повторяю! — усиленный резонаторами голос Лейнера эхом отразился от темных стен.

Он успел сделать шаг назад, потому что сбоку мелькнула какая-то тень и рисковать Мариус не желал. В стену рядом с ним вонзился разряд заряженных частиц, превращая металл в оплывающую бесформенную массу. Волновая винтовка сама прыгнула к плечу Лейнера и шеф полиции резко развернувшись, из-за угла дал короткую очередь в темноту, ориентируясь на показатели сканера движения. В глубине зала кто-то закричал, на пол упало что-то мягкое и огонек детектора погас.

— Ну вот… — чуть разочарованно сказал сам себе Лейнер. — А мог выйти интересный разговор с этим товарищем. Жаль…

Отправив подоспевших офицеров разбираться с убитым, он спустился вниз, где вокруг транспортера скапливалось все больше и больше народу. Едва выбравшись на улицу, издалека, Лейнер заметил Штайера и его жену, которых отвели к стене дома и накрыли силовыми щитами.

— Кто пострадавший? — коротко спросил Мариус у одного из военных.

— Винфред. Он подставился под выстрел. Хорошо еще экзоскелет оказался старой модели, сработали энергощитки.

Черт, а ведь не уговори его тогда Керт поменяться машинами, на месте шефа военной охраны мог быть он. Лейнера передернуло и по спине пробежал неприятный холодок. Винфреда уже грузили в медицинский глайдер, он был без сознания, а правая сторона его груди почернела и обуглилась. Экзоскелет не смог принять на себя весь удар и расплавившаяся броня въелась в кожу и поверхностный слой мышц.

— Прогноз какой? — поинтересовался Лейнер у хмурого врача, что-то записывавшего в свой информблок.

— Не знаю, шеф. — развел тот руками. — Ранение очень тяжелое, но если довезем до центра, то вытащим без труда. Спас экзоскелет. Не будь его, порвало бы в клочки.

Позади, при большом стечении зевак, из дома вытаскивали убитого Лейнером человека. Шеф полиции еще раз бросил взгляд на лежавшего в антигравитационной барокапсуле Винфреда и вернулся к шлюзу, возле которого все скапливалось все больше и больше людей. Такая же, если не еще большая толпа собиралась вокруг разбившегося глайдера, из вывороченной двери которого на мостовую вывалился искалеченный труп сидевшего рядом с водителем полицейского.

— Ривз, что за бардак, мать твою! — рявкнул он проходя мимо лейтенанта безучастно наблюдавшего за выносом тела. — Быстро собери ребят и обеспечь отсутствие на месте происшествия посторонних!

— Да… ах. да, разумеется. — офицер моментально исчез с глаз долой и Лейнер наконец то смог рассмотреть покушавшегося на Штайера неудачливого убийцу.

Даже несмотря на полностью разорванную шею, грудь и раздробленную нижнюю челюсть он без труда узнал Мэтью Стенлона. Вопрос о том, как «Серебряная Луна» узнала пути следования кортежа отпал сам собой.

К тому времени как Лейнер вернулся на базу, Дойл уже знал все из выпуска местных новостей. Вопросы наклевывались сами собой, и он был готов к этому, когда Мариус попросил его подняться к нему в кабинет. Пришлось откладывать в долгий ящик все записи с Рэндом, определенно опротивевшим Майклу за эти дни и ползти по эскалатору на верхний этаж управления к шефу, находившемуся в явно не самом лучшем расположении духа.

— Вечер добрый, Майкл, — сказал Лейнер. — Хотя трудно его назвать особенно добрым. Ты дверь прикрой за собой, разговор есть.

Захлопнув герметичную дверь Дойл сел в кресло напротив Лейнера, угрюмо курившего прямо под табличкой «не курить».

— В общем, дело такое. — Лейнер протянул Дойлу оптический накопитель в виде кристалла. — Два дня назад с Марса запрос на тебя пришел. С полным разбором полетов. Я особо делу ход давать не стал, и понимаю, что правильно поступил. Ты да еще пара человек, вот и все те, кто здесь имеет хоть какое-то представление о работе в полиции. Мы же ведь, по сути, милиция, дружина местная. О следовательской деятельности и не знает никто. А вот тут она и нужна. Да и не могу я гарантировать, что в отделении еще «кротов» нету.

— Мариус, я понимаю к чему ты клонишь… — развел руками Дойл. — Но на мне висит Рэнд.

— Да, я понимаю. И не собираюсь отвлекать тебя от этого дела. Но попрошу содействия, если понадобится. Поможешь — буду благодарен. Расследование этого дела с покушением на Штайера я на себя возьму, думаю, вместе с Патриком Норром мы что-нибудь да раскопаем. Он ведь раньше по особо тяжким на Проксиме был, до подобного твоему случая. Вот сегодня мне помощь и нужна. Ты ведь со Стэнлоном общался?

— Ну как общался… разумеется, разговаривали о том, о сем.

— Вот и отлично. Ничего он интересного не рассказывал? Быть может были темы, которых он избегал касаться в разговорах, или же о которых наоборот любил поболтать.

— Да все как у всех. — неуверенно ответил Дойл. — Выпивал, бывало, чушь всякую нести начинал. По трезвому про оружие любил поговорить, много знал про системы связи…

— Понял. А что за чушь — то?

— Да по мелочи. То про пещеры рассказывать начинал, мол, какие они глубокие и какие там твари обитают. То что-то про пение из раковин говорил. По мне, так бред полнейший.

— Бред, да не совсем… — задумчиво проговорил Лейнер. — Поющие раковины, это не так просто. Есть тут басенка одна про них…. Мол, агенты «Серебряной Луны» такие артефакты в катакомбах находят и своим новым соратника дают послушать. Якобы, из раковин этих такой напев звучит, да такие видения приходят, что у человека чердак съезжает и он сам того не ведая становится на сторону этих экстремистов. Да, жаль я этого не слышал, а ты человек новый и значения этому не придал…

— Ну так кто же знать-то мог…

— Да нет, нет, я тебя ни в чем не обвиняю. Только вот давай-ка скатаемся сейчас на квартиру Стэнлона и проверим что там и как. Если раковину такую найдешь, ты ее главное к уху не прикладывай, а то потом я даже знать не буду, что с тобой делать.

Сказано — сделано. Долго ли, сесть в глайдер и проехав всего несколько улиц остановится перед невысоким, как и все дома поблизости, строением с несколькими окнами. Весь путь Дойл и Лейнер проделали молча, ни тому ни другому говорить особо не хотелось. Своего дома у Стэнлона, как и у многих полицейских не было — он жил в просторной, двухкомнатной муниципальной квартире, плату за которую он платил с зарплаты по значительным льготам. Его соседи, уже наслышанные о случившемся сидели за столами в баре на первом этаже и косясь на подъехавшую полицейскую машину тихо переговаривались между собой.

— Теперь смотрите, всех достанут расспросами и мозговыми сканированиями. — говорили одни. — Он потому был тихий, что всего боялся и готовился к убийству.

— Да уж… а может это все подстроено? — сомневались другие. — Ведь таким хорошим соседом был Мэтью. Тихий, учтивый… не пил, не колобродил по ночам.

— Под телепатическим внушением он был — с видом всезнаек заявляли третьи. — Ну не мог он по своей воле такого совершить.

Дойл даже не посмотрел в сторону сплетников. Истину выяснить еще только предстояло и правы могли быть как первые, так и вторые и третьи.

Квартира Стэнлона оказалась на втором этаже, пустынная, полутемная, с закрытыми днем жалюзями. В обеих комнатах царил беспорядок, кровать была не убрана, стол раскрыт и на столе лежали оптические информ-диски.

— Такое впечатление, что тут до нас уже обыск проводили. — заметил Дойл, аккуратно беря со стола диск с номером 1. — Может, посмотрим, что на них?

— Нет, это все в отделении. Нечего тут торчать очень. — отмахнулся Лейнер. — Вот смотри, меня более бумажные записи интересуют. Необычно, правда?

Да уж. Учитывая то, что такой способ сохранения информации уже давно не использовался нигде, кроме самых отсталых миров.

— У нас тут биологические данные по биодронам, кстати. Перечень команд, даже тон голоса описан, каким их подавать надо… — присвистнул Лейнер.

— Вот сволочи… — случайно вырвалось у Дойла. — Этим созданиям тут итак нелегко, а их еще и в качестве живых бомб решили приспособить…

— Зато дешево и практично. — ответил Лейнер. — Куда проще, чем самому с гранатой наперевес бросаться. Вот только интересно, откуда он такие подробные данные взял? Понятное дело, что ему их слили, но кто? Для этого надо или работать со Штайером. Ну или напрямую иметь отношение к проекту биодронов.

— В таких делах прежде всего ищите мотив… — задумался Дойл, разглядывая висевшую на стене визуальную стереограмму на которой Стэнлон был запечатлен с двумя дочерьми, которых, насколько Майкл помнил рассказы напарника, он оставил на Бете Тритона.

— Кому выгодно убрать Штайера? Да тут можно таких в очередь выстроить. — отозвался из противоположного конца квартиры Лейнер. — Меня интересует тот, кто ему помогал. Часть листов, кстати, сожжена. Наверное он использовал бумагу из-за того, что ее можно уничтожить безвозвратно. Но странно, раковин из пещер я тут не вижу. Значит обработали его не здесь.

— Мариус, если мерить такими мерками, так это кто угодно в городе может быть агентом «Серебряной Луны». Кстати, претендент номер раз на устранение Штайера, наша любимая мама ушасто-хвостатых, Грейт.

— Шутишь? Она лично на кусочки порвет того, кто станет использовать ее ненаглядных исчадий в качестве живых бомб. Нет, тут все более запутанно. Хотя, не спорю, она тоже под подозрением. Знаешь, Дойл, ты у нас сейчас как раз слежкой занимаешься, не подцепишь еще и ее, когда она из экспедиции в пещеры вернется?

— Попробую. Санкцию дашь?

— Уже дал. Кто его знает, к покушению она отношения, наверное и не имеет, а вот с экстремистами якшаться точно может. Ну что, давай соберем информ-диски, опечатаем квартиру и по домам. Завтра рабочий цикл куда более муторный будет. Мне надо и до Либертауна дозвониться и на Марс отходную написать, что, мол работает тут как положено и подает большие надежды, в связи с чем я прошу их меня более по этому поводу не беспокоить. — Лейнер перебирал листы с очерками по физиологии биодронов и его взгляд становился все мрачнее. — Дойл, ты прочти это на досуге, хорошо… Интересно очень.

Вместо того, чтобы закинуть эти листы в герметичный контейнер для вещественных доказательств, Лейнер спрятал их в одном из отсеков экзоскелета.

Уже под занавес рабочего цикла Лейнер спустился в бар управления и подойдя к стойке подозвал биодрона-бармена.

— Эй, какой у тебя номер и серия? — спросил шеф полиции, смерив взглядом невысокое охристо-серое существо с длинными, испуганно поджатыми к голове ушками и большими серыми глазами.

— Z 16I5L-43 — ответил биодрон.

— Зайл, значит… Слушай, дай мне два виски с содовой. — и помолчав добавил. — Пожалуйста.

Биодрон как-то странно взглянул на Лейнера, на миг приподняв уши и дернув хвостом, но потом быстро юркнул за стойку исполнять заказ.

9. Тропою Древних

За холодной стеной гудел генератор, краулер неторопливо тащился вперед, ученые вполголоса переговаривались о всяких малопонятных вещах, Грейт записывала что-то в свой инфоблок, а Най и Рит прижавшись друг к другу дремали, тихонько посапывая. От самых ворот базы, пещеры шли под уклон, уходя в освещенные лишь аквамариново-синим свечением странных кристаллов, росших из темной скальной породы. Местами похожий по структуре минеральный порошок, спрессованный тоннами гранита, выступал из камня причудливо изогнутыми жилами, расписывая стены неестественным пульсирующим неярким светом узором. По мере все большего погружения под землю немного росла температура, а торчащие иззубренными клыками из пола сталагмиты покрывались влажно поблескивающей пленкой. Кое-где по стенам стекала вода, убегавшая в тонкие, пронизавшие поверхность пещер трещины. Здесь уже можно было наткнуться на белесые, тонкие грибы, окутанные облачками тускло светящегося тумана и распластавшие по камням свои извивающиеся нитевидные грибницы. Потолок пещеры походил на шевелящийся ковер из сплетений пушистого темно-серого лишайника, покрытого люминесцентными крапинками, с трубчатых листочков которого свисали вниз длинные полупрозрачные щупики, втягивавшиеся обратно от прикосновения к ним капель влаги. Обычно темный гранит приобретал тут зеленоватый или синий оттенок, а вода скапливалась в небольшие лужицы. Из уходящих в заполненную влажным туманом глубину тоннелей, поднимались облачка пара.

— Остановка первая, — сообщил водитель из комлинка. — Мы под Морем Стрегюссона.

Грейт легонько толкнула Ная, сидевшего рядом с ней:

— Пошли прогуляемся.

— Рит, просыпайся, — черно-серебристый шитвани провел пальцами по груди приятеля.

Рит фыркнул, встряхнувшись, и недовольно проурчал что-то насчет постоянного недосыпания.

— Давайте, давайте, хватит дрыхнуть, сони, — рассмеялась Грейт. — Мы едем уже почти два часа. Пора и размяться.

— Где мы? — спросил Рит.

— Пещера Шрауссона. Это почти в трех километрах под поверхностью планеты. — ответила Грейт. — Над нами расположено крупное подземное море, напрямую соединенное с кратерами нескольких гейзеров. Странно, но на такой глубине довольно тепло, а потому льда нет. Благоприятный район, здесь можно дышать без кислородной маски.

Най нехотя поднялся, переводя взгляд с одного монитора на другой. Камеры показывали испещренные трещинами и поросшие диковинной подземной растительностью стены пещер, уходящие вдаль каверны, сужающиеся позади краулера, а впереди превращающиеся в многоярусные подземные залы, с множеством выступов, гранитных анфилад со сталагнатовыми колоннами и россыпями светящихся кристаллов.

— Разве с поверхности сюда нельзя попасть? — спросил Най.

— Нельзя, — покачала головой Грейт. — Ну, разве что через кратеры криовулканов. Да и то упрешься в подземное озеро. Мы попали в эти каверны случайно, расширяя место для базы. Обычные, поверхностные пещеры состоят в основном из пористых пород, похожих на окаменевшие кораллы, а здесь гранит, кристаллы, воздух… Я не до конца понимаю, как он тут удерживается, не рассеиваясь и не выходя наружу. С другой стороны, здесь местами прыгает гравитация… Может быть из-за этого…

По ушам Ная неприятно полоснуло пронзительное шипение открывающейся стенки краулера и в ноздри ударил витавший в теплом и влажном воздухе кисловатый запах подземных грибов и лишайников. Странно, но этот запах показался намного более приятным чем резкая вонь искусственных стальных предметов, создававшихся людьми. Даже двигалось легче, несмотря на плотно прилегающий к телу защитный костюм.

— Пошли? — Рит неуверенно прижал уши и провел носом по щеке Ная.

— Ну давай, осмотримся.

Цокая когтями по железным плитам шитвани спустились по опущенному трапу и Най впервые почувствовал у себя под ногами не песок, а жесткий, холодный камень. В полутемных тоннелях сразу же заискрились голубоватые биолюминесцентные узоры на его теле и желтоватые на теле Рита. Потолок пещеры находился очень высоко, почти скрытый облаками пара, по нему пробегали отсветы кристаллов и подрагивая, то высовываясь наружу, то прячась в длинные трубки, выползали ловящие капельки влаги нити лишайниковых язычков.

— Вы тут постойте, а я пойду посмотрю чем занимаются биологи. — сказала Грейт. — Не разбредайтесь по пещерам.

— Хорошо, — отозвался Рит, уже отошедший к небольшому ручейку, сбегавшему в глубокую расселину по ложбине между камнями. — Най, смотри-ка…

Най склонился над темной, но прозрачной водой, глядя туда, куда указывал его приятель. Сквозь бегущую струю, искрящуюся в свете нависшего над протокой огромного кристалла сначала сложно было что-то разобрать, но потом Най увидел плотно облепивших скрытые под водой камни маленьких существ, походивших на мохнатых гусениц, с фосфоресцирующим рисунком. Время от времени они топорщили волоски, перебираясь с места на место, цепляясь за камни крошечными лапками с присосками.

— Я, если честно, не до конца верил Грейт, что мы родом с этой планеты, — признался Рит. — Но смотри, у этих созданий такие же светящиеся рисунки на теле как и у нас с тобой. И они тоже покрыты мехом.

— Знаешь, я раньше вообще не видел тут никого живого, кроме людей, — пожал плечами Най. — Для меня это все настолько ново и необычно… В Чистилище о пещерах рассказывали всякие ужасы, а тут на самом деле довольно красиво. И тепло, и запах не такой противный… И… — Най на мгновение запнулся, не до конца уверенный в том, что Рит поймет его. — Тут намного больше светящихся искорок в воздухе…

— Синевато-голубых, летящих из глубин к поверхности… — закончил за него Рит. — Я тоже их вижу. Они тусклые, проходят сквозь стены, поднимаются из тумана. А вот люди их не видят. Они чужие.

— Интересно, а тебе не хотелось пойти вниз, туда, откуда они поднимаются?

— Хотелось. — Рит вздохнул. — Но я боюсь спускаться в пещеры один. А Грейт… Я не могу толком объяснить ей чего хочу. Она думает, что я просто предлагаю прогуляться по тоннелям.

— Люди бояться этой планеты. — Най присел на корточки и протянув палец, потрогал закопошившуюся под водой гусеницу. — Они всего тут боятся. На самом деле, это просто планета боится их.

Мохнатый подводный червячок переполз на палец Ная выбравшись из под воды, и словно осматривался, медленно поворачивая украшенной рожками головой с шестью черными глазками. Недоступными человеку органами чувств шитвани ощущал его любопытство и заинтересованность.

— Чувствуешь? Ему интересно, кто мы такие, — улыбнулся Рит.

— Да. Но, как мне кажется, ему больше интересно, откуда мы взялись. Почему-то мне кажется, что он знает нас. По-моему, я даже слышу, как он называет себя по имени, которое когда-то наш народ дал его виду.

Рит неуверенно фыркнул:

— Я не умею чувствовать это настолько же сильно как и ты. Возможно из-за того, что у меня изначально был более исправный нейроконтроллер и он заглушал слишком многое. Может быть, что-то во мне полностью умерло…

— Нет, не думаю. — Най провел пальцем по мохнатому хохолку подводной гусеницы. — Просто то, что дано было нам изначально возвращается к нам очень медленно. Для всего нужно время.

— Ты все-таки уверен в том, что наши ДНК не разработаны людьми специально?

— Да. Я не знаю, как объяснить то, что я иногда слышу вокруг себя, то, что я вижу. Временами мне кажется, что планета помнит нас и пытается вернуть к жизни из того состояния в котором мы сейчас находимся. Вот только нейроимпланты, как их называет Грейт, заглушают ее голос.

Рыже-черный шитвани пожал плечами и отломив от потрескавшейся стены пещеры кусок камня бросил в наполненную туманом пропасть.

— Интересно, насколько тут глубоко? — полюбопытствовал он.

Звука падения так и не последовало.

— Возможно, эти пропасти уходят почти к самому ядру планеты, — предположил Най. — Оттуда поднимается теплый воздух.

Шитвани вернул мохнатого жителя ручейка обратно в его родную стихию и распрямившись тронул Рита за плечо.

— Пошли, взглянем, чем там Грейт так заинтересовалась.

Грейт отключила коммуникатор, передававший весь разговор двух шитвани. Передатчики были установлены у них в костюмах и Най с Ритом даже понятия не имели, что они работают. Ксенобиолог Абрахам Штельман, прослушавший весь диалог задумчиво почесал затылок и присел на глыбу гранита, пытаясь сосредоточится.

— Теперь вы поняли к чему я клоню? — спросила Грейт, явно продолжая давным-давно начатый, но так и не законченный диалог. — Они говорят на своем родном, как мне кажется языке. Не на терранском наречии, которое слышали с детства, а на своем. Откуда они его могут знать, если даже ни разу в глаза не видели барельефы Храма? Если я еще могу предположить, что Рит смог случайно наткнуться на записи лингвистов и что-то них вычитать, хотя и там информации недостаточно для полноценного общения, то Най… Сомневаюсь, что в Чистилище их учат мертвым языкам.

— Интересный вопрос. — ученый поднял глаза к потолку пещеры. — Вы ведь говорили, что у них есть зачатки телепатии?

— По всей видимости есть, однако ведь наши телепаты не учат языки, скажем, титланцев или мераби при простом визуальном контакте с ними. Просто я над этим задумалась совсем недавно. — Грейт присела рядом. — При рождении в ребенке нет заложенной в хромосомном наборе способности к языкам, он всего лишь воспроизводит произносимые взрослыми звуки. Фонетика, построение предложений, все изучается позднее. Здесь все это упущено, однако они превосходно говорят на родном языке, прекрасно понимая друг друга.

— Намекаешь на то, что это может быть использовано как одно из доказательств их разумности?

— Почему нет?

— Не выйдет. Правительство и корпорации ни за что не откажутся от освоения Тиадара. Тут либо будет работать метод Далласа по насильственному захвату власти, либо ничего.

— Насильственный захват власти? С базой космофлота на спутнике и с Вратами, откуда может появится терранский флот? — Грейт рассмеялась. — Даллас глупее, чем я о нем думала. Даже если он одержит пару побед, сюда прилетят регулярные силы с Терры и все закончится.

— А разве есть еще варианты?

— Законодательство Терры запрещает колонизацию миров, в которых имеется разумная жизнь. Предоставив Совету доказательства разумности шитвани мы можем хотя бы попытаться убедить их остановить колонизацию. Возможно, если об этом узнают инопланетные правительства…

Штельман устало посмотрел на Грейт:

— Ну а от меня вы что хотите?

— Содействия. Вы же ученый, а не боевик Далласа. Он грезит о возвращении Тиадара первым колонистам, но ведь нельзя же забывать про ту жизнь, что мы возродили..

— Грейт, милая… вокруг нас жизнь. Твои мечты красивы, но это лишь фантазии немногочисленных чудаков, которые верят в законы, а не в прибыль.

— В свое время наш проект по созданию биодронов курировал сенатор Лайон Прайс. Он должен помочь в реализации моего плана. Вот только доказательства необходимо предоставить исчерпывающие. Руины храма, письменность, разговорный язык и способность к абстрактному мышлению, все это должно убедить его. Тем более, что он изначально был против политики «Нантек».

Штельман лишь кисло поморщился, словно съел лимон.

— На стороне «Нантек» деньги и Майлон О'Коннор, грезящий о диверсификации человеческой расы от околотерранских секторов. А на стороне Прайса будет лишь не применявшийся ни разу закон? Глупо… Но, я тебе помогу, хотя бы потому, что мне тоже интересно понять что за существ мы возродили, и какую роль в их организме играет второе ДНК. Ты ведь расшифровывала их геном?

— Да, и в принципе я могу с уверенностью сказать, что… — Грейт запнулась, заметив приближающихся Ная и Рита. — Давай я расскажу тебе об этом попозже, Абрахам. Не нужно, чтобы они знали раньше времени.

— Как хочешь, — улыбнулся ученый. — Кстати, взгляни на этот замечательный образчик Mycocytofa Subterrannes Luminarie. Пожалуй, стоит его сохранить в свой гербарий. — Штельман убрал в небольшую керамическую трубку аккуратно извлеченный из почвы бледный гриб, чья тонкая, светящаяся изнутри ножка расходилась десятками отростков, на которых покачивались плоские шляпки, обрамленные длинными мерцающими ресничками. — У них ведь тоже сдвоенное ДНК?

— Да. У растений оно такое же как и у животных, — кивнула Грейт. — Более того, у них очень сходный набор хромосом и ген.

— Грейт, мы тут надолго? — встав у нее за спиной поинтересовался Рит. — Мы успеем пройтись вон до той пещеры, с кристаллами.

— Да, конечно успеете. Кстати, просто потрясающая галерея природного света. Пожалуй я пройдусь с вами, расскажу немного об этих местах. Абрахам, как твои коллеги тут закончат сбор образцов, сообщи.

— Разумеется, — буркнул под нос ученый, уже отошедший в сторону, к поросли лишайников и забывший о существовании Грейт и шитвани. — А вот такая превосходная губчатая цитрофема…

Грейт легонько подтолкнула Рита и Ная.

— Пошли, посмотрим на кристаллы.

В одном из боковых тоннелей пещера расширялась, гранит расползался в стороны бугрящимися наростами, а из под каменистых россыпей вырастали мерцающие гигантские клыки. Светящиеся голубоватым светом кристаллы, внутри которых пробегали бледные искорки, вырастали из пола, поднимаясь почти на двадцатиметровую высоту, где срастались вместе, образуя фантастические арки, на которых играли сотни отражений.

— Необычно… — выдохнул Най.

— Я видел такие кристаллы и раньше. — сказал Рит. — Неподалеку от подземной базы. Но там они намного меньше и не светятся так сильно.

Он сбежал по едва заметной тропке вниз, к гранитным валунам, в некоторых местах принимавших странные очертания:

— Най, давай ко мне, — позвал он. — Грейт, ничего если мы возьмем с собой на память по кусочку кристалла?

— Да нет конечно, — прислонившись к стене Грейт наблюдала за шитвани. — Ну как дети…

Рит спустился к основаниям кристаллов, задержавшись возле небольших колоний, где из гранита росли минералы длинной с ладонь. Он обежал несколько крупных месторождений, оглядывая еще только образующиеся камни и присматривая подходящий для извлечения.

— Вот, этот наверное подойдет… — его голос был приглушен шорохами пещеры и перезвоном скатывающихся по стенам капель воды. — Грейт, у тебя есть лазерный резак?

— Да. Ты отойди чуть назад, я его тебе кину. Поймаешь, я знаю. С координацией у вас все в порядке.

— Грейт, а почему там воздух рябит? — Най указал в сторону Рита. — И туман как будто что-то огибает…

— Где? Рит! Не двигайся! — Грейт спрыгнула вниз, на ходу включая генераторы силового поля на костюме.

Но рыже-черный шитвани уже сделал шаг назад и внезапно уплотнившийся воздух подкинул его вверх, едва не ударив о потолок. Земля вылетела у него из-под лап, тугой поток странной силы, не воздуха, а чего-то более плотного и осязаемого, отбросил в сторону, раскручивая и притягивая к центру образующейся туманной воронки.

Рит успел лишь испуганно пискнуть, словно выпавший из окна котенок, потом его ухватили силовые зацепы и выдернув из сворачивающейся в воздухе спирали швырнули на камни. Приземление было жестким и неприятным, но по крайней мере ударился он не головой. Синяки на этом месте обычно весьма болезненны, но уж точно безопаснее сотрясения мозга.

— Грейт… это что было… — срывающимся голосом спросил он, чувствуя, что если бы не защитный костюм, то сейчас точно весь был бы в ссадинах и царапинах.

— Гравитационная аномалия. Где-то совсем рядом к поверхности подходит пульсаритовая игла.

Най уже был рядом, помогая встать на лапы. Несмотря на то, что в воздухе его развернуло всего несколько раз, голова кружилась и устоять было не так просто.

— Я первый раз такое вижу… — Рит сделал шажок и охнув потер ушибленное место. — И ты никогда не рассказывала.

— Ребят, простите, я просто не знала, что они бывают так недалеко от поверхности планеты, — виновато сказала Грейт. — Кстати, надо срочно отметить эту зону на картах… Пульсарит это гипотетический минерал, который, теоретически, рассредоточен во внутренних слоях литосферных плит Тиадара. На практике, его существование вряд ли возможно, так как он может быть разве что остатками ядра погасшей звезды с очень высокой гравитацией, например, белого карлика. Проблема в том, что возраст вселенной находится еще не в той стадии, чтобы позволить белым карликам завершить эволюционный путь и остыть настолько, чтобы сформировать подобный минерал, обладающий такой плотностью. Но увы, иначе объяснить существование в некоторых районах Тиадара переменной гравитации и гравио-котлов, наподобие этого, где области сверхвысокой и низкой гравитации расположены рядом, невозможно.

Воздушная спираль в то время вращалась все быстрее и быстрее, наконец с громким хлопком всосавшись сама в себя и ударив во все стороны воздушной волной. Она едва не сбила с ног шитвани, а Грейт удержалась лишь благодаря тому, что успела ухватится за торчавший из стены кристалл.

— Грейт, у тебя все в порядке? — раздался из комлинка обеспокоенный голос Штельмана.

— Да, Абрахам. Уже в порядке. Наткнулись на гравитационный котел, но все обошлось благополучно.

— Разве они могут быть в такой близи от поверхности?.. Впрочем, значит могут. Грейт давай на краулер, мы готовы отправляться глубже.

— Ясно. Най, Рит, успеете еще себе кристаллы отковырять. Мы едем дальше.

— Куда теперь? — полюбопытствовал Най.

— К Разлому Оркана. Это заледеневший сверху кратер криовулкана, однако он не забит льдом и породами и уходит вглубь планеты на шесть или семь километров уж точно. Очень любопытное место. Ну а за ним и начинаются те пещеры, где отыскали Храм.

В краулере их уже дожидались, пара вечно торопящихся куда-то геологов что-то бурчала по поводу резинового времени и отсутствия такта, кто-то процедил сквозь зубы, что вообще зря этих мохнатых с собой тащим, можно было использовать как грузчиков, а не балласт, однако едва в машину забралась Грейт подобные разговоры моментально утихли.

— Не обращайте на них внимания, — шепнула она шитвани. — Ученые, народ постоянно чем-то недовольный.

Расположившись у себя в углу Рит и Най уже спать не собирались, с интересом глазея на монитор, демонстрировавший им всевозможные подземные красоты.

— Грейт, — внезапно спросил Най, — А вдруг… там, наверху, появится еще кто-то, похожий на нас? Ну, у кого выйдет из строя нейроконтроллер, или кто просто сможет контролировать свое сознание… Что будет с ним?

Мериен тяжело вздохнула. Она знала, что рано или поздно этот вопрос будет задан. Он из тех самых вопросов, которые лежат на поверхности, но на которые ответить тяжелее всего.

— Наверное, он погибнет, — она отвела глаза, чтобы не смотреть на Ная. — Я не могу приютить всех. Не могу отследить когда и с кем произойдет следующее «пробуждение». Да и места для вас не так много.

Най осекся и умолк, прижавшись к Риту. Второй шитвани принялся перебирать ему длинные и мягкие волосы, легко почесывая за ушами.

— А мы сможем чем-то помочь? — поинтересовался рыже-черный. — Нас всего двое, а это так мало… для… ну, для полноценной жизни.

Они уже понимали это. Разумеется, насмотревшись фильмов, начитавшись книг, они впитали в себя все необходимое. Для расы две живых особи одного пола это гибель. И шитвани прекрасно осознавали это. Раньше, намного раньше, чем Грейт была готова говорить с ними на эти темы.

— Пока что ни вы, ни я, не можем что-либо сделать. Тот, кто станет отличаться от своих собратьев, тот, кто попробует что-то изменить, пока что обречен на смерть. Если, конечно, не случится чего-то из ряда вон выходящего. Мне неприятно это признавать… но это так, увы. Ваша задача пока — учится. Учится жить с нами и быть самими собой.

— Быть собой? — встрепенулся Най. — Грейт, а что это за искорки, пролетающие сквозь стены? Я их вижу, Рит их видит, только чуть слабее. Они поднимаются из недр планеты вверх, иногда сливаясь в настоящие сверкающие потоки. Почему мы их видим, а вы и другие биод… шитвани, нет?

— Я первый раз слышу про какие-то там искорки. — призналась Грейт. — Давно ты их стал видеть?

— С того момента как… в общем, давно, — ответил Най. — Сначала, это было только во время сна, а теперь постоянно. Но эти огоньки ненавязчивы, они не мешают, а наоборот, даже как-то успокаивают. В их блеске, как мне кажется, предметы даже имеют несколько иные очертания.

— А я недавно, — встрял в диалог Рит. — С тех пор, как встретил Ная.

— Любопытно. — Грейт задумалась. — Вернемся на базу, надо будет провести поверхностную проверку вашего мозга и зрения. Может быть, это не более чем побочный эффект от дисфункции нейроконтроллера, а возможно, таковым и должно быть ваше нормальное зрение. Вероятно, вы можете видеть статические электроразряды проходящие по земле или что-то наподобие этого, например флуктуации воздуха или давления.

Тем временем, пейзаж перед камерами менялся, становясь все более удивительным. По мере углубления в недра земной коры, становилось все больше различных гравитационных аномалий, превращавших, подчас, обычные пещеры в огромные пустоты, с выгнутыми и соединяющимися друг с другом навесными мостами, поднимающимися из темной глубины гладкими скалами, расширяющимися к вершине в просторные площадки размером с посадочное поле космопорта и парящими в невесомости гигантскими пузырями воды, попавшей в зону нулевой гравитации.

— Ни наши геологи, ни тем более я не знаем, что послужило причиной формирования таких вот уникальных пещер. — рассказывала в это время Грейт, окруженная двумя благодарными слушателями. — Планета иногда ведет себя очень странно. Возможно, причина кроется в том, что породы из которых она состоит довольно легкие, а поблизости вращается сверхземля, влияющая на тектонические процессы… не знаю… Черт, я вообще не могу поверить в то, что вам это интересно.

— Интересно. — успокоил ее Рит. — Кто еще как не ты, нам все это расскажет?

— Да уж… уж точно не геологи, мечтающие видеть вас носильщиками.

На мониторах проплывали замершие в вечном падении хрустальные стрелы, полупрозрачные ледяные купола над бездонными пропастями, застывшие и замерзшие в самых замысловатых фигурах водные потоки, на которых тускло переливались розоватые лучи едва достигающего этих пещер солнца. Здесь, под кратерами криовулканов, выходивших на поверхность, нельзя было дышать без масок, воздух становился холоднее и темный с зеленоватыми вкраплениями гранит не устилали пушистые пещерные мхи. Временами казалось, что лучи солнца гаснут, заслоненные стремительно мелькавшими тенями, однако потом выяснялось, что это лишь краулер проползает под очередным естественным сооружением, созданном кропотливой работой воды, ветра и изменчивой гравитации.

— Любопытно, если тут есть мхи, грибы и такие крохотные водяные червячки, тут скорее всего может обитать и что-нибудь покрупнее, — предположил Най.

— И обитает, — подтвердила Мериен. — Однако, на наше счастье, эти существа живут лишь вблизи действующих криовулканов, а таковых возле Аббервила нет. Я не знаю, насколько они враждебны к вам, но к людям они симпатий не питают.

— Это звучит немного нагло, но и мы тоже не питаем. — фыркнул Рит.

— И я вас прекрасно понимаю. — со вздохом сказала Грейт. — Я даже не знаю, что было бы для вас лучше, оставаться в виде рассыпающихся от времени костей или жить так, как вы живете сейчас.

— А правда, что именно ты стояла у истоков нашего возрождения? — спросил Рит. — Что благодаря тебе были выращены первые искусственные клетки?

— Ну, не только мне… — Грейт почувствовала себя несколько неловко. — Был доктор Штайер, доктор Бернард Соух, ныне покойный… ну и я. Они занимались генетикой, а я расшифровывала ваш геном. Меня, откровенно говоря, мало волновало что вы такое, как выглядите, и сколько у вас лап, ушей или зубов. Меня волновал другой момент, который я так до конца не понимаю и сейчас. Я почти с самого начала была уверена в том, что результатом экспериментов станет создание разумной формы жизни, причем куда более организованной нежели большинство высших животных. И я не ошиблась. Разве что последствия не смогла предугадать. Знай я, чем это закончится для таких как вы, то скорее всего уничтожила бы данные по геному.

— Господа, мы на месте. — сообщил через комлинк водитель. — У меня что-то приборы барахлят, так что давайте, проводите свои измерения и поедем отсюда. Неохота поучаствовать в извержении.

Переглянувшись, Най и Рит уже куда менее охотно вышли следом за учеными. Все, что говорила Грейт было слишком неприятно и даже страшновато. Впрочем, был еще один вопрос, желавший быть заданным и Най не вытерпел. Он успел удержать уже сходящую по лестнице Мериен и тихо спросил:

— Грейт, а если с тобой что-то случится? Что будет со мной… с Ритом?

Она подняла на шитвани темные глаза, из-за последствий модифицирования организма казавшиеся провалами в вечную ночь и легким движением убрав его руку со своего плеча пошла дальше, ничего не ответив.

Впрочем, они оба знали ответ, только боялись, что он будет произнесен вслух.

Кратер оказался не округлым, не вытянутым, а просто широкой трещиной в плотных породах литосферной плиты, уходившей в недосягаемую для солнечных лучей глубину. Был день, а потому холода ни Най ни Рит не чувствовали, зато лишний раз убедились, что возможность дышать в разреженной атмосфере очень помогает. Ученые, в мешавших им кислородных масках выглядели довольно смешно. Синтезаторы кислорода оказались далеко не у всех, большая часть довольствовалась полностью закрывавшими лицо шлемами. Розоватый свет, пробивавшийся сквозь слой прозрачного льда, почти полностью закрывавшего расселину сверху, заливал все вокруг тусклым сиянием, лучи солнца, стоявшего сейчас в зените тысячекратно отражались от обледеневших каменистых стен рассыпаясь искрящимися иззубренными каскадами, отвесно опускающимися на неизвестную глубину. Подходить близко к покрытому скользкой коркой краю шитвани не решились, наблюдая за учеными со стороны. Люди перемещались по льду в ботинках с силовым полем, не дававшим им упасть или даже слегка поскользнуться, один из геологов и вовсе закреплял какой-то измерительный инструмент, стоя на вертикальной стене.

Но Ная больше всего интересовало то, что сверкающих искорок здесь было намного больше, чем в других местах. Они все также плыли вверх из бездонного провала, вот только мерцающие потоки тут оказались намного более плотными и интенсивными.

— Ты видишь это? — спросил он у Рита. — Здесь так много этих светлячков…

— Да. Вижу. Намного ярче и яснее чем обычно. — отозвался Рит. — Наверное, чем мы глубже спускаемся, тем ближе находимся к источнику этих огоньков.

Най осторожно, придерживаясь за бугристую стену пещеры, подошел к разлому и поинтересовался у ближайшего геолога:

— А что там, внизу? Где заканчивается этот кратер?

— Так, отойди и не мешайся, — прикрикнул на Ная ученый. — Хватит уже того, что вы тут мельтешите под ногами.

Шитвани расстроено фыркнул и последовал совету геолога.

— Да ладно, они просто сами не знают этого, — улыбнулся Рит. — Мы задаем им слишком сложные вопросы.

— Так, ребята, поглазели на дыру в земной коре и хватит. — позвала их Грейт. — Давайте, залезайте в краулер и поедем к храму. Вот там я уже отпущу вас погулять в ваше удовольствие.

Экскурсия в пещеры продолжалась.

Уолтер Даллас, лидер организации «Серебряная Луна» сидел в своей комнате, в отдельном корпусе подземной станции, использовавшейся одновременно как научная база и лагерь для боевой подготовки со своими складами, площадками для тренировок и лабораториями. Время от времени он посматривал на часы, дожидаясь того момента, который был им давным-давно определен. Было совершенно очевидно, что просто так «Нантек» не отдаст власть старым колонистам. Было очевидно, что сильный и поднаторевший в устранении препятствий со стороны инакомыслящих противник, не упустит рычаги контроля над Тиадаром сразу же. А потому любую серьезную операцию надо было начинать с пристрелки. Этим сейчас и занимались агенты Далласа, внедренные в различные подсобные службы Аббервила и даже в полицию. Подготовка к установленному Уолтером часу шла полным ходом, без очевидных сбоев и задержек и вот теперь, пришло время заявить о себе после многолетнего молчания.

— Большой Папочка, мы готовы. — звук включившегося комлинка был резкий и неприятный по сравнению с царившей до этого тишиной.

— Вас понял, младший брат, — ответил Даллас. — Начинайте. Сначала посетите космопорт, затем забегите к научной станции, мой дядя должен был завершить исследования нового подземного растения, ну а потом марш на работу, в горнодобывающую компанию.

— Разумеется. Все, я отключаюсь.

Что ж, оставалось лишь ждать реакции властей, президента Тиадара лично и, возможно, командующего базой ВКС на спутнике планеты генерала Итори Тошимо.

Краулер полз сквозь извилистые коридоры древних пещер, заросших мхами и похожими на морских звезд растениями с блестящими, полупрозрачными светящимися наростами на толстых листьях. Местами, участившиеся гравитационные аномалии превращали торчащие в разные стороны сталактиты и сталагмиты в немыслимые каменные фигуры, освещенные бледным свечением кристаллов. Но появилось еще кое-что такое, что выглядело среди первозданных катакомб чем-то чужим, противоестественным, особенно тут, на Тиадаре. Впервые краулер миновал кольцо высоких, заостренных в верхней своей части обелисков, вытесанных из синевато-зеленого камня, спустя несколько минут после остановки возле тектонического разлома. Затем, подобные кольца из десяти или двенадцати шпилей разного размера, расположенных кружком вокруг еще одного обелиска, с резной поверхностью и сбегающими к основанию полосками текста на неизвестном языке, стали попадаться намного чаще. Най и Рит как завороженные смотрели на них, разглядывая не только созданные руками разумных существ каменные изваяния, но и плотные хороводы светящихся огоньков вокруг них.

— Первыми следы существования тут разумной формы жизни обнаружили геологи. — рассказывала тем временем Грейт. — Они обследовали окрестности кратера и наткнулись на вот такие вот стеллы и дольмены. Разумеется, произвести какие-либо исследования самостоятельно они не могли и потому пришлось организовывать несколько археологических экспедиций. Возраст этих строений колеблется от семисот до четырехсот тысяч лет.

— Значит наша раса исчезла приблизительно триста тысяч лет назад? — уточнил Рит.

— Вероятнее всего. Это время подлета к Тиадару Нефертиса и образования планетарной системы. Видимо, в то же самое время произошел сдвиг Тиадара с орбиты и потеря им атмосферы. Кстати, мы уже подъезжаем к храму. Это одно из самых глубоких мест в пещерах, до которого мы добирались. Дальше начинаются поля гравитационных аномалий, которые наша техника так и не смогла преодолеть.

Внезапно расступившиеся стены подземного каньона, закрытого сверху мутными облаками влажных испарений, приоткрыли вид на громадную расселину, словно вырезанную в скалистой породе. От каменных галерей, нависавших над заполненными темной водой омутами, отходили извилистые мостки, которые огибали вырубленный из цельного куска зеленовато-синего гранита монолит. На высоко взметнувшихся фронтонах, как и тысячи лет назад, мерцали светоносные кристаллы, украшенные закручивающимися в спирали арками колоннады оплетали стены храма паутиной узких лестниц, многометровые сросшиеся вместе сталактиты и сталагмиты образовывали причудливые, озаренные то зеленым, то фиолетово-красным светом хрустальных россыпей естественные порталы, за которыми, уходя в подсвеченный туман, тянулись бесконечные коридоры.

— Вот он, — восторженно сообщила Мериен. — Храм стоит на острове, посередине подземного моря и представляет из себя искусственный пещерный комплекс вырубленный древними зодчими прямо в скале. Зал, в котором находится Храм, поднимается в высоту почти на два километра и даже не спрашивайте, как он мог образоваться. Все, что вы сейчас видите, находится за гранью человеческого понимания. Высота самого Храма около трехсот метров, в нем больше сотни различных залов и всевозможных комнат. Освещается он всего несколькими кристаллами благодаря системе больших искривленных зеркал, закрепленных в стенах и расставленных по углам залов с фантастически выверенной точностью. Эти зеркала служат для передачи света от месторождений минералов по всем закоулкам комплекса.

Она расстегнула закрепленную на боку сумку и извлекла оттуда две полупрозрачных мерцающих раковины.

— Так, держите. Это образования с ракушечного дерева, такие растут тут неподалеку. Проверено, что раковины эти отпугивают всякую пещерную живность, так что подстрахуйтесь.

— Любопытно… Они разговаривают, — сразу отметил Рит. — Я, как мне кажется, даже разобрать слова могу.

— Возможно, — неуверенно хмыкнула Грейт. — Я не вслушивалась. Я склоняюсь к тому, что эти образования растительной природы имеют небольшой нервный центр и способны излучать ментальную энергию. То есть люди не взаправду различают голоса, а думают, что слышат. Именно из-за влияния на нервную систему животных, представители местной фауны и не приближаются к зарослям ракушечных деревьев. Ну а мы, по мере возможностей, используем эти свойства себе во благо.

Най приложил ракушку к уху и расслышав лишь простой шум, иногда действительно походивший на приглушенные голоса, потерял к ней интерес.

— Ну да, — подтвердил он слова Рита. — Есть что-то похожее на речь. Но не более. Пойдем. Мне, если честно, интересно посмотреть на Храм.

Краулер остановился на берегу темного подземного моря, окутанного влажными и теплыми облаками клубящихся испарений. Базальтовые берега резко обрывались в бездонные омуты, в которых время от времени проплывали светящиеся пульсирующим розоватым светом тени.

— Грейт, а что это там, под водой? — полюбопытствовал Най.

— Да много что там есть. Медузообразные полипы, каракатицы, колонии небольших ракообразных. В некоторых местах пещеры очень богаты жизнью, в то время, как большинство планеты пустынно. Скорее всего, причиной сохранения подобных зон является наличие того самого минерала, что меняет гравитацию. Он удерживает внутри подземелий атмосферу и испаряющуюся влагу, тем самым создавая тепличные условия для развития жизни. Думаю, что ваша раса зародилась именно в таких вот катакомбах.

Пока экспедиция поднималась к основанию храма по крутой серпантинной дороге, подобно змее обвивавшей базальтовые отроги подземной горы, Грейт во всех подробностях рассказала про то, как исследователи нашли сначала пещеру, затем храм, ну а потом, около тридцати земных лет назад, было обнаружено захоронение тех, кого сейчас называют биодронами.

— Вот там, чуть поодаль от храма есть жерло небольшого криовулкана, — рассказывала Грейт. — Возле него, а если быть точнее, то в нишах на его склонах, моя группа отыскала закрытые хрустальными саркофагами могилы. — Мериен понизила голос настолько, чтобы следующие за ней ученые ничего не слышали, а слова различали бы лишь Рит и Най. — Там я нашла первое захоронение вашей расы. И именно оттуда пришло первоначальное ДНК, при помощи которого я и создала первых биодронов.

— Мы туда пойдем? — с надеждой спросил Най.

— Нет. Там произошло извержение и теперь кратер полностью забит льдом. Я сама спаслась чудом.

Тем временем, пещерный храм вставал перед ними во всем своем великолепии. Неведомые строители использовали при его создании не только естественные образования но даже гравитационные аномалии, так как привносимые ими искажения и деформации горной породы стали элементами причудливого интерьера. Наполненные холодным, дрожащим светом залы, где в вышине, посреди закрученных и свернутых в спирали базальтовых столбов вокруг гравитационных искажений парили светоносные кристаллы, сменялись полутемными коридорами, освещенными лишь системой укрепленных в стенах зеркал из отшлифованного до блеска странного камня. Выточенные из гигантских сталагмитов стеллы блестели тонкими слюдяными корками, покрывавшими многочисленные барельефы и таблички с текстами. Кое-где просторные залы поросли всевозможной фосфоресцирующей растительностью, иногда она достигала высоты в несколько человеческих ростов. Больше всего было похожих на папоротник цветов с толстыми аквамариновыми листьями, расчерченными светящимися прожилками и с торчащими в разные стороны фиолетовыми трубками из которых вылезали крупные желтые усики. На свету усики мгновенно исчезали в трубке, закрывавшейся сверху плотным колпачком, а в темноте снова распускались, слепо тычась в разные стороны. Помимо всего прочего эти растения издавали глухие, тягучие звуки, явно общаясь между собой. Обвалившиеся кое-где стены обнажали извивающиеся корни никогда не видевших света подземных кустарников с листьями более всего похожими на полупрозрачных медуз, вокруг которых роились стаи видимых уже всем участникам экспедиции крошечных светящихся организмов.

— Так непохоже на земные деревья в гидропонных фермах, — отметил Най. — Ваши деревья и цветы молчат…

— Да, пещерный трубчатник имеет единую корневую систему и скорее всего это растение имеет рудиментарные органы слуха, речи и обоняния. — кивнула Грейт. — Мы вообще частенько встречали тут растения, куда больше похожие на живых существ.

Мериен остановилась в зале, где по всему периметру стен крепились присыпанные базальтовой крошкой и пылью таблички с резными иероглифами.

— Най, Рит, подойдите поближе, — позвала Грейт шитвани. — Вы можете прочитать что тут написано?

Она указала на ряд тонких каменных плит, выстроившихся вдоль закругленной к потолку стены.

Най чуть склонив голову какое-то время изучал выбитые в граните письмена. Что-то было в них знакомое, порядком позабытое, однако привычное и вполне очевидное. В стройной фонетической и словарной схеме чего-то не хватало, что полностью сбивало шитвани с толку.

— Син'таи анир аэн-ри'нт аал каих-ш рил — тихо произнес рядом Рит. — Тут что-то про звезды, дух и вечность. Только вот текст неправильный. Знаки не должны быть плоскими.

— Ну ни хрена-ж себе… хм, простите… — не сдержалась Грейт. — Рит, признайся, ты видел наработки наших лингвистов?

Мериен обратила внимание, что удивленно оглядывавшийся по сторонам доктор Штельман прислушивается к их разговору.

— Нет, — отрицательно помотал головой рыже-черный шитвани. — Я просто… ну просто знаю, как это читается. Только перевод составить сложно из-за того, что сбиты выступающие концы букв.

— То есть, ты хочешь сказать, что символы не должны быть плоскими?

— Нет. Так чего-то не хватает. Символы неполные, если нет глубины и высоты знаков.

Най провел ладонью по каменной табличке, наблюдая как осыпается вековая пыль. Крошево забивало собой многочисленные углубления на знаках и сглаживало подчас довольно острые выступы. Теперь он мог вполне сносно прочитать написанное и более того, память услужливо подсказала ему перевод. Этот язык был заложен в его сознание изначально, независимо от места и времени рождения.

— «…принесли с собой вечный звездный свет, душу, зажженную в недрах сотворенного мира» — прочитал Най. — Найош акх син'таи анираэн ри'нтаал каих-шрил ирз-анкайан. Теперь, когда буквы имеют объем я могу перевести слова.

Позади послышался звон ударившейся о каменный пол стереокамеры, выпавшей из рук Штельмана.

— Неожиданно, не правда ли, Абрахам? — радостно воскликнула Грейт. — А ведь я была почти уверена в том, что они смогут это сделать. Теперь я могу практически со стопроцентной уверенностью сказать, что права относительно второй спирали ДНК и ее содержания.

— То есть, вы готовы обнародовать результаты работы?

— В принципе да. — Грейт осмотрелась, убедившись что ученые разбрелись по храмовым залам, и поблизости стоят лишь Штельман и Най с Ритом. — Абрахам, вторая спираль ДНК, связанная с основной молекулой постоянно трансформирующейся сеткой рибосом, представляет из себя ни что иное, как закодированную на молекулярном уровне структуру сознания. Память, чувства, данные о языке. Их общение между собой и то, что они смогли прочитать эти записи на стенах окончательно уверило меня в том, что родной язык им не надо изучать, он первоначально вложен в них. Более того, есть еще кое-что, доказательств чего у меня пока нету, но их я обязательно раздобуду в ближайшее время. Они, — она кивком головы указала на замерших и старавшихся уловить каждое ее слово шитвани, — имеют намного больше одного тела, Штельман. Просто второе тело мы не видим. Оно образовано биотоками проходящими по нервной системе. Именно в нем и заключено сознание, то самое, что закодировано во втором ДНК.

— И мы, его повторили… — пораженно произнес Штельман. — Полностью… Ведь вторую спираль вы не смогли синтезировать…

— Да. Потому что для расшифровки этого генома у человечества никогда не хватит знаний и способностей. Мы смогли ее лишь повторить, заблокировать нейроконтроллерами, однако со временем она все равно развивается, постепенно выстраивая необходимые связи с первой спиралью. Но сейчас я почти расшифровала его, просто потому, что что-то словно толкает меня к разгадке, хочет, чтобы я поняла, что же сделала. Най и Рит первые примеры того, во что могут превратиться шитвани. А пройдет еще несколько десятков лет и кто знает, что произойдет на Тиадаре. Именно поэтому так важно обеспечить им приемлемые условия существования. Я не могу с уверенностью сказать, как поведет себя их нейротело при полной функциональности.

— Внефизическая форма существования?

— Вполне вероятно. Ты представляешь, что это означает?

— Нет… Вернее, даже помыслить боюсь.

— Мериен, а можно поподробнее объяснить все, что ты сказала? — попросил Най.

— Малыш, ты все равно этого пока не поймешь, — улыбнулась Грейт. — Мы тут спорим о своих научных вещах, а вам я все объясню чуток попозже, если к тому времени вы сами этого не осознаете. Поверь, для вас это знание не несет ничего плохого.

Рит тем временем внимательно изучал таблички и иногда недоуменно оглядывался вокруг, словно стараясь понять о чем идет речь и где собственно находится тот, кто писал эти тексты. Най, так ничего не добившийся от ученых вернулся к приятелю и присев рядом с ним на теплый и влажный пол легонько ткнулся носом в пушистую шею.

— Ну, что там интересного?

— Наши… предки… — неуверенно начал Рит, — любили говорить языком метафор. Только так можно объяснить то, что при всей очевидности написанного, я не могу правильно интерпретировать эти тексты. У них даже верх с низом перепутан. Они пишут о подножии тогда, когда говорят о вершине. Пещеры ведут вверх, а не вниз, а звезды плавают в бездне, а не висят на небе.

— Ну Рит, возможно тут присутствуют разночтения, существуют недомолвки, да и кто знает, быть может язык на котором мы сейчас говорим с тобой отличается от того, каким сделаны записи.

— Если правильно понял Грейт, то наш язык не изменился. Просто, как мне кажется, изменилось окружение. Я не уверен, что описываемое на этих табличках имеет отношение к Тиадару.

— Возможно, когда-то, давным-давно, мы так же как и люди пришли сюда со звезд? — предположил Най.

— Да, скорее всего. Но мне немного неясно, почему речь в табличках идет о голубом солнце, в то время как у Тиадара оно — красное. Ведь в остальном, описания планеты совпадают.

— Грейт! — крикнул Най, стараясь отвлечь медленно удалявшуюся в коридор Мериен, увлекшуюся болтовней со Штельманом. — Возможно, ты сможешь это объяснить…

— Что такое? — Мериен откликнулась сразу, присев рядом и обняв за шею обеих своих созданий. — Сложности в переводе?

— Как ты узнала? — удивился Рит.

— Да посмотрела на твою озадаченную мордашку. Ну так что тут?

— Всякие странности.

Тил'аэр киаш нар варринн' кро-аннсиэл тах найош зиф аэннарахт-ан-каих, — произнес Рит. — Если переводить дословно, «И зажженное силой сотен душ серебряное солнце стало сердцем этого мира». Но разве у Тиадара белая или голубая звезда? Она у него красная. Или раньше здесь была система двойной звезды?

— Ох, нет… Тут я вам не помощник, — рассмеялась Грейт. — Уж я точно не знаю трактовок ваших сказаний и легенд. Могу лишь утверждать точно, что второй звезды в данной системе никогда не было. Вот, будет о чем подумать по возвращению на базу, а?

— Да уж, — согласился Рит. — Ладно, если ты не торопишься, я еще почитаю, ладно?

— Нет, выгонять вас из этого места — грех на душу брать. Однако, лишь до тех пор, пока народ не начнет собираться к краулеру. Если что, поисковик включается желтой кнопкой на нарукавном пульте костюма.

Люди отошли, оставив шитвани вдвоем. Най и Рит сидели рядышком, читая тексты на старых, рассыпающихся табличках и слушали звуки простиравшихся на сотни километров вокруг подземелий. Где-то в отдалении капала вода, звонко разбиваясь о пол, в гравитационных аномалиях глухо гудел воздух, иногда будто бормотавший что-то на своем странном наречии. То тут, то там, тихим перезвоном перекликались всяческие подземные растения, ухали заросли трубчатника, а все это складывалось в фантастическую, придуманную самой природой мелодию.

— Мне страшно, Най… — вдруг заговорил Рит. — Страшно, потому что все то, о чем говорила Грейт становится правдой. Най, как мы будем жить с тем, что знаем сейчас? Как мы дальше сможем существовать среди людей зная, что тут, в подземельях, нас ждет эхо того мира, к которому мы когда-то принадлежали?

— Я этого тоже не знаю, Рит. — тихо откликнулся Най. — Сейчас мы вернемся на базу, да… Поужинаем, пойдем спать… А завтра меня, например, опять потянет сюда. Люди ничего не знают об этих пещерах, кто знает, быть может среди них мы отыщем еще что-то?

— Скорее всего отыщем. Но самое главное мы уже знаем. Мы дети этой планеты, и жили тут задолго до людей, пока по каким-то причинам не исчезли. А теперь нас возродили… Почему-то от этого веет чем-то противоестественным.

— Мне сложно что-либо на это сказать. — насупившись сказал Най. — В Чистилище ты не замечаешь жизни. Сейчас я стал оглядываться по сторонам и понимать, что есть целый мир, в котором мы, так или иначе, а неотъемлемая часть. Сложно сказать, естественно или противоестественно нас возродили. Быть может, судьбе, звездам, космосу, уж я не знаю, во что верили те, кто построил этот Храм, было интересно посмотреть, что из этого выйдет. Ничто не делается просто так, Рит. Вот собственно, на это я и надеюсь.

— Оптимистично. — рыже-черный шитвани поднялся на лапы и потянулся. разминая затекшие мышцы. — Но у меня так мыслить не выходит. Грейт ведь так и не ответила на вопрос, что будет с нами, если ее не станет. Нас или убьют, или вернут назад, в город, или… да мало ли что еще могут с нами сделать. Я предлагаю немного изменить ход событий. Может быть останемся тут?

Най покачал головой:

— Нет. А Грейт? Она же будет нас искать…

— Да. Будет. Но быть может и к лучшему, если не найдет.

— А те, остальные шитвани? Которые сидят сейчас на поверхности, в Чистилищах? Их мы тоже бросим?

— Най, этот вопрос мы уже поднимали. Что мы можем для них сделать? Освободить? Ну да, всего вдвоем, против терранской армии… Отключить нейроконтроллеры, особенно если не понимаем, как они работают? А если даже освободим, то куда они пойдут? Возможно, мы вдвоем и протянем в пещерах достаточно долго, но если нас станет больше тысячи? Нет Най, несмотря на все старания Грейт, для нас там — Рит указал пальцем наверх, — будущего нету. Увидев храм я в этом утвердился окончательно.

— Ребята, что вы там застряли? — несколько обеспокоенно сказала Грейт через закрепленный на вороте костюма Ная комлинк. — Я уже пару раз вас вызвать пытаюсь, но видимо помехи мешают. Давайте, подтягивайтесь к краулеру. А то мне тут сообщают, что биосканеры ожили. Кто знает, что это может быть.

Най и Рит переглянулись. Оба понимали, что если и должен наступить когда-нибудь момент выбора, то сейчас именно он. Рыже-черный шитвани отцепил от ворота костюма коммуникатор и отшвырнул его в сторону.

— Я остаюсь, Най. После всего того, что я прочел и увидел, я уже не найду себе места среди людей.

— Рит. ну может быть ты все-таки подумаешь и…

— Рит, Най, где вы черт вас подери! — голос Грейт сорвался на крик. — Мы фиксируем аномальную активность вокруг храма и со стороны криовулкана, бегом к краулеру!

— Най, прости… Мне не хватит сил вернуться к чужим для нас существам… Если ты развернешься и уйдешь, я не стану тебя удерживать и пойму — таков твой выбор, но…

Поток холодного ветра ворвался в зал из боковых галерей, ползущие по стенам лучи бледного света вырвали из мрака изогнутые, срастающиеся под потолком в хаотичное сплетение каменных щупалец колонны, заставляя тени корчится на полу. В конце длинного холла что-то двигалось, приближаясь к замершим шитвани, похожее на густой, плотный туман с дрожащими, расставленными в стороны пальцами, с рыхлой, серой, пронизанной светящимися сосудами плотью с двумя парами глаз, горевших бледно-желтым светом, с уродливыми складками темных и светлых туманных волокон, складывавшихся в жуткое лицо, окруженное подрагивающими толстыми трубками.

Най задрожал всем телом, от ушей до кончика хвоста. Само присутствие этого существа парализовало нервную систему вызывая панический, неконтролируемый страх. Оно, проступавшее из клубящейся пещерной темноты, эфемерное, нечеткое, размытое, распадающееся лоскутьями рваного тумана и колеблющимися лучами света, гнало перед собой волну ужаса, воздействовавшего даже не на сознание, а на подсознание, взывавшее к сокровенным страхам лежащим на пределе наследственной памяти. Вопрос о том, оставаться тут или со всех ног бежать к краулеру уже не стоял, тем более что из боковых залов тоже стали проступать туманные очертания поднимающихся из глубин полуаморфных существ.

Рит опомнился первым. Най ощутил, как приятель толкнул его в плечо, подталкивая к выходу:

— Отсюда налево и прямо до лестницы наружу! — крикнул он сверившись с маршрутизатором. — Най, быстрее, они уже впереди нас!

Не то что бег, шаг давался тяжело. Ноги свело мышечным спазмом, словно накинуло многопудовые оковы, грохочущий в ушах призрачный хор завывающих и стонущих голосов, то предельно низких, то вдруг становящихся высокими и тающими в инфразвуковой какофонии тянул назад, заставляя двигаться как в трясине. Выход приближался мучительно медленно, куда медленнее мертвенного подземного холода, бегущего впереди жутких обитателей пещер. Перед глазами поплыли радужные разводы, все смазалось, он споткнулся об упавшего рядом с ним Рита и растянулся на полу, не в силах повернуть голову и посмотреть на то, что выползало сейчас из темных переходов заброшенного храма. Сквозь заунывные стоны он расслышал слитный грохот нескольких импульсных винтовок, выстрелы фазового бластера и лишь почувствовав, как его подняла на ноги рука Грейт, Най осмелился открыть глаза и осмотреться…

10. Перекрестки судеб

Ночь на Тиадаре лучшее время для раздумий, домашних дел или для безделья. Почти четыре земных дня отсидки по домам, просмотра фильмов по виокрону, висящий в воздухе стереоэкран которого был полностью интерактивен и зритель может сам выбирать удобное для него расположение камеры в той или иной сцене. Ну а для приверженцев классического отдыха в любом доме на Тиадаре, в подвальной части, были бары, кафе и спортивные площадки. Отдыхать жители колонии любили и умели, все-таки двенадцатидневная, по земному времени, рабочая неделя заставляла ценить свободное время. В городах поменьше улицы на ночь пустели, закрывались шлюзы и люди старались не высовывать и носа в холодную темноту. Лишь в Либертауне, полностью закрытом терраформинговыми щитами и воздухоудерживающим полем ночная жизнь текла как обычно, ничуть не отличаясь от дневной. А вот в Аббервиле, как и во всех провинциальных городах, ночью работали лишь оперативные службы, где сотрудники сменялись через три рабочих цикла, независимо от времени суток. Дежурили врачи, отдельные отряды полиции, военные на постах возле Периметров и охранники Чистилища. Впрочем, последние, по обыкновению, загоняли биодронов в подземные отапливаемые бараки и занимались своими делами, предоставляя созданий «Нантек» самим себе. Ошибочным было мнение, что ночью все нормальные люди спят. Ведь все зависит от продолжительности этой самой ночи.

Рэнду Блэкли было не до сна, хотя он морально был к нему готов. Он ворочался с боку на бок в кровати и то и дело поглядывал на прикрепленные к боковой стороне прикроватного столика часы. На душе было не то чтобы неспокойно, но как-то муторно. Вроде и не произошло ничего необычного, а вот все равно что-то было не так как всегда. Рэнд слишком долго занимался всякой сомнительной деятельностью, чтобы сбрасывать со счетов всякие предчувствия. Иногда вот такое вот волнение, тревога, могли спасти жизнь, если к ним вовремя прислушаться. Вот и сейчас, внутренний голос говорил, что с Тиадара надо улетать. И причина тут была не в полиции, которая могла его арестовать, не в местной флоре и фауне, время от времени нападающей на город. Причина была в неких незаметных для обычного человека вещах, которые нельзя было увидеть, но можно было ощутить. Телепатические импланты давали не только возможность читать мысли. Не зря все государственные деятели ставили себе приборы уровня П-25 и выше. Человек не просто знал что думают другие, это уже отходило на второй план. Он чувствовал настроение и атмосферу в обществе, в данном случае в городе Аббервил. Рэнд сомневался, что у представителей местной власти были импланты столь высокого уровня, иначе они давно бы обратили внимание на мутную, тяжелую пелену клубившуюся над городом. Что-то изнутри, а что еще более странно и извне, давило на людей и скоро, очень скоро, должен был произойти срыв. Это все равно, что видеть как умирает человек до того, как это произошло. Понимать и осознавать, что это неизбежно, но быть не в состоянии предупредить его.

Пару дней Рэнд все-таки списался с торговцем артефактами за пределами Тиадара, продемонстрировав ему по голо-связи полученную от заказчиков раковину. Восторгу собеседника не было предела и он пообещал, что сможет устроить Рэнду встречу с некоторыми очень богатыми коллекционерами, в том числе и за пределами терранских секторов, которые готовы потратить много денег, особо не интересуясь способами добычи артефакта. Зато Рэнду было не до веселья. Эта планета и этот город не давали ему дышать свободно, сжав сознание будто тисками. В воздухе висело безразличие, ненависть и страх. Позавчера, ожидая Таю возле городского салона красоты, он видел как два подростка отрезали ухо одному из биодронов. Просто так, ради смеха. Учитывая то, что законодательство Республики было направлено прежде всего на защиту прав терранцев, говорить о положении андроидов было даже неуместно. Рэнд мог и вмешаться, если бы не опасение, что из-за простой драки его может принять к себе полиция, которая моментально выведет ему если уж не пожизненный срок, то уж точно лет сто исправительных работ в биоскафандре. Хотя, если они в курсе о фазовых бомбах, то тут и до вышки недалеко, какая разница, для чего эти ученые их собираются использовать — для расчистки пещер или для иных, куда более неприятных вещей. Ясно было одно, раса, которая низвела до уровня существ второго и третьего сорта большую часть собственного генофонда тем более безразлична и жестока с теми, кто на нее не похож. И эта ненависть на Тиадаре облеклась во вполне осязаемую форму. Рэнд пробыл тут всего пять или шесть местных дней, а уже несколько раз становился свидетелями как с улиц увозили мертвых биодронов, убитых, по большей части самими горожанами. Прекрасно зная историю человечества, получивший в свое время диплом Марсианского Исторического Университета, Блэкли прекрасно понимал, что подобное всегда присутствовало в человеческом обществе, были времена и куда более страшные и жестокие, но видеть такое презрение к жизни пусть и не похожего на тебя существа наяву, оказалось довольно жутко. Ведь продиктовано это издевательство было не выгодой, не идеей и не религиозными взглядами, а просто осознанием того, что ты можешь делать все, что тебе вздумается. А когда общество перестает видеть края пропасти, то оно неизменно рухнет туда. Это история тоже наглядно доказывала.

А потом еще этот случай, в конце прошлого рабочего цикла. Из памяти не шел тот старик в допотопной кислородной маске собравший небольшую толпу зевак неподалеку от городской ратуши. Одетый в темное тряпье с древним шитьем, какое делалось для служителей культа Единого и Всепрощающего Бога, ушедших с Терры почти пять сотен лет назад, после прихода к власти терранцев и раздела расы. Он кричал что-то о сожженных небесах и легионах Люцифера правящих в том месте, что некогда было Раем. Не о Терре ли он говорил? Церковь вообще не очень жаловали на Терре после первых контактов с инопланетными цивилизациями. В 21 веке, когда люди столкнулись с ретикуланами, научившими их технологиям гиперпрыжков, по планете прокатилась волна религиозной истерии и массовых самоубийств. Верующие поняли, что все директивы церковных патриархов о единстве бога для всех живых существ, в том числе и внеземного происхождения являются полной чушью, постулаты рассыпались в прах, а все новые и новые контакты с другими формами жизни и вовсе поставили под вопрос истинность самого понятия религии. Тем не менее, Церковь существовала еще довольно долго, пока пришедший к власти терранский «Орден Геллиона» не уничтожил ее окончательно. Последние верующие что-то говорили о «гласе с небес», утверждали, что Бог ждет их среди звезд, а под конец сели в двенадцать кораблей поколения и покинули родной мир в поисках этого самого Бога. Особенно по ним не горевали, вестей от них больше не приходило, а потому видеть проповедующего слово Единого на Тиадаре было очень удивительно. Зато моментально среагировали двое полицейских. Они не долго разбираясь избили старика и усадив его, обливающегося кровью и проклинающего своих мучителей в глайдер, увезли в сторону Старого Города.

Неужели это правда, и чем человечество ближе к звездам, тем холоднее оно становится, будто беря пример с этих кристальных брызг света, рассеянных по вечности? Если это так, то какими должны быть расы, что стоят неизмеримо выше людей? Те, кого с испугом упоминают даже очень высокотехнологичные перианцы, те, о ком в старых легендах рассказывают иррационально жестокие и жуткие истории анкарианцы… Неужели потеря чувств и есть плата за могущество?

Рэнд сразу отмел мысль о самобичевании. Да, он сволочь, подонок и в общем-то асоциальный элемент. Ну что поделать, если так есть и этого мгновенно не изменить. Да Рэнд и не желал этого менять. Он такой, каким вырос. Но по крайней мере у него есть определенные цели. Но какие могут быть цели у человека, заставляющего не подчиняющееся собственной воле несчастное существо есть разбитое стекло? Нет, отсюда надо улетать. Сделка успешно, если верить торговцу артефактами, завершена и Тиадару пора сказать «прощай». Вот пройдет ночь, он сядет на первый же корабль и забудет этот мирок на отшибе. И скорее всего, улетит отнюдь не один.

— Рэнд, что ты ворочаешься. — заспанным голосом простонала из-под одеяла Тая. — Не спиться?

— Да. Думаю вот утром свинтить с этой планетки. И вместе с тобой.

Судя по тому, как Тая толкнула его в бок, ее эта фраза разбудила окончательно.

— Рэнд, какого черта?

— Называй это предчувствием. Не хочу играть с судьбой в прятки. Как показывает практика, она обычно свое всегда берет.

— Ты же хотел тут наладить бизнес. Может и не со сбытом фазовых бомб, но хоть всякой мелочевки.

— Знаешь, я тут поразмыслил над этим и понял, что решение начать здесь дело не лучшая в моей жизни идея. Не сама планета плоха. Люди тут гнилье. Двинутые на всю голову ученые с фазовыми бомбами, прячущиеся по кишащим чудовищами пещерам, городская молодежь на кусочки режущая разумных существ, заменяющих им андроидов… Тая, это ненормально! Я отсюда улетаю и ты вместе со мной.

— Да прям! — Тая подскочила на кровати. — Я только начала нормально жить, как появляешься ты, селишься у меня на квартире и провернув контрабандную сделку, с оружием, между прочим, собираешься меня забрать в центральные сектора, где наверняка еще жив ордер на мой арест.

— Ну… да. Я негодяй, подлец и беспринципный ублюдок. — самодовольно ответил Рэнд. — И между прочим, я прекрасно знаю, что именно такие люди в твоем вкусе.

— Хамло.

— О, да.

— Ладно, это все метафизика. Так что на самом деле произошло?

— Я уже рассказал. Предчувствие. Как тебе это толком объяснить… Я терранец, и у меня чувства немного иные. Назови это как хочешь: аурой, кармой, биополем… но оно тут в последние дни очень напряженное. Так бывает перед какими-то важными событиями. Волнениями, катастрофами… Понимаешь?

— С трудом. Ты чувствуешь общее настроение людей?

— Да. И что-то еще. Иное, но готовое проявиться. Нечеловеческое.

Тая умолкла.

— Будто планета копит свою ненависть к ползающим по ее поверхности людям и ждет момента выплеснуть ее. Я такое никогда прежде не чувствовал. — продолжил Рэнд. — Я не понимаю, почему этого не ощущают живущие тут терранцы. Похоже на то, что это нечто глушит их сознание.

— Ты все сводишь к тому, что мы тут слишком чужие?

— Да. Слишком чужие. Я не знаю, просто не могу это лучше объяснить, понимаешь? Я не хочу оказаться тут в тот момент, когда мои предчувствия станут реальностью. Не хочу и тебя подставлять.

— Уже подставил, когда прилетел. Ну да ладно. Рэнд, я не уеду отсюда. Каким бы ни была эта планета, я прижилась тут. Здесь уйма недостатков, но их все же меньше, чем в центральных секторах, где без имплантов ты полное ничто. Я не держу тебя, но оставь меня в покое.

Рэнд нехотя сполз с кровати на пол и накинув на себя черно-фиолетовый халат подошел к окну. Теперь ему не спалось окончательно. В темном небе мерцали чистые и незамутненные огоньки звезд, которые не заслоняла черная тень Нефертиса, находившегося сейчас по другую сторону планеты. Над городом проплывал лишь далекий спутник Тиадара Эврион, на котором видимые даже с такого расстояния вспыхивали огоньки в том месте где располагалась база Военно-Космических Сил.

— Анкарианцы рассказывают легенду о том, как зародилась Вселенная… — тихо проговорил он. — Уж не знаю, сами они ее придумали или набрались у кого из рас рангом повыше, например у тракати, но суть сводится к тому, что между нашим миром и иными вселенными, коих очень много, лежит бесконечная пропасть Забвения. Мира, который поглощает то, что умирает тут и о чем со временем забывают. Это одна из самых мрачных легенд услышанных мной. Самое чудовищное в ней — безысходность. Что бы ты не делал, как бы не исхитрялся, рано или поздно Забвение все равно заберет тебя. Вот когда одна старая анкарианка рассказывала мне этот миф, я чувствовал примерно тоже самое что и сейчас. В том виде, в каком Тиадар существует сейчас, у него нет будущего, только Забвение.

— Рэнд, ты меня пугаешь. — робко сказала Тая. — Я тебя таким никогда не видела.

— Да я сам себя опасаюсь. — признался Блэкли. — Нечего ни мне, ни тебе тут делать. Поехали на Цилрон или на Посейду? Там сейчас самый сезон для тех, кто хочет хорошо провести время.

— А квартиру я на кого оставлю? — Тая поплотнее укуталась в одеяло. — Рэнд, давай выспись, а когда проснемся у тебя подобных идей скорее всего уже не будет.

— Сомневаюсь. Подобные чувства надолго остаются в памяти и очень тяжело, когда ты это ощущаешь, а никто вокруг тебя не хочет слушать. Вот как сейчас. Пойду сделаю себе кофе и посмотрю новости.

Рэнд кое-как, едва не столкнувшись в темноте с тумбочкой добрался до коридора и оттуда прошел на кухню, миновав небольшую комнату, которую Тая отвела под гардероб и склад всевозможных вещей. Его внимание привлекло неяркое свечение с небольшого столика. Раковина. Лежит возле шкатулки с недорогими безделушками, испуская бледное синее сияние. Непонятно, то ли зовет к себе, то ли предупреждает о чем то. Рэнд подошел ближе и накрыл раковину плотным комбинезоном висевшим на спинке кресла. Сначала комнату затопила темнота, но потом упрямый синий свет усилился, проникая даже сквозь поливолокно костюма.

— Рэнд, ты что там возишься в соседней комнате? — донеслось из-за стены.

— Сувениры рассматриваю. — откликнулся Блэкли.

— Ты вроде как кофе хотел сделать.

— Ах, ну да.

Паршиво все как-то выходит. До прилета сюда совсем не то настроение было. Мечты были, планы… А сейчас все стало довольно мрачно и уныло. Рэнд Наконец добрался до кухни и включив пищевой синтезатор набрал на нем код старого бразильского кофе. Сейчас на Терре не было ни кофе, ни страны Бразилия, но напиток был сохранен и добавлен в перечень продуктов доступных для приготовления в молекулярном кухонном синтезаторе. Химия, конечно, но вкусно, черт возьми. Может там и обретается какой-нибудь трансурановый элемент еще не открытый физиками, да какая разница.

Надо было предполагать, что Тая не согласится уезжать с Тиадара. Значит надо убедить. Пусть сдаст квартиру — он все равно сможет обеспечить ее жильем, обыграв пару терранских казино. Пару циклов на сбор вещей вполне хватит, а с утра сразу улетать. Сейчас время пройдет, отоспится, подумает на свежую голову, может и согласится с доводами.

— Тая, А ты помнишь Нептун двадцать один год назад?

Молчание. Вопрос Рэнда попал в самую точку.

— Ты ведь так и не узнала что стало с Дейвом. Ты хоть когда-нибудь вспоминала о том, что у тебя на Марсе остался сын? Наш сын, Тая.

Ответа нет. Значит он добился своего.

— Я время от времени помогал ему. Он выбился в люди, сейчас работает в архитектурной компании. — продолжил Рэнд. — Ты не задумывалась над тем, что имело бы смысл время от времени интересоваться его делами?

— В этом нет никакого смысла. — холодно ответила подошедшая сзади Тая. — Ему ни к чему знать, чем занималась его мать и чем занимается до сих пор. Я отдала его в социальный приют потому что в тот момент у нас на плечах висела твиронская полиция. И вопрос стоял о жизни и смерти. Рэнд, так вышло и сейчас он не будет испытывать ко мне ничего кроме ненависти.

— Ты не можешь этого точно утверждать, не так ли?

— Рэнд, ну подумай только над своим предложением. Он сейчас уже взрослый человек, со своей жизнью, работой, карьерой. Зачем ему мы? Мало того, что бросившие его родители, да еще и беглые преступники. Я на его месте вышвырнула бы таких с порога.

— Я не говорю общаться. Разве тебе не интересно просто издалека взглянуть на то, чего он достиг? Да, он никогда не узнает, что мы были его родителями, но ведь это не мешает нам приехать и взглянуть на то, что он построил, в то время как мы… — тут Рэнд развел руками. — Тая, я всего лишь предложил. Ничего более.

— Ну… ладно, может быть ты и прав. — вздохнула Тая. — Я не собираюсь отсюда переселяться, но если уж ты настаиваешь на временной перемене обстановки, хорошо. Как ты смотришь на то, что в начале первого ночного цикла я закажу на утро два билета на корабль до Марса?

Да! У него это вышло! Рэнд в душе возликовал. Что будет через месяц не имеет значения, главное покинуть Тиадар в ближайшие дни, причем желательно, по земному исчислению.

Майкл Дойл так и не добрался до квартиры в эту ночь. До темноты, пока на улице не поднялся ураган, он сидел с Лейнером, Томасом Бейглом и Патриком Норром за кружечкой пива, разбираясь в материалах по Стэнлону. Дальше больше — на ночь был назначен сеанс голосвязи в иммитационной камере с Либертауном. План Лейнера и генерального следователя из столицы Артура Форда был прост. Барлоу будет сопровожден в камеру, которая в точности повторит очертания обычной комнаты, где проводятся допросы и в эту комнату будет транслировано объемное изображение Дойла. Для Майкла голограммой будет все, включая Барлоу, для Бена лишь Дойл. Обычно, такие средства не применялись, но сейчас случай был особенный.

— Давно бы уже на нейроторлатор отвели бы этого контрабандиста, все бы рассказал. — пожал плечами Бейгл узнав о плане.

— Негуманно. — хрустя соленым сухариком вздохнул Лейнер. — Это средство допроса применяется лишь при работе с биодронами.

Дойл чуть не подавился пивом. Нейроторлатор был разработан той же компанией, что и занималась изготовлением нейроимплантов специально для «Ордена Геллиона». Этот аппарат предназначался для копирования самых страшных пыток в истории человечества и некоторых иных рас. Несколько железных пластин установленных на теле, контакт через них с центральной нервной системой и оператор, выбирающий режимы работы прибора. Никаких телесных повреждений, но полная имитация болевых и физиологических последствий пытки на какое-то время после использование аппарата. Единственная опасность — нарушение функций головного мозга в результате длительного воздействия.

— Я думал, это вообще запрещенное средство работы с подследственным. — сказал Дойл.

— Как сказать. Нескольких активистов «Серебряной Луны» мы через него пропускали. — ответил Норр. — Без толку, кстати. Они или накачанные какой-то дурью были, или нейроблок на них стоял. Эти аппараты даже на Терре применялись. Правда, без лишнего шума. Кстати, Мариус, а ты еще не просмотрел оптикодиски из квартиры Стэнлона?

— Шутишь? — фыркнул Лейнер. — Это работа на пару дней минимум. Там же сотня терабайт наверное. Но кое-что просмотрел. Так, полуночный треп про всякую чушь. То несет ахинею про свернутую в узел гравитацию, то про какое-то Нижнее Пространство. Занимательно, но увы, не для полиции, а для дурдома. Странно лишь то, что днем и на людях он вел себя очень трезво и адекватно.

— Это и один из агентов «Луны» говорил. — совершенно равнодушно сообщил Норр. — Про каких-то эфемерных стражей пещер, про демонов страха, про полости в теле планеты, наполненные жизнью. Кстати, тема для размышлений.

— Нет, это тема для размышлений нашей доблестной армии. — отрезал Ленйер. — Мы не солдаты войну вести с местной флорой и фауной за исключением тех случаев, когда она лезет из кратеров.

— Я не к этому. Может они просто чокнулись, прожив в пещерах столько времени? Если у них есть раковины, влияющие на рассудок человека, то чего только они сами там не насмотрелись и не наслушались. Я в свое время предполагал, что их вовсе держит под контролем некое существо в глубинах планеты.

— Фантазии достойные выпускника Терранской Полицейской Академии по специальности эксперта-криминалиста. — расхохотался Лейнер. — Нет, Патрик, это обычная террористическая организация со своими вполне конкретными целями. Основная из которых — свержение нынешнего колониального правительства. Знаешь, я могу и не любить политику Ранда Морриса, но я тут слежу законом. И буду это делать пока с меня не снимут погоны или голову. Не опираясь на собственное воображение.

Дойл почувствовал себя немного лишним. В то время как он осушил всего одну кружку, его коллеги продолжали возлияния уже довольно долго. Начались привычные для такого состояния пьяные разговоры, а вот у него еще висел на шее допрос Барлоу. Время почти подошло к оговоренному сроку, а потом Дойл рассчитывал все-таки добраться до дома, пусть и облачившись в герметичный термоизолирующий костюм.

Комната для допросов оказалась небольшой, тускло освещенной с серыми стальными стенами. Единственная дверь, через которую должны были привести Барлоу, почти сливалась со стеной, создавая иллюзию полностью замкнутого пространства, от которого становилось не по себе. Стулья, обитые черной кожей, чистый стол посередине комнаты, единственная светодиодная лампа на потолке, ну прямо как в старых фильмах про полицейских, которые переснимались уже сотни раз, просто потому, что снимать новое кино было слишком тяжело и сложно благодаря новым технологиям интерактивных экранов. Если бы Дойл не знал, что он находится в центре голограммы, то его наверняка замучила бы клаустрофобия. А так, он уселся на стул, принимая независимую позу, закинув ногу на ногу и стал ждать Барлоу. Заключенного введут в дверь, находившуюся позади Дойла и поначалу он не должен понять, кто сидит перед ним.

Лязгнул гравиозасов и поднявшаяся вверх дверная панель ненадолго открыла вид на темный и пустынный коридор с десятками таких же дверей.

— Проходи, Барлоу. — раздалось прямо над ухом Дойла. — С тобой тут один человек поговорить хотел. На тему твоих делишек на Тиадаре.

— Напугать хочешь? — А вот этот голос, грубоватый и глубокий, Майкл уже слышал неоднократно. — Чем? Да я все ваши тюрьмы имел. Что на Тиадаре, что на Терре. Вы мне максимум что припаять можете, так это незаконный пролет через Врата, а это даже на годовой цикл не тянет.

— Так, Барлоу, ты не горячись так, а иди, на стульчик присядь, да поговори с гостем.

Высокий, грузный человек с татуировкой под левым глазом и с обритой по бокам головой небрежно отодвинул стул от стола и так же безразлично в него плюхнулся. Его руки были свободны, однако поверх синей тюремной рубахи проходила едва заметная нить нейродеструктора, который мгновенно вызывал паралич всего тела при неадекватных действиях заключенного.

— Ну и кто у нас тут? — насмешливо спросил Барлоу. — Очередной следачок из службы дознания?

— Почти. — в тон ему ответил Дойл. — Офицер, оставьте нас вдвоем.

— Да ни хрена-ж себе?! Дойл, ты что ли? — Барлоу удивился. но виду явно постарался не подать.

— Представь себе Бен. Рад видеть тебя снова в стенах нашего заведения.

— Шутить изволишь? Сам-то с Марса еле сбежал, как я слышал.

— Ну а что бы мне и не пошутить? За решеткой-то, в результате, ведь ты, а не я. И вышка может тебе светить, а не мне.

Барлоу смерил Дойла пристальным взглядом прищуренных глаз.

— Ты, давай, не пыхти без дела. Какая еще вышка?

— Ну Барлоу, не ломай дурачка. Ты сюда что привез? Разве не продукт военных технологий?

— И что?

— Да то, что дружок твой, Блэкли, сделку провернул и мины ушли заказчикам. А это, судя по всему местная террористическая сеть «Серебряная Луна». Догадываешься, зачем им нужны мины?

Барлоу скривился в слабой усмешке.

— Ну а мне-то что?

— Да то, что Блэкли то пришить к делу не выходит никак. И мины как висели на тебе, так и висят — корабль то твой местные обнаружили. И будь с их помощью произведен хоть один взрыв, то пособничество запишут на тебя, а не на Блэкли. Контрабанда оружия — это лет сорок в биоскафандре. А вот содействие совершению террористического акта, это либо стирание сознания, либо плазмокамера. Выбирай, что тебе ближе.

— Ладненько поешь, Дойл. — уже поспокойнее произнес Барлоу. — Только вот тебе то что с этого дела?

— Ты сам знаешь, почему я на Тиадар подался. Мне сейчас надо себя зарекомендовать в глазах местного руководства. Понимаешь, к чему я клоню?

Барлоу на мгновение задумался, но сообразил очень быстро.

— Рэнда взять хочешь? С поличным?

— Умничка. — похвалил Дойл. — Знаешь, ты мне не нужен, мне все равно что ты тут сидишь, что на свободе ходишь. Понимаешь? Охота тебе себя ради Блэкли подставлять, Барлоу?

— А если ты блефуешь? Откуда мне знать?

Дойл широко улыбнулся:

— А давай подождем. Пару местных дней. Не произойдет взрывов — едешь на Марс в каталажку, не будешь же ты отрицать незаконный пролет через Ворота, ну а потом на Тепнон, по статейке за торговлю оружием. А будут, тебя отправляют в плазмокамеру прямо здесь. Ты же рисковый человек, Барлоу. Попытаешь счастья?

Сейчас главное, вести себя естественно. Барлоу не должен понять, что перед ним голограмма. Если поймет, все прочее точно пойдет прахом и на следующую уловку он уже не поведется, если конечно всерьез не предположит вероятность того, что его подведут под смертную казнь. А поэтому держимся нагловато, уверенно и не показываем вида, что сидм совершенно не в комнате для допросов.

— Хороший из тебя игрок, Дойл. — поразмыслив сказал наконец Барлоу. — Как всегда переводишь игру на свое поле. А вдруг ничего не произойдет и я сдам Рэнда? Как думаешь, я долго буду таскаться по белому свету? У него друзей-то много.

— Барлоу, ты прямо как вчера родился. Наша с тобой сделка будет чисто конфиденциальной. Отдыхаешь за незаконный пролет, тут я ничего сделать не могу, это факт, и едешь на Марс, Терру, Проксиму, да куда хочешь. А вот Рэнд, даже если взрывов не произойдет, все равно сядет пожизненно. Ну так как?

— Подумать надо.

— Думай конечно. Только вот что будешь делать, если взрыв произойдет сейчас? Вообще, я удивляюсь, как местные следователи до такой простой сделки не додумались.

— Потому что они тут быдло провинциальное. — ответствовал Барлоу. — А твою рожу после них я даже счастлив был видеть.

— Польщен. — поклонился Дойл. — Ну так что? сам понимаешь, я тут просто так распинаться не буду. Мне нужны данные.

— Э, не торопись, Дойл. Гарантии-то у меня какие? — предусмотрительно поинтересовался Барлоу. — Может быть я не верю твоим словам?

— Ах, да… гарантии… — задумчиво протянул Дойл. — А если я предложу вего лишь свое слово? Маловато будет?

— Ну, откровенно говоря, да. — это была бравада, так как не надо было быть психологом, чтобы понять, что Бен Барлоу нервничает.

— Ишь ты, какой. Недостаточно ему моего слова… Хорошо. — Дойл включил прикрепленный к рукаву комлинк. — Охранник, уведите заключенного. Я закончил разговор.

— Нет. — остановил Майкла Барлоу. — Подожди. Я согласен. Сдаю тебе Рэнда, а ты устраиваешь мой перевод на Марс. Лады?

— Договорились. — кивнул Дойл. — Охранник выдаст тебе оптический кристалл и записывающее устройство. Наболтай туда все, что знаешь. Я прослушаю, а потом устрою тебе перевод в тюрягу получше. Сам понимаешь, проверка прежде всего.

— Ага. Только как вы Рэнда возьмете по этим сведениям, не запалив мое к ним отношение.

— А это уже мои проблемы, Барлоу. Телепатическое сканирование ведь никто не отменял. Вот будем считать, на тебя была выписана санкция. Ты даже не знал, что твой мозг раскурочили и в нем покопались. Ну а по результатам сканирования мы его и возьмем. — Дойл поспешно снял ногу с ноги, когда понял, что его колено проходит сквозь стол.

Похоже, после этих слов Барлоу несколько успокоился. Ногу Дойла он не заметил, так как был увлечен разглядыванием своих сцепленных костяшек пальцев.

Дойл, начиная это представление знал, что своей цели достигнет. Перед перспективой попасть в плазмокамеру, Барлоу в любом случае отступится, хотя понятно, что даже отлови он Блэкли, вряд ли получится подвести того под высшую меру. Вопрос в том, что ни один человек подобного характера не станет рисковать собственной шкурой ради другого. Теперь оставалось лишь дождаться утра и ехать на квартиру Таи Тизино с группой захвата. Рэнд, уверенный в том, что на него ничего не накопают не скрывался, появляясь в городе то тут, то там, но стоит заметить, вел себя крайне прилично и старался не встревать во всякие дрязги.

Голограмма погасла, как только охранник вывел Барлоу из комнаты. За дверью Дойла дожидался Лейнер, нетерпеливо прохаживавшийся по коридору от имитационной камеры до эскалатора, ведущего на первые этажи.

— Майкл, ну как? — поинтересовался он, впрочем уже прочитав ответ на лице Дойла.

— Все в лучшем виде. Барлоу согласился сотрудничать, когда я намекнул ему о вышке за содействие террористам. Теперь жди передачи информации от главного дознавателя. Ты, Мариус, готовь утром группу захвата.

— Понял. Как и обещал, с меня пиво, да?

— Да, точно. — спохватился Дойл. — Мне светлое.

А за окном не утихая ревел ветер и гнал по улицам Аббервила тонны песка и известняка.

Под покровом спускающейся темноты в город со стороны старых руин въезжали три небольших грузовика. Вцепившись в землю змеящимися молниями антигравов они ехали сквозь ураган, не обращая внимания на ветер, швыряющий в них груды пыли. Без каких либо опознавательных знаков, логотипов компаний или маркировок горнодобывающих артелей, закрашенные песчано-серым защитным цветом, с наглухо закрытыми кузовами. Мезолюминные фары почти на полсотни метров вперед пронзали стену песчаной бури, то и дело выдергивая из ее объятий руины старых домов, каменистые осыпи возле возвышений и краев небольших кратеров. Несмотря на то, что дорогу занесло толстым слоем песка, для грузовиков он не являлся преградой. Въехав в пределы города группа разделилась. Одна машина свернула к космопорту, вторая к расположенному на возвышении комплексу белковых фабрик и научно-исследовательскому институту синтеза материи, а третий грузовик продолжил свой путь сквозь бурю сквозь город, к скрытым где-то в дальних склонах кратера штольням, где добывались прорастающие сквозь земную кору энергетические кристаллы, грузившиеся потом на транспортные корабли, отправлявшиеся к военным верфям Терры.

Фигуры уже стояли по местам для начала большой игры. Оставалось лишь сделать первый ход.

Из темного зева пещеры медленно выползал экспедиционный краулер. Его борта, искореженные и смятые, покрывала темная слизь и пятна замерзшей грязи, антиграв был разбит и транспорт еле передвигался на гусеничном ходу. дежурившая возле ворот охрана спешно подняла створки, с базы уже бежали медики, готовые при необходимости оказать помощь раненым, вооруженные и одетые в бронекостюмы люди, наспех сооружавшие перед воротами небольшие укрепления из генераторов силового поля, за которым могли укрыться несколько человек, мощные прожектора вперились в подземную черноту, стараясь осветить каждый метр враждебных каверн.

Но атаки не последовало. Разреженный воздух не тревожили скрипы, шорохи и гулкие голоса снующих под покровом мрака существ, тени не мелькали в глубине сумрачных тоннелей. Борт краулера с лязгом сполз вниз, трансформируясь в трап, который застрял на половине пути и так и не коснулся земли. Первым из поврежденной машины выбрался Абрахам Штельман, трясущимися руками пытавшийся надеть на нос очки, затем два геолога, поддерживавших друг друга. К ним сразу подбежали медики и заставив лечь на антигравитационные платформы, снабженные интеллектуальными аптечками и системами первой помощи, увезли ученых в сторону крупного полусферического строения, в котором находился госпиталь. Мэриен Грейт вышла из краулера последней. Она шла медленно, чуть опустив голову со спадающими на плечи черными волосами и сцепив руки за спиной. Кто-то попытался остановить ее поинтересовавшись самочувствием, но она подарила медику такой взгляд, что человек едва не рухнул на землю в состоянии легкого паралича. Глаза Мериен были абсолютно черны, под ними залегли глубокие серые тени, контрастировавшие с пепельно-серым лицом. Больше из краулера никто не вышел. Най и Рит так и остались где-то там, в неотмеченных ни на одной карте древних катакомбах.

— Мериен… Мериен, стой… — из тускло освещенной пещеры выскочил Уолтер Даллас. — Что случилось-то?

— Отвали. — коротко бросила в ответ Грейт. — И можешь забыть про своих великомучеников.

— Что с биодронами?

— Погибли.

— Как?

— Прорыв из нижних шахт. Прямо внутри храма. А теперь оставьте меня все в покое.

Она быстрым шагом пересекла транспортную зону и хлопнув дверью скрылась в своей комнате. Результаты многолетней работы пошли прахом. Надежды вспыхнули пламенем и рассыпались в пепел. Кому теперь нужны эти записи, да трактаты по биологии возрожденных ей к жизни существ, для которых новая жизнь стала проклятьем? Но самое главное, что Рита и Ная больше нет. Остались их голоса на записях, остались их образы… Осколки тех мечтаний, которым не суждено было стать явью. Но их самих больше нет и не будет…

…Она еще ничего не знала…

11. Дорога во мрак

Темные своды храмовых залов выскакивали из тьмы в бешеном танце вспышек энергетических разрядов с одной стороны и световой пульсацией двигающегося прямо сквозь закрученные в спирали колонны полупрозрачного тела подземной твари с другой. Най кое-как поднялся на ноги, поддерживаемый за плечо Грейт, не понимая что происходит и озираясь по сторонам. Вокруг все сверкало и грохотало, совсем рядом, чуть присев, стоял один из солдат, с пояса разряжавший в наползающее из темноты пещер свечение аккумулятор за аккуумулятором, даже Абрахам Штельман, укрывшись за колонной стрелял из небольшого пистолета.

— Бегом к краулеру! — Грейт толкнула Ная к выходу, одновременно поднимая с пола Рита.

Шитвани оглянулся и замер, прикованный к месту неподъемной тяжестью страха. Прямо на них, из извилистых катакомб двигалось нечто серо-синее, похожее на сросшиеся вместе четыре ладони с растопыренными узловатыми пальцами, дрожащей каймой окружавшими желтые, постоянно меняющие очертания глаза и призрачный, обозначенный бугристыми складками плоти рот. Позади существа воздух наполнялся плотным туманом гнилостного цвета, по трещинам в призрачной коже пробегали голубоватые искры, цветы росшие из пола Храма вжались в разломы, словно стараясь скрыться от поднявшегося из чрева земли чудища.

— Я… я не могу сдвинуться с места… — проскулил Най. — Грейт…

— Вот черт… — Мериен, отстреливаясь, оттащила обеих шитвани до небольшого углубления в стене пещеры. — Тогда сидите тут… Попробую его отогнать.

Откуда-то сбоку сверкнула вспышка зеленоватого света и сквозь дрожащий воздух пронеслась живая волна полупрозрачных, похожих на головастиков тварей, чем-то напоминавших породившее их исчадие глубин. Их туманные тела проникли под броню закованного в экзоскелет человека, не оставляя на ней никаких следов, охранник повалился на пол корчась и вопя, из сочленений экзоскафандра проступила розоватая каша и темно-красное желе. Еще одна туча призрачных пиявок повисла под арочными сводами зала, нацеливаясь на новую жертву. Судя по всему это был один из ученых, но когда шевелящееся облако рухнуло вниз, путь ему преградила Грейт. Видимо, ее телепатических способностей хватило на то, чтобы сбить контроль с этой призрачной массы, разлетевшейся в стороны, однако она явно не могла остановить подползающее все ближе многопалое облако.

Онемение спадало куда медленнее чем хотелось, но Най, пошевелив лапами понял, что уже может идти. Рит, ошалевший от грохота, глухого воя пещерной твари и страха цеплялся за руку Ная что-то тихо шепча и подталкивая к центру зала, но никак не к выходу.

— Нет, Рит, не туда, назад… — чуть не плача от страха закричал Най. — Нам надо обратно, к краулеру…

Вперед протянулись удлинившиеся щупальца зверя, уже намереваясь схватить Рита, но кто-то, скорее всего Грейт, телепатическим ударом сбила существо с уже выбранной цели, и растопыренные, окутанные корчащимися туманными отростками пальцы дернулись вбок, сомкнувшись на не вовремя выскочившем из-за колонны ученом. Человека утянуло куда-то вбок, откуда спустя мгновение донесся быстро затихший вопль и мокрый хруст разломанных костей.

— В боковую галерею! — Най еле услышал голос Мериен. — Там оно нас не достанет, оно слишком большое!

— Пошли Рит… — шитвани стоило огромных усилий сдвинуть с места парализованного приятеля.

Рит не бежал, даже не шел, а спотыкаясь и запинаясь плелся, норовя наступить себе же на хвост. Видимо, его разум оказался более податливым для внушения и волн искусственного страха, порожденных безымянным чудовищем. Счет шел на мгновения и Най обхватив его за плечи и грудь поволок в сторону указанного Грейт прохода.

— Мериен, не жди их! — прокричали из тоннеля. — Ты всех нас угробишь! Оно действует на них сильнее чем на нас!

— Заткнись Келлер! — Най видел как Грейт направила пистолет в лоб одному из геологов. — Я скорее пристрелю тебя, чем брошу их!

Снова накатил поток непреодолимого ужаса, люди попадали на пол, обхватив голову руками, лапы Ная стали словно ватными, перед глазами мелькнул пол, выложенный резными плитами, страшный удар разбил в кровь лоб, да еще сверху навалился пытающийся уползти Рит, на деле, лишь беспомощно двигавший непослушными лапами. Прямо над ними нависало разбухшее серое тело с дрожащими распластанными в стороны руками-пальцами и колеблющейся в такт бессвязному глухому урчанию пастью.

— Уходи… — заскулил Най. — Возвращайся в свою темноту… Мы тебе не враги, не трогай и ты нас.

Никакой реакции, и если бы не выстрел Грейт, отвлекший тварь от шитвани, то Най и Рит уже разделили бы судьбу раздавленного существом ученого. Ползучий кошмар двинулся к боковому проходу, заставляя ученых отступать вглубь и блокируя собой дорогу назад для оставшихся в зале шитвани.

— Где вы, мать вашу! — сквозь шипение помех из комлинка прорвался голос водителя краулера. — Краулер атакуют подземные хищники, в зале перед храмом есть пара птенцов стригов! Меня тут на запчасти порвут! Черт… это что за…

Связь оборвалась в тот самый момент, когда где-то в глубинах планеты родился нарастающий низкий рык, стены храма содрогнулись, пол подпрыгнул, а со стен посыпались отваливающиеся от крепежей таблички с письменами. Из задней галереи повеяло холодом, а затем в зал ворвалась ледяная крошка вперемешку с каменными обломками.

— Извержение… — обреченно пробормотал Штельман. — Как будто нарочно… Все, Грейт, уходим отсюда…

Он схватил Мериен за руку, но она грубо оттолкнула его, заставив старика отлететь к стене.

— Назад! Я не уйду без них! Най, Рит… ребята, вы где? — впервые ее голос сорвался и в нем промелькнула обреченность.

Выбраться в колонный зал возможности уже не было. Студенистая туша заслонила собой выход из бокового коридора, под землей все громче рокотал грозный рев, новый подземный толчок сотряс храм и с высоких потолков посыпались расколотые сталактиты. Сползающие на пол каменные груды растрескавшись рассыпались на множество булыжников и раскатываясь по залу валили с ног итак еле державшихся на них людей. Грейт попыталась в последний раз добраться до зала, однако не успела даже подняться с пола после того, как ее сбил удар землетрясения. Потолок раскололся, обдва всех волной пыли и каменной крошки, по левую руку от нее со сдавленным криком упал пробитый насквозь длинным сталактитом солдат, которого не спас даже экзоскелет, а на зал с высокими колоннами, целиком заполненный растекшимся и пульсирующим серым телом обвалился промятый маассой горных пород потолок, погребя под собой и страшное подземное существо и двух прижавшихся друг к дружке шитвани.

— Господи, Грейт, да пошли же отсюда. — Абрахам подхватил ее под руки и застонав от усилия потащил вслед за отступавшим отрядом. — Мы ничего не могли сделать…

Мериен отстранила его, желая не подавать виду и идти без посторонней помощи. На нее было страшно смотреть, растрепанные волосы, почерневшие от использования имплантов глаза, бледная кк у мертвеца кожа и глубокие тени под глазами делали ее похожей на восставшего мертвеца.

— Я сама виновата, что их сюда привела… Я сама затащила их в этот храм. Абрахам, я убила их.

— Успокойся, прошу… — старый ученый по-отцовски обнял Грейт. — Нам надо идти. Сейчас не время убиваться. Потом, на базе, но не сейчас.

В подземелья возвращалась тишина. Под ногами вздрагивал уложенный хрусталем пол, в глубинах, уже тише но все так же грозно грохотали отзвуки извержения криовулкана, в коридорах примыкавших к обвалившемуся залу оседала поднятая вековая пыль и шевеля каменную груду еще трепыхалось заваленное камнями тело неведомого подземного обитателя. Люди покидали таинственный храм, по-прежнему хранивший от посторонних глаз свои сокровенные тайны и не позволявший чужакам топтать свои чертоги. Страх, который подобно прорвавшему плотину потоку растекался перед вылезшим из бессолнечных каверн существом отступал и на его место приходила пустота.

…Най приоткрыл глаза, оглядевшись и попытавшись понять, что же собственно произошло. Вокруг черным каменным мешком смыкались накренившиеся, покрытые сетью трещин валуны, превратившие в голубоватый порошок несколько колонн и таблички на стенах. Им повезло в том, что они оказались под соединявшимися в прочный каркас арками, удержавшими на себе вес отколовшейся породы, весь остальной зал оказался погребен под многотонными пластами гранита и базальта. Най, хоть и обладавший ночным зрением так и не смог определить, остались ли целы другие выходы из разрушенного гипостиля. Рит тихо застонав перевернулся на спину и после пары неудачных попыток смог сесть. Ему повезло меньше, разлетевшиеся в разные стороны каменные обломки рассекли ему руку и левый бок, обильно сочившийся кровью, пропитавшей ткань защитного костюма. От такого человеческая одежда не смогла спасти.

— Най… что это было? — дрожащим голоском спросил Рит. — Оно мертво?

— Я не знаю. — Наю показалось, что его голос не намного тверже, а значит на деле напугался черно-серебристый шитвани так же сильно. — Рит, мы, похоже, одни остались в живых. Остальные погибли.

— Най, у тебя кровь. — Рит указал на протянувшуюся от шеи до бедра рваную рану, которую Най поначалу не заметил из-за пропитавшего ее естественного анестезирующего вещества.

Пока ничего, терпимо. Но скоро будет очень больно.

— Пустяки, — наигранно отмахнулся Най. — Слушай, тут достаточно тепло, да и воздух есть, наверное надо снять эти костюмы и всю их материю пустить на бинты. Ну а затем подумаем, как и куда выбираться. Я не знаю, стоит ли возвращаться на поверхность, но мне уже совсем неохота идти вглубь пещер.

— Признаю, идея была не совсем хорошая, но я же не знал, что здесь обитают такие создания. Интересно, как с ними справлялись наши предки?

— У наших предков наверняка было оружие посерьезнее клыков и когтей, — уверенно ответил Най. Возможно, даже и совсем не примитивные орудия, а вроде тех, что используют люди.

Ткань костюмов плохо поддавалась на разрыв, и пришлось отрезать ее от металлических бронепластин обломками гранита. Длинных лоскутов все равно не хватило, особенно Наю, но по крайней мере удалось перевязать плечо и бок Рита. Если бы шитвани не умели видеть в темноте, им пришлось бы намного хуже, так как фонарики костюмов полностью вышли из строя. Время от времени, Най пытался настроиться на обнаружение чувств людей, но серых силуэтов, проступающих даже сквозь стены нигде не было видно. Он различил лишь слабые туманные очертания трепыхавшегося под камнями существа и черные проплешины вокруг изувеченных трупов.

— Ты думаешь, что в зале остались свободные выходы? — всхлипнул Рит. — Най, по-моему нас тут просто похоронило заживо.

Пришлось обнять испуганного рыжего шитвани за плечи, почесав под прижатыми к голове ушами.

— Не надо стращать себя заранее, — посоветовал Най, хотя эта мысль не давала покоя и ему. — Надеюсь, что не все так плохо.

Черно-серебрянный чувствовал себя тоже не блестяще. Если бы не необходимость оказать помощь Риту, то наверное он просто впал бы в истерику, когда первый шок прошел. А если их действительно завалило? Что тогда? День — два они продержаться, а потом придется жрать друг друга для того, чтобы прокормиться и все равно последний оставшийся в живых погибнет от слабости и голода. Сил разобрать завалы им не хватит. Защитится от всевозможной пещерной живности нечем. Разжечь огонь нечем, а оружия на базе им так и не дали… Хотя… взгляд Ная скользнул по скорчившемуся трупу разорванного полупрозрачными пиявками солдата. Рядом с ним лежала тяжелая импульсная батарея. Это уже не так плохо, если конечно, они вдвоем смогут ее поднять. А еще Най обратил внимание на мельтешившие в воздухе огоньки. Крохотные светящиеся искорки по-прежнему плыли сквозь мрак, странным образом огибавшие базальтовые завалы, свиваясь в мерцающий поток, уходивший куда-то в непроглядную темень.

— Видишь огоньки? — поинтересовался Най.

— Да. Они сейчас не просто летят вверх, а убегают в пещеры, — кивнул Рит, пытаясь встать на ноги и при этом не задеть головой гранитную плиту, почти накрывшую двух шитвани.

— Как знать, не смогут ли эти огоньки вывести нас на поверхность? — предположил Най. — Ведь не просто так они движутся по какому-то определенному маршруту. Раньше их движение было хаотичным, а сейчас в нем есть закономерность.

— Или заведут еще глубже, — возразил Рит.

— Как бы то ни было, а нам придется идти за ними. Другого пути я не вижу. По крайней мере, все остальное больше похоже на топтание на месте. Чем бы ни был их источник, это что-то особенное, видимое только нам. Мне кажется, что огоньки не приведут нас к опасности, а скорее наоборот.

Най поднялся с пола следом за Ритом и тихонько вскрикнул от прокатившейся по ране волне боли. Кровь потихоньку начинала сворачиваться, но вместе с ней исчезало и анестезирующее действие. Сейчас на обеих шитвани не было ничего кроме обрывков защитного костюма, болтавшихся на полосках ткани бронепластин и остатков штанов, в основном пущенных на бинты. Необходимости в каких-либо средствах защиты уже не было, а потому Най с облегчением расстегнул пояс, скинув с себя жесткую и мешавшую одежду. Поразмыслив, его примеру последовал и Рит. По крайней мере, сшитые специально под хвостатых шитвани узкие и легкие шорты из блестящего и мягкого растягивающегося материала не стесняли движения и не доставляли неудобств.

— Я наверное смогу собрать из пары сломанных фонарей один рабочий. — стараясь выглядеть как можно более храбрым сообщил Рит. — Я одно время возился с человеческой электроникой, насколько мне Грейт позволяла.

— Попробуй конечно. — Най обошел зал, разглядывая пути возможного выхода из каменного мешка.

Все что он обнаружил, так это то, что в том месте куда уходил плотный поток лазоревых огоньков две гранитных плиты были растрескавшиеся и упиравшиеся друг в друга. Под ими можно было проползти, правда куда этот крохотный лаз мог вывести оставалось лишь гадать. Кто знает, не упирался ли он через пару метров в стену. Порадовал лишь блеск включившегося фонарика за спиной Ная.

— Все. Там просто батарея на одном фонаре разбилась. — Рит стоял удерживая исправный фонарь хвостом как третьей рукой. — Хм… Най, ты не хочешь сказать, что придется лезть в эту щель?

— Видимо придется. Я не вижу иного выхода. — Най попробовал на всякий случай приподнять импульсную батарею, но оружие рассчитанное на то, что его будет носить человек в экзоскелете даже не оторвалось от пола. — Если хочешь, я полезу первый.

Рит поежился:

— Да нет. У меня фонарик, я и разведаю, что там за завалом. Ты пока подожди, не лезь за мной.

Шитвани опустился на четвереньки, подняв хвост так, чтобы фонарь находился на уровне ушей и исчез в темноте. Най видел как по граниту пляшут блики холодного света, погружаясь все дальше и дальше в полость под завалом, пока сквозь тонны камня не раздался радостный голос Рита.

— Проход свободен. Завален не весь зал, тут еще есть свободное пространство и несколько выходов.

Это действительно хорошая новость. Хотя бы на первом этапе им повезло. Най тоже протиснулся в щель между камнями, быстро преодолев отделявшее его от приятеля расстояние. Ему очень не хотелось, чтобы эти два валуна вдруг окончательно обвалились и раздавили его. Рит помог Наю выбраться наружу, к дальнему концу зала, как раз к тем переходам и коридорам, откуда и появился пещерный обитатель. Здесь неярко светились закрепленные на стенах в небольших вазочках кристаллы, воздух оказался влажным, теплым и из подземелий поднимался приятный запах подземных цветов.

— У нас не так много выбора. — подытожил Най. — Пойдем за огоньками, думаю. они куда-нибудь да выведут.

— Я тут вот что подумал… — Рит крутился возле фиолетово-синего растения с толстыми листьями. — Ведь наши предки наверняка чем-то питались. Здесь должны расти съедобные растения или водится мелкая живность. Вот например, запах этого цветка достаточно приятен…

— Подожди, кто его знает, что там в нем такое. — опасливо сказал Най. — Вдруг отрава какая.

— Но не попробовав не поймешь. А кто знает, сколько нам еще плутать по этим катакомбам. Тут же вся планета как губка. Есть то что-то надо.

— Рит, а если ты отравишься, что мне с тобой делать? — беспомощно спросил Най.

Но рыже-черный шитвани уже отломил кусок мясистого стебля, сначала обнюхав его, затем лизнув, а потом и пожевав.

— Пресный какой-то… Но знаешь… похож на людское растение… вроде бы называется «салат». Не наешься, но, как мне кажется, вполне можно утолить легкий голод.

— Надо запомнить. Кстати, Рит, пока не поздно, надо вспоминать что еще можно забрать с трупов людей и снять с наших костюмов.

— Я в технике получше разбираюсь, ты подожди меня тут, а я посмотрю что может нам оказаться полезным. — когда Рит понял, что каменный мешок имел запасной выход, то его настроение улучшилось.

Он юркнул в щель и было слышно, как он громыхает железом где-то в отдалении. Най более всего боялся, что каменные плиты не выдержат и рухнут, разделив их, поэтому для самоуспокоения тоже сорвал лист растения и принялся жевать. Действительно, пресновато, но все-таки не вызывает рвотных позывов.

— Ну вот, — из щели показалась голова торжествующего Рита. — Комлинк, пока мертвый, но может быть оживет ближе к поверхности, стерео-сканер с компасом и часами, — рыжий вручил Наю браслет с объемным экранчиком, вполне пригодный для того, чтобы прицепить его на запястье. — импульсный пистолет… да… — человеческое оружие было не очень удобно держать в четырехпалой руке, — ко всему прочему неизвестно, сколько в нем зарядов. Но это уже что-то. Ну и всякое барахло вроде зажигалок…

— Рит, прекрати крутить пистолетом во все стороны. — Най испуганно прижал уши и отобрал у приятеля оружие от греха подальше. — Я уже пользовался оружием людей, я его и потащу. Давай, надевай сканер на руку, а зажигалки… — шитвани растерянно осмотрел себя. — куда их положить-то?.. разве что под трусы засунуть…

— Я от костюмов пояса принес. — успокоил Рит. — На них есть небольшие сумки. Все-таки нам повезло, что люди одели нас в эту одежду, а не отправили сюда голышом.

Най немного смутился, вспомнив, что на нем из одежды нет по сути ничего, однако Рита это мало волновало.

— Ну и кого ты стесняешься? — спросил он, копаясь со сканером. — Можно подумать, у тебя есть что-то такое, чего я у себя не видел. Вообще, для нас все эти человеческие тряпки — лишнее. Приучили, да. Но надо ли оно?

— Такое впечатление, что ты не дома жил, а в пещерах.

— Ну, ведь действительно в пещерах, а во-вторых, мне Грейт много рассказывала о тех нас, какими мы могли бы быть. Мы и люди очень разные. Прежде всего, одежда им нужна как дополнительная кожа, а нам и в собственном меху неплохо, а?

— Ну в твоих словах есть доля истины. — Най проверил заряд пистолета, убедившись, что оружие исправное и его хватит на десятка три выстрелов. — Впрочем, у нас есть шанс одичать окончательно.

Плывущие в воздухе крохотные искорки уводили их прочь от Храма, и как предполагал Най отнюдь не к поверхности. Сначала два шитвани спускались по наполовину заросшей всякой бледно-голубой травой винтовой лестнице, начинавшейся неподалеку от заваленного зала и уходившей вниз на несколько сотен метров, тая в облаках темного и сырого тумана. Здесь оказалось намного жарче чем на поверхности и воздух был более густой и наполненный кислородом. Иногда из сумрачных ответвлений выползали какие-то неясные тени и тогда Рит и Най вжимались в стену, стараясь не двигаться и даже не дышать, но позднее всегда выяснялось, что тень отбрасывали раскачивающиеся соцветия подземных трав с люминесцирующими листьями, на которые попадал свет кристаллов. Шли не торопясь, часто отдыхая. У Ная болела рана на груди, а Рит начал хромать на левую лапу, постоянно жалуясь, что похоже ему сломало кость. Выбрав наиболее ярко освещенное кристаллами место, Най осмотрел приятеля, к счастью обнаружив всего лишь довольно большую ссадину, но никак не перелом. Пригодился бы еще один кусок ткани для перевязки, но подниматься наверх и снова лезть в этот узкий лаз шитвани не хотели. Наконец Най отыскал на полуразрушенной стене какое-то растение, распустившее во все стороны извивающиеся плотные листья, длинной до нескольких метров, с толстыми и упругими прожилками и отрезав один такое лист обмотал им лапу Рита. Если не принимать во внимание цвет, то очень походило на используемый людьми бинт.

— Интересно, какой уровень технологий был у наших предков? — размышлял Най. — Ведь для того, чтобы построить такое… вырезать из цельной скалы, используя как несущие конструкции гравиоаномалии, необходимы технологии куда выше чем у людей.

— Грейт никогда не говорила об этом. ведь не было найдено никаких намеков на механизмы. — поддержал тему Рит, ведь надо было о чем-то разговаривать, чтобы не идти в гробовой тишине. — Она склонялась к мысли, что либо мы жили в каменном веке и воспользовались плодами более старой формы жизни, либо обладали чем то вовсе сверхъестественным, однако в последнем случае, наша раса вряд ли бы вымерла, наверняка отыскав способ сохранить атмосферу на планете.

— То есть, мы, получается, были новорожденной расой? А как же тогда объемные письмена, которые для нас понятны?

— Быть может, наше технологическое развитие пошло по совершенно иному пути, не как у людей? — предположил Рит. — Ведь мало ли сколько может быть вариантов?

— Да, наверное. Правда, нам этого никогда не узнать.

Тем временем, умащенная синевато-белыми плитами дорога закончилась, последняя колоннада Храма растаяла в колыхающейся подземной мгле, уступив место бесконечным катакомбам. Най и Рит пробирались по ним почти в полной темноте, крошечные россыпи светоносных кристаллов на стенах не могли разогнать сумрак. Иногда им встречались уходящие в бездонные пропасти разломы, где из тумана поднимались вверх острые точно бритвы клыки странного черного минерала с зеркальной поверхностью. Вокруг них гравитация сходила с ума, застыв в вечном падении замерли парящие гранитные скалы, опутанные гигантскими лианами и мерцающими в темноте древовидными папоротниками, стягивающиеся к аномалиям каменные мосты, в которые словно перетекали стены пещер расползались вокруг мерцающих скоплений светокристаллов неописуемым каменным лабиринтом, повисшим в воздухе. В одном из таких залов два шитвани остановились, завороженные удивительным, незабываемым зрелищем. Вокруг них, по поросшим мхом и крупными полупрозрачными грибами стенам медленно ползли переливающиеся блики рассеянного и преломленного массами прозрачной воды света. Между узкими мостками, протянувшимися над заполненной дрожащим поблескивающим мраком пустотой, переползали с места на место, двигаясь вокруг невидимого гравитационного колодца исполинские пузыри воды. Подземный парящий океан не бурлил, не шумел, но когда сквозь него пробивались лучи громадных, почти в сотню человеческих ростов светящихся хрустальных игл, воздух наполнялся странным, волшебным перезвоном, который нельзя было услышать, но можно было почувствовать. В толще летящей в невесомости воды мелькали стремительные тела рыб, каких-то огромных головоногих, по заросшим синими водорослями камням ползали двенадцатиногие крабы и густым ковром покрывали движущиеся вместе с водой камни всевозможные кораллы и ракушки.

Путеводная нить из парящих искорок уводила шитвани куда-то вниз, по опоясывавшей зал естественной галерее со сталагмитными колоннами, к широкому мосту, протянувшемуся между застывшими воздушными озерами. Этот мост не пересекали плывущие пузыри, хотя один из них, размером с небольшой прудик и завис на расстоянии вытянутой руки от тропы.

— Эти огоньки действительно ведут нас безопасной дорогой. — удивился Рит. — Если бы мы пошли по прямой, нас могло бы попросту смыть тоннами воды.

— А я сразу говорил, что не просто так они вдруг стали лететь в одном направлении. Рано или поздно мы куда-нибудь да выберемся.

Рит одернул приятеля за руку, указав на крупный камень, оказавшийся совсем рядом с кромкой водного пузыря.

— Смотри… — он ткнул пальцем в переползавшего с места на место крупного краба. — Вот и ужин.

Идея была неплохой, от людей Най знал, что крабовое мясо съедобно и не было причин предполагать, что тут могло быть иначе. Защищенному панцирем крабу, который питается всякой водной мелочью, вроде мелких беспозвоночных, нет нужды держать в теле железы с токсином. Проблема была извлечь его из родной стихии, однако ее Рит решил, соорудив из сухой ветки древовидного папоротника удочку с завязанной в петлю лианой на конце.

Спустя полчаса, усевшись возле небольшого протока, по которому сбегал в пропасть ручеек и разложив на камнях костерок, Рит и Най уплетали зажаренного в собственном панцире краба, приправленного листочками подземных растений и растолченной в мелкую крошку каменной солью.

— Я всегда боялся резких перемен в жизни, и вот сегодня произошла одна из них. — будто про себя сказал Най. — Еще с утра мы были на борту краулера людей, а сейчас, вдвоем и предоставлены сами себе в подземельях планеты, о которых недавно и помыслить-то боялись.

— Кто знает, к добру или к худу эта перемена. — осторожно заметил Рит. — Любопытно, если Грейт осталась жива, она будет нас искать?

— Не знаю. Я не чувствовал ее среди мертвых. Быть может она жива и вернулась на базу. Но вот искать нас… Не думаю. — засомневался Най. — У людей есть более важные дела. Я не понимаю их, они очень много времени уделяют совершенно не нужным в жизни вещам. Ведь все рано или поздно пройдет, а вместо того, чтобы оставить после себя что-то, благодаря чему тебя запомнят, они тратят свое время на зарабатывание денег, карьеру… Мне кажется, их мир изначально строится не на тех идеалах, на которых должен быть построен мир, окружающий разумную форму жизни.

— Ну конечно, мы же знаем лучше всего, как им жить. — впервые за последнее время рассмеялся Рит. — Советчики нашлись. А с другой стороны, смотри… я все время думаю о тех наших, что остались наверху… Най, взгляни на эти пещеры. Тут есть пища, есть километры пустынных залов, где можно жить. Здесь постоянно тепло, нет смены дня и ночи, растения дают кислород, не то что на поверхности… Вот ты говоришь, оставить после себя что-то… А ведь ты и я можем оставить после себя нечто такое… Дать таким как мы новый дом…

— Можем, наверное. — неопределенно ответил Най. — Но разве нам дадут это сделать?

— Но ты же уже встречался с людьми… Не просто так, на улице, а с оружием в руках. И ты знаешь, что с ними можно бороться.

Най почувствовал, как на плечи свалилась неподъемная тяжесть, будто рухнула вся толща гранита и базальта. В этой тяжести было и ощущение правоты Рита и страх и попытки здравого смысла сказать, что все это не более чем грезы.

— Глупости все это, Рит. — махнул рукой черно-серебристый шитвани. — У людей много сил. Звездные корабли, оружие, способное уничтожить целые города… сотни планет за Вратами, о которых тебе наверняка рассказывала Грейт. Если они захотят нас раздавить, то раздавят так же, как мы можем раздавить червяка в этих пещерах. Ну а мы-то с тобой точно тогда погибнем.

Неловкая пауза после этих слов затянулась. Рит смотрел на пляшущие язычки огня, ковыряя палочкой покрывающееся аппетитной корочкой мясо. Оно уже запеклось, сменив цвет с розовато-белого на темно рыжий. Най покопался в ворохе собранных по пещерам листьев и выдавил в панцирь немного желтоватой маслянистой жидкости.

— А то подгорит. — объяснил он. — Рит, у тебя ведь на поверхности есть кто-то, кого ты хочешь спасти?

— Да. мне нечего в этом плане скрывать, тем более от тебя. Её держат в распределителе за городом. Того и гляди могут забрать в подземные лаборатории, а оттуда возврата нет. Най, если я почувствовал, что мы с ней родственны, то и ты тоже найдешь в ней часть себя.

— Да, возможно. Я не до конца понимаю. как между нами появляются какие-то чувства, причем довольно сильные. Скорее всего, дело тут не в сходстве характеров, а в чем-то еще.

Най не утерпел первым и отковырнув от раскаленного панциря кусок мяса сунул его в рот, даже не обращая внимание на то. что ломтик был довольно горячим. О вкусовых качествах краба Рит узнал по тому, как блаженно зажмурился его приятель.

— А очень даже ничего. — сообщил Най. — Если мы тут обоснуемся, то у нас каждый раз будет такой поистине королевский ужин, главное не отходить далеко от этого моря. Только вот каменной соли тут мало, вода-то пресная.

Огромная тень закрыла собою свет и шитвани подняв головы увидели, как в зеленовато-синем водном облаке, нависшем над всей впадиной, заслоняя свет далеких кристаллов проплывает громадный спрут, то свивающий, то расправляющий канаты трех десятков длинных и рыхлых щупалец, украшенных люминесцирующим узором.

— Да, только можно и самим обедом стать. — поежился Рит. — Хотя маловероятно, что такая туша будет ловить сухопутных созданий вроде нас.

— Да, ему рачков наверняка хватает. Не всегда же сюда забредают такие как мы.

Поужинав и впервые за долгое время наевшись до отвала, шитвани улеглись отдохнуть на мягком и плотном ковре из подземного мха. Поднимавшийся из бездонных расселин теплый воздух нагревал камни и спать было совсем не холодно. Но изрядно напугавшиеся за этот день и здорово уставшие шитвани свернулись в два посапывающих пушистых клубка, обвив друг друга хвостами, обняв за плечи и уткнувшись остренькими мордочками в распушенную шерсть на груди соседа. Казалось, что эта близость сможет защитить и спасти от возможной опасности, которая наверняка таилась в этих позабывших о существовании времени подземных залах. Быть может их везение скоро закончится и они так и останутся тут навеки, но как бы то ни было, а сейчас они спали и видели сны о таинственной и неведомой земле. О той земле, где они смогут жить свободно, не опасаясь за собственное будущее, о земле, что была сокрыта от их глаз плотными заслонами реальности.

Рассвет на Тиадаре начинался как обычно. Наступавшие циклы были самыми солнечными и теплыми, так как черный Нефертис, поглощавший очень много солнечного света, оказался по другую сторону планеты и более не висел в небе над Аббервилом. Благодаря этому солнце всходило несколько раньше, и воздух прогревался сильнее. Для большинства биодронов это означало лишь то, что их раньше будут выводить на различные работы и раздвинут временные рамки цикла деятельности. Вот и сейчас, от Чистилища уже потянулись колонны машин, отвозившие наиболее сильных биодронов с наименее неисправными нейроконтроллерами к космопорту, шахтам и другим важным городским объектам. В последнее время ученые жаловались на то, что нейроконтроллеры все больше и больше отказывают и не всегда выполняют свои прямые функции и возможно потребуется тотальная пересадка, на что необходимы весьма крупные финансовые средства. В Правлении это посчитали неявным требованием увеличить финансирование, а потому оставили запрос без внимания. А тем не менее, такой факт действительно имел место, но о нем старательно умалчивалось.

Транспортер с биодронами подъехал к запасному выезду из космопорта к тому моменту, как на улицах уже начало оживляться уличное движение и первые группы людей торопились на работу. Сейчас необходимо было расчистить пространство посадочных полос от заносов песка и несмотря на то, что эту функцию выполняли машины, их операторами все равно были биодроны. Еще одну группу повели к приемному блоку. где дожидались приземлившиеся ночью грузовые суда, которые надо было освободить от товаров и подготовить к вылету до конца планетарного дня.

— Эй, ты, ну-ка, подойди сюда! — невысокий песочно-рыжий биодрон с темными полосками на плечах оглянулся на окрик и подошел к человеку в форме охраны космопорта, стоявшему возле небольшого крытого грузовика.

— Поможешь? — спросил человек. — Если все сделаешь как надо, мы тебя отвезем в нашу столовую и накормим.

Биодрон молча кивнул.

— Вот тебе две коробки, отнеси их к терминалу возле посадочного поля. — человек протянул биодрону два небольших продолговатых ящика со стальными ручками. — Работа не сложная, думаю справишься. Не перепутаешь?

— Нет.

Терминал на который указал человек использовался для складирования прибывающей на Тиадар техники и в нем же располагался модуль, где жили работники космопорта, дежурившие по ночам в диспетчерской рубке. Биодрон, который был совсем не против хорошего ужина, без особого труда преодолел взлетное поле, миновав пост охраны, пропустившей его внутрь с привычным безразличным взглядом и остановился возле стены терминала. Чуть ближе к основному зданию космопорта была сложена груда старых, обветренных и иссеченных песком железных контейнеров. Четких координат работник космопорта не дал, а потому биодрон решил просто оставить две коробки здесь. В конце концов, с него спрос маленький, куда сказали туда и отнес. Он прислонил ящики к стене терминала и поплелся обратно, уже прикидывая, не удастся ли упросить людей забрать его прямо сейчас, так как чистить взлетные трассы было неохота.

Большинство из тех, кто находился на взлетной полосе, в жилых помещениях и техническом терминале погибли так и не успев понять, что произошло. Над космопортом, разгоняя редкие бледные облака взметнулась волна земли, пластале-бетона и песка, зависшая в гравитационном вихре, пронизанном сотнями ослепительных молний в тех местах, где гравитационная фазовая сингулярность порождала кванты анти-вещества. Грохот, возникший будто за горизонтом, нарастал с каждой секундой, пока превращающийся в раскручивающуюся воронку гравитационного вихря купол разорванного сотнями пространственных искажений воздуха набирал силу, разрастаясь и стягивая к своей чернеющей сердцевине рассыпающиеся строения и трескающееся покрытие взлетного поля. Среди поднятых клубов пыли были различимы бегущие и падающие фигурки людей, которых сбивал с ног ураганный ветер и тащил в сторону дрожащей, расползающейся темной сферы вокруг которой пространство словно покрылось сильной рябью. Взрыв выброшенного из сингулярности анти-вещества произошел беззвучно, внезапно положив конец накатывающемуся грохоту, до небес встала волна синего огня, раскаленный вихрь рванувшись в стороны штормовой волной накрыл центральный комплекс космопорта, превратив в пепел и облака шлака стоящие неподалеку жилые дома.

— Папа, мы проводили маму на Венеру. — сухо передал по военной рации сотрудник космопорта, попросивший биодрона перенести железные ящики ближе к зданию. — Все прошло без задержек.

— Отлично. — измененный звукоконверторами голос Уолтера Далласа было невозможно узнать. — Езжайте по домам.

Небольшой транспорт на антигравах сорвался с места и быстро исчез в соседних переулках, на которые еще только должна была накатить волна пыли, поднятая взрывом.

Тая Тизино в последний раз окинула придирчивым взглядом оставляемую на произвол судьбы квартиру. Свет уже не горел, предохранители из наноконвертора были извлечены, сейчас осталось всего ничего, закрыть дверь и выйти на улицу.

— Ну Рэнд, я тебе еще припомню это. — беззлобно сказала она. — Ты умеешь находить неприятности.

— Неправда. — сразу парировал он. — Я умею в них не попадать. Вот сейчас как раз такой момент.

С тихим щелчком захлопнулся силовой замок. Тая подхватила небольшой чемоданчик и со вздохом направилась к воздушному шлюзу, на ходу прикрепляя к внутренней стенке ноздри кислородный синтезатор.

— Ты бы хоть такси вызвал. — укоризненно бросила она Рэнду.

— Так уже ждет. Сейчас доберемся до космопорта минут за десять, если толкучки на дорогах не будет.

— Блэкли, мы не на Марсе.

— Ах, ну да. Запамятовал.

Он запахнулся в свой плащ из титановой ткани с нитями кристаллизованного иприта внутри незаметных глазу нано-резервуаров, надел темные очки и обвязал распущенные темные волосы неизменной красной лентой.

— Ты заказала билеты? — поинтересовался он таким же тоном, каким Тая осведомлялась о вызванном такси.

— Разумеется. Транспорт Тиадар-Ио, к сожалению единственный сегодня.

— Пустяки. На Ио сделаем пересадку до Плутона, и ну к черту ее, эту Систему Геллиона.

— Рейс через час, так что можно особо не спешить. Я хочу по дороге заехать в магазинчик, взять в дорогу местную выпечку.

— Без проблем. — Рэнд задвинул подальше выступавшую из под плаща кобуру с импульсным пистолетом.

Таксист встретил их приветливой улыбкой, хотя по нему было видно, что он не выспался и на вызов его подняли едва ли не с кровати.

— Сейчас до 13 улицы, к магазину Хлои Паусс, а потом в космопорт — Тая забралась на заднее сиденье. — За полчаса успеем?

— Без проблем. — кивнул таксист.

Глайдер плавно и беззвучно тронулся с места, завернув за угол дома и потому ни Рэнд, ни Тая не видели как следом, по тянущимся параллельно проулкам, проехали три или четыре полицейских машины, следуя за целью, которую отметил и вел спутник слежения. Водителям полицейских машин не было нужды следовать непосредственно за такси, они видели его на сканерах и бортовые компьютеры уже давно просчитали место перехвата. Главное теперь было проявлять осторожность, так как на улице могли находится люди, да и таксист мог пострадать.

Пока Тая закупалась свежей выпечкой у дородной, постоянно улыбающейся Хлои, представлявшей из себя квинтэссенцию всех тех качеств, то люди предписывали булочникам, Рэнд старался прощупать окружавший его город поверхностным сканированием. Иногда люди чувствовали, будто их разума касается какая-то тень, на мгновение сбивая мысли, но не придавая этому значения шли дальше. Рэнд работал аккуратно, стараясь чтобы вокруг никто не заметил считывания мыслей. Он делал это постоянно, когда покидал место, где успел ввязаться в какую-нибудь авантюру. Быть может отнимает много сил, но зато дает точную гарантию, что эксцессов с правоохранительными органами можно будет избежать.

— Вот и все. — Тая запрыгнула в машину с термопакетом всевозможных пирожков. — Теперь можно двигаться.

Глайдер развернулся как раз вовремя, чтобы внезапно прокатившаяся по городу волна пыли и песка ударила его не в бок, а сзади, откинув на несколько метров вперед. Солнце потемнело под завесой серого облака, издалека прокатился гулкий, отраженный многократным эхом грохот, внезапно оборвавшийся и сменившийся беззвучной синеватой вспышкой. Там, где по памяти Рэнда находился космопорт до самого неба вставало черное раскаленное облако, опадавшее вниз струями расплавленного до состояния стекла песка. Земля вздрогнула, было видно, как одно из высотных зданий возле космопорта накренилось и осело. Таксист замер, едва дыша и смотря на происходящее остекленевшими от ужаса глазами. Реакция Таи свелась к потоку непечатных выражений, с которыми она распахнула дверь и сама выскочив из машины, вытащила наружу и Рэнда. Пыль и мелкая каменная крошка забивалась в легкие, дышать было тяжело, да и воздух был заметно горячее обычного.

— Где это?.. — Тая успела прижаться к стене магазинчика, чтобы не быть сбитой с ног разбегавшимися людьми.

— Твою мать… это был космопорт. — зло рыкнул Рэнд. — Нашими же бомбами…

Надо было уезжать раньше. Он ведь чувствовал, что все пойдет не так, как хотелось.

Едва не сбивая бегущих людей и тумана выскочили несколько полицейских машин. Даже взрыв в космопорте не отменял операцию, к которой Дойл готовился давно и вот сейчас было самое удобное время, Все равно успеть к охваченному огнем, наполовину расплавившемуся зданию выделенное ему подразделение не смогло бы, а даже прибудь на место, разве что мешалось. Приказ Лейнера был прост и понятен — к черту взрыв, ваша задача Блэкли. Опустившиеся на город пыльные сумерки разорвал свет фар, ударивший по глазам Рэнда, в пыли и оседающей каменной крошке двигались темные силуэты одетых в экзоброню оперативников из группы захвата.

— Рэнд, не двигайся. — голос полицейского, звучавший из резонаторных камер полицейского глайдера звучал быстро и резко, было понятно что человек нервничает. — Не совершай лишних движений.

Времени обдумывать ситуацию не было. Ухватив за руку Таю, Рэнд подбежал к такси, пинком ноги раскрыв дверь и нанеся таксисту ментальный удар, на время обездвиживший человека, вышвырнул его из машины.

— Рэнд! — взвизгнула Тая, — Ты с ума сошел! куда мы…

— Ты хочешь получить вышку за пособничество в теракте? Черта с два… — Рэнд до упора выжал рычаг экстренного ускорения и глайдер сорвался с места, налетев в тумане на выскочившего на улицу мужчину, чье тело перелетело через крышу машины и ударившись о стену дома упало на дорогу, под стартовавшие следом полицейские ховер-мобили.

Перед Рэндом выстроились невидимые в густом смоге, но вполне прощупываемые ментально силуэты зданий и контуры охваченных паникой людей. он мог вести глайдер наугад, что сразу давало ему неоспоримые преимущества перед полицейскими машинами.

— Рэнд… — Тая то и дело оглядывалась назад, глаза у нее были заплаканы. — Нам все равно не выбраться из города. Сейчас тут такое начнется…

— Посмотрим. — Рэнд круто завернул вбок, глайдер проехал по стене дома, снеся несколько вывесок и снова приземлился на дорогу.

Не всем полицейским машинам такой поворот оказался по силу. Одна из них перекувырнувшись в воздухе покатилась по тротуару, вышвырнув из разбитых окон изувеченные тела водителя и пассажиров.

Его план был прост. Если скупившие бомбы повстанцы обитают в пещерах, то туда и надо ехать в первую очередь. Все остальное — дело наживное. Полиция не полезет в катакомбы, тем более сейчас, когда в самом городе дел невпроворот, да и надо предотвращать возможные дубли взрыва на других объектах. самое сложное в этом плане, покинуть Аббервил и вырваться к Старому Городу.

Вспышки импульсного огня заставили Рэнда прижаться к стене дома, сбивая поисковые терминалы и колонны уличного освещения. Черт, они все таки применили оружие в городе. Это осложняет ситуацию. Новый поворот, с воплями метнувшиеся в стороны люди, и опять эта ослепительная очередь энергоразрядов. Глайдер занесло, развернуло, ударив о высокий стальной забор, задняя часть машины вспыхнула и занялась ярким синим огнем.

Терять время было нельзя. Рэнд ударом ноги высадил растрескавшееся лобовое стекло и через него вылез из покореженного глайдера. Отстрелив магнитный замок на задней двери он подхватил под руки Таю и выволок ее из машины. Вот и все, теперь еще несколько шагов и в узких переулочках их точно не смогут преследовать на машинах. Вот только почему его тянет к земле, что-то мешает идти…

— Тая! Ты что? — Рэнд встряхнул ее и она обвисла на его плече, медленно сползая на землю.

Легкий серый плащ, который она накинула с утра поверх белого свитера распахнулся, обнажая дымящуюся рану на груди. Видимо, один из импульсов, пробив энергогенератор машины пролетел и в кабину, мимоходом убив того, кто сидел на заднем сиденье.

Он обнял ее, чувствуя, как на него сыпется черный пепел, вываливающийся из сквозной раны. Серые глаза, навечно замершие и направленные в затянутое пылью небо не выражали ничего, не испуга, ни укора, ни страха. Она так и не поняла, что произошло.

— Пушку на землю, руки за спину! — проревели через резонатор. — Рэнд Блэкли, вы арестованы за соучастие в проведении террористического акта, за действия, которые привели к смерти двух и более граждан Терранской Республики, за контрабанду оружия, за мошенничество в особо крупных…

Наверное, стоило бороться дальше и пусть они пристрелят тебя так же как и ее, но сил уже не было. Рэнд Блэкли отбросил в сторону импульсный пистолет и молча встал, сцепив руки за спиной. Даже когда на его ноги нацепили гравиозахваты, а на запястья силовые наручники, грубо оттащив к машине, он продолжал смотреть на нее, лежавшую посередине улицы и все еще державшую в руке пакетик с выпечкой.

По улицам Аббервила с воем сирен неслись полицейские глайдеры и медицинские транспорты, от полуразрушенного здания космопорта, часть которого все еще не остыла и продолжала клокотать бурлящим котлом расплавленного металла, ощетинившегося почерневшими и скрюченными остовами тирониумных несущих конструкций, относили раненых, тех, кому посчастливилось избежать взрывной волны и потока мезофотонов, образовавшихся в момент взрыва. Из здания слышались отчаянные крики запертых в громадной печи людей, и спасатели, пригнавшие сюда всю имевшуюся у них технику лишь разводили руками, сожалея, что как бы ни старались, не успеют помочь тем, кого заперло в оплавленном здании.

Второй взрыв произошел именно тогда, когда его меньше всего ждали. Но нацелен он был не на объекты гражданской инфраструктуры, а на фабрику белкового синтеза и подземный селекционный блок, расположенный неподалеку от Аббервила, возле самого склона кратера. В одно мгновение, черная воронка гравитационной бури разорвала небо за городом, над горизонтом, почти вровень с далекими хребтами выгнувшихся словно ребра гор встал фонтан земли, превращенного в жидкое месиво песка, с раскатистым громом край кратера обвалился, среди потоков осыпающейся земли мелькнули разбросанные подобно игрушечным домикам строения и захлестнутые волной кипящего камня подземные научные модули. Обвалившиеся вниз тонны гранита и базальта смяли словно яичную скорлупку хрупкие лачуги, завалив многометровым слоем, расположенный в небольшом кратере городок биодронов, находившийся возле входа в подземный комплекс и сползая по склону, сметая на своем пути все. К счастью оползень не добрался до окраинных домов, откуда на улицу уже выбегали бледные, напуганные люди, подчас даже забывавшие надеть кислородные маски.

Среди этого хаоса, стонов и криков, со всей очевидностью становилось понятно, что Война за Тиадар, формально длившаяся уже почти пятьдесят земных лет и в последнее время приутихшая, разгорелась с новой силой.

Путеводная звезда

1. Благословение кровью

Утреннее солнце ярко светило прямо в окно, наполняя небольшую и уютную комнату теплым рыжевато-розовым светом. Он протянул когтистую руку к стоявшим рядом с кроватью часам и поглядев на экранчик нехотя потянулся и уставившись в потолок заспанными серыми глазами постарался проснуться. Лучики солнца неторопливо проползли по его песочной шерсти и норовили попасть в глаза, сбегая по лимонно-кремовым волосам, аккуратно подстриженным на уровне плеч с расчесанной челкой спереди. Он с трудом вспоминал то время, когда его называли «Изделие N V907i-45К», сейчас он был просто Виком, жившим в центральном квартале Аббервила. Судьба у всех складывается по разному и Вик на себе испытал, как она бывает переменчива.

Как и многие биодроны Аббервила он начал свой путь на белковой фабрике доктора Жюля Тасье, а произошло это, если память не подводила Вика, около пяти земных лет назад. Сначала его отправили в небольшой городок Санвуд, что ютился на берегу высохшего моря, возле поразительно красивой Долины Поющих Зеркал, названной так из-за поднимающихся на поверхность удивительных кристаллов с почти зеркальной поверхностью, создающих своей вибрацией неописуемой красоты звуки и освещающих округу тревожным красным светом. Но в Санвуде Вик пробыл недолго, во время научного рейда к кристаллическому плато, ученые, вместе с которыми в качестве грузчиков ехали и несколько биодронов, попал под извержение гейзеров. Вик мало что помнил о том дне, в глазах мелькнула взлетающая вверх мокрая земля, шипящие облака пара, а потом его накрыла кипящая волна и он потерял сознание. Очнулся он уже почти ночью, замерзший и обожженный, со сползающей с тела шкурой. Забившись в какую-то пещеру он переждал пылевую бурю, даже не задумываясь над тем, как смог выжить. Чтобы не умереть с голоду ночью, ему пришлось достать из погрузившегося в ледяное озеро краулера тела людей и грызть их, а утром Вик пошел обратно в Санвуд. Лучше бы он этого не делал, так как там ему всего лишь всыпали по первое число и отправили в Чистилище Аббервила, где было намного тяжелее, чем в построенной людьми жилой базе биодронов в Санвуде. И тут Вику снова помогла случайность. Он попал не то чтобы в гражданский сектор, а залетел в развлекательную индустрию, где держатель небольшого прокатного дома Льюис Резен сдавал биодронов в аренду богатым дамам. Вику очень не нравилось то, что на него надевают ошейник с длинной цепочкой, но по крайней мере это было лучше, чем гнить заживо в этом проклятом Чистилище. Иногда фантазии женских особей были весьма странны, но со временем Вик привык и к этому. Вот только обращались с ним обычно грубовато, даже тогда, когда дело доходило до услуг интимного характера. Ну а потом, к Льюису пришла высокая темноволосая девушка и указав на Вика сказала: «Я забираю его».

Девушку звали Лина и она была дочерью мэра Аббервила Трейса Вейди. И именно она поменяла жизнь Вика полностью. И хотя биодрон был нужен не ей самой, а ее отцу, для выполнения незначительных поручений внутри центрального квартала, Лина и Вик быстро сблизились. Это было невероятно, невозможно… но это случилось. Она нашла весьма интересной компанию сообразительного, ловкого и довольно красивого биодрона, у которого была песочная шерсть, светло-кремовые волосы, воротничок и нижние части лап и довольно редкие для биодронов черные полосы. Три полосы тянулись по бокам от внутренней части бедер к основанию хвоста, три располагались на плечах и по одной на щеках. А еще, у Вика шерсть сильно темнела вокруг больших серых глаз, оттеняя их от светлых волос и мордочки, что, как считала Лина, очень красило его.

Сперва над ней посмеивались, подшучивая насчет скорой свадьбы, однако Лина отшивала всех одной фразой, обычно приводившей ее оппонентов в полное уныние.

— Когда у тебя будет такая же внешность и фигурка как у него, мне будет все равно человеческая на тебе голова или звериная.

Внешне, от природы стройный и изящный биодрон, с проступающим из под шерсти рельефом ровных. гладких и упругих мышц мог действительно дать фору большинству людей, да, как считала Лина, соображалка у него тоже пахала за десятерых местных обормотов.

Стоит ли говорить, что в доме мэра Вик катался как сыр в масле, даже несмотря на то, что некоторые домашние обязанности все равно оставались на нем, да в начале каждого цикла Трейс, оплативший водительские курсы для Вика, ехал к городской ратуше на машине, которую вел биодрон. Мэр вполне закономерно предположил, что реакция этих существ, выведенных, по слухам, для войны, куда лучше, чем у простого водителя человека. Вик и впрямь водил лучше любого терранца, хотя зачастую и понятия не имел о каких-либо дорожных правилах.

Однако сегодня был выходной и все поездки отменялись. Вик еще раз взглянул на часы и с явным неудовольствием оставил мягкую кровать. На стуле рядом с ней валялась его повседневная одежда, сшитая из невесомого черного шелка специально на заказ — маечка с короткими рукавами, доходившая ему до нижних ребер и шорты с широкими блестящим ремешком, который застегивался так, чтобы между ним и тканью оставалось отверстие для хвоста. Зная, что от одежды у биодронов может начаться раздражение, Лина специально заказала самый легкий и мягкий материал, какой нашла. Возможно, она и предпочитала видеть Вика вовсе без одежды, но в течении дня это было как минимум нереально.

Единственное чего Вик никак не мог понять, это то, почему Лина в тот день остановила свой выбор именно на нем. Чем он приглянулся ей? Кто знает, от чего его уберегла судьба таким подарком? Сколько раз Вик видел, как полиция Аббервила грузит в глайдеры упакованные в черные мешки тела погибших на улице биодронов, в то время как он свободно прогуливается по центру города, не опасаясь даже подвыпивших компаний, которые не осмеливались тронуть домашнего биодрона самого мэра. Сколько раз он становился свидетелем издевательств над своими сородичами и всегда его пропускали мимо, зная, что неприятностей потом можно будет столько, что за всю жизнь не разгребешь. Так вот почему именно его выбрали тогда? Судьба отвечала многозначительным молчанием.

— Ты уже встал? — звонкий голос Лины донесся из-за двери. — Не будешь против, если я зайду?

Уже одевшийся и наводивший себе сок в стаканчике Вик отворил дверь.

— Встал. Доброе утро.

Она прыгнула ему на шею, поцеловав в черный теплый нос:

— Доброе утро, лап. Как спалось?

— Хорошо. Жаль не так долго, как хотелось бы.

— Я попрошу у папы, чтобы он давал тебе ложится пораньше. — проворковала Лина, поглаживая Вика по поднятым ушам. — Кстати, тебе идут растрепанные волосы.

— Дай я хотя бы перекушу. — улыбнулся Вик. — Я не такой грузный и сильный, чтобы таскать тебя на шее.

— Тебе и не надо быть грузным и сильным. Ты зато умный. — доверительно сообщила ему Лина.

— Да ну что ты… — мягко отстранил ее Вик. — Будь я умным то…

Он хотел добавить «не сидел бы сейчас тут», но осекся. Такая жизнь была в сотни раз лучше той, что ждала его в Чистилище. В конце концов, чего жаловаться-то? Лина добрая, отнюдь не провинциальная девка, но и не избалованная терранская стерва, которые попадались Вику в то время, пока он жил у Льюиса. Обычная двадцатипятилетняя девушка, со своими странностями, увлечениями, еще не выветрившимся из головы детским романтизмом. Еще не испорченная этими странными штуками, которые люди называют имплантами, но уже поступившая в Академию Криптоксенозоологии, к чему ее подтолкнуло именно общение с Виком. По мере возможности помогающая ему заниматься сваленными на него домашними делами, много рассказывающая про Терру, людей и освоение космоса, возможно потому, что особенно говорить то на этой планете не о чем, разве что о постоянных пылевых бурях.

— Знаю, знаю… — она прижалась к нему. — Ты бы не был, как ни крути, а все равно рабом… Но тогда бы тебя убили, Вик.

— Лина, твой отец большой человек, его уважают и любят. Неужели он не может сделать получше жизнь таких, как мы. Ну хотя бы убрать с улиц этих подонков, что убивают моих сородичей. Ведь в любой момент, на месте погибшего могу оказаться и я.

— Не может. — Лина опустила голову, стараясь не смотреть в глаза Вику. — Законы пишет не он, он следит за их исполнением. А на вас законы не распространяются. Ладно, пошли позавтракаем. Эти разговоры тут вести совершенно ни к чему. И я, и ты, понимаем, что не стоит дразнить провидение, мало ли что оно выкинет.

Отец и мать Лины еще спали, а потому кухня была полностью в их распоряжении. Девушка успела уже кое-что приготовить, явно не желая чтобы о еде беспокоился биодрон. Это объяснялось двумя причинами. Никто не хотел по ходу обеда или ужина вытаскивать из салатов и каш шерстинки, ну а потом готовить Вик просто не умел.

— Вчера по виокрону говорили, что на Марсе недовольны деятельностью Президента Тиадара. Сенат считает, что результативность работ по освоению планеты могла бы быть выше. — возясь с творожной запеканкой рассказала Лина. — Глупые. Пожили бы они тут с годик, посмотрим как запели бы. Ни погоды нормальной, ни воздуха… то твари из пещер нападают, то землетрясения.

— Да, к сожалению, так бывает очень часто. Люди не могут понять, как и кто живет, пока не окажутся на его месте. — сказано было с явным укором, но Лина этого или не заметила, или решила не обращать внимания.

— Ты сегодня невеселый совсем. — обеспокоенно сказала она. — Случилось что-то?

— Да нет. Просто мысли о сути бытия в голову лезут. — Вик ковырял вилкой в мясном салате. — А это не всегда приятно.

— Бывает. — согласилась Лина. — Иногда как накатит, так хоть волком вой. Кстати, я вчера разговаривала с отцом насчет тебя…

— По поводу?

— Я хочу чтобы он попытался выбить тебе гражданство. Настоящее, как у людей. Меня даже мама поддержала, но пока все мои увещевания пошли прахом.

— Спасибо, конечно… — растерянно произнес Вик. — Но… хм, даже не знаю что и сказать… Что мне делать с гражданством? Говорят, у вас существует система при которой гражданин обязан иметь работу и отслужить в ВКС. А как быть со мной в этом случае…

— Это все чепуха. Главное, ты сможешь пойти учится, а еще я смогу официально оформить сожительство с тобой. Не тут, а где-нибудь далеко отсюда, скажем на Терре…

— Но я не могу жить на Терре. — неловко замявшись поправил ее Вик. — Те биодроны, которых попытались вывести с планеты погибали.

— Лап, да это же неважно, пойми… — Лина подошла к нему ближе и запустив руки в мягкие волосы принялась чесать его под ушами. — Ты станешь полноценным гражданином, твои права станут обязательны к соблюдению, тебя не смогут остановить на улице, приказать сделать что-то, или безнаказанно избить.

От таких вот ее прикосновений ему всегда становилось не по себе. Одновременно и тоскливо и очень хорошо. Он не знал как к этому относится. Ведь между ними, человеком и биодроном, не могло быть ничего общего. Но тем не менее, это невероятное событие произошло… Она приняла его, а он ответил ей взаимностью просто потому, что другого выхода ему не оставалось. Поначалу. А сейчас и она и он были свободны в своем выборе, но никто не желал менять сложившийся ход вещей. Невероятно для биодрона, для людей, скорее всего, просто дико… но шутница судьба не шла на компромиссы.

Он часто задумывался над тем, какое будущее ждет их. Вряд ли безоблачное и светлое. В этом мире, несправедливом и жестоком, нету места тем, кто отрицает неумолимую рациональность, доверяя своим чувствам. Вик это уже понял за то время, пока жил в доме мэра, становясь невольным свидетелем принятия множества решений, базирующихся, несомненно, на законах людей, но отнюдь не на законах совести. Когда биодрон пытался заговорить об этом с Линой, она лишь разводила руками, словно говоря, что, мол: «такова жизнь».

Вик мог с уверенностью сказать, что за три года прожитые в доме Трейса Вейди он узнал Лину достаточно хорошо. Более обостренные нежели у человека чувства позволяли ему забираться в чужую душу намного дальше, чем хотел бы ее обладатель. Однако в ответ Вик позволял делать с собой тоже самое, зачастую открываясь куда больше нужного, что весьма импонировало Лине. Странно, но она постоянно желала видеть в нем не возможного защитника, а наоборот, сама стремилась оберегать его от попадающихся на жизненном пути опасностей. Это не нравилось ее отцу, было безразлично ее матери, но зато значительно завышало чувство ее собственной значимости в собственных же глазах.

— Ешь давай. — строгим голосом сказала она. — И так худенький, так еще больше ужмешься.

Вик вздохнул, разглядывая содержимое тарелки. Что-то сегодня он действительно не с той ноги встал. Виновата в этом конечно не Лина и не ее семья. Это как раз хорошие люди, много ему подарившие в жизни. Просто… что-то меняется. Вик ощущал это не только сегодня, а все последнее время. Словно воздух которым ты дышал вдруг становится иным. Как будто звуки, которые ты раньше слышал деформируются, превращаясь не только в простое акустическое колебание, но в раскрытую книгу, при помощи которой можно читать эмоции и мысли говорящего. Это пугало Вика. Ему вполне хватало разума понять, что меняется не мир, меняется он сам.

— Я знаю о чем ты сейчас думаешь. — сказал он не поднимая глаз на Лину. — У тебя послезавтра экзамен по ксенобиологии, а ты не готова. Разве что прочитала книжку об эволюции головоногих моллюсков на Преншаре 3.

Она обернулась, посмотрев на Вика широко раскрытыми глазами.

— Да… Но ты ведь сам приносил мне эту книжку и сам просидел со мной позавчера до конца цикла.

— Конечно. — немного грустно согласился он. — Я просто предположил и угадал.

— Так бывает. — она погладила его по топорщащейся шерстке на загривке. — Я знала, что мне с тобой повезло. Видишь, сколько всего ты умеешь.

— Меня изначально многому научили. Еще ученые в Санвуде. Им нужны были не тупые исполнители, а существа, понимающие насколько ценны те грузы, что можно легко разбить.

— Так, опять ты сидишь и ковыряешься в салате… Вик… Сегодня выходной, давай я свожу тебя в кино? Мне противно смотреть на твою кислую мордочку.

— Я бы может и не против… Но знаешь, все эти разговоры, когда мы появляемся на улице вместе…

— Да пошли они в… — беспечно ответила Лина. — Дураки. Многие люди на Тиадаре испытывают привязанность к таким, как ты, ведь вы очень похожи на тех животных, что в свое время люди держали у себя в домах на Терре. Человеку свойственно привязываться к существам, имеющим какие-то сходные черты с теми, что заложены в его генетической памяти.

— А может все дело в тех штуках, что ты будешь ставить по окончании учебы? В имплантах? Ты не задумывалась над тем, что они, как и наши нейроконтроллеры, могут разрушать ваш разум.

— Да нет, о таком никто не говорил. Единственное ограничение, это совместимость по каким-то там хромосомным наборам. Если она не выполняется, то импланты вызывают медленное разрушение нервной системы, а потом и смерть. Поэтому терранцами стала лишь часть расы.

— И что, эта болезнь никак не лечится?

— Увы, есть препараты дающие отсрочку, но не лечение.

— Жаль… А что будет, если твои гены не подойдут для имплантации?

— Подойдут. Ведь и у отца и у матери импланты уже есть, значит мой геном полностью совместим с биологической структурой нейронадстроек.

— Значит через пару лет ты станешь такой же как они… — Вик все таки прикончил салат с запеканкой и взялся за разведенный им сок.

— Ты сильно сгущаешь тучи. Ведь посмотри, люди живут с имплантами вполне нормально, любят, растят детей, пишут книги и рисуют картины… Разве это можно делать с нарушенной нервной системой, заглушающей чувства? Я думаю, нет.

— Ну, по идее, у нас они заглушены.

— Но ведь ты прекрасно знаешь, что это не так. Ты можешь по себе судить, что все эти разговоры полная брехня. В общем, давай я тебя свожу сегодня куда-нибудь. Погуляем, развеемся, а то ты очень впечатлительный и на тебя твои мрачные мысли плохо влияют.

— Неприятно, когда в спину тебя называют зоофилкой.

— Вик, это уже мои сложности. Тебя они не касаются.

Позади хлопнула дверь и на кухню. шлепая по полу домашними тапочками вошел Трейс Вейди. Мэр Аббервила был солидным, пожилым человеком, родившемся на Терре и за свои двести семнадцать лет жизни побывавшим почти на всех планетах Терранской Республики. В отличии от Лины, чья смуглая кожа, черные волосы и зеленые глаза напоминали мать, Трейс был светловолос, достаточно массивен, так как в юношеском возрасте увлекался мекранской борьбой «гауш'тарит» и очень бледен, хотя последнему наверняка способствовали импланты. Даже на Тиадаре он не изменял привычке носить домашний халат, хотя сам, в качестве мэра города, всегда рекомендовал людям, на всякий случай, даже в квартирах, ходить в термоизоляционной одежде.

— Доброе утро, Лин. — поприветствовал он свою дочь с порога. — Вик, сегодня ты свободен, как только разберешься с прихожей.

— Я там уже все прибрала, пап. — ответствовала Лина. — Гости были у меня и это не его дело убирать после праздника, на котором он вовсе был лишний.

— Ты совсем его избаловала. — недовольно пробурчал Трейс. — Этак он скоро сам превратится в домовладельца.

— И между прочим, ничего плохого в этом не будет. — парировала Лина. — Я не понимаю, почему существо со средним уровнем IQ в полтора раза выше чем у твоего заместителя по безопасности, который лазает с виброножом по окрестностям города в поисках партизан, не может быть домовладельцем.

— Потому что наши законы этого не позволяют. Это вполне достаточное, на мой взгляд объяснение.

Вик молча отставил в сторону тарелку и незаметно выскользнул из-за стола. Он не любил становится свидетелем таких споров.

— Вот видишь, ты его обидел. — недовольно проворчала Лина. — Папа, Вик такое же разумное существо, как я или ты. То, что у него есть уши и хвост, а тело покрыто мехом, еще ни о чем не говорит.

— И что теперь? Мне его догнать и извиниться?

— А почему бы и нет? Ты от этого много потеряешь? Ты перестанешь быть мэром и тебя перестанут уважать люди?

— Лина… они созданы нами как рабочая сила… Ну нельзя им позволять ездить на нашей шее. Они в чем-то совершеннее нас, и потому нельзя им давать возможность чувствовать себя главными.

— Но я не претендую на его главенство. Мне нужны хотя бы равные условия.

— Прости дочка, но ты же знаешь, что это невозможно. Законы на Тиадаре устанавливает «МенталКорп» и «Нантек», даже Ранд Моррис не более чем подконтрольный корпорациям чиновник.

Вик выбрался в коридор и тихо прокравшись мимо комнаты, где спала мать Лины уселся на невысокую скамеечку. Наверное, ему было не сколько обидно, сколько тошно оттого, что отец Лины был прав. Люди создали их, и, понятное дело, не собирались подгонять под биодронов никакие законы. Какое он имел право осуждать действия тех, кто дал им возможность дышать, видеть, думать? Даже если они были жестоки с ним, то такова была воля Творцов. Ведь хочешь не хочешь, а там, где не помогали законы, срабатывал нейроконтроль.

— Фу-х… Я уговорила его, — из кухни выбежала радостная Лина. — Сегодня мы пойдем в Планетарий. Полетаем по галактике, посмотрим на другие планеты… Ты ведь не был в планетарии?

— Конечно нет. — Вик чуть приподнял опущенные уши. — Я бы с удовольствием сходил.

— Ну вот и отлично. Папа сейчас позвонит и закажет два места. Так что давай, собирайся.

— А что мне собираться-то? Я уже одет, а большего у меня и нету…

— Тогда я сейчас приведу себя в порядок и мы пойдем. Подожди здесь.

Лина убежала к себе в комнату, оставив Вика наедине с мыслями, которые были одна мрачнее другой. А какие мысли еще могут быть в голове, если понимаешь, что тебя все равно в лучшем случае считают игрушкой и домашним зверьком. Людям свойственно держать дома животных, вот и его держат. Только он имеет куда больший спектр возможностей. Странно… С одной стороны, Лина вроде бы действительно всерьез хочет ему счастья, хочет облегчить ему жизнь, да и не против и вовсе остаться с ним, а с другой, из-за ее возраста это все еще настолько несерьезно, что даже непонятно, чего ждать в дальнейшем.

— Я почти все! — донесся сверху ее голосок. — Ух-ты… Вик, посмотри в окно… Это что, над космопортом какие-то эксперименты проводят? Во дают… с самого утра-то…

Вик поднял глаза, посмотрев в круглое, занимавшее половину стены окно. Над дальними домами поднимался черный, поблескивающий молниями шар, от которого в разные стороны расползались темные облака. Вик встряхнул головой, стараясь прогнать внезапно нараставшее внутри давление. Что происходит? Почему ему кажется, что сейчас кто-то испытывает боль и страх? Сейчас, там, у горизонта, люди кричат, бегут, падают, а позади них встает до самых звезд черная волна, которая гасит любой свет и длинными языками вихрей слизывает обломки зданий и трепыхающиеся фигурки.

Грохот пробился даже сквозь герметичные пласталевые рамы. Дом мэра вздрогнул от основания до верхних этажей, было слышно как на кухне посыпалась посуда. Только когда несколько высотных зданий, казавшихся с такого расстояния не больше чем темными палочками, воткнувшимися в пыльное небо вдруг погрузились в накатывающиеся каскады черных облаков, рассыпаясь на части, стало ясно, что никакими испытаниями тут и не пахнет.

— Дочка, отойди от окна! — закричал выбежавший в коридор Трейс, на ходу уже одевая комбинезон с замкнутой системой дыхания и набирая какой-то номер на комлинке. — Черт… Лейнер, это ты? Мариус, срочно один экипаж ко мне домой, я должен быть там… Что значит не можете? Фазовая бомба? Мариус, я не могу сидеть дома в этот момент! Высылай машину.

Вик привстал с лавочки, робко окликнув мэра:

— Господин Трейс, может быть я…

— Нет. Ты вообще сиди дома и не показывай носа на улицу. — отмахнулся мэр. — Сегодня не тот день.

— Папа, что случилось? — стуча каблуками по мраморной лестнице сверху сбежала Лина, как раз в тот момент когда из комнаты ниже выскочила перепуганная Джулия Вейди.

— Я звонил Лейнеру, он говорит теракт «Серебряной Луны». Они взорвали фазовую бомбу в космопорту.

Джулия чуть не упала, если бы Вик не успел поддержать ее.

— Господи… Мелисса… она сегодня летела на Ио… — женщина побледнела и бросилась в комнату к видеофону.

По виокрону уже были прерваны все передачи и по всему Тиадару транслировались только новости из Аббервила. Стоило Лине включить объемный, повисший в воздухе экран, как по всему дому сразу разнеслось предупреждение о нежелательности выхода на улицу, ввиду сильного загрязнения воздуха, причиной которого послужили пыль и песок, поднятые взрывной волной.

— Мы пока не имеем никакой информации о количестве жертв и масштабах разрушений. — сообщала явно испуганная ведущая. — Пока известно только то, что разрушено два терминала космопорта, повреждено основное здание, полностью уничтожен жилой микрорайон, располагавшийся неподалеку от взлетной полосы. Сама полоса повреждена более чем на 90 %, что делает невозможным взлет и посадку кораблей в Аббервиле.

Лина развернула экран вбок, изображение чуть сползло в сторону и на фоне дымящихся развалин космопорта появился Мариус Лейнер, шеф полиции Аббервила, неоднократно гостивший дома у мэра.

— …если все именно так, как нам докладывают, то количество жертв может достигать полутора тысяч человек. Ответственность за теракт взяла на себя организация «Серебряная Луна» и ее лидер Уолтер Даллас…

— …она не отвечает! — протяжно закричала снизу Джулия. — Мелисса… говорила я тебе, сестренка, лети следующим рейсом…

— Мама, может быть тетя еще прозвонится… Сейчас не у всех есть возможность… — Лина обнимала упавшую на кровать плачущую мать. — Один звонок ведь не показатель…

Голос самой Лины дрожал.

Вику было страшно. Он никогда раньше не сталкивался с подобным. Никогда не видел отца Лины таким испуганным и взволнованным. Ему ничего не говорило название «фазовая бомба», но то, что случилось что-то ужасное он понял сразу. Сейчас биодрон не находил себе места, не зная, что делать, а потому просто стоял в коридоре и смотрел в окно. Как раз в этот момент город опять встряхнуло и над северной частью Аббервила поднялся вторая черная сфера, вокруг которой сдвигался, крошась и осыпаясь склон кратера, на дне которого находился город. Виокрон пискнув отключился, прокатившийся над домами невидимый импульс вывел из строя наноконверторы энергии, обесточив почти все, кроме замкнутых систем, оборудованных экранированной защитой.

Из комнаты надрывно заплакала Джулия, в окно ударила волна песка и пыли, вперемешку с черным пеплом, добравшаяся до центрального района от эпицентра второго взрыва.

— Господи… что же это творится… — сквозь причитания раздалось тревожное пищание видеофона, на этот раз уже Лина пыталась дозвонится до недавно выехавшего отца.

— Папа! — закричала она в трубку, — С тобой все в порядке? Папа, там снова взрывается!

— Да, Лин, все хорошо. — голос мэра был встревоженный, но он явно крепился, не желая впадать в панику. — Успокой маму. Пусть не волнуется. Тут, конечно, все в пыли и дыму, но у меня хороший водитель, да и машина полицейская, бронированная. Я перезвоню, когда доберусь на место, хорошо?

— Да, конечно… — всхлипнула Лина. — Мама, с папой все в порядке, ничего страшного…

В наступившей темноте, пульсировавшей мутно-розовым светом, пробивавшимся из окон, Вик тихо вошел в комнату, и подойдя к кровати присел на смятое одеяло. Джулия, вцепившись в растрепанные седые волосы уткнулась лицом в подушку, а Лина бросилась ему на шею, пряча в короткую шерстку биодрона заплаканное лицо.

— Ну скажи хоть что-нибудь… — просила она. — Ну хоть слово… не молчи.

— Я не знаю, что сказать. — вздохнул Вик. — Я боюсь так же как и вы.

— Они убили тетю… — вдруг разрыдалась Лина. — Помнишь, она была у нас вчера?

Вик вспомнил веселую, полную женщину, прилетевшую в гости к Лине с Терры. Она была в восторге от Вика, и хотя биодрону очень не нравилось как тетя Мелисса вчера постоянно норовила потрепать его за уши, сейчас это казалось совершенно несущественным.

— Они и таких как я убили очень много. — тихо добавил Вик. — Ведь сейчас как раз биодронов развозили на службы.

— Знаешь, ты умеешь успокаивать… От того, что я прикасаюсь к тебе, мне делается спокойнее.

Вик промолчал, опустив голову. Ему было совсем нехорошо. Потому что в этот момент произошел третий взрыв.

Его почти не было видно из Аббервила, но по грохоту и вздрагиванию почвы стало ясно, что подрыв белковых фабрик возле города еще не конец. Небольшая часть туманного черного шара, разбрасывающего в разные стороны вспышки молний и поднимавшего в воздух тонны песка, пыли и вывороченной горной породы выползла из-за склона кратера, оттуда, где располагались шахты и артели по добыче минералов. Потом, высвободив огромное количество энергии взорвались склады с добытыми кристаллами и сумерки над Аббервилом на короткий миг разорвала ослепительная огненная вспышка. Грохот от взрыва, наверняка можно было услышать и в Санвуде, но только там он был не сильнее хлопка бумажного пакета, а здесь Вику показалось, что прямо над ним ударила сотня раскатов грома одновременно. Им повезло, что центральный сектор находился достаточно далеко, а на южные окраины обрушился настоящий каменный ливень из мелких и довольно крупных обломков горной породы, пробивавших не только крыши глайдеров, но и домов. Оставляя за собой темные облака песка, куски гранита, словно вулканические бомбы, засыпали улочки Аббервила, ломая кости и превращая в бесформенные кучи мяса и костей не успевших укрыться людей и биодронов. Облако от взрыва поднялось в высоту почти на три километра, еще больше затенив солнечный свет над охваченным паникой городом. Впрочем, это был последний сюрприз от Уолтера Далласа, однако он заставил спасателей и полицию еще несколько часов не высовываться на улицу из укрытий, тем самым сведя на нет шансы кого-то спасти на месте первых двух взрывов. Об отправке машин к штольням и артелям никто даже и не думал. Слишком очевидно было то, что там никого не осталось в живых.

Мариус Лейнер с почерневшим от копоти и пыли лицом подъехал к развалинам космопорта едва утихли отзвуки третьего взрыва. Его глайдер прилично потрепало, помяв капот упавшим куском базальта, однако силовые поля сработали первоклассно. Лейнеру пришлось объезжать крупный затор на улицах в северной части, образовавшийся после второго взрыва и поэтому он так неудачно попал под взрыв на юге. Возле космопорта его уже ждал нервно переминавшийся с ноги на ногу мэр, в окружении телохранителей. Увидев Лейнера он коротко поздоровался и сразу перешел к делу:

— Мариус, как это могло произойти?

Вопрос был в точку и пока ответа не имел.

— Выясняем. — Лейнер скривившись смотрел на сложенные к стене почерневшего от дыма здания обугленные тела погибших. — Предположительно дистанционный подрыв фазовых бомб.

— Тех самых?

— Да, тех самых, о которых я вам докладывал. Увы, Центральная Прокуратура Либертауна у нас изначально изъяла все документы по этому делу и вела его сама. Вот к чему это привело. Как раз сегодня мы взяли Рэнда Блэкли, занимавшегося сделкой между контрабандистами и «Серебряной Луной».

— Ну и какого хрена он теперь нам нужен? — сорвался Трейс. — Зачем мне этот драный контрабандист, если половина моего города парализована, а часть лежит в руинах? Ты просто хочешь оправдаться, Мариус?

— Нет, Трейс. Я скорее сложу с себя полномочия шефа полиции. Просто у нас есть реальный шанс прижать «Серебряную Луну» через Рэнда. Если, конечно, он расколется.

— Да его надо сразу отправить в плазмокамеру. Какое тут, к черту, расследование? Ты видишь вот это? — палец Трейса уткнулся в наполовину расплавленный космопорт. — Там было восемьсот человек! Простых человек. Не солдат, не чиновников, даже не терранцев! Обычных людей, которые на выходные летели отдохнуть на Терру!

— Я все понимаю. — оборвал мэра Лейнер. — Я тоже готов удавить Блэкли этими вот руками. Но это не поможет. Надо бороться не с ним, а с Далласом. Эта мразь в своих пещерах слишком долго живет на свете. Трейс, давай попросим помощи у генерала Итори Тошимо. В любом случае, на какое-то время в городе придется вводить военное положение.

— Если мы обратимся к генералу тут вообще камня на камне не останется. Нам слишком дорого может обойтись военная операция против «Луны».

— Трейс, взвесь все основательно. Мы ведь даже не знаем, сколько бомб продал им Рэнд. Не сегодня так завтра Блэкли заберут в столицу, это как пить дать — нам вести его дело не дадут, а это означает, что ниточка ведущая нас к повстанцам пропадет навсегда.

— Хочешь штурмовать пещеры своими силами? Нет. это бред. Только людей зря погубишь. Рональд, сколько потребуется времени на расчистку завалов?

Последний вопрос относился к поседевшему за несколько часов заместителю мэра по чрезвычайным ситуациям Рональду Петерсену.

— Если брать все три взрыва, то около полутора земных недель. Мы не знаем, насколько повреждены шахты и выработки артелей. Возможно, там уже и расчищать-то нечего. — ответил тот. — Поэтому я прошу разрешения снять с работ всех биодронов и направить их на расчистку завалов.

— Да, конечно. Все прочие службы обойдутся и без них, пускай справляются своими силами. Лейнер, обеспечь порядок при разборе завалов этими хвостатыми.

— Да, Трейс, все сделаем.

— И еще, Рональд, организуй возле Старого Города мобильные госпитали. мало ли что произойдет еще.

Скоро позвонит президент и его звонок явно не ограничится пожеланиями доброго утра. Скорее всего Моррис потребует в кратчайшие сроки обеспечить функционирование космопорта со второстепенных площадок и наладить добычу энергокристаллов в штольнях Дабблхорна. Черт, там небось целая жила взорвалась следом за фазовой бомбой. Как бы все не обвалилось в нижние галереи, а то работы у военных и полиции будет прибавляться каждую ночь. Ну да ничего, сейчас нагонят биодронов, а их почти двадцать тысяч в одном только Чистилище, они восстановят все может и не настолько качественно, но зато быстро. Лепить заплатки можно и спустя какое-то время, главное быстро обеспечить ввод в строй дублирующих систем.

Трейс снова взглянул на все увеличивающееся количество черных мешков возле закоптелой стены дома, из которого были эвакуированы все жильцы. Среди них где-то лежит и сестра его жены… Если только лежит, а не аннигилирована в момент взрыва потоком мезовещества. Это же сколько сейчас будет пропавших без вести, и не сосчитать… Мэр закрыл лицо ладонями, собираясь с мыслями и стараясь себя успокоить, а потом включил коммуникатор и набрал номер дочери.

— Да?… да… — голос Лины был бесцветный и сухой. — Спасибо пап, я в порядке. Дала маме успокоительного и сейчас она спит. Ей было очень плохо, может быть ты приедешь и побудешь с ней?

Вик не расслышал ответа из комлинка, он сидел за кухонным столом, подперев голову руками. В ушах все звенело, голова малость кружилась, а в лапах чувствовалась слабость. Странно это все… Как он мог чувствовать то, что ощущали другие? Ведь это не просто мысли, это нечто намного более сокровенное и личное.

— Нет, пап, я никуда сегодня не пойду, не волнуйся. — снова заговорила за стеной Лина. — Разумеется я останусь с мамой. Ты… ты не спрашивал про тетю?..

После ответа Лина снова тихо заплакала.

Вику очень хотелось хоть как-то помочь ей, но тут он был бессилен что либо сделать. Подойти и утешить? Но как можно утешить человека после потери близкого? Да и он сам чувствовал как к горлу подкатывает комок, едва начинал думать о погибших биодронах, хотя для многих из них смерть была лишь концом полной несправедливости и насилия жизни.

Закрепленный над входным воздушным шлюзом звоночек запищал, тоненько и переливчато. Странно, кто мог звонить в дверь дома в такую рань, да еще и после случившегося. Вик поднялся со стула и подошел к видеофону, висевшему на внутренней створке шлюза. Он пробежался когтями по кнопкам, но увы, из-за последствий второго взрыва система не работала.

— Вик… я открою. — пошатываясь вышла из комнаты Лина.

Она переключила систему управления шлюзом на ручной режим и вбив пароль разблокировала внешнюю дверь.

Когда круглая железная створка отползла вверх и вбок, биодрон увидел стоявших на пороге людей в серых экзокостюмах, с эмблемами Департамента по Чрезвычайным Ситуациям. Их лиц было не видно за тускло поблескивающими масками, от воздушных фильтров за спину отползали гибкие стальные шланги и вообще отчего-то они показались Вику необычно громадными и страшными.

— Мы вынуждены конфисковать вашего биодрона в соответствии с положением о чрезвычайном положении. — сообщил один из людей, скорее всего старший.

Вик почувствовал как его сердце спланировало в пятки. Он отшатнулся от шлюза, стараясь скрыться в дальней комнате.

— Код N-14. -спокойно сказал второй человек. — Замри.

Лапы отказались повиноваться Вику и он застыл, не в силах заставить свои мускулы работать.

— Чье это, мать вашу, распоряжение? — зло спросила Лина. — На каком основании?

— На основании приказа мэра города Трейса Вейди. — объяснил старший группы. — В случае экстренной ситуации, когда службы города не смогут справится с последствиями техногенных катастроф или прочих бедствий, им разрешается использовать любых доступных биодронов для восстановления города. Сейчас, как мне кажется, именно такой случай.

Лина сразу сникла. Дело было даже не в приказе отца, а в том, что сейчас действительно было не время играть в собственника.

— Успокойтесь, мисс, мы вернем его вам обратно по окончании цикла работ. К сожалению, я не знаю, сколько нам потребуется времени на то, чтобы закончить работы. Приносим вам извинения за неудобства.

— Можете освободить его? — попросила Лина кивнув в сторону замершего Вика.

— Разумеется. — кивнул второй человек. — Код отмены.

Вик с облегчением пошевелил пальцами на руках и ногах. Он уже совсем забыл, что такое действие нейроконтроллера.

— Вик, прости, но мне придется сделать так, как они говорят. — Лина обняла его и поцеловала в щеку. — Иди с ними и помоги пострадавшим людям. На ужин приходи домой, хорошо?

— Если мне разрешат. — грустно ответил биодрон. — Я боюсь, Лин…

— Не бойся. В конце концов, я или мой папа разыщем тебя.

— Ну хорошо. — Вик легонько лизнул ее в переносицу и слабо улыбнувшись пошел к шлюзу.

Провожавшая его взглядом Лина заметила, как биодрона бьет крупная дрожь. Нет, еще не хватало разреветься прямо перед этими, итак насмотревшимися сегодня на чужие страдания людьми из-за расставания с искусственным организмом… Лина торопливо закрыла внутреннюю створку шлюза, так и не заметив как оглянулся Вик, посмотрев на нее понимающим, но все же испуганным и укоряющим взглядом серых глаз и как один из людей грубо толкнул его в спину, когда биодрон задержался перед внешней дверью.

2. Прозрение

Попав на улицу, Вик едва не поперхнулся забитым пылью воздухом. Людям-то хорошо, у них маски и респираторы, а вот ему в горло летела всякая посторонняя гадость. Биодрона затолкали в машину Департамента и глайдер, резко стартовав с места помчался по улицам Аббервила на юг. Перед глазами Вика промелькнул дом мэра, небольшой гидропонный садик с герметичным пласталевым куполом, площадка для наблюдений за звездами, где Лина установила подаренный ей отцом телескоп, а потом все сменилось пылью, горячим туманом и невысокими, приземистыми домами основной части города.

Вика не повезли ни к космопорту, видимо там уже было задействовано много сил, ни к зданиям белковых ферм — туда биодронов по каким-то причинам не направляли. Глайдер в котором ехал Вик, а также несколько крупных транспортеров из Чистилища, образовав довольно внушительную группу, уходили в сторону от жилых кварталов, минуя старый Город и направляясь к разрушенным шахтам. Там был самый сложный участок работ, все-таки пещеры грозили постоянными обвалами, тем более, что судя по поднимающимся к небу клубам дыма, внутри шахт бушевал пожар, ну и разумеется, люди не имели никакого желания туда лезть. Впрочем, этого Вик не знал, а оттого нервничал еще больше. Неопределенность напугает кого угодно, а тем более его, давно уже забывшего что такое улица, чужие люди и рабочий цикл.

Вскоре машины въехали в облака густого черного дыма, которые кое-как рассеивали при помощи атмосферных анти-поляционных установок, однако они валили из огромного, более напоминавшего кратер вулкана чем воронку от взрыва провала, частично заваленного обломками гранита, сплавленного в бесформенную массу застывшим озером оплавленного песка. Разумеется, никаких следов шахтерской компании и артельного дома не было, об их существовании напоминали лишь сплющенные и завернутые обезумевшей в момент взрыва гравитацией балки из тирониума. Что спасать тут некого, сотрудники Депертамента поняли сразу и потому прибывающих биодронов сразу отводили к наименее пострадавшим от взрыва штольням, расчищать завалы и обеспечивать свободный проход к месторождениям кристаллов. Люди были на взводе, постоянно ругались и от этого Вику стало еще страшнее. Сейчас его могли и пристрелить ненароком за невыполнение приказа или а простое недопонимание.

Его глайдер остановился возле человека в сером экзоскелете, которого отличала от остальных замасленная белая повязка на руке. Он распоряжался несколькими группами биодронов, координируя их действия и действия трех или четырех спасательных отрядов.

— Выходи. — приказал сидевший рядом с Виком человек, распахнув дверцу глайдера. — Да вернут тебя домой, что ты трясешься?

Биодрон выполз из машины на негнущихся лапах. С равнины, затянутой серым туманом дул сильный ветер и ему, в его легкой маечке и шортах было довольно зябко. С другой стороны, от места взрыва тянуло жутким жаром и Вик очень надеялся, что туда его не пошлют.

— Денни, этого куда? — спросил у человека с белой повязкой один из тех, кто привез Вика.

— Блик, вы там что, скоро инвалидов привозить начнете? — недовольно заметил Денни. — Смотри какой задохлик. Ладно, сегодня будет на вспомогательных ролях, пусть помогает доставать из шахт оборудование.

— Понял. Эй, ты, двигай за мной. — приказал Блик. — Не пялься по сторонам. Отстанешь, быстро огребешь шокером по ушам, ясно?

Вик тихо заскулил. Чего уж тут неясного. Делай что говорят, а то тормознут нейроконтроллером и все кости пересчитают.

Он последовал за Бликом, стараясь не отставать, хотя это удавалось с большим трудом. Лапы заплетались в рыхлом песке, да и человек шагал более широко и размашисто. Вокруг суетились группы биодронов, втаскивавших из штолен покореженные машины. Крупную технику в каверны провезти не удалось, а потому работали по старинке, поднимая остатки буровых установок и лазерных резаков, предварительно распиленных портативными фазерами вручную, по системе ручных и легких переносных антигравов. К сожалению, время от времени антигравы глохли и тогда нескольким биодронам приходилось удерживать груз небольшими ручными аппаратами силового поля. В это время снизу, по почти отвесной штольне подходил техник, менявший в антиграве батарею.

— Я смотрю, общее питание еще не подается? — спросил Блик у старшего техника, которого легко можно было отличить от других людей по белому шлему экзокостюма.

— Да. И хрен его знает, когда начнет подаваться. Работаем на карманных аккумуляторах, а они садятся мгновенно. Говорят, при втором взрыве повредило энергостанцию. Если ее не восстановят к ночи, то вот тогда еще не так похохочем.

Пожилой техник схватил Вика за плечо и подтащив испуганного биодрона поближе провел небольшим нейросканером по его правому виску.

— Ну етить твою… у этого неполная функциональность. Нейроконтроллер на 45 % неисправен, — проворчал человек.

— Где ты тут найдешь исправных, Уилкинс? — добавив еще пару крепких выражений спросил Блик. — Они же все из гражданского сектора. Этот вообще дома в качестве прислуги находился.

— Бардак. Утилизировали бы давно, все равно от них толку никакого.

— Тогда бы ты тут сам всю эту хренотень тягал. — рассмеялся Блик.

— Хорошо. Пусть хватает ручной генератор гравитационного поля и спускается в шахту.

Место Вику определили быстро. Один из биодронов замешкался, не успев включить силовой держатель и сползшая вбок секция какой-то гигантской подземной машины, скорее всего использовавшейся для прокладки тоннелей с грохотом рухнула, к счастью не сорвавшись вниз и застряв уперевшись в стену. Виновника происшествия придавило к стенке штольни, раздробив обе ноги, на его крик сбежались люди, ухватившие антигравом покосившийся блок, пострадавшего биодрона протащили мимо Вика, с ужасом смотревшего на превращенные в месиво и болтающиеся подобно рваным тряпкам лапы, и бросив возле дороги добили выстрелом в голову.

— Вставай на его место, — приказал Блик. — И будь внимателен, если не хочешь закончить также.

Вик дрожащими руками поднял силовой держатель и поплелся в штольню. Увиденного сегодня ему хватило с лихвой, а ведь было еще всего лишь утро.

Мериен Грейт не могла поверить в то, что произошло. Нет, от Уолтера Далласа можно было ожидать чего угодно, но взрывы в Аббервиле… Это уже чересчур. Кто теперь поверит в то, что цель «Серебряной Луны» свобода Тиадара от терранцев? Лишь глухие, слепые и немые. Можно было предположить, что в этих взрывах есть некий подтекст, однако если объяснить разрушение белковых ферм и шахт ей удавалось со стратегической точки зрения, то взрыв космопорта… Помешать высадке десанта со спутника приведением взлетной полосы в негодность Даллас не мог. Разве что надеялся, что ему удастся совладать с десантом собственными средствами, оттянув время, необходимое для переброски от Либертауна крупных сил. Но о каких средствах могла идти речь? О паре тысяч человек, живущих под землей, из которых половина — ученые? Ну, были, конечно, и другие базы повстанческого движения, однако нельзя сказать, что и там численность была выше. Напрашивался один ответ, Даллас все-таки решился без ее помощи организовать восстание биодронов, создав для этого в Аббервиле все условия. Глупо, наивно… но может сработать именно сейчас, если вдруг среди этих живущих в постоянном страхе существ найдется кто-то, кто решит переступить черту.

О чем это говорит? Лишь о том, что ей он не верит. Возможно, верил раньше, но сейчас понял, что играть лучше на своем поле. Что ж, возможность компромисса еще не исчерпана, и в тот момент, когда Тиадар потрясен серией взрывов, к нему прийти, как не парадоксально, проще всего. А вот если не удастся… тогда уже будем думать что делать.

Вернувшись из экспедиции она переехала обратно в город. Не вовремя, конечно, но что делать. Ее дом, работа, лаборатория где она продолжала расшифровку генома шитвани, находились в черте Аббервила, а совсем не в пещерах, а потому Даллас не мог удержать ее. Рано или поздно тот же Штайер мог задаться вопросом, где пропадает его сотрудница. Впрочем, этому коротышке сейчас было не до нее. Если верить слухам, ему кто-то чуть не пустил разряд заряженных частиц в голову, а значит Штайер сейчас укрылся в своей лаборатории и носа на улицу не показывает. Было бы здорово, если бы его подорвали вместе с белковыми фермами… Грейт поймала себя на мысли, что была бы даже рада. Однако в данный момент ее куда больше беспокоил вопрос, сколько же биодронов, в том числе и редчайшего, женского пола, убил этот урод Даллас своей атакой. Наверняка больше тысячи. И вот этого Мериен не собиралась ему прощать. Одно хорошо, что Най и Рит не видят произошедшего. Вот уж кто был бы в шоке от жертв среди себе подобных и наверняка они вдвоем могли бы натворить много всего необдуманного. Даже не знаешь, радоваться или грустить, что они не дожили до этого дня.

Грейт затормозила свой личный глайдер возле своего одноэтажного домика в западном районе Аббервила, практически не пострадавшем от взрывов. По всей дороге она видела непрерывно несущиеся к космопорту и шахтам колонны машин ДЧС и грузовые ховер-транспорты из Чистилища, отвозившие к местам взрывов биодронов. Кто разбирал завалы на месте белковых ферм Грейт не знала, но скорее всего это были части колониальной армии. Никто в здравом уме не направит обладающих определенным сознанием биодронов растаскивать руины городка их соплеменников. Обратно тоже ехали машины. Черные, крытые плотным материалом, заполненные погибшими и фрагментами тел. Мертвых биодронов скорее всего сжигали на месте, собирая трупы в большие груды и заливая струями плазменных огнеметов. Вот дожили, даже не знаешь кого жалеть больше… жителей города или тех, кому ты сама подарила такую незавидную жизнь…

— Мериен Грейт, если не ошибаюсь? — сбоку подошел крупный, лысоватый человек средних лет с легким, насмешливым взглядом чуть прищуренных глаз. — Могу я вам задать несколько вопросов?

— Ага, а вы кто вообще такой? — огрызнулась она.

— Майкл Дойл, сотрудник городской полиции. — мужчина показал небольшой золотистый жетон. — Я занимаюсь расследованием покушения на доктора Штайера и хотел бы с вами пообщаться.

— Вам сейчас в полиции заняться больше нечем? — поинтересовалась Грейт, указав на столбы дыма ползущие к небу от обожженных скелетов жилых домов возле космопорта.

— Если мы будем бросаться от одного происшествия к другому, то ничего не раскроем. Вы же не лепите в кучу свои формулы по органической химии.

— Ох, какой умный. — ехидно проговорила Грейт. — Ну ладно… простите, я сейчас просто не в настроении. Так уж получается, что когда я встречаюсь с полицейскими, у меня все идет наперекосяк.

— Понимаю, — кивнул Дойл. — Ну что, вы пустите меня к себе домой, или поговорим в этой копоти?

— Конечно. Проходите. — Грейт отворила внешнюю створку шлюза. — Не обещаю, что помогу, я была в экспедиции и поэтому мало что знаю.

— Начну с простого вопроса. Ваши слова может кто-нибудь подтвердить?

— Разумеется. Доктор Абрахам Штельман, два ученых экзотектонолога. Остальные участники экспедиции к сожалению… — Мериен умолкла, полагая, что и без этого все понятно.

— Мне очень жаль. — Дойл произнес дежурную в такие моменты фразу, однако, похоже, намного более искренне, чем кто-либо ранее. — И часто у вас такое происходит?

— Если честно, почти каждую экспедицию. Местные пещеры крайне опасны, как в плане тектонических и аномальных гравитационных процессов, так и в плане животного мира.

— Надо быть настоящим фанатом своего дела, чтобы продолжать работать в таких условиях, да?

— Верно. Можно и так сказать, — улыбнулась Грейт.

— Знаете, я вас видел тогда, возле кафе, где были убиты несколько человек. Вы произвели впечатление, — признался Дойл. — Построили шефа полиции так, что он перед вами чуть ли не по стойке «смирно» стоял.

— Лейнер неплохой человек, но он обычный тупой вояка. — ответила Грейт. — Он мало что понимает в сути и причинах того, что происходит на Тиадаре.

— А вы понимаете?

— Стараюсь. Но я не собираюсь откровенничать.

— Зря, кстати. — Дойл прошел следом за Мериен в небольшую комнату, заставленную шкафами с информблоками и видеокнигами по генетике и ксенобиологии.

Грейт провела рукой над выключателем, но свет не зажегся.

— Черт… — с досадой бросила она. — Энергостанции крышка… придется пользоваться домашним генератором и ночью приглашать переночевать соседей.

Она повозилась с дополнительной панелью управления функциями систем жизнеобеспечения и по углам комнаты и вдоль плинтусов зажегся синий ионизированный свет. В нем Дойл осмотрел тесную, заваленную научными журналами, многочисленными видеоэнциклопедиями комнату, с тремя компьютерами, устройством считывания оптикокристаллов и ютившейся в углу кроватью.

— Как вы живете в подобном бардаке? — удивившись спросил Дойл. — Я думал, у вас в квартире поаккуратнее.

— Мой бардак прямо пропорционален бардаку на планете в целом, — мгновенно среагировала Грейт. — На самом деле, это рабочая комната, а гостиная с кухней вон за той дверью. Выпьете что-нибудь?

— Марсианский чай есть?

— Да, в кухонном синтезаторе наверняка найдется. Пройдемте на кухню, там и пообщаемся, а то я есть хочу.

Пока Грейт возилась с синтезатором пищи, Дойл разложил на столе найденные в комнате Стэнлона бумаги, поглядывая за тем, как ловко Грейт орудует с настройками аппарата.

— Ну вот, обед будет через пару минут. — облегченно сказала она, встряхнув головой и распуская по плечам прямые черные волосы. — Ну так что?

— Вам знакомы эти бумаги? — Дойл указал на разложенные на столе документы. — Здесь данные по физиологии и психологии биодронов. Мы предположили, что такое под силу написать либо вам, либо Штайеру, но так как покушение было совершено на последнего, то…

— Вы решили, что его заказала я? — рассмеялась Грейт. — Хотя, данные очень любопытны…

Она пробежалась взглядом по корявому почерку, повнимательнее прочитав лишь пару абзацев.

— Да, интересно… А при чем тут эти записи?

— Человек покушавшийся на Штайера остановил кортеж приказав биодрону подорвать себя возле передней машины. Мы предполагаем, что сегодняшние взрывы осуществлены по тому же принципу. Фазовые бомбы пронесли на территорию космопорта, шахт и заводов биодроны. Но ведь в них есть программа индивидуального хозяина.

— Да, есть. Они принимают приказы только от определенных людей.

— Значит, надо было повторить голос какого-то конкретно человека? Ну или синтезировать его.

— Теоретически. Практически, биодроны могут сделать все добровольно. Однако в теории у них есть лишь индивидуальный хозяин и два альфа-голоса, на которые они реагируют в любом случае.

— Интересно… — Дойл задумался. — А чьи голоса используются в качестве альфа?

— Мой и Штайера.

— То есть при желании, вы можете отдать приказ всем биодронам на планете и они не смогут ослушаться?

— Да. — Грейт поставила перед Дойлом чашечку с чаем. — Угощайтесь.

Она не сказала одной важной детали, о которой этому полицейскому не стоило знать. Уже как пятнадцать лет голос Штайера был убран из системы распознавания альфа-голосов нейроконтроллера.

— Но поверьте, я не стану использовать этих существ для решения своих проблем со Штайером или для чего-либо еще, — сообщила Грейт. — Я еще не настолько оскотинилась.

— Но… записи-то ваши?

— Нет. Я не занималась проблемами синтеза командных голосов. Мне это было ни к чему, — покачала головой Мериен. — Я допускаю, что они могли быть сделаны на основе моих работ, но не более того.

— Ну а что вы вообще думаете по поводу биодронов?

— Я их создательница. — просто ответила Грейт. Я не могу не любить их. Увы, мне очень печально видеть такое потребительское отношение. Я уже слышала, что пара фирм делали заказ на одежду из люминесцирующей шерсти. Я этого не понимаю.

Грейт достала из небольшого шкафчика темную пластинку, над которой при нажатии на поверхность возникла голография изображавшая Мериен в компании двух биодронов — черно-серебристого и рыже-черного. Оба полузверя прижались к Грейт, в их взгляде читались и легкий испуг перед камерой и в то же время странное, очень теплое чувство, какое, наверное, может питать только создание к своему Творцу.

— Это Най и Рит, — сказала Грейт. — Они учились в моей школе, которую закрыли, забрав всех кто там был либо в город, либо на базу этого садиста Штайера.

Дойл сделал для себя пометочку.

— Значит со Штайером у вас натянутые отношения?

— О, да. Именно поэтому уверяю, покушение устраивала не я. Если бы все зависело от меня, он бы точно не выжил.

— Довольно откровенно, — усмехнулся Дойл допивая чай.

— А мне нечего скрывать. — безразлично отозвалась Мериен, готовя себе довольно острое, судя по запаху, блюдо. — Вы наверное про меня уже столько всего слышали… Ну, в целом это правда. Но поверьте, мне нет дела до Штайера да и вообще людей в целом. Я тут занимаюсь биодронами и ради них вообще влезла в политику, начав качать права в Совете Директоров и у Президента колонии. Офицер, мне вам рассказать-то решительно нечего.

Дойл разочарованно собрал листки в полупрозрачную папку.

— Очень жаль. Я надеялся на вашу помощь.

— Что знала, то и рассказала, — развела руками Грейт. — Еще что-нибудь.

— Пожалуй да. Вы слышали легенду про Поющие Раковины?

— Про плоды Hydrociptorianis acydoxea? Слышала. И даже держу пару таких раковин у себя в коллекции. А что? — Грейт старательно делала вид, что не знала следующего вопроса.

— Ну, люди говорят, что они влияют на мозги…

— Брешут люди. — рассмеялась Грейт. — Вы хоть сами-то поняли, что сказали? Майкл, ответите мне на один вопрос? Только честно.

— Попробую, при условии, что вы ответите на мой.

— Вы родились на Тиадаре?

— Нет, на Марсе. Жил на Проксиме и потом вернулся на кафедральный мир. Ну а потом перевелся сюда.

— Тогда мне все ясно, — хмыкнула Грейт. — Вы не местный. Так вот, тогда отвечаю вам честно. Эти раковины, плоды растения, которое по сути является еще и животным. Раковина, как это не странно, при всех признаках растения, тоже имеет высокоорганизованную нервную систему. Память, рудиментарное мышление и даже, как я полагаю, базовые органы чувств. Оно действительно способно влиять на разум людей, но поверьте, совсем в ином направлении. Оно работает как передатчик, который при непосредственным контакте с телом человека, транслирует в его разум накопленную растением-носителем информацию. Иногда весьма занятно посмотреть на то, что оно показывает, ведь эти растения имеют общую корневую систему, а значит и своеобразный общий рефлекторный центр.

— Звучит необычно, — согласился Дойл. — И много тут таких чудес?

— Вся земная кора, изрытая пещерами, одно сплошное чудо, офицер. — Грейт вышла из кухни и было слышно, как она копается в каком-то из многочисленных шкафов.

Вернулась она держа на ладони светящуюся бледным синим светом раковину с перемигивающимися на небольших хрустальных рожках огоньками.

— Попробуйте, убедитесь. В ней нет ничего страшного.

— Мне рассказывали иначе.

— Ну, как знаете. Я же не настаиваю. — Грейт была несколько разочарована, но раковину в шкаф не убрала, а так и оставила лежать на столе. — Мне приходилось слышать истории про то, что агенты «Серебряной Луны» используют такие раковины как средство вербовки. Чушь для необразованной деревенщины. Это ведь растение, а не вербально-ментальный генератор.

— Да нет, все равно как-то боязно, — улыбнулся Дойл. — Но, спасибо за разъяснения. Ничего, если по ходу расследования я буду вас еще беспокоить своими визитами? Кстати, у вас замечательный чай. Сами редактировали рецепт?

— Да рецепт мой собственный, — чуть потупив глаза призналась Грейт. — Что касается дополнительных визитов, то ничего страшного. Только постарайтесь надоедать так же ненавязчиво, как и сегодня.

Она проводила Дойла до внутренней створки шлюза и захлопнула ее за ним. Что ж, жить становилось все интереснее и интереснее. Особенно эти записи. Ведь они определенно составлены на основе ее исследований. Значит кому-то очень хочется, чтобы полиция следила за ней, считая главной подозреваемой по делу Штайера. Из тех, кому это может быть выгодно она знала только Штайера, но этот трус не смог бы инсценировать покушение, и Уолтера Далласа. А вот лидер «Серебряной Луны» наверняка желал от нее избавится, ну или по крайней мере притормозить ее идею создания автономии шитвани. Как и терранцам, ему не нужны были разумные существа, лишь рабы, чьими руками он мог стать победителем в войне. Сейчас Грейт была почти уверена в том, что свободные от нейроконтроллеров шитвани могут оказать сопротивление даже регулярной армии.

Ну что ж, если Даллас решил играть в двойную игру, стоит ему подыграть. Тем более, что она давно готовилась сделать это. Грейт набралась духу и включив устройство гиперсвязи набрала номер сенатора Лайона Прайса.

Вик вернулся домой уже после официального конца рабочего цикла и очень уставший. Он поплелся в ванну, где еще полчаса смывал с себя грязь и выбирал песок из под шерстинок. Ну и страху же натерпелся. Вик вздрогнул, вспоминая заполненную дымом подземную жаровню, в которую превратилась шахта. Оплавленный камень, груды искореженного металла… а самое страшное — люди… Биодрон встряхнулся словно собака, но выбравшись из ванной все-таки обтер шерсть полотенцем.

Отец Лины так и не приехал домой. От космопорта он направился сразу к ратуше и теперь безвылазно сидел там, стараясь хоть как-то восстановить жизнь Аббервила. Лина и Джулия сидели в маминой комнате, и Вик сразу понял, что сегодня в доме он лишний. Молча, потупив взгляд и прижав уши он побрел в свою комнату, чтобы отоспаться до завтрашнего дня. Ведь завтра с утра ему придется опять ехать с работниками Департамента к шахтам. Мышцы ныли, лапы болели, и вообще Вик чувствовал себя самым несчастным существом на свете. Разобрав кровать он улегся под одеяло и постарался заснуть. Но сон не шел. Перед глазами мелькали озлобленные лица людей, поднимающиеся наверх грузовые вагонетки заполненные обугленными и расплющенными телами биодронов работавших в шахтах в момент взрыва, скромная, едва заметная вагонеточка с телами операторов бурильных машин, задохнувшихся от угарных газов, люди, расстреливающие уставших и не способных работать биодронов. На глаза Вика навернулись слезы. Ну чем же они заслужили такое обращение? По мановению чьей руки, им в истории оказалось отведено именно такое место и именно такая роль. Если они искусственно выведенные существа, то кто их создатель? Однако если последние вопросы оставались без ответа и Вик знал, что так оно будет и впредь, то на первый вопрос ответ был. Выгода. Вот что заставляло людей так обращаться с биодронами, вот почему они держали их в постоянном страхе. Уткнувшись носом в подушку Вик даже не заметил, как вошла Лина. Она присела к нему на кровать и наклонившись обняла за еще влажные от воды плечи.

— Ну ты как, лапуль? Живой?

Вик молча кивнул.

— Как твоя мама? — спросил он.

— Уснула. Я все-таки дала ей немного успокоительного.

— Хорошо… А я просто очень устал.

— Сегодня у всех день был тяжелый. И у меня, и у мамы, и у тебя… Если папа сегодня приедет домой, попрошу, чтобы он завтра не дал тебя забрать на восстановительные работы.

— Не стоит, Лин. Ведь тогда вместо меня заберут кого-нибудь другого.

Она недоуменно притихла.

— Я никому не пожелаю там оказаться. Зачем ставить на свое место кого-то еще? — Вик повернул голову, чтобы видеть ее лицо.

— Ты мне всегда нравился тем, что у тебя очень добрый характер. — Лина погладила его по спадавшей на лоб челке, опуская руку ниже и проводя пальцами по переносице. — Ты дрожишь…

— Конечно. Там было не очень приятно… до сих пор отойти не могу.

Она обняла его и поцеловала в покрытую тонкой и мягкой шерсткой щеку.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Не знаю… — пожал плечами Вик. — Мне просто надо расслабиться и постараться уснуть.

Лина положила руки на его талию, большими пальцами поглаживая по нижней части живота.

— Я могу помочь… — предложила она. — Ты же знаешь, что я не против этого. Однако я хочу твоего согласия.

Он замялся, понимая, к чему она клонит. Ей тоже хотелось отвлечься от тяжелых мыслей и сбросить груз переживаний. Кто как не он, мог в этом посодействовать?

Биодрон еле заметно кивнул:

— Я согласен, только я… мне немного боязно. Ведь мы достаточно разные… Не только потому, что у меня есть мех, а у тебя нет.

Вик инстинктивно сжался, когда Лина легким движением провела руками по его бедрам, стащив с него черные шорты.

— Не бойся, лапуль. Ты последний из тех, кому я в жизни хоть раз пожелала бы зла. Или, может быть, ты стесняешься? Ну хорошо, давай я уравняю шансы…

Быстро расстегнув свой черный комбинезон, она сбросила его на пол, вскоре туда же отправились серые брюки и полупрозрачное белье, скрывавшее ее уже вполне оформившиеся груди. Вик сидел на кровати еле дыша и боясь пошевелить даже кончиками пальцев. Лина ощутила, как по телу биодрона прошла едва заметная дрожь, когда кончики ее пальцев прошлись по мягкому кожаному чехлу между его ногами, скрывавшему напрягшийся розоватый язычок и пригладили поблескивающую в неярком свете шерсть на плотно обтянутой кожей мошонке. Еще несколько таких поглаживаний промеж лап и Вик нервно дернул хвостом. Лина чуть прихватила пальцами его напрягшиеся гениталии и потянула на себя, заставив Вика поневоле подсесть еще ближе.

— Такое странное чувство, — признался он. — Я никогда не испытывал этого. Обычно все бывало намного грубее.

— Вик… знаешь… — Лина придвинулась еще ближе, чувствуя как от тела биодрона исходит приятное тепло. — Я давно хотела тебе сказать… что… ну ты знаешь, это принято говорить у людей, когда они хотят связать свою жизнь с кем-то… Со стороны это выглядит дико и неестественно, но ведь ты не машина, ты поймешь… Вик, я… — она обхватила руками его шею, прильнув к самому уху, чтобы следующие слова слышал только ее хвостатый избранник, — я люблю тебя…

Он встретил эти слова грустным взглядом полуприкрытых глаз.

— Я знаю. И от этого мне еще больше страшно. Я знаю, что у нас нет будущего.

— Не говори так, пожалуйста, — попросила она. — Я сделаю все для того, чтобы ты жил счастливо. Ты ведь даже не представляешь, кем стал для меня за эти три года. Когда вокруг крутятся лишь эти приторно-слащавые ублюдки, которые клеятся ко мне лишь потому, что я дочь мэра, холодные, не видящие вокруг ничего, кроме своей карьеры и кредитов… А ты Вик… Ты так далеко от всего этого, что в тебе куда больше человечности чем в них. Тебя и таких как ты мы еще не успели испортить.

Лина щелкнула пальцами и дверь в комнату захлопнулась на гравиозамок, а на окно потемнело, трансформировавшись в округлое зеркало, глядящее наружу. Комнату затопила темнота, но не непроглядная, а теплая, скрывающая лишь недостатки и недомолвки. Мрак спрятал в себе все лишнее, наносное, оставив на виду только то, что было незаметно глазу, но очевидно для двух нашедших друг друга сердечек, еще не представлявших, насколько может быть ужасна и жестока окружавшая их жизнь.

Но это все потом, не сейчас, не в эти часы, когда здесь так тихо, и даже не верится, что на улице ревут сирены и по улицам несутся военные машины. Никто не знает, что будет через день, через час, через несколько минут, но кому до этого есть дело? Потому что сейчас есть лишь этот ласковый взгляд глаз напротив, с одной стороны человеческих, а с другой серых, с чуть удлиненным вверх зрачком. Сейчас нету ничего теплее и ближе грациозных изгибов слившихся воедино тел, ловящих отсветы тусклых ламп, горящих по углам комнаты. Нету ничего нежнее и ласковее подаренных друг другу прикосновений, даже если одни пальцы покрыты кожей, а другие легким и тонким мехом…

— Вик, я хочу, чтобы ты принял от меня один подарок. — проговорила Лина, когда они уже лежали рядышком на кровати, обняв друг друга. — Я оставлю его на полочке, возле зеркала у тебя в комнате.

Ее пальцы опустились в небольшую ямочку у него под хвостом и Вик тихо заурчал. Там, возле срастания мышц спины и крестца находилась очень чувствительная к прикосновениям зона и легкое поглаживание в этом месте было исключительно приятным.

— Хорошо. — муркнул он. — А что это?

— Сейчас ты ходишь по городу и я хочу, чтобы у меня имелась возможность тебя найти. Я заказала небольшой черный ошейничек с твоим именем и встроенной мембранной, отвечающей на сигналы сканера. Это позволит мне отыскать тебя если что случится.

— Я не люблю ошейники, но этот надену, — пообещал Вик.

— Спасибо… — обхватив его за бедра и ягодицы она подтянула Вика к себе и поцеловала в нос.

В ответ он легко погладил ее по голове мерцающей кисточкой своего длинного хвоста.

— Эй, так нечестно, — рассмеялась Лина. — У меня две руки, а у тебя три.

— Видишь, ты уже смеешься. Хотя сегодня был очень нехороший день. — заметил Вик.

— Так поэтому я к тебе и пришла. Что бы я без тебя делала, а?

Она натянула сверху одеяло и закрыла себя и Вика с головой. Сегодня она никуда уже уходить из его комнатки не собиралась.

Голограмма сенатора Лайона Прайса скорчила недовольную физиономию, но все же согласно кивнула.

— Я созвонюсь с моими друзьями и единомышленниками в Сенате и передам им вашу просьбу. Эфир я вам предоставлю.

— Я постараюсь уложиться в сорок пять минут.

— В тридцать, Мериен, в тридцать. Не могу обещать больше тридцати минут простой голосвязи со студийной эмуляцией. И да, вы хоть понимаете, какое действие это произведет?

Мериен Грейт устало откинулась на спинку кресла в своей гостиной:

— Разумеется. На это и идет расчет.

— Вы понимаете, что в случае неудачи вы мало того что станете персоной нон-грата на Терре и Марсе, но вполне возможно, что найдутся горячие головы, готовые обвинить вас в измене человечеству?

— Прайс, если человечество не прислушается к тому, что я говорю, ему не стыдно будет и изменить.

— Это громкие слова, Мериен. Очень громкие. Но я дам вам шанс, так как сам не согласен с проводимой на Тиадаре политикой.

Гиперсвязь отключилась и теперь все было в руках бесстрастной судьбы.

Вик возвращался домой из шахт, когда заметил толпу людей и биодронов стоявших возле расставленных вдоль улиц Аббервила голоэкранов, по которым начиная с самого утра планетарного дня после взрывов крутились новости и данные по погибшими раненым в терактах, сообщались адреса больниц, контактные линии с полицейскими участками и Центральным Департаментом Расследований. Он подошел поближе и навострив уши прислушался. На экране, снизу которого бежала полоска обозначающая экстренный выпуск, появилась женщина-ведущая и ее первые же слова полностью выбили Вика из колеи, впрочем, не его одного.

— Как сообщалось ранее, новостью дня стала возможность потери людьми одной из своих колоний, находящейся на планете Тиадар. Сейчас Сенат Марса проводит экстренные консультации, вызванные заявлением бывшего генерального директора научного комплекса «Нантек» на Тиадаре, доктора наук Мериен Грейт. Согласно опубликованным сегодня данным, которые также распространены между членами Сената, колонизированная планета имеет собственное население, а потому колонизация противоречит пункту 16 статьи 101 галактического кодекса, воспрещающего более развитой расе колонизировать планеты имеющие иные разумные формы жизни, во избежание вмешательства в их жизнь.

— Разработанная нами ДНК, с помощью которой были созданы так называемые биодроны, существа, ныне находящиеся на Тиадаре в положении бесправных рабов, не было синтезировано. — Вик протиснулся сквозь толпу, вглядываясь в лицо говорившей женщины с длинными черными волосами и бледной кожей. — Мы выделили ее из ДНК коренных жителей Тиадара, практически не внеся изменений. Это означает, что официальные власти Тиадара используют в качестве андроидов разумных существ, обладающих сознанием, абстрактным мышлением и иными проявлениями разума, куда более совершенного чем наш. Вторая ДНК, соединенная с основной молекулой цепью рибосом не просто несет в себе дополнительный генный код, она модулирует их сознание, наследственную память и, как я предполагаю, свойства надфизического тела, скрытого в нервной системе этих существ, называвших себя шитвани. Нами обнаружены многочисленные доказательства их разумности и их высокого технологического уровня…

Вик затаив дыхание смотрел на объемные кадры полуразрушенных подземных храмов, застывших в невероятных фигурах срастающиеся и переплетающиеся искусственные арки, воздвигнутые вокруг гравитационных аномалий. Под каждым снимком ползли данные о месте и времени съемки. Уходившие своими корнями в туманные глубины, а вершинами в багровеющие разломы криовулканов искусственные горные пики, окруженные светящимися кристаллами поразили не только его воображение, но и напугали собравшихся вокруг людей.

— Как я полагаю, власти Тиадара должны немедленно изменить всю политику относительно биодронов-шитвани. — продолжала Грейт. — Подобное обращение с разумными существами преступно и наказуемо согласно общегалактическому Кодексу, вплоть до смертной казни.

— Скажите, как долго вы собирали эти данные? — спросила у Грейт ведущая.

— Около двадцати пяти земных лет. С момента создания первого биодрона. Мне, кстати, хочется добавить, что Сенату переданы также данные и об экспериментах над биодронами, что проводятся на Нефертисе и в лабораториях доктора Штайера. Они запрещены всеми междупланетными конвенциями и я надеюсь, что у Сената хватит влияния заставить некоторых людей ответить перед законом.

— Сейчас Сенат начинает консультации по этому вопросу. Возможно завтра соберется заседание по проблеме Тиадара. Скажите, о данной ситуации известно инопланетным правительствам, ведь они очень трепетно относятся к соблюдению Кодекса.

— Пока нет. Однако я передала копии всех данных своим коллегам на Зете Ретикули, Прелане, Анкарии и Трезоле. Если со мной что-нибудь случится, помимо неизбежного увольнения из «Нантек», все данные будут обнародованы и среди инопланетных правительств.

— …Мнения уже разделились. — прервав интервью сообщила ведущая. — Некоторые призывают власти немедленно санкционировать арест Мериен Грейт по обвинению в измене родине, другие, в особенности левые партии, призывают освободить население Тиадара и привлечь к ответственности всех, кто допустил подобное издевательство над инопланетной формой жизни. Напомню, что Тиадар самая дальняя колония Терранской Республики. При общем населении в семнадцать миллионов колонистов, около шестисот тысяч из них составляют те, кого люди называли «биодронами».

Вик оглянулся по сторонам, еще не до конца соображая что происходит. Зато кто-то соображал намного быстрее. На противоположной стороне улицы два человека из жилищного департамента следили за тем как несколько биодронов растаскивали сваленные возле небольшого подвала протонные аккумуляторы. Теперь упаковки батарей валялись прямо на дороге, а биодроны-шитвани удалялись в сторону Чистилища никак не реагируя на крики своих бывших хозяев.

— Код Н-7, слабая боль! — прокричал ближайший к Вику человек и тут же с воплем схватился за плечо, в которое попал брошенный одним из проходивших мимо биодронов камень.

Толпа людей подалась назад, стараясь отойти подальше от Вика и еще парочки шитвани, оказавшихся возле головизоров. Воистину, время для трансляции Мериен выбрала наиудачнейшее. Передачу с ее участием, позднее растиражированную по всем новостным лентам, увидели все, кто в конец рабочей смены возвращался по домам. И люди, и биодроны. И если на первых это произвело весьма странное ощущение, то вторые, пусть и со временем, но все же понимали смысл сказанного. Где-то люди по возможности старались разойтись по домам, но в районах напрямую прилегающих к Чистилищу началась форменная паника. Все усугубил моментально пришедший с самого верха, от Президента Ранда Морриса приказ — до окончательного решения Сената никаких враждебных действий по отношению к биодронам не применять. Отправляться в плазмокамеру в случае неправильной трактовки указов Сената не хотел никто.

Дома Вика встретила радостная Лина, бросившаяся к нему на шею с веселым смехом.

— Вик! Поздравляю тебя! Всех вас… вы теперь станете свободны!

— Ну, я не знаю точно… Сенат еще ничего не решил… — не веря происходящему пролепетал Вик. — Кто знает, чем все это кончится…

— Завтра отключают пси-поле. У вас не будут работать нейроконтроллеры! — радости Лины не было предела. — Грейт их там всех здорово напугала!

— Я даже не знаю, кто это такая… — признался Вик.

— Мериен Грейт, это та ученая — генетик, что вас создала… вернее, сейчас будет вернее сказать — возродила. — объяснила Лина. — Насколько я знаю, она всегда пыталась сделать вашу жизнь хоть чуточку легче и теперь ей это удалось.

— Лина, я даже не знаю, во что верить и чего ждать… — Вик устало вздохнул, поймав на себе тяжелый взгляд вышедшего из кухни Трейса Вейди.

— Что ты прилипла к нему? — строго окликнул Лину отец. — Если их признают гражданами, я просто выселю его из дома, потому что не потерплю приживал.

— Папа? Как ты можешь вообще такое говорить? — возмутилась Лина. — Вик столько тут всего переделал, а ты его выгонишь? Кстати, он имеет полное право попросить у тебя жалование за все это время.

— Еще чего не хватало. — Лина впервые в жизни увидела, что ее отец потянулся за бутылкой крепкого виски, поставлявшегося с Терры. — Ты вообще понимаешь, насколько сейчас тяжелое время для города и для нашей семьи.

— Понимаю. — Лина хоть и старалась выглядеть виноватой, отнюдь себя такой не считала. — Просто ты не хочешь мирится с тем, что людям в твоем городе теперь придется работать самим, а не опираясь на труд таких как Вик.

— Ничего ты не понимаешь. — отмахнулся отец. — Мериен Грейт, которую ты сейчас так нахваливаешь, не подумала ни о людях, ни о своих любимых шитвани. Такие перемены быстро не происходят и они редко когда проходят легко. Помни мои слова, скоро станет намного тяжелее и как бы кризис не стал тотальным.

Вик прошел в комнату, увлекая Лину за собой.

— Твой отец в чем-то прав, — полушепотом сказал он. — Я видел как сегодня такие как я избивали людей. То, что вы делали с нами ужасно, но отвечать тем же… Это не приведет к миру, только к обострению вражды.

— Ты тоже считаешь, что будет еще хуже?

— Посмотрим. — поколебавшись ответил Вик. — Я вообще пока многого не могу понять. Беспокоит другое. Кто-то из… шитвани… сейчас почувствовал, что уже стал свободным. А вдруг все обернется не так как хотелось бы? Вдруг Сенат откажет нам? Тогда люди выместят на нас свою злость и страх, копившийся эти дни и будет совсем плохо. Пока что я могу признаться лишь в том, что я боюсь этих перемен.

— Ну ты же здесь?.. С нами.

— Сейчас да. Но во время рабочего цикла — нет. Завтра я свободен и вряд ли кто за мной приедет. Но ведь это не продлится вечно. А на улице меня не спасет ни полиция, ни военные. Разве что еще больше достанется.

— Вик, ты слишком пессимистичен. Неужели ты не хочешь верить в лучшее?

— Хочу. Но моя жизнь, пусть и очень недолгая, убедила меня в том, что вера зачастую бессмысленна. Даже если все начнет меняться к лучшему… Лина, людей тут семнадцать миллионов, а нас всего-навсего около шестисот тысяч, рассеянных по городам, запуганных и озлобленных. Не законы должны поменяться, а мысли и привычки. Как наши, так и ваши. Мы должны научится жить свободными, а вы, принять это как данность. Без этого, все будет намного хуже, чем было до обнародования данных. Гражданство даст нам определенные обязанности, но вернет ли оно нам права?

С этими словами Вик поднялся к себе в комнату и закрыв за собой дверь уселся напротив окна, разглядывая освещенные полуденным солнцем улицы Аббервила. В голове роился сонм мыслей и они никак не могли выстроиться перед ним в стройную цепочку. А еще он вдруг различил нечто такое, чего раньше никогда не видел. Сквозь украшенную замысловатой резьбой стену комнаты пролетела крохотная синяя искорка, для которой не существовало материальных преград. Сначала искорка была одна, потом их стало несколько, а уже через пару минут комната заполнилась светящимся туманом, который не застилал глаза, но наоборот странным образом усиливал четкость зрения, будто добавляя объектам новые, невидимы ранее грани и делая их более объемными. Вик взволнованно протер глаза руками, но искорки не исчезли. Значит что-то случилось не с его глазами, а с сознанием. Интересно, а что будет, если попробовать поймать эту искорку? Биодрон протянул ладонь к одной из светящихся точек, позволив ей приземлится ему на шерсть. Она растворилась в его мехе, окутав пальцы слабой, незаметной постороннему взгляду дымкой. Сквозь натянувшиеся нити нервов потек ручеек прохладной, но отнюдь не безжизненной энергии. Она слабо билась и пульсировала в так ударам его сердца и участившемуся дыханию. А если…

Испуганно вскрикнув, Вик отскочил от окна, когда его рука вспыхнула настоящим, реальным огнем, полыхавшим несколько секунд, рассыпая снопы искр, оставлявших черные проплешины на стальном полу. Биодрон не чувствовал боли от ожога, едва языки пламени исчезли, он осмотрел свои пальцы и с удивлением обнаружил, что они целы. Нет, это уже было чересчур много для одного запутавшегося и почти раздавленного жизненными страстями существа. Натянув на местами обожженный металл коврик, Вик устало пополз к кровати, по дороге забравшись в ящик стола и выпив таблетку снотворного. Видимо сознание уже на пределе и начались галлюцинации, хотя эти светящиеся снежинки никуда не пропали и продолжали оставаться вполне реальными.

Он не знал, да и не мог знать, что в эти минуты, тысячи биодронов по всему Тиадару, вот так же удивленно смотрели на проходящие сквозь конструкции людей и естественные преграды мерцающие искры, поднимающиеся из-под земли к звездам. Пси-поле, влиявшее на нейроконтроллеры и подавлявшее их скрытую память, о которой не подозревали даже ее носители, ослабло и то прозрение, что ранее было доступно лишь вовсе отбракованным особям, настигло всех.

3. Иллюзия свободы

Как и ожидал Вик, в начале нового рабочего цикла за ним никто не приехал. На улицах вообще было мало людей, все чаще попадались снующие без дела биодроны, бродившие по городу небольшими группами. Они не проявляли враждебности к встреченным людям, но и игнорировали любые их просьбы и приказы. За те семь-восемь часов им хватило времени понять, в чем разница между биодроном и шитвани. Чистилище за ночь было обнесено тройным кольцом баррикад, к которым стягивались отряды колониальной армии, однако обитателей закрытого района свободно пропускали через ворота Периметра. Уже с середины временного промежутка между рабочими циклами стали поступать донесения о том, что биодроны перестают говорить на привычном людям языке, переходя на какое-то неизвестное наречие. Наверное, это было наиболее обеспокоившее правительство сообщение. Записи немедленно были предоставлены лингвистам, но те разводя руками признавались, что ничего подобного никогда не слышали. Сошлись лишь на том, что это всецело подтверждает данные Мериен Грейт.

По новостным каналам по-прежнему один за другим сыпались комментарии и предложения.

— Как только пси-поле ослабло, они стали использовать информацию, заложенную у них в генной памяти, — говорил один из ученых биологов, комментируя происходящие с биодронами изменения. — Если Сенат не поторопится, неизвестно, что еще они начнут делать. Ведь мы же ничего не знаем о культуре и обычаях жившей тут расы.

— Нам надо думать, как выстраивать отношения с шитвани не на уровне «хозяин — вещь», а на уровне соседских отношений. Только так мы можем сохранить свои позиции на столь стратегически важном объекте как Тиадар. — вторил ему ученый-социолог. — Сейчас самое важное, не допустить взрывоопасных ситуаций.

— Я считаю, что на Тиадаре необходимо ввести военное положение не дожидаясь открытого противостояния, — отчеканил в камеру отставной генерал-майор ВКС. — Они не должны почувствовать то, что мы дали слабину. Все равно Сенат не признает их разумной формой жизни из-за вложенных в проекты на Тиадаре денег. Что касается Мериен Грейт, то сейчас самое время ее арестовать, так как она подорвала инфраструктуру планеты так, как не смогли бы сделать и тысячи террористов.

— Стоит помнить, что биодроны это существа, изначально, до отмены проекта, выводившиеся как универсальные боевые единицы, в которых помимо их природных качеств изначально заложены еще и дополнительные способности и умения, искусственно ускорена реакция, проведены усовершенствования мышечной системы. — объяснял представитель «Нантек». — У них и без того неплохой комплекс естественных средств для выживания в экстремальных условиях, но сейчас они еще и улучшены. Мы не возрождали расу, мы вывели ее заново, а это большая разница. Их опасно оставлять без контроля.

Вик уже устал от этих брюзжаний. Он радовался тому, что может выйти на улицу безбоязненно и не шарахаясь от каждого встречного человека. Он не желал думать о политике и о том, что она может принести. Для него это было слишком чуждо и не нужно. Почему люди не умеют просто радоваться новому дню, видеть то, что их окружает, засоряя жизнь бессмысленными вещами? Вик с самого утра сидел на кровати, наблюдая за полетом так и не исчезнувших серебристых огоньков. Правда, больше ни один из них к нему не подлетел. Во время сна ему снились удивительные ландшафты под непривычным голубым небом с белоснежными облаками, светящиеся желтоватым светом кроны деревьев в бледно-синем тумане, непролазные чащи под сенью аквамариновых пальм, между листьями которых пробиваются лучи странного, цвета морской воды солнца.

— Твое место здесь… — шептал идущий отовсюду голос. — Иди ко мне, Вик. Ваше место не среди людей, ваше место рядом с Сердцем…

Он не знал, ни что такое Сердце, ни что за мир он видел во снах. Он проснулся с головной болью и ощущением канувшей в небытие сказки, которая лишь на мгновение коснулась его своими пушистыми крыльями и вновь унеслась куда-то в неизвестные дали страны снов.

Когда он поделился этим с Линой, она пожала плечами и предположила:

— Вероятно, этот мир был таким когда-то… Пока не подошел газовый гигант.

— Но почему тогда солнце не красное? — спросил Вик.

— Ты просишь меня толковать твой сон?

— Нет, я просто интересуюсь. — Вик вдруг заговорщицки подмигнул. — Слушай, а давай сходим в гидропонный сад, тот что за Чистилищем? Он такой большой, там очень красиво… а я в нем никогда не был…

— Можно было бы. — ответила Лина, колдуя над какой-то приставкой к виокрону. — Но сейчас такое время…

— Возможно, у нас больше не будет такого шанса… — расстроено вздохнул Вик. — Кто же знает, что произойдет через пару дней… А сейчас я могу хоть без боязни прогуляться по улице. А потом, я же ни разу не видел настоящие деревья и траву. Хотя, я боюсь, что меня туда не пустят.

— Ну хорошо. — Лина неохотно кивнула. — Давай прогуляемся. Мне, в принципе, тоже не мешало бы развеяться. А что до того, что биодронам туда вход воспрещен, то как мне кажется, это правило сейчас не действует.

Вик давно приглядывался к большому гидропонному саду, закрытому прозрачным пласталевым куполом. Изнутри керамика всегда была покрыта тонким слоем пара, под непробиваемой стеной от дуновений искусственного ветра колыхались зеленые деревья, привезенные с Терры, росла высокая, почти в рост Вика трава и среди выложенных гранитными и известняковыми валунами берегов бежали ручьи. Люди часто прогуливались по гидропонному саду, в особенности по вечерам, перед закатом, и Вику тоже очень хотелось хоть одним глазком взглянуть на живые деревья, цветы и траву. Те крохотные гидропонные площадки, висевшие на антигравитационных платформах вдоль улиц, где под колпаками росли одинокие кустарники и деревца, к которым вода подавалась посредством натянутых по крышам домов трубам, не привлекали так, как привлекал целый парк, занимавший не много, ни мало, а городской квартал.

Поэтому согласие Лины Вик воспринял с радостью, поспешив одеться и приготовится к прогулке. Готовился он главным образом морально, лишний раз убеждая себя в том, что не стоит реагировать на подначки людей, особенно молодежи, что рядом с ним будет дочь мэра, с которой не все заходят конфликтовать, и что в конце концов, кто знает, может быть через пару дней он сможет подать на своих обидчиков заявление в полицию как полноправный гражданин Тиадара. Однако сейчас, судя по всему, район возле Чистилища был самым безопасным в Аббервиле. Там было много военных, полиции, биодронов и совсем мало простых, гражданских людей. К счастью, ограничивать доступ в гидропонный сад никто не стал и вход туда был свободным даже после всех неприятностей произошедших в городе. Вик с самого начала заметил, что хуже всего в городах людей было не от давящей, неприятной атмосферы постоянного напряжения и страха, а от запаха, который несли с собой искусственные конструкции. Словно металл был вымазан каким-то невидимым зловонным веществом, пропитавшим все и вся. Люди не чувствовали этого, но Вику казалось, что так пахнет вообще все железное, пластиковое или синтетическое. И если запах обработанного камня был еще довольно терпимым, то всевозможные симбионты и сплавы источали такую режущую ноздри вонь, что иногда начинала кружиться голова. В гидропонном саду Вик надеялся скрыться от этих чужеродных испарений, понять и почувствовать, а как все-таки пахнут живые растения и цветы. Почему то он считал, что это очень важно, что без подобной информации он лишен чего-то очень существенного в жизни, а потому давно уже искал способа убедить Лину сводить его в сад. Однако, вход в гидропонную оранжерею биодронам был закрыт, а вот сегодня сработал тот самый шанс, который выпадает лишь однажды в жизни.

Они вышли на улицу когда солнце уже начало клонится к горизонту. Это не значило, что через час — другой наступит вечер, до темноты было еще полтора цикла, однако наползшие от равнин серые тучи становились от лучей солнца мутно-багровыми и картина получалась весьма зловещей.

— Где-то опять извергается криовулкан. — ответила Лина на немой вопрос Вика, рассматривавшего облака. — До нас доходит лишь ледяной пар. К счастью. Эх, а к вечеру похолодает пораньше.

На улицах было тихо и безлюдно, как и в начале цикла. Время от времени проносились полицейские транспорты и ховермобили колониальных войск, однако им не было никакого дела до странной пары, прогуливавшейся по улице. Тишина воцарившаяся над Аббервилом была почти мертвой, прерывавшейся отдаленным гулом, шелестом антигравов проезжающих машин и лишь однажды, ревя магнитотронными ускорителями по улице прополз армейский грузовик, тащивший на себе несколько странных предметов, накрытых зеркальным маскировочным энергощитом. Он обдал Лину и Вика струей горячего воздуха, вырывавшегося из под турбин и свернув на одну из второстепенных трасс направился в сторону Чистилища.

— Что он провез? — спросил немного испугавшийся Вик.

— Не знаю. — Лина взяла его под руку, предлагая идти дальше. — Может быть какие-то элементы баррикад.

— Зачем они… вы… хотите отгородится от нас? — не унимался Вик. — Разве мы представляем опасность? Сомневаюсь, что кто-то из биодронов тронет человека без причины…

— Да, Вик, но проблема в том, что люди сами отыщут эту причину, как мне кажется. По моему, там, наверху, не очень хотят смириться с тем, что вы станете свободными.

— В вашей истории вы всегда пользовались дармовой рабочей силой. Это касается и завоевательных походов, и рабства, и нищенского существования простых рабочих во все времена. — поглядывая вслед уехавшему транспорту сказал Вик. — Я же смотрел ваши учебники по истории. Вы совсем не изменились, выйдя в космос.

— Возможно, даже стали еще хуже. — согласно кивнула Лина. — Это все идеи «Ордена Геллиона» и терранская идеология. Однако, если бы не это, мы бы вовсе не выбились бы в число серьезных межзвездных держав. Просто все имеет свою цену.

— Интересно, а какую цену имеет наша возможность жить самостоятельно?

Лина промолчала. Вик еще некоторое время искоса поглядывал на нее, ожидая ответа, но потом все-таки понял, что его не дождаться.

Гидропонный сад предстал перед ними сверкая симбионтным стеклом, чуть запотевшим изнутри. Охранник на входе с удивлением приподняв бровь посмотрел на Лину и ее биодрона, но не пропустить внутрь дочь мэра все-таки не смог.

— Вот видишь, нас пропустили. — улыбнулась Лина, пропуская вперед Вика. — Ну давай, проходи…

Порыв свежего, прохладного ветра оглушил Вика сильнее чем грохот бурильных машин в узкой шахте. Под пальцами прогнулась упругая, чуть влажная земля, ласкающая лапы стебельками зеленой травы, со всех сторон, к нему склонились усыпанные листьями ветви деревьев, сквозь которые, пронзая наполненный паром влажный воздух, проходили колеблющиеся тонкие лучи света от имитирующих свет солнца ламп. Вик сделал неуверенных шажок вперед, чувствуя, как у него начинает кружиться голова, но не от жуткого стального смрада, а от дурманящего аромата травы, листьев и заросшей мхами древесной коры. Он восторженно разглядывал выпирающие из толстых древесных стволов грибы, многоцветный цветочный ковер и влажные зеленоватые валуны, между которыми струился небольшой ручеек.

— Так выглядит ваша планета? — спросил Вик.

— Не совсем. Такие гидропонные парки не более, чем ее остатки. Терра, это сплошной город, с несколькими ярусами улиц, заваленным отходами и хламом городским дном, средними ярусами, где на антигравитационных платформах парят городские кварталы обычных людей и атмосферными городами для терран. Там и в помине нету зелени. Даже океаны закрыты серым стальным куполом. Говорят, в них когда-то была жизнь, но сейчас их вода черная, вязкая и мертвая. Марс такой же, но лишь местами, там еще сохранились биопарки.

— Как так можно жить? Разве вам не хочется погулять вокруг вот таких вот деревьев, посмотреть на солнце и траву? Ведь это ваша родная стихия… Не искусственная.

— Вик, есть много проблем. которые нельзя решить однозначно. — Лина была озадачена таким вопросом, но не подавала виду. — Ты задаешь слишком фундаментальные вопросы, касающиеся тысяч лет развития и эволюции. Вот дай вам свободу, что вы создадите на этой планете через тысячу лет? Быть может, такой же мир, со стальными лесами и серым морем из симбионтного бетона, на котором будут построены фабрики с молекулярными деконструкторами и трансформаторами материи.

— Все возможно. — согласился Вик, обнюхивая куст с розовато-красными цветами.

— Я, может быть, не так сильна в истории, но из встреченных людьми рас ни одна не миновала такой участи. — продолжила Лина. — Все выходили в космос и летали к звездам через индустриализацию своего мира. Кто знает, может и нету иных путей развития…

Вик пожал плечами. Это был не его спор. Он не мог знать настолько много про историю освоения космоса, чтобы возражать Лине.

— Там в глубине парка есть пруд, давай пройдем туда. — предложила девушка. — Там можно посидеть на травке, а еще там растут фруктовые деревья.

— Пошли. — с готовностью согласился Вик. — Это все же лучше, чем возле входа топтаться.

Он мягко улыбнулся и обняв Лину за плечо пошел рядом с ней вдоль тенистой тропинки, освещенной пронзающими кроны лучами гелиоинарных ламп.

Грейт остановила свой глайдер возле небольшого переулка, зажатого между двумя серыми коробками каких-то производственных зданий. Уже приближался вечерний цикл, и на улице все более чувствовалась прохлада ночного воздуха, особенно если учесть то, что на тебе всего-навсего обычная повседневная одежда, а не термостатический комбинезон. Она уже собралась выходить из машины, когда голофон ожил, заверещав пронзительной и мерзкой трелью. Грейт, подумав немного, все-таки задержалась в машине и включила связь.

— Ты что о себе возомнила? Тебе кто давал полномочия? Не сегодня, так завтра тебя отыщет Орден!

Грейт усмехнулась. Если бы Штайер стоял сейчас перед ней, а не разорялся в голофоне, то наверняка бы забрызгал слюнями всю приборную панель глайдера. Начальствующий ныне генным отделом «Нантек» на Тиадаре, мог бы придумать и более интересный способ изливать эмоции.

— Штайер… — начала было Грейт, но затем приветливо улыбнулась и отключила голофон. — …а не пошел бы ты в задницу.

За переулком, посреди уродливых современных построек какого-то индустриального назначения до сих пор стояло трехэтажное здание, когда-то окруженное забором. Сейчас забор снесли, был снесен и соседний комплекс. Теперь на его месте господствовал цех по утилизации мусора. Да, власти всегда знают где и что строить.

Грейт подошла к двери трехэтажного комплекса и остановилась, наткнувшись на электронный блокиратор. Он висел тут давно. Может быть уже лет пятнадцать. Окна в здании были заварены, внутри царила пустынная темнота. Грейт достала связку с электронными ключами и провела по замку блокиратора. Блокиратор не работал. Вероятно, когда-то он действительно исправно исполнял свои функции, не пуская никого в опечатанное здание, но сейчас это была лишь бесполезная груда железа и проводов. Мериен взялась за него обеими руками и уперевшись в дверь ногой дернула на себя. Блокиратор слетел с крепежа и дверь, не державшаяся более ни на чем, отъехала в сторону, скрипя попавшим в пазы песком. Сервоприводы и магнитные замки давно не работали. Так же дело обстояло и со всеми прочими дверями в заброшенном здании.

Войдя в темный зал, с поднимавшимися наверх лестницами Грейт замерла, не в силах сдвинуться с места. Она ничего не забыла. Такое невозможно забыть…

…- Код H9 болевой шок верхнего уровня!

Дверь, сорванная с обесточенных сервоприводов распахнулась и внутрь ворвались несколько солдат. Коридоры наполнились отчаянными визгами и воем, биодроны, обхватив головы руками падали на пол, извиваясь словно в агонии. Ворвавшиеся внутрь люди добивали их короткими очередями, в упор, стараясь попасть в голову…

А ведь тут была просто школа… Не нравится такое слово? Ну назовите это тогда «центром по интеграции и взаимодействию между видами». Сейчас тут темно, все обшарпанное… сквозь входную дверь все-таки проникал песок, приносимый бурями и его было очень много на мраморном полу. Хорошо хоть службы очистки не забывали старый дом и освобождали входную дверь от песчаных наносов. Грейт прошла по длинному коридору. Это тень так падает или ей просто кажется, что на полу кое-где до сих пор темнеет кровь?

…- На основании распоряжения Правления я закрываю ваш балаган, доктор Грейт! То, что вы тут делаете, представляет серьезную социальную угрозу! — в кабинет Грейт ворвались двое солдат, сопровождавших седого мужчину в представительном костюме.

— На основании какого еще распоряжения? — Грейт выскочила из-за стола, но солдаты молча направили на нее автоматы.

Боковая дверь раскрылась и в комнату скуля и зажимая лапами кровоточащие уши вполз серый биодрон. Один из солдат развернулся, с бедра полоснув по нему очередью. Биодрона отбросило назад, дверь приоткрылась сильнее и за ней оказался лежавший на полу и свернувшийся в клубок еще один репликант — рыжий, с черной блестящей гривой и темными полосочками на плечах. Солдат вновь вскинул автомат, но Грейт оказалась быстрее. Она ударила по нервным окончаниям зная, что ее П-7 куда мощнее имплантов с П-5 которыми комплектовались армейские системы. Солдат заорал, пытаясь сбить с себя видимое лишь ему одному пламя.

— Рит, код А1, отмена всех приказов! — Грейт успела еще и схватить со стола тяжелый поднос, запустив им во второго солдата.

Рыжий биодрон вскочила на лапы, довольно быстро сообразив, что к чему. Под руку ему попалась приборная панель, он швырнул ее в человека в костюме, попав тому в лицо.

— Малыш, быстро со мной! — Грейт вцепилась в руку Рита и потащила его следом.

Всех спасти было нельзя, однако кого-то вытащить она могла попытаться.

Сзади раздался сухой хлопок выстрела и Рит споткнувшись, упал на пол, схватившись за простреленный навылет живот…

Это было как будто вчера. Грейт миновала длинный коридор, толкнув изрешеченную пулями дверь в свой кабинет. Да-а… Потом был крупный скандал в Правлении. Но учитывая то, что на тот вменяемых генетиков и ксенобиологов у «Нантек» просто не было, ее не уволили. Не хватило голосов, да и заступничество дальнего родственника по отцовской линии — сенатора Лайона Прайса помогло.

Грейт остановилась возле небольшого шкафчика в котором лежали посеревшие от времени и сухости листы. На них были местами неровные, а местами очень аккуратно выведенные буквы терранского алфавита. Биодроны учились писать, заодно развивая моторику передних конечностей… Грейт почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она до сих пор помнила почерк каждого из них… Тид был не очень прилежным, но зато ему не было равных во время игры с мячом… Най писал на терранском лучше ее самой, но был замкнут и молчалив. Спустя семнадцать лет он совсем не изменился, наверное чистилище лишь отточило в нем эту замкнутость. Вайк, немного более гибкий и подвижный чем все остальные, походивший на гепарда, научился даже рисовать, однако его забрали на Нефертис и… Грейт открыла свою кожаную сумочку и спрятала там хрупкие листики.

Над рабочим столом все так же висела огромная стерео-фотография всей школы. Ее Грейт не могла унести, даже если бы захотела, а желание было. Их фотографировал Эммерсон. Грейт в центре и вокруг нее в два ряда все ее воспитанники. Кроме тех немногих, что попали к ней позже — например на панно не было Ная и Рита. Но все равно, Грейт поймала себя на мысли, что помнит их всех по именам.

А помнит ли она то, что ее звали «мамой»?

Помнит.

Знали ли биодроны значение этого слова? Или просто чувствовали, что люди, произнося это звукосочетание, как-то по особенному начинают излучать тепло и доброту? Почему-то сейчас ей отчетливее всего казалось, что она их предала. Не только этих, уже давно мертвых. Но и всех живых. Быть может, вместо выступления по телевидению, ей стоило поехать в Либертаун, на центральный контрольный пост и применив кодировку альфа-голоса, вывести нейроконтроллеры из строя? Нет, это был не выход. Тогда Орден и армия просто вырежет всех биодронов. Сейчас, когда в рассмотрении находится апелляция к закону, шансов на мирное решение намного больше.

Зря она сюда пришла. Слишком много эмоций вызывало это пустынное место. А может быть, как раз наоборот? Надо было приехать сюда, чтобы все вспомнить и дать себе установку идти до конца, каким бы он ни был?

В старом зеркале она увидела свое отражение. Взглянув на него, Грейт перевела взгляд на фотографию над столом. Как она изменилась… Похудела, осунулась. Кожа стала еще бледнее, а под глазами появилась чернота. Это все из-за лекарств. Вившиеся раньше черные волосы теперь были прямыми и более длинными. Стараясь больше не смотреть на такой знакомый рабочий кабинет, Мериен вышла в коридор. Справа от нее, винтовая лестница уходила наверх, к комнатам воспитанников. Грейт потопталась на месте в нерешительности и не смогла заставить себя подняться на второй этаж. Это было уже выше ее сил. Она прошла в еще один учебный класс, пройдя вдоль поваленных стульев и столиков. Среди пыли и какого-то хлама она увидела нечто знакомое и нагнувшись подняла маленькую фигурку из мягкого пластика. Ее сделал… она на мгновение задумалась… нет, не может быть, чтобы она не помнила имени… Да, точно, этого биодрона звали Гес. Он был в восхищении от пластика, которому можно было придавать различные формы. И как-то на занятии, не слушая ее рассуждения насчет какой-то там социологии, слепил маленькую фигурку самой Грейт. Где уж он раздобыл пластик, для нее осталось тайной. В тот день Гес задержался в классе и его убили прямо на выходе из этой комнаты… Грейт посмотрела на фигурку человека в черном костюме с книжкой в руках. Ведь они и вправду любили ее, искренне веря в то, что она сможет их защитить. Грейт подняла с пола стул и поставив его рядом с покрытой пыльным налетом партой села за нее. В полной тишине прошел час, а может быть полтора. Не говоря ни слова, стараясь не дышать, Грейт сидела наедине со своей памятью. Когда она вышла из класса и вернулась к своему глайдеру, на черном пластике парты, темнело слово, выведенное пальцем поверх толстого слоя светлой пыли…

«Простите».

Шестимильная громада штурмового линкора высшего класса «Тридакна» проплыла над серыми сооружениями базы ВКС, накрыв их темной, бесформенной тенью. В лучах Альзиона корабль сверкнул гибридным симбионтным корпусом, расчерченным бесформенными сиреневыми полосками и похожим по своей фактуре на змеиную чешую. Звезды погасли, закрытые хищными изгибами боковых крыльев, обтекаемой командной рубки и ребристыми отростками жилых отсеков. Светоуловители базы моментально среагировали на наступившую темноту и включили дополнительные лампы. В их сером, металлическом свете по взлетному полю базы ползли колонны военных транспортов, загружавшихся на грузовые модули, тяжко, заставляя дрожать матовое стальное покрытие ползли восемнадцатиметровые армированные штурмовые экзоподы на гусенично-антигравном ходу, ощетинившиеся крупнокалиберными магнитонными пулеметами, сверхвысокочастотными излучателями, партикулярными установками и скорострельными варп-орудиями, разгонявшими заряд до околосветовой скорости. Даже не верилось в том, что где-то внутри устрашающего, матово-черного боевого устройства, с подвижной антилучевой броней и полостями, где ждали своего часа ремонтные наноботы, в герметичной и экранированной от всех видов повреждения капсуле, лежит погруженный в анабиоз человек, управляющий на удивление подвижной и маневренной громадиной при помощи телепатических сигналов. Между экзоподами сновали юркие глайдеры, маршировали колонны солдат в экзоскафандрах, тускло мерцающих искажающими полями, ползли длинные и массивные машины с несколькими бурами на передней части, явно предназначенные для боя в подземных условиях. На многоярусных блоках, соединенных между собой сложной системой гравиозахватов, в отсеки грузовых шаттлов устанавливались беспилотные авиамодули, к которым уже прицепили платформы для запуска фазовых ракет и ящики для бомб.

Из небольшого зала, с полусферической прозрачной стеной и строгим интерьером, выдержанном в духе старой Терры, за погрузкой наблюдал генерал Военно-Космических Сил Итори Тошимо. Операция, которую ему поручили начать, уже пару раз откладывалась из-за того, что снабженцы не успевали доставить все необходимое, однако теперь основные приготовления были закончены и четыре полностью укомплектованных десантных дивизиона, усиленные двумя бригадами тяжелой техники и воздушным флотом готовились к марш-броску на Тиадар. Тошимо было уже далеко за двести пятьдесят лет, большую часть из которых он провел в действующей армии Терры. Невысокий, худощавый, с длинным шрамом через правую щеку, с небольшими черными усами и пронзительными, внимательными карими глазами, он вполне заслужил себе хорошую репутацию среди офицеров и солдат. Никаких масштабных войн он не застал, однако и после последнего гражданского конфликта, охватившего почти сто двадцать колоний, дел оказалось невпроворот. В основном, Тошимо занимался операциями против различных мятежных группировок и в свойственной ему манере разрешал изредка возникающие «споры» между людьми и соседями по колонизируемой системе, так как несмотря на запрет колонизации обитаемых планет, никаких правил относительно соседства по системе галактические конвенции не устанавливали. Сам Итори гордился тем, что родился и вырос не где-нибудь на колониях, а на самой Терре, в небольшом городке, расположенном на севере Хокайдского стратосферного мегаполиса. Будучи потомственным военным, он как-то не раздумывал с чем именно связать свою жизнь и пошел в пилотскую школу. Впрочем, там он не задержался — его приметил руководитель кафедры тактических операций и порекомендовал переходить на курс тактического планирования. Вот так, год за годом, операция за операцией, среди которых были свои победы и свои провалы, Токаро стал сначала командиром дивизиона ВКС, а позднее ему отдали весь Третий Флот Терранских ВКС, включавший в себя почти три сотни боевых единиц, в том числе и пять новейших линкоров класса «Тридакна». Получив репутацию человека, умеющего решать поставленные перед ним задачи в необычных и зачастую внештатных ситуациях, он, видимо, пользовался уважением не только сослуживцев. А чем еще можно было объяснить это приглашение от корпорации «Нантек», предлагавшей возглавить подразделения ВКС, находящиеся на самой необычной и удивительной планете колониального реестра, под названием Тиадар. Воспитанный в старых традициях, он был безжалостен к себе, к солдатам и требовал выполнения приказа, но отнюдь не любой ценой. Тошимо любили и уважали за то, что он умел ценить жизни тех, кем ему, по его же словам «выпала честь» командовать. Поэтому именно Итори стал пионером использования в военных операциях дроидов, снабженных давно разрабатывавшимся искусственным интеллектом. От него моде перешла на другие части военных сил, однако именно Третий Флот Терры как был, так и остался наиболее оснащенным в плане передовых технологий воинским соединением. Тем не менее, консерватор и заядлый любитель старины, Итори обустроил свои апартаменты в духе домов своих далеких предков, живших некогда на исчезнувших ныне под толстым колпаком из комбинированного сплава Японских Островах.

Тиадар генералу не понравился сразу и поэтому он с удовольствием переехал в штаб-квартиру на Эврионе, небольшом спутнике Тиадара, подальше от этих пустынных равнин и багровых закатов, приносящих с собой ураганные ветра. Его раздражала вечная смена погоды и несовершенность лишь недавно установленных на Тиадаре устройств по изменению терраиндекса планеты, давил на сердце черный шар Нефертиса, а здесь все же было поспокойнее.

— Господин генерал, разрешите войти? — щелкнув стальными каблуками черных сапог в комнату вошел полковник Родсфельд, уже почти сорок лет служивший под началом Итори, сначала командиром дивизиона, а позднее начальником штаба флота. — Старшие офицеры готовы к инструктажу.

— Отлично. — голос Итори был под стать внешнему виду, сухой и четкий. — Я сейчас подойду.

Он сделал глубокую затяжку кисловато-сладкой мерциланской сигарой, одной из самых вредных, но и самой ароматной и крепкой в Терранской Республике, и поправив висевший на черном поясе, почти сливавшемся с черной формой, наградной вибромеч, перешел в консультативный зал, где за длинным мраморным столом его уже дожидались почти пять десятков старших офицеров группы войск на Тиадаре. Едва генерал вошел в комнату, все встали, чуть склонив голову, как это было принято в армии Терры при встрече со старшим по званию.

— Вольно, господа офицеры. Присаживайтесь. — сказал Итори. — Я позволю себе сказать несколько слов о целях предстоящей операции, которую мы будем проводить совместно с силами колониальных войск.

Генерал выдержал паузу, пока офицеры, тихо перешептывались и что-то записывали на оптикокристаллы.

— Недавно, правление корпорации «Нантек» и лично Президент Майлон О'Коннор поставили перед нами необычную, но крайне занимательную задачу, которую, как я надеюсь, мы с успехом выполним. — продолжил он, включая голосферу с изображением Тиадара, изрытого сетью красноватых извилистых трещин. — Перед вами Тиадар после проведенного тектонического сканирования. Эти красные зоны не что иное, как пещерные комплексы, занимающие сотни кубических километров. Именно там скрываются две основных опасности для колонизационных сил Республики. Первая — это несомненно террористическая организация «Серебряная Луна», совершившая недавно на Тиадаре громкое преступление, повлекшее за собой многочисленные жертвы. Вторая опасность лежит не совсем в сфере Космофлота, однако правительство Тиадара попросило нас принять непосредственное участие в ее устранении. Эта угроза исходит от животного мира Тиадара.

Вероятно, зайди речь о другой планете, после этой фразы военные не удержались бы от ехидных смешков, но едва начинались разговоры о фауне Тиадара шутки затихали. Дело было даже не в том, что она была агрессивна по отношению к чужакам, поражала необычность и чужеродность этих организмов, принадлежавших не то к царству растений, не то к животным, не то похожих на беспозвоночных, не то на сгустки странной живой энергии.

— В последнее время, нападения на города колонии участились. Последний раз подземные звери напали на сам Либертаун. — пояснил генерал. — До этого были атаки на Аббервил и Дасквейл. Больше с подобным положение дел мириться нельзя.

Несогласных с последней фразой уж точно не нашлось.

— Ну и при зачистке пещерных массивов, следует отыскать и уничтожить все подземные базы «Серебряной Луны». На поверхности повстанцы не продержаться, а поэтому следует лишить их главного убежища.

— Каковы будут зоны высадки, господин генерал? Ведь крупнейший планетарный космопорт в Аббервиле разрушен. — вопрос заданный одним из офицеров был в самую точку.

— Часть наших сил высадится в районе Либертауна и Лордсленда, где уже несколько недель назад местные власти переоборудовали старые грузовые терминалы под казармы. Можно было бы разместить там и весь десантный корпус, однако речь идет не только о зачистке пещер, но и о войне с повстанцами, а потому я решил несколько перенести высадку подальше от населенных пунктов.

Длинный и костистый палец Итори уткнулся в темную кляксу на теле планеты.

— Здесь, чуть южнее Аббервильского кратера находится Кремниевая Пустошь, верхняя часть самой древней и наиболее прочной тиадарской тектонической плиты. Она идеально подходит под размещение на ней крупного воинского контингента, оснащенного боевой техникой. Именно для этого я приказал осуществлять переброску десанта не на обычных кораблях, а на автономно-технических платформах. Поблизости нет пещер, а у повстанцев вряд ли есть системы дальнего сканирования, позволившие бы обнаружить высадку.

— Население колонии знает о готовящейся операции? — начальник особого отдела из «Ордена Геллиона» с любопытствоме взглянул на генерала, однако Тошимо и бровью не повел.

— Нет. Утечек информации не было. Сейчас им будет объявлено, что войска переброшены на планету для оказания помощи колониальной армии в поддержании правопорядка, в связи с внутренними проблемами.

— Биодроны?

— Да. Решение Сената по этому вопросу будет известно уже через несколько часов, но мы хотим подстраховаться в случае чего. На самом деле, по непроверенным данным, есть вероятность того, что «Серебряная Луна» попытается организовать выход биодронов из-под контроля, чтобы дестабилизировать обстановку в городах и сделать возможным начало полномасштабного восстания.

— Тогда каковы наши задачи в таком случае? — поинтересовался ничего ранее не знавший о таком сценарии развития событий начальник штаба флота.

— Наша задача, быстрое подавление любых попыток восстания. — кратко ответил генерал. — Сохранение стабильности на планете и спасение жизни простых граждан. «Нантек», обеспокоенная последними событиями дала добро на утилизацию биодронов в случае прямой угрозы межрасовой войны.

— Это не входит в задачи ВКС. - заметил советник генерала по тактическому планированию, прошедший не одну горячую точку. — Это задача частей колониальной армии.

— В данном случае и наша тоже. — возразил Итори. — Биодроны могут представлять куда большую угрозу, чем нам кажется. Теперь, когда задачи доведены, разрешаю заняться непосредственной подготовкой операции на поверхности. Все свободны. Командирам дивизионов предоставить мне конспекты предкоординационного плана через три часа.

Генерал отключил планетарную голограмму и взглянул в окно, где посреди звездного неба, разрезанного пополам сверкающей лентой Млечного Пути проваливался в холодную пустоту настоящий Тиадар.

Майкл Дойл сидел на своем рабочем месте и со скуки гонял рисованных человечков по рисованному лабиринту объемной игрушки. Вперед летели бесконечные коридоры, наполненные жутковатыми существами, но фантастическое оружие в руках протагониста косило их толпами, помогая спасти жизнь виртуальной вселенной.

— Майкл, вы не заняты? — услышать здесь этот голос было крайне неожиданно.

— Мериен, здравствуйте. — он отключил игровой блок и постарался сделать серьезный вид, однако ничего не вышло. — Простите что…

— Да ничего страшного. Будто я не знаю, чем занимаются в свободное время полицейские. — она зашла в его комнату, расценив действия Майкла как приглашение войти.

— Садитесь, рассказывайте. — Дойл все-таки взял себя в руки настроившись на деловой лад. — Вы ко мне по поводу нашей беседы? Не боитесь вообще сейчас по улицам-то ходить, после той бучи, что вы вчера подняли?

— Да нет, не боюсь. — спокойно ответила Грейт. — Я привыкла к опасности за те годы, что живу тут. Что касается моего визита, то он не лишь косвенно относится к нашей беседе. Я хочу, чтобы вы просмотрели вот этот оптикокристалл.

Ее рука в черной кожаной перчатке протянулась вперед, пальцы разжались и на стол перед Дойлом лег прозрачный, чуть светящийся кристалл.

— Что там? — спросил Дойл.

— Скажем так… там есть факты, касающиеся лаборатории Штайера, той, что за городом. Некоторых исследований, что проводятся в ней.

— Мериен, мы не занимаемся биодронами…

— Я не уверена, что речь идет о биодронах. — перебила Дойла Грейт. — «Нантек» играет с высокими технологиями и считает, что нормы морали для нее не писаны. Посмотрите записи, сами все поймете.

— Ну хорошо… — Дойл сунул кристалл в карман комбинезона. — Скажите, а почему вы пришли именно ко мне?

— Все очень просто. Вы чужой здесь. — ответила Грейт, поднимаясь и готовясь уйти. — Вы не настолько хорошо знаете людей, что сможете использовать эти данные мне во вред.

Дойл усмехнулся. Ладно, действительно стоит взглянуть то, что матушка биодронов передала ему. Как ни крути, а на этой планете действительно туго с нормами морали. Вот надо будет ближе к концу цикла пригласить на маленькое совещание Лейнера и просмотреть данные. Кто знает, может они приоткроют завесу тайны не над одной загадкой. Дойл откинулся на спинку кресла, закинув ноги на рабочий стол и включив игрушку продолжил гонять по темным и мрачным коридорам страшных иновселенских монстров.

Вик был в восторге. От этого прекрасного дня, когда дышалось так легко и свободно, от зеленого и цветущего парка, от прозрачной и теплой воды в пруду. где резвились золотистые рыбки, оттого, что рядом была Лина, оттого, что он был предоставлен сам себе. Прогулка удалась на славу, в парке они не встретили ни души и это, как считала Лина, иногда давало ей право иногда поглаживать Вика по мягкой выпуклости между лап и пониже спины, хотя после такого шитвани сразу поджимал уши и чувствовал себя очень неловко. Он понимал, что в этих прикосновениях не было ничего страшного и отчасти это лишь доказывало то, что он действительно производил на Лину впечатление не только душевными качествами, но все равно заниматься таким на улице, казалось как-то неловко.

— Лин… мне это все как-то… не очень. — признался он после очередного раза, когда ладонь девушки скользнула у него под хвостом, а пальцы распушили шерсть по краям узкой впадинки между двумя рельефными и выпуклыми мышцами ягодиц.

— Вик… я с тобой чувствую себя как на иголках. — призналась Лина. — Ты… знаешь, я даже не знаю как это описать. Ты очень красивый… Меня завораживает то, как ты двигаешься, как смотришь, как говоришь, как дышишь… Я впервые в жизни такое чувствую. Просто, по сравнению с тобой, люди угловаты болванчики… — она хихикнула. — Ладно, если тебе не нравится, я больше не буду, но давай, я сегодня загляну к тебе во время отдыха?

Вик посмотрел на нее чуть склонив голову и игриво прищурив глаза.

— Заходи. — разрешил он. — Мне понравилось то, что было в прошлый раз.

Сделав еще несколько кругов по извилистым тропинкам парка, они решили возвращаться домой. Вик, поморщившись, вдохнул воздух стальных улиц и запах искусственных конструкций, так ему не нравившийся. Людей было все так же немного, над домами летали небольшие дроиды — наблюдатели, которых после терактов во множестве стали использовать полицейские, наползавшие с утра тучи полностью рассеялись, а воздух стал чуть теплее. Они дошли уже почти до самого дома, когда Лину окликнули и услышав оклик она поморщилась.

— Эх, вот не хотела этой встречи. — буркнула она. — Это Мэтт Хопкинс, мой старый знакомый. Вик. ты постарайся в наш разговор не встревать, дело касается только меня и его. Хорошо?

Шитвани кивнул.

Навстречу Лине вышел молодой, загорелый человек в темном комбинезоне и едва заметным синтезатором кислорода в ноздре, что сразу выдавало в нем жителя отнюдь не бедного района. Светлые волосы были зачесаны назад, а по походке можно было прямо сказать, что человек привык идти по жизни уверенно.

— Я смотрю, ты даже звонить в последнее время перестала. — начал разговор молодой парень, явно продолжая старую тему.

— Мэтт, мы вроде с тобой уже все решили. — скрестив руки на груди жестко ответила Лина. — Я не хочу подставлять свою судьбу, связывая жизнь с кем-то по выгодной сделке. Почему я должна на всю жизнь оставаться с тобой просто потому, что ты хочешь породниться с семьей мэра?

— Лина, думай что хочешь, но ты мне небезразлична.

— Зато ты мне полностью, неоспоримо и бесповоротно безразличен.

— Ну да… — Мэтт поиграл желваками. — Променяла меня на эту смазливую хвостатую образину.

— Может ты еще будешь указывать мне с кем быть? — огрызнулась Лина. — Давай я буду определять это сама.

Мэтт оглянулся по сторонам, узкий проулок между высокими домами центрального сектора был пуст. Вику это движение не очень понравилось и он решил не спускать глаз с бывшего приятеля Лины.

— Так значит тебе зверь милее человека? Зоофилка хренова.

— Твое поведение и манера выражаться только что доказали, что он умнее тебя в несколько раз. — невозмутимо ответила Лина. — Дальше что? Накинешься на меня? Давай. Твой отец преуспевающий бизнесмен, но он арендует здание в этом городе. Тебе хочется конфликта с мэром?

Мэтт плюнул в сторону и прошел мимо, толкнув Лину плечом и что-то прошипев себе под нос.

— Вот и все. — Лина обняла Вика и повела его вперед. — Надеюсь, он тебя не сильно напугал?

— Да нет, — неопределенно ответил Вик. — Я беспокоился за тебя. ведь он мог пойти дальше ругани.

— Кишка тонка. У таких как он все только на словах. Самостоятельно даже ширинку расстегнуть не могут. Денежная молодежь, сынки и доченьки богатых пап и мам, которые сами в жизни ничего не умеют делать. Не люблю таких.

— Жаль, что тебе приходится жить в их обществе. — посочувствовал Вик.

— Теперь нет. Теперь я живу в твоем обществе. — улыбнулась Лина. — Вот и наш дом, малыш. Если хочешь, давай, иди прими ванну, а потом поднимайся ко мне.

Вик с удовольствием последовал ее совету. Время между циклами обещало быть донельзя приятным и незабываемым. Лина умела не только готовить, но и превосходно знала, что нравится Вику…

Майкл Дойл нахмурившись смотрел принесенный Мериен Грейт оптический информкристалл. Ничего точного, намеки, домыслы, но вообразить можно было что угодно. Он нажал на кнопку повтора, в который раз просматривая одну и ту же видеозапись с пожилым, полным человеком, который возмущенно рассказывал о нарушениях доставки и незадекларированных грузах. На голографе вновь запрыгало испещренное помехами изображение, отсветы зеленоватого свечения, расплывавшегося по краям картинки запрыгали по серым стенам кабинета Дойла.

— Матиуш Пезо, начальник отдела снабжения объекта «А7» корпорации «Нантек». 17 марта 6460 года по терранскому календарю. — сообщил человек, начиная запись. — Должен сказать, что меня возмущают вопиющие нарушения декларирования привозимых на объект грузов. В конце концов, если это все выяснится, Правление спросит не со Штайера, а с меня. Вчера полицейский департамент опять прислал машину с так называемым «грузом 5». Большой такой транспорт, в котором находилось шесть больших, чуть больше человека капсул, полностью запечатанных и не пропускающих ни звук, ни волны сканеров. Когда я потребовал у водителя декларацию и описание доставляемых грузов, он просто обругал меня. Это уже не лезет ни в какие ворота. Я не знаю, откуда и что они привозят, но я поспешил написать рапорт на самый верх и очень надеюсь, что у кого-нибудь дойдут руки его прочесть.

Дойл включил информблок, который всегда носил на кисти левой руки и пробежав пальцами по высветившимся в воздухе клавишам вошел в единую для всех полицейских управлений сеть.

— М-да, ну и задали вы мне задачку, миссис Грейт… — недовольно пробормотал он. — Ну ладно, давай взглянем…

В строчке поисковика появилось словосочетание «груз номер пять» и вдоль экрана побежала строка состояния поиска. Как и ожидалось, результат оказался почти нулевой. Появилось несколько ссылок на внутренние сайты компаний перевозчиков, на какой-то рейс до Терры, и направления на иные, бесполезные места. Лишь пролистав почти сорок страниц Дойл вдруг обнаружил что-то не совсем обычное. Но только не груз, а «маршрут номер 5». Целью назначения этого маршрута была лаборатория «А7», принадлежавшая Штайеру, а вот пунктом отправки… «Объект ЦТ-12». Вот как? Ну ладно… Дойл продолжил общение с поисковиком, вбив в него кодовое название объекта. Что ж, видимо он не был столь секретным и потому искать долго не пришлось. Другое дело что ответ на вопрос ошарашил Дойла намного больше чем Майкл ожидал. Первой же в колонке результатов шла ссылка на информационный центр Центральной тюрьмы Либертауна под номером 12.

— Вот те раз… — протянул Дойл. — Ну и картинка же получается, мать вашу… Друг мой, — обратился он вслух к поисковику. — А ответь мне на вопрос, что могут доставлять в лабораторию, занимающуюся генетическими исследованиями в барокапсулах, если пункт отправки крупнейшая планетарная тюрьма? Или логичнее будет спросить… кого?

— Уже сам с собой разговариваешь? — невесело усмехаясь заглянул в кабинет Дойла Лейнер. — Бывает…

Выглядел шеф полиции отменно хреново. Покрасневшие глаза, осунувшееся лицо, кажется даже морщин прибавилось. Для него последние дни оказались самыми напряженными едва ли не за всю его службу, но Мариус держался молодцом, ухитряясь не только сам удерживаться на плаву, но и подбадривать своих подчиненных.

— Да нет, Мариус. — Дойл на всякий случай отключил информблок. — Слушай посоветоваться с тобой надо. По-другому никак.

— Эх, голова сейчас вообще не варит. — присел на край стола Лейнер — Ну да ладно, выкладывай. По покушению что-то накопал?

— Не совсем, но одно за другое будто бы цепляет. Я тут с Грейт встречался…

— О как! — Лейнер присвистнул. — Ну и как она?

— Молодцом держится, даже сейчас. Упорства в ней на сотню.

— Ага. — согласился Мариус. — Её бы энергию да в мирных целях… Слыхал, ее от работы в «Нантек» отстранили? Сегодня с утра. Что, впрочем, неудивительно, после ее вчерашнего демарша.

— А, ну так она сегодня заходила… и любопытную информацию слила, по поводу Штайера и его компании, что в лаборатории сидит. Фактически, ну если чуток копнуть, это явные доказательства того, что Штайер ставил свои генетические эксперименты не только на биодронах. но и на людях.

Мариус взял со стола оптикокристалл и покрутил его в пальцах.

— Оно?

— Да. — Дойл подвинул к шефу проектор — Не взгляните?

— Да нет, Майкл, как-нибудь позже. Я сейчас домой поеду, устал как собака. Да и ты не задерживайся здесь.

— Ну хорошо, как знаешь. Но завтра забеги, взгляни на данные. Мне без тебя все равно выше это не поднять, а ведь если такие эксперименты имели место, то Штайеру светит плазмокамера.

— Да, перспектива у него тогда не ахти. — согласился Лейнер. — Ну, короче, я на досуге это обмозгую и решим завтра что делать.

— Лады. — Дойл пожал протянутую ему руку и проводив Лейнера взглядом вновь запустил запись переданную Грейт.

Мариус накинул на плечи комбинезон, пристегнул к вороту держатель для носового синтезатора кислорода и заперев на проверявший ДНК замок кабинет вышел на улицу. Хорошо сегодня. Не ветрено, ясно, Нефертис этот поганый, на небе не висит. Лейнер запрыгнул в свой личный глайдер и сняв трубку аппарата гиперсвязи набрал длинный, явно специальный номер.

— Блейк, здорово. — сказал он. дождавшись ответа с той стороны. — Ну как там у тебя дела? Нормально? Ну вот и здорово. Слушай, тут у вас пропажи не обнаруживалось?

Затянулась пауза, во время которой Лейнер что-то черканул в интерактивной записной книжке.

— Да, да… — кивнул он после того, как на другом конце провода снова сняли трубку. — Номер «А-9-4378 °CС». Да? Ну вот слушай, у меня этот кристальчик осел. Так что ты сейчас аппарат не отключай, а соедини меня с доктором Штайером. У меня к нему разговор есть. Серьезный.

Город спал. В окнах домов погасли огни, затянулось отражающей пленкой и окошко в комнате Лины, где согревая друг друга теплым дыханием и слиянием двух тел спали два самых счастливых сейчас на планете существа. Тревожно мерцали аварийными огнями сигнальные антенны возле разрушенного космопорта, глухо гудя, словно постанывая и вздыхая работали очистители воздуха вокруг все продолжавшей дымиться шахты. Спал Майкл Дойл, отложив на прикроватный столик видеокнигу про космических десантников, спала Мериен Грейт, вместо талисмана держа в руках небольшой медальончик с изображениями Ная и Рита. Спали тысячи шитвани в Чистилищах, усталые, но счастливые, вкусившие такую непривычную, но манящую и ласковую свободу. Тиадар спал, не зная, что именно эта ночь изменила все. Изменила в тот самый момент, когда покинувший зал Совета Марса сенатор от системы Проксима Центавра Артур Шеппард, исполнявший сейчас функции спикера Сената, вышел к собравшимся журналистам и выдержав паузу объявил:

— Сенат Марса, после трехчасового совещания, ста семью голосами против девяноста четырех вынес решение по проблеме Тиадара. Это решение подтверждено действующим Президентом Майлоном О'Коннором и является окончательным. Мне было поручено огласить это решение перед вами и перед народом терранской Республики, с нетерпением следившим за развитием событий. В частности, я прошу довести решение Президента и Сената до каждого жителя планеты Тиадар…

4. Штормовое предупреждение

— Согласно межгалактическим законам, принятым еще три тысячи лет назад на собрании представителей ста восемнадцати межзвездных держав, одна раса не имеет права вмешиваться в ход развития иной разумной формы жизни и как следствие колонизировать планету, на которой таковые формы жизни обитают. — сообщил с экрана виокрона сенатор Шеппард и Вик смотревший на чуть смазанную, подрагивавшую картинку замер в ожидании чуда, навострив уши и нервно постукивая коготками по ручке кружечки с соком. — Именно к этому закону, а точнее к статье 101 пункту 16 апеллировала доктор ксенобиологических наук Мериен Грейт, считая, что возрожденной расе шитвани, обитавшей на планете Тиадар задолго до людей, и восстановленной в результате генетических манипуляций, стоит предоставить статус свободной нации и разграничить с ними зоны ответственности, так как имело место вмешательство в естественных ход развития расы. Думаю, стоит пояснить, что ключевое слово здесь «вмешаться в ход развития». Мы проконсультировались с некоторыми нашими коллегами среди инопланетных правительств и пришли к однозначному выводу. Клонирование расы, вымершей задолго до нашего прибытия на планету, не является актом вмешательства в естественный ход событий. На момент нашего прилета, эта раса была мертва и поэтому выведенные нами репликанты не имеют на Тиадар никаких прав. Люди не нарушали межгалактических законов и не вмешивались в чужую жизнь. Все претензии, предъявленные мисс Грейт являются беспочвенными и необоснованными ввиду отсутствия состава нарушения галактического законодательства.

Небольшая кружечка с вишневым соком выскользнула из пальцев Вика и упав на пол разбрызгала красноватую жидкость. Шитвани показалось, что потолок накренился, стены изогнулись, а лапы стали будто ватными, отказываясь держать обмякшее тело. Он пошатнулся и прислонившись к стене сполз на пол, спрятав остроносую мордочку в колени и обхватив голову руками. Приговор был произнесен. Будущее рухнуло в один миг, едва успев появится на свет из бездонной мглы безнадежности. Черные волны опять захлестнули Вика, превратив его в зажатое в углу, слабое и напуганное создание, каким он и был всегда.

— Власти Тиадара подписали ордер на арест Мериен Грейт… — голос дикторши стал для Вика похож на замогильный стон потустороннего существа, доносившийся сквозь пелену пространства и времени. — Ей вменяется в вину грубое вмешательство в жизнь социума, повлекшее за собой убытки в особо крупных размерах, саботаж, фальсификация фактов, подрыв расовых устоев и попытка дискредитации терранского руководства. В этот момент доктор Грейт уже взята под стражу. Что касается биодронов, то с сегодняшнего дня они возвращаются к нормальному функционированию, по обычному графику.

Вик смотрел на виокрон увлажнившимися глазами. Почему? Как люди могут так поступать с ними? Ведь у них есть сознание, есть разум, есть даже собственный язык… Неужели этого мало? Кто вообще дал им право… В голову вонзилась острая боль и Вик с криком упал на пол, сжав виски ладонями. Синие, мерцающие огоньки, проплывавшие сквозь стены и пол, поднимаясь к вечным звездам вспыхнули в последний раз и погасли. Поле пси-подавления было снова включено, но память… осталась память о вчерашнем дне, которую не могли выдавить из сознания никакие нейроконтроллеры. Сквозь пульсирующую боль и затуманенное зрение он видел вбежавшую в комнату Лину, кинувшуюся к нему и прижавшую к себе, так крепко, будто она не собиралась его никому отдавать. Он не видел, но чувствовал, как по ее лицу катятся слезы, слышал ее шепот, твердивший, что она никуда его сегодня не отпустит. Но Вик знал, что будет совсем не так. Сейчас людям надо будет срочно наверстывать упущенное и они будут еще сильнее гнать биодронов на работы.

Его забрали только к середине цикла, когда известие о положительном решении Сената облетело Тиадар и население городов с облегчением узнало, что поля подавления и станции псионных излучателей передающих приказы нейроконтроллерам вновь включены. За Виком приехал незнакомый ему человек и поинтересовавшись, на каком участке биодрон находился раньше, приказал следовать за ним.

— Я не пускаю его! — Лина удержала Вика и оттолкнула служащего Департамента по чрезвычайным ситуациям. — Вик, код А-1. Ты сейчас пойдешь в свою комнату и останешься там. А вы, пошли вон из нашего дома.

— Девушка, у нас приказ мэра… — замялся в дверях человек, чьего лица не было видно под темной маской шлема.

— Мой отец и есть мэр! — сорвалась на крик Лина. — Я сказала, пошел вон!

— Лина, немедленно прекрати. — из задней комнаты вышел Трейс Вейди, в домашнем халате и с кружкой кофе. — Мой приказ действует на всех биодронов.

— Ты не имеешь права! — возмутилась Лина. — Он не биодрон!

— Согласно указу президента — имею. — спокойно возразил ее отец. — И биодрон официально принадлежит мне. Вик, приказ отменен. Ты идешь с этим человеком.

Вик уже во второй раз против своей воли пошел к двери. Ему было мучительно тошно от осознания собственного бессилия, что из-за какой-то дряни у него в голове им могли играть словно куклой, то приказывая идти в одну сторону, то отменяя приказ и заставляя идти обратно. Но ничего поделать с этим он не мог. Сознание сопротивлялось, изо всех сил цепляясь за рассудок и пытаясь заставить мышцы работать по другому, но безрезультатно.

Человек, приехавший за ним на крытом и бронированном глайдере вытолкнул Вика на улицу и шитвани не слышал, как разрыдалась за захлопнувшимся круглым шлюзом Лина.

— Я не хочу тебя видеть! — закричала она, швырнув в отца попавшуюся под руку мягкую подушку со стоявшего в коридоре диванчика. — Ты… ты просто мразь! Ты же убиваешь его!

Трейс быстрым шагом подошел ближе и схватив Лину за волосы потащил в комнату.

— Ты совсем избаловалась, дочка. — жестко сказал он. — Пора тебя от этого отучать.

— Опять вы скандалите из-за этого ушастого? — появилась из своей комнаты Джулия. — Так, Трейс, ну-ка отпусти ее. Я считаю, что она должна сама определится, что ей надо в жизни.

— Джулия, прошу, не вмешивайся. — тяжело дыша и пытаясь удержать вырывающуюся Лину прохрипел Трейс. — Пора уже научить ее уважать родителей. Она совсем не считается с нашим мнением.

— Она такая же моя дочь, как и твоя. Я не могу стоять в стороне. — возразила женщина. — Трейс, если она хочет быть со своими биодронами, то пусть идет и работает в Чистилище. Это хороший вариант. А пока, отпусти ее.

— Вы вообще не соображаете! — едва хватка отца ослабла, Лина вырвалась и бросилась на него, бессильно стуча ему в грудь кулаками. — Ты убил его… Он уже не вернется сюда, не вернется! Ты понимаешь, что ты убийца! Ничуть не лучше тех, кто сидит в тюрьме!

И бросившись наверх по широкой, заворачивающейся в спираль лестнице, она исчезла в комнате Вика, захлопнув за собой дверь. Трейс Вейди еще с мгновение постоял, осматривая залитый пролившимся кофе халат, а потом вернулся на кухню.

— Джулия, сегодня вечером я дам указание забрать Вика в Чистилище. Я не дам нашей семье распасться из-за одного био-андроида. — сказал он жене. — Если Лина пожелает, пусть навещает его там. Но дома его лап больше не будет.

Пожилая женщина теребила в руках узорчатый платочек, грустно кивая головой.

— Ты прав, Трейс… наверное прав. Но может быть стоило послушать ее? Ведь пойми, она любит его. Как бы это парадоксально не звучало, но он нравится ей, а сердцу же не прикажешь. Зря ты так. Город обойдется без одного-единственного биодрона… а она нет.

— Джулия, я мэр этого города. Я не могу позволить, чтобы моя собственная дочь нарушала мой же закон. В конечном счете, я ничего не решаю в судьбе биодронов, раз уж Президент открыто заявил о том, что дать им гражданство невозможно.

— Когда Вик вернется вечером, надо будет с ними обеими поговорить. — предложила Джулия. — Ведь их проблемы это и наши проблемы. И она, и Вик, не чужие нам. Давай просто поговорим с ними и решим что делать. До вечера не так уж и долго.

— Ну хорошо. — немного смягчился Трейс. — Обсудим это всё вечером на семейном совете. Завтра уже будет ночной цикл, так что на обдумывание проблемы у нас есть три дня.

Джулия Вейди дождалась пока Трейс скроется на кухне и поднявшись наверх тихонько постучалась в дверь.

— Дочка, открой пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить, — попросила она. — Мне надо поговорить с тобой.

Замок на двери щелкнул, и заплаканная Лина неохотно впустила мать к себе в комнату. Только сейчас Джулия обратила внимание на несколько крупных стереографий Вика стоявших на шкафчике. Лина, глядя в пол уселась на смятую кровать и не поднимая глаз на мать буркнула:

— Поговорить хочешь? О Чистилище? О том, чтобы перевести Вика туда? Я вам не позволю этого сделать. — в глазах Лины еще сверкали злобные искорки.

— Не совсем, Линочка. — мягко ответила Джулия, присаживаясь рядом с дочерью.

Она погладила ее по голове, приглаживая растрепанные волосы и Лина вдруг поняла, что прикосновение матери даже приятнее и ласковее тех легких, почти невесомых ласк, которыми одаривал ее Вик.

— Ты мне поверишь, если я скажу, что понимаю тебя. — без тени насмешки сказала мать. — Как поймет всякий, кто любил. Как понимает и отец, но он боится. Сейчас столько всего произошло, что он балансирует на грани между отставкой и тюрьмой. Так что, ты уж прости его.

— Я могу простить его за себя, но я не прощу его, если что случится с Виком. — Лина отвернулась, разглядывая дальнюю стену. — Неужели в его голове нет ни единой мысли о том, что Вик такой же живой как и мы, что он так же чувствует, что ему тоже бывает больно и страшно? Тем более сегодня, когда вы… да, вы — люди, разрушили его самую сокровенную мечту и надежду на нормальную жизнь! Он и так был в шоке, а его отправили на работы… А если он сделает что-то не так и его убьют?

— Ну-ну… Лин, не волнуйся за Вика. — Джулия обняла дочь, стирая цветастым платочком слезы с ее лица. — Он вполне самостоятельный и довольно умный. Он не будет лезть в неприятности. Лучше послушай… У меня есть небольшой домик неподалеку от Либертауна, под воздушным куполом, в черте Внешнего Периметра. Я попробую уговорить отца разрешить тебе переехать туда. Ты ведь не будешь против?

— Нет. — понемногу успокаиваясь всхлипнула Лина. — Если там не будет людей, желающих навредить Вику. В остальном мы с ним со всем справимся. А вообще… — она прижалась к матери — Спасибо, мамуль. Я не ожидала, что ты поддержишь меня.

Джулия улыбнулась, хотя это и была улыбка сквозь горечь.

— Надеюсь ты понимаешь, что у вас с Виком нет надежды на рождение своих детей?

— Я понимаю, мама. Я знаю, что ты очень хочешь подержать на руках внуков, но мы усыновим ребенка где-нибудь в Республике.

— Лин, моей мечтой было обеспечив своих детей, нянчить их малышей на какой-нибудь прекрасной, цветущей планете. Я ошиблась, согласившись лететь на Тиадар, планету отнявшую у меня лучшие годы жизни и забравшую мою сестру… — на этих словах Лина заметила, как по пухлой щеке матери сбежала слеза. — Но я не корю себя за свой выбор. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что я была с Трейсом. Я любила его и готова была вместе с ним перенести все, что бросит в нас жизнь… Так вот, я хочу чтобы и ты так же пошла по жизни вместе с тем, кого выбрала, кем бы он ни был. Ведь в этом и есть смысл жизни. Дарить счастье тем, кто окружает тебя. Ведь если человек счастлив, но преодолеет все. Да, я жалею, что Вик стал твоим выбором. но сердце не спрашивает разум когда выбирает. И… знаешь, может быть это и к лучшему.

Лина неохотно кивнула.

— Может быть и к лучшему. Я не знаю. Просто хочу дождаться его сегодня вечером.

Постепенно к Лине возвращалось спокойствие. Мать замечала это лучше, чем кто либо еще. Ведь на самом деле, до конца цикла оставалось всего три часа, что могло произойти за это время? А потом, вряд ли есть что либо лучше добросердечного разговора по душам. Понятное дело, что никто не сможет оставить ее дочь в покое, пока она живет с этим биодроном, и дело тут не в ней, а в нем. Ну так хоть пускай остается надежда.

Она спустилась вниз, где все это время болтал позабытый всеми виокрон, который так никто и не выключил. Очередной диктор по очередному каналу в очередной раз говорил о событиях дня, о принятии нового закона по Тиадару. Уделил он внимание и виновнице переполоха, доктору Мериен Грейт, упомянув, что в данный момент она арестована и содержится в терминале предварительного заключения полицейского участка Аббервила. По замыслу новостных агентств, эта противоречивая информация должна была внушать населению Тиадара веру в то, что никакая подрывная деятельность, чем бы она ни была мотивирована, не останется безнаказанной. Однако, услышь эту новость, например, Майкл Дойл, он бы рассмеялся в лицо журналистам. И дело было даже не в том, что Грейт не была арестована, опергруппу-то как раз к ней на дом отправили еще загодя, с утра, а в том, что опергруппа до сих пор на связь так и не вышла…

Оставаться в Аббервиле Грейт точно не собиралась. О решении Совета Марса ей рассказал сенатор Прайс за несколько часов до официального объявления по виокронной связи. Что ж, она попыталась изменить ситуацию, поставив на карту все и проиграла. К такому варианту Грейт готовилась и знала, что он более чем возможен. По крайней мере цель стоила того, чтобы за нее побороться, но раз уж звезды оказались к ней неблагосклонны, город следовало покидать как можно скорее. Теперь в отношении нее у правительства и правления «Нантек», финансировавшего местную полицию, руки были развязаны.

Грейт почувствовала на себе чей-то взгляд и оглянувшись увидела лишь промелькнувшую за окном тень. Они были тут, наблюдая за каждым ее шагом, незаметно следуя за ней весь предыдущий цикл. Чего они хотели, она не знала, но была уверена, что бояться этих теней не стоит, причинить ей зло они были не в состоянии.

Мериен надела черный, похожий на блестящую змеиную чешую костюм с термоизолирующими волокнами, подключила кислородный синтезатор и пристегнула к широкому черному поясу контейнер с магнетронным пистолетом. Не боевое оружие, конечно, но вполне подойдет для самообороны. Мало кому будет приятно, когда тончайший подкожный слой, богатый рецепторами, нагревают до 200 или 300 градусов. Боже, ну и изменилась же она за последние дни… увидев свое отражение Грейт не узнала сама себя. Теперь она и вправду похожа на биодрона… Мериен невесело усмехнулась. Да уж, похудела, стала еще более бледной, под глазами словно черной краской тени подведены, длинные черные волосы, прямые и чуть блестящие дополняют картину, превращая ее в ходячего мертвеца. Что поделать, это все болезнь проклятая. Кстати, насчет болезни. Грейт пошарила по ящичку своего шкафа и достала оттуда упаковку с иньекторами. Пригодится, если придется пользоваться имплантами. Закинув их в небольшую сумку она положила ее на занявшую уголок перед входной дверью тумбочку и вернулась в комнату, набрать побольше сменных пластин к кислородным синтезаторам.

Сигнал шлюзовой системы о приходе гостей не стал для нее неожиданностью. Она ждала их, но не настолько рано. Еще же почти все спят. С другой стороны, до запланированного включения поля подавления остается еще три с лишним часа. Это вселяет надежду.

Грейт неторопливо завершила сборы, не обращая внимания на пронзительно верещавший звонок. Подождут. Тоже мне, не хватало еще торопиться открыть двери тем, кто пришел тебя арестовать. Все самое необходимое отправилось в небольшой рюкзачок, который она перекинула за спину и подключив к системам жизнеобеспечения костюма кислородный синтезатор посмотрела на мигавшую над шлюзом лампочку.

— Ну хорошо, я уже иду, — сообщила она входной системе и подойдя к пульту управления не глядя открыла дверь.

На пороге стояли трое полицейских, еще один сидел в бронированном и экранированном защитным экраном транспортере, плавно покачивавшимся в полуметре над дорогой на своих четырех антигравах. Сразу было видно, что люди только вышли на работу, еще толком не разогнали сон, а потому рассчитывали побыстрее разделаться с нудным и малоинтересным процессом задержания какой-то ученой. Впрочем, стоит отдать им должное, вид полностью готовой к поездке Грейт их несколько расшевелил и напряг.

— Мериен Грейт? — на всякий случай удостоверился старший группы.

— Нет, мама Президента Терры. — хмыкнула Грейт. — Вы по какому адресу вообще приехали?

— Точно, она, — кивнул тот, что постарше с черными реденькими усами. — Миссис Грейт, вы арестованы…

— Во-первых не миссис, а мисс, — поправила Грейт. — Во-вторых я уже догадалась о ваших намерениях. Можете не тратить время и не зачитывать мне права.

— Я бы попросил вас отдать оружие, — старший группы недвусмысленно направил на Мериен волновое ружье. — Вас обвиняют в саботаже, подрыве инфраструктуры колонии, клевете на высокопоставленных представителей корпорации «Нантек», дискредитации человеческой расы в глазах межгалактического сообщества, что приравнивается к измене нации…

— Я это все знаю, — спокойно сказала Грейт, отстегивая пистолет и передавая его полицейскому. — Хотя я считаю, что дискредитировать нашу расу уже некуда. Жаль, что Сенат со мной не согласен.

— Вот приказ на арест. — черноусый развернул перед Грейт интерактивный голографический лист приказа за подписью Генерального Дознавателя. — Если хотите, можете с ним ознакомится.

— Да нет, как-нибудь потом. — Грейт отстранила проектор рукой. — Ну пойдемте, я все равно собиралась выходить на улицу.

Они вышли из дома, двое полицейских впереди, один сзади. Когда Грейт остановилась, чтобы закрыть шлюзовую камеру на замок, тот, что шел сзади легонько подтолкнул ее стволом волнового ружья.

— Не задерживайтесь, мы сами опечатаем ваш дом. Вы сюда вряд ли вернетесь.

— Дождешься от вас. — огрызнулась Грейт, все-таки доведя дело до конца. — Надо будет, вскроете, за вами не заржавеет.

— Это точно, — хохотнул полицейский.

Она внимательно посмотрела ему в лицо, стараясь запомнить все черты лица этого человека. Полноватый, с чистой, розоватой кожей без следа щетины. Наверняка не так давно в полиции, на вид лет тридцать, а может и за пятьдесят, все зависит от количества употребленных в детстве нормализаторов хромосомной систем. Странно, она ведь вовсе не ненавидела его. Такой же как и все, с семьей, детьми, любимой девушкой. По выходным гуляет по гидропонному саду, ходит с родителями в ресторан, как и многие здесь… Просто в жизни бывает момент, когда на кону оказывается все. И тут чувства начинают умирать. Грейт криво усмехнулась и негромко тявкнула. Старший группы обернулся и посмотрел на нее таким взглядом, каким человек обычно смотрит на убогого или душевнобольного.

— С вами все в порядке? — спросил он.

— Ага. — Мериен невинно улыбнулась. — Просто чихнула.

В экзоброне полицейских не было сторонних нейроимплантов, головы не закрывали глухие, бронированные шлемы, лишь поблескивали синтезаторы воздуха на краях ноздрей. Черт возьми, они ведь ехали задерживать не бандита, а простого ученого.

Ей потребовалось всего пара секунд для того чтобы ворваться в разум каждого из них, включая водителя и ударить по центральным нервным центрам со всей силой, на какую были способны ее импланты седьмого уровня. Стоявший рядом с ней полицейский, от которого она так и не отвела взгляд схватившись за голову с протяжным воплем упал на землю, корчась так, будто через его тело пропускали электричество. Тех, кто успел подойти к транспорту раскидало в стороны непроизвольными судорогами конечностей, водитель с размаху ударился головой о приборную панель, затем осев на сиденье и вовсе вывалившись из передней дверцы.

Тени знали, что это произойдет. Тем более, что она сама вызвала их. Серебристо-белый биодрон с белоснежными волосами, тремя черными полосками на щеках и синими глазами, в два прыжка оказался возле упавшего полицейского, подхватив вывалившееся из рук ружье. Еще двое, полностью черный и серо-белый, выбежали из переулка, забрав волновые винтовки у лежавших возле транспорта людей. Самый старый и, видимо, много повидавший на своем веку полицейский, превозмогая идущую по нервным каналам боль, попробовал ухватить черного биодрона за лапу, но тот отпрыгнув вбок не задумываясь разрядил ружье в голову человека. Этого Мериен не планировала, но теперь было уже поздно. Спектакль надо было играть до конца.

Четырехпалая рука ухватила распростершегося на дороге водителя, зацепившегося ногами за угол двери и отшвырнула в сторону словно куль муки. Забравшись в кабину, рыжий биодрон, просто проходивший по другой стороне улицы, распахнул остальные двери глайдера:

— Садитесь! — пролаял он. — Тут уже по связи запросы идут.

Грейт влезла на сиденье рядом с хвостатым водителем, трое ее добровольных телохранителей, обзаведшиеся трофейным оружием, расположились сзади. Серебристо-белый сразу выстрелил в заднее окно, чтобы в случае чего сразу иметь возможность открыть стрельбу.

— Давай за город, к пещерам. — скомандовала Грейт. — Еще не хватало вам оказаться под включенным пси-полем. Айт, спасибо, прелесть моя…

Серебристо-белый с черными полосками ласково муркнул в ответ.

Взвыв антигравами, глайдер рванул с места с такой скоростью, что у Грейт все слилось в бесформенные серые пятна. Она даже не предполагала, как сидевший за пультом управления шитвани мог с такой скоростью вести машину, тем более даже не обучаясь этому. На самом деле, все было очень просто, так как перед глазами биодрона летела голубая светящаяся пыль, складывавшаяся в замысловатый узор и именно по его перевивам помощник Грейт вел разогнавшийся до максимальной скорости глайдер.

— Что дальше? — спросил Айт, единственный биодрон. которого Грейт знала.

Довольно долгое время он работал на складе напротив ее дома и она частенько приглашала его к себе пообедать.

— Вырвемся в пещеры, там посмотрим… Эй, как там тебя, не гони так, а? Это же невозможно…

— Если хотите остаться свободной, потерпите. — мягко, но довольно безапелляционно откликнулся водитель, не отрывая взгляда от почти невидимой дороги. — Вас может и отпустят, а нас могут поджарить на свч-излучателе. Мне этого не очень хочется.

Айт нервно закусил нижнюю губу. Он по себе знал, что такое свч-излучатель. На правом плече до сих пор не зажил страшный ожог, державшийся уже почти месяц.

Им повезло, что полиция приехала настолько рано. Улицы были пусты и мало кто обращал внимание на летящий по городу на предельной скорости глайдер. Рыже-охристых шитвани управлявший машиной не отвлекался на переходящих улицы людей и встречный транспорт. Грейт облегченно выдохнула — вот тут уж свезло так свезло. Прибудь доблестное полицейское подразделение чуть позже и сейчас уйти из Аббервила было бы намного сложнее. Мимо туманным росчерком пронеся Старый Город и глайдер, чуть подскакивая на неровностях почвы, выехал в каменистую пустыню.

— Нас проследили со спутника. — сообщила глянув на приборную панель Грейт. — Останови машину.

Шитвани не стоило просить дважды. Мягко, благо исправно сработали амортизаторы, без тряски, глайдер остановился. Грейт вылезла из него, помогая выбраться набившимся в задний отсек полузверям, мешавшим друг другу в возникшей толчее.

— Зачем мы остановились? — недоуменно спросил черный. — Можно было дальше ехать…

— Потом объясню! — Грейт выволокла его из глайдера и подтолкнув в спину указала на склон кратера, по которому змеились черные трещины входов в катакомбы. — Бегом к ним!

Песок мешал бежать, ботинки скользили в нем, да еще и голова разболелась после использования имплантов. Грейт споткнулась почти что на ровном месте, в глазах все поплыло, на мгновение мир приобрел странные очертания, смазанные голубоватым светом сотен поднимающихся из под песка искорок. Зрение стало резче, точнее, у гор, домов, оставленного позади глайдера появились новые, ранее невидимые плоскости и измерения. Всего лишь на невообразимо короткое мгновение, будто что-то пронеслось над ней подобно дуновению ветра и коснувшись крылом вновь унеслось куда-то в глубины сознания.

— Черт, — прошипела Грейт. — этого не хватало… — она потянулась к сумочке с иньекторами и только сейчас вспомнила, что забыла ее дома.

Айт подхватил ее под левую руку, рыжий биодрон под правую и они вместе помогли ей встать на ноги. В этот момент сзади что-то полыхнуло, воздух завизжал, разрываемый плотным энергетическим потоком, и с неба точно в глайдер ударил еле заметный багровый луч. Взрыв поднял тучу земли, разбросав куски машины на несколько сот метров. Мощной воздушной волной Грейт и биодронов сбило с ног, немного протащив по рыхлому песку.

— Это обычная практика. — отдышавшись пояснила Грейт. — Если угоняют полицейский транспорт за территорию города, то его уничтожают со спутника. Зато теперь нас считают мертвыми. На время. Когда подробности выясняться, тут все перероют, однако к этому времени, я надеюсь, мы доберемся до одного любопытного места в пещерах.

Это место, которое сама Грейт называла Оазисом, она обнаружила лет пять назад и всегда предполагала его использовать в том случае, если придется скрываться от чего-либо. Это был громадный природный пещерный комплекс с настоящим лесом подземных растений, крупным озером, базальтовыми скалами внутри скал, образованными гравитационными искажениями, с множеством странные органических предметов, не похожих на привычные деревья, но и не являющихся гибридными животными. В Оазисе было множество местной фауны, но Грейт приметила давно, что если не проявлять к ней агрессии, то животные практически не обращают на людей внимания, ну максимум, поведут себя как домашние собаки и кошки, пришедшие полюбопытствовать чем тут кормят и кто к ним заглянул в гости. Там, в подземном лесу с гигантскими, обросшими мхом деревьями, мог скрыться и небольшой отряд, и довольно неплохая армия. Уолтер Даллас не знал про Оазис и скорее именно этот факт окончательно уверил Грейт в том, что бегущих из городов шитвани, а сейчас таких будет все больше и больше, надо собирать там. Попасть туда не составляло труда, Грейт во время последнего визита в Оазис, оставила там маячок маршрутизатора, отметив на своем информблоке путь по пещерам. Вопрос был только в том, как сообщить об этом месте остальным биодронам.

С середины цикла, Вику стало совсем плохо. То ли включение пси-поля давило теперь больше чем прежде, то ли еще что-то мешало сознанию работать в полную силу и заставляло голову нестерпимо болеть. Куда уж тут еще таскать ручным антигравом покрытые копотью и сплющенные стальные обломки. Но людей его самочувствие было интересно в последнюю очередь. Они гнали их в шахту уже не только словами, но и электрошоковыми дубинками. В ушах Вика еще звучали крики двух замешкавшихся шитвани, которых до беспамятства забили возле входа охранники. Но он чувствовал, что что-то изменилось. Во взглядах его собратьев, в их негромкой речи на родном, нечеловеческом языке, которую Вик отчего-то прекрасно понимал, хотя и слышал впервые. После дня свободы, подаренного им вызванной Грейт неразберихой, они уже не хотели назад. И лишь вопросом времени было когда это вырвется наружу. Даже в том, что он научился видеть внутри разума странные, всплывающие из глубины сознания панорамы, возможно прошлого, возможно будущего, возможно еще чего-то, лежащего вне пространства и времени, чувствовались необратимые изменения произошедшие с шитвани за этот цикл. Это были то детальные, яркие, но абстрактные образы, то более сформировавшиеся, но необъяснимые картины. Их рождал не его разум, нет, Вик был почти полностью уверен, что это были неконтролируемые, пробивающиеся сквозь глухую блокировку разума, отголоски чувств и мыслей тех, кто окружал его. Неужели телепатия? Вик замер в замешательстве. Пусть слабая, неконтролируемая… но ведь это она? Этого мгновения хватило, чтобы он не успел подхватить поднимавшийся наверх обломок базальтового валуна, размером с транспортер, на котором его сюда везли. Каменная глыба покосилась, с визгом разрываемой стали чиркнула по антигравитационной установке, из которой во все стороны брызнули разноцветные снопы искр и с глухим грохотом рухнула в шахту. Не желавшие попадать под нее шитвани отпрыгнули к стенкам штольни, даже не подумав попытаться остановить падение своими ручными антигравами и откуда то снизу донесся страшный удар по чему-то железному.

У Вика от ужаса подкосились лапы. Он прекрасно помнил, как одного шитвани, точно так же совершившего ошибку, расстреляли на месте, а вот теперь это наверняка ждет и его. Он в панике оглянулся назад, в провал шахты, но там был лишь отвесный уклон, уходивший в черноту, спереди уже спешили охранники и сотрудники Департамента по чрезвычайным ситуациям, а с боков его окружали безжизненные и холодные камни. Наконец страх пересилил, Вик перепрыгнул через ограждение, отделявшее места для биодронов от рабочей зоны и бросился бежать в сторону шахты.

— Первый пост, у нас код 8! — закричали сзади и Вик заметил как ему наперерез бросились несколько человек из дежурной будки, но он опередил их, добравшись до соседней линии и поднырнув под парящий в воздухе кусок гранита, медленно ползший наверх, оказался неподалеку от второго выхода из шахт.

В голове все вертелось, мысли перепутались и смешались. Что он делает? Ведь теперь точно его не отпустят. Может быть еще была надежда, ну избили бы конечно, но теперь точно убьют… Вик перепрыгнул через трещину в земле, оказавшись на дальней стороне шахты, там, где не было ни людей, ни биодронов и держась за наклоненную стену, стараясь не оступиться, пополз наверх. Выстрел из волнового ружья высек искры чуть выше левого уха Вика и шитвани подался вбок, чувствуя, как из под лап выкатываются камешки. Земля ушла из под ног, он съехал вниз, до крови расцарапав колени и бедра о гранит и сорвался бы в туманную темноту, если бы не успел вцепится в край трещины.

— Помогите! — закричал он, отчаянно хватаясь за выскальзывающие из под пальцев камни.

Рука в бронированной перчатке схватила его за загривок, подняв над пропастью за чуть более длинную шерсть на шее так, что Вик взвыл от боли. Перед глазами мелькнуло светлое пятно выхода из шахты и тут же его бросили на камни, с размаху пнув ногой в ребра.

— Ты еще бегать будешь, скотина?! — проревели над ухом и в бок врезалась шоковая дубинка.

По шерсти шитвани скользнули синеватые молнии и Вик забился на земле.

— Марстен, наружу его, в расход гаденыша! — скомандовал человек в экзоскелете. — Видать не успокоился после вчерашнего.

Мимо прогрохотали стальные ботинки, человек в многокиллограммовой броне походя наступил Вику на кончик хвоста. У Вика на глазах выступили слезы и он невнятно замычал сквозь сжавшие его челюсти пальцы.

Его выволокли на поверхность, так пнув под зад, что шитвани перекувырнулся через голову откатившись к песчаному склону. Над ухом щелкнул аккумулятор волнового ружья, но промелькнувшая над головой темная тень опередила выстрел, человек сдавлено закричав упал на песок с размозженной камнем головой.

— Какого черта? Райс, Гедвин, вызывайте по… — голос сидевшего в смотровой вышке наблюдателя оборвался в тот момент, когда один из работавших шитвани захватил ручным антигравом увесистый кусок скалы и оттолкнул его силовым полем, придав ускорение почти совместимое со скоростью пули из волнового ружья.

Вместе с кусками пластика из будки вылетело пробитое насквозь камнем тело. В шахте кто-то завопил, крики сменились высоким и пронзительным воем вперемешку с рыком, охранник в экзоскелете бросился бежать, но пущенная при помощи антиграва шестерня превратила его туловище в мешанину костей, стали и кусков торчащей из под брони плоти.

Вик не веря ни ушам, ни глазам поднял голову, озираясь по сторонам. Двое шитвани выпихивали в окно рабочего помещения достопамятного бригадира, который был недоволен тем, что у Вика не полностью работоспособный нейроконтроллер, человек упирался, пытаясь отпихнуть полузверей ногами, но вот он перевалился через край оконной рамы и взмахнув руками с отчаянным воплем скрылся в темной трещине. Транспорт ДЧС, стоявший чуть ниже, на небольшой дорожке был поднят на нескольких антигравитационных лучах и теперь несколько шитвани, удерживая машину в воздухе, мотали ее из стороны в сторону, ломая кости запершимся внутри людям.

Сверху, со склона холма, где находился пункт охраны раздались редкие выстрелы, прогрохотала очередь из крупнокалиберной магнитонной установки, по склону скатилось разорванное в клочья тело с темной шерстью, у входя в шахту упали еще несколько шитвани, но остальные, прижавшись к склонам холма и к стене штольни короткими перебежками переместились за груду вытащенных на поверхность обломков, где лежали трупы убитых охранников. Первым из за бесформенного нагромождения металла вылез бело-черный шитвани, давший из волнового ружья короткую очередь в сторону блокпоста, песок возле шахты взрыли разогнанные до двадцати звуковых скоростей пули, биодрона отшвырнуло назад, разворотив грудь и оторвав обе руки, но упавшее на землю волновое ружье уже подхватил другой шитвани, вскарабкавшийся по искореженным остовам подземной техники и открывший беглый огонь по опорной точке людей. Ответная очередь скосила его вместе с погнувшимися балками, но время было выиграно. Шитвани обошли блокпост, поднявшись по противоположной стороне холма, несколько минут длилась беспорядочная стрельба, но вскоре и она затихла.

Вик решил, что на сегодня с него хватит. Вскочив на ноги и стараясь держаться песчаного склона, он сбежал вниз, к дороге ведущей в город и напрямую, через песчаное поле побежал к Аббервилу. Позади него в облаке пыли пронесся военный грузовик, в бронированном кузове которого сидело около сорока человек, но с вершины холма ударил пулемет, оставляя за собой дрожащие нити раскаленного воздуха его заряды прошили насквозь не рассчитанную на такой огонь броню, грузовик занесло в сторону, он царапнул антигравами землю и клюнув носом перевернулся. Из распахнувшихся люков вывалились искромсанные пулями люди, пара раненых, с оторванными конечностями еще ползала по забрызганному кровью песку что-то вопя.

Сказать, что Вик испугался, это было бы ничего не сказать. Он не понял что случилось, почему вдруг шитвани-биодроны решили сопротивляться, почему именно здесь и сейчас… А может и не только здесь… С возвышения было видно потемневшее и растрескавшееся взлетное поле космопорта. Странно, но оттуда тоже вроде как донеслась стрельба. Значит это… как его называют люди… «восстание», началось везде? Вик испугался еще больше. Если теперь у биодронов ничего не получится, то отношение к ним станет еще хуже. Надо как можно скорее оказаться дома… Над головой раздался нарастающий рев и под низкими и редкими облачками стремительно пронеслась темная громада ховертанка. Вик свалился в песок, чтобы его сложнее было заметить и свернулся в клубок, зажав хвост между ног. Поодаль раздались гулкие хлопки взрывов, зависшая в воздухе машина накрыла блокпост возле шахт и площадку перед штольней огнем импульсных батарей и залпами варп-ракетных установок. Вик увидел разбегающиеся темные фигурки, которые накрыло фонтанами поднявшейся в воздух земли, кто-то встав попробовал бежать опять, многие уже не поднялись, второй залп просто расшвырял их в стороны. Ховертанк развернулся, еще раз утюжа блокпост рыжими росчерками импульсных разрядов и лишь когда экипаж удостоверился, что больше живых шитвани на поверхности не осталось, повернулся в сторону города летя прямо на Вика. Шитвани бросился бежать со всей скорости, на какую был способен, сзади с тихим присвистом заработали импульсные орудия, ослепительные вспышки вспороли воздух вокруг него, поднимая облачка раскаленного песка. Если бы люди хотели бы убить его, то наверное сделали бы это, однако сейчас они лишь играли со своей жертвой. Вику пришлось резко отпрыгнуть в сторону, подвернув лапу он растянулся на земле, но страх гнал его вперед. Метр за метром, сначала на четвереньках, прежде чем удалось снова подняться на лапы, а затем бегом, Вик приближался к границе города. Снова мимо него просвистели разряды, обезумевший от ужаса шитвани метнулся в другую сторону, и оступившись, сорвался с небольшого склона в ложбину, ведущую к окраинным домам. Пролетев несколько метров по воздуху, Вик больно врезался в дно ложбины, сразу скатившись еще ниже, к свалке какого-то строительного мусора, располагавшегося у стены дома. Некоторое время он едва мог дышать, лишь подвывая и зажимая рукой болевший и немного припухший бок. Гул двигателей ховертанка утих, сделав еще один круг, пилоты отправились на базу, побоявшись расстреливать беглеца среди жилых домов, да и что мог сделать один до смерти перепуганный биодрон? Вик отдышался и перевернувшись на спину закрыл глаза, стараясь успокоить выпрыгивавшее из груди сердце. Он спасся… Вот только надолго ли? Ведь еще оставался путь домой через город.

К востоку от Аббервила, на возвышенности, возможно некогда бывшей горами, возле края гигантского плато, с которого открывался величественный и завораживающий вид на глубокую падь, изрытую расселинами криовулканов и ледяными озерами на месте гейзеров, поблескивавших оранжевыми бликами в лучах заходящего солнца, располагалась центральная станция поддержания пси-поля. Ее построили здесь специально, чтобы стены кратеров и горы не мешали измерениям, и распространению сигналов. Лет сорок назад, равнина впервые услышала гудение антигравов, человеческую речь и лязг стали. Пришельцы же с удивлением взирали на застывшие ледяные арки, иногда сраставшиеся друг с другом и образовавшие замысловатый, парящий над землей под действием гравиокотлов узор, на прозрачные сталагмиты, поднимавшиеся из гейзерных кратеров, на невероятные хрустальные сооружения, образовавшиеся под действием воды, ветра и гравитации. С тех пор и долина привыкла к людям, и для гостей со звезд ее чудеса стали казаться обыденными.

Работа на станции была прямо скажем не пыльная, пара десятков ученых следили за показаниями пси-контроллеров, измеряли общий фон ноосферы планеты, разрабатывали новые, более совершенные способы передачи поля подавления из антенных приемников, возведенных вокруг всех крупных городов на небольшие пластины, вживленные в мозг каждого биодрона. Но в этот цикл о спокойном дне можно было забыть.

Руководитель проекта «А56», более известного как Аппарат подавления агрессии, Норманн Эйкель уже в десятый раз перепроверял показания зашкаливающих приборов, то путаясь в разбросанных по столу информ-кристаллах, то отпихивая ногой некстати выпавший из коробки оптикодиск, то бросаясь в угол комнаты, к записывающему устройству и разглядывая вползающие на экран диаграммы. Что происходило с планетой понять не мог никто.

То, что Тиадар имел незначительное, но фиксируемое приборами информполе, выходившее за пределы атмосферы и поднимавшееся на высоту почти в 30 000 километров, знали давно. Но всплески подобные нынешнему не случались ни разу. На мониторах, мигающих и постоянно меняющих картинки по воле сидевших поблизости операторов, сверявших различные данные, то и дело возникало пульсирующее облако, расползающееся от поверхности планеты.

— Норманн, у нас опять всплеск! — стараясь перекричать писк детекторов и систем нейросканирования сообщил из дальнего угла ассистент Рейнольд Адамс. — Вся планета фонит.

— Мощность нового выброса? — Норманн с проклятьем отбросил в сторону свалившийся на него с полки информблок.

— Почти 8 в десятой степени ноонов, такого фона нет даже у густонаселенных миров.

— Источник? — в нагрудном кармане запищал комлинк и Норманн выхватил его из кармана, второй рукой перещелкивая таблицы измерительных приборов.

— Все там же, предположительно в 28 000 километрах под поверхностью Тиадара.

— В ядре планеты, что ли? Да, что вам надо? — последняя фраза относилась к позвонившему. — Что? Я откуда знаю, почему нейроконтроллеры отключаются сами по себе? Поле в порядке, у нас сейчас другие проблемы.

Норманн знал, что в городах, не только в Аббервиле, но и в Санвуде, и в Лордсленде, и в Палвейле, и даже в Либертауне в произвольном порядке выходят из строя нейроконтроллеры, блокирующие сознание биодронов. Псионные протуберанцы, выбрасывавшиеся из ядра планеты заглушали установки людей и не давали им поддерживать поле подавление агрессии в норме.

— Профессор, тут по виокрону сообщают о том, что в Аббервиле идет полномасштабный бунт! — взволнованно сообщил ассистент Тревис, высунув голову из своей комнаты.

— И что теперь? — нервно откликнулся Норманн. — Я возьму волновое ружье и побегу все исправлять?

На самом деле он волновался больше всех, ведь в Аббервиле жила его жена и сын.

Не надо было отдавать тот приказ, по которому на день было отключено поле. Все началось именно тогда, в этом Норманн был убежден. Первые всплески псионно-информационной планетарной сферы возникли как раз после того, как Президент, явно опасаясь за свое место, приказал снять с биодронов поле подавления. Другого приказа он не мог отдать, но ведь никто никогда не просчитывал последствия отключения. Впрочем, ему-то что, Штайер сказал, что все будет нормально, вот пусть с него и спрашивают. С другой стороны, может быть это и совпадение, ведь люди не так долго живут на Тиадаре, такие выбросы могут происходить и раз в несколько сотен, а может быть и тысяч лет. Вот только сейчас отчего-то все очень неприятно совпало. Норманн никому пока не доложил и еще об одном факте. Показания аппаратуры проверяющей функциональность нейроконтроллеров удручали. После общего выключения их мощность снизилась на треть, и это у тех особей, у которых они были исправны. А про тех, у кого они уже работали не в полную силу и говорить нечего. А сейчас еще эти выбросы. Что, черт возьми, их может порождать в ядре планеты?

— Норманн, на связи доктор Штайер. — в лабораторный зал робко заглянула дежурившая на аппарате видеосвязи.

— Что он хочет? — устало спросил Эйкель.

— Он интересуется, почему происходят сбои в работе его аппаратуры и когда закончаться перебои с транслированием поля подавления.

— Шлите его на… — маститый академик запнулся и добавил более корректное, — …к черту.

Пик активности планеты пришелся на второй или третий час от середины цикла, сейчас потихоньку наблюдался спад, и нынешние всплески под десяток триллионов ноонов были уже лишь эхом первого удара, полностью вырубившего извне большинство нейроконтроллеров. Мощность того выброса составила почти дециллион ноонов и равнялась объединенному психокинетическому удару всех разумных существ систем Геллиона и Проксимы Центавра вместе взятых. Но почему тогда они, люди, ничего не почувствовали? Почему удар сработал так точно, поразив не разум, не сознание биодронов, а именно блокировочные узлы искусственного происхождения? Объяснение Норманн видел лишь одно и оно заставляло его покрываться холодным потом. Планета осознавала, что делала.

5. Царство страха

Вик пробирался к центральному кварталу стараясь держаться поближе к домам и не попадаться на глаза людей, как военных, так и простых прохожих. Постепенное стихание стрельбы в районе космопорта говорило об одном — тех биодронов-шитвани на которых внезапно снизошло озарение и они решили поднять восстание, скорее всего перебили, но теперь и другие, более мирные их сородичи окажутся под ударом. Если щенок начинает шалить и не признавать хозяина, его треплют за шкирку и тыкают носом в лужицу. Так произойдет и сейчас, только вот вряд ли хозяева станут разбираться кто прав, а кто виноват. Вик терялся в догадках, перебирая в уме причины, которые могли побудить его сородичей взять в руки оружие. Не подготовлено, а стихийно, словно по чьему-то сигналу. И почему тогда на него этот сигнал не подействовал? Что вообще произошло? Ведь очевидно же, что такой выплеск агрессии обречен, что людей больше, что у них есть техника и авиация. Бунт изначально был безнадежен, но… важен был сам факт того, что он произошел.

Пробравшись сквозь пригород к окруженному стеной баррикад Чистилищу, Вик понял, что свернул не туда и теперь придется немного возвращаться назад. Закрытый матово-черной стеной концлагерь пугал Вика еще больше чем наполненные опасностью улицы. Сквозь ворота проезжали крытые транспорты с биодронами, которых вывозили с улиц и мест работы. Солдаты и полицейские из особого подразделения заняли места возле многочисленных импульсных батарей, установленных поверх широкой стены, часть орудий была направлена в сторону города, а часть внутрь. Прямо на Вика вылетел военный глайдер, шитвани едва успел отпрыгнуть в сторону, запнувшись о бордюр и врезавшись плечом в стенку гидропонной платформы. Страх придал ему сил и резвости, еще не успел глайдер развернуться, а Вик уже вскочил на лапы и юркнул в переулок, ведущий прочь от Чистилища. Перепрыгнув через стоявший у входного шлюза одного из домов личный ховермобиль, шитвани вскарабкался на перекрывавший улочку забор и лишь перебравшись через него почувствовал себя в относительной безопасности. Это же теперь от каждого человека так бегать. А ведь люди сейчас еще и вооружены.

Совершенно не зная карты города, за исключением одного единственного маршрута, по которому в свое время он возил Трейса Вейди, Вик побрел куда глядят глаза, посчитав, что лучшим ориентиром будет дворец мэра, возвышавшийся над центральным кварталом и заметный со всех концов Аббервила. На улице темнело, последний рабочий цикл катился к концу, а солнце, разбрасывающее в разные стороны багрово-красные лучи почти коснулось отрогов гор, чернеющих на горизонте. Холодало, а вдобавок ко всему у Вика разболелась подвернутая лапа и ныл ушибленный бок. Интересно, беспокоится ли о нем Лина? Может быть она уже ищет его? Может быть ее отец все-таки дал знать городским службам о пропаже его личного биодрона? Нет, вряд ли… Кому он на самом деле нужен, если только не Лине. А она вряд ли сможет убедить отца сменить гнев на милость.

Грохот скорострельного волнового пулемета заставил Вика вжаться в стену, мимо арки между домами, где спрятался шитвани, промчался военный броневик, с другой стороны улицы из переулка выскочили трое биодронов, напуганных едва ли не больше чем сам Вик, но следующая очередь настигла свои цели, двое упали сразу, третьему перебило ноги и он пронзительно взвыв свалился на дорогу, прямо под гусеницы медленно ползущей между домов громоздкой конструкции, ощетинившейся всевозможным оружием разного калибра и мощности. Отчаянный вой оборвался хрустом костей, черная сталь на гусеницах покрылась темно-красной влагой и клочьями забрызганного кровью меха.

Вик переводил взгляд то на изувеченные останки соотечественника, то на закованное в черную броню чудовище, медленно отступая обратно во дворик на негнущихся лапах.

— …я… я ничего не сделал… — вырвался у него из горла сдавленный шепот. — Не надо, пожалуйста…

Его спасло лишь то, что арка была слишком низкой для армейского экзопода и управляемый телепатией танк не стал тратить время и заряды на труднодоступную цель, но по улице уже грохотали железные ботинки солдат, которым судя по всему указали на цель, и Вик опять побежал сквозь тесные переулочки, уже даже не стараясь пробраться к центральной части. Ему бы сейчас выжить, а уж там видно будет. Глядишь, к ночи люди закончат прочесывать город и тогда будет шанс вернуться к дому. Что будет потом, лучше даже не думать, иначе можно и вовсе запаниковать, хотя Вик и без этого был напуган до полусмерти.

У торгового центра, там где центральная улица пересекалась шоссе ведущим к Санвуду и Либертауну, у глухой стены, некогда бывшей секцией давно уже передвинутого на новые позиции Периметра, несколько солдат в черных армейских экзоскафандрах, настолько устрашающего вида, что у Вика перехватило дыхание, расстреливали захваченных в городе биодронов. Вик заметил это еще издалека, пока искал способа незаметно пересечь площадь. У стены уже лежали вповалку несколько десятков изрешеченных разрядами и пулями тел, а группа спецназовцев из военной охраны волокла к перегородке еще десяток биодронов. Они упирались, что-то кричали, но их наотмашь били прикладами ружей, избивали ногами и почти теряющих сознание ставили к темной стене, заляпанной красными каплями. Вик вжал голову в плечи, когда по ушам резанула громкая слитная очередь, следом за ней послышались тихие жалобные стоны, но и они стихли после нескольких одиночных выстрелов.

Небольшими перебежками, прячась за глайдерами и ховермобилями, Вик пересек площадь и вновь углубившись в лабиринты улочек почувствовал себя немного более уверенно. Он преодолел, наверное, еще пол квартала, когда со стороны городской окраины услышал шум и лязг оружия. Прямо на него выскочила небольшая группа биодронов, и ведущий их золотисто-рыжий с черными полосками на бедрах полузверь, сжимавший в руках волновое ружье, сразу помахал Вику рукой, предлагая присоединиться к ним.

— Вы куда? — спросил срывающимся голоском Вик. — Сейчас по всему городу солдаты охотяться за такими как мы…

— К Старому Городу, — ответил золотистый. — Под ним, как я слышал, подземные ходы есть, там можно ночь переждать. Пошли с нами.

— Нет… — помотал головой Вик. — У меня тут дом… Там меня ждут.

— Ты из центрального квартала? — сразу спросил один из биодронов. — Домашний?

Вик кивнул.

— Все равно пошли. Сейчас тебе туда никак не попасть.

— Я знаю… но…

— Пошли, тут ты либо погибнешь, либо тебя изувечат. Говорят, прошел приказ всех, кого не успели вывезти в Чистилище разрешено утилизировать. — попытался убедить Вика золотистый. — Охота тебе своей шкурой рисковать?

Аргумент был весомый. Вик, пораздумав, решил, что все-таки быть в компании с сородичами не так уж и плохо, тем более, если они знают, как можно вырваться из Аббервила.

— А с чего вдруг вы оружие-то похватали? — спросил Вик у золотисто-рыжего, когда группа шитвани отдалилась от больших улиц. — Так все внезапно…

Лидер маленького отряда развел руками:

— Не знаю. Надоело просто, что тебя все пинают. Ведь дали нам день свободы… Лучше бы вообще его не было, я бы хоть не знал, что это такое. А сейчас уже тяжело. Сам разве не чувствуешь?

— Чувствую, — согласился Вик. — Но и страшно.

— Да вообще жить страшно, — поравнялся с Виком серый шитвани. — Но ведь это наша планета, мы тут жили… видел по виокронам показывали голографии строений в пещерах? Вот мы хотим туда пробраться, в городе нам делать-то нечего. А там, глядишь, освоимся.

Разговор прервался ревом двигателей и над домами мелькнула стремительная тень, куда быстрее ховертанка. Где-то загудели антигравы, Вик обернулся назад и увидел свернувший в переулок транспортер.

— Сзади! — тявкнул он, дернув золотистого за плечо. — Солдаты…

Спереди из подворотни вскочил ховермобиль с растянутыми по бортам энергощитками, подняв тучу песка и пыли резко развернулся, перегородив шитвани выход из двора, из раскрывшихся дверей выскочили люди в экзоброне сразу открывшие огонь на поражение. Серый шитвани отлетел к стене, обрызгав Вика кровью, расплескавшейся из разорванной груди. Золотистый, пригнувшись и отскочив к серому забору, дал в ответ длинную очередь, пробившую борт машины и срезавшую одного из людей, но уже мгновение спустя в прижавшуюся к забору группу биодронов на полной скорости въехал транспортер, разломав несколько секций загородки. Двух спутников Вика отбросило вперед, еще один шитвани с коротким вскриком исчез под колесами, на которые опустился обычно передвигавшийся на антигравах броневик. Сильный удар в плечо свалил Вика на землю, над головой проскрежетала сталь, вцепившись когтями в землю и словно потянув ее на себя, шитвани чудом успел отползти в сторону от гусениц боевой машины. Рядом, по дну небольшой канавки проходила тянущаяся к ближайшей гидропонной платформе труба и Вик не вставая с земли откатился к ней. По крайней мере, это оказалось единственное укрытие во дворике. Лежа под трубой Вик видел, как вышедшие из машин люди добивают раненых шитвани. Золотистого, которому удар транспортера переломал кости, но еще живого, они вытащили на центр двора и с руганью накинув на руки и ноги длинные тросы, прицепили другие их концы к машинам. Взметнулся песок, поднятый воздушной волной расходящейся от антигравов и машины разъехались в стороны, заглушив своим гулом сдавленный крик. Дождавшись пока люди скроются в переулках, Вик выбрался из канавки, расширившимися от ужаса глазами смотря на еще дергающееся туловище на залитом кровью песке.

Обессилев от страха, дрожа и задыхаясь Вик пробрался сквозь дыру проделанную транспортером в заборе в небольшой двор, со всех сторон сжатый домами и повалившись на землю закрыл глаза. Успокоится не получалось как он ни старался, сейчас в городе было слишком страшно и справится с волной ужаса шитвани не мог. Может быть тут, где вроде бы уже все проверено, его не найдут? Жители вряд ли смотрят в окна, им наверное сейчас запрещено покидать дома. А солдаты, глядишь, уже и не заглянут в этот крохотный тупичок. Наверное, ему стоило ненавидеть людей за все то, что они делали, но Вик не мог заставить себя испытывать ярость. Едва в его учащенно бившееся сердечко закрадывалась злость, он сразу вспоминал Лину. Ведь если он будет ненавидеть людей, то ему придется ненавидеть и ее. И не только ее, но и Мериен Грейт, давшую биодронам надежду, да и многих других людей, которые не питали ни к нему, ни к его собратьям неприязни и не издевались над ними. Поэтому Вик, казавшийся самому себе слабеньким и маленьким, попавшим в чудовищный, жестокий мир, а оттого до смерти перепуганным, предпочитал людей бояться. Это было намного безопаснее. Вик сел, прислонившись спиной к забору, и обхватив болевшую с самого начала цикла голову руками решил все же попробовать собрать мысли в четкую последовательность. Прежде всего стоило выбрать, идти к дому или попытаться пробраться в старый Город, про который говорили его невольные спутники. Но острый слух биодрона прекрасно улавливал грохот взрывов со стороны Старого города, а это значит сейчас там происходит зачистка. Альтернатив, кроме как еще раз попытать счастья с центром Аббервила, толком то и не было. Вик дождался пока дыхание у него выровнялось и поднявшись с земли сделал маленький, робкий шажок. Страх снова вцепился в него, но глубоко дыша и закрыв глаза, успокаивая сам себя, Вик выбрался в соседний двор. Его он преодолел почти бегом, стараясь не смотреть на обезображенные трупы, валявшиеся возле утилизаторов мусора и кислородного компрессора. Вся надежда была на то, что с закатом люди прекратят прочесывание улиц и отступят перед темнотой. Ее боялись все, кроме Вика. Ведь однажды он уже пережил ночь.

Главное успокоится… Вернуть свои мысли к Лине. Ведь она сейчас сидит в своей комнате и смотрит в окно, дожидаясь сигнала шлюзовой системы. Нет, она помнит о нем, ни в коем случае она не думает, что он уже мертв, как эти… Вика чуть не стошнило, когда он выбрался на широкую улицу едва не наступив на раскатанные танками по дороге тела пятерых или шестерых шитвани… но он-то не мертв… И Лина верит в это, да, конечно верит…

Лейнер сцепив руки за спиной нервно расхаживал из одного конца кабинета в другой. Какого черта от него сейчас требуют каких-то действий? Он шеф полиции, а не полковник ВКС. В Аббервил, говорят, армия вошла, вот пусть и разбирается с этими хвостатыми. С какой стати, он будет подставлять своих людей под пули? Спецподразделения, военная охрана, армия… но не полиция должна заниматься подавлением бунтов.

— Что скажете, Лейнер? — человек на голографическом экране наконец решил нарушить сложившееся неловкое молчание. — Вы готовы оказать нам содействие?

Мариус взглянул на своего собеседника из под насупленных бровей. Худощавый, с бесцветными не то белыми, не то серыми волосами мужчина неопределенного возраста, с черными глазами и белой кожей. Одет в черную форму без знаков различия, только со значком солнца, поднимающегося над черным диском. Гидеон Рейгер, бета-координатор отделения «Ордена Геллиона» на Тиадаре. Вот уж кого бояться все — и армия, и полиция и все эти политиканы. Смотрит на тебя как будто тебя не существует, просвечивая взглядом насквозь. Главное в беседе с такими не думать ни о чем важном… Разум для них как открытая книга…

— Смотря какое, мистер Рейгер. — нейтральным тоном ответил Лейнер.

— Вы знаете, что до Президента Майлона О'Коннора дошла информация о происходящем тут? Надеюсь вы осведомлены о том факте, что еще несколько лет назад, Сенат рекомендовал ликвидировать продукты эксперимента по созданию биодронов. Этого сделано не было, но в данном случае я прекрасно понимаю причины. — Рейгер принял опечаленный вид, хотя Лейнер знал, что на самом деле, этому человеку глубоко безразлично все происходящее.

— Знаю, но не в деталях, разумеется. — Лейнер вздрогнул, когда взгляд бета-координатора скользнул по его лицу.

— Тогда я прошу вас оказать содействие подразделениям армии и спец-корпусу Ордена в зачистке Аббервилского Чистилища. Не сейчас конечно, а в утренний цикл. Раз у вас произошло наиболее серьезное восстание, я рекомендую не тянуть с выполнением моего распоряжения.

— Зачистке? — Лейнер был несколько удивлен. — От кого? Мы собрали всех биодронов там, те кто на улице или погибнут ночью или будут убиты. Ну а оставшиеся, около шести тысяч особей, уже изолированы.

— Альфа-координатор Маррен Хосс разрешил произвести утилизацию всей популяции Аббервила. Все соответствующие документы уже поданы. А вы прекрасно знаете, что нам не откажут.

Еще бы им отказали.

— Рейгер, я шеф отделения полиции и я слежу за исполнением законов. Карательные операции на вашей совести, а не на нашей.

— Мы и будем заниматься карательной операцией вместе с группой армейского спецназа. Ваша задача изъять всех биодронов, распроданных в свое время по частным лицам. Кстати, было бы неплохо, если бы некоторые из них согласились бы обвинить во всем доктора Грейт, которую, как я понимаю, вы тоже не смогли захватить.

— И как они согласятся? — фыркнул Лейнер. — И как я объясню своим людям то, что они должны будут сделать?

— Это ваши заботы, Мариус. — мягко, но со стальными нотками в голосе ответил Рейгер. — Я думаю, что у вас все получится быть убедительным. В противном случае, «Орден» вынужден будет припомнить то, что именно вы не смогли предотвратить теракты в Аббервиле.

— Да черт возьми! Это столичные сыскари изъяли у меня все детали по Барлоу! — не выдержал Лейнер. — Я не обязан…

— Люди поверят тому, что им скажут. — бесстрастно ответил бета-координатор, ничуть не изменившись в лице, похоже он вовсе не испытывал эмоций.

— Я сделаю все, что смогу. — пообещал Лейнер. — Но тогда дайте мне обещание, что по завершении миссии вы снимете меня с должности шефа полиции. Я хочу вернуться в космодесант и если уж воевать, то с настоящим врагом.

— Слова, достойные патриота родной страны. — удовлетворенно кивнул головой Рейгер. — Я обещаю это. Кстати, я прибываю в Аббервил через цикл, ночью. Хочу сам проследить за ходом утилизации списанного оборудования.

— Хорошо. Где вы остановитесь?

— В гостинице, на первое время. Увы, у вас еще не установлен воздухоудерживающий купол и резиденции координационного отдела у вас в городе нет.

— Отлично. Разрешите, я подготовлю людей к операции.

— Разумеется. — голограмма Рейгера протянула руку к пульту управления связью. — Желаю вам успеха, Лейнер. Скоро увидимся.

Да пропади пропадом этот ублюдок. Лейнер в бессильной злобе ударил кулаком по крышке стола. Что теперь? Играть в убийц? Впрочем, а что еще остается? В конце концов, ведь биодроны подняли восстание, а значит уже потенциально опасны. Может быть история повторится через день или через два, но в еще большем масштабе? Нет, как бы то ни было, а Рейгер в чем-то прав.

Ленйер взял из ящика стола волновой пистолет и заткнув его за пояс вышел в коридор. Проходя мимо столика дежурного он коротко бросил:

— Сэм, собери людей в центральный зал, я должен кое-что сказать.

— Да, сэр. — дежурный исполнительно кивнул.

— Вот и отлично. Если что, я в баре.

Эскалатор спустил Лейнера на подвальный этаж, где в уже пустом баре между столов прохаживался серый биодрон, собиравший в небольшое ведерко все, что осталось после недавно закончившегося ужина.

— Зайл, — Лейнеру пришлось потрудиться, чтобы вспомнить как зовут биодрона. — пошли со мной. Потом приберешься.

Биодрон молча отложил в сторону ведерко и небольшой белковый расщепитель, убиравший следы пищи и всякий жир. Чуть прижав уши, он последовал за Лейнером в подсобку.

— Господин Лейнер, мне еще надо задать программы на завтрак. — напомнил он.

— Зайл, я не задержу тебя. — успокоил его Мариус. — Просто сегодня я прошелся по подсобке и мне показалось, что полы недостаточно хорошо вымыты. Ты не мог бы пройтись еще разок с увлажнителем?

— Разумеется, — кивнул Зайл. — Только… по-моему они чистые… вы уж простите, господин Лейнер.

Биодрон прошел чуть вперед, недоуменно оглядывая блестящий пол.

Он не видел извлеченный из кобуры пистолет и уже не слышал тихий щелчок разрядившегося аккумулятора. Серый биодрон осел на пол с простреленной головой, выронив из руки небольшой электронный блокнотик с перечнем рецептов для пищевого синтезатора. Крови не было, импульсный разряд прижег края раны, а выстрел в голову сделал смерть быстрой и безболезненной.

— Прости, малыш. — Лейнер нагнулся над трупом, аккуратно прикрыв биодрону веки так, словно перед ним лежал человек. — Уж лучше это сделаю я, чем те, кто приедет сегодня ночью… поверь.

На обратном пути Лейнер отпер стойку бара и достав оттуда бутылку терранского виски выпил ее одним махом прямо из горлышка. За закуску сошел кусок оставшегося с ужина бутерброда. Сегодня совесть должна была захлебнуться в этом пойле, потому что большего ей не оставалось.

Дежуривший на первом этаже полицейский, Ганс Реддер, неплохой парень, поступивший на службу совсем недавно, встретил Лейнера вопрошающим взглядом, но не решался спросить о произошедшем. Он вряд ли что-то видел, но точно слышал выстрел и теперь был обеспокоен.

— Ганс, возьми напарника и отнесите тело к утилизатору. — приказал Лейнер. — Если будут вопросы, ну его на хрен, это дежурство, приходите в лекционный зал.

В центральном зале для инструктажей собрались все полицейские, какие были не на вызовах и не на выходном дне. Учитывая ситуацию в городе и то, что Лейнер запретил полиции вмешиваться в дела армии, таких было большинство. Поднявшись на небольшое возвышение, установленное как раз напротив большой карты Аббервила, проецированной прямо со следящего устройства на спутнике и постоянно обновляющейся, Лейнер встряхнул головой, отгоняя уже накатывающееся хмельное состояние и откашлявшись спросил:

— Думаю, никому не надо рассказывать, что произошло сегодня в городе?

Молчание зала было лучшим ответом. Про несколько стихийно вспыхнувших восстаний полицейские знали.

— Недавно я получил распоряжение из координационного центра «Ордена Геллиона», которое обязывает нас оказывать содействие их спецотряду, прибывающему сегодня ночью в Аббервил для решения наших проблем.

— Мариус, а в чем содействовать-то, если конкретно? — спросил Патрик Норр.

— Альфа-координатор «Ордена Геллиона» на Тиадаре дал приказ утилизировать всю популяцию биодронов в Аббервиле, независимо от исправности нейроконтроллера. В следующий утренний цикл. — Лейнер произнес это с наигранной легкостью, но никакое виски не могло выбить из головы образ падающего на пол официанта, уже много лет работавшего в ресторанчике участка.

— Верно! — раздалось из зала. — Пора приструнить этих хвостатых. Сегодня они вообще распоясались!

— Заткнись, Деймиц, может ты и прилетел сюда с планеты-колонии, но мы не убийцы! — возмутился Норр. — Лейнер, какого хрена вообще тут происходит?

Мариус многозначительно развел руками.

— Я отказываюсь выполнять этот приказ. — сообщил Норр. — Я тут за законом слежу, а не расстреливаю безоружных, даже если у них длинные уши и хвосты. Мы готовы помочь в ликвидации восстания, но не в бойне.

— Мариус, а если я сдам удостоверение? — поинтересовался еще один полицейский. — Мы не каратели.

— Прекрасно вас понимаю. — попытался успокоить людей Лейнер. — Я сам не в восторге. Возможно, массовое увольнение это и выход, но тут речь идет не о решении Президента колонии, а о приказе «Ордена Геллиона». Я, откровенно говоря, боюсь за себя и за вас. Обвинение в измене очень серьезно. Но… — поторопился добавить Ленйер. — Я не могу заставить вас делать то, что от нас потребовали. Ситуация сложная, к сожалению путей выхода из нее я пока не вижу. Но у нас есть еще три цикла на то, чтобы ее обдумать. Не в одиночку, а всем вместе.

Последние слова Лейнера навели в зале относительную тишину.

— Те, кто считает, что в силах заниматься истреблением безоружных, может возвращаться к исполнению своих обязанностей или идти домой, в зависимости от распорядка дежурств. Остальные могут остаться.

— Шеф, а как же Зайл? — задал Реддер явно долго державшийся на языке вопрос.

Удивительно, но молодой полицейский не встал с места и остался.

— Да, мне пришлось сделать это. — грустно ответил Лейнер. — Но лучше уж я и безболезненно, чем эти чудовища из «Ордена». Мне сейчас очень тяжело, но, надеюсь, ты поймешь меня…

Мариус стоял мрачнее тучи, наблюдая за тем, как почти три четверти зала вышло за дверь. Да, такого он не ожидал, но, впрочем, это было по крайней мере предсказуемо. Странным было другое. Среди оставшихся он не увидел того, кого ожидал увидеть — Майкла Дойла.

Вик пробирался по затопленным сумерками улочкам, шарахаясь от проходящих мимо гражданских патрулей, организованных наиболее активными и ражими до драки горожанами и военных разъездов. Воздух уже заметно похолодел, ветер усилился, однако люди не торопились покидать улицы. Кое-где еще слышалась редкая стрельба и Вик был почти уверен, что сражение уже приняло односторонний характер. Большинство биодронов были согнаны обратно в Чистилище, а разбежавшихся по улицам подобно ему, с испугу, ловили и добивали.

Вот и дом мэра. Вик почувствовал, как радостно забилось в груди сердце. Он все-таки смог добраться. Теперь будь что будет, главное, что эта улица осталась позади и не надо оглядываться по сторонам. Он подбежал ко внешнему шлюзу и нажал на мигающую красным огоньком панельку.

— Лина, это я, Вик, впусти меня, пожалуйста. — дрожа от волнения смешанного со страхом прошептал он в комлинк.

Молчание.

Наверное она уже спит, а отец и мать на кухне, ужинают. Вик еще раз нажал кнопку вызова, потоптался на месте, поскребывая когтями по внешней обшивке шлюза, но ответа не было. Шитвани нажимал кнопку вновь и вновь, стучал в металл округлой двери, понимая, что его никто не слышит. Нет… но, она не может его вот так вот бросить… Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от страха и обиды, Вик обежал дом, добравшись до окна в комнату Джулии и набравшись смелости постучал в окно. Тишина. Шитвани привстал на кончики пальцев, подтянувшись за край настенного выступа и заглянул в окно. Внутри была лишь темнота, она царила и в комнате матери Лины и в коридоре, дверь в который была приоткрыта. Всхлипнув, Вик отшатнулся от стены, страх снова впился в него холодными когтями, на этот раз уже необоримый, всепоглощающий, перемешанный с чувством полной безысходности и обреченности. Вик хотел закричать, но из горла вырвался жалобный вой, вернувшись к двери шитвани в который раз уже надавил на сигнализатор возле шлюза, но результат был все тем же. Его действительно бросили.

Он сел на пласталево-бетонное дорожное покрытие, возле небольшой лестницы, поднимавшейся к двери и сжавшись в мелко дрожащий комочек заскулил. Куда теперь ему идти? Что теперь с ним будет. даже если он чудом переживет надвигающуюся ночь? Он был нужен лишь одному человеку на всем этом жутком белом свете, но и он просто бросил его, когда произошло нечто неординарное. Конечно, может и отец Лины всему виной, но это совсем не меняет его нынешнего положения. За высокой стеной, отделявшей дом мэра от всего остального квартала проехал тяжелый военный грузовик, затем еще один, потом, пронзая сгущающийся мрак ослепительно белыми фарами потянулась колонна из двух десятков машин, скорее всего заполненных солдатами. Вик проводил колонну безразличным взглядом. На ум не приходило ни единого места, где можно было бы укрыться от холода и ветра, а до Старого Города он не успеет добраться, даже если очень постарается.

Его отвлек скрип безвольно покачивающихся на усиливающемся ветру ворот, служивших единственным входом и въездом во двор дома Трейса Вейди. Сквозь них прошла толпа молодых мужчин и женщин, часть из которых были вооружены, часть тащила с собой стальные прутья и арматуру. Почти все они, за исключением пары человек были одеты в защитные термоизоляционные костюмы с синими повязками городского патруля.

— Вот… Я же говорил, что видел тут кого-то. — указал на Виа пальцем молодой парень лет двадцати пяти. — Это один из этих…

— Да, действительно… — вперед выступил старший и Вик узнал в нем приятеля Лины, с которым они столкнулись не ранее чем вчера. — Ни черта себе, так вот это кто?.. Дамы и господа, разрешите представить вам объект воздыханий дочери самого мэра Аббервила. Неудивительно, что у отца, позволяющего дочери шляться под ручку с этим полузверем, в городе все наперекосяк.

Вик устало вздохнул. Ему было все равно, что с ним сделают. Не было ни физических, ни моральных сил как-то сопротивляться.

— Что, ты нас не боишься? — удивленно присвистнул Мэтт, обходя Вика сбоку. — Совсем?

Шитвани почувствовал, грубый толчок в плечо. Приятель Лины на всякий случай потыкал сидевшего на тротуаре Вика железной палкой.

— Не боится. — констатировал он. — Так, а ну-ка, встать.

— Мэтт, а может не надо, а? — попросила одна из девушек. — Давай отдадим его полиции, пусть она с ним разбирается, а у нас хоть совесть чиста будет. Посмотри, он же дрожит от страха, что он может нам сделать?

— Да нет, на самом деле, мне просто интересно, чем же он так очаровал нашу ненаглядную Лину. Руки за голову, паршивец блохастый.

Вик повиновался. Самым глупым сейчас было перечить людям. Тем более тем, с кем он имел косвенные личные счеты.

— Ты что, себя теперь Высшей Расой возомнил, а? — Мэтт обошел Вика со спины и наотмашь хлестнул его прутом по талии.

Вику показалось, что его переломили пополам, он охнул, откинувшись назад, и упав на колени. Холодная сталь лизнула его по бедру, оттянув пояс черных шорт. Короткий рывок и одежда упала на землю. Неловкая попытка прикрыться руками от чужих взглядов вызвала смех у девиц, кроме той, которая изначально просила не трогать его. Мэтт ударил прутом по пальцам Вика, заставив шитвани вскрикнуть от боли и убрать руки.

— И вот на это вот позарилась Лина? — рассмеялся Мэтт, ткнув палкой в пах Вика. — Ну, это она погорячилась.

— Мэтт, прекрати немедленно! — закричала вступившаяся за шитвани девушка. — Пусть идет куда хочет!

— Кэтрин, если ты заступаешься за каждого хвостатого, то вообще какого черта тогда тут делаешь? — оскалился Мэтт. — Мы, между прочим, сегодня гражданские патрули и создали для того, чтобы это дерьмо с улиц убирать. Только вот в центральный район никто кроме него не забрался, а потому придется норму на нем выполнять.

— Действительно, Кэт, что ты тут разлюбезничалась? — поддакнула Мэтту другая девчонка. — Они сегодня наших собратьев убивали, а ты хочешь чтобы мы тут реверансы перед ним выделывали? Ребят, до темноты еще пара часов, может быть скрасим себе времяпрепровождение?

Предложение было одобрено, о чем свидетельствовали одобряющие возгласы.

— Я тогда полицию вызову. — пригрозила Кэтрин.

— Вот же сучка, а? — не сдержался Мэтт. — Так, вали отсюда, пока и тебя вместе с ним не уложили!

Два здоровых парня набросились на Вика, сбив его с ног и защелкнув на запястьях наручники. Шитвани слабо сопротивлялся, испуганный настолько, что был даже не в состоянии говорить, заметив это Мэтт с размаху ударил его прутом по лицу, разорвав щеку от уха до подбородка. Вик взвизгнул, вывернувшись из державших его рук, но еще два человека схватили его за ноги и потащили к воротам, волоча головой по твердому покрытию.

— Пойдем к линии монорельса. — предложил Мэтт. — Там точно нам никто не помешает. А ты, — он толкнул Кэт в грудь с такой силой, что она отлетела к стене и ударившись о нее упала на дорогу, — пошла прочь. Я на тебя еще в «Орден Геллиона» рапорт накатаю, они как раз скоро здесь будут.

Только сейчас, кое-как стряхнув с себя оцепенение и безразличие Вик понял, что произошло. Он вывернулся, ухватившись связанными руками за бордюр, попытался освободить ноги, но все его попытки закончились градом ударов по ребрам и спине. Шитвани сжался, закрывая ладонями голову, а потому удары попадали в основном по бокам и бедрам, сдирая мех и разрывая тонкую кожу.

— Сбежит еще, — недовольно проворчал Мэтт. — Деннис, цепляй его наручниками к глайдеру. Так дотащим.

Вика, еще не пришедшего в себя от побоев подтащили к многоместному глайдеру Мэтта и зацепив наручниками за технический крюк позади машины, погнали ее за центральный квартал. Перед глазами вика мелькнуло дорожное покрытие, его подбросило на небольшом бордюре, перевернуло на спину и по бедрам и ягодицам будто бы провели раскаленным утюгом. Шершавое, кое-где потрескавшееся покрытие, врезалось в плоть словно наждак, сдирая и мех и кожу. Взвыв, Вик задергался, но от этого стало еще хуже, его замотало из стороны в сторону, разворачивая то на живот, то на спину и ударяя о бордюры, через которые глайдер просто перелетал.

Аэромобиль затормозил возле котлована, по дну которого проходил единственный в Аббервиле монорельс, связывавший подземные склады с лабораториями «Нантека». Последние пару лет монорельс не работал из-за своей откровенной убыточности и теперь район прилегавший к выезду из подземного тоннеля превратился в склад всевозможной технической утвари и прочего скарба. Мэтт и компания выбрались из машины и отцепив Вика от крюка руганью и пинками заставили его подняться на ноги. Шитвани смотрел на них полным страха и боли взглядом, начиная с талии, нижняя часть спины и верх лап влажно поблескивали в свете фар, заляпанные грязью и темно-красной кровью. Там где мышцы наиболее выступали, кожа была разорвана почти до мяса.

— Закат через полтора часа, — коротко сказал Мэтт. — Развлекаемся немного и по домам.

…Полицейский патруль въехал на заброшенный уже пару лет склад в районе монорельса. Полноватый и уже немного седой Армен Радзинян осторожно лавировал своим ховермобилем между большими железными ящиками, стараясь не поцарапать машину, а его напарник, тоже же достаточно бывалый Эйвер Бланш крутил субволновую рацию, пытаясь отыскать хоть одну работающую станцию.

— Ну что за дрянь, а? С самого утра ни одной нормальной передачи. Одни новости. — посетовал он. — Все поотключали.

— Ага, как армия в город вошла, так и бардак начался. — согласился Армен. — Тут ведь поговаривают, что ночью к нам «Орден» пожалует.

— Не, ну вот это уже конкретно перебор. — Эйвер отбросил в сторону неработающий приемник и выглянул в окно. — Ну и что мы тут забыли поздним вечером? Вон, солнца уже не видно, еще час полтора и тут такой ветер поднимется.

— Да не волнуйся, проедемся туда- сюда пару раз и в отделение. Проверим для очистки совести вызов.

— Да ладно тебе, Армен. Сегодня весь день город стоял в известной позе из-за этих восстаний, а мы тут проверяем где и кому из горожан какие-то там вопли помешали.

— Не ворчи, Эйвер. Там за задним сиденьем, в пакете, пирожок лежит, лучше поешь.

Глайдер спустился почти к самому монорельсу, миновав наполовину занесенный песком ремонтный комплекс и свалку бетонных блоков. Свет фар прыгал по грудам металлолома и кучам всевозможного мусора…

…они обмотали ему тряпкой челюсти, чтобы наконец-то прекратить эти режущие слух крики. Не хватало чтобы еще народ сбежался. Хотя, кому какое дело до того, что творится в предоставленном самому себе городе после наступления ночи? Вон, даже мэр уехал в загородную резиденцию, едва начались боестолкновения. Ну и что, кто-то станет беспокоиться о каких-то там воплях? Конечно нет.

— Знаешь, а это возбуждает. — улыбнулась одна из спутниц Мэтта, опустив забрызганный кровью стальной прут. — Странно, что я раньше не догадывалась о такой возможности получать удовольствие…

Она обошла привязанного к железным брускам Вика и с размаху ударила его куском арматуры между ног, удовлетворенно наблюдая за тем, как биодрон забился словно в агонии, оставляя на белом пластале-бетоне лежавшей на земле плиты багровые полоски. Крови было очень много, особенно после того, как Зиммер подтер ему зад мотком колючей проволоки, найденной где-то в этом хламовнике. Жаль только, что на двадцатом ударе он потерял сознание, ну да ничего, сейчас Мэтт впрыснет еще немного транквилизаторов и можно будет продолжать…

…- Нет, нет, тут еще ниже спуска нету. — сверившись со спутниковой картой потрепал по плечу Армена Эйвер. — Давай чуток вперед и там повернем к линии. Слушай, а вот ты мне скажи, правда что ли шеф наш отказался «Ордену» помогать?

— Ну как, не совсем, конечно, но особо из кожи вон ради них лезть не станет. — Армен вывел глайдер из лабиринта старых блоковых конструкций, которые должны были использоваться как каркас для постройки тоннеля и повел его в направлении указанном напарником. — По мне, так тоже «Орден» палку перегнул. Ну да, было восстание, но вот скажи честно, Эйвер, тебе хоть раз в жизни биодроны эти мешали?

— Да нет… Ну есть они и есть. По мне, так с людьми проблем куда больше.

— Вот именно. Лучше бы за собой следили, чем за теми, кто итак в общем-то безвреден. Ну а когда доведут, так и собака на хозяина бросится, не говоря уж о разумных-то существах.

Наконец-то вырулив на свободное место, полицейские смогли осмотреть окрестности. Ночь вступала в свои права медленно, как и положено на планете с очень маленькой скоростью вращения, но неотвратимо. С юга наползал холодный туман, видимо за горами опять извергались гейзеры, а над северным горизонтом поднимался самый край черного Нефертиса.

— Эй, Армен, смотри-ка. — Эйвер указал пальцем в темноту. — Видишь?

Остановив медленно парящий над землей глайдер, его напарник посветил в темноту гелионарным фонарем. Действительно, там, во мраке, что-то двигалось.

— Так, пойдем проверим. — Армен распахнул дверцу, доставая импульсный пистолет. — Прикроешь если что…

…- Слушай, подержи его, вдруг вырвется… — в ползущем по глазам красном тумане Вик разглядел подходящего к нему Мэтта. — Да не бойся, он тебя уже не укусит.

Грубые узловатые пальцы схватили Вика за волосы и шитвани увидел в руке приближающегося человека погнутую железную палку, кончик которой был нагрет до красна портативным молекулярным ускорителем.

— Ну и куда мне это девать, а? — издевательским тоном спросил Мэтт. — Может пощекотать тебя немного там?

Вик почувствовал расползающееся от железного прута тепло совсем рядом с чувствительным местом под хвостом и весь напрягся в ожидании обжигающего прикосновения, но Мэтт покачал головой и провел рукой выше.

— Может здесь? — прут чуть не коснулся разбитой в кровь внутренней стороны бедер ниже живота. — Нет, нам еще надо опробовать твою сопротивляемость свч-пистолету…

Вик задрожал всем телом и со всех сил, которые у него еще остались, дернулся вбок, пытаясь уклонится от ползущей вдоль живота раскаленной чуть заостренной палки. Он попытался закричать, но из под плотно стягивающего его челюсти жгута донеслись лишь стон и хрипы. Ну почему никто, вообще никто не вступится за него? Лучше бы его пристрелили бы с того ховертанка… Вика трясло как в лихорадке, но еще сильнее страха была сводящая с ума боль в избитом и обожженном теле. Сколько раз ему казалось, что вынести такое просто невозможно, но сознание упрямо держалось в нем, лишь иногда срываясь в полубессознательную бездну, когда нервы, казалось, разрывались от рвущей их боли.

— Да… Наверное это будет лучше всего… — сказал сам себе Мэтт. — Вот теперь наша драгоценная Лина точно на тебя не позарится, гаденыш ушастый.

Со скоростью делающей бросок змеи раскаленный прут опустился вниз и два здоровых человека едва смогли удержать извивающегося на земле Вика. Крика почти не было слышно, лишь срывающиеся и отрывистые подвывания из-под обхватившего челюсти жгута…

…Свет гелионарного фонаря скользнул по глубоко вбитым в землю балкам, бледно-серым секциям внешних оград, и наконец задержался на чуть наклоненной плите, почти полностью забрызганной темной кровью. Армен направил луч фонаря вниз, на землю, где слабо шевелилось что-то явно живое и остолбенел.

— Эйвер, сюда! — позвал он. — Хотя… нет, давай к глайдеру, достань оттуда автоаптечку. Быстрее…

Старому полицейскому показалось, что он поседел всего за пару минут. Впрочем, оттого, что он увидел, действительно можно было поседеть.

Пискнув, аптечка раскрылась и выдвинув небольшую иглу ввела в плечо Вику двойную порцию обезболивающего и общеукрепляющего раствора. Меньшего могло просто не хватить. Армен и Эйвер подняли его на ноги, но шитвани не смог сделать и шага, закричав и сведя онемевшие ноги вместе от парализующей боли в паху и животе.

— П… помогите… пожалуйста… — заплетающимся языком умоляюще проскулил он, повиснув на плече Армена, размазав по полицейскому комбинезону залившую всю остроконечную мордочку кровь.

— Слушай, брось его… — предложил Эйвер. — Все же равно загнется, а в больнице ему помогать не станут. На кой черт мы его в участок потащим?

— Эйвер, не стой ты столбом! — рыкнул Армен. — Я себе грех на душу не возьму. Они же, говорят, живучие, может выкарабкается. А если уж наши чины прикажут его в расход отправить, то значит судьба такова. Но пусть это они сделают, а не я.

В свете фонаря, который держал в руке Эйвер, промелькнула часть груди и плечи биодрона, покрытые множеством ссадин и неглубоких рваных ран, оставшихся судя по всему от ударов тупыми предметами с рифленой поверхностью. Часть лица была разодрана чем-то вроде колючей проволоки, а другую полностью залила кровь, хлещущая из обгоревшего по краям провала на месте левого глаза.

Полицейские кое-как довели Вика до машины, открыв заднюю дверцу и усадив его на сиденье. Эйвер сделал ему еще несколько иньекций, опасаясь, что найденный ими биодрон может умереть от болевого шока по дороге в участок.

— Я же только что говорил, надо не биодронов утилизировать, а отправлять в плазмокамеру тех, кто их вот так вот уродует. — зло прошипел Армен. — Я вообще многое видел за время службы, но такое… А потом эти терранские шишки наверху делают круглые глаза и жалуются на то, что у них восстания начинаются. Что там анализатор показывает?

— Все-таки не зря их для оборонного комплекса делали. Кости целы, внутренних повреждений нет, его мышечный каркас спас. — Эйвер пробежался взглядом по ползущей на экране аптечки таблице. — Твою-ж мать, Армен, они же ему глаз выжгли…

— Хорошо, что второй глаз не успели, мы их спугнули. Что говорить, в рубашке родился, мог бы вообще уже сдохнуть.

— Давай, скорее в участок, а то потом глайдер от крови отмывать будем целую неделю. Слушай, а что мы Лейнеру-то скажем? Ведь их теперь официально, президентским указом, андроидами объявили, наши законы на них не распространяются.

— На месте разберемся. — Армен дождался пока его напарник закончит возится с аптечками и заставив внутренний компьютер глайдера просчитать весь путь до участка, погнал машину на автопилоте сквозь свалку и узкие улочки примыкающего к центральному сектору квартала.

Ни возвращавшийся домой Мэтт, довольный тем, что смог хотя бы так ответить отказавшей ему Лине, ни два полицейских, подобравших возле старой станции раненого биодрона, ни сам Вик, который лежал на заднем сиденье полицейского глайдера в полубессознательном состоянии, еще не знали, что именно в этот момент история Тиадара свернула на иной, никем не просчитанный путь, вероятность которого раньше не бралась в расчет ни правительством Терры, ни «Орденом Геллиона», ни «Серебряной Луной», да вообще никем, кто претендовал на власть над этой удаленной планетой. Историю редко когда делают крупные и значительные события, обычно они являются лишь следствием чего-то куда более незаметного, подчас случайного. Кто-то оказался там, где не должен был быть, кто-то не расписался там, где должен был расписаться, кто-то опоздал на рейс и вот, жизнь уже изменилась, однако лишь в ретроспективе удается осознать всю несомненную важность случайностей и мелочей из которых состоит наша реальность. Вот и сейчас, никто еще толком не знал, что та случайность, что должна была изменить все, произошла.

6. На перепутье

Была уже ночь, когда полицейский глайдер остановился возле окружавшей лаборатории Штайера стены, укрывшись от посторонних глаз в небольшой канаве, оставшейся от ранних секций Периметра, позднее перенесенных к Новому Городу. Выключив фары, активировав защиту от сканирования местности и нацепив на голову шлем с замкнутой системой дыхания, Майкл Дойл вышел наружу, в холодную, безжизненную темноту тиадарской ночи и огляделся. Лаборатории Штайера прятались на дне небольшого котлована, оставшегося после какого-то древнего землетрясения, и обветренные гранитные склоны надежно защищали комплекс не только от налетающего каждую ночь урагана, но и от любопытствующих граждан. Дойл проверил системы своего костюма, активировал коммуникатор, поставил антирадарный щит и включил кислородные синтезаторы шлема. Можно и начинать. Хотя, откровенно говоря, голова забита совсем не предстоящей не совсем законной операцией. За этот день случилось несколько не очень приятных вещей, если даже не брать в расчет беспорядки последнего рабочего цикла. Во-первых, группа военных из охраны «Нантек» навестила сегодня его кабинет и предложив посодействовать в разрешении очень серьезного конфликта, забрала у него информкристалл с косвенными доказательствами против Штайера. Причин этого действия они не объяснили, просто поблагодарив за сотрудничество. Во-вторых, Майкл узнал, что ночью в город должны прибыть части «Ордена Геллиона», а вот с этими ребятами Дойл не желал иметь дела вообще, чем бы они тут не планировали заниматься. Дело в том, что они вполне могли поднять его дело и тогда Лейнер мог бы хоть тонну информкристаллов заполнить с доказательствами того, какой Дойл первоклассный сотрудник, но на Марс Майкла все равно вывезли бы. Спорить с членами Ордена, а еще того круче с координаторами, все равно что мертвому припарки ставить. Ну и наконец Дойл по своим каналам выяснил, что с утра начнутся массовые зачистки города в поисках биодронов, возможно, будет проведена утилизация особей с наиболее неисправными нейроконтроллерами, а Майкл не горел особым желанием участвовать в этом. Поэтому, поразмыслив на досуге обо всех перипетиях судьбы, он пришел к выводу, что наиболее разумным в подобной ситуации будет заняться делом, давно обдуманным и распланированным, хоть и не лишенным некоторых белых пятен. Майкл решил самолично убедится в наличии секретных отделов в лабораториях у Штайера, а для этого требовалось пробраться к нему в комплекс, причем желательно неузнанным.

Именно последний пункт доставил более всего хлопот. Ведь мало того, что Штайер просто напичкал свой загородный домик всевозможными средствами обнаружения, так ведь и охраны тут было предостаточно. Той самой, из кадровых военных. Сначала Майкл решал брать с собой оружие или нет, но потом, сравнив все доводы «за» и «против», понял, что не стоит. Ведь применять его он все равно не будет, а датчики нано-энергогенераторов моментально среагируют на оружейные аккумуляторы, сделав его вылазку куда более рискованной.

В тот момент, когда половина полиции была на выездах, Майкл, спустился в подвальный склад, где хозяйничал старый и сварливый Ник Аббертон и задобрив старика бутылочкой хорошего виски, выпросил у него старую, уже списанную модель проектора маскировочной термооптической сетки, когда-то применявшейся для спец-операций, а ныне, из-за того, что все больше получали распространение так называемые «мыслесканеры», отправленной в утиль. Она должна была помочь пробраться мимо охраны, ну а дальше Дойл планировал решать проблемы по мере их поступления. Для обеспечения хотя бы номинальной защиты от мыслесканеров, Дойл надел под шлем гермокостюма свинцовый обруч, ничуть не волнуясь по поводу того, что в реальности это была деталь какого-то уже давно развалившегося глайдера, обнаруженного им в пригороде Аббервила. Несколько раз просмотрев во всех подробностях карту местности вокруг лаборатории Штайера, Майкл так и не смог отыскать хоть какие-нибудь следы дополнительных выходов из нее. Значило ли это то, что в проекте лабораторий не планировалось запасных выходов? Сомнительно. Но, что абсолютно точно, без них придется входить через парадный вход.

Майкл включил «хамелеон» и осмотрелся, прикидывая где лучше всего перемахнуть через забор. Скорее всего по нему проходят датчики движения и им подобная электронная чепуха, но учитывая то, что пылевая буря уже начиналась, Дойл делал ставку на то, что когда из пустыни полетят волны песка и камней, охрана просто отключит датчики. Майкл проследил за тем, чтобы системы глайдера оценили степень враждебности внешней атмосферы и натянули на него энергощит. Конечно, есть шанс, что излучение образуемое силовым полем заметят, однако вряд ли кто будет поднимать тревогу из-за полицейской машины. Изначально, Дойл планировал гордо и нагло подкатить к воротам лаборатории и попросить у охраны переждать пылевую бурю, однако, поразмыслив получше, отказался от этой идеи. При таком варианте проникновения, что и говорить, засветился бы он сразу, да и проводят его наверняка в дежурку при каком-нибудь второстепенном корпусе, откуда так просто не улизнешь. Дойла беспокоило лишь одно обстоятельство, о котором он старался не вспоминать. Все, что он распланировал было взято из одного фантастического романа про контрабандистов.

Впрочем, были и доработки. Во всех книжках, как бы смешно это не звучало, основной ошибкой лазутчика было отвлечение охраны. Нет, разумеется, в нормальной стране с жесткой армейской дисциплиной в войсках и тому подобными пережитками прошлого, в общем в идеализированном книжном мире, совсем не вязавшимся с реалиями жизни в отдаленной колонии, это подчас было необходимо. Но в реальной жизни Дойл прекрасно знал, что охрана, каков бы ни был охраняемый объект, никогда не выполняет все предписания. И попытка отвлечь внимание приведет как раз к усилению мер предосторожности, ведь у даже ничего не обнаружившего охранника, в душе все равно уже поселится червячок беспокойства. Именно поэтому, Дойл не собирался проводить никаких отвлекающих маневров.

План помещений лаборатории он нашел в полицейской базе данных. Он знал, что всего в ней пять этажей, два из которых подземные, а вот что было ниже, и было ли это «что-то» вообще, предстояло выяснить. Дойл оглянулся, оглядев быстро мутнеющий горизонт, по которому растекалось пылевое облако. Ветер был уже довольно сильный и если бы не амортизационные системы комбинезона, то мог бы вполне свалить с ног. Пора… Дойл проверил крепление небольшого рюкзака со всевозможными полезностями и разбежавшись одним прыжком перемахнул забор, разумеется не благодаря каким-то сверх-способностям, а при помощи небольших гравиодвигателей, расположенных на поясе защитного костюма. В тот момент, когда стена охранного заграждения осталась позади, Майкл мысленно усмехнулся, прикинув, что почти десять лет работы в отделе по борьбе с контрабандой научили и его самого замечательно обходить закон, проникая на закрытые объекты.

Вик помнил, что его тащили по каким-то коридорам, сначала пытались просто помогать ему идти, но потом, видимо замучавшись, просто бросили на пол и поволокли держа за руки.

— Какого хрена вы сюда эту падаль приволокли? — звуки, расплывчатые и искаженные, были почти не различимы в заполнившим уши звоне и гудении. — Кормить его тоже будете?

— Винсент, где Лейнер?

— Домой он поехал. Выкиньте это на улицу. Все равно его тут обхаживать никто не станет.

— Винс, тебе надо, ты и тащи его наружу. Нет? Тогда давай карточку от камеры. Пусть до утра посидит.

Все это время Вик лежал на полу, тяжело дыша и поджав лапы к груди. На блестящий, выложенный белоснежной плиткой пол капали крупные капли темной крови, постепенно скапливавшиеся в небольшие лужицы.

— С утра здесь будут части Ордена. Эйвер, ты хочешь, чтобы мы еще объяснительные писали по поводу того, что у нас в отделении неустановленные биодроны отлеживаются. Может он из тех, кто сегодня взбунтовался?

— А если нет? Винс, ты взгляни, у него ошейник на шее. С именем, вроде как даже с номером. И между прочим, инкрустация недешевая. Он из домашних скорее всего, кого-то из центрального квартала. С утра его искать начнут, глядишь кредиток слупим за находку.

— Ладно, Эйвер, оставляй его тут, разберемся. Поль, Шелер, давайте этого хвостатого в пятнадцатую камеру.

— Так она же занята. У нас до сих пор задержанного не забрали в столицу.

— А все остальные наполовину разгерметезированы еще после последней атаки подземных тварей и промерзают. Так что давайте, посмотрим, сколько с утра его хозяева решат за него заплатить. А то ведь и Орден приедет, и мы прихлопнуть можем, если что…

Дежурные, отнюдь не горевшие желанием возится с полумертвым биодроном рывком подняли его на ноги, Вик опять чуть не упал, сведя лапы и взвыв от боли внизу живота, его подхватили за загривок и потащили в отдаленное подземное крыло, не обращая внимания на то, что Вику, которому поневоле пришлось перебирать ногами, казалось, что его режут на части.

— Да заткнись ты! — один из полицейских, уставший от непрерывных криков, встряхнул биодрона и сильно ударил его ладонью по лицу, попав по ране на месте глаза, содрав едва наросшую корку запекшейся крови.

Вик, издав истошный вой, рванулся из рук людей и не удержавшись на лапах повалился на пол.

— Ты что, обалдел, Поль? — испуганно воскликнул один из дежурных. — Давай все-таки доведем его до камеры хотя бы таким, какой он есть… На нем и так живого места не осталось.

— Меня достало, что он постоянно кричит. Да и не хочу я с ним возится. Кому-то тут блажь в голову взбрела его здесь оставить, а мы таскайся с ним, как няньки. — человек с досады пнул Вика ногой под зад.

— Тогда иди на свое место. Я его и один доведу.

Идти надо, особенно если помогают. Вик собравшись с силами и сжав челюсти побрел вперед. Перед взором плыла кровавая пена, сквозь которую пролетали светящиеся искорки, поднимавшиеся из-под пола куда-то вверх. Они вошли в темный, едва освещенный коридор, с выступавшими из углублений в стенах полукруглыми дверьми. Остановившись возле одной из них, полицейский, одной рукой продолжая поддерживать Вика, набрал код на пульте возле нее и с видимым трудом отодвинул тяжелую створку.

— Все, с новосельем. — бесстрастно сказал он и чуть толкнул Вика вперед.

Биодрон не смог сделать и пары шагов, он наступил себе на хвост и запнувшись упал в темноту, врезавшись в какие-то железки. В нос и щеку врезалось твердое покрытие пола, от удара Вик насквозь прокусил зубами часть попавшего между челюстями языка и глухо замычав, зажал руками рот, быстро наполнившийся кровью. Он не чувствовал ни страха, ни злости, ни уж тем более каких-то нелепых неудобств оттого, что на нем не было никакой одежды, сейчас все его чувства были раскатаны по напрягшимся, оголенным нервам, по которым в мозг летели обжигающие, раскаленные иглы. Нащупав в темноте что-то мягкое, похожее на одеяло, каким он укрывался в доме Лины, он подполз к нему и уже хотел завернуться в него, как зажегся свет. Яркий и ослепительно белый, он нестерпимо ударил по здоровому глазу Вика, заставив биодрона зажмурится. Рефлекторное движение левым, обожженным и разорванным веком вызвало мучительную боль, которую Вик в присутствии незнакомого ему человека решил подавить. Вот только оставалось куда то спрятать панический страх.

— Твою-ж, ядрена корень… — загорелое лицо человека с тонкими усами и темной бородкой, обрамленное спадающими на плечи волосами стало пепельно-серым.

Он сделал шаг вперед и Вик, тихо заскулив от ужаса отполз на разодранных в кровь ягодицах к стене. Уперевшись в холодный металл, он съежился, закрывшись руками и оплетя себя длинным и гибким хвостом с дрожавшей кисточкой.

— Не надо… пожалуйста… — умоляюще простонал он. — Лучше убейте…

Человек решительно пересек камеру, и остановившись рядом с Виком положил ему руки на плечи. Боль, еще за мгновение до этого, рвавшая все его тело на куски вдруг затухла, отступив, а после рассеялась как туман. От нахлынувшего облегчения Вик чуть не потерял сознание. Впервые за несколько часов он смог нормально вздохнуть и распрямив лапы попытаться встать на них самостоятельно.

— Эй, а ну посиди-ка смирно! — прикрикнул человек, едва Вик попытался отстранить его руку и в сторону. — Ты с ума сошел?

— А… а что такое? — дрожащим голоском спросил Вик.

Он опять становился самим собой. Его пугало то место, куда он попал, пугал этот человек, а еще он неловким жестом сложил ладони у себя между ног.

— Я тебя не могу вылечить. — объяснил человек, присев на корточки возле биодрона. — Я сильный телепат, а потому смог всего лишь блокировать твои нервные центры, которые теперь не передают в мозг болевые сигналы. Но раны у тебя остались. — он коснулся пальцами ошейника на шее Вика и стер с него кровь. — Вик? А меня Рэнд зовут. Ты меня не бойся, я можно сказать твой товарищ по несчастью. Сижу вот тут и жду, пока про меня вспомнят. А может и не стоит этого ждать, ведь по мне вроде как плазмокамера плачет. — Рэнд невесело усмехнулся.

— Плазмокамера? — переспросил Вик. — А что это?

— А это средство приведения в исполнение высшей меры наказания. — объяснил Рэнд. — Такая коробка с герметичной дверью. Туда заводят осужденного и наполняют камеру облаком плазмы.

Человек осторожно провел пальцами по левой брови Вика, убирая спадающую на выжженный глаз челку слипшихся волос.

— Я не местный… — неловко обронил он, чуть отвернувшись, чтобы не смотреть на изуродованную мордочку биодрона. — Вик, у вас тут такое что, в порядке вещей?

— В отношении нас, да. — как же тяжело привыкнуть к тому, что глаза нет, что теперь все выглядит немного съехавшим вбок и что непроизвольно моргаешь пустым веком. — Мы же тут никто. Были когда-то нужны, уж не знаю зачем, а сейчас нас вообще всех списали.

— Списали… — Рэнд помрачнел. — Вик, ты о себе говоришь как о вещи какой-то.

— Я и есть вещь. — всхлипнул шитвани.

Рэнд почесал его за левым ухом, стараясь не прикасаться к разбитым в кровь ударами арматуры плечам.

— Нет, Вик. Ты не вещь. Ты разговариваешь, чувствуешь, думаешь…

— Ну и что с этого? — сам удивившись себе огрызнулся Вик. — На меня всем наплевать. Даже та, что подарила мне этот ошейник, меня бросила. Я весь город пересек ради того, чтобы к ней вернуться, а получил… то что получил… — шитвани вздохнул. — Нет, Рэнд, я вещь.

Оттого насколько спокойно он произнес эту фразу, в душе у Вика что-то перевернулось. Наружу вырвалось все, и пережитый страх, и перенесенная боль, и жалость к самому себе, обманутому той, кому он так верил.

— Пожалуйста… оставь меня в покое. — попросил он Рэнда, срывающимся голосом. — Я больше так не могу…

Рэнд, готовившийся уже успокоить шитвани, пожал плечами и присев на кровать постарался не обращать внимание на упавшего на пол и вконец расплакавшегося Вика. Может, оно и к лучшему. Пусть уж отойдет немного, нервы после такого у него наверняка ни к черту. Только потом его вымыть надо будет, благо душ в камере есть — синтетическая вода, как ни крути, а тоже вода. А вообще… Рэнд поежился, страшно. Выходишь из дома, не зная вернешься ли назад. Страшно жить, когда вокруг ходят те, кто может в любой момент оборвать ниточку твоей жизни — Люди. Они больше — вон, Вик почти на голову ниже Рэнда, при том, что лапы у него очень длинные. Они сильные — биодрон в углу был даже не поджарый, он был стройненький и худенький, с тонкими, но действительно очень изящными руками и ногами. А если уж у них этих качеств нет, то они могут просто приказать, и ты встанешь как вкопанный, не в силах даже сказать что-то. Страшно.

А еще страшнее жить рядом с этим, спокойно взирая на происходящее и делая вид, что все так и должно быть. Еще страшнее, ощущать себя человеком. Одного роду с теми, кто может запросто засунуть под хвост моток колючей проволоки, в кровь разбить стальной палкой наиболее болезненное для самцов место, так, что даже через несколько часов это создание не может распрямится и не то выжечь, не то выколоть чем-то горячим глаз беспомощному, но ведь живому, находящемуся в сознании, существу. Рэнд беззвучно выругался. Черт, а он ведь хотел вздремнуть. А теперь, какой тут на хрен сон.

Вскоре Вик успокоился, судя по всему, все-таки взяв себя в руки. Стоило это ему немалых усилий, но биодрон перестал хныкать и перебравшись с пола на кровать принялся оглядывать камеру.

— Здесь ванная есть. — как бы невзначай заметил Рэнд. — Раз уж встал, сходи окатись.

Вик молча посмотрел на него здоровым глазом и не говоря ни слова пошел в душ, немного припадая на правую лапу. Вскоре до Рэнда донесся шум воды и тихое скуление, когда горячая вода пробегала по самым глубоким ранам. Тем не менее, несмотря на то, что его жгло повсюду, шитвани был не против мытья. Он старательно стер с себя корку засохшей крови и грязь. Блокировка Рэнда работала на отлично и лишь когда Вик направил струю воды в пробитую глазницу, он не сдержался и вскрикнул. Взглянув в небольшое зеркальце, висевшее над крохотной алюминиевой раковиной, Вик поморщился. Ведь еще в начале этого цикла он был совсем другим, а теперь… теперь это останется на всю жизнь. Другое дело, долгой ли она будет. Выпустив из пальцев коготки, Вик разорвал темную тряпку, служившую полотенцем, вырезав из него длинный лоскут, который он обмотал вокруг головы, закрыв поврежденный глаз. Вика чуть не вывернуло от одной мысли о том, что все, что осталось в глазнице надо еще как-то вытаскивать. Но по крайней мере, теперь он чистый и благодаря вмешательству своего нового знакомого чувствует себя не так паршиво. Встряхиваться. подобно собаке Вик не стал, предпочтя аккуратно вытереться порванным полотенцем. Сейчас надо поспать, обязательно поспать… Памятуя о том времени, когда он очень сильно пострадал от гейзера, шитвани знал, что скоро подскочит температура и организм попробует справится с нанесенными ему повреждениями, пусть лишь поверхностно. Еще час-другой и его начнет лихорадить, возможно дойдет до кратковременной потери сознания.

Вик вернулся в камеру, полутемную и мрачную, с серыми стенами, железной кроватью, причем только одной, и тонированным пласталевым окном. Рэнд встретил его любопытствующим взглядом.

— Ты не прыгай так сразу. То, что я заглушил сигналы от нервов, не значит, что у тебя нету ран.

— Понимаю. — кивнул Вик, усаживаясь на пол. — Я сейчас попробую вздремнуть.

— Хорошо. — Рэнд легко соскочил с кровати. — Ложись сюда, тут помягче и одеялом накроешься. Ну давай, иди, я не обманываю.

Вик нерешительно подошел к кровати, подобрав хвост и усевшись на чуть пружинящий матрас.

— А ты?

— А у меня есть термоизоляционный плащ и вторая подушка, которую не успели забрать. Ложись, тебе сейчас мягкая и теплая постель более нужна, чем мне.

Вик забрался на кровать, чуть поджав лапы и обернув себя хвостом.

— Рэнд, а если ты такой сильный телепат, то почему до сих пор сидишь тут? — спросил шитвани, обнимая подушку.

— А, так это… сбежать-то отсюда немудрено, вопрос в том, что куда я денусь из этого городка. — ответил Рэнд. — Вот я и ждал, пока приедут из столицы и меня заберут. По дороге устроить себе побег проще. Ну и дождался, видать. Слышал я, что с рассветом сюда Орден пожалует, а это чудовища, а не люди… Похоже обламывается моя плазмокамера и придется отправляться к стенке.

— А за что тебя сюда бросили? — не унимался Вик. — Расскажешь?

— Нет. — не раздумывая ответил Рэнд, ложась к противоположной стене и запахиваясь в длинные полы плаща. — Не так уж оно и важно, Вик. Скажи, тебе в жизни был кто-нибудь дорог? Я понимаю, что спрашиваю полную чушь, учитывая твое положение, но все-таки…

— Да. — Вик почувствовал, что к горлу снова подкатывает комок. — Та, что подарила мне этот ошейник. Я сегодня вечером возвращался к ней… а ее не было. Вообще никого не было. Они… — он опять сорвался, — …они просто бросили меня…

— Да, это очень грустно, Вик. Грустно, когда тебя бросают и обманывают. У меня был любимый человек. И я как раз обманул ее. Нет, не совсем так… я подставил ее под удар. И она погибла, Вик. И вот теперь я не знаю, как мне быть.

— Я тоже не знаю, как мне быть. Я не знаю, что будет со мной через час, два, через день и уж тем более с утра, если вдруг та, о которой я говорил не станет меня искать… а такое вполне возможно. Рэнд, давай я все-таки немного вздремну… кстати, а как долго будет действовать твоя блокировка?

— Наверное, цикл-другой. Не больше. Ну, потом могу переставить ее заново.

— Это хорошо. — Вик накрылся одеялом и закрыл глаз. — Не выключишь свет?

— Выключу. Спи давай. — шитвани слышал, как Рэнд прогрохотал сапогами по железному полу. — Я тебя разбужу, когда нам поесть принесут.

На этих словах Вик расслабился, давая отдых напряженным словно жгуты мышцам и провалился в темноту сна без сновидений.

Вокруг бушевал песчаный шторм, силовые экраны, которые по замыслу инженеров должны были отклонять плотные потоки песка, на деле едва искажали порывы ветра и поэтому, вместо регулярных патрулей за охранной линией периметра не было ни души. Это сыграло на руку Дойлу, который, полностью скрытый от посторонних глаз и простейших сканеров термооптической сеткой «хамелеона», беспрепятственно добрался до трехэтажного здания лаборатории, находившегося слева от полусферического административного комплекса. Длинные пластины выгнутых наружу пласталевых окон тускло светились изнутри, но разглядеть что происходило за ними Дойл не мог. Оглядываясь по сторонам, чтобы не пропустить все-таки возможное появление охранников, он добрался до выступающих над песчаными барханами шлюзов внутренней системы охлаждения генераторов автономной энергетической подстанции. На ночь, чтобы не тратить запасы синтезированной воды, шлюзы открывались, пропуская к генераторам лаборатории холодный ночной воздух, одновременно прогоняя его через систему насыщения кислородом. Именно через них Дойл и планировал проникнуть на базу, а если повезет, то и сразу на нижние этажи. В базе данных полиции еще сохранились старые карты вентиляционно-охладительных систем лаборатории Штайера, еще тех времен, когда тут всем заправляла Мериен Грейт. Перекинув их себе на портативный коммуникатор, Дойл надеялся, что особых конструктивных изменений за это время лаборатория не претерпела.

С тихим гудением в шлеме включился визуализатор системы имитации дневного зрения человека, адаптировавший изображение получаемое совокупной системой сканеров, детекторов поверхностей и всевозможных анализаторов, работавших в нескольких десятках спектрах под обычное привычное человеку изображение. В нем, с едва заметными тенями, Дойл видел все вокруг, даже уходившую вглубь шахту можно было просмотреть до самого дна. Фиксатор положения зрачка определил, что Дойл смотрит на опцию увеличения изображения и перед глазами Майкла возникло приближенная в несколько раз картинка самой глубокой части стального колодца. Да, действительно, внутри есть развилки, одна из них, та что справа, ведет в административный комплекс, прямо, это в лабораторию, а вот той, что находится прямо напротив Дойла нет на картах. И что самое интересное, идет-то она, судя по всему, наискосок — вперед и вниз. Действительно, если ты создаешь лабораторию, о которой никто не должен знать, куда проще сделать еще одну пристройку к системе охлаждения дополнительных генераторов, чем прокладывать новую, вызывая подозрения и лишние вопросы.

Помогая себе гравиозахватами на наладонных пластинах костюма, Майкл спустился по отвесной стене почти на тридцать с лишним метров под поверхность. Любопытно. Если у здания высота всего этажей в пять, то сколько же еще их уходит под грунт? Теперь надо быть готовым к тому, что внутри ждет система фильтров воздуха и рассеивателей песка, попадающего в трубу в предостаточном количестве. Уже хоть то радует, что с такой системой внутреннего визуализирования не нужны всякие там фонари. Дойл ползком пробрался в показавшуюся подозрительной трубу, время от времени поглядывая на закрепленный на предплечье левой руки спектральный сканер, проводивший одновременное сканирование в нескольких диапазонах. Вот, среди серых углов и полупрозрачных белых параллелограммов искусственных стен проступили три желтых фигурки, судя по всему охранников, находившихся на пятнадцать метров левее и на семь метров ниже Дойла. Значит все-таки лаборатория не безжизненна, как могло показаться снаружи. Майкл порадовался, что неярко светящийся экранчик сканера тоже был накрыт «хамелеоном» и оставался виден лишь его владельцу.

Пробраться через пост охраны было не таким уж и сложным делом, особенно учитывая то, что дежурившие в лаборатории сотрудники военной охраны даже не предполагали возможность проникновение кого-то в здание во время песчаной бури. Дойл видел их сквозь полупрозрачную переборку, пропускавшую в вентиляцию желтоватое освещение. Майкл постарался преодолеть эту часть трубы как можно быстрее, стремясь достичь затененной части. Вскоре ему встретилось и первое препятствие в виде слабо мерцающего энергощита, возле которого накопилась небольшая кучка песка. Щит не причинял вреда, но и не пускал вперед, рука наталкивалась на невидимую преграду, одновременно жесткую точно сталь и мягко пружинящую. Однако Дойл ожидал, что такие помехи будут периодически встречаться. Он извлек из нагрудного кармана небольшое зеркальце, раскладывающееся в длинную тонкую полоску и аккуратно подставил его на генераторы поля. На самом деле, это зеркальце было портативным искажающим устройством, способным на несколько минут убрать барьер и позволить пересечь торчащие из пола и стен мерцающие силовые замки. Самое неприятное что могло случится, это соскальзывание искажающего элемента с силовых компрессоров, пополам перерубит только держись, а следовательно, времени терять не стоило. Дойл прополз по трубе, осторожно передвигая ногами и стараясь не сдвинуть коленом искажатель. Когда поле оказалось позади, он забрал пластинку, сожалея о том, что обратный путь оказался перекрыт. Как планировал Майкл, возвращаться придется через ту же самую вентиляцию, неизвестно как все это будет происходить, а потому такие препоны были досадной, но увы, неизбежной неприятностью.

Сквозь редкие пласталевые заглушки в трубе Дойл видел, как внутренние помещения лаборатории меняются, соразмерно его продвижению вглубь здания. Освещенные комнаты, где сидели, поигрывая в карты, охранники и просторные вычислительные залы сменились длинными, серыми коридорами, в которых почти не горел свет. Перед тем, как добраться до этого сектора лаборатории, Дойлу пришлось преодолеть общее защитное поле, закрывавшее не только вентиляцию, но и протянутое через весь периметр здания, и по вентиляции и по внутренним помещениям. Видимо именно оно защищало наиболее секретные модули, оберегаемые не только охраной но и развешенными на потолках сканерами, подключенными к субфазовым батареям. Вообще удивительно, какого черта тут под потолком болтаются эти штуковины? Дойл в одном только коридоре насчитал целых три таких батареи. Да такой конструкцией можно экзопод взорвать, не то что нарушителя развеять на атомы.

Странным было еще одно обстоятельство. В едва освещенных длинных рекреациях не было людей. Вообще. Ни одного охранника, ни одного лаборанта, ни даже какого-нибудь завалящего уборщика. Тянущиеся на сотни метров коридоры со множеством закрытых дверей были пусты. Дойл, планировавший уже покидать вентиляционную систему, так как впереди вполне явственно слышался гул реактора, просидел возле одной заглушки, закупоренной пласталевой пластиной почти двадцать минут, ожидаю увидеть хотя бы одного охранника, но мимо вентиляционного выхода никто не прошел. ишь однажды в дальнем конце коридора мелькнула какая-то тень, моментально скрывшаяся в сумраке, но это скорее всего был какой-то запоздавший ученый, торопившийся в жилой модуль. Ладно, если сидеть тут и следить за тем, кто тут ошивается в такое позднее время, ничего не добьешься. Доказательства сами к тебе не придут, а потому Дойл собравшись с духом достал карманный молекулярный резак и вскрыв им крепления прозрачной заглушки аккуратно спустился вниз, в лабораторный холл. Странно было то, что орудийная система, оказавшаяся почти под боком, совершенно не среагировала на его появление. Значит системы распознавания «свой-чужой» у них нету. Это было одновременно странно, но в то же время серьезно облегчало задачу.

Теперь стоило определиться, а что вообще надо найти. Дойл прошелся по коридору, разглядывая надписи на дверях кабинетов. Ничего толкового, хотя бы отдаленно напоминавшего про генетические эксперименты не было. Впрочем, он в гробу видел эти эксперименты и их результаты. Идеальным вариантом было наткнуться на какой-нибудь серверный терминал, а для этого надо было отыскать комнату сетевого администратора. Там, с фотонно-оптического носителя можно было загрузить все необходимые данные. Центральный сервер все равно работает круглые сутки и информация через него течет постоянно. Проблема-то, пароль к двери подобрать…

Дойл не заметил, как совершил круг по замкнутому, образовывавшему вытянутую трапецию зданию. Пару раз он проходил мимо выключенных эскалаторов, часть из которых вели наверх, выводя на поверхность, а другая часть спускалась еще ниже. Если верить показаниям сканеров, наиболее крупные искажения электромагнитного поля шли снизу, а значит именно там больше всего защитных систем и работающей аппаратуры. Вот туда и стоит заглянуть.

Не доходя одного пролета до нижнего этажа, Дойл обратил внимание на тусклое зеленоватое свечение, идущее из дверного проема. Оно чуть подрагивало, слабо пульсируя, и судя по колыхающимся разводам, светилась какая-то жидкость, а не лампы. Теперь надо быть осторожнее, кто знает, может в зале еще ведутся работы. С подобной мыслью Дойл спустился до конца эскалатора и выглянул из-за двери в освещенное помещение. Увиденное не то что бы поразило его, но все-таки неприятный холодок по спине пробежал. Вдоль длинного, уходящего вдаль зала стояли десятки емкостей, наполненных мерцающей зеленой жидкостью. От них, то сплетаясь, то расходясь, тянулись толстые трубки, исчезавшие в настенных нишах. Большинство прозрачных баков были пусты, но в некоторых Дойл обнаружил обмотанные проводами и датчиками изуродованные тела биодронов, с вживленными в них странными органическими приспособлениями. Причем все эти паучьи лапы, дополнительные зеленоватые руки с крабовыми клешнями и смотанные в клубок полупрозрачные щупальца усеянные длинными иглами не были имплантированные в тела, они прорастали сквозь кожу и кое-где оголенные мышцы подобно мерзким опухолям, начинаясь от небольших бугрящихся наростов и дальше, постепенно становясь полностью сформировавшейся конечностью. Дойл включил находящуюся в нарукавном блоке камеру и отснял несколько емкостей. Потомкам такое пригодится. Теперь надо идти дальше, судя по всему цель близка и то, о чем говорила Грейт действительно могло иметь место.

Майкл пересек весь зал, обнаружив, что он завершается двумя расходящимися в разные стороны коридорами. Оба выводили к спускающимся еще ниже лестницам и потому полицейский прикинул, что особой разницы по какому идти нету. Он выбрал правый, и быстро зашагал по нему, стараясь как можно быстрее оставить позади жутковатый отсек с мерно булькающими органическим раствором колбами. Интересно, а где живут ученые, тут работающие? Неужели в Аббервиле? Ходят среди простых горожан, пользуются услугами тех же биодронов, а потом идут сюда, чтобы ставить эксперименты не только на этих хвостатых, но и на людях. Да… надо будет на досуге поподробнее ознакомится с историей городка.

Майкл вздрогнул, когда где-то сзади и чуть сверху раздался тихий звук, будто заблудившаяся собака скреблась в пластиковые двери запертых лабораторий. Сканер ничего не показывал, детектор движения не фиксировал, однако в этих коридорах Майкл явно был не один. Вот опять звук, но уже другой, более резкий и громкий, похоже кто-то уронил на пол какую-то железку. Все там же, сверху, на том этаже, где находилась открытая Дойлом вентиляция. Может охранник в каком-то хитром скафандре? Дойл обеспокоенно пощелкал по клавишам сканера. подбирая все возможные спектры обнаружения. Никого. Ну и отлично. Хотя, надо быть внимательнее. Каков шанс на то, что охранник или патрульный дроид могли обнаружить вскрытую вентиляцию? Приличный. Дойл ускорил шаг, стараясь добраться до ведущей вниз лестницы. Она маячила впереди серым пятном, над которым едва освещая стальной пол и синие стены горела лампочка дежурного освещения. Позади никого — теперь приходилось оглядываться — может быть и пронесло.

— Знаете Майерс, это очень сложный вопрос. Вполне возможно трансформация генов происходит быстрее, чем мы думали… — Дойл едва успел развернуться на голос, чтобы чуть не сбив с ног поднимавшегося снизу человека с синем комбинезоне со значком «Нантек», отпрыгнуть к стене. — Извини, Джон… минутку.

Ученый, обернувшись на шум, смотрел прям на него. И не видел. Термооптический щит сработал отлично, но если… Дойл начал осторожно отступать вбок, шажок за шажком, стараясь уйти из зоны прямой видимости. Сотрудник лаборатории свободной от коммутатора рукой коснулся стены и провел пальцами по шершавому железу.

— Странно… — пробормотал он.

В тот же момент с верхнего этажа донесся странный скребущий звук и ученый явно заторопившись пошел прочь.

— Да нет, Майерс, все нормально. Просто показалось, что рядом был кто-то. Бывает. В этой лаборатории по ночам такое творится, что мурашки по коже. Да, я сегодня задержался, но нас пропускают, так что все нормально…

Дойл с облегчением выдохнул. Вот ведь из-за такого пустяка можно и залететь. Теперь надо принять во внимание тот факт, что внизу еще могут быть люди, которые скорее всего работают допоздна, так как живут здесь же. Что ж, это явно усложняет задачу. С другой стороны, проникнуть в помещение, где постоянно кто-то ходит оставляя двери открытыми намного проще.

Пока Дойл спускался по лестнице, он еще несколько раз слышал этот назойливый, повторяющийся звук, который начинал его беспокоить. То поскребывание, то вполне различимый даже без звукоуловителей скрежет, неизменно доносившийся с верхнего этажа. Впрочем, ведь если считать, что он спустился еще на один этаж, то источник звука уже в зале с емкостями… Дойл почувствовал как к нему, спрятавшись в темноте, подкрадывается пока едва заметный червячок страха. Жаль все-таки, что он не взял с собой пистолет, ведь в случае чего, от дроида молекулярным резаком не отмашешься. А просто замылить глаза машине, сбить ее с цели, куда сложнее, чем живого охранника. Тут могут даже высокотехнологичные ухищрения не помочь. Что будет в случае задержания? Да ничего особенного, вот только неприятности по службе появятся — наверняка Лейнер всего этого не одобрит.

Дойл осмотрелся, чтобы случайно не нарваться на еще одного запоздавшего ученого и проскользнул в наполовину приоткрытую дверь самого нижнего этажа. Если верить показанием сканера, глубже были только всевозможные коммуникации и именно этот этаж был наиболее глубоким. Если уж и здесь доказательств не будет, то все информ-кристаллы Грейт можно смело считать надувательством. Майкл прошелся по темным, извилистым коридорам, в надежде найти хоть что-то, что могло бы доказать или опровергнуть теорию об экспериментах над людьми. Пусто. Хотя постоянно присутствует это противное ощущение, что ты не один, что в спину тебе смотрят чьи-то глаза. Дойл неловко обернулся. Нет, никого, только снова этот противный скребущийся звук сверху. Посмотришь вперед — тоже н6и души. Да вообще какой-то пустой этаж. Лишь запертые двери без номеров и табличек, дежурное освещение, отбрасывающее на поблескивающие стены голубоватые блики, да широкий коридор, заметный на сканере, но вход в которых закрывали не только замки, но и выпущенный в замкнутое помещение газ, о наличии которого Дойла услужливо предупредил детектор вредных примесей. Пытаться вломиться в отгороженные таким образом помещения было полнейшим идиотизмом. Даже если код на двери удастся подобрать, а костюм защитит от газа, это вещество рассеется по всей лаборатории и тогда тревоги не избежать. Искать же комнату, откуда газ можно откачать просто бессмысленно.

Откровенно говоря, такого исхода своей вылазки Дойл ну никак не ожидал. Он мог предполагать что угодно — провал, успех, отсутствие доказательств, но только не преграду, к которой он не был готов. Если в любом другом случае повернуть назад было не так обидно, то сейчас его терзало уязвленное самолюбие. Столько подготовки, и все прахом из-за простого газа в коридоре. Майкл еще раз провел сканирование помещений. Все верно. Еще один этаж, находился по ту сторону газовой камеры, к которой вели накачивающие газ трубы, уходившие в соседнее здание. Сканер регистрировал сильное возмущение электромагнитных полей именно с запечатанного яруса, а это скорее всего означало и то, что все серверные терминалы находились там же. Что ж, Штайер тут неплохо обосновался. Действительно, зачем защищать секретный объект лазерами и силовыми полями, если его просто можно отрезать от внешнего мира отравленным воздухом, который накачивается из другого места?

Оставалось только признать поражение. Дойл постарался сделать это с достоинством, выругавшись лишь мысленно, и повернувшись спиной к запертой двери. И, судя по всему, ему повезло, что он сделал это именно сейчас, а не минутой позже. Визоры костюма разгоняли темноту лишь на определенное расстояние, оставляя конец коридора, залитый неровным голубым светом в густом полумраке. И тем неестественнее и страшнее был стоявший там, в серой темноте силуэт. Дойл успел разобрать, что существо имело две руки, длинные и бугристые, опускавшиеся до самого пола, многосуставчатые ноги и вздувшуюся голову с двумя лицами, вытекавшими одно из другого. Потом перед глазами все поплыло, мир стал стремительно терять цвета, то проваливаясь в небесно-голубые тона, то в угольную черноту, то в багровую муть. В голове родился жуткий вопль, зрение перевернулось, вокруг замелькали стены и пол, словно Дойла вырывало из его тела и перетаскивало в чужое, сгорбленное и уродливое. Все заслонило безглазое лицо с толстыми свисающими вокруг со щек щупальцами, завалившийся на спину раздувшийся огромный мозг. Бледно-розовую, не имеющую шерсти кожу покрывали плотные наслоения какой-то органической мерзости, слипающиеся в толстые струпья. Одно было ясно, это чудовище не могло быть биодроном. Оно росло и развивалось в чужом теле, да, вот только тело это было не искусственное, а настоящее. Живое тело, живого человека. Затем был удар, да такой, что Дойла сбило с ног, отбросив к противоположной стене. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, в глазах двоилось, ноги не слушались, но Майкл умудрился быстро подняться и побежать прочь, в боковой коридор, не замечая, но зная, что существо последовало за ним следом. Вот уж, черт возьми, как все подгадано. На хрена нужны охранники, если на ночь можно просто выпускать в коридоры результаты опытов? Дойл оглянулся и увидел ворвавшийся в двери ослепительный пучок сиреневой энергии, похожий на щаровую молнию. Он перемещался, перебирая по стенам тонкими вспышками разрядов, а в центре облако света сложилось в уродливое подобие обросшего щупальцами лица. Сознание Майкла вновь вырвало из мозга, Дойл увидел собственное тело, медленно падающее на пол, проступающий в темноте силуэт неизвестной твари, превращавшейся из энергосгустка обратно в существо из плоти и крови, а затем наступила темнота…

…- Вот, наконец-то очнулся… — в ушах стоял звон и рев и человеческая речь была едва слышна. — Долго же вы провалялись без сознания, сэр.

Дойл разлепил глаза, помотав из стороны в сторону головой. Мышцы шеи ныли, в руках и ногах чувствовалась тяжесть и давящая боль. Где он, интересно? Вообще, как он сюда попал? Собственно, это и было первым, заданным им вопросом.

— Вы в лаборатории доктора Штайера, сэр. — ответил молодой охранник, протянувший Дойлу руку и помогший ему сесть на диван, куда Майкла уложили сотрудники военной охраны.

— Как я тут вообще оказался? — Дойл затряс головой, стараясь вспомнить, что было до этого, но в сознании плавала сплошная чернота. — Помню, ехал вроде куда-то…

Вокруг была просторная, заставленная всевозможной техникой, различными мониторами и сканерами комната, в углу которой, возле выводившего куда-то в темноту окна стоял небольшой столик для чаепития с небольшим виокроном и гиперволновым приемником. Обычно именно так оборудуются комнаты охраны на различных объектах.

— Да, верно. Ты заехал в Старый Город, а потом началась песчаная буря. — знакомый голос… Майкл скосил взгляд в сторону говорившего, чтобы окончательно убедится в том, что на кресле напротив него сидит Мариус Лейнер. — Потрепало тебя изрядно, хорошо, вот, ребята подобрали. Глайдер разбился, а вот тебе повезло.

— Да? — Майкл пожал плечами. — Наверное. Черт, такое чувство, что всю ночь таскал аккумуляторы к экзоподам.

— Ничего, молодец. — одобрительно сказал Лейнер. — Выдержал. Ты хоть помнишь, зачем ты так рано с работы рванул?

— Нет. — признался Дойл. — Ах… да. Сегодня же в городе какие-то беспорядки были…

— Были, но сейчас все под контролем армии. — кивнул Лейнер. — Поехали, Майкл, подброшу тебя домой.

Дойл окинул себя придирчивым взглядом. На нем был лишь форменный китель, брюки и ботинки. Странно, как он вообще в таком виде умудрился выйти на улицу. Да еще сесть за руль глайдера и уехать в Старый Город. Видать, по башке его здорово шарахнуло… Майкл ощупал голову и зашипел, когда пальцы коснулись большой шишки возле затылка. Неудивительно, что всю память отшибло. Интересно, а синтезатор кислорода он тоже перед выходом на улицу забыл или его уже тут вытащили?

— Пошли, пошли… — улыбнувшись поторопил его Лейнер. — Впереди еще целая ночь, а под утро забот будет выше крыши. В курсе ведь про Орден?

— Да, разумеется. — закряхтев Дойл встал и размял затекшие мышцы. — Хорошего мало.

— Еще как мало. — согласился Лейнер. — Поэтому нам надо в точности определится что делать. И здесь я хотел бы и твое мнение услышать.

— Ладно. Ты-то как узнал, что я тут?

— У меня здесь в охране есть хорошие друзья. — не задумываясь ответил Лейнер. — Когда тебя нашли, то по форме разумеется определили, что ты полицейский. Ну а кому еще они могли сообщить об этом?

Начальник полиции проводил Дойла до двери, за которой начинались ярко освещенные внутренние помещения лаборатории, расползавшиеся на десятки коридоров, а сам обернувшись коротко бросил охранникам:

— Все вещи уничтожьте. Кто его знает, что он успел тут накопать. Самого я обработаю немного, ни о чем и не вспомнит. Все, ребят, спасибо.

Дежуривший охранник еле заметно кивнул и продолжил наблюдать за камерами внешнего периметра потягивая зеленоватую газированную воду из глубокого стаканчика. Еще пару минут назад, четко в установленное время, он сделал в журнале дежурную пометку, что на территории охраняемого объекта происшествий не произошло.

7. По зову сердца

Вик проснулся оттого, что в камере было слишком холодно. И хотя он знал, что на самом деле всему виной подскочившая температура, комфорта от этого не прибавлялось. За окном было все так же темно и рассвета ждать не приходилось. Впрочем, Вику совсем не хотелось чтобы наступал рассвет. Ведь с ним, скорее всего, придет и его смерть. Какой бы ни была жизнь, дарованная ему жестокими творцами, она была лучше черной пустоты, что лежала за ее гранью. Шитвани поворочался с боку на бок, закапываясь головой в подушку, словно мягкое, набитое чем-то пушистым тельце могло унять все нарастающую головную боль. Как странно, вроде бы нейроконтроллер у него был включен, но эти назойливые искорки, порхающие в воздухе точно белые сверкающие пылинки, не переставая мелькали перед его глазом то чуть угасая, то становясь ярче. Когда они касались Вика, шитвани чувствовал, что в нем происходили крохотные, едва заметные изменения. Интересно, а если как и в тот раз, когда у него получилось поджечь вокруг себя воздух, попробовать использовать эти искорки? Быть может удастся вылечить себя, хотя это звучит и невероятно, фантастично, однако люди же могут передвигать предметы силой мысли и считывать чужое сознание, при желании. Вик провел рукой по воздуху, собирая в ладонь не пытающиеся сбежать от его движения искорки до тех пор, пока вокруг пальцев на засиял невидимый ореол света. До чего же странно… Ведь наверняка не он один способен на такое. На планете тысячи биодронов и кто знает, сколько из них могут догадаться, что в этих синих огоньках заложено нечто, природы чего понять невозможно, но оно явно не враждебно и быть может, служило прежним хозяевам Тиадара. Вик положил руку с замершим на ней переливающимся коконом света на живот и представил, как на теле заживляются раны и под кожей восстанавливаются поврежденные органы. Наверное, это было самовнушением, но шитвани почувствовал, что ему действительно стало полегче. Но внезапно, в мозгу сработал какой-то выключатель и искры потухли, затушив и мерцание меха на руке, оставив лишь золотистую вязь биолюминесцентного узора проступающего в темноте на шерсти. Нейроконтроллер. Вик догадался об этом почти сразу. Видимо, человеческий прибор, зашитый в голову, уловил повышающуюся активность нервной системы и поспешил ее прервать. Вик бессильно застонал. Как же избавится от этой штуки? Ведь он даже не знает, что это такое и где именно она находится. Не ковырять же себе голову, и без этого слишком плохо. А пока нейроконтроллер работает, можно забыть и о светящейся пыли, и о тех странных возможностях, что она дает, и о снах, в которых посреди синего, облачного неба светит яркое и теплое голубое солнце.

— Ну и громко же ты ворочаешься… — недовольно покряхтел Рэнд, переворачиваясь на бок. — А может просто спать не хочется.

— А сколько сейчас времени? — поинтересовался Вик. — Сколько мы проспали?

— Да думаю, уже утро ночного цикла. На полу, кстати, куда жестче, чем на кровати… — пожаловался Рэнд. — Ты то как?

— Получше немного. — неуверенно ответил Вик. — Только теперь знобит и температура высокая. А еще я есть хочу.

— Наверное, с этим придется подождать. Тут обеды, завтраки и ужины в строго установленное время.

Вик понял, что придется потерпеть, хотя желудок уже вовсю давал понять, что мириться с таким положением не готов. Шитвани еще перебрал в памяти все детали вчерашнего дня. Нет, все-таки зря он на Лину так плохо думал. Ну не может она бросить его. Скорее всего их вывезли из города, как только начались беспорядки, все-таки она дочка мэра и власти города в первую очередь обеспечили безопасность Трейса и его семьи. Вернется, никуда не денется. Вот только бы поскорее…

За тяжелой, толстой дверью что-то пискнуло и похожая на раковину створка отползла в сторону. Молчаливый и явно не выспавшийся охранник поставил на прикрепленный к стене откидной столик два небольших термоса, распространявших вокруг себя довольно приятный запах. Вик сначала подумал, что это нарушение всех известных правил безопасности, но потом заметил в темноте за спиной человека небольшого паукообразного робота с направленными в камеру волновыми пулеметами, наводящимися на тепло. Охрана прекрасно понимала, что в камере сидел сильный телепат и потому не доверяла себе, подстраховываясь использованием легких боевых дроидов.

Вик робко встал с кровати, и подошел к термосам. Он уже протянул руку к теплым баночкам, когда охранник сильно ударил его кулаком в грудь, оттолкнув к стене, и замахнулся на шитвани шоковой дубинкой.

— А ну назад! На тебя, хвостатый порции не рассчитаны. — прикрикнул он. — До рассвета протянешь, а потом прибудет Орден и вам всем в этом городе крышка. Какой смысл кормить того, кого все равно с рассветом утилизируют.

— За мной приедут… — простонал Вик. — Меня есть кому забрать домой.

— Кто за тобой приедет? — охранник отмахнулся. — Орден выдал распоряжение ликвидировать всех вас, даже домашних. Не хрен было бунты поднимать. Заодно места освободите для нормальных людей, которые работу себе найти не могут из-за того, что «Нантек» все забила своими уродцами.

— Но… — дверь с гудением и лязгом закрылась и вопрос Вика так и повис в воздухе.

Шитвани подбежал к двери, ударив в серый металл сжатыми кулаками, будто пытаясь ее выбить.

— Отпустите меня домой! — закричал он, даже зная, что его никто не услышит. — Отпустите! Вы ничего не понимаете, меня же будут искать… будут же… — простонал он куда тише и опустившись на колени уткнулся лбом в холодную сталь.

— Вик, если хочешь есть, бери и ешь. — глухо произнес молча наблюдавший за сценой Рэнд. — Тебе надо подлечится.

— Зачем? — безразличным тоном спросил Вик, все еще царапая коготками сталь. — Мне жить осталось всего пару дней, если этот Орден действительно такой всемогущий.

— Да, Орден силен. — кивнул Рэнд. — Это что-то вроде терранской контрразведки, но со своими боевыми частями и даже флотом. Они имеют очень широкие полномочия. Местный Альфа-координатор может и указ колониального президента отменить. Мне вот тоже сейчас не по себе.

— Ты же телепат?

— Ну что ты все заладил, телепат да телепат… — вздохнул Рэнд. — Я прежде всего простой человек, который не сможет остановить силой мысли энергоимпульс. П-28 высший уровень для политических и военных кругов. В Ордене он лишь среднее звено.

Шитвани совсем поник, поджав хвост и опустив ушки. Если все, что говорил Рэнд правда, то уж куда там Лине его вытаскивать. Приехавшие в Аббервил части Ордена развернут не то что ее, а самого мэра. Да и вряд ли вообще обратят внимание на их аргументы. Он вспомнил, как Мэтт пугал вступившуюся за Вика девушку донесением, которое он напишет в эту организацию. Воистину, если выхода не было лишь из могилы, то именно в нее он и попал.

Командующий второй воздушной эскадрой полковник Ричард Гросс наблюдал с борта флагманского штурмовика «Кондор» за влетающими в расселину криовулкана беспилотными истребителями. Небольшие, юркие «Стрекозы» несущие на себе четыре скорострельных импульсных пушки, до пяти десятков термобарических ракет, наводящихся по теплу, батарею варп-пулеметов и несколько небольших бомб, взлетали с двух несущих палуб штурмовика, каждая из которых была длинной почти в семь сотен метров и сбиваясь в стайки направлялись в темнеющее посреди рыже-красной равнины жерло. По обе стороны командирского кресла стояли длинные ряды операторских кресел, с которых пилоты осуществляли удаленное управление своими боевыми машинами. Ричард взглянул на высветившийся перед ним план уходящего вглубь почти на двенадцать километров провала, от которого тянулись во все стороны многочисленные тоннели и шахты, сплетающиеся в причудливый подземный лабиринт. С другого экрана он мог получить визуальную информацию от любого беспилотного аппарата.

— Компьютер, — побеспокоил Гросс управлявший кораблем искусственный интеллект. — выведи мне на экран результаты биологического сканирования зоны кратера.

Один из мониторов на мгновение погас, а затем картинка на нем сменилась, высветив перед полковником объемную схему тоннелей со множеством зеленых и желтых точек. Бегущие полоски текста, мерцавшие в воздухе напротив крупных разноцветных пятен, в точности давали описание типам существ, которым соответствовали расплывчатые тепловые кляксы. Стриги, скорее всего в своих гнездовьях на стенах расселины, скарны — очень подвижные и ловкие, похожие на земных пантер, только все закованные в панцирь и способные становится невидимыми для различных спектров, в том числе и для оптического, трайги — паукообразные существа, плюющиеся кристаллизованным ядом, пробивающим даже броню экзоскелета и растворяющимся в крови… Да, тут целый зоопарк. Есть и не только животные, но и растения, впрочем, биологи до сих пор не разобрались, что это за существа на самом деле. Вот, например, растущий на склонах разлома муциктонорус, генерирующий псионические волны. Его заросли, служащие домом для множества опасных животных, находящих защиту под пси-куполом этих растений, надо выжигать в первую очередь. Кое где взгляд полковника зацепился за строчку «неизвестно», что яснее ясного говорило о том, что данный вид в поле действия терранских биосканеров не попадал еще ни разу.

— Приказ операторам боевых систем. — дежурным тоном отдал распоряжение полковник. — Первым делом наносим удар по гнездовьям стригов и по роще муциктоноруса. Делаем все быстро, нам еще три цели надо за эту ночь обработать.

Окутанную синеватым светом пещерную тьму всколыхнули яркие вспышки огненно-красного и зеленоватого света, выпущенные варп-ракеты перешли на околосветовую скорость, распуская в стороны волны из спрессованного давлением воздуха, и в считанные доли секунды тающая в глубине базальтовая чернота расцвела бутонами разрывов. Вверх рванулись клубы каменной крошки и пыли, подсвеченные снизу багрянцем. Вторая цепь истребителей растянулось вдоль всего жерла кратера, короткими очередями сбивая пытающихся подняться из глубины стригов. Снизу заискрились ветвистые молнии, стриги выплюнули в зависших сверху неведомых железных зверей разряды электричества и концентрированной энергии, несколько машин задымившись кувыркаясь скрылись в темноте, пара «Стрекоз» взорвались, но остальные выровняли строй и их операторы переключившись на автоматический режим управления огнем, переключили настройку сканеров на пси-волны местных существ. Трассеры импульсных разрядов сплошной стеной заметались по заполнявшейся дымом расселине, кося все живое, от огромного стрига, до испуганных и пытающихся убежать в пещеры небольших грызунов. Распластавшие по базальтовым стенам свои чуть светящиеся фиолетовые корни растения, напоминавшие цветочные бутоны пришли в движение, и раздвинув толстые листья, накрыли зависших в воздухе «Стрекоз» крупными плодами, разбивавшимися от удара о броню и выплескивавшими на нее зеленоватую концентрированную органическую кислоту. Часть машин поднялась вверх, еще несколько истребителей ухватив гравиозахватами поврежденную технику отлетели в безопасный угол расселины. Оттуда они стали методично расстреливать растущие по склонам кратера цветки, прикрывая опускающийся в провал бомбардировщик.

Тяжелый, с большим трюмом, бомбардировочный ховертранспорт «Юпитер», закрыл своей темной тенью весь разлом. Операторы у пультов дождались пока две эскадрильи «Стрекоз» загонят стригов в глубину расселины и огнем бортовых орудий отсекая вьющихся вокруг транспорта птенцов крылатых ящериц, сбросили в кратер свой груз.

— Всем атакующим волнам, отходим. — приказал Гросс.

Сброшенные в кратер фазовые бомбы взорвутся не сразу, а лишь достигнув глубины в пару километров, куда сейчас отлетели изгнанные со своих гнездовий стриги и где находилась крупная подземная оранжерея, размером с приличную рощу. Четыре заряда должно хватить.

Вся операция заняла немного, около десяти минут. За это время потери составили семнадцать «Стрекоз». Многовато, особенно если учитывать то, что воевали они с животным миром, пусть и весьма странным. Гроссу подумалось, что надо будет убедить командование заменить оснащение кораблей на более современное. Наводка по пси-полю работала из рук вон плохо из-за поля самой планеты, а термонаведение надо еще регулировать. Авианосный штурмовик дождался пока все истребители покинут расселину и отлетел от нее, принимая летающие машины на свои палубы уже в движении. Под землей что-то ухнуло, да так, что на поверхности поднялось облако песка, вздрогнула почва, а от расселины поползли в разные стороны змеящиеся трещины. Сейчас там, внизу, в сформировавшиеся в воздухе четыре гравитационных воронки затягивало все, что было в радиусе почти километра вокруг эпицентра взрыва, первыми убивало живых существ, потом, вырывало с корнями подземные растения и в мелкий щебень ломало причудливые подземные колонны и свитых вместе сталагнатовых образований. В этот хаос ворвались вспышки взрывов на месте раскалывающихся светоносных кристаллов и грохот рушащихся залов, в которых сместились гравитационные аномалии.

— Сработано на четыре с плюсом. — оценил полковник работу своих людей. — Молодцы, ребята, но надо еще поработать над техникой взаимодействия первой и второй шеренг. Учтите опыт этой операции, обращайте внимание на растения с кислотными плодами. Время для отдыха — полчаса. Следующая наша цель — кратер в двенадцати милях отсюда.

«Кондор» развернулся, завалившись на правый бок и медленно двинулся к темному горизонту, над которым поднимался из-за скал зеленовато-черный шар Нефертиса. Полковник рассчитывал провести остальные зачистки так же быстро и результативно, вернувшись на армейскую базу в пустыне намного раньше других шестидесяти подобных групп, которые в эту ночь, до наступления рассвета, должны были отработать по всем трем сотням крупным криовулканам на Тиадаре.

Грейт чувствовала себя в подземном Оазисе как у себя дома, возможно даже лучше. Окруженная заботой пятерых шитвани, четверо из которых вырвались из города вместе с ней, а еще один пришел днем позже, просто случайно забредя в пещеры, она впервые смогла привести мысли в порядок. Ее главный помощник, Айт, все это время следил за происходящим в городе и сейчас, вернувшись с поверхности в небольшую, сооруженную биодронами из древесных веток и пластов пористого зеленоватого растительного коралла хижину, основой для которой стали извивающиеся и переплетенные корни гигантского древесного гриба, рассказывал неутешительные новости про бунт в Аббервиле. Грейт было неприятно слышать об этом, но впрочем, этого следовало ожидать. Вкусившие свободу шитвани уже не собирались просто так ее упускать. Волновало ее лишь то, что к городу стягивались армейские подразделения и силы «Ордена Геллиона». Они могли поставить под вопрос все ее дальнейшие планы.

Своим хвостатым спутникам Грейт еще не успела извлечь нейроконтроллеры, отключив его путем биоблокады только у Айта, потому что ему, как разведчику, приходилось входить в зону постоянного действия поля подавления. Белый с черными полосочками шитвани до сих пор не мог подобрать слов для описания всех ощущений, которые нахлынули на него после исчезновения пси-контроля, то рассказывая про светящуюся синюю пыль в воздухе, которую время от времени стала различать и Грейт, то восхищаясь снами, в которых он видел синее небо с голубым солнцем, что сразу заставило Мериен вспомнить таблички на стенах подземного Храма, прочитанные Ритом. Там тоже говорилось что-то о голубой звезде над миром. Это, признаться вводило ее в заблуждение, хотя вполне вероятно, что голубой казалась красная звезда при преломлении света в атмосфере, но данное объяснение было чересчур натянутым.

Они обосновались на дне небольшой пади, заросшей люминесцирующим лесом, который покрывал собой весь Оазис. Это были отнюдь не поля мха или грибов, а настоящий, с высоченными деревьями лес, поднимавшийся своими колыхающимися от потоков воздуха кронами к затянутому туманом потолку пещеры. Грейт была поражена, пробираясь через буреломы и груды вереска, обходя журчащие между камнями ручьи с кристально-чистой водой, прикасаясь пальцами к шершавой коре древовидных грибов и могучих деревьев, достигавший высотой почти в несколько сотен метров и десятков метров в обхвате. Ноги путались в густой траве, то похожей на обычную земную, то превращавшейся в странные колонии диковинных растений, больше похожих на подводных животных. По мягкой земле стелились толстые, змеящиеся листья невидимых в чаще цветов, по исполинским стволам ветвились светящиеся ниточки вьюнов, из влажного зеленоватого тумана зеленоватыми пружинящими каскадами выползали, облепляя базальтовые стены, каскады губок и кораллов, только это были не мертвые остовы известняка и ракушечника, а столь причудливые и непередаваемые живые растения, лучащиеся изнутри желтоватым светом, тонкими лучиками пробивающимся наружу сквозь тонкие поры. Слева от пади, где разбила свой лагерь группа Грейт находилось и одно из тех непонятных образований, состоявшее из множества кристаллов и покрытое похожей на резину органической структурой. При приближении к нему кристаллы начинали мерцать, в воздухе повисал басовитый гул, но ничего более не происходило, и Грейт несколько раз даже пробовала на ощупь его удивительный органический панцирь, а шитвани рассказывали, что стоит им подойти поближе, как у них проходила усталость и они могли ощущать мысли водившихся вокруг в неописуемом множестве животных.

Оазис был раем для биолога и в этом Грейт быстро убедилась. Ее окружала живущая по собственным законам живая планета, о которой люди даже приблизительно ничего не знали. В лесу, под кронами, обитали древесные кальмары, на которых охотились закованные в чешуйчато-хитиновые панцири сумчатые звери, похожие на многоножек но с покрытым мехом телом и вполне человеческим торсом, заканчивавшимся удлиненной рогатой головой с двумя парами глаз. В темных ямах под заросшими мхом корнями исполинских деревьев жили корневые пантеры, черные, со светящимися полосочками по бокам, с длинными ушками и золотисто-желтыми глазами. Эти звери размером с крупного леопарда уже пару раз приходили к хижине Грейт и жалобным пронзительными урьканием клянчили что-нибудь поесть. Грейт не собиралась искать для них корм, и стаю обитавших рядом корневых кошек взяли на себя шитвани, возившиеся с ними будто с домашними животными. Хотя… кто знает, кем они были для коренных жителей этого мира? Быть может как раз домашними любимцами, ведь шитвани были не настолько уж чужды человеку. Всего один раз Грейт видела в зарослях густого кустарника зверя, размером с терранского бегемота, но все-таки в своем внешнем виде имеющее сходство с шитвани. Тело существа покрывал черный костяной панцирь с фиолетовыми биолюминесцентными разводами и мерцающая сетка текучей словно вода энергии, природы возникновения которой Грейт объяснить не могла. Громадное, но двигающееся быстро и плавно, так что даже не зашевелились ветки кустарника животное не проявило никаких признаков агрессии и скрылось в тумане.

Грейт терялась в догадках, почему на поверхности Тиадара орды животных из пещер атаковали города, а здесь их куда более грозные разновидности спокойно проходили мимо непрошенных гостей, не удостаивая их даже косым взглядом. Может быть дело в том, что здесь люди еще не начали изменять этот мир, обращая в привычный себе индустриальный центр? Может быть, тут, без оружия, она воспринимается местной фауной не как угроза, а как сторонний объект, который не несет с собой ничего, что заставляло бы животных противостоять ему. Последняя мысль более всего импонировала Грейт, и, быть может, открывала для человечества определенные горизонты, на которых пока что туманным мороком прорисовывалось сотрудничество с планетой, хотя, как ученый, Мериен считала подобное фантастикой. Впрочем и централизованная атака города волной совершенно разного зверья тоже стояла на грани фантастики.

Четверо шитвани спали под корнями дерева, улегшись на зарослях мягкого мха и накрывшись толстыми листьями подземного растения. Айт, только вернувшийся с поверхности, сидел рядом с Грейт, положив остренькую мордочку ей на плечо и тихо, стараясь не разбудить спящих товарищей рассказывал об увиденном.

— С вечера в городе полным-полно военных. — сообщил он. — До темноты были перестрелки, в основном в районе руин, но потом все стихло, наверное, тех, кто хотел прорваться в пещеры перебили. Сейчас они оцепляют Чистилище. Там тройная баррикада, дроиды, автоматические турели… Наших согнали в подземелья, не знаю, что происходит там… Просто чувствую страх. И ненависть. Но ненависть подавляют, а вот страх нет.

— Не переживай, малыш… — Грейт погладила Айта по спине. — Я, наверное, что-нибудь придумаю…

— С рассвета в город войдут части «Ордена Геллиона». - вздохнул шитвани. — У них приказ на всеобщую утилизацию аббервильской популяции… Они же всех убьют…

— Карательная операция в городе… да, не знала, что до этого дойдет. — Мериен не верила своим ушам, хотя после предыдущей вылазки Айт уже рассказывал про бронеколонну Ордена, которую ждут с востока. — Как ты это узнал?

— Я был возле здания полиции, слушал разговоры охранников.

— Айт! — Грейт схватила шитвани за плечи — Не смей! Не смей так глубоко уходить в город! Тебя же поймают… Малыш, как ты не понимаешь… — она обняла его, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы. — Не надо… береги себя… вы, пятеро, все что у меня осталось.

— Я просто знаю, что мы ничего не сможем сделать, чтобы остановить Орден. — Айт мягко, словно кошка, ускользнул из ее объятий. Мы здесь, в пещерах, нас тут не достанут. Все что нас окружает, оно… доверяет нам и не даст нас в обиду, понимаешь?

— Ты об этом просто догадался, или спросил кого? — улыбнулась Грейт.

— Спросил. — признался Айт. — Эти деревья, эту траву, этих зверей… Эти камни и этот воздух… Они не отдадут нас. Грейт, ты не понимаешь этого. А я не знаю как объяснить. Но после того, как исчезла завеса в разуме, я столько всего вижу. Я понимаю жизнь по-новому, и это еще только самое начало изменений. Сложно стать самим собой, но это придет со временем. Жаль, что наши, там, в Аббервиле и других городах, так этого и не смогут ощутить этого…

Айт умолк. Как раз тогда, когда по пещерам пронесся глухой, нарастающий рык и земля задрожала. Разбуженные гулом и шумом, четверо других шитвани вскочили со своих моховых постелей, черный первым выскочил наружу и, замерев, в ужасе посмотрел куда-то вбок. Подхватив за руку замешкавшегося рыжего, Грйет выскочила следом и увидела, как со стороны ближайшего кратера на лес накатывается пронизанная молниями волна пара и дыма. Впереди нее, куполом рябившего воздуха, крошившего и втягивавшего в чернеющий зев сингулярности каменные столбы и легко, точно спички выдиравшего из почвы гигантские деревья, двигалась волна гравитационного искажения, накатывавшая на Оазис подобно штормовому валу.

— Грейт… что нам делать?! — робко пискнул серый шитвани, потянув ее за рукав. — Мне страшно…

— Я… я не знаю… — слова застряли у Грейт в горле. — Это фазовая бомба, от нее бесполезно бежать…

Айт застонав упал на колени, обхватив руками голову:

— Грейт, что это? Я чувствую смерть, тысячи смертей… боль и страх. Оно повсюду.

— Айт, ребята, под дерево, быстро, — скомандовала Грейт. — Может нам повезет и ударная сила бомбы иссякнет!

Хотя вряд ли… В подземельях такие заряды куда смертоноснее, чем на поверхности.

— Я не могу, — взвыл Айт. — Я вижу их, их засасывает в пустоту, разрывает на части… Грейт, я чувствую это сам, будто это там не они, а я…

Она обхватила Айта обеими руками, ей помог черный шитвани, и они вместе затащили серебристого под корни гигантского дерева. Вокруг уже ускорились токи воздуха, ветер нагибал кустарники и раскачивал толстые деревья, но внезапно все остановилось. Не было грохота, после которого вся втянутая масса воздуха должна разлететься в стороны миниатюрным Большим Взрывом, не было удара, равносильного мощному землетрясению, был лишь глухой рокот расступающихся камней и прокатившаяся по Оазису дрожь.

Айт, успокоившись, встал на лапы, а Грейт, теряясь в догадках вылезла наружу, стараясь разглядеть хоть что-то в поднявшейся пыли. Но даже сейчас, сквозь рассеивающийся туман было видно, что произошло нечто невероятное, о чем Грейт не могла помыслить ни в одном своем самом фантастическом сне. Да, она была ученым и увидев многое на этом свете, склонялась к мысли, что временами чудеса все-таки происходят… Но не такие. Это было совершенно невозможно с точки зрения любых научных теорий, из числа тех, на которых базировалось человечество.

Над дальней опушкой Оазиса, едва видимой из-за большого расстояния и оседающей пыли, возвышались, подобно зеркально-черным ребрам циклопического чудовища, вылезшие из базальтовых стен пульсаритовые когти, высотой почти в несколько сотен метров каждый. У их оснований земля разошлась, обнажив новые расселины и трещины, оплетенные неповторимым узором таких же небольших кристалликов, выравнивавших гравитацию, сходившую с ума вокруг черных столбов. Для Грейт очевидным был одновременно невероятный, но в то же время несомненный факт. Эти пульсаритовые гиганты не появились из под базальтовой породы в тот момент, когда ее содрало с них сингулярное поле. Они сами поднялись из глубин планеты, закрыв собою Оазис и погасив гравитационный удар человеческого оружия собственным полем, создав в месте соприкосновения облако невесомости. Планета осознанно защитила этот пещерный лес и его обитателей от удара… Грейт, внезапно почувствовала, насколько же уютен и неприступен этот Оазис, одновременно понимая, что такие удары люди могли нанести не только здесь, но и по всем крупным разломам земной коры. А если это так, если при этом допустить, что ее мысль о том, что все живое на планете взаимосвязано, что оно чувствует тебя, твои мысли и настроение верна, то было два варианта развития дальнейших событий. Первый заключался в том, что все закончится и планета успокоится, ослепленная болью от разорванных связей с такими же вот Оазисами, которые наверняка еще есть под землей. Словно человек, у которого оторвали конечности, она затихнет и замрет, в ожидании конца. Но куда более правдоподобным был иной исход. Что с этого момента планета найдет себе нового врага, которого раньше не принимала в расчет, считая его суетящимся на поверхности микроорганизмом. Она начнет войну с ним, войну, в которой может быть только победа или смерть, так как с противником невозможно будет договориться, заключить мир или какое либо иное соглашение. И, если принимать во внимание всю ту технологическую мощь, что может пройти в систему Альзиона сквозь Нулевые Врата, шансов на победу у планеты нет. Тиадар был нужен людям. Как база для запрещенных экспериментов, как форпост на границе Галактики, как колония, не отмеченная ни на одной звездной карте, как удобная система, где можно спрятать резервные флоты, как тыловой центр, как мир, который в случае войны с инопланетными расами, можно очень легко отсечь и продолжать строить свою империю здесь… Тиадар был нужен людям и если вспомнить все многочисленные причины такой необходимости, становилось очевидно, что они останутся его хозяевами любой ценой, с кем бы им ни пришлось сражаться.

В то же самое время, Лина не знала ни о том, что произошло с Виком, ни об ударах терранских сил по подземным джунглям, ни о том, что из Либертауна в сторону Аббервила уже двигалась стальная змея бронеколонны Ордена. Она сидела возле окна небольшой палатки из упругого симбионтного полиэтилена, глядя на освещенную прожекторами равнину, где посреди ночного мрака и холода одетые в бароскафандры военные ставили палаточный городок. Едва началась стрельба и по улицам побежали люди, кричавшие, что биодроны подняли восстание, семья Трейса Вейди, как и многие другие были в спешном порядке эвакуированы военной охраной, в первую очередь вывозившей жителей центрального сектора и тех, кто жил ближе всего к Чистилищу. Тут не помогли ни увещевания, что все будет в порядке, ни мольбы подождать Вика или хотя бы забрать его от разрушенных шахт, на это естественно никто не обратил внимания. Уже по дороге из города Лина видела, как навстречу им один за другим проносились армейские ховертанки, колонны транспортеров с солдатами, и как несколько автоматических воздушно-штурмовых систем, барражируя в воздухе на бреющем полете, поливали струями импульсного огня район шахт. Тем не менее, ей казалось, что Вик выжил и это угнетало ее еще больше. Ведь он сейчас один, там, в ночном городе, где на таких как он идет охота. Ему страшно, одиноко, быть может он даже проклинает ее за то, что она не дождалась его. Может быть, его согнали в Чистилище, заперев в тесных подземных казематах, где едва хватало воздуха для такого количества живых существ, не подпуская к внешним шлюзам полями свч-излучения. А может быть… да, может быть, он лежит сейчас на улице, раздавленный экзоподом или расстрелянный в упор. Его уже наполовину занесло песком, а кровь застыла от ночного мороза. Стоило лишь подумать об этом, как Лина расплакалась, в который уже раз за день.

На другой стороне палатки ее отец постоянно связывался то с генералом Геллиотом Маршем, командиром колониальной армии, то с Президентом Рандом Моррисом, который сейчас уже рассматривал возможность введения на территории колонии военного положения. Судя по тону разговора, у них шел нешуточный спор о чем-то. Один раз отец отошел от аппарата голографической связи отпить воды, видать пересохло в горле, бормоча себе под нос что-то вроде «они же совсем рехнулись… карательная операция…» и на вопрос дочери о теме разговора лишь отмахнулся:

— Прости Лина, не до тебя сейчас, честно говоря. Тут такое происходит… Хорошо хоть не уволили.

— Что за операция? — Лина ухватила отца за руку. — Папа, ответь, это же не сложно…

— Тебе не надо этого знать. — Трейс как-то непривычно легко и нежно отстранил ее. — Я не шучу Лин. Это не тот случай…

Он мог не отвечать, но все было понятно. Карательная операция в Аббервиле могла быть направлена только против биодронов. Как она будет проходить? Лина глотая каждое слово вслушивалась в разговоры отца, многое не понимая, но составляя общий смысл картины по кускам. Биодронов всех согнали в Чистилище. Улицы вроде как очищены. А утром в город прибывает спец-дивизия «Ордена Геллиона». После этого можно было дальше и не слушать, картина прояснилась настолько, что стало жутко. С утра начнется тотальная очистка Аббервила от биодронов. Не только от тех, кто непосредственно взял в руки оружие, от всех, абсолютно от всех, независимо от того, где они работали или жили.

Нет, нельзя так вот просто сидеть и ждать… Может быть она и не сможет ничего сделать, но ведь попробовать стоит. Да, это почти безнадежно, глупо, едва ли не самоубийственно, но ведь она… она бросила его там, в городе. Не могла убедить отца? Значит плохо убеждала, не в полную силу. Значит надо было не покорно плестись за офицером к машине, а остаться, несмотря ни на что. Она уехала по собственному выбору, значит и в том, что может произойти с Виком виновна тоже она. Стоп… как же она сразу не догадалась? Лина достала из кармана термоизоляционного комбинезона небольшой приборчик и включив его высветила в воздухе перед собой карту города. Повинуясь движениям ее пальцев экран двигался в сторону, демонстрируя квартал за кварталом, пока не завис над восточной частью Аббервила, где располагались медицинские учреждения, казармы и отделение полиции. Вот она… крохотная оранжевая искорка, еле мигающая через шум помех, заглушающих сигнал сканера. Ошейник Вика работал, указывая путь к нему. Более того, биодетектор точно показывал, что ее шитвани жив.

Глубоко вздохнув и плотно сжав губы, Лина убрала сканер обратно в карман. Теперь у нее была не только надежда, но и хоть какая-то цель. Призрачная, но отнюдь не сумасбродная. Наоборот, это все вокруг занимались какой-то несусветной чушью, прин6осившей лишь проблемы тем, кто хотел жить нормально. А она… а что она? Она была готова первой кинуть камнем в того, кто скажет, что те чувства, которые навек связали ее и Вика, не стоили всего того, что было в этом мире, повисшем на краю пропасти.

— Даже не думай о том, что хочешь сделать. — резко сказал ее отец проходя мимо. — Сиди здесь.

Черт, он же может читать ее мысли… Лина прокляла себя за бестактность. Ладно, пока придется оставить эту затею. Невероятных усилий ей стоило не думать о том, что это «пока» наступит уже очень скоро.

Рэнд сидел подобрав под себя ноги и смотрел за тем, как немного отошедший от легкой истерики Вик уплетает ужин. Свои пол-порции весьма неплохой по местным меркам тюремной еды контрабандист уже съел и теперь исподлобья наблюдал за проглатывавшим кусочки Виком, который совсем не по-звериному ел вилкой и пил сок из чашки. На душе у Рэнда было мрачнее некуда. Не только из-за того, что с утра и его тоже прикончат без суда и следствия, впрочем, в отличии от Вика — заслуженно. Но и оттого, что тем же самым утром, здесь уже не останется таких, как этот биодрон. За что их Орден погонит на смерть? Может быть даже не «за что», а как «кого»? Как списанную кучу хлама? Только вот у хлама есть чувства, мысли, этот хлам, если судить по Вику умеет любить, и не кого-нибудь, а своих хозяев, даря им привязанность взамен презрения.

— Рэнди, мальчик мой… все, что происходит в мире. это судьба. Она бережет нас и готовит для чего-то… — Рэнд вздрогнул.

Эту фразу, сказанную голосом давно умершей матери он уже слышал. Не так давно, примерно около терранского месяца, может быть полутора, назад. Ее произнесло нутро той светящейся раковины, что подарили ему ученые из «Серебряной Луны». Раковины, которая стоила баснословных денег, но была сама по себе намного дороже них. По крайней мере для Рэнда, хотя он всегда хорохорился перед Таей и говорил, что раковину надо загнать. Но кто еще мог заговорить с ним тем родным, полузабытым, голосом, навсегда оставшимся у него в памяти с детства? Никто. И вот сейчас он опять слышал его, но теперь говорила не раковина, говорила сама ночь, окружавшая пораженный страхом город.

— Откуда мы знаем, для чего родились? Быть может наше предназначение лежит у нас под ногами, а мы раз за разом проходим мимо него. Возможно, стоит лишь полить усыхающий цветок и это со временем изменит мир, обессмертив тебя?

Эти слова его мать сказала когда он улетал на Теброн 6. Оттуда он полетел на Ваядан 5 и чуть там не погиб, спасла случайность. Случайность… Он не погиб во время погони по улицам Аббервила, он не приехал в космопорт чуть раньше и не взорвался на собственной бомбе. Его не переправили в столицу, задержав на ночь в этом городе. Случайности? Или та самая судьба, которая бережет его в ожидании поливки засыхающего цветка. Рэнд попробовал выкинуть эти мысли из головы, обычно у него получалось избавляться от всякой чепухи, но сейчас это оказалось не так то легко.

— Ты по-прежнему не слушаешь меня… — грустный голос матери снова ворвался в его разум. — Живешь своими делами, забывая про тех, кто тебе дорог. Ты все так же не обращаешь внимания на мгновения, подаренные тебе. А ведь когда-нибудь ты будешь жалеть, что не провел их с родными людьми…

Это была их последняя встреча. Через три недели он узнал, что она умерла от остановки сердца у себя дома, в полном одиночестве. Он не знал, звала ли она его, хотела ли что-то сказать, а может в сердцах прокляла за то, что его богемная жизнь и казино Терра-Новы оказались для него важнее тех дней, что он мог провести с ней. Мог, но не провел.

— Ты прошел сложный путь, Рэнди, но ведь любая дорога к чему-то ведет. Она не может приводить в тупик. Быть может моя жизнь имела смысл лишь в том, что я родила и воспитала тебя…

Рэнд сжал пальцами виски, стараясь унять гул в голове.

— Ты стоишь возле порога. Надо лишь открыть дверь и выйти. — все так же грустно проговорила мать. — В новый мир.

Блэкли поднял глаза и увидел ее, стоявшую возле округлого шлюза, ведущего в коридор. Она была такой, какой он ее запомнил в ту последнюю встречу — полноватой, невысокой старушкой в синей кофточке и черной юбке, с добрыми глазами и стелющимися по щекам морщинками.

— Рэнди… ведь ты сможешь не дать ему увянуть. — улыбнувшись сказала она. — Если переступишь порог, то не узнаешь мир, в который вернулся. Но ты можешь и остаться здесь… поступить по-своему, оставшись верен фортуне, а не надежде.

Старушка улыбнулась, голубые подслеповатые глаза излучали так запомнившееся с детства тепло.

— Полей свой цветок, Рэнди. Не дай ему увянуть… дай ему шанс. — она перевела взгляд на отложившего в сторону термос и поплетшегося к кровати Вика и исчезла, едва Рэнд моргнул.

Ему впервые за долгие годы стало не по себе. Не от того, что в голове вдруг пронеслись призраки прошлого, а оттого, что они были настолько явственны и оттого, что мать была права. Права во всем.

Рэнд собрался с мыслями и поднявшись подошел к Вику. Биодрон поднял на него глаза, в которых застыл немой вопрос. Кто знает, может быть он и чувствовал, что с Рэндом происходит что-то не то и теперь опасался своего сокамерника.

— Вик, ты знаешь, как действует твой нейроконтроллер? — спросил Рэнд, садясь рядом с биодроном на кровать.

— Ну… приблизительно… — пожал узенькими плечами Вик. — Он блокирует наше сознание, на каком-то этапе, не давая работать каким-то участкам мозга… Рэнд, я честно не знаю этого. Мне рассказывала моя подруга, но и она не ученый.

— Вик, а если я предложу тебе отключить его, ты согласишься?

Биодрон затих, кажется даже перестал дышать, навострив уши.

— А как?

— Раз он подключен к нервной системе, то он зависит от нее, в какой-то мере. Я смог блокировать твои нервные окончания, чтобы они не отвечали на боль в ранах, так может я смогу блокировать и тот участок мозга, к которому подключен нейроконтроллер таким же образом?

— А это опасно? — обеспокоенно заерзал на матрасе Вик.

— Не думаю. — как можно более уверенно ответил Рэнд, кладя руки на голову Вика. — Я сделаю это для тебя, Вик, а потом ты поможешь мне в одном деле. Знаешь, я тут подумал, что мне неохота ждать в этой камере приезда эмиссаров Ордена. Да и тебе скорее всего не хочется их повстречать. Поэтому давай-ка отрубим твою мозговыжималку, а потом решим что и как. Я ведь тут не просто так такие вопросы задаю, смекаешь?

По сути, Рэнд уже знал, что нужно делать. Цветок был рядом, лейка подготовлена, почва ох как плодородна, а вот за водой придется немного походить… ну да ничего, игра-то стоит свеч.

Колонна матово-черных, угловатых бронетранспортов двигалась вдоль невысокой горной гряды, оставив позади сияющий огнями многолюдный Либертаун. В столице мало кто знал, что происходило в отдаленных городах, там кипела своя жизнь и потому выезжающий из города дивизион Ордена восприняли как само-собой разумеющееся явление. Ну поехали ребята на учения, нельзя ведь форму терять. Глухо гудели гравиодвигатели, бесшумно прощупывали пространство сканеры, в отсеках транспортеров дремали не снимавшие экзоброни даже внутри машин солдаты. Они ехали не на учения, но и не на войну. Так, прогулка, в ходе которой можно будет поупражняться в стрельбе по живым мишеням в замкнутом пространстве и попугать распоясавшуюся деревенщину. Разумеется, никаких проблем с террористами Орден не решал и решать не собирался, это были задачи армии.

Колонна пересекла глубокий каньон, за которым сразу начинался кратер недавно обработанного штурмовой группой криовулкана. Не так давно отсюда на Либертаун шла орда всевозможной пещерной живности и поднимались облака пронизанного молниями ледяного пара, но сейчас валили клубы черного дыма, тлел обугленный и запекшийся песок и громоздились оплавленные гранитные глыбы.

Омега-координатор Рейзел Траун, отхлебнув глоток горячего чаю отвлекся от чтения вио-журнала с движущимися голографическими картинками и плывущим текстом, и взглянул на назойливо пищавший сканер пси-волн.

— Да что там опять… — недовольно буркнул себе под нос омега-координатор. — Второй день помехи…

Экран был полностью забит тучей движущихся светящихся точек, судя по трехмерной схеме окружавших колонну и с боков и сверху и даже под землей.

— Дельта-координатор Шерманн, — Траун включил комлинк. — У нас аппаратура дает непонтяные показания… Может остановить движение конвоя?

— У нас все нормально. — ответили из коммутатора. — Проверьте настройки своего сканера, возможно опять произошел программный сбой.

Из трещины в земле вместе с черным дымом вырвалась стая стригов из нескольких сотен особей, охватив колонну широким полукругом, прямо из песка полезли наполовину состоявшие из текучей, вязкой энергии пауки, неторопливо перебирая длинными лапами над кромкой кратера поднялись перемещавшиеся на многосуставчатых лапах гигантские моллюски в прозрачных раковинах, излучавших синеватое свечение. Затрещал разрываемый электрическими разрядами воздух, фиолетово-синие шаровые молнии смели, превратив в обтекающие оплавленной керамикой бесформенные остовы, два передних транспорта, на одном из которых и ехал омега-координатор Траун. Ответный шквальный огонь, разворот колонны в боевой порядок, хруст хитиново-костяных панцирей под многотонными телами боевых машин, все произошло в считанные мгновения, недаром Орден хвастался наиболее элитными частями. Бронетранспортеры и ховертанки окружили себя непроницаемой стеной лазерных лучей и импульсного ливня, взорвавшего ночь многоцветным ослепительным сиянием, завывание ветра в иззубренных отрогах скал на краях каньона потонуло в пронзительном визге и гуле перемешавшимся с ревом и хрипами умирающих подземных тварей. Полосуя раскалившийся воздух варп-зарядами мерно загрохотали скорострельные батареи, взрывая песок и поднимая фонтаны земли, разбрасывая в стороны разорванные в клочья тела. На правом фланге развернувшегося строя три транспорта разогнавшись врезались в толщу копошащихся паукообразных и крабоподобных существ, решив, видимо, что можно и прорваться, но их моментально облепили крошечные паучки с раздувшимися и переливающимися мутно-синим светом кожистыми мешками на спине. Они забрались под двигатели, к орудийным башням и лишь тогда, когда танки покрылись поблескивающим синеватым ковром разом взорвались подобно крохотным живым бомбам, подняв облака голубого огня и едкого дыма, расшвыряв обломки керамики и разорванные тела солдат на десятки метров. Другие транспорты стали отползать от прущей прямо по разрезанным лазерами и сожженным плазмометами останкам шевелящейся массы, устилая песок тысячами все новых мертвых зверей.

Совпадение, как сказали бы аналитики. Выкуренная из подземелий пещерная живность снова поползла на Либертаун, наткнувшись по пути на части Ордена. Возможно, так оно и было. Но запнувшаяся в пути колонна, вынужденная вступить в бой, уже не могла прибыть в Аббервил утром, как планировалось изначально. Однако, обо всей важности этого факта, пока еще никто не догадывался.

8. Горизонты событий

Генерал Итори Тошимо откинул темную занавеску и выглянув в окно опускающегося шаттла увидел раскинувшейся внизу во всей своей красе Либертаун. Основой города, расползшегося почти на двадцать с лишним километров в поперечнике, был застывший на фоне черного неба и серо-красного песка блистающий бортовыми огнями титанический силуэт глубоко ушедшего в рыхлую почву планеты звездолета поколений. Именно он создавал вокруг себя воздухоудерживающий купол и обеспечивал население города синтезированным кислородом. Здесь все было как на Терре или Марсе — вдоль улиц росли привычные растения, в скверах и по зеленым аллеям гуляли прохожие, под розоватым энергополем купола плыли пушистые облачка и, почти доставая светящуюся полусферу своими крышами, громоздились тонкие и острые словно серые иглы небоскребы, вокруг которых, на многоярусных улицах проходили аэротрассы для городского транспорта и пешеходные платформы. В Либертауне жили почти двенадцать миллионов человек, что равнялось приблизительно половине всего населения колонии. Город был воздвигнут всего за несколько лет, хотя это было неудивительно — основную работу за людей сделали биодроны, которых погибло на строительстве неисчислимое множество, и системы «Дедала».

Шаттл описал круг над центральным космопортом, посадочной площадкой которого являлась поверхностная обшивка звездолета, и опустился возле восточной стороны поля, неподалеку от закрытой недавно надстроенными щитками командной рубки, некогда бывшей капитанским мостиком «Дедала». Итори почувствовал, как под пассажирской палубой сработали амортизаторы и шаттл, выровнявшись, замер. Откровенно говоря, генерал не хотел лететь на Тиадар, однако от приглашения альфа-координатора «Ордена Геллиона» Марена Хосса отказываться было нельзя. Казалось бы, что тут такого, сослался на занятость, задержался, тем более ведь на планете идет военная операция, так нет же, потом замучают проверками и комиссиями по выявлению фактов недобросовестного несения службы. Поэтому Тошимо совершенно без энтузиазма откликнулся на приглашение капитана шаттла покинуть корабль и спуститься по трапу. Кто его знает, зачем вообще Хосс вызвал его к себе? Может быть просто пообщаться, все-таки дела на колонии шли не очень ладно, а Итори мог вполне стать генерал-губернатором, в случае, если Орден сместит Ранда Морриса, но может быть и задать пару неприглядных вопросов.

В Либертауне на улицу можно было выйти даже ночью, вместе с воздухоудерживающим куполом и искусственной атмосферой здесь поддерживалась и привычная для людей температура воздуха, без заметных перепадов в темное время суток. Жаль, что тектоническая нестабильность многих частей Тиадара не давала возможности создать приличную сеть терраформировочных центров по всей поверхности планеты. Об этом и подумал Итори Тошимо, стоя на медленно съезжающей вниз полоске трапа, которая несла его прямо навстречу самому Марену Хоссу, замершему в ожидании генерала чуть поодаль, возле дверей спец-блока космопорта, в окружении своей охраны. Хосс оказался невысоким человеком, с посеребренными сединой висками, смуглым лицом, почти не выдававшим в нем носителя имплантов, и тонкими бледными губами. Традиционная для Альфа-координатора Ордена черная экзоброня со встроенными в нее автоматическими системами жизнеобеспечения, искривляющими щитами и антигравитационными генераторами чуть поблескивала из под темно-красного, с золотистой каймой, плаща на котором красовался герб Ордена. Внешне ничего угрожающего или давящего от Хосса не исходило, однако в черных глазах генерал ощутил страшную, поистине фантастическую силу, которую этому человеку давали псионические системы, имплантированные в мозг и нервные центры. Интересно, мог ли Хосс смять этот шаттл как картонную коробку силой мысли? Очень может быть, что мог. Но потому в Орден и идет такой отбор, что кому ни попадя никогда не установят такие импланты, а ведь должен же кто-то контролировать тоже нарушающих законы терранцев.

— Добрый день, генерал, — с улыбкой, сухим но очень глубоким голосом произнес Хосс. — Я рад, что вы смогли откликнуться на мое приглашение так скоро.

Итори, по-военному щелкнув каблуками, распрямился и приветствовал альфа-координатора коротким поклоном.

— Прибыл в ваше распоряжение, сэр, — отрапортовал он.

— Вот не надо формальностей, Итори… разрешите, я буду называть вас по имени? — осведомился Хосс, приглашая генерала за собой, в черный ховеркрафт Ордена, стоявший тут же, на посадочной полосе, но почти невидимый в темноте и искрах окон в зданиях. — Пойдемте. Я вам должен кое-что рассказать, а потом вы ответите мне на несколько вопросов. Думаю, по окончании нашей беседы, мы станем лучше понимать друг друга и сможем работать вместе.

Необычный поворот дела. Как правило, Орден не контактирует с армией проводя свои операции. Они касаются главным образом поиска и устранения опасностей на уже подконтрольных территориях, где использование регулярных войск, обладающих куда менее широкими полномочиями затруднено.

Когда герметичная дверь ховеркрафта закрылась за генералом, Хосс поопросил и своего помощника приготовить им кофе и заговорил первым, не дожидаясь, пока Итори станет задавать вопросы.

— Скажите, генерал, вы многое знаете о Тиадаре?

Странный вопрос. Куда более глубокий, чем может показаться изначально. Генерал пожал плечами и ответил как можно более расплывчато:

— Общие сведения. История колонизации, численность колонии… Не так много. Что вас конкретно интересует?

— Фауна. Флора и фауна, — улыбнулся Хосс, с благодарностью принимая две кружки кофе. — Угощайтесь…

Генерал последовал предложению, одновременно глядя за окно, на настоящий крупный мегаполис, который он совсем не ожидал увидеть на Тиадаре. Мимо проносились десятки глайдеров, какие-то стартовали, а какие-то садились на посадочные площадки под крышами небоскребов, неоновым и гелионарным светом мерцали вывески магазинов и виотеатров, работавших круглосуточно, почти к горизонту тянулся каменный светящийся лес, ребристым сверкающим силуэтом прорисовывавшийся на фоне черного неба.

— Я вас не понимаю, если честно, — признался генерал.

— Ну ладно… давайте попробуем по-другому… — Хосс извлек из своего сиденья небольшой голопроектор и включив его продемонстрировал генералу зависшее в воздухе объемное изображение шестикрылой ящерицы с изумрудно-черной чешуей.

— Стриг, — не задумываясь сказал Итори, уже изучивший на досуге основной тиадарский бестиарий.

Странно, вроде бы сейчас не место и не время для урока зоологии.

Похоже, Хосс прочитал его мысли и легко улыбнулся.

— Верно, генерал. А вот это тогда кто? — он сменил картинку и на месте первого стрига появился второй, но едва заметный из-за зеркальной чешуи, покрывавшей все его тело, за исключением электрических органов вдоль позвоночника.

— Тоже стриг… — замявшись ответил Тошимо. — Но… странный какой-то…

— Любопытно, да? А вы поверите, если я скажу вам, что предыдущего вида стригов на планете уже не осталось? Хотя еще полгода назад они встречались повсюду.

— У меня нет опровержений вашим словам… — неуверенно сказал Итори.

— Тогда поверьте мне, что стриги теперь почти полностью перешли на зеркальную чешую. А знаете почему? Потому что предыдущая форма оказалась не приспособлена к ведению… — Хосс выдержал многозначительную паузу. — …боя с нашими истребителями, обладающими лучевым оружием.

— Вы простите меня, сэр, но это похоже на бред… — развел руками генерал. — Они же не могут понять, что зеркальная поверхность отражает лучи…

— Смотрите далее… — Хосс нажал на экранчик еще раз и на нем появилась стерео-картинка с небольшим паучком, в раздувшемся, полупрозрачном туловище которого на тонких светящихся нитях висели крохотные кристаллики.

— Первый раз вижу, — признался генерал.

— Да и мы тоже обнаружили их совсем недавно. Господин генерал, вас не удивляет этот симбиоз органического тела и энергокристаллов, растущих внутри паука? Более того, ведь эти существа оказались способны детонировать эти кристаллы по собственной воле, погибая сами, но и нанося серьезные повреждения солдатам в экзоскелетах.

— Допустим. Но к чему вы клоните?

Хосс отхлебнул кофе и посмотрел на генерала тем самым добрым взглядом, каким смотрят на нерадивых, но очень старающихся выучится детишек старые учителя.

— Вы не находите подозрительным то, что соразмерно нашему освоению планеты, жизнь в ее недрах, изначально бывшая к нам настроенной весьма враждебно, меняется, соразмерно развитию применяемых против нее технологий?

— Предположение достойное фантаста… но… — покачал головой генерал.

— Вполне вероятно. Генерал… — Хосс внезапно нажал на вспыхнувшую прямо в воздухе кнопку и опустил на их часть кабины изолирующее поле, — вы когда-нибудь слышали об органотехнологиях?

— Устройства из органических материалов? — уточнил Итори.

— Нет, — возразил Хосс. — Смотрите еще шире. Органические механизмы с мозгом и нервными центрами, подобно тем нервным волокнам, что находятся у нас в теле. Аппараты, способные жить словно растения и животные, размножаться, координировать между собой действия, общаться, эволюционировать в зависимости от условий окружающей среды без содействия со стороны оператора. Существа, которые могут сочетать в себе различные органические и неорганичнеские, в частности кристаллические, структуры, но не чувствующие от этого сочетания никакого дискомфорта.

— Это слишком невероятно, сэр. — признался генерал. — При всем моем уважении к вам…

— Генерал, ученые Ордена изучают Тиадар почти столько же, сколько его изучали создатели биодронов. — Только наши средства более современны и надежны. Благодаря этому мы смогли выяснить очень многое. И в первую очередь понять то, что сокрыто от наших глаз под землей. Последние события — а именно последствия нанесенных вашими частями ударов по кратерам криовулканов и глубоким расселинам, ну и, разумеется, санкционированное нами временное отключение поля подавления для биодронов, лишь подтвердили наши догадки. С ними я вас сейчас и ознакомлю.

Ховеркрафт медленно, впрочем это лишь для глаз казалось что медленно, скорость была крайне высокой, приближался к черной громаде здания Координационного Совета. На нем не горели огоньки окон, просто потому, что в здании не было ни одной прозрачной пласталевой мембраны, на стенах тихо покачивались красно-черные полотнища знамен Ордена, где на красном фоне в черной кайме красовалась закрученная от центра стилизованная галактика с восходящим над ней солнцем. черные фронтоны здания, больше похожего на доисторическую крепость уходили во мрак, под ним не проходили ни пешеходные тротуары, ни автотрассы. Ховеркрафт приземлился на выступающей вперед площадке, где его моментально окружили солдаты Ордена. Хосс вышел первым, жестом приглашая генерала за собой.

— Надеюсь вы понимаете, господин генерал, что все мои дальнейшие слова имеют строго конфиденциальный характер? Информация не должна выйти за пределы этого здания. — напомнил альфа-координатор. — Впрочем, я не сомневаюсь в вашем умении хранить тайну.

Итори проследовал следом за Хоссом по полутемным, высоким коридорам, освещенным светильниками, выполненными в виде резных факелов. Архаичность чувствовалась во всем, впрочем оно и понятно, ведь кто как не Орден постоянно взывал к корням и истокам человеческой расы. Марен Хосс остановился возле ничем не примечательной секции стены и проведя рукой над небольшой камерой прошел сквозь пласталевую поверхность.

— Проходите, здесь не стена, а всего лишь голограмма. — послышался изнутри его голос. — У нас будет интересный разговор.

Генерал вошел в огромный кабинет, с длинными черными столами, голографическим проектором у дальней стены и с испускавшими непривычный желтоватый свет люстрами, увешанными хрустальными узорчатыми орнаментами. Пораженный мрачной торжественностью внутреннего интерьера, Итори замер на пороге, переводя взгляд то на барельефы, изображавшие этапы освоения людьми космоса, то на арки с зеркалами, висевшими друг напротив друга и создававших иллюзию того, что зал уходит в бесконечность. Хосс молча указал рукой на кресло, сам пройдя вперед и включая проектор. В воздухе появилось объемное изображение Тиадара и свет стал потихоньку гаснуть, погружая зал в таинственный полумрак.

— Вы ведь слышали о теории биоэнергии? — Марен Хосс вновь начал разговор издалека, явно желая коснуться самых истоков.

— Разумеется. На этом принципе построены все наши импланты.

— Да, но вряд ли кто сейчас знает из какой теории все это выросло. Почему человечество вообще обратило внимание на возможность мозга изменять информационно-энергетическое поле вокруг себя, посредством влияния на магнитное и электрическое поле. А между тем, такая теория была. Еще в конце 19 начале 20 века она получила распространение, как Теория Гайи, разумной планеты, которая живет и чувствует как живое существо.

— Что-то слышал об этом… — Итори полез в дебри собственной памяти. — Ученые искали душу, в надежде подтвердить существование Бога…

— …и в результате убили его. — закончил фразу Хосс. — Все верно. Они обнаружили, что наш мозг испускает энергетические, содержащие определенный заряд информации импульсы, и эти импульсы окутывают нас подобно облаку. Это и есть биоэнергия, то, при помощи чего мы неосознанно можем влиять на все, что нас окружает, даже, в какой-то мере, влияя на ход исторических событий. Тогда это звучало фантастично, но вот уже через четыре сотни лет появились первые сканеры ноосферы и импланты. Они дали нам возможность усовершенствовать наше… давайте назовем это «энерготело». Неосязаемое, невидимое, неуничтожимое. Переносящее в себе наше сознание.

Хосс повернулся к Тиадару и проведя в воздухе пальцем отдалил планету, переключив спектры сканирования. Над серо-красным диском проявился бледный, дрожащий серебристый ореол.

— То, что у Тиадара есть свое собственное энерготело мы узнали почти сразу, после первых же пси-сканов. И это нас насторожило. — объяснил Хосс. — Планета просто окутана облаком биоэнергии, видимых источников которой мы не наблюдаем. Облако не стабильно, оно пульсирует, иногда происходят выбросы и пси-бури. Именно такая произошла недавно.

— Когда вы сняли поле подавления с биодронов?

— Не забегайте вперед, генерал, иначе много не поймете. Биодроны — лишь часть головоломки, которую мы решали на протяжении почти сорока земных лет.

— Великолепно. Но почему вы мне это все рассказываете? — обеспокоенно спросил Итори, переводя взгляд то на тускло светившуюся голограмму Тиадара, то на Хосса.

— Понимаете… в условиях нынешнего кризиса, гражданскому правительству колонии существовать осталось не так долго. Ранд Моррис уже готовит указ о введении военного положения и тогда вы автоматически становитесь генерал-губернатором этой звездной системы. — объяснил альфа-координатор.

Генерал был абсолютно не удивлен.

— Как только вы станете губернатором, нам необходимо будет ваше содействие в одном вопросе.

— Понимаю. А если я откажусь? — сразу постарался взять быка за рога Итори, понимая, что лучше сразу наметить пути к отступлению.

— Ничего страшного, — улыбнулся Хосс, присаживаясь на соседнее кресло. — Мы просто найдем другого генерал-губернатора, а вы поедете в отпуск, на время проведения операции. Так что, вы ничем не рискуете.

— Хорошо. Я учту это. — Итори устроился поудобнее, ожидая услышать от Хосса действительно интересную историю. — Я само внимание, рассказывайте.

— Итак, сорок лет назад мы впервые поняли, что всплески активности планетарного биополя соразмерны нашему вмешательству в жизнь Тиадара. Это было не так заметно поначалу. До того момента, как ученые генетики не создали биодронов.

— Опять все возвращается к этим существам. — перебил Хосса генерал. — Мериен Грейт утверждала, что она синтезировала двойную ДНК для какого-то оборонного проекта.

— Чушь. В нее поверили только те, кто не имеет к исследованию Тиадара никакого отношения. — Хосс сделал знак рукой и на экране проектора побежали объемные фотографии лабораторий, в которых на столах лежали мертвые пещерные животные, а вокруг толпились десятки ученых. — Мы время от времени захватывали образцы местной живности и проводили подробный анализ. У многих из них две двойных спирали. Еще тридцать восемь лет назад мы знали, что ген биодронов не синтезирован, а взят с останков реально существовавшей разумной формы жизни, населявшей эту планету. Первые подозрения в том, что планета есть ни что иное, как громадный органический процессор у нас возникли тогда, когда мы принялись устанавливать первые генераторы поля подавления. Именно в те дни начались не прекращающиеся и по сей день атаки подземных существ на наши города. Планета всерьез расценила наши действия как угрозу своему существованию и начала бороться.

Итори задумчиво всматривался в экран, на котором сменяя друг друга возникали картины давно прошедших времен. Вот, только что началось строительства Периметра вокруг Либертауна, вот группы колонистов едут осваивать пустыню, выбирая место для нового города… Вот солдаты запечатлели себя на фоне убитого краба, облепленного длинными шершавыми хоботами. В словах Хосса было зерно истины. Становилось противно лишь от одного чувства. Что все это время Орден тихо и незаметно вел на Тиадаре свою игру, о которой никто даже не подозревал.

— Мы решили дальше работать с биодронами. — продолжил Марен Хосс. — Шестнадцать лет назад мы убедили Совет Марса отклонить этот проект как программу разработки супер-солдат. Биодроны не нужны были как воины, тем более, что покидать пределы планетарного биополя они не могли. Они должны были стать ключом к тайне Тиадара. И они им стали. Мы разработали специальную программу законов, которая лишала бы их всех прав. Мы сделали их жизнь как можно более невыносимой.

— Зачем? — недоуменно приподнял брови генерал. — Тем более вы же знали, что они разумные живые существа.

— Чтобы заставить их копить в себе заряд. Биоэнергетический заряд, который должен был расшатать ноосферу планеты, — объяснил Хосс. — Поэтому, мы спокойно выжидали время, позволяя Штайеру возится со своими бестолковыми, до последнего времени, разработками, а Грейт нянчится с ее биодронами.

— То есть, заявление Грейт по новостным каналам не было для вас неожиданностью? — удивился Итори.

— Было, — признался Хосс. — Но совет альфа-координаторов пришел к выводу, что Грейт упростит нам задачу. Поэтому мы спокойно пропустили материал в эфир. Не она рассказала бы об этом, так мы в свое время поступили бы так же. Нам нужен был предлог для отключения поля подавления и мы его получили. А потом, произошла псионная буря. И вот тут мы получили ответ на свой вопрос.

— На какой же? — поинтересовался Итори. — Вы ведь не зря начали нашу беседу с разговора об органотехнологиях.

— Разумеется. Эти управляемые эволюционарные мутации, происходящие в крайне короткие сроки, не может реализовать просто единая биосфера. На Терре для таких изменений потребовались сотни тысяч лет, а здесь эволюция происходит скачкообразно. Чтобы производить такое, ноосфере нужен центр. Мощный, информационный центр, обладающий достаточной псионной силой для изменения ДНК — как бы противоестественно это не звучало бы. И мы получили косвенные доказательства его существования. Он, постоянно прощупывающий ноосферу планеты, сильнее всего отреагировал на импульс, порожденный сознанием биодронов.

— Вы вообще предполагаете к чему могла привести ваша игра? — не удержался генерал. — Хосс, погибли люди. Сейчас, вероятно, погибают люди. В некоторых городах биодроны подняли открытое восстание…

— Генерал, — голос альфа-координатора стал жестким. — Когда речь идет о переходе человечества на совершенно новый уровень развития, речь о жертвах неуместна. Этот нооцентр планеты, определенно находящийся под ее поверхностью, обладает достаточным запасом энергии и закодированной информации, для того, чтобы позволить нам перешагнуть порог физического существования, освободив наше биополе от того, что мы сейчас называем телом. Вы ведь знаете, что существуют расы, напрямую подошедшие к этой планке — анкарианцы, фирриане… Но они еще топчутся на пороге, а мы откроем эту дверь пинком ноги.

— Хосс, при чем тут нооцентр? Мы зафиксировали лишь псионный шторм, вырвавшийся из ядра планеты, такое случается…

— Да, но не такой мощности. — парировал Хосс. — Псионный шторм на протяжении тридцати часов выводил из строя наши сканеры, вы вообще представляете, какой энергетический потенциал надо в себе нести?

Тошимо не знал что и сказать. Робко обвинить альфа-координатора в полной антинаучности теории… так ведь себе дороже выйдет. Согласится, но что тогда от тебя потребуют в следующую минуту? А Хосса тем временем понесло уже в совершенно иные, совсем уж запредельные дали.

— Представьте себе, что на основе псионного контроля биосфер и их эволюции, мы сможем достичь! Мы будем не строить, а выращивать звездолеты, питающиеся рассеянными в вакууме нейтрино, наши тела и наше сознание станут неуничтожимы, потому что смогут переходить в надфизическую форму, не теряя разума… мы сможем колонизировать почти любые миры… нам надо всего лишь добраться до источника информации. И вот тут уже нужны вы. Вернее — армия. Признаюсь, Ордену не под силу штурмовать пещеры Тиадара.

— А если там ничего нет? — набрался смелости генерал. — Все таки то, что вы рассказали очень близко к фантазиям хм… скажем так, начинающего космопроходца…

— Это нам еще только предстоит выяснить, однако проведенные нами сканирования после нанесенных ударов по подземным оазисам показывают, что внутри планеты нечто пришло в движение. Мы уже зафиксировали колебания биополя на площади, почти равной площади Жилого Купола на Терре. вы хоть представляете себе, что это означает?

— Это означает, что мы здесь играем с силами, которые могут быть выше нашего понимания, Хосс. — вздохнул генерал. — Что я еще могу вам на это сказать? Вы хотите убедить меня в том, что внутри планеты обитает живое существо, массой примерно в полтора секстиллиона тонн, которое может контролировать эволюцию всех форм жизни вокруг? Сэр, я не могу вам поверить. При всем уважении…

— Я и сам прекрасно понимаю, что половина моих слов похожа на фантастику. — признался Хосс. — Но, думаю, мы скоро опытным путем установим, насколько я прав, а насколько ошибаюсь. А вот для этого мне и понадобится армия. Ордену не под силу в одиночку штурмовать пещеры Тиадара, чтобы отыскать нооцентр планеты.

— И сколько вам нужно сил? — генерал был втайне рад, что наконец-то можно перейти к более материальным вопросам.

— Думаю, весь ваш флот. В случае чего, мы усилим его десантными дивизионами Первого Командного Центра. — без раздумий ответил Хосс. — Сами поймите, дело тут особое, и не стоит экономить на резервах. Собственно, что я и хотел узнать от вас под конец нашей беседы… Вы согласны нам помочь?

Генерал пожал плечами, ощущая внезапно нахлынувшее чувство крайнего дискомфорта.

— Разрешите подумать? — спросил он.

— Да. До того момента, как вы покинете эту комнату, — не терпящим возражений тоном сообщил альфа-координатор. — Поэтому я вас не тороплю. Здесь есть пищевой синтезатор и я предлагаю вам небольшой обед.

Генерал покинул кабинет Марена Хосса спустя полчаса. Он вышел в коридор, где к нему сразу подступили облаченные в черные экзоскафандры охранники, попросившие следовать за ними к посадочной площадке. Итори покосился на их универсальную броню, которая не снилась не то что обычным солдатам, но даже космическому спецназу, на устрашающие маски под выступающими вперед налобниками расширяющихся книзу касок, на бездонную черноту визоров и покорно пошел за ними следом. Свой однозначный ответ альфа-координатору Итори Тошимо дал.

В полутемном подземелье, где единственным источником света остались небольшие электронные часы, гулко запищал комлинк, разнося по комнате многократное утихающее эхо. Уолтер Даллас не вставая с жесткого железного кресла протянул руку и отключил его. Он и без дополнительных сообщений знал, что время пришло.

Лидер «Серебряной Луны» закурил, чего не делал очень давно, наверное уже лет тридцать, и сквозь бледный дым поднял глаза к висящей на стене голографии, изображавшей седого, статного человека в военной форме, с густыми усами и небольшой окладистой бородой. Под черно-золотистой оправой мерцала табличка с надписью: «Гленн Роберт Даллас, капитан Дальнего Поиска. Корабль поколений „Дедал“, 5412 год». Эта голография была сделана через три года после того, как последний корабль поколений класса «Магеллан» стартовал с верфей Маркаба 2 и отправился в свой судьбоносный для Тиадара полет к закрытым темными пылевыми облаками звездам. Тогда его команда еще не знала, что спустя почти 800 лет они окажутся возле этого мира, отрезанного от Терры тысячами световых лет, и, поняв, что все теперь зависит лишь от них, начнут строить мечту. Мечту, которая потом рухнет, обратившись в пыль, такую же легкую и мелкую, как тиадарский песок.

Под голографией лежал аккуратно сложенный военный китель с широкой наградной планкой, старый, немного потемневший от времени информблок, белая, с округлым шевроном фуражка с выгравированными на козырьке буквами «ВКС». Сегодняшний день особенный, и Уолтер знал это. История дала людям возможность изменить свой ход, может быть повернуть вспять время и возродить мечту Гленна Далласа. Сокровенную мечту его деда. Сейчас ситуация складывалась самым наилучшим образом и грех было не воспользоваться такой возможностью.

Даллас встал, одернув старый, поношенный комбинезон и собравшись с мыслями вышел из комнаты. Снаружи его окружили посуровевшие люди с нарисованными от руки символиками «Серебряной Луны» на плечевых пластинах экзоскелетов. Их плотный строй почти скрыл лидера повстанцев от чужих глаз, так они провожали его до самых дверей бывшего столового комплекса, ныне переоборудованного в зал военного совета. Внутри, вокруг круглого стола с установленным на него голоскопом, уже собрались командиры местных группировок из Санвуда, Либертауна, Форт-Эбона и других городов. Были и лидеры Аббервилского отдела, которых в городе многие знали, но вряд ли догадывались об их второй жизни. Пришел Артур Баксли, работавший заместителем мэра по технологической части, Дэннис Стерн, бывший отнюдь не последним человеком в колониальной армии, расквартированной в пределах города, Шон Гроум из отделения полиции. Все те люди, которые до этого момента делали все возможное, чтобы тайна «Серебряной Луны» не была раскрыта.

— Господа, здравствуйте. — от самых дверей поздоровался Даллас. — Все собрались?

— Не совсем, — ответили из толпы. — Клаус Берд из Грейстонского отделения прибудет лишь завтра. У них возникли затруднения из-за обстрелов пещер.

— Это не страшно. Как только они прибудут, их введут в курс дела. — небрежно махнул рукой Даллас. — Сейчас нам важно определить, что делать завтра на рассвете, как только перемещения по открытому пространству станут возможными.

Лидер «Серебряной Луны» прошел к голоскопу и включив его высветил результаты аэросъемки Аббервила. Город походил на раздавленного жука, распластавшегося на дне кратера.

— Итак, Аббервил. Наша основная цель, с которой мы и начнем нашу борьбу за возврат нам прав на Тиадар. — объявил он. — Признаю, что изначально планировал провести переворот в Санвуде, для чего отвлек внимание на Аббервил взрывами, однако последние события и бунт биодронов в районе нашего города, побудили меня изменить планы.

— Вы все-таки убедили Мериен Грейт играть по нашим правилам? — поинтересовался Артур Баксли.

— По всей видимости не совсем, но игру она ведет на нашем поле и нам на руку. — Даллас присел на край стола. — По крайней мере, она дестабилизировала обстановку своей выходкой. Так вот, исходя из ее целей мы и будем планировать операцию.

Лидер повстанцев ухватил экран за край и потянув на себя передвинул карту в сторону, сфокусировав изображение на небольшом, сдавленном горными отрогами комплексе. Он находился намного севернее Аббервила и вдалеке от каких-либо пещер. Судя по всему добирались к нему либо только воздушным транспортом, либо по подземным тоннелям, так как ни ворот, ни подъездных путей видно не было. А может быть, просто недавно прошла пылевая буря и все дороги оказались занесены песком.

— Это «объект ИС-87», или так называемое Устройство Подавления Агрессии, которое поддерживает работоспособность нейроконтроллеров биодронов. — рассказал Даллас. — Даже если их отключить полностью, оно все равно будет обеспечивать некоторые функции, например не будет позволять нападать на людей. Как мы видим, во время псионных бурь, которые иногда происходят на планете, этот прибор начинает давать сбои. Так вот, он и есть наша первая цель.

— Зачем нам оттягивать силы от города? — хмуро спросил Дональд Рауз, отставной военный, примкнувший к «Серебряной Луне» сразу после ухода на нищенскую пенсию, выше которой те, кто не являлся терранцами получить не могли.

— Потому что уничтожение этого поля приведет к новому бунту биодронов. Они полностью превратят в хаос обстановку в Аббервиле и сделают за нас половину работы, нейтрализовав армейские части и полицию. — терпеливо объяснил лидер. — Ведь куда лучше, если именно они примут на себя первый удар, а не мы. Моя цель сохранить всех вас живыми. Кто из вас знает эти места?

Руку поднял Шон Гроум. Он служил в свое время на энергетической подстанции неподалеку от генератора пси-поля и даже мог вспомнить, как его строили целых тридцать девять лет назад.

— Я могу вести отряд. — заявил он. — Я знаю как подобраться к станции незаметно и знаю еще кое-что, большинству здесь присутствующих неизвестное. Дело в том, что ее пси-поле смертельно для всех, попавших в него в зоне непосредственной близости к излучателю. Я не подведу людей настолько близко, что у них сожжет всю нервную систему. Генератор надо уничтожать дистанционно.

— Хорошо, этот вопрос решен. — утвердительно кивнул Даллас. — Теперь еще две проблемы. Надо ввести из строя транспортную систему возле города, чтобы задержать якобы выдвигающиеся к Аббервилу отряды Ордена Геллиона. Мои осведомители этого пока не подтвердили, но сбрасывать со счетов эту возможность мы не можем. Ну и наконец, выведение из строя систем орбитального слежения за городом. Нельзя позволять армии использовать против нас спутники с лазерным оружием.

Сидевший в углу, рядом с прилавком где раньше раздавалась еда, а теперь было свалено оружие, Абрахам Штельман слушал всю эту стратегическую чепуху вполголоса. Он не собирался идти воевать, не хотел махать бластером, а уж тем более не хотел погибнуть во время войны за независимость. Шансы Далласа на то, чтобы закрепится в Аббервиле были велики, но победить Терру этот человек не мог. Штельман знал это, а потому, разумеется, не разделял общего энтузиазма. Тем более, что он тщетно ждал условленного сигнала от Грейт, а его все не было. Абрахама застала врасплох вся эта шумиха поднятая его старой знакомой, тем более, что его несколько раз беспокоила полиция, разыскивавшая куда-то скрывшуюся Мериен, а если верить настойчивым слухам, то она не просто избежала ареста, а просто раскидала высланную за ней бригаду пси-ударом. Один полицейский, как поговаривали, и вовсе скончался, однако Штельман был склонен в это не верить. Уже после этого, Грейт вышла на связь, сквозь треск и помехи сообщив, что направляется к какому-то известному лишь ей одной месту в пещерах, пообещала дать координаты и затихла. Конечно, потом была эта ужасная бомбежка сквозь кратеры вулканов, однако Штельман был убежден, что застать врасплох Грейт в ее родной пещерной стихии было не так просто.

Закрепленный на руке ученого комлинк ожил как раз тогда, когда Даллас стал обсуждать план по входу сил «Серебряной Луны» в Аббервил, вокруг поднялся ужасный гвалт и Штельману пришлось протиснуться к выходу, постаравшись выбраться из палатки. При этом он боялся двух вещей — того, что его задержат охранники и того, что комлинк умолкнет, не дождавшись ответа. К счастью ни того, ни другого не произошло. Уже знакомый людям Далласа старый ученый не вызывал подозрений, а Грейт оказалась терпеливее, чем Штельман о ней думал.

— Абрахам, наконец-то я прорвалась через помехи. — Мериен была встревожена, но старалась говорить спокойно. — Как ты там?

— Да вроде ничего. — облегченно вздохнув ответил старик. — Конечно, потрясло нас тут сильно, но не задело. База расположена вдали от кратеров.

— Отлично, Абрахам… черт, все-таки я рада тебя слышать… Слушай, как там наши, из моей команды?

— Да все тут, разве что Ллойд поехал в Аббервил.

— Вот и хорошо. Уилкинс, водитель, тоже на месте?

— Ох, Грейт, вот с этим тут тяжело… Даллас готовит штурм Аббервила и все водители краулеров уже приписаны к бронетехнике. Сейчас все с ног на голову встало…

— Даллас… стоп, этот сморчок вообще рехнулся? И себя и своих людей погубит, идиот… Туда направляется бронедивизион Ордена, он их в капусту раскрошит! Ладно… слушай внимательно, Абрахам. Я тебе на информкристалл комлинка передала координаты одного укромного места в пещерах, они к востоку от Аббервила и на глубине около пяти километров. На краулере вы доберетесь довольно быстро, однако как его вытащить посоветовать не могу. Собери всю нашу группу, их знания мне очень понадобятся, и дуйте нафиг с этой базы. Не хватало, чтобы вас там еще положили в случае заварушки.

— Постараюсь Мериен, постараюсь. — Штельман отключил комлинк и активировав информблок быстро пролистал сброшенную Грейт информацию.

Да, эти координаты он уже однажды встречал в ее отчетах. Там располагался какой-то очень большой растительный массив, надежно защищенный от внешнего мира. Странно, что его не уничтожили при бомбежке, ведь до ближайшего кратера там рукой подать. Но раз Грейт связалась оттуда, значит все в порядке. Что касается базы «Серебряной Луны», то Штельман подозревал, что уже как пару дней, с того момента как началось восстание биодронов, ученым тут делать стало нечего.

Вернуться в столовую за Смитом Вайерсом и Стэном Бидлоу было делом пары минут. Оба ученых, точно так же как и Штельман некоторое время назад, скучающе сидели возле окошка раздачи и тихо переговаривались между собой. Обсуждение военной операции их не касалось и, похоже, просто охранники базы согнали сюда всех свободных людей дабы облегчить самим себе работу.

— Грейт все-таки вышла на связь. — коротко сказал Штельман. — Попросила уходить отсюда.

Лишних слов тут не требовалось. То, что после начала операции в любой момент здесь могут оказаться как военные, так и Орден понимали все, ведь никто не давал гарантию, что у Далласа все пойдет как по маслу. Результаты почти трехлетних исследований надо было сохранить, причем Грейт явно не хотела, чтобы они попали как к официальным властям Тиадара, так и к лидерам «Серебряной Луны».

Сбор группы Штельман назначил через полчаса, возле гаража. Среди ученых были те, кто умел водить краулер, пусть и не так хорошо как специалисты из «Серебряной Луны». Вот только сомнительно, что им позволят забрать один из бронированных транспортов перед самым наступлением на город. До сих пор Даллас относился к ученым с безразличием и пренебрежением, хотя они и снабжали его важной информацией о пещерах в обмен на предоставление места для проживания. Как он отнесется к тому, что они вдруг решили покинуть лагерь всего за несколько часов до начала активных боевых действий, и не поедут ли они в Аббервил, предупреждать полицию и силы самообороны, никто из ученых не знал.

Наверное именно поэтому собирались быстро, откатив к краулеру оборудование, записи, информационное хранилище. Семен Морозов, давным-давно служивший в космодесанте, устроился на месте водителя, Смит Вайерс прихватил из комнаты импульсный пистолет, хотя и надеялся, что пускать его в ход не придется, а Штельман выбрал для себя самую важную роль. Он направился к воротам ведущим с базы в пещеры, договариваться с охранниками о пропуске.

Охранник встретил ученого без особого энтузиазма и выслушав заранее приготовленную Штельманом заумную тираду о необходимых замерах в области подземных озер покачал головой:

— Приказ, никого не выпускать с базы до конца наземной операции.

— Простите, но мы все-таки не военные и не ваши активисты. Да, мы оказывали вам посильную помощь, однако это лишь подтверждает неоспоримый факт нашей лояльности. — заметил Штельман, поняв, что простыми рассказами тут не обойдешься.

— Мне до этого дела нет. Я бы, может, и открыл бы вам ворота, но вот старший мне голову открутит за самодеятельность. Поэтому, извините, милейший, а давайте к Уолтеру и пусть он решает выпускать вас или нет.

Штельман скривился. Нет, так точно не пойдет. Конечно, сходить к Далласу можно, но уж очень не хотелось распространяться про пункт назначения и про вывоз оборудования. Последнее, кстати, могло и навлечь на ученых ненужные подозрения. Высаживать ворота краулером так же было глупо и по-особенному самонадеянно.

— Может быть мы все-таки сможем договориться? — поинтересовался Штельман, покопавшись в сумке на поясе и достав оттуда полупрозрачную светящуюся раковину.

— Пошел прочь, старый болван… — охранник раздраженно толкнул Абрахама в грудь. — Я такого добра насобираю в пещерах сколько угодно.

— Именно такого? — Штельман все-таки подошел поближе.

— Да они все одинаковые.

— Ошибаетесь. — покачал головой Штельман. — Разница в них есть. Вот в этой слышны отголоски волн подземных морей, возможно этим шумам уже больше миллиона лет. За нее можно будет выручить неплохие деньги…

— Да ты сумасшедший. — охранник попятился назад, снимая с плеча волновую винтовку. — Ну-ка, вали отсюда, а то…

Штельман с невероятной для его возраста прытью схватил охранника за плечо и приложил раковину к его уху. Движение дежурившего у ворот повстанца, почти успевшего направить винтовку в грудь ученого, затормозилось и он замер с широко открытыми глазами, безвольно опустив руки.

— Сейчас ты откроешь нам ворота. — четко произнося каждое слово проговорил Штельман. — Выпустишь нас. И закроешь ворота за нами. Понял?

Охранник кивнул, продолжая стоять в неудобной позе и, кажется, даже не дыша. Абрахам быстро спрятал раковину в сумку и поспешил к краулеру.

— Все, выезжаем! — прокричал он еще с дальнего края ангара. — С дежурным я договорился.

Однако гул заводимых антигравов не остался незамеченным. Из окон дежурного блока кто-то выглянул, что-то прокричав, однако его слов Штельман не разобрал. Он запрыгнул на убирающийся трап и краулер пополз в сторону ворот, которые оказались услужливо открыты.

— Как ты их уговорил? — спросил Вайерс, обеспокоенно поглядев в сторону лагеря.

— Раковиной. — не вдаваясь в подробности ответил Штельман. — Здесь ни у кого нет имплантов и сопротивление пси-полю раковины минимально.

— Зря ты так. Сейчас нас могут и врагами посчитать. Все-таки стоило заручится разрешением на выезд Далласа.

— А если бы он не разрешил? Тогда мы точно нарушили бы его распоряжение. — возразил Абрахам. — А сейчас, получается, действуем по незнанию…

Уолтер Даллас как раз приступил к рассказу об оборонных системах Аббервила, когда в импровизированный конференц-зал вбежал старший смены по охране лагеря и что-то шепнул на ухо. Лидер «Серебряной Луны» нахмурился. Этого еще не хватало. Ученым-то что за воротами понадобилось? С другой стороны, они были в этом зале и слышали его речь, а значит есть ли гарантии, что под видом экспедиции они не могут передать информацию силам врага на поверхности?

— Господа, мне надо отойти на несколько минут. — извинился Даллас перед собравшимися членами группировки и командирами из других округов. — Вскоре буду.

Следующий вопрос был обращен уже к старшему группы охраны:

— Вы фиксировали какие-нибудь входящие сигналы? Может быть кто-либо пользовался комлинками в ближайшие полчаса?

— Да, было зафиксировано несколько исходящих и один входящий сигнал. Источник мы установить не смогли, он экранирован, а вот исходящие были наверняка от научной группы.

Ну что теперь? Признать что ученые вели двойную игру? Или все-таки поверить в то, что сигналы были совершенно безобидны?

— Так, Проверьте пещерные комнаты научной группы, немедленно. И еще, куда шли сигналы их комлинков.

— Сложно сказать. — пожал плечами начальник смены. — Но два из них точно шли в Аббервил.

Проклятье… Нет, это просто невозможно… Если бы ученые работали на правительство, то о местонахождении базы стало бы известно давно и армия не бомбила бы без толку кратеры криовулканов. Но с другой стороны, а если они ожидали момента, пока в лагере соберутся командиры полевых групп? Ведь мало ли, кто мог донести до них эти слухи. А потом, ведь те ученые, кто находился в столовой слышали про отключение пси-поля и они прекрасно знают, что после этого произойдет. Даже если сбросить со счетов правительство, они в одной команде с Грейт, а этой стерве никогда не нравилась идея Далласа использовать биодронов как живой щит. Если сейчас…

— Сэр, мы обыскали комнаты ученых. — прервал мысли Уолтера подбежавший боец. — Они вывезли часть аппаратуры и данные.

…уже подтвердилось то, что результаты исследований и аппаратура вывезена. Значит возвращаться сюда эти яйцеголовые не намерены… Еще одна причина считать этот отъезд продиктованным некими внешними факторами. И чем бы они ни были, приятного мало.

— Обеспечьте задержание этих старых кретинов. — приказал Даллас старшему смены, уже готовясь возвращаться в столовую. — Черт с ним, с краулером. Мне интересно, что они удумали.

Суета на базе поднялась еще до того, как краулер выехал за внешние ворота. выглянув из окошка Штельман заметил, как в свете прожекторов забегали люди, кто-то бросился к стоявшим поодаль пещерным гусеничным транспортерам, кто-то полез на вышку, где были установлены волновые орудия.

— Семен, сколько нам до пещер? — обеспокоенно спрсил Абрахам коллегу. — В лагере чуть ли не тревога.

— Через пять — десять минут будем там. — отозвался водитель. — Ясно, что тревога. Вы что ожидали? Сейчас только от фантазии Далласа зависит то, что о нас думают.

Пусть так. Главное сейчас добраться до Грейт и передать ей данные, собранные за столько лет. Там ведь и описание биологических видов и исследования активного биополя, и ее собственные работы по психологии и физиологии шитвани, которые она проводила, общаясь с Наем и Ритом. Поистине бесценная, уникальнейшая информация, многое рассказывающая об образе жизни древней разумной расы и общении ее представителей между собой. Что поделать, если Грейт не забрала с собой в Аббервил эти данные, а потом уже не имела возможности вернуться? А вот с другой стороны, некоторые моменты этих исследований, в том числе наработки по теории биотоков и ноосферного поля, будут крайне опасны в руках людей, не осознающих их истинной ценности.

Осветив подземелья зеленой вспышкой рядом пронеся сгусток энергии, с треском раскрошивший громадный сталактит.

— Черт, они стреляют по нам… — в отсек влез обеспокоенный Вайерс. — Что делать-то будем? Может попробуем выйти на связь?

— И что мы им скажем? — спросил Штельман. — Что нам срочно надо доставить Грейт посылку с результатами работы почти сорока научных экспедиций? Да Даллас сам не будет против того, чтобы воспользоваться ими. Нет, все, теперь только вперед. Семен, как ты?

— Нормально. — откликнулся водитель. — Идем как по маслу. Уже выходим в пещеры.

Очередь огненно-рыжих игл прошлись по броне краулера, часть из них срикошетила от тускло вспыхнувшего синим огнем защитного поля, а часть пробив обшивку угасли в слое противолучевой керамики.

Штельману стало не по себе. Ну хорошо, попытаться задержать это одно, но стрелять… Или Даллас всерьез подумал, что ученые работают на неких врагов и отдал приказ уничтожить их? Мог ли он такое сделать? Ну, стоило признать, что при всей его фанатичности — мог.

Узкие стены пещеры мешали краулеру ехать быстрее, успокаивало лишь то, что гусеничные транспорты были еще медленнее. Однако они были вооружены, а с краулера оружие было снято совсем недавно. Да и если бы оно стояло, ученые не смогли бы открыть огонь по своим преследователям так как крупнокалиберные огневые системы включались лишь после сверки ДНК оператора.

Мимо пронеслись россыпи сталактитов и горящих желтоватым светом кристаллов, в темный туман уходили бесконечные тоннели, а над головой сквозь свежие трещины промелькнул кусок звездного неба. Краулер занесло и чуть не перевернуло набок.

— Абрахам, у нас проблемы! — послышался крик Семена. — Из-за бомбардировки обвалилась часть галерей, мы на краю расселины…

— Сможешь проехать?

— Постараюсь…

Краулер снова тряхнуло, по силовым полям пробежали огненные трассеры выстрелов партикулярных орудий, в районе грузового отсека что-то громыхнуло и в кабину повалил черный и вонючий дым. Но хуже всего было то, что еще Штельман услышал свист выходящего наружу воздуха. Он попробовал протиснуться в отсек с информационным сервером, но прямо возле самого входа его встретили стекающие по стене оплавленные полужидкие струйки пласталевого слоя.

— Держитесь, сейчас будет карниз. — предупредил Семен. — попробую проехать…

Машина накренилась, посыпались не закрепленные сумки, с проклятьем, не удержавшись на ногах, врезался плечом в стену Вайерс. Позади что-то ухнуло, за поврежденной обшивкой громыхнул взрыв, на мгновение осветив пассажирский отсек краулера салатовым пламенем энергоимпульса. А потом пол ушел из под ног, навстречу рванулся потолок, и страшный по силе удар, сопровожденный пронзительным визгом рвущегося металла, смял бока машины…

— Сэр, тут у нас непредвиденная ситуация. — доложил командир экипажа транспорта на базу «Серебряной Луны». — Из-за удара с воздуха пещеры обвалились, здесь неподалеку кратер образовался.

— Да, я это знаю — раздраженно отозвался из комлинка старший смен, уже предвидевший громы и молнии которые будет неизменно пускать Даллас. — Дальше то что?

Командир экипажа привстал с кресла, чтобы проводить взглядом стремительно тающую во мраке расселины точку кувыркающегося краулера, то свободно падающего сквозь туман, то врезающегося в базальтовые стены.

— Ученые погибли. Краулер сорвался в пропасть. Разумеется, достать оборудование и данные не представляется возможным.

— Плохо. Ну ладно, я доложу об этом Далласу, возвращайтесь на базу. — комлинк пискнул и отключился.

Развернувшись и отправив в пропасть выскочившие из под гусениц камни, транспортеры поползли обратно. Что за информацию для Грейт везли Штельман и его группа так никто и не узнал. Тиадар до поры до времени сохранил свои тайны в неприкосновенности, не позволив прикоснуться к ним непрошенным гостям со звезд. Однако тайны имеют обыкновения быть разгаданными. Вопрос лишь в том, кто окажется их хозяином в конечном итоге.

9. Молитва войны

Вик ворочался с боку на бок, то впадая в неспокойный сон, то просыпаясь снова. Перед памятью мелькали отголоски образов пережитого страха и шитвани то и дело открывал глаза весь дрожащий и напуганный. Ему снова грезились эти раскаленные арматурины и разрывающие его мышцы мотки колючей проволоки, хорошо хоть во сне он не чувствовал боль, хватало одного ее ожидания. Проснувшись в очередной раз Вик посмотрел чуть вверх и вдруг заметил, как через пласталевый квадрат окна пробиваются бледно-розовые лучи восходящего солнца.

Утро… внутри шитвани все оборвалось. Надо будить Рэнда, ведь вдруг за ними придут раньше, чем предполагалось? Может быть уже в этот момент, эти самые полумифические солдаты Ордена уже идут по коридору к их камере? Вик сел на кровать, невольно оглядывая самого себя. выглядеть настолько же жутко как в первый день он перестал. Небольшие ссадины уже закрылись тонкой и мягкой шерсткой, а там, где раны были намного серьезнее, темня корка засохшей крови отвалилась, обнажив сероватую кожу. Пройдет еще недельки две и все следы той ночи укроет мех, разве что под ним останутся шрамы. Вик спустил лапы на пол и встав прошелся. Даже передвигать ногами можно, хотя время от времени и есть неприятные ощущения… Только вот окружающий мир теперь стал очень однобоким.

Вик толкнул Рэнда, но контрабандист, как выяснилось уже давно не спал.

— Ты обещал кое-что сделать. — напомнил Вик. — Рассвет наступил, может быть пора?

— Да, пора. — Рэнд уселся на пол, подстелив под себя свой плащ. — Вик, сядь рядом, могут быть неприятные ощущения.

Шитвани опустился на четвереньки, закрыв глаза и расслабившись. Он ощутил как пальцы Рэнда уперлись ему под уши и в основание шеи.

— Черт, ну и система у тебя… — пробормотал контрабандист. — Я то думал, что там обычный имплант, а у тебя что-то новенькое. Он действительно вживлен тебе в мозги… Ладно, посмотрим, что тут можно сделать.

Вик замер, чувствуя пробирающий его холодок. Как-то боязно. Несмотря на то, что Рэнд, кажется, не способен причинить ему вреда, да и не желает этого.

— Так… Вик, не напрягайся, расслабься… сейчас будет не очень хорошо, но ты уж потерпи, малыш. Ту ночь перетерпел, и сейчас потерпишь… — Рэнд удивился сам себе, поняв, что разговаривает будто врач, успокаивающий пациента перед операцией.

Вик глубоко вздохнул несколько раз, отгоняя лишние мысли и расслабляя мышцы. Все должно быть нормально… все должно быть хорошо…

От врезавшейся в его виски боли Вик закричал так, что наверное было слышно сквозь звукоизоляционные покрытия. Дернувшись в сторону, он упал на пол и обхватив голову руками свернулся в дрожащий меховой клубок.

— Умничка… молодец… — Рэнд осторожно погладил Вика по спине и плечам. — Все, малыш. Ты теперь свободен.

Вик тряся головой приподнялся на локтях. Мир округ него растекался, наполняясь синеватым светом, сквозь стены и пол пробивались устремившиеся вверх в своем бесконечном полете к звездам крохотные синие искорки, предметы стали объемнее, появились новые, ранее невидимые стороны и линии, даже источники света стали размещены по-другому, отгоняя полумрак. Вик протянул вперед руку, с удивлением наблюдая как искрится покрывающий ее мех. Она выглядела уже немного непривычно, более правильно и четко, как будто второй глаз все еще был на месте и передавал в мозг изображение.

— У тебя имплант нового поколения стоял. — сообщил немного посиневший из-за искорок и ставший чуть более выпуклым Рэнд. — Он имел собственную нервную систему и крохотный рефлекторный центр, которым принимал сигналы извне. Обычно, такие импланты выходят из строя при сильном болевом импульсе, направленном на них. Это недостаток конструкции, вот почему их не используют в армии. Вот я и подумал… тебе конечно было тяжелее, зато я его не блокировал, я его отключил.

— Что теперь? — спросил Вик, понимая, что теперь потребуется выполнение и его части сделки.

— Теперь нам надо оставить позади это уютное место. — бесхитростно и просто. — Ты мне нужен для того, чтобы транслировать чувства не только на людей в зоне видимости, но и на тех, кто находится в округе.

Вик неуверенно фыркнул:

— Я не умею этого делать.

— Да брось, ты же сейчас можешь различить по биохимическому составу крови людей даже если они находятся за несколько десятков метров за пласталевыми и симбионтными перегородками. Не возражай, я же был у тебя в сознании когда отключал нейроконтроллер и могу с уверенностью сказать, я завидовал тем возможностям, которые в тебя вложила матушка-природа.

— Ну хорошо, допустим… — кивнул Вик. — В чем моя цель?

— Как это не странно звучит, просто определять людей и… немного потерпеть, потому что через тебя я отдам приказ на удар по их болевым центрам. Должно сработать, потому что у тебя многие болевые точки находятся не там же, где и у нас и на тебе это не скажется.

Рэнд потрепал по загривку сразу сникшего Вика.

— Ладно, не вешай нос… Зато выберемся наружу, глядишь, я тебе еще чем-нибудь помогу. Ты же ведь не хочешь, чтобы твоих сородичей сегодня перестреляли в городском Чистилище? Нет.

Этот аргумент стал для Вика решающим. В последние дни у него было предостаточно времен на раздумья. Подчас неприятные, но необходимые. Что он будет делать, если выживет? Куда пойдет? Что вообще может готовить для него будущее? И хотя выходов было немного, Вик понял, что они все-таки есть. ведь говорила же тогда по виокронам Грейт о пещерах, где скрыты древние городища шитвани. Ведь именно туда хотели проникнуть и бежавшие из города биодроны. Значит там можно жить, ну или по крайней мере, есть шанс умереть своей смертью, а не под пулями или от коллапса нервной системы. А значит цель обрисовалась точно, открытым оставался удастся уговорить Рэнда помочь запертым в Чистилище соплеменникам Вика. Большего шитвани не хотел, но не представлял, что он будет чувствовать, зная, что в этот момент в городе уничтожают всех тех, кто был с ним одной крови, а он ничего не сделал для того, чтобы это предотвратить, в данный момент являясь единственным неподконтрольным людям биодроном.

— Вижу, ты согласен. Тогда скидывай матрас с кровати, он нам пригодится. — приказал Рэнд. — Если будешь делать что я говорю, то мы останемся живы. Понял?

Вик послушно кивнул и скинул одеяло с железной койки.

Гудение автоматики и хлопок выпускаемого шлюзом сжатого воздуха раздался в девятом часу нового цикла. По охраннику можно было часы сверять. Полицейский распахнул дверь и замер в нерешительности. Камера была пуста. Пальцы уже потянулись к включившемуся волновому пистолету, левая рука нырнула в карман комбинезона за комлинком, а два термоса с едой просто отправились на пол. Зафиксировав что-то непредвиденное, сопровождавший охранника патрульный дроид семеня всеми шестью железными лапами вошел в комнату и в тот же момент сверху на него упал толстый матрас, накрывший визоры и тонкую антенну сканера.

Рэнд выскочил из-за угла, ударом руки в не защищенное легкой броней лицо сбив охранника с ног. Вик, стоявший на верхнем ярусе придвинутой к стене кровати спрыгнул вниз и выскользнув в коридор следом за Рэндом, помог ему впихнуть охранника в камеру, к нелепо перебиравшему лапами дроиду и захлопнуть за ним шлюз.

— Так, теперь к выходу. Следи за людьми, комлинк мне отобрать не удалось, это чудо в камере сейчас тревогу поднимет… — разочарованно сказал Рэнд, снимая блокировку с аккумулятора пистолета. — Все, пошли… У нас минут десять на все про все.

Вик не мог бежать, но старался иди как можно быстрее, Рэнду приходилось подстраиваться под него. Он чувствовал то, что разум контрабандиста подключился к его сознанию и чувствовал себя не очень уютно. Отчего-то, как раз не ко времени, в голову лезли воспоминания о проведенных с Линой ночах. Впереди, одна за другой сквозь серые рубленные квадраты стен стали проступать синевато-серые и желтоватые силуэты людей, которых Вик чувствовал при помощи рецепторов, расположенных в кисточке на хвосте, а смутные, пульсирующие волны чужих мыслей он различил из-за волнения синих огоньков. Примерно в этот момент включилась надсадно взвывшая сирена, цвет силуэтов сменился на оранжевый и бледно красный и они стали появляться из густого тумана, все новые и новые, стягиваясь к лестнице в подвал.

— Вик… готовься. — предупредил Рэнд в тот момент, когда шитвани уже обычным зрением разглядел сбегающего по ступеням полицейского.

Было больно. Наверное, почти так же больно, как и в ту страшную для Вика ночь. Шитвани обеими руками вцепился в стену, медленно сползая по ней и чувствуя, как сумрак обволакивает цепляющееся за жизнь сознание. Со стороны лестницы и холла в воздух ударил яростный вопль десятков голосов, Вик видел, как одно за другим расплывчатые красные и рыжие пятна становились фиолетовыми и съеживались, падая на пол.

— Вик, малыш, еще пару секунд, — Рэнд помог шитвани удержаться на ногах — Потерпи…

А что оставалось делать? Шитвани до крови прикусил язык, стараясь осколками сознания ухватится за летящие синие искорки и заставить их облегчить его боль. Это помогло и Вик мотая головой из стороны в сторону встал на лапы.

— А теперь, бежим! — скомандовал Рэнд. — Они в болевом шоке. но скоро очухаются.

Бежать, это было сильно сказано. Из-за того, что у Вика болели раненые мышцы внутренней части бедер, им все равно приходилось быстро идти. Но судя по тому, что Рэнд не сильно беспокоился об этом, времени в запасе было прилично.

Холл полицейского управления, который Вик если и помнил, то очень смутно, был завален стонущими и корчащимися на полу людьми, кто-то пытался добраться до общей сигнализации, включавшей тревогу в соседнем здании военной охраны, но боль скручивала людям руки и ноги при малейшем движении, заставляя извиваться на полу хрипя и выплевывая выступавшую изо рта пену.

Рэнд времени не терял. Он бросил Вику небольшое импульсное ружье, сам поднял такое же, покопавшись в ящиках стола дежурного офицера и пошарив у него на пульте управления, что-то вбил в компьютер и юркнул в открывшуюся позади дежурки неприметную дверь. Вик стоял один, посреди заваленного телами зала, недоуменно вертя в руках человеческое оружие, немного великоватое и неудобное для шитвани, но все же вполне смертоносное. Ему не загружали боевых поведенческих стереотипов, но помня, как делали люди на шахтах, он провел пальцами по синему экранчику на боковой панели, активировав аккумулятор. По стволу пробежали зеленоватые огоньки, ровным светом загоревшиеся в небольших углублениях, скорее всего показывая уровень зарядки батареи.

Сбоку раздался шум, видимо справившись с ментальным ударом, возле дальнего столика поднялся человек, что-то мыча под нос и шаря рукой вокруг в поисках оружия. Вик поймал на себе взгляд расширившихся, налитых кровью глаз и инстинктивно, повинуясь врожденному инстинкту прижал ушки, попятившись назад. Перед ним был один из Творцов. Разъяренный, взбешенный… но… такие как он создали его… Вик чуть присел, ослабшими руками придерживая включенную импульсную винтовку.

— Тва-а-арь… — проревел человек, наводя на шитвани черный, с перемигивающимися красными диодами пистолет.

Свистящий хлопок выстрела был почти неразличим среди стонов и криков. Полицейский замер и осел на пол с дымящейся дырой в груди. Вик с ужасом смотрел на ружье у себя в руках, с трудом осознавая, что он убил человека. Убил того, кого считал чуть ли не богом, имеющим право решать жить ему, Вику, или нет. А сейчас этот Творец лежит на плитах пола, выронив из руки безвредный пистолет.

— Что тут такое? — Рэнд показался из небольшой комнатки, волоча на себе несколько матерчатых мешков.

— Я… я… — Вик запнулся.

Контрабандист подошел ближе, переводя взгляд то на прижавшего уши и поджавшего хвост шитвани, то на мертвого полицейского.

— Ничего страшного, Вик. Ты поступил правильно. Если бы не ты выстрелил в него, то он убил бы тебя. Привыкай. Это война. Вспоминай, как они издевались над твоими сородичами всякий раз, когда жмешь кнопку выстрела. Вспоминай себя той ночью. И тогда твои чувства сами укажут тебе что верно, а что нет. А теперь пошли, все что надо я из оружейной комнаты вытащил.

Рэнд отобрал у одного из полицейских карманный синтезатор кислорода и прикрепив его к ноздре отворил входной шлюз. С улицы рванул поток прохладного, но уже вполне прогревшегося воздуха, улицы Аббервила были еще пустынны, лишь над Чистилищем в воздухе постоянно барражировали автоматические системы наблюдения. Контрабандист выстрелом с бедра высадил стекло у стоявшего у обочины глайдера, и закинув на заднее сиденье две сумки открыл дверцу изнутри.

— Поехали, — бросил он через плечо. — Сейчас в одно место за городом, а потом в Чистилище.

Вик, обеими руками прижавший к себе включенное ружье попытался влезть в машину, но Рэнд остановил его, отобрав импульсное оружие и отключив генератор.

— Не хватало, чтобы ты еще случайно стрелять не начал. — недовольно, но беззлобно проворчал он. — Запомни, если опасности нет, аккумулятор надо отключать всегда.

Глайдер, заведенный Рэндом практически сразу, так как в этом городе жители, похоже, даже не слышали про угоны транспортных средств и никаких защит не ставили, заурчав помчался по улице прочь за город. Рэнд давал себе фору минут в пятнадцать, потом их начнут искать, а потому за это время следует не только подготовится к дальнейшим действиям, но и запутать следы.

Группа из восьми человек с небольшим дистанционно управляемым транспортным модулем обогнула невысокий холм и вышла неподалеку от окруженного забором одноэтажного здания с тремя высокими антеннами. Ворот в черных секциях заграждения не было видно, скорее всего их и вовсе не существовало.

Шон Гроум приложил к глазам оптический биосканер с усилителем визуального сигнала и осмотрев окрестности удовлетворенно произнес:

— Все чисто. Здание автономное, поддерживается внутренней энергостанцией. Людей поблизости нет.

Его помощник в сине-сером экзоскелете с символом «Серебряной Луны» на рукаве открыл багажник транспортера, склонившись над лежащим в нем прибором. Пока он шаманил с панелью управления и настройкой передатчика, Гроум забрался на наиболее высокий бархан, господствовавший над окрестной пустыней и с помощью двух бойцов установил там массивный излучатель. Пси-поле, распространяемое по ноосфере системами подавления агрессии вызывало колебания магнитного и электрического поля, а потому простые средства передачи сигнала вблизи от подстанции не работали.

Отряд повстанцев переместился к бархану, откуда один из них, по всей видимости инженер, нацелив излучатель на транспортер повел его к зданию, старательно объезжая неровности почвы. Машину приходилось вести точно по лучу, любой сбой грозил необходимостью восстановления сбившейся системы приема, а для этого придется входить в усиливающееся, по мере приближения машины к станции, поле.

— Так, я у цели. — сообщил инженер. — Шлю сигнал.

Он коснулся голографической панели на излучателе и почти сразу с грохотом и гулким шумом осыпающихся кусков гранита и комьев земли на месте машины поднялось черное облако взрыва. Огненный шар раскаленного пара, по температуре приближавшийся к плазменному облаку, брызнул в стороны ослепительным фонтаном пылающих брызг, по стремительно раздавшейся в стороны пылевой стене можно было судить о разрушительной силе взрывной волны, с лязгом и скрежетом разорвавшей стальные конструкции станции. Накренившись набок повалились антенны, раскалываясь от удара о гранитные выступы каньона и засыпая песок пласталевой крошкой.

— Даллас, задание выполнено. — Гроум откашлялся, выплевывая попавший в рот песок. — Возвращаемся на базу.

Вик, у которого нейроконтроллер итак не работал, не почувствовал снятие поля подавления, а вот Рэнд, внезапно затормозивший глайдер и выглянувший в выбитое окно, замер, прощупывая окружающий мир ментальным сканированием. Сложно сказать, что произошло, вот только странный купол, нависший над городом, вдруг исчез, убрав свой давящий вес с сознания. Воздух будто очистился, напоенный свежим кислородом и казалось, что в стоячий пруд наконец-то пустили проточную воду.

— Пси-купол исчез. — сообщил контрабандист шитвани. — Кто-то отключил контрольное поле, посредством которого, судя по всему, происходило управление вашими нейроконтроллерами. Не могу сказать, что новость плохая, но похоже, это не входило в наши планы.

— Почему? — спросил Вик, еще толком не понимая о чем ведет речь Рэнд.

— Потому что сейчас твои сородичи в Чистилище как с цепи сорвутся. Но вот там у них шансов нет. А мы еще не совсем готовы к рейду туда. Кто-то нас опередил, выведя из строя ментальное поле. Может быть это те биодроны, что сумели сбежать в день бунта, может быть кто-то еще. Это, нам на руку, но, черт возьми, ни хрена не своевременно… Ладно, тогда планы меняются. Но сперва все равно заедем домой к одному моему знакомому, который наверняка оставил нам какой-нибудь гостинчик.

Рэнд вел автомобиль мастерски, огибая выезды на крупные трассы и стараясь держаться узких улочек, пролегавших между длинными одноэтажными строениями раннего периода застройки.

— Вик, теперь все зависит от тебя самого. — не оглядываясь на дрожавшего от волнения шитвани сказал Рэнд. — Или ты погибнешь, или ты сделаешь то, что пока не смог сделать никто. Соберись, сосредоточься. У меня будет своя задача и я не смогу вечно поддерживать тебя.

Шитвани кивнул. Говорить не было сил из-за нервного напряжения. Он уже прекрасно понимал к чему движется дело, и, если одна его часть, уцепившись за инстинкт самосохранения, умоляла повернуть назад, то вторая втайне давно желала такого развития событий.

Солнце озарило розоватыми лучами укрепленный лагерь, в котором собрались те, кого военные успели вывезти из Абервила до начала полномасштабной операции. В основном, это были жители центрального квартала, ну и часть людей, проживавших в непосредственной близости от окруженного баррикадами Чистилища. Окраины армию, похоже, вовсе не интересовали и Лина с ужасом думала, что сейчас испытывали оставшиеся в Аббервиле горожане. Наверное, они ругали руководство города, оставившее их на произвол судьбы, возможно, переждав ночь, всеми правдами и неправдами попробуют выехать в другие населенные пункту, в тот же Санвуд, например, а может быть… может быть у них не все так и плохо. Но с еще большим страхом, который девушка старалась никому не показывать, она думала об этой искорке на сканере, горевшей все так же неярко, но очень упорно, явно не собираясь гаснуть от сомкнувшегося над ней ночного холода. Лина дожидалась утра почти не спав и почти не ев, сидя как на иголках. Отцу было не до нее, а вот мать напротив, поддерживала как могла, не разумом, но сердцем понимая, что творится с ее дочерью. Мысленно она уже отпустила ее в город, несмотря на то, что Лина не смела даже касаться этой темы, боясь все испортить, но уж кто-кто, а мать точно знала чего сейчас желает ее ребенок. Джулия волновалась, скорее всего даже боялась за Лину, но как и сама в своем прошлом, позволила ей самостоятельно решать свою судьбу.

А судьба эта, ранее такая ненавязчивая и почти незаметная, небрежно волочившая Лину по своим волнам в известную сторону, и не допускавшая поворота и отступления, теперь стала неопределенной и таинственной, тем не менее все равно предлагая ей один лишь путь, следуя по которому можно было остаться в ладах со своим сердцем и, в какой-то мере, с непримиримой и назойливой совестью. Бросить Вика в городе Лина не могла, ей казалось, что одна только мысль об этом является настолько противной ее естеству, что других вариантов, отличных от поездки в Аббервил, она просто не принимала в расчет. Временами ей казалось, что она предает этим свою семью и даже более, все человечество, меняя предоставляемые ей блага на какого-то биодрона, каких были вокруг сотни, но позднее ее сердце вспыхивало обидой и она твердила себе, что ведь это Вик, ее дорогой, любимый Вик, который всего один и сколько бы она не встречала на улицах биодронов, такого же уже не будет. Эти мысли более всего подвигали ее к совершению необдуманного, безрассудного, но в то же время бесконечно благородного и авантюрного поступка. И когда в ее комнатку проникли розоватые лучи солнца, пробившиеся сквозь полупрозрачный симбиоэтилен, она поняла, что если встретить утро с раздумий, то ее план так и останется не выполнен.

Сомнения были похоронены, записку матери на информблок Лина отправила, и одев черный, блестевший на свету барокомбинезон, узкий, но совершенно эластичный и не стесняющий движений, она выбралась из своей палатки. Вокруг нее сразу образовалась какая-то посторонняя суета — то кто-то перетаскивал тяжелые пласталевые ящики к развернутой в пустыне столовой, то проносились груженные всяческим скарбом глайдеры, то люди, пытавшиеся найти своих родственников, проходили мимо, задавая вопросы, на которые Лина может быть и хотела, но не могла ответить. Она как можно быстрее, стараясь обогнуть многолюдные сборища, собиравшиеся возле общественных, выделенных на несколько семей, палаток, пересекла лагерь и в нерешительности остановилась возле отцовского глайдера. Быть может, куда легче развернуться и пойти домой. Но вдруг она вспомнила, что у нее не осталось даже маленького изображения Вика, несколько голографий висели на стене, дома, их она не успела забрать в спешке, а сейчас все, что напоминало о нем, был огонек на сканере… и эта мысль добавила ей решимости. Она открыла своим ключом дверцу глайдера, забралась внутрь и подняв тонированные пласталевые экраны с антисолнечным покрытием тронулась с места.

Ее остановили на контрольном пункте, сооруженном из двух прислоненных друг к другу транспортов и немолодой уже солдат, представившись сержантом Рамсом попросил указать цель выезда за пределы лагеря.

— Обязанность у меня такая, — словно извиняясь добавил он. — Сейчас, говорят, зверье поперло из пещер, а потому нам приходится имена выезжающих в каталог заносить… На всякий случай.

— Лина Вейди. — ответила она, чуть приподнимая надвинутые на глаза солнцезащитные очки и отбрасывая спадающую на лицо черную челку. — Еду в Аббервил. Я хочу своего друга оттуда забрать.

— Что это вы одни, без сопровождения? — поинтересовался солдат. — Дочь мэра все-таки. Ладно, езжайте. Сегодня многие в город возвращаются, хотят привезти сюда родственников или друзей. Только дороги держитесь, в пустыню и к горам не отъезжайте.

— Спасибо за совет. — кивнула Лина, снова поднимая стекла. — Если меня будут спрашивать, например отец или мама, скажите, что я ненадолго, всего на пару часиков.

Ну и влетит же ей потом… впрочем, теперь уже разницы нет. Главное, что назад она вернется не одна, а после этого хоть потоп.

Навстречу полетела вьющаяся охристо-красной лентой дорога, соединявшая Аббервил и Санвуд, позади упиравшаяся в скалы, а впереди уходившая по насыпи вниз, в кратер где располагался едва заметный в утренней голубоватой дымке город. По левую руку расстилалась бескрайняя пустыня, лишь кое-где изрытая котлованами и бугрящаяся барханами, а по правую, за каменистыми россыпями, темными силуэтами поднимались искривленные, вытянутые гранитными щупальцами горы, непонятно как образовавшиеся и за счет чего до сих пор не рухнувшие и не выветрившиеся, ведь при налетавших каждый вечер бурях, песок и пыль должны были быстро обточить склоны, сгладив и подровняв их.

Сейчас у Лины было время спокойно разобраться во всем том, что случилось и определится, а что все-таки она хочет получить от жизни? Но вот что странно. Только сейчас, глядя на проносящиеся мимо валуны, на поднимающееся над горизонтом розовато-белое солнце, на причудливые горы и на распластавшуюся под звездным небом бескрайнюю, серо-желтую пустыню она поняла, что эта земля кажется ей самой близкой и самой дорогой, в отличии от мифической, никогда не виданной Терры. Что эта простота перевешивает на весах души ту красоту, что приписывали рассказчики кафедральной планете. Потому что именно тут ей подарили жизнь и именно Тиадар был ее родиной.

Вик с удивлением рассматривал почти на две трети скрывшийся под пластами песка серо-коричневый звездолет. Он впервые видел такие аппараты вблизи, ну а внутрь ему и подавно не приходилось заглядывать. На самом деле, ничего впечатляющего в одноместном челноке с большим грузовым трюмом, каким обычно пользовались контрабандисты, не было, но для Вика, ни разу не сталкивавшегося с космическим кораблем, хватало и этого.

— Ты прилетел сюда на этом корабле? — заинтересованно спросил шитвани.

— Нет, — отозвался Рэнд, громыхавший в грузовом отсеке какими-то железками. — Это корабль одного моего знакомого, Барлоу его звали. Мой то звездолет пуст, его полиция наверняка обшманала, а здесь в закромах могут и всякие интересности найтись, Барлоу был горазд на тайники. Странно, что следователи из столицы, тут порядком наследившие, корабль с собой не забрали. Может, дело было перед ночным циклом и они просто торопились?

Вик покосился на разбрасывающего какие-то ящики и коробки по трюму Рэнда, периодически пинавшего дверки многочисленных камер и обойдя присыпанный песком звездолет вокруг, направился к глайдеру, оставленному ими за небольшой каменной колонной, похожей на растопырившую пальцы руку. Сейчас тень от этой колонны накрыла корабль и на фоне поднимающегося над неровной чертой горизонта красноватого солнца, картина была довольно зловещая. Вик забрался в машину, вытащив их матерчатой сумки волновой пистолет и поиграв с ручкой управления, а уж установить-то режим на боевой он мог и без посторонней помощи, решил опробовать его в деле.

Шитвани разложил на бархане небольшие камешки и забравшись на покатый, приглаженный до почти округлой формы валун, взвел оружие. Как целится он догадался интуитивно, видимо все-таки знания почерпнутые из книг, которые он прочел дома у Лины дали о себе знать. Подняв пистолет на уровень глаз, держа его одной рукой, а второй прихватывая рукоять, он активировал экран наведения и задержав на мгновение прицел на одном из камешков надавил на спуск. Оружие чуть сдвинулось вниз, автоматически определяя траекторию полета заряда, и тихо шлепнул выстрел. Камень исчез в фонтанчике земли, и Вик, весьма довольный собою, попробовал проделать такую же штуку с его соседом.

— Развлекаешься? — Рэнд подошел неслышно, даже сапоги не скрипели и не шуршал песок.

— Да… — немного виновато ответил Вик. — Но… надо же учится это делать…

— Надо. — согласился Рэнд. — Но учится, придется на месте. Я все собрал, теперь можно ехать к Чистилищу… Вик, как ты вообще? Готов? Если хочешь, давай, я отвезу тебя к пещерам.

Шитвани задумался. Да, такая возможность привлекала, ведь за его жизнь сейчас нельзя было дать и сотой доли кредита.

— Нет, Рэнд. — тихо ответил Вик. — Не надо. Я уже для себя все решил в тот момент, когда увидел их.

— Их? — не совсем понял смысл фразы Рэнд.

— Да. Других шитвани. Там, в Чистилище, построенном людьми. В темном, душном помещении с клетками, по которым пропущен ток. Вокруг солдаты, много солдат… Нет, Рэнд, увидев это я не могу не попытаться вытащить их оттуда.

— Странно… как ты смог их увидеть?

— Не знаю. Просто они чувствуют меня, а я их. Это началось после отключения поля. Они смотрят на мир моими глазами, а я могу смотреть глазами любого, кто сейчас находится в Чистилище.

— Вик, а ты не телепат, случаем? — несколько обеспокоенно спросил Рэнд.

— Я этого не знаю. Может быть это наши природные возможности, которые возвращаются, когда исчезает давление нейроконтроллеров.

— Чувствую, преподнесешь ты мне еще сюрпризов. — не то с разочарованием, не то с раздражением сказал Рэнд. — Ну ладно, садись в глайдер и соберись с мыслями. К чистилищу подъедем через полчаса, у нас будет час до начала рабочего цикла. А вот что делать если Орден появится, тут я тебе не советчик.

Человек и шитвани уселись на передние кресла глайдера, убрав в небольшой багажник сумки с оружием и несколько коробок, извлеченных Рэндом из космического челнока. Что в них лежало Вик не особо интересовался, понимая, что если Рэнду будет необходимо, он конечно все расскажет. Вик не знал, отчего контрабандист, который по идее должен был быть падок до денег и прочей непонятной, но очень распространенной в человеческом обществе шелухи, назначение которой шитвани конечно понимал, но необходимости в которой не видел, взялся ему помогать. Вероятно, тут были какие-то мотивы, но пока Вику не хотелось об этом думать. Сейчас перед ним стояла тяжелейшая задача, самым сложным в которой была необходимость переступить через себя…

Тревис Глоу, сидевший в небольшой кабинке, зависшей под самым потолком подземной части Чистилища, метался то к пульту управления охранными системами, то к сканерам наружного наблюдения, пытаясь успеть в нескольких местах одновременно. Чертова смена. Мало того, что почти четыре тысячи этих существ пришлось загонять в специальные вольеры, расположенные в длинном, тянущемся почти на два квадратных километра подземном ангаре, так еще и следить за возможным прибытием частей Ордена, которые явно запаздывали. Все предыдущие ночные циклы прошли достаточно спокойно, а вот под утро началось светопреставление. Уши глохли от многоголосого воя и лая, биодроны то собирались в стаи, то бросались на решетки вольеров, от которых их отгоняли ударами прикладов и стрельбой в травматическом режиме заполнившие все свободное пространство ангара охранники. Приборы отказывались фиксировать поле подавления агрессии и от этого Тревису было совсем не по себе. они продержаться тут еще час, другой… но не бесконечно же…

Снова крики и вой с левого крыла ангара. Тревис взглянул на экран соединенный с камерой наблюдения и увидел прижавшуюся к решетке толпу биодронов, пытавшихся разорвать симбионтные прутья или разгрызть их зубами.

— Хейнель, на твоем участке опять началось — сообщил Тревис в комлинк. — Мать твою, если до них не доходит, пускай ток по решеткам!

Загудели натянутые под потолком провода, подключенные к небольшому трансформатору, на камерах было видно, как искры прошлись по навалившимся на решетку биодронам, кто-то упал, в воздухе повис отчаянный вой и визг, проходы рядом с вольером окутало дымом. Задние ряды отшатнулись от корчащихся в агонии собратьев, подались назад, отталкивая к прутьям тех, что стояли по другую сторону вольера. По включенной громкой связи донеслись истошные крики и жалобный скулеж. Еще пару минут и ток будет пущен по всем вольерам. Тревис пробежался пальцами по пульту. Вспышки синего света, треск электричества и вопли пронеслись по ангару.

— Тревис, что там у вас? — на экране появилось встревоженное лицо коменданта Чистилища Окхэма Кларка.

— Кошмар, Кларк. Сущий кошмар. — устало садясь на кресло и вытирая вспотевший лоб рукавом кителя ответил Тревис. — Поле пропало, и они все будто с ума сошли. Что вообще происходит, а?

— Я без малейшего понятия, что там случилось. Мне доложили об аварии на излучателе, но подробностей я не знаю. Тревис, ты продержись еще полчасика, а потом солдаты подойдут.

— Ладно, Кларк, полчаса — час я их удержу. Но поторопитесь там.

Он перевел взгляд на двенадцать экранов, демонстрировавших разные зоны ангара. В сполохах электрического огня и дыму творилось не пойми что. Собравшись в группы, биодроны вновь кинулись на находящиеся по напряжением решетки, первый ряд прыгнул прямо на черные прутья, чтобы так и оставшись висеть на них, дать другим возможность пробраться еще ближе. Сзади напирали десятки других биодронов и своим весом они медленно проминали решетку под обугленными телами сородичей. Охранники в упор разряжали переведенные на травматический режим волновые автоматы, кто-то из полузверей отползал назад с выбитыми глазами и переломанными костями, но остальные лишь усиливали натиск.

— Да у них же совсем крыша съехала… — пробормотал, говоря сам с собой Тревис. — Мать твою, будто инстинкт самосохранения отрубился… Ребята, давайте-ка в коридор — скомандовал он по внешней связи. я включаю стационарные орудия.

Охранники быстро отбежали от вольеров, стараясь чтобы их не ухватили просовывающиеся сквозь прутья четырехпалые руки. До кого-то все-таки дотянулись, свалили с ног, подтянули к решетке и в облаке дыма Тревис увидел как на полу вздрагивая под ударами тока корчиться фигура в экзоскелете. Но уже с тихим гудением включились укрепленные в пазах на потолке волновые пулеметы, подсаженные на магнитные полосы для того, чтобы можно было беспрепятственно переместить орудие в любой сектор зала. Биодроны, кажеться поняли, что дело принимает серьезный оборот и несколько утихли.

— Система, — приказал Тревис компьютерному терминалу. — Огонь на поражение, радиус двадцать метров от границ охранного периметра.

В подземном, замкнутом ангаре гулко громыхнули лязгающие, дробные очереди, ползущие над вольерами сверху пулеметы огрызались кроткими сериями выстрелов, снизу опять раздались крики и визг, разогнанные магнитными полями заряды прошибали насквозь несколько биодронов сразу, отрывая конечности и оставляя в телах сквозные рваные раны с торчащими в стороны обломками костей. Пол обильно залила кровь, растекаясь между клетками и шипя, когда ее брызги попадали на прутья решеток. Основная масса биодронов теперь собралась в центре вольеров, на полу, между ними и решетками лежали мертвые и раненые, временами, кто-то из полузверей пытался втащить раненых в толпу, но очереди валили и его.

Осталось-то минут двадцать, да уже дневная смена подоспеет. А там и Орден приедет, будь он неладен с его опозданием.

Ангар легко тряхнуло и в один миг погас весь свет. Экраны мониторов отключились, ток прекратил бежать по проводам и решеткам, а пулеметы замерли, направив стволы вниз. Вот это еще что за чертовщина? Тревис пробежался пальцами по пульту, пытаясь активировать панель управления энергоснабжением. Безрезультатно, терминал был полностью обесточен. Немыслимо долго, среди воя и почти человеческих криков, протянулись несколько минут, необходимых для включения резервной системы электропитания. Когда замигав, неровным желтоватым светом загорелись дополнительные лампы, Тревис Глоу облегченно вздохнул…

…Дверь внутреннего шлюза, который вел наверх, к широкому коридору и лифтовым платформам, на которых по утрам поднимали наверх обитателей Чистилища, тихо зашипела и открылась. На это мало кто обратил внимание, биодроны снова бросились на решетки своих клеток, а резервный источник энергии не мог потянуть подачу тока и обеспечение питанием автоматические турели на потолке. Переведя волновые автоматы в режим боевой стрельбы и отступив к стене, охранники выпускали в разношерстную толпу, навалившуюся на прутья вольеров, очередь за очередью. Наверное, именно поэтому треск плазменного ускорителя от самой входной двери остался незаметен. Солдаты поняли что что-то не так лишь когда несколько человек упали с прожженными насквозь экзоскелетами, которые неплохо уберегали от волновых ружей, но от сдавленного гравитационными полями и летящего почти со скоростью света пучка плазмы они оказались бессильны.

Вик выскочил в основной коридор, стараясь держать все скрывающиеся за стенами силуэты людей в зоне видимости. Навстречу ему повернулись ближайшие охранники но выстрелы ручного плазменного ускорителя, со стороны выглядевшие как возникающие на одно мгновение в пространстве раскаленные добела лучи, протягивающиеся от ствола оружия до жертвы, скосили их всех. Следующей очередью шитвани прожег дыру в сетке и целая секция вольера рухнула на глазах у замерших в нерешительности узников.

— Сзади! — крикнул кто-то из толпы.

Вик развернувшись внахлест ударил очередью по гранитной стене ангара, плазменные заряды прожгли ее насквозь и через обугленные дыры шитвани различил повисшие на перилах лестницы и распростертые по полу тела охранников, пытавшихся обойти его через запасной выход.

— Собирайте оружие. — коротко скомандовал Вик, надеясь, что сейчас не начнутся привычные для людей споры о том, кто тут главный. — Освободите остальных и ждите меня тут. На улицу не выходить.

Сам шитвани побежал по лестнице на второй этаж, где располагался пульт управления. Надо было преодолеть всего два пролета, на втором на него напрыгнул человек, замахиваясь длинным виброножом, но Вик разрядил батарею ему в ноги и охранник перекувырнувшись через перила с протяжным воплем полетел вниз. Теперь вперед и на карниз, проходящий над залом…

Из-за угла, черной тенью вылетел расплывающийся в тусклом свете ламп силуэт, выстрел, и тело с пробитой головой повалилось на ступеньки из сетчатой решетки. Внизу, между вольерами, группа людей окружила себя наспех собранной баррикадой из ящиков и отстреливалась от шитвани, Вик оказавшись прямо над ними перегнулся через парапет, в руках загудел излучатель и он с удовлетворением увидел сквозь клубы едкого и горячего дыма, поднявшегося после попадания плазмы в пол и стены, как на сером пластале-бетоне остались лежать пять мертвецов.

Тревис Глоу метался по своей каморке, не зная за что хвататься. На экранах он видел, как вырвавшиеся из клеток шитвани набрасываются на охранников, вдвоем или втроем валят их с ног, разбивая голову ударами прикладов, от главного входа шла беспорядочная стрельба, зажатые к дальней стене люди отвечали все реже и реже, пока выстрелы волновых ружей не стихли вовсе. Кнопка тревоги не сработала, скорее всего перепад электроэнергии был спровоцирован и злоумышленники вывели из строя прежде всего сигнализацию. Тревис поспешно нацепил на себя шлем, подключил к экзоскелету аппарат замкнутого дыхания и забыв лежавшее в стойке волновое ружье выбежал наружу. Уже в дверях он столкнулся с невысоким шитвани, у которого были лимонно-кремовые волосы, а левый глаз был замотан темной тряпкой.

— Нет, не стреляй! — закричал Тревис, — Я без оружия… у меня дети…

Но в ответ последовала короткая вспышка и Тревиса Глоу не стало.

Рэнд Блэкли дожидался Вика снаружи. Он свое дело сделал, вырубил телепатическим ударом охрану внешнего периметра и обесточил систему безопасности. Сейчас он наблюдал за тем не появятся ли возле ворот Чистилища военные транспортеры и не выйдет ли дневная смена из казарм. На оба случая у него был заготовлен свой ответ. Ну а если ничего не оправдается, то можно будет сэкономить припасы.

Вик выбрался из подземного ангара намного раньше, чем ожидал контрабандист. Позади, на длинной лестнице уходящей вниз стояли еще несколько десятков шитвани всевозможных окрасов с трофейным оружием в руках.

— Теперь в казармы. — сказал Вик. — Рэнд, следи за воротами, а мы вычистим оружейные склады.

— Хорошо. — кивнул Рэнд. — Справитесь?.. а впрочем… думаю да…

Четыре десятка шитвани, прижимаясь к стене пробрались ко входу в казармы незадолго до того, как их покинула дежурная группа, посланная проверить почему подземный комплекс не выходит на связь. Слившиеся в сплошной грохот автоматные очереди, крики, падающие в серый песок тела и вот уже небольшой отряд Вика врывается в казармы. Рэнд прислушался к беспорядочной стрельбе внутри здания, по пласталевым окнам изнутри гуляли скачущие в бешеном ритме отсветы выстрелов. Судя по всему, расправившись с дежурной группой шитвани теперь добивали всех остальных охранников, даже тех, кто еще спал в постелях вернувшись с ночной смены…

Вик сбил выстрелом замок на оружейной комнате, ничуть не заботясь о том, что взвыла охранная сигнализация. Позади него, в узкий коридор между спальнями шитвани выволакивали искромсанные выстрелами трупы и добивали раненых. Как и говорил Рэнд, боезапаса здесь хватит на хорошо вооруженный крупный отряд, а это вполне уже неплохо. Вик мысленно потянулся сознанием к оставшимся в ангаре сородичам и прикинув, сколько нужно лап чтобы вытащить отсюда все эти стреляющие игрушки, вызвал наверх примерно две сотни соплеменников, понадеявшись на то, что Рэнд не удивится тому, что шитвани разбредаются из ангара сами по себе. По расчетам Вика, много оружия и не должно было понадбится. В его цели не входил захват города, он всего лишь хотел увести сородичей в пещеры, туда, где они смогут стать свободны. Он уже заметил, что среди последних узников Чистилища были не только самцы, но и самки, что яснее ясного говорило о том, что видимо после бунта люди свозили в подземелье всех шитвани, без особого разбора. Это давало надежду не только на спасение из города, но и на спасение всей расы в демографическом плане…

Рэнд недоуменно взирал на проскальзывавших мимо него небольшими группами шитвани, подтягивавшихся к зданиям казарм. В тоже время, контрабандист заметил, как по плоской, огороженной небольшим парапетом крыше уже пробежали стройные хвостатые фигурки, занимавшие места у стационарных орудий. Да, может Вик и вырос в рафинированном квартале, но суть уловил быстро.

От ворот донесся шум гравиодвигателей и в них влетело несколько транспортеров с солдатами, значит вскрыть оружейную без поднятия тревоги Вик не смог… С первого бронетранспортера по выбегавшим из ангара шитвани сразу же открыли стрельбу, оставляющие за собой синеватый след варп-пули прочертили полосу на стене рядом с Рэндом, одного из бывших биодронов откинуло в сторону на несколько метров, разорвав в воздухе, а потом контрабандист нажал на гашетку детонатора. Миниатюрная фазовая бомба взорвалась рядом с въездом в Чистилище, два транспортера засосало внутрь воздушной воронки, разорвав их и находившихся поблизости штурмовиков на атомы, а обратная ударная волна отшвырнула третий транспорт в стену казармы, раскатав в бесформенную груду оказавшихся на пути солдат. Время было выиграно, на крыше заработали стационарные орудия, расстреливая людей и транспорты прямой наводкой. Едва стрельба утихла, некоторые из поднявшихся наверх шитвани, неважно, самцы это были или самки, подбегали к трупам военных, подбирая оружие и запасы аккумуляторов.

Уже через полчаса Чистилище было захвачено. По совету Рэнда, Вик выделил несколько шитвани для того, чтобы они заняли орудийные башни на Периметре. Следующей целью было попробовать прорваться к пещерам, однако делать это оставляя на хвосте армию и возможно прибывающую в город бронеколонну Ордена было нельзя. Пешие шитвани не смогут уйти от техники и ховертанков, а значит, надо было либо уничтожать средства передвижения людей, либо захватывать их самим.

Вик подперев голову руками сидел на лестнице поднимающейся к казарме и смотрел на то, как его соплеменники готовятся к отражению возможной атаки на этот маленький оплот их расы в центре враждебного мира. Он мельком взглянул на Рэнда и снова опустил голову.

— Что с тобой, малыш? — спросил Рэнд так же присаживаясь на ступеньку.

— Не знаю… — еле слышно прошептал Вик. — Я… я не так это представлял. Тебе лучше не заходить в казарму, Рэнд.

Рэнд знал, что зрелище там действительно неприятное. Ему хватило того, как шитвани подвешивали над воротами Чистилища раненого солдата, прикручивая ему руки и ноги колючей проволокой.

— Я не думал, что мы способны на такое, — признался Вик. — Мне всегда казалось, что если такое время настанет, мы сможем быть… лучше таких, как вы…

— Не думай об этом, малыш, — посоветовал Рэнд. — В мире много жестокости. вы не первые и не вы последние. Твой народ слишком многое перенес, ему можно простить некоторые вещи. Но твоя задача, Вик, сделать так, чтобы они понимали, что это временно, что рано или поздно наступит мир…

— С нами не будут заключать мир, — с мрачной уверенностью сказал Вик. — Кто? Орден, о котором рассказывают столько страшных историй? Президент? Армейские генералы? Нет, у нас впереди только война, либо до победы, которая невозможна, либо до того момента, пока не умрет последний из нас.

— Ты говоришь за себя?

В ответ Вик поднял голову и Рэнд вздрогнул, увидев в его уцелевшем глазу одновременный взгляд сотен других глаз, всплывавших из темноты и уходивших обратно в серый полумрак.

— Нет. МЫ все говорим за себя, — возразил Вик. — Назад в ту жизнь мы уже не вернемся.

Шитвани поднялся, распрямившись и вглядываясь в горизонт.

— Колонна идет, я чувствую ее, — непривычно твердым голосом сказал он. — Надо готовиться. Рэнд, ты сделал все, что хотел?

— Да, — кивнул контрабандист. — Можешь на меня положиться. Но солдаты Ордена телепаты.

— Я знаю. Мы все знаем. Но, мне кажется, эта проблема решаема…

10. Пробужденное наследие

Майкл Дойл, проснувшийся довольно рано и к началу нового рабочего цикла уже успевший приготовить себе завтрак, сидел напротив окна потягивая сок и гоняя вилкой по маслянистой тарелке запеченные картофельные ломтики. Синтетика, конечно, но все же лучше продающихся в магазинах готовых блюд. Голова, немного болевшая из-за шишки на затылке, еще больше трещала оттого, что сегодняшний день сулил много не совсем приятных вещей, в том числе и общение с прибывающими в Аббервил координаторами Ордена. Про рейд в Чистилище, который, впрочем, Лейнер обещал отменить своей властью, Дойл и вовсе не хотел думать.

Полицейский комлинк ожил в тот момент когда Майкл собирал посуду в кучу и запихивал в кухонный комбайн. Перемигивание красной лампочки и резкий писк не несли с собой ничего хорошего, тем более раз уж день обещал не задаться, то лучше всего было бы испортить настроение прямо с утра.

— Слушаю, — как можно более безмятежным тоном сказал Дойл. — Офицер Дойл на связи.

— Майкл, это Патрик Норр. Срочно в участок, у нас тут внештатная ситуация. — Дойл отметил, что Норр был даже не взволнован, а скорее несколько напуган.

— Что случилось?

— Этот разговор не для каналов связи. Поторопись.

Вот еще не хватало. Дойл, выругавшись долго и смачно, как не ругался уже очень давно, втащил из ящика стола волновой пистолет и открыв стальной кабинет в котором висела экзоброня предоставил возможность автоматическим системам надеть ее на себя, отрегулировав системы дыхания и настроив внешнюю защиту. Да, посуда так и останется немытой, ну да невелика беда…

Улица встретила его прохладой и пыльным воздухом, пропахшим гарью. Оглянувшись вокруг, Майкл увидел черные клубы дыма, стелющиеся над домами в северной части города. Там располагалось Чистилище и от одного только этого у Майкла появилось крайне неприятное чувство. Уже возле глайдера ему показалось, что с той стороны слышится беспорядочная стрельба, однако звуки были настолько приглушенными и смешивались в настоящую какофонию, что точно определить их природу было невозможно. Что же, вот и еще одна причина оказаться в участке как можно быстрее.

Здание полиции, до которого он добрался достаточно быстро, благо движение на улицах лишь начиналось и было далеко от своего пика, оказалось окружено кольцом армейских броневиков, в центральном холле суетились солдаты, а верхние этажи были заняты снайперами. Утренний дежурный Патрик Норр и Мариус Лейнер встретили его возле входа, как встречали каждого прибывающего по вызову полицейского.

— У нас ЧП, — лаконично объяснил Лейнер. — Ночью из тюрьмы сбежал Рэнд Блэкли, а с утра мы не можем связаться с Чистилищем. Не знаю, что там произошло и пока не хочу выяснять, но по нашим данным группа повстанцев «Серебряной Луны» уничтожила генератор подавления агрессии и биодроны вышли из-под контроля.

— Круто, — прокомментировал Дойл — А с Рэндом что?

— Вырубил дежурную смену ментальным ударом и ушел, — рассказал Норр. — Не спрашивай меня как ему это удалось, если он не находился с ними в зоне прямой видимости. Но факт остается фактом. Джеймс Лейдлоу убит, оружейка вскрыта, исчезли гранаты и плазменные винтовки.

— С ним, как рассказывают еще биодрон был какой-то, — прибавил Лейнер. — Откуда он взялся я не знаю, да и на самом деле не имеет значения.

— Ясно. Наши задачи?

Дела-то хреновые. Наверняка припахают к уборке Чистилища, а это теперь походу будет та еще операция.

— Никаких, — по-военному кратко ответил Лейнер. — Просто общий сбор. Я не дам этим остолопам из ВКС послать вас на подавление беспорядков в Чистилище. Вы же не армия, а полиция. Тем более, с минуты на минуту должна прибыть колонна Ордена.

— То есть просто сидеть в здании и ждать распоряжений? — на всякий случай уточнил Дойл.

— Именно, — кивнул Лейнер — Так что располагайся поудобнее, а об изменениях ситуации я сообщу. Пока что судя по всему вообще никто не знает что делать.

Дойл пожал плечами и устроился на одной из длинных скамеек, стоявших вдоль стены, где обычно сидели посетители. На календаре было 13 августа 6463 года. Вот уж воистину несчастливый день.

С утра, не дожидаясь подхода бронеколонны Ордена, армейские части подогнали к Периметру Чистилища танки и экзоподы, в упор расстреливая здания из тяжелых орудий и перебрасывая за стену фрагментарные бомбы, рассыпавшиеся в полете на несколько десятков гранат с термобарическими зарядами. Внутри огороженной зоны все горело, над окрестными районами висели облака дыма, взрывы перемешали песок и оплавленные почерневшие конструкции в сплошное месиво.

Приказ наступать пришел через тридцать пять минут после начала обстрела, когда почти все строения внутри периметра оказались сровнены с землей, а из сотен воронок вверх поднимались искореженные остовы зданий и остатки небольших домиков биодронов. Солдаты несколькими группами прикрывая друг друга проникли во внутренний двор, с проклятьями и руганью оглядываясь на висящие прямо над воротами мертвые тела охранников Чистилища, примотанные к балкам колючей проволокой.

— На зачистку территории двадцать минут! Бегом, бегом! — прикрикнул на своих подчиненных сержант Рой Клаус. — Пленных не брать. Райвинг проверь казармы, Дайн, на тебе подземные ангары, будь там поосторожнее. Хейнингс, прочешите городок, вернее то, что от него осталось. Их тут было почти четыре тысячи особей, куда-то же они делись…

Все приходилось делать самим. Биосканам веры особой не было — они показывали и самих солдат, и попрятавшихся в домах горожан, пси-сканеры сходили с ума от планетарного фона, опять пришедшего в возмущение, а тепловизоры отключались на подходах к Чистилищу и причин этого инженеры пока так и не установили. Судя по планам Чистилища, никаких других выходов из него не было, а значит вся эта толпа искусственных существ находилась на его территории. Вопрос только где. В разрушенном и горящем здании казарм вряд ли, даже если кто-то там выжил, то уже не способен сопротивляться, однако здание не могло вместить в себя столько биодронов, даже если бы они лежали там друг на друге поленницей. Оставалось еще подземелье, однако это и был самый простой вариант. Откровенно говоря, Клаусу очень хотелось, чтобы биодронов нашли именно там. Это сильно упростит задачу.

Группа Дайна из шестнадцати человек, прикрывая друг друга, короткими перебежками спустилась от внешней лестнице к ведущим в низ серво-лифтам, Несколько бойцов взяли под прицел промежуточные лестничные пролеты, двое вызвали лифты наверх и заблокировали двери, на тот случай если платформы снова попробуют отозвать на нижний этаж.

— Живее, живее, пошевеливайтесь! — подгонял солдат старый усатый капрал. — Лифты занять, вторая группа выдвигается вниз.

Семь солдат в тяжелых экзоскелетах, в которых было тяжело не то что бежать, а даже ходить, нагруженные крупнокалиберным вооружением спустились на несколько пролетов вниз, постоянно проверяя показатели сканеров мозговой и нервной активности на визорах шлемов.

— Здесь они, — тихо, почти шепотом произнес по внутренней связи один из бойцов. — Внизу. Сидят тихо и смирно. Ждут наверное.

Рой Клаус на поверхности получил это сообщение почти сразу же. Все складывалось лучше некуда. Вполне разумные биодроны предполагали, что начнется обстрел и заползли в самое укромное место, туда, откуда они и выбрались. Это развязывало руки солдатам и Клаус не хотел упускать возможности.

— Майронс! — стараясь перекричать грохот подъезжающего транспортера с еще одной группой людей рявкнул Клаус в комлинк, — Давай, подкатывай свой аэротоксикатор.

Там, внутри, замкнутое помещение, без вентиляций и озонаторов воздуха. Несложно трансформировать внутренний воздух в помещении в концентрированный газ, чтобы полностью наполнить подземный ангар, забитый биодронами, а потом только заходить и выволакивать трупы. Химики из бригады Майронса Леви уже доставали из подвезенного на транспортере полусферического контейнера капсулы с газом и переносили вниз, в подземелье оцепленное солдатами.

— Клаус, капсулы будем детонировать с поверхности, — сообщил подошедший Майронс. — Я своих ребят внутрь не пошлю, черта с два.

— Хорошо. Как установить, сообщите.

Еще пять минут, не больше. Капсулы не имеет смысла забрасывать непосредственно в зал с биодронами. Хватит и того, что входной шлюз будет герметично закрыт, а лифты отключены. У запертых внутри не будет времени для того, чтобы выбраться наружу.

Разведгруппа покинула ангар, закрывая за собой входной шлюз и сразу заваривая его гальваническим резаком. Подразделение Билла Райвинга прибыло чуть раньше, доложив, что в казармах нет ничего кроме трупов расстрелянных прямо в постелях солдат и пустой оружейной комнаты, откуда биодроны выволокли все подчистую.

— Сержант, у них сейчас почти сотня единиц оружия, в том числе тяжелое. — подытожил Райвинг. — Гранаты, мины… в общем, осторожнее надо быть.

— Я знаю, капрал. — Клаус смотрел как завершается заварка ангарного шлюза. — Но мы контролируем ситуацию.

Майронс активировал детонаторы на газовых капсулах и было видно, как за полупрозрачными пласталевыми окнами надземной части внутреннего комплекса заклубился синеватый туман. В первые мгновения едва заметный, блеклый, но потом все больше наливающейся ядовитой синевой и густеющий на глазах.

— Всем группам, приготовится к штурму, — приказал Клаус. — Активировать замкнутые дыхательные системы и фильтры воздуха. Если внизу и останутся живые, добьем их.

Три роты космического десанта выделенные для зачистки резервации биодронов рассредоточились вокруг уходящей в темноту лестницы ожидая условного сигнала. С момента распыления био-терминационной смеси прошло уже около пяти минут и каким бы крепким ни был организм, она уже должна была полностью поразить нервные центры, мозг и мышечную систему. Такой газ применялся военными редко и имел комплексное назначение, однако, как посчитало командование, рисковать жизнями солдат в подобной ситуации не стоило и применение химического оружия было полностью оправдано.

Клаус мельком взглянул на часы:

— Вперед. Работаем быстро. Если кто зашевелится, стрелять без команды.

Силовой резак вскрыл шлюз словно это была крышка консервной банки, наружу вывалились клубы дурно пахнущего синего пара, который прорезали лучи гелионарных фонарей и замерцали внешние защитные пластины шлемов, на обратной стороне которых высвечивалось голографическое изображение помещений. Клаус вошел внутрь вместе со второй группой, которая бегом преодолела холл и обогнув серво-лифты спустилась другой стороны, через запасной выход. У входа сержант чуть не споткнулся о сваленные в груду тела охранников, а потом увидел и сотни лежавших на полу мертвых биодронов. Они заполняли собой все переходы между вольерами, сами вольеры, черные пятна мертвецов высвечивались в неровном свете голо-проекционного сканера и на втором ярусе.

— Клаус, тут просто кошмар какой-то… — дрогнувшим голосом сообщил усатый капрал Дайн по внутренней связи. — Мы пройти не можем. Все лестницы в трупах. Похоже, они пытались выползти наверх, но не успели…

— Живые есть? — спросил Клаус.

— Биоскан точных показаний не дает. Тела еще теплые.

Клаус пихнул стволом волнового ружья лежавшего у него под ногами рыжего биодрона. Ни движения, ни звука. Сержант дал знак отряду и они пошли вглубь ангара. Под закованной в керамический экзоскелет ногой хрустнули кости раздавленных пальцев и Клаусу показалось на миг, что рыжий дернулся, мотнув в сторону хвостом. Нет, лишь показалось. Вокруг все так же тихо и недвижно, только в сумрачном воздухе ползут синие клубы газа.

— Прочесать ангар на предмет еще не до конца задохнувшихся, — распорядился сержант. — Чем лучше выполним работу, тем быстрее от нас сегодня Орден отвяжется.

Солдаты входили в огромное помещение с четырех сторон, оставив охрану возле лифтов и внешнего шлюза. Мешала плотная завеса газа, мешали валявшиеся вповалку друг на друге мертвые биодроны, мешали тесные и непроходимые из-за мертвецов ходы между клетками. Но внешние сенсоры гермошлемов не улавливали ни единого движения, ни малейшего шороха.

— Похоже, мы их сделали, — удовлетворенно оповестил всех Клаус. — Возвращаемся наверх.

Вик поднял плазменный излучатель, взяв на прицел бродившего возле транспорта с серебристой полусферой солдата. Его выстрел станет сигналом для всех остальных… Гашетка плавно опустилась, коснувшись рифленой ручки оружия, блеснул сноп белого огня и солдата отбросило на боковой щиток транспортера. Слитный огонь из волновых ружей и импульсных разрядников накрыл скопившихся возле входа в ангар людей, вскарабкавшиеся на крыши окружавших Чистилище домов шитвани расстреливали не ожидавших удара в спину солдат почти в упор, отдельная группа уже забралась в кабины управления стационарных пушек, использовавшихся для отражения атак подземной живности и теперь похожие на огромные шаровые молнии заряды врезались в борта транспортеров и экзоподов. Транспорты, развороченные, с обугленными прожженными бортами, в которых были заметны обращенные в пепел останки водителей и стрелков, задымились первыми, но три армейских экзопода отступили, растянув по керамической броне энергощиты, пробивавшие их разряды простреливали внешнюю броню, но она мгновенно затягивалась серебристым, полужидким слоем нано-роботов, восстанавливавших поврежденные участки. Ответные выстрелы разбили окна в ближайших зданиях, обнажив пустующие квартиры, откуда еще вчера были эвакуированы все жильцы, ракетный залп накрыл одну из стационарных пушек, в то время как экзоподы, отползавшие на своих гусеничных подвижных платформах внутрь Периметра, оставались неуязвимы.

На это Вик не рассчитывал. Он предполагал, что гусеничные шестиметровые боевые машины уничтожить будет не тяжелее чем транспортеры, а тут, несколько экзоподов утюжили крыши домов ракетами и очередями волновых пулеметов, не давая шитвани поднять голов. Под их прикрытием люди стали перегруппировывать силы, стягивая резерв к воздушным шлюзам жилых зданий с явным намерением проникнуть внутрь, а уже через помещения на крыши.

— Вик, вы ничего не сделаете экзоподу. — шепнул оказавшийся рядом Рэнд. — с таким оружием его не взять. Отходите.

— Рэнд, ты прекрасно знаешь, почему мы не можем отойти. — шитвани перекатился на спину, укрывшись за симбионтной перегородкой.

— Тогда эти штуки положат здесь всех твоих ребят.

— Он управляется человеком?

— Да. Внутри капсула, защищенная энергополями и пси-блокадой. В ней находится пилот, который управляет экзоподом телепатически. — Рэнд успел пригнуться, шальная очередь высекла искры из плиты у него за спиной, пробив слой металла толщиной в локоть.

Вик полностью слился со своими органами чувств, различая в сонме танцующих сапфировых искорок плавные разводы, как от брошенных в воду камней, обволакивающие темные очертания экзоподов. Внутри бились, пульсируя, тусклые светящиеся струны, сливавшиеся по форме в человеческий силуэт, застывший в позе эмбриона. Через него, точно также как и через пси-блокаду экзопода, искажавшую, но не рассеивавшую потоки синих светлячков, проходили поднимавшиеся из недр планеты мерцающие волны странной энергии. Это значило, что их можно использовать как оружие, вот только Вик не знал, насколько эффективным будет удар на таком расстоянии.

— Я подойду ближе, — бросил он Рэнду. — Можешь отвести от меня огонь?

Рэнд кивнул, перебравшись поближе к прочному парапету на краю крыши. Странно. Он никогда не думал, да ему и в голову не могло прийти, что в его жизни произойдет такое событие, после чего он осознанно повернет оружие против своей расы. Не из-за выгоды и пачки кредов, не из-за личной мести, а по каким-то не до конца понятным ему самому идеологическим и моральным соображениям, которых, как казалось Рэнду у него никогда и не было.

Вик оглянулся назад, понаблюдав за тем, как контрабандист огнем плазменного излучателя отсек от экзоподов пытавшихся укрыться за ними солдат, мгновенно попавших под очереди волновых автоматов с соседних крыш. В одно короткое мгновение он обвел своим взглядом все поле боя, побывав одновременно в голове каждого соплеменника, и оценив таким образом наиболее безопасный маршрут к Чистилищу перепрыгнул через край крыши, спускаясь по стене короткими прыжками, периодически цепляясь за решетки окон хвостом и перехватываясь руками за выступы между титано-дийтариумными плитами. Там, внутри этой чудовищной, поднимающейся почти вровень со стенами Чистилища штуковины, изрыгавшей из себя потоки плазменного огня и струи варп-зарядов сидит человек. Разумный, живой, но находящийся словно во сне, где от него не требуется ничего, только рефлекторное исполнение определенных действий. Работает его мозг, его нервная система, его органы чувств… значит, он уязвим. Эта идея, промелькнувшая в мозгу Вика оказалась принята и подхвачена чужим разумом, краем глаза шитвани заметил, как еще одна группа его сородичей выбежала из-за дома, и прижавшись к стене гетто пытается подобраться к экзоподам. Наверное, оператор одной из боевых машин что-то заметил или почувствовал, вогнав в забор почти весь аккумулятор партикулярной пушки, часть группы исчезло в кроваво-сером дыму, однако уцелевшие прижавшись к земле по прежнему ползли вперед, похоже даже не осознавая, что впереди их ждет смерть. Как ни странно, Вику тоже казалось, что жизнь бесконечна. Внезапно он осознал, что здесь ничего не кончается, что эти синие огоньки примут тебя к себе, окружат со всех сторон, унесут в лучший мир… в тот, что навеки закрыт для расы людей.

В его сознание ворвалось вплетающееся в эфемерные волны энергии пение, резкое, тревожное и потоки огоньков внезапно распрямились, становясь длинными, излучающими ослепительный свет копьями, разворачивающимися в воздухе по направлению к экзоподам. Наверху, на одной из крыш ему привиделись, будто бы он смотрел на них со стороны, несколько шитвани, севших в кружок и сцепивших вместе в узелки свои хвосты. Вокруг них пространство уже вполне осязаемо уплотнилось, приобретая странные оттенки и начиная тускло пульсировать холодным огнем. Вик прыгнул на землю и пригнувшись, стараясь держаться оплавленных остовов транспортеров побежал вперед. Перед ним резвились синие светлячки, то ведя вперед, то, вдруг резко останавливаясь. В этот момент Вик тоже падал на землю, даже не успевая удивляться, как мимо него проходят импульсные заряды. Огоньки вели его к цели, предупреждая об опасности и шитвани уже четко осознавал то, что именно они есть их самый главный и самый надежный союзник.

Разорвав ослепительной вспышкой пространство и время над улочкой поднялся столб белесого пламени. На мгновение, в его мертвенно-холодном сиянии замерло все, застыли даже огненные иглы энергоразрядов и варп-ракеты, а затем сжигающая все волна обрушилась на один из экзоподов. Вик поначалу не до конца понял что произошло, все осталось как и есть, но уже спустя несколько секунд он увидел как у замершего керамико-стального монстра откидывается люк и на землю вываливается бездыханное тело оператора. Вика передернуло от омерзения. По броне сполз не человек, а нелепое, облепленное какой-то зеленоватой слизью и растворившимися органическими тканями образование, с рудиментарными конечностями, деформированными и скрюченными. Внутри жуткого существа шитвани не почувствовал ничего, вся нервная система оказалась сожжена мощным телепатическим ударом. Существо подобно мешку с костями рухнуло на землю и Вик разглядел расползающиеся в разные стороны тонкие нити, похожие на нити грибниц.

— Вы что там, охренели? — в комлинк, висевший у Вика возле правого уха ворвался голос Рэнда. — Меня чуть наизнанку не вывернуло от ментального удара.

— Я не знаю, что сделали мои соотечественники, — признался Вик. — Будь осторожен, поставь на себя пси-блокаду. Сейчас будет второй удар.

Снова в уши ворвалось пение. Надрывно-высокое, но в тоже время удивительно приятное, состоящее из сочетания таких звуков, которые невозможно передать синтезаторами. По особому знакомое и какое-то родное.

Его различил и Рэнд. Шестеро шитвани, севшие в кружок, находились как раз на противоположной крыше и Блэкли почувствовал, как сдвигается, изменяясь и наливаясь странными силами пси-поле планеты. А еще он узнал эти голоса. Именно они поразили его в тот момент, когда он впервые прислонил к уху поющую раковину. Сейчас в его разуме, а не в ушах, звучали самые неземные напевы, словно мелодия реликтового излучения, со словами на рожденном задолго до рождения звезд языке… А еще в памяти встал тот ученый…

— Они уже среди нас. Ходят вместе с нами, говорят на нашем языке, дышат тем же воздухом что и мы. Но мы не видим их. Не видим того, что они есть на самом деле… — говорил он.

Да, это его слова, сказанные в момент сделки. Рэнд ошеломленно отполз от края крыши, наблюдая за мерным раскачиванием стройных фигурок в такт накатывавшемуся подобно звездному ветру напеву…Не видим того, что они есть на самом деле… Не видим того, что они есть…

Клубок огня рванулся вверх и в стороны, разорванная дверь шлюза обвисла на кусках арматуры и на крышу ворвалась группа солдат. С порога, не успев перескочить через окоем шлюзовой камеры, они плотным беглым огнем рассеяли сидящих в кругу шитвани, кто-то успел укрыться за трансформаторами и основанием приемной антенны голосвязи, несколько упали мертвыми или ранеными. Песня утихла и Рэнд почувствовал, как нервное напряжение моментально спало. Эти существа умели использовать ноосферу или биосферу планеты в своих целях, вот что поразило Блэкли. То, чего не могли добиться люди своими имплантами, сородичи Вика делали безо всяких сторонних устройств. Интересно, а если он… потом, когда все закончится и если они выживут, попросит их научить его… Согласятся ли?

Но для этого надо сначала выжить и вырваться из города вместе с этими существами. Рэнд вскинул плазменный излучатель и направив на переднего солдата оглушающий удар по рецепторам мозга воспользовался его замешательством чтобы вогнать ему разряд в лицевую пластину гермошлема. Строй смешался, люди перегруппировались, но эта заминка позволила оставшимся на крыше шитвани окружить их. В воздухе, осязаемыми волнами поплыл голубой свет, окутавший солдат плотной туманной завесой, Удерживая этот странный купол, шитвани заметались между укрытиями быстрыми серыми тенями, делая все возможное, чтобы стрелявшие во все стороны бойцы военной охраны нанесли им как можно меньший урон. По глазам Рэнда ударила яркая вспышка, в голове как будто громыхнул гигантский колокол и он словно в замедленном кино увидел рухнувшие бездвижными грудами железа боевые экзоскелеты из сочленений которых повалил темный дым.

Вик почти достиг своей цели. Он забежал в бок экзоподу, туда, где были установлены самые громоздкие орудия но не было ни одного малокалиберного, способного быстро вести стрельбу по подвижным целям. Подпрыгнув он ухватился за скобу на броне, там, где обычно поднимался в свою капсулу оператор, подтянулся и уперевшись лапами в броневые щитки на траках забрался на танк. Экзопод как раз начал движение к выходу из Чистилища, его трясло и дергало, а вокруг сплошным потоком летели сверкающие энергоразряды, вспыхивавшие, врезаясь в темную неуязвимую для них броню. Вик поднялся повыше, краем глаза заметив выбежавшего из подземного ангара солдата, выстрел прорезал воздух рядом с шитвани. Вик даже почувствовал как расходится тепло от сгустка заряженных частиц, пришлось разжать пальцы и скатится по броне вниз, неприятно врезавшись ребрами в железные выступы и блоки. Перед самым носом мелькнули скрежещущие гусеницы и разбрасываемый ими песок, однако Вик успел уцепиться хвостом за одну из скоб и, выгнувшись всем телом, перехватится руками за подвижную секторную броню. Позвоночник пронзила острая боль, все таки хвост был не рассчитан на то, чтобы удержать всю массу его тела, и потому шитвани торопился сделать то, ради чего вообще подобрался к электронно-механическому монстру. Положив руки на броню, он представил, как перед ним, в окружавшем его пространстве начинается движение и изменение. Синие огоньки превращаются в длинные, извилистые нити проходящие сквозь матово-черный панцирь и связывающие его сознание с сознанием оператора экзопода. Вик ощутил трепыхание чужого разума в холодных тисках, видел, как по прорисовывавшейся в подвижной туманной полумгле фигуре человека пробежали судороги, которые вызвала содрогающаяся в страхе нервная система. Всего пара секунд на концентрацию, на воспоминания о разрушенной жизни, на короткую вспышку мелькнувшей перед лицом желтоватой железной иглы, вонзающейся в глаз, и Вик послал по связывавшим его и человека нитям удар, вложив в него всю ярость и пережитую боль. Сознание жертвы затрепетало, как сдавленная между пальцами бабочка и потухло. Экзопод дернулся, резко остановившись и Вик сорвался с него, упав в песок. Прямо над ним отодвинулась в сторону бронепластина, закрывавшая барокамеру с оператором танка и рядом с шитвани на землю выпал мертвец с серой, почти белой кожей. Из его ушей лилась кровь, а под впавшими веками темнели лопнувшие от подскочившего мозгового давления глаза…

В ангаре не было слышно начавшейся на поверхности стрельбы, однако тревожный сигнал от Майронса Леви успел пройти по каналу связи до того, как его транспортер был превращен в бесформенную кучу оплавленной керамики прямым попаданием из стационарного импульсного орудия.

— Клаус! Нас атакуют. Враг за пределами Чистилища… — затем связь оборвалась и все попытки ее возобновить оканчивались лишь шипением в эфире.

— Вашу мать, десант, на выход! — проревел Клаус. — противник наверху…

Сканер движения ожил, затопив экран визора пульсацией расплывчатых световых пятен. Перед глазами Клауса пронеслось застывшее на миг в прыжке серо-черное тело, несколько пар рук ухватили его за гравиоцентры экзоскелета, опрокидывая сержанта на спину, Ангар пришел в движение, вскакивавшие с пола биодроны набрасывались на солдат по десять пятнадцать особей на одного, стараясь свалить с ног и уже у упавших, обломками арматуры, разбить стекло-пласталевые глазные пластины шлемов. Зазубренная стальная палка ударила в стекло всего в десятке миллиметров от глаз Клауса, Он попробовал повести рукой в сторону, вроде кого-то сбросил с себя, под усиленные серво-приводами пальцы экзоскелета попало что-то мягкое, он сдавил его в руке, услышав истошный визг, а затем, направленный в покрытые эластичной броней части скафандра удар железного лома, со скрежетом разорвал трубку замкнутой системы дыхания. Под шлем вполз синий газ, мышцы свело судорогой, заставившей тело биться на полу в мучительной, но короткой агонии. Последнее что видел в своей жизни Рой Клаус был серебристо-белый биодрон с черными пятнами на бедрах, поднимавший выпавшее из ослабевших рук партикулярное ружье…

Стоя посреди изрытой воронками площади перед Чистилищем, Вик дождался пока из под земли не выберутся оставшиеся там для отвода глаз шитвани. Первыми вели раненых, их было не так много, потом потянулись остальные, откашливаясь и промаргиваясь, многие еще не решались опустить закрывшую глаза прозрачную газонепроницаемую пленку. Впервые вздохнувшие свободно шитвани собрались большой толпой, переходя от одного соплеменника к другому, кладя пальцы на виски стоявшего напротив сородича и вглядываясь в то, что было сокрыто в ранее запертом сознании. Они узнавали других и, зачастую, через других узнавали себя. Ритуал знакомства длился довольно долго, почти двадцать минут, и стоявший в сторонке Рэнд уже всерьез начинал беспокоиться за то, что за этим занятием шитвани позабыли о приближающихся к Аббервилу силах Ордена, и о загородной базе ВКС, где уже наверняка поднимают в воздух ховертанки и истребители. Однако, его опасения не сбылись. Сородичи Вика обо всем прекрасно знали и судя по всему задерживаться в городе не собирались.

— Раненых на глайдеры. — скомандовал Вик, к которому освобожденные узники Чистилища все-таки старались прислушиваться. — Их отвозим к пещерам в первую очередь. Сами уезжаем на тех видах транспорта, какие сможем достать. Нужна группа в сотню синдаи для прикрытия нашего отхода.

Рэнд заметил, что Вик уже начал использовать незнакомые ему слова, возможно из диалекта некогда жившей здесь расы, наследниками которой являлись шитвани. Контрабандист, благодаря своим имплантам все сильнее и сильнее ощущал изменения, происходящие в разуме шитвани. Они возникли мгновенно и распространялись со скоростью приливной волны, соразмерно тому, насколько долго бывшие биодроны оставались без пси-контроля. Это пугало Рэнда, но в тоже время и обнадеживало. Как никак, а его свобода сейчас тоже зависела от них.

— Вик, нам не нужны зинги. — указав на Рэнда сказал кто-то в толпе и у Блэкли екнуло сердце.

А ведь действительно, зачем им сейчас люди?

— Этот человек помог мне, да и вам, тоже. Он может идти с нами, — сразу вступился за Рэнда Вик. — Давайте отнесемся к нему подобающе.

Сородичи Вика не возражали и это немного удивило Рэнда. Обычно в человеческом обществе возник бы спор между двумя точками зрения, но шитвани не собирались выяснять отношения, либо доверившись Вику, либо посчитав его мнение более весомым по определению.

— Тайф, Ренг, давайте, организуйте два отряда, проверьте выходы в Старый Город и от него дорогу к пещерам, — приказал Вик, — все остальные, грузим раненых на глайдеры и продвигаемся следом. Кирр, ты отбери тех, кто лучше всего умеет управлять стационарными орудиями, следуйте за нами по крышам. Авиация может появиться в любой момент.

А они не глупы. Совсем не глупы. Рэнд сделал этот вывод давно, но снова получил ему подтверждение. Особенно теперь, когда их разум ничто не сдерживает. Жившие среди людей, общавшиеся с людьми и теперь обладавшие коллективной памятью, они умнее любого стратега.

— Пойдем, Рэнд, — тихонько сказал протиснувшийся к нему Вик и, опустив вниз голову, почти закрыв свою мордочку светлой челкой добавил, совсем-совсем тихо. — Спасибо тебе огромное… От всех нас, спасибо.

Поодаль шитвани разбивали окна глайдеров и ховертранспортов, гараж военной части, находившейся при Чистилище был вскрыт, вернее его двери просто взорвали нано-бомбами на трансурановой основе, и теперь хвостатые водители выгоняли во двор бронированные грузовики с просторными пассажирскими отсеками. К ним начинала подтягиваться основная масса шитвани, у которых не было оружия или которые за последние дни ослабли настолько, что еле передвигали лапы.

— Выведешь их в Старый Город? — спросил Вик у Рэнда.

— Да, попробую. Но я не умею общаться с вами так, как вы общаетесь между собой.

— Ничего, тебе помогут. Вот, Дейк будет твоим переводчиком — Вик подозвал поближе рыже-охристого шитвани.

— Ну а ты?

— Я? — Вик насупился, двумя пальцами теребя кромку поблескивающего кожаного ошейника с именем.. — Рэнд, у меня просто есть одно неоконченное дело. Я догоню вас.

Он махнул рукой и к нему присоединилась группа из двух десятков вооруженных шитвани. Не говоря более ни слова, они окружили Вика плотным кольцом и скрылись в небольшой улочке, уходившей к западной дороге и к центральному району Аббервила.

Лина остановила глайдер на краю кратера, на песчаном днище которого, в затянутой плотно прилегавшим к земле дымом котловине стоял город. Отсюда, со склона Аббервил был почти как на ладони. Серый, приземистого цвета, с домами, казавшимися крохотными коробочками. Северная часть и центр был затянут густым дымом и это сразу не понравилось Лине. Она прислушалась. Разреженный воздух плохо передавал звуки, но ей отчего-то казалось, что в отдалении не умолкает канонада. Ее рука потянулась к сканеру и откинув крышечку девушка с облегчением увидела все так же горевшую оранжевым огоньком звездочку. Только вот на этот раз она была уже не в восточной части, а смещалась к центру города, по узким переулкам и заваленным всяким строительным мусором задним дворам различных предприятий. Что Вик там забыл? Быть может он возвращается к ее дому? А может быть… Лина погнала прочь мысль о том, что его захватили солдаты и теперь везут на расстрел, или еще куда. Бесспорным было одно: надо срочно ехать навстречу, а там будь что будет. Она вернулась в кабину глайдера и заведя гравиодвигатель погнала машину вперед, шурша разлетающимся от струй воздуха песком.

Она успела спуститься в кратер, обогнув черную, изгибистую трещину криовулкана, окруженную обледеневшими скалами и замерзшим озером, выбравшись на прямую дорогу связывавшую основную трассу со Старым Городом, когдя прямо перед ней в небо рванулась земля, глайдер занесло от прошедшей над землей ударной волны и Лина увидела движущуюся прямо на нее колонну боевых машин, угловатых, устрашающих, матово-черных, с бледными гербами Ордена на борту. Ей хватило сил и выдержки не запаниковать, повернуть рычаг управления резко вбок, чтобы не попасть под новый залп и виляя между вздыбливающимися разрывами погнать глайдер к Старому Городу. Позади нее все почернело от облаков пыли, подсвеченной багряными сполохами орудийного огня. Сбоку, изгибаясь широким серпом к Аббервилу двигалась вторая колонна, судя по всему перехватившая дивизион ордена. Ее боевые машины были не такие грозные, обшарпанные, с облупившейся по бортам краской, но все так же боеспособные. Их поддерживали несколько ховертанков, прямо над глайдером Лины разрядивших свои батареи варп-ракет. Несколько транспортеров Ордена уже горело, но остальные постепенно растворялись в дымке, включая установленную на них термооптическую защиту. Невидимые для глаза и для систем теплового наведения они беглым огнем уничтожили пару ховертанков, один из которых пылающим болидом пронесся над глайдером и врезался в полуразрушенную секцию старого городского периметра.

Находиться между двух огней было смертельно опасно и Лина, разогнав глайдер до той скорости, на которой она еще хоть как-то могла управлять им, понеслась к городу. Автопилот не работал, судя по всему мешали электромагнитные глушители, включившиеся на танках Ордена и приходилось вести вручную, полагаясь лишь на себя. Лина знала, что водит не очень хорошо, а потому как можно скорее старалась забраться в хаос брошенных домов и улочек.

Она не знала того, что некоторые ракеты, потерявшие свою первоначальную цель из-за включенной термооптической защиты свернут со своего пути и развернувшись, найдут себе новую жертву. Старый Город уже маячил перед ней, когда позади ударил страшный грохот, блеснула ослепительная вспышка и глайдер, перевернувшись в воздухе уткнулся носом в землю, сразу развернувшись и разломившись пополам. Две половины охваченные огнем и оставляющие после себя на песке осколки раскрошившегося покрытия прокатились по земле еще несколько сот метров со скоростью среднего ховертанка и замерли. Один, зарывшись в песок почти целиком, а второй, врезавшись в стену старого дома.

Вик осторожно ступая по блестящему, словно отполированному полу, прошел в темную комнату, в которую понемногу пробиралась прохлада, наплывающая с внешней стороны вскрытого плазменным резаком шлюза. Поднявшийся легкий ветерок шевелил серебристые занавески и перебирал многочисленные золотистые ниточки, чудесной бахромой свисающие с краев одеяла, закрывавшего аккуратно убранную постель. Он не хотел оставться здесь надолго. Сердце защемило и хотелось снова стать маленьким, испуганным, слабеньким, бросится на эту кровать и заплакать в подушку, вспомнив о днях, которые уже никогда не вернуться. Но… нельзя. Сейчас нельзя. Потому что он уже не маленький и слабый. Все изменилось и теперь он должен быть куда сильнее, чем ему хотелось. Он взглянул на кровать, помнившую тепло двух ставших единым целым тел, под золотистым светом гелионарной лампы, и невольно увидел себя со стороны сейчас, в сером, мутном уличном свете, когда солнце едва пробивалось сквозь низкие клубы дыма. Перепачканного, покрытого ссадинами и чужой кровью, обмотавшего вокруг бедер черную, изорванную тряпку, с закрытым темной перевязью выжженным глазом, с висевшей на плече плазменной винтовкой.

Шитвани провел коготками по дверце небольшого настенного шкафчика и распознавательная система, узнав его прикосновение, отворила маленький ларчик, где прислоненные к серой стенке стояли три голографии. На одной из них был он, сидевший напротив окна в котором открывался вид на небольшой гидропонный садик. На второй, два человека, мужчина и женщина, с маленьким запеленутым малышом на руках. Снизу была подпись «Дорогой Лине, на память о первом годике жизни». На третьей, самой новой оказался он и молодая, стройненькая лет восемнадцати на вид девчушка с длинными черными волосами и загорелой кожей. На голографии было солнечно, вокруг колыхалась зеленая трава, а сквозь покачивающуюся листву проникали теплые лучи искусственного солнца. Вик взял ее в руку, проведя пальцем по краю картинки, высветив скрытый текст: «8 августа 6463 года по терранскому календарю». Неужели это было всего пять дней назад? В центральном гидропонном саду Аббервила. Голографию сделал один из установленных вдоль тропинок аппаратов за пару кредиток, которые Лина долго не могла найти в карманах комбинезона.

Бережно, словно беззащитное живое существо, Вик взял все три голографии, отключив их, аккуратно завернул в полотенце, взятое со стола, и прижав к груди вышел из комнаты в коридор, где его ждали вооруженные сородичи. Они наверняка все поняли и почувствовали его настроение, потому как опустили головы и спрятали от него глаза. Теперь, когда самое главное было сделано, Вик мог подумать и о следующей причине своего возвращения. Покинув дом Лины и миновав дворик, он подошел к работавшему на перекрестке двух улиц маршрутизатору и ввел туда имя «Мэтт Хопкинс».

— Так, поступил новый приказ. — Мариус Лейнер вышел в конференц-зал в своем черном экзоскелете, начищенном до блеска и мигающего огоньками светодиодов на внешних панелях управления. — С юга к городу приближается колонна активистов «Серебряной Луны», по всей видимости решивших воспользоваться неразберихой, возникшей в результате вывода из строя генератора пси-поля…

Две сотни полицейских затаили дыхания, ожидая следующих слов. Дойл уже неоднократно видел подобную паузу, чувствовал эту тревожную, жутковатую тишину, накапливающуюся в комнате перед отдачей финального приказа.

— Командование колонизационных сил вызвало подкрепления из военных баз за Аббервилом, однако они не смогут подойти настолько быстро и ориентировочно развернуться возле города лишь к концу цикла, — продолжил Лейнер. — Как мне стало известно, колонна Ордена увязла в тяжелом бою на подступах к городу и скорее всего ей придется отступить, противник имеет подавляющее численное превосходство. А потому, защита города от повстанцев ложится на наши плечи.

— А как же армия? — дрогнувшим голосом поинтересовался Патрик Норр.

— Расквартированные в Аббервиле части заняты сбежавшими биодронами и пока что, судя по всему, их дела идут не так гладко. Они несут тяжелые потери и отступают. Говорят, что биодроны применили какое-то псионно-кинетическое оружие, однако я не знаю верить этому или нет, — разъяснил ситуацию шеф полиции. — Тут все просто, нам приказано в бой с искусственными организмами не вступать, а лишь держать их подальше от участка. В данном случае, я считаю, что командование поступило благоразумно, учитывая тот факт, что биодроны не стремятся закрепиться в городе, а стараются выбраться из него поближе к пещерам. Но…

Лейнер замолк, обводя взглядом сослуживцев. Сказать то, что он хотел произнести было нелегко. Еще тяжелее было решиться на это.

— Я знаю, что вы не армия. Не солдаты. Многие из вас держали оружие в руках лишь в тире. Вы полицейские, в обязанности которых входит обеспечение безопасности граждан, большая часть которых эвакуирована из города еще в прошлый вечерний цикл. Я не могу послать вас на смерть. Повстанцы вооружены лучше чем мы, у них была производственная база и лагеря подготовки своих людей к такого рода операциям. Их больше. Как минимум раз в пять. Поэтому я прошу вас, возвращайтесь к своим родным и близким. Побудьте с ними в эти часы. Я не могу приказать вам сражаться вместе со мной.

По залу пронесся шум. Сначала тихий, затем нарастающий, неспокойный. Гомон человеческих голосов стих, когда Мариус снова поднял руку, призывая к молчанию.

— Мы проработали вместе много лет. Хороших лет, чтобы там о них не говорили. Сейчас ситуация вышла из-под контроля, это очевидно. Когда правительственные войска смогут снова взять инициативу в свои руки, неизвестно. У многих из вас в городе остались родственники, это я знаю. Люди напуганы, бояться покидать дома. Вы беспокоитесь о них, а они о вас. Поэтому самым правильным в этой ситуации будет отпустить вас к ним. Неважно, кто перетянет одеяло на свою сторону — Орден или «Серебраная Луна». Важно, что вы будете живы и сможете продолжать строить новый мир. Это не наша война.

— Я остаюсь, Мариус! — первым воскликнул Патрик Норр. — Сегодня, черт возьми мое дежурство!

— Я бывший солдат, босс, — присоединился к нему Дойл, да и не было иного варианта. — Я буду полезен. Поэтому остаюсь.

Сколько же их мало, тех, кто поднялся сейчас из рядов и встал рядом с Лейнером. Дойл обвел глазами остальных. Провинциальные жители, бравшие в руки оружие лишь тогда, когда требовалось защищать свои жизни. Да и то, делали они это не так умело, как хотелось бы. Куда им воевать в гражданской войне, со своими собратьями-людьми. Ведь у многих не хватит духу выстрелить в того, кто подобен тебе, осознавая, что у него тоже есть семья, дети, родители… Дойл не винил их. Пусть идут. В конце концов, война это дело таких как он, по сути одиноких бродяг в душе, которые даже осев на одном месте такими и остаются. Сколько их? Восемнадцать? нет, вот подтянулась еще одна группа, во главе с Арменом. Теперь тех, кто остается, стало порядка трех десятков. Мало… очень мало. Но что делать.

Лейнер понимающе кивнул.

— Благодарю всех. И тех, кто остался и тех, кто уходит за службу. Вы были хорошими полицейскими. Возвращайтесь домой и осторожнее в дороге, в городе сейчас полное безвластие. — Мариус повернулся к оставшимся и его окаймленное сединой лицо рассекла хищная усмешка. — Ну а нас, парни, ждет работа. И будь я проклят, мы сделаем ее хорошо…

11. Тайфун

Хищное серебристое тело, блеснув в розоватом свете солнца, устремилось вниз, сквозь едва успевающие зародится облачка рассеянного пара, которые держались в небе всего пару часов и растворялись в разреженном воздухе. На мгновение зависнув над черными конструкциями, казавшимися с такой высоты плотно натыканными в песок коробочками, оно рванулось к земле, отыскав свою цель…

Столб земли и каменных обломков поднялся над тем местом, куда врезалась варп-ракета и где еще мгновение назад полз набитый людьми транспортер. Грохот прокатился над замершими улочками Аббервила, но это был лишь первый взрыв из плотного ковра рыже-красных огненных шаров, окаймленных черными облаками, поднявшихся над Старым Городом. В небе с режущим слух воем пронеслись несколько бомбардировщиков Ордена, поливающих обжигающим ливнем энергозарядов как подходившие к Аббервилу части «Серебряной Луны», так и небольшие разведывательные отряды шитвани, пробравшиеся к руинам с севера. Полузвери сразу бросились под защиту домов, оттуда они что-то хором пролаяли, и вокруг одного истребителя словно сомкнулись челюсти внезапно уплотнившегося воздуха. Искореженная боевая машина, оставляя за собой расплывающийся темный след, рухнула вниз, навылет пробив пылающими обломками несколько зданий.

Лина, очнувшаяся посреди рева и грохота, в который раз поблагодарила отца за то, что он установил в своем глайдере спасательную капсулу, которая в момент разрушения машины обволакивает водителя силовым полем. Да, удар был жесткий, но все же лучше, нежели смертельный. Ее мутило, перед глазами стояла пелена, в которой стремительно менялись картины происходящего вокруг безумства. То возле нее взорвался небольшой ховермобиль, то пробегавший мимо человек в потрепанном сине-сером экзоскелете что-то крича, попытался поднять ее, но позади него, на трех длинных многосуставчатых лапах проскакал боевой дроид Ордена, срезав человека короткой очередью. Тело упало почти на Лину, придавив ее своей тяжестью, а она еще толком так и не пришла в себя. Наконец звуки, сливавшиеся в неровное громыхание, прояснились, перед глазами перестала плыть размазанная серая муть и Лина смогла до конца осмыслить, что произошло. Ей на память пришел взрыв, удар в заднюю часть машины, плотная пелена пыли, поднявшаяся от разрывов. Она находилась едва ли не в самом центре сражения, охватившего все пригороды Аббервила и часть пустыни. Сбоку догорал разбившийся вдребезги глайдер, врезавшийся в стенку дома, а она лежала на песке, в расколовшейся спасательной капсуле. С трудом поднявшись на локтях, она вдруг с ужасающей ясностью поняла, что ей перестает хватать кислорода. Быть может, сознание вернулось бы к ней и позже, но сейчас организм будто вытолкал ее из темного забытья, понимая, что ему надо найти воздух. Ее собственный кислородный синтезатор почти выработал свой ресурс, приходилось дышать реже и глубже. Лина оглянулась вокруг, в надежде найти что-то, что могло бы заменить синтезатор воздуха, но кругом был лишь огонь, обломки техники и несколько мертвых людей, лежавших под накренившейся пласталевой стеной. Девушка, вскрикнув от омерзения и ужаса, вытащила руку из-под убитого мужчины, лежавшего прямо радом с ней. Она впервые увидела в такой близи мертвого человека, с пробитым варп-пулей шлемом, внутри которого, среди плотной темно-красной кровяной корки застыло немного напуганное лицо с широко открытыми глазами. Человек был немолод, распахнутый в застывшем крике рот окружали седые усы и редкая бородка. Возле простреленной насквозь щеки, у края носа болталась капсула синтезатора с почти полным зарядом. Пришлось побороть нахлынувшее отвращение. Лина отцепила капсулу от трупа, закрепив на себе. Дышать стало легче и свободнее, теперь ей надо вспомнить, зачем она ехала сюда… Вик… да, Вик. Она ехала в город для того, чтобы отыскать Вика… Судорожно пошарив по карманам комбинезона она торопливо выхватила сканер, больше всего опасаясь, что он сломан. Нет, слава богу, желтая искорка все еще горела на нем, причем так близко, что становилось одновременно легко и страшно.

Она поднялась на ноги, неуверенно пошатываясь и охнув от боли в левом боку. Черный комбинезон на груди и животе намок, легкой бахромой свисала разорванная, густо смоченная кровью ткань. Все-таки ее зацепило. Лина, ругнувшись про себя, попробовала бок на ощупь, пару раз скривившись и застонав. Нет, все не так плохо, просто ушиб и глубокая царапина, прошедшая по ребрам от лопатки до живота. Пройдет. Она пошарила взглядом по земле вокруг себя. Вот, это точно сейчас будет не лишним… Лина отстегнула от экзоскелета дополнительную автоматическую аптечку и с натугой, тяжело, вытащила из судорожно сжатых пальцев мертвеца волновую винтовку. Кто знает, вдруг придется отстреливаться? Хотя… нет, лучше бросить эту жуткую штуку, способную отнимать жизни. Безоружного не тронут, а вот от вооруженного никто не знает чего ожидать. Убедив сама себя в верности своих ощущений, Лина побрела к городу, сначала медленно, а затем, перейдя почти на бег, стараясь держаться стен поврежденных домов. Причина для спешки была весома. Позади нее с новой силой разгорался бой.

Вик взял под свой контроль вывод всех групп своих соотечественников из города, укрепившись в здании, где еще пару дней назад была городская станция гиперсвязи. Персонал частично выгнали, пытавшихся сопротивляться или по старой привычке кричавших что-то про коды и команды, быстро расстреляли возле выхода, так как Вик на всякий случай решил подстраховаться. Шитвани было итак немного, а любой прохожий, имевший при себе оружие, мог выстрелить в спину. Рэнд отправился в пещеры с первым отрядом, так как он унес с космического корабля Барлоу сканер местности и знал, где они расположены. Отсюда, с высоты почти в двенадцать этажей Вик с интересом рассматривал открывающийся вид на Старый Город и на окутанную дымом пустыню. Там дрались между собой люди и шитвани не желал становиться на чью либо сторону в этой войне. Для него все эти безшерстные казались одинаковыми, лишь за небольшим исключением… Вик отвел взгляд от окна, посмотрев на голографию. лежавшую на столе, за которым некогда сидел директор станции. Отчего-то, ему казалось что та, о ком он думал не так уж и далеко.

Дверь в кабинет, где сидел самозваный лидер восстания отворилась и в нее вошел Рейк, шитвани, ставший главным помощником Вика по обеспечению охраны. В свое время он был подсобным рабочим на базе военных и многое перенял от них в том, что касалось безопасности и проведению боевых операций.

— Вик, к тебе гость, — сообщил он. — Его зовут Айт, он говорит, что пришел из пещер. От одного человека, с которым ты, по его утверждению, захочешь поговорить.

— Конечно, впусти его. — отвлекся от своих мыслей Вик.

Он чувствовал присутствие еще одного шитвани, который был независим не только от поля подавления, но и от нейроконтроллера. Если это его гость, то действительно ему есть что рассказать.

Айт появился на пороге, как и все шитвани худенький, стройный, весь серебристо-белый со снежными волосами, спадающими на грудь и черными полосками на щеках. Он приблизился к Вику и светло-охристый шитвани молча взял его за руку, приложив пальцы к виску Айта. Так они стояли несколько секунд, закрыв глаза и затаив дыхание, а затем, закончив ритуал знакомства Вик указал рукой на кресло.

— Садись. Ты ведь от пещер пришел, устал небось.

— Спасибо, — откликнулся Айт, забравшись на кресло и обвив свои бедра длинным хвостом. — Ты ведь догадываешься, кто меня прислал?

— Догадываюсь, — кивнул Вик. — Хотя я никогда не видел Грейт вживую и даже толком не знаю, кто она и какая она.

— Она тоже ни разу не видела тебя, но очень хочет с тобой встретиться. Ведь ты смог поднять наших сородичей на борьбу, а значит, быть может, сможешь пойти и еще дальше.

— Куда уж дальше-то? — вздохнул Вик, усаживаясь на край стола. — Я итак все сделал со страху.

— Ну, со страху, или не со страху, но ведь сделал, — мягко возразил Айт. — Ты многое показал таким как мы и людям. Теперь Грейт хочет, чтобы ты сделал следующий шаг. Она мечтает о том дне, когда свободными станут не только шитвани Аббервила, но и все наши соплеменники, даже в Либертауне.

— Это невозможно, Айт. — покачал головой Вик. — Я видел то, что люди зовут войной. Это настолько страшно, что… — он запнулся. — И люди сильнее. Сейчас мы выиграли из-за неожиданности, но уже через пару циклов они придут в себя. Если я помню, их на планете около тридцати миллионов, а нас сколько? От силы тысяч сорок?

— Да, согласен. Но Грейт послала меня в город едва узнав о восстании не потому, что просто хотела попросить тебя продолжать борьбу. Она прекрасно осознает, что в открытой борьбе шансов у нас нет, но она еще и знает, как бороться, чтобы достичь результата. И она хочет встретиться с тобой в подземном Оазисе, где сейчас живет.

— Я не могу пойти к ней, — почти не раздумывая ответил Вик. — Сначала я выведу из города всех наших соплеменников. Раз уж вышло так, что они доверились мне, не могу же я разрушить эту веру.

— Потом может быть поздно, — предупредил Айт, кивком остроносой мордочки указывая на дымовую вуаль над Старым Городом. — В город идут люди. Много людей. И я не знаю, враги они вам или нет.

Этот вопрос беспокоил и Вика. Если он точно знал, чего ждать от солдат Ордена, то повстанцы «Серебряной Луны», о которых он знал лишь то, что они устроили три страшных взрыва в городе, были для него неизвестным в этом уравнении. Предполагать, как будут строится их отношения с шитвани пока не представлялось возможным.

Вик развел руками, и чуть прижал уши.

— Я не оставлю тех, кто был в Чистилище. Грейт меня должна понять, если она так заботится о нас.

— И я понимаю. — согласился Айт. — Но все-таки подумай. Может быть стоит отправится вместе со мной? Кстати, ту группу, что ты отослал к пещерам первой, вместе с ранеными, встретят другие шитвани, что ушли из города вместе с Грейт. Они отведут их в Оазис, хотя путь туда и не близок. Думаю, будет правильно, если все остальные также пойдут в пещерный лес.

— Это одно из тех мест, где жили наши предки? — поинтересовался любопытства ради Вик.

— Не знаю. — замялся Айт. — Может быть да, но скорее всего нет. Просто большая пещера, где скопился теплый и влажный воздух, отчего там растут деревья и есть вода. Если Грейт считает, что там хорошее убежище для таких, как мы, то, скорее всего, это правда.

Вика удерживало еще кое-что, беспокоившее его намного сильнее заботы об отходе из города. Лина была рядом, это ощущалось настолько явственно и четко, что казалось, еще чуть-чуть, и он увидит ее идущей по улице. Даже если все шитвани покинут город, он останется тут до тех пор, пока не найдет ее, или пока она не придет к нему, по зову вшитого в ошейник сканера. О нем Вик помнил и надеялся на то, что после всего случившегося, аппарат людей продолжает работать.

Сейчас он видел складывавшуюся в Аббервиле и его пригородах ситуацию глазами своих многочисленных разведчиков, и в настоящее время она продолжала оставаться благоприятной. Очевидные враги — подразделения Ордена, топтались возле Старого Города, увязнув в сражении с отнюдь не очевидными друзьями — повстанцами. Еще две большие бронеколонны мятежников двигались к Аббервилу с севера и востока, а это означало, что шитвани придется выбираться через западный квартал и, обогнув город, уходить к старым раскопам, откуда можно беспрепятственно проникнуть в систему пещер. Маневр был не очень приятный, довольно продолжительный, однако благо, что координирующие свои действия посредством телепатического контакта шитвани уже знали, куда надо двигаться и более того, уже получали информацию об Оазисе и ожидающих их проводниках.

А потом Вик коснулся сознания Айта и замер, пораженных тем, что увидел сквозь пелену чужого разума. Айт не сопротивлялся, наоборот стараясь донести до сородича сю красоту скрытых под трехкилометровым слоем гранитной породы подземных чертогов. С удивлением, граничившим с шоком, Вик видел густые заросли широколиственных кустарников, толстые, уходящие в туман шершавые стволы исполинских деревьев, с окруженной мерцающим куполом кроной, срывающиеся с уступов водопады, свивающие свои серебристые нити в звенящие ручейки. Между трухлявых стволов, покрытых пушистым зеленовато-синим ковром мхов и светящихся грибов играли, кувыркаясь в опавшей листве небольшие лесные зверьки, в воздухе стоял гул от множества насекомых, а над неописуемыми цветами, излучавшими многоцветное сияние, порхали большие оставлявшие за собой тускло светящийся в воздухе след бабочки.

— Это… сон, да? — неуверенно спросил Вик. — Здесь ничего этого нет… планета пустынна.

— Нет, это не сон. — улыбнулся Айт. — Оазис действительно существует. Ты увидишь его, когда спустишься в пещеры.

Серебристый шитвани встал с кресла, расправляя длинными и тонкими пальцами смявшийся на боках мех.

— Мне надо идти. — виновато сказал он. — Я рассказал тебе то, что должен был рассказать. Большего я сделать не могу, хотя где-то в глубине души хочу остаться и помочь. Но, у нас сейчас будет много работы, ведь в Оазис принесут раненых, надо за ними присматривать.

— Спасибо. — Вик все еще не мог выбросить из головы чудесные виды волшебного подземного леса. — Конечно, иди. Если тебе нужны провожатые через город…

— Нет, нет, не стоит. — немедленно возразил Айт. — Я сам доберусь. Так привычнее и безопаснее. А тебе, Вик, удачи. Дарить надежду, очень нелегкий труд.

Айт вышел в серый, заполненный дымом коридор, а Вик, оказавшись в одиночестве, снова вернулся мыслями к Лине. Теперь он тем более должен был отыскать ее. Спускаться в Оазис он не станет, пока не убедится в том, что либо она его не ищет, либо уже мертва.

— Колонна бронетехники в квартале отсюда! — возбужденным голосом сообщил сидевший возле охватывавшего половину города сканера Джереми Кроуд. — Лейнер, они идут к центральной части Аббервила, всего через пару улиц от нас.

Дойл, дремавший в обнимку со скорострельным ручным гаусс-ускорителем в руках, встряхнулся, услышав эту новость и привычным с армии движением проверил системы экзоскелета на готовность к бою. Если сейчас Лейнер примет решение покинуть позицию в полицейском управлении и попытаться воспрепятствовать проходу колонны через Вторую Восточную Улицу, то придется не только быстро собраться, но и побегать со ста двадцатью килограммами веса на горбу. Гаусс-ускоритель отличавшийся от волнового пулемета пробивной силой зарядов, имевших нестабильный гравитационный центр и скорострельностью по четыре выстрела в секунду, кроме как с экзоскелетом тащить было нереально. А ведь помимо этой бандуры волочь на себе придется еще и штатное оружие вместе с боезапасом.

Вообще, нагрузились порядком все оставшиеся с Лейнером полицейские. выгребли все, что было в закромах не только в участке, но и в соседней армейской казарме. Военные сейчас передислоцировались в Старый Город, где помогали Ордену отражать атаку повстанческих сил, а оставшимся оборонять город полицейским разрешили взать все необходимые припасы на случай прорыва отрядов мятежников с северо-востока. Так и случилось, однако к такому повороту событий Лейнер был готов.

— Парни, так, не рассусоливаемся! — гаркнул он по внутренней связи. — Ноги в руки и вперед, Бегом! Займем позицию в здании городского университета.

Университет этот был большим семиэтажным зданием, выходившим как раз на Вторую Восточную. Дойл припомнил, что это строение отличалось от образцов более позднего времени узкими и высокими окнами, удобными для ведения огня, а так же имело подвал с хранилищем учебных материалов, который также мог оказаться весьма полезен. Дойл поднялся с пола, чувствуя как гудят, чуть вибрируя, гравиоцентры экзоброни, принявшей на себя чудовищную тяжесть груза и быстрым шагом последовал за уже потянувшимися к выходу из здания товарищами. Лейнер стоял в дверях, его лицо было закрыто герметичным шлемом с зеркальной поверхностью. Он лично проверял каждого, кто проходил мимо, опытным глазом подмечая или неправильно подключенные системы экзоскелета, или недостаточно хорошо закрепленные штативы для оружия. У Дойла, впрочем, все оказалось нормально. Лейнер с лязгом хлопнул его по плечу и подтолкнув к выходу коротко бросил:

— Удачи, солдат. Побольше бы мне таких, как ты, Броуди, или отпахавший семь лет в ВКС Армен.

На улице пришлось перейти на бег. Даже внутри экзоскелета чувствовались тяжкие удары по мостовой и казалось, что пластале-бетонное покрытие проминается под тяжестью боевого скафандра. На углу полицейским встретилась группа биодронов, спешившая к городской окраине. Напуганные внезапной встречей полузвери кинулись врассыпную, кто-то из них потянулся за оружием, но все решил приказ командира отряда Армена:

— Не отвлекаемся. Они не станут стрелять, если мы их не тронем.

Так и получилось. Полицейские не обращая внимание на биодронов повернули в переулок оказавшийся кратчайшей дорогой к университету, а увидавшие это хвостатые, сразу потеряли к людям всякий интерес и опять собравшись в кучку, продолжили свой путь. Значит данные перехватов военной связи оказались верны, биодроны и впрямь были настроены нейтрально-враждебно, вступая в бой лишь тогда, когда им непосредственно угрожала опасность.

К внешнему шлюзу университета вела длинная лестница, с серыми мраморными колоннами. Несколько полицейских, укрывшись за ними, уже взяли на прицел северную часть улицы, в то время как Лейнер и Норр вскрывали шлюзовую камеру.

— Все внутрь здания, не задерживаемся, — махнул рукой Лейнер, едва громадная, толщиной в руку дверь отъехала вбок. — Тут мы как на ладони.

Дойл последовал за маршрутизатором, ведущим его по объемной карте здания, высветившейся внутри шлема. Его позиция была на четвертом этаже, рядом с огневой точкой ракетометчика Себастьяна Хоре, а это значило, что Дойлу прежде всего вменялось в обязанность прикрыть от обстрела именно его, как обладателя наиболее мощного и тяжелого вооружения.

— Сколько у нас до возможного визуального контакта с противником? — спросил Майкл.

— Не торопись, еще минут пятнадцать-двадцать. Успеем занять позицию. — успокоил его Лейнер. — Но все равно смотреть в оба… черт, какого хрена!..

Последнее замечание сопровождало появления в воздухе нескольких ховертанков Ордена, развернувшихся прямо над ними в боевой строй и заваливаясь набок выпустивших по восточному кварталу несколько ракет. Одна из них врезалась в дальнее крыло университета, разворотив несколько этажей и осыпав полицейских обломками мрамора и симбионтного металла. Земля вздрогнула, над соседними домами поднялись черно-лиловые грибы разрывов.

— Они что, считают нас врагами? — недоуменный голос Армена ворвался в эфир.

— Да кто ж их знает-то? — нервно ответил Лейнер. — Они походу просто спятили и кроют с ховеров все, что шевелится. Еще одна причина поспешить в здание…

Через три дома от них, с двух крыш одновременно заработали стационарные орудия, посылая навстречу заходящим на второй круг ховертанкам ослептельные дорожки синевато-белых трассеров. Били почти прямой наводкой, с просчитанным упреждением, словно на машинах Ордена и не стояла система отклонения автонаведения. Один из летающих танков рассыпался в воздухе на множество дымящихся кусков, остальные пронеслись над улицей на бреющем полете, превращая крышу с которой велся огонь в каменный порошок. Сквозь дым и пыль Дойл успел рассмотреть скатывающееся по расколовшимся плитам темное тельце с длинным хвостом.

— Это биодроны. — сообщил он по связи. — Странно, откуда они научились управлять пушками?

— Не забывай, Дойл, их выводили для войны, кто его знает, какая информация вшита в их сознание изначально. Но стреляют они превосходно, — оценил Лейнер. — Смотри, еще один сбили.

Завыв двигателями, черно-серый ховертанк словно врезался в невидимую преграду, передняя его часть полыхнула багрово-рыжим всплеском раскаленного газа и, испустив из своих недр облако горячего дыма, машина рухнула куда-то в сторону Чистилища.

— Так, все внутрь, немедленно! — заорал Лейнер, когда три уцелевших ховертанка развернулись и накрыли улицу дождем небольших варп-ракет.

Выстрелы с соседней крыши умолкли, а вдоль широкой автотрассы прокатилась волна разворотивших всю мостовую взрывов. В соседних домах вылетели пласталевые окна, кое-где вывалились наружу разбитые внешние шлюзы. Про себя Дойл отметил, что подобная бомбежка внезапно оказалась им на руку. Проехать по улице на полной скорости стало намного тяжелее, а значит, что бронеколонна повстанцев точно застрянет здесь надолго.

Лина шла точно по сигналу сканера, покинув Старый Город и уже выходя к центральным площадям Аббервила. На улицах велись короткие бои, она неоднократно видела лежавшие вдоль серых развалин тела шитвани и солдат ВКС, сверху пригороды бомбили ховертанки Ордена, временами накрывая ракетными залпами даже центральный квартал. Одна из ракет попала в стену дома неподалеку от Лины, забросав девушку гранитной и бетонной пылью, разбитая взрывом гидропонная уличная платформа, парившая поблизости, накренившись, рухнула на мостовую, подняв вокруг себя облако битого стекла и дыма. И сердце внезапно сжалось, когда Лина увидела катившиеся по бетону комья рассыпавшейся земли и безжизненно обвисшие листья вырванного с корнями деревца. Но надо было идти вперед, там ждал Вик, и она твердо дала самой себе установку, что какие-то там ракеты ее не остановят.

Вперед и только вперед, через развалины и чадящие руины. Через засыпанные обломками рухнувших от авиаударов домов улицы и через затянутые дымом переулки. периодически сверяясь со сканером и всякий раз облегченно вздыхая, когда видишь горящую желтую точку, не так уж далеко сместившуюся относительно прежнего местонахождения.

— Эй, девчонка, ты куда? Там идет бой! — окликнули ее перед выходом на Третью Западную улицу, и Лина обернувшись увидела десяток солдат, расположившихся на импровизированной баррикаде, созданной из сваленных в кучу плит, балок и колотого бетона.

К ней подошел солдат со знаком сержанта на плечевом щитке и решительно взяв за руку оттащил с открытого места.

— Ты что, рехнулась? Жить надоело? — раздраженно спросил он. — Всем гражданским приказано сидеть в подземных зонах жилых домов и носу на улицу не показывать.

— Мне надо в центр, — уверенно и твердо ответила Лина, стараясь освободиться от хватки сержанта. — Там у меня друг.

— В центре сейчас настоящая бойня. Тебе там нечего делать, — сержант явно не собирался выслушивать возражения. — Сиди тут, а как пойдет конвой с гражданским населением, мы тебя вывезем отсюда.

— Мне не надо за город! — крикнула Лина. — Я сама оттуда! Я приехала за своим другом.

— Ну до чего же молодежь тупая пошла, — зло процедил сквозь зубы солдат. — Здесь война, милочка. Ты понимаешь, война!

— Немедленно отпусти меня! — потребовала девушка.

— Не раньше, чем ты прекратишь вырываться и успокоишься, — ответствовал сержант. — Отдохни, не лезь в пекло, — добавил он смягчившись. — Господи, тебе лет-то, небось, и двадцати нет… Где твои родители? Ведь переживают же.

Сержанта окликнули и он отвлекся от отступившей под небольшую арку Лины:

— Что там?

— Сэр, прорыв линии обороны! Они идут сюда!

С боковой улицы, уводившей куда-то налево, выбежала группа биодронов, некоторые из них были вооружены. Наткнувшись на выросшую у них перед носом баррикаду, они повернули назад, но установленный на возвышении волновой пулемет загрохотал, словно серпом скашивая их одного за другим. Лина в ужасе смотрела на бьющиеся в конвульсиях разорванные пулями тела, на брызги расплескавшейся по стенам и мостовой крови, слушая предсмертный вой и крики. А еще, некоторые из них так были похожи на Вика…

— Хватит! — закричала она, бросившись на спину пулеметчику. — Не стреляйте в них!

— Отвали, ты что охренела!? — оттолкнул ее сержант. — Назад!

В следующее мгновение в воздухе родился надсадно-визжащий звук, больно ударивший по барабанным перепонкам. Лина упала на мостовую, зажимая уши ладонями и чувствуя, что между пальцев капает что-то мокрое и теплое. Солдаты с воплями схватились за шлемы экзоскелетов, будто и не звук это был вовсе, а просто что-то врезалось в мозг, заставляя органы слуха выворачиваться наизнанку. Почти одновременно с этим из-за угла снова выбежали биодроны, расстреливавшие солдат, уже не способных сопротивляться. Грозному сержанту под шлем попала целая очередь из волнового автомата, разворотившая лицевую часть каски и превратив ее во влажное красное месиво с торчащими оттуда кусками керамической брони. Визг утих, как только на баррикаде не осталось никого живого. Раненного пулеметчика шитвани отволокли к стене и добили длинной очередью в упор.

Лина увидела, как возле лица появились покрытые серой шерстью лапы с длинными когтями. Один из биодронов, направив на нее волновое ружье, оценивающе оглядел лежавшую на бетоне девушку и наконец сказал на вполне понятном ей языке:

— Вставай. Тебя мы не тронем.

Она кое-как вернула себе вертикальное положение тела, придерживаясь за темно-серую железную стену.

— Вы… может быть ты, знаешь Вика? — набравшись смелости и наглости спросила Лина.

Серый биодрон с темными волосами и голубыми глазами посмотрел ей прямо в лицо, чуть склонив свою голову и навострив уши.

— Да, он сейчас там, на севере. Но не думаю, что он захочет видеть поблизости от себя людей.

— Можете отвести меня к нему, пожалуйста… — в эту минуту Лина была готова встать на колени. — Я ищу его с самого утра.

— Ну хорошо, — шитвани коснулся мягкими подушечками пальцев ее лба и чуть улыбнулся. — Следуй за мной. Тебе он будет рад.

Дойл увидел проступающий сквозь пыль силуэт первого танка, ползущего по улице, даже чуть раньше Лейнера, давшего команду быть готовыми. Майкл настроил визор шлема так, чтобы он показывал колонну с небольшим увеличением и стал считать выступающие из серого тумана машины. Семнадцать штук, не считая пяти транспортеров с людьми. Хотя нет, больше. Со стороны Чистилища подходит еще одна колонна, тоже порядка двадцати танков и еще штук семь транспортеров. Да, неплохо. Идут они средним ходом, точно в центр, к ратуше, а может быть к передающей станции, которая молчит с самого утра. Но, так или иначе, прут точнехонько через их позицию, тут Лейнер место выбрал правильно.

— Так, Себастьян, Хадиф, будьте наготове. Ваш выстрел первый. — предупредил ракетометчиков Лейнер. — Взрываем первый и последний танк в колонне. Если они развернуться, то подрываем самый крайний из видимых.

Да, старая как мир тактика боя с колонной тяжелой техники, введенной в город. Только вот у Дойла складывались серьезные подозрения в том, что при данных технологиях она будет не совсем эффективна.

Впрочем, сейчас его задача не дать противнику сосредоточить огонь на позиции тех людей, что способны уничтожить вражеский танк и, если уж совсем повезет, пользуясь пробивной силой выстрела из гаусс-орудия попробовать самому подбить пару-тройку этих гробов на гравио-двигателях. Обычно, в такие моменты человек начинает вспоминать самые яркие события своей жизни, а вот Дойлу что-то на ум ничего не пришло. О Марсе думать не хотелось, Тиадар поначалу как-то не впечатлил, а потом тут начались слишком непредвиденные события… Вот, получается, и вспомнить-то за всю прожитую жизнь нечего. Черт, надо же до такого дойти. Дойл улыбнулся сам себе. Наверное, какому-нибудь космическому пирату есть, что порассказать детям, а вот ему, офицеру двух правоохранительных служб, нечего. Хотя вот если все сложится удачно, о сегодняшнем дне можно будет и сочинить пару баек. А еще, как ни странно, вспомнилась Грейт, угощающая его чаем по собственному рецепту. Вот уж чего не ожидал, того не ожидал. Столько, на самом деле, интересных моментов было, а запал в память именно этот… Дойл включил боевые системы скафандра и выглянув из-за стены в окно взглянул на подъезжающий передовой танк. Надо будет еще разок напроситься к ней на чаек… Это была последняя связная мысль. После того, как из соседнего окна вырвалась плазменная ракета и на месте передовой машины повстанцев расцвел раскаленный цветок взрыва, думать не полагалось. Надо было действовать.

Положив на подоконник ствол гаусс-ускорителя Дойл надавил на гашетку и все потонуло в дрожащих сполохах голубого пламени, вырывавшегося из ствола. Здание задрожало от оглушительных раскатов слившихся воедино выстрелов, из окон на колонну обрушился смертоносный поток, сквозь заполнивший воздух сине-белый дым, Дойл видел, как на броню остановившегося прямо под его позицией транспортера падают убитые, кто-то скатывается по покрывшемуся пробоинами борту на мостовую, из открывшегося в боку люка свешивается еще вздрагивающее тело, с отстреленной верхней частью головы. Колонна смешалась, кто-то подался назад, врезавшись в следовавшую за ним машину, кто-то решил объехать затор по краю улицы и еще один танк перегородил улицу, врезавшись в стоявший напротив дом и увязнув в обвалившихся балках и перекрытиях.

Шипение плазменных ракет опять прорезало воздух, еще два гравиотанка уткнулись в мостовую, постепенно исчезая в обнимающем их костре. А парни хорошо стреляют, подумалось Дойлу, по танку на ракету, неплохо для провинциалов… Он перевел ствол гаусс-установки чуть влево, сосредоточившись на еще одном транспортере, разворачивающемся бортом к университету. В открытом люке мелькнули чьи-то руки, человека откинуло обратно в пассажирский отсек, разрывая вместе с экзоброней, в темноте Дойлу показалось что упал еще кто-то, а потом бой перестал быть односторонним. Наконец-то рассредоточившиеся по улице гравиотанки смогли развернуть орудия в сторону университета и по колонне прокатился гулкие залп. Под него попали главным образом первые два этажа, пол под ногами Дойла подпрыгнул, со стен и потолка посыпалась облицовка, снизу повалил дым и клубы пыли. Сбоку кто-то закричал, проваливаясь в осыпающийся провал на месте оконной рамы, по колоннам и стенам хлестнули очереди волновых автоматов и импульсных излучателей. Дойлу пришлось пригнуться, почти упав на пол, одновременно отстегивая с пояса гранату и кидая в окутанный светлым ореолом проем окна. Снаружи бухнул хлопок взрыва, почти заглушивший сдавленный вопль, а Дойл уже перебежал к соседнему окну, длинной очередью заставив прижаться к бортам танков и укрыться за развалинами бежавших ко входу в институт мятежников. В пыли и едкой дымке он разглядел как Себестьян пускает еще одну ракету и падает, срезанный очередью из танкового магнетотронного пулемета, чьи утяжеленные патронные капсулы насквозь пробили и стены здания и экзоскелет. Дойл перехватил гаусс-установку поудобнее и боком, зажав гашетку и с бедра поливая колонну противника непрерывным огнем перебежал к упавшему полицейскому, сразу пригнувшись и почти лежа на полу перезаряжая ракетную систему. Отсюда был виден вырвавшийся чуть вперед танк, который проехав через дом по соседству смог вырваться из блокировавшей колонну ловушки и теперь, развернувшись к зданию института орудийной башней прямой наводкой бил по окнам из пулемета. Пока Дойл заталкивал ракету в приемное устройство, лучемет танка прошелся лучом по его этажу, разрезав стены и потолочные балки, оплавив кафель и керамическую плитку. Хорошо хоть под выстрел никто не попал, мелькнуло в голове у Майкла, там же как раз была позиция Армена… Лежа, прямо с пола он выстрелил ракетой в прорвавшийся сквозь заслон танк и сердце забилось чаще, когда над машиной взлетел вверх столб огня. Теперь опять быстрая перезарядка и снова, подхватив гаусс-установку, к окну. Большая группа мятежников, перегруппировавшись и поддерживаемая вновь возобновившимся обстрелом здания университета, огибала строение сбоку, видимо надеясь забраться в поврежденное воздушным ударом крыло. Кроме как Дойл их никто не видел и раздумывать времени не было. Короткими сериями по пять шесть выстрелов, чтобы не сбивать прицел, Майкл постарался отсечь их от танков и ближайших домов, нескольких человек из числа бегущих отшвырнуло назад на несколько метров кинетической силой зарядов, остальные растянувшись цепью и беспорядочно стреляя по верхним этажам университета продолжили свое движение. К счастью, кто-то, наверное тот же Армен заметил этот маневр, за стеной ухнул подствольный гранатомет и часть толпы втянула в себя воронка фазовой гранаты, раскидав потом во все стороны густым красным облаком.

— Майкл, как ты, нормально? — На его плечо легла рука Лейнера, поднявшегося суда снизу для проверки позиций.

— Да, Мариус, держимся. — успокоил его Дойл. — Как у вас там?

— Порядок. Только вот первый залп немного потрепал. Ладно, не раскисай…

Пригнувшись, бочком, на ходу стреляя по подбегающим к зданию повстанцам, Лейнер побежал в сторону огневых точек в соседней аудитории, оставив Дойла наедине с гаусс-ускорителем и ракетной установкой, которой опять была пора воспользоваться, потому как еще один танк не желал быть мишенью и пошел проторенным путем, прокладывая дорогу через разрушенные первые этажи противоположного здания…

Лина с удивлением осматривала временное прибежище шитвани в передающей станции, превращенной в небольшой, но хорошо укрепленный центр. Вокруг нее сновали, тихо переговариваясь на незнакомом ей языке хвостатые зверьки, кто-то тащил на себе запчасти от разобранных человеческих экзоскелетов, соорудив себе какое-то подобие брони, у многих было человеческое оружие. Со странным, трудно передаваемым словами ощущением Лина увидела сидевших в сторонке, у стены, более маленьких, с большими глазами и короткими мордочками шитвани. Не нужно было быть семи пядей во любу, для того, чтобы понять, что это не кто иные, как дети, выращенные естественным путем, не в репликационных камерах и свезенных в Чистилище вместе со всеми прочими биодронами, когда никто не собирался разбираться в том, кто есть кто. К Лине шитвани отнеслись с видимым безразличием, при полном отсутствии враждебности, что ее немало удивило. Ведь вроде бы они сейчас должны желать смерти каждого встречного человека, но нет, обходилось без этого. На нее никто не смотрел исподлобья, не шептал вслед проклятья, ее попросту вообще игнорировали, считая обычной деталью обстановки. С одной стороны это несколько коробило самосознание Лины, но с другой успокаивало и давало надежду на то, что на нее не бросятся все обитатели этого убежища. Ее серый спутник довел Лину до лестницы ведущей наверх и указала лапой на приоткрытую дверь.

— Дальше иди одна, — сказал он. — Я должен возвращаться в город и попробовать вывести отсюда еще одну группу.

Лина кивнула и положив руку на покрытые грязью и каменной крошкой перила пошла наверх, запоздало вспомнив, что забыла даже поблагодарить своего проводника. Обернувшись, она обнаружила, что шитвани уже и след простыл, а окликнуть его Лина не отважилась, так как даже не представляла как звали этого полузверя.

Лина уже представила, как встретит ее Вик. Как бросится к ней, или нет, скорее, по обыкновению, робко и чуть смущаясь поглядит на нее своими серыми глазками из под светлой челки, склонив набок голову и легко улыбнется. Она сама подойдет к нему, обнимет и произнесет давно задуманную фразу, о том, что пора возвращаться домой и расскажет, как она по нему скучала и… Лина толкнула дверь и замерла. Возле окна, из которого открывался вид на Старый Город стоял невысокий, испачканный грязью шитвани с чуть подросшими и опустившимися до плеч волосами. Его уши были чуть подняты, а руки сцеплены за спиной. Нет, наверное она ошиблась… Лина отступила, на шаг, все же не решаясь покинуть комнату, в которой царил беспорядок и разгром. Нет, это не мог быть Вик. Держится по-другому, осанка иная, наверное она ошиблась…

Он обернулся и Лина вскрикнула, увидев расцарапанное лицо, перемотанное темной повязкой из-под которой по щеке сбегали темные кляксы засохшей и въевшейся в мех крови. Но взгляд… взгляд этого уцелевшего глаза был все тот же. Она не могла не узнать его.

— Лина… — Вик на мгновение замялся, а потом наклонив голову взглянул на нее из-под упавшей на глаза светлой челки. — Это я…

Она припала к стене, чувствуя, что ей опять не хватает кислорода, но Вик быстро подбежал к ней, удержав за плечи.

— Лина… ну, это же я… Правда. — муркнул он. — Ты меня не узнала?

Она повисла у него на шее, Утопив лицо в густой шерсти на плечах, не чувствуя бегущий по щекам слез.

— Вик, что же я с тобой сделала… дорогой мой… прости, пожалуйста.

Он перебрал ее свалявшиеся волосы тонкими пальцами и провел по щеке теплым и влажным носом.

— Это ты прости меня. Я думал, что ты меня бросила… Действительно мог предположить, что ты меня предала. Но я знал, всегда знал…

Лина опустилась на колени, обняв Вика за талию и чувствуя под своими губами его впалый живот, покрытый воздушно-легким мехом. Под ее пальцами смешались пучки шерсти и жесткие, но уже затягивающиеся ссадины.

— Лапуль, кто сделал это с тобой? — задыхаясь спросила она, подняв взгляд к изуродованной мордочке. — Я найду его, прямо сейчас…

— Это не важно, Лин. — улыбнувшись, хоть и с видимым трудом успокоил ее Вик. — Я уже сам отыскал его. Он мертв и он умирал очень долго. Ты его не знала.

— Вик, давай уедем из этого ада. Мои родители и городские жители расположились лагерем в полудне пути от Аббервила. Если мы проскочим зону, где идет бой.

— Нет, — непривычно жестко ответил Вик и Лина осеклась. — Это я предлагаю тебе идти со мной. Я похож на сумасшедшего, чтобы добровольно возвращаться к людям?

Она поднялась на ноги, снова увидев, что она даже чуть выше стройненького и невысокого шитвани.

— А куда можешь уйти ты? — спросила она, искренне удивившись. — Разве тебе есть где скрыться?

— Да. Я уйду туда, где у нас будет новый дом. В пещеры. Туда сейчас уходят все такие как я.

— Так значит вы ищите остатки вашего государства, те, которые показывала по виокрону Грейт?

— Нет, — улыбнулся Вик. — Их не надо искать, они уже найдены. Грейт обещала привести нас к ним. Там мы вновь сможем жить спокойно. Вы останетесь на поверхности, а мы уйдем в пещеры. Нам не нужна ваша земля.

— Но… я не могу оставить маму и папу, — призналась Лина. — Им будет очень плохо и тяжело.

— Хорошо, тогда свяжись с ними и расскажи обо всем. — подумав предложил Вик. — Но только не говори, что туда уходят все мои соотечественники, это может всё испортить.

— А вы примете их? — на всякий случай спросила Лина.

— Мы примем всех, кто не поднимет против нас оружие, — ответил Вик. — В отличии от вас мы не убиваем безоружных.

Он наблюдал за тем, как Лина поспешно набрала на устройстве связи номер своей матери. Какое-то время девушка вслушивалась в тихие гудки и писки, а потом разочарованно опустила комлинк.

— Связь заглушена, Вик. Я не могу с ними связаться. Но они же сейчас, наверное, себе места не находят. Господи, я так за них волнуюсь.

— Давай выйдем наружу, — предложил шитвани. — Здесь действительно плохо работает связь, наверное из-за стен и всего этого железа. Там ты сможешь позвонить матери и все ей объяснить. Только недолго, скоро нам надо будет уходить и я пойду вместе со всеми.

Он взял ее под руку, совсем как тогда, в гидропонном саду. Да… как же можно забыть еще кое-что…

— Кстати, я заходил домой и забрал оттуда твои голографии, — прищурившись сообщил шитвани. — Они на столе лежат. Забери их.

Лина протянула руку к небольшим безжизненным пластиночкам, над которыми пока не было никакого изображения. Перебирая каждую из них, она вспомнила все те моменты, что на них изображены, с особой любовью проведя пальцами по гладкой поверхности самой старой пластинки, которую подарили ей отец и мать на первое ее день рождения.

— Ох, спасибо, Вики… ты просто прелесть… — она поцеловала его в темный нос, одновременно пряча голографии в карман комбинезона. — Кто знает, уцелел ли наш дом сейчас. спасибо, что сохранил их.

Он потянул ее вперед и она, обняв его за распушившиеся плечи пошла следом, прочь из темной комнаты, туда, где гремела неутихающая канонада продолжавшегося сражения.

Танки били по зданию университета прямой наводкой, оставив на месте громадного комплекса лишь обезображенный остов. Подошедшая из пригородов еще одна колонна развернулась на соседней площади, кромсая почерневшие и оплавленные руины залпами лучеметов. Отряды повстанцев уже просочились в здание, но так и не смогли пройти во внутренние помещения, где их встречал плотный огонь укрепившихся а подвале полицейских. Дойл помнил как они отходили, оставляя внешние огневые точки тогда, когда держаться стало уже невозможно. Вокруг стоял грохот, в воздухе висела гарь, рушились перекрытия и балки, а по связи звучал спокойный голос Лейнера:

— Всем передислоцироваться в подвальное помещение. Не губим себя понапрасну. Нечего мне тут геройствовать.

Недавно погиб Армен. Дойл так и не успел помочь ему, когда выстрел лучемета пробил брешь в переборках и стене, обрушив на полицейского почти весь верхний этаж. Холл горел, подойти было невозможно, и заваленный плитами старый солдат продолжал отстреливаться до тех пор, пока в завал не попала термобарическая ракета, превратившая и его и нагромождение исковерканных обломков в оплавленную черную массу. В подвал спустился каждый третий, и их осталось всего чуть больше десятка. Сидя тут, в дыму и копоти они отстреливались от прущих по всем лестницам мятежников, завалив коридоры мертвецами. Однако, даже самый несведущий в стратегии человек мог сказать точно, что сражение было проиграно еще до его начала.

Поэтому когда стрельба вдруг прекратилась, все замерли в ожидании. Повисла тяжелая, напряженная тишина, в которой, казалось, даже из-под шлема было слышно дыхание соседа.

— Ну и дальше-то, что? — задал вопрос без ответа Лейнер. — Вот так вот возьмем и разойдемся?

Дойл вспомнил, что еще в военной академии говорили, будто такие минуты давят на психику тяжелее всего. Ты жертва, загнанная в угол, и бездействие охотника вынуждает не просто быть во внимании, оно обессиливает морально. Чем дольше тянется неизвестность, тем тяжелее ее переносить.

— Может я попробую наружу выйти? — предложил Майкл. — Я быстро, туда и обратно.

— Нет, — безапелляционно ответил Лейнер. — Если уж и пойдем, то все вместе.

— Тогда решай, — отозвался Дойл, пользуясь случаем и перезаряжая гаусс-установку.

Лейнер думал недолго.

— Так, ребята, собрались в группу, прикрываем друг друга. Вперед!

Они мерили метры грохотом тяжелых шагов, готовые испепелить все, что встанет у них на пути. Шли плотным строем, топча вповалку лежавших в коридорах мертвых мятежников, сначала по внутренней лестнице, а потом выбравшись наружу, к пепельно-серому свету.

Площадь, заваленная трупами и заставленная сожженной техникой пустела. Танки повстанцев стремительно разворачивались, отступая на север, а с юга, от Старого Города уже нарастал рев гравиодвигателей армейских экзоподов. Когда первые шестиметровые гусеничные чудовища появились на площади, давя как скорлупки брошенную технику, По группе выживших полицейских пронесся радостно-облегченный вздох. Они победили…

Растянувшись цепью они парили над крышами домов, защищенные термооптическими щитами и искажающим полем. Внизу суетились люди и биодроны, с высоты казавшиеся крохотными цветными точками на черной и гладкой поверхности визоров.

— Седьмой, в зоне три объекта, — голос, доносившийся из коммутатора, был искажен системами связи и походил на металлический скрежет. — Работаем.

Он поднял капсульное волновое ружье, бившее на порядок мощнее и точнее обычного армейского и разгонявшее пулю почти до ста звуковых скоростей благодаря длинному, двухметровому стволу с магнитными ускорителями. В прицеле, который самостоятельно нацелился на тепло живых тел показались три бойца сопротивления, спрятавшиеся за углом дома, от которого осталась одна единственная стена. Компьютер шлема показал, что самого дальнего взял на себя Третий, того, кто присел, держа в руках автомат Шестой, а ему достался тот, кто посередине.

Он плавно нажал на гашетку, винтовка в руках чуть дернулась, силовой амортизатор поглотил отдачу полностью, перенаправив ее силу обратным потоком на вылетевший из ствола заряд. Выстрелы, абсолютно бесшумные, без грохота и пламени, произошли одновременно, как по команде. Цель, которую он для себя определил на секунду замерла и рухнула, сползая по стене дома. Удар пули со смещенным гравиоцентром разорвал шлем и голову в клочья, оставив лишь кусок нижней челюсти.

— Препятствие устранено, — сообщил он по связи. — Зона чиста, следуем дальше…

…- Мама… да, у меня все в порядке… Я нашла Вика. Мы вместе с ним уходим в пещеры, — сбивающимся голосом тараторила Лина. — Что папа? Недоволен? Да пошел он к черту. Если бы не его упрямство, вообще ничего не случилось бы. Это он отправил тогда Вика на работы. Нет, нет, я обещаю… даже клянусь поддерживать связь. Ага… хорошо.

Лина радостно взвизгнув, бросилась на Вика и обняла его.

— Пошли. Мама в курсе и обещала поговорить с отцом.

Шитвани посмотрел на нее мягким и ласковым взглядом, увы, единственного оставшегося глаза.

— Я рад, Лин. Рад, что снова будем вместе. Теперь действительно пора уходить. Мы итак последние…

— Знаешь, Вик, в первые мгновения, увидев тебя я не поверила в то, что это действительно ты, — тихо призналась она. — Но сейчас опасения развеялись.

— Лина, после того, что со мной произошло, у меня было два выхода. Или сдаться, или идти дальше, не зная, куда меня выведет этот путь, — в тон ей ответил шитвани. — Я выбрал второе, потому что за первым последовала бы смерть. А для этого пришлось измениться. Стать другим. Для всех, но не для тебя. Я не знаю, быть может и эта дорога приведет к смерти, но сейчас по крайней мере есть хоть какой-то просвет.

Его слова прервал грохот выстрелов и крики. Со стороны городского центра во двор, где стояли Лина и Вик, снеся часть забора ворвались несколько военных транспортеров, чьи автоматические волновые пулеметы утюжили первые этажи стации гиперсвязи. Следом за транспортерами замельтешили фигуры солдат, подтаскивавших тяжелые орудия.

— Лина, уходи быстро, через задний двор! — пролаял Вик, срывая с плеча плазменный излучатель. — Присоединяйся к нашим!

— Нет, Вик, я с тобой!

Она зажала уши, когда излучатель с противным визгом стал выплевывать в солдат сгустки плазмы. Расчет ракетной установки погиб первым, Вик сумел свалить еще и снайпера, перебиравшегося по крыше двухэтажного здания напротив. Солдаты на пару мгновений прижались к земле и этого времени вполне хватило, чтобы Вик, ухватив Лину за руку скрылся за углом небольшой пристройки.

— У тебя сканер, веди к северо-западной части, — потребовал шитвани. — А я если что прикрою.

— Вик! Они не будут стрелять в нас, когда я рядом… — пораженным голосом пролепетала Лина.

— Они уже это cделали. — Вик навскидку выпустил разряд в выглянувшего из-за угла солдата. — Не стой как вкопанная, бежим!

Они пересекли небольшой дворик с приемными антеннами, пролезли в дырку под забором и перебравшись через завал на месте небольшого магазина, где среди поваленных балок и колонн все еще лежали раскиданные продукты и различные безделушки. Позади ревели транспортеры, однако судя по всему солдаты не стали преследовать их, ограничившись тем, что взяли под контроль станцию гиперсвязи, оставленную шитвани. Однако, несмотря на это Вик не давал Лине остановится до тех пор, пока они не пробежали еще как минимум квартал.

— Ну теперь можно и отдышаться, — он осторожно положил ей руку на плечо. — Испугалась?

— Еще как, — призналась Лина. — Не каждый же день творится такое.

— Ничего страшного. Все позади. Сейчас мы нагоним моих соплеменников, и тогда для нас начнется совсем иная жизнь, поверь. — Вик улыбнулся и лизнул ее кончиком языка в нос. — Давай за мной.

…Он еще издалека заметил две выделявшихся в инфракрасном спектре фигурки, остановившиеся во дворе. Одна из них была человеческой, а другая биодроном, который был вооружен.

— Первый, у меня биодрон, возможно с заложником, — сообщил он по связи.

— Тебя понял, Седьмой. Работай аккуратно, без разрывных зарядов.

Он переключил на управляемой движением зрачка контрольной панели шлема тип зарядов и почувствовал легкий толчок, с которым в винтовке сменился магазин.

— Шестой, прикрой меня, — попросил он. — Работаем только по биодрону, человека не трогаем, это гражданский.

Она окликнула его тогда, когда Вик уже собрался идти дальше.

— Вик, погоди, я же не солдат, я не привыкла столько бегать. Дай немного передохнуть, — попросила Лина, усаживаясь на гранитную скамейку.

— Слушай, нам надо как можно скорее уйти из города. — Вик присел на корточки рядом с ней и провел шершавыми но очень мягкими подушечками на пальцах по ее щеке.

— Я понимаю, — кивнула Лина, погладив его по тонкому меху на бедрах и животе. — Но пара минут ничего не решит.

Вик оглянулся по сторонам, держа оружие наготове.

— Ладно, отдохни, — согласился он, встав и отступив чуть назад, чтобы можно было видеть арку ведущую во двор.

Выстрелы чуть слышными хлопками прогремели один за другим, слившись с грохочущей над городом канонадой. Вику показалось, что в бок и грудь с размаху всадили тупой железный брусок, его бросило вперед, сбив с ослабевших лап на землю. Лина почувствовала, что на ее лицо брызнула теплая жидкость, перепачкавшая волосы и кожу крупными красными каплями. Шитвани выронив из рук плазменную винтовку как подкошенный упал ей под ноги, не успев даже вскрикнуть, изо рта потекла струйка крови, дыхание стало хриплым и булькающим. Лина, которую парализовал внезапный страх, оглянувшись по сторонам, увидела, как над двором описал небольшой круг едва заметный для невооруженного глаза снайпер в термооптическом камуфляже и с гравиоранцем за спиной. Он быстро скрылся за углом дома, даже не удостоверившись в успешности своего выстрела.

Вик лежал на песке судорожно хватая ртом воздух и закрыв ладонью простреленную насквозь грудь. Второй заряд навылет пробил бок и живот. Это была его оплошность. Наверное, с тех пор как вернулась Лина, он совсем перестал следить за окружающим его миром… Она склонилась над ним, что-то крича, тряся его, растирая по своему лицу слезы, вперемешку с его кровью. Еще оставаясь в сознании, он протянул к ней руки, обхватывая за шею, словно Лина была способна удержать его в этом стремительно теряющим краски мире.

— Лин… мне холодно… — давясь словами, прохрипел он. — Лина, не отпускай меня туда… хорошо? Ведь ты не отпустишь…

Она ухватила его за плечи, не удержавшись на ногах и упав рядом, припав щекой к разорванной груди из которой толчками выплескивалась кровь.

— Не отпущу, лапуль… я не дам забрать тебя даже Ей.

Он снова стал тем самым Виком, которого она помнила. Напуганным, слабым, цепляющимся за нее как за единственную надежду. Хорошо хоть не было боли, все чувства уже умерли.

Сорвав с пояса автоматическую аптечку Лина приложила ее анализатор к боку шитвани, но аптечка лишь слабо пискнув показала немигающий красный огонек. Помочь она уже ничем не могла, разве что остановить стремительно растекавшуюся по земле кровь.

— Лина… — если бы шитвани мог кричать, наверное он закричал бы, но сейчас лишь жалобно заскулил. — Знаешь, вокруг так светло… хоть и холодно. Ты… ты обещала не отпускать…

По ее шее скользнули внезапно разжавшиеся пальцы Вика и его голова запрокинулась назад.

Не было сил ни кричать, ни плакать, ни уж тем более идти. Лина упала на грудь Вика, чувствуя, что ухо уже не слышит ударов сердца, прижав его к себе. В памяти мелькнул озаренный ярким светом гидропонный сад, освещенная догорающим закатом комната, где они вдвоем лежали на кровати, вспомнилось, как он гладил ее по носу кончиком хвоста… дальше сознание отказывалось вспоминать что-либо, в глазах все плыло, вместе с льющимися по лицу слезами.

— Вик… я обещаю, что сделаю все для того, чтобы такие как ты стали свободны… — прошептала она ему в ухо, сама до конца не понимая значения своих слов. — Я помогу вам… Помогу, обещаю… Чего бы мне это не стоило… Орден, эти политиканы в Либертауне, они получат свое, Вик… Вик, пожалуйста, скажи что-нибудь, дай знак что ты слышишь меня…

Она гладила его по мягкой шерстке на остренькой мордочке, но ответ была лишь тишина. В глубине простреленной груди шитвани упрямо, слабенько, дернулось еще пару раз не желающее погибать сердце и затихло.

Лина не заметила, как сзади подошли несколько полузверей. Двое шитвани молча подняли на руки мертвого Вика, оттащив его к стоявшему на обочине глайдеру, оставшемуся без хозяев. Они погрузили его в машину и на полной скорости скрылись в опускавшемся на город дыму. Когда же еще двое, черный и серый с пятнами на плечах осторожно подняли Лину на ноги, она не сопротивлялась. С ними она готова была идти куда угодно.

12. Лицо войны

Когда он отправлялся на Тиадар, он мог предположить все, что угодно. Но только не то, что он попадет на войну. Не на операции по зачистке, не на облавы, а на настоящую войну, подобную той, на какую он не попал во время службы в ВКС. Майкл Дойл облегченно снял с головы защитный шлем экзоскелета, переключив системы на локальную систему воздухоснабжения, и в нос ударил резкий запах гари. С улицы чадили обугленные остовы ховертанков, с которых свисали мертвые тела, пожар охватил все здание старого университета и лишь благодаря разреженной атмосфере не перекинулся на соседние здания и был не так силен.

Кругом лежали мертвецы. Их было много, очень много, намного больше, чем Дойл рассчитывал увидеть. Это были и повстанцы, и солдаты и полицейские. Их покрывала серая каменная крошка, кое-где пропитавшаяся кровью. Наверное, под эту картину подошла бы еще и гробовая тишина, но ее не было. Со всех сторон, то нарастая, то затихая безостановочно гремела канонада. С запада Аббервил горел еще сильнее, над потемневшими от копоти домами завывая, мелькали штурмовые машины со знаками Ордена, засыпавшие кварталы ракетными залпами. То тут, то там, в серо-розовое небо взметались черные фонтаны взрывов, с земли навстречу штурмовикам неслись трассеры импульсных батарей. Лейнер собирал выживших возле центрального входа, рядом с выгоревшим дотла танком. Там уже суетились военные, часть из них занимала позиции в окрестных домах, часть оттаскивала с улицы трупы.

Из полутора сотен человек, уходивших с Лейнером на рубеж обороны уцелели всего два десятка полицейских и сотрудников городской службы безопасности. Сейчас они столпились возле поваленных колонн и изуродованных осколками ступеней, ожидая приказ своего командира.

— Возвращаемся в управление. — Дойл издалека услышал голос Лейнера, до этого о чем-то спорившего с армейским чином, явно не маленького ранга. — Армия берет район под свой контроль.

— Вот и здорово. — Броуди не без удовольствия закинул за спину тяжелую гауссовку. — Мариус, ну хоть что вояки-то говорят?

— Говорят, что мы молодцы. — Лейнер легонько толкнул Броуди бронированным кулаком в нагрудную пластину экзоскелета. — Теперь повстанцы еще сто раз подумают, прежде чем повторить атаку. Майкл, — Лейнер заметил и подходившего к группе полицейских Дойла. — Ты как, с нами?

— А у меня есть выбор? — удивился Майкл. — Тут в городе черт ноги сломит.

— Это верно. — согласился Лейнер. — Значит так, ребят, раз уж все собрались, слушаем меня внимательно. Мы сегодня славно повоевали и армейцы нам здорово благодарны. Мы не дали повстанцам зайти им в тыл, а потому, считай, спасли половину группировки полковника Тайера. Более в нашей помощи вояки не нуждаются, теперь Аббервил и «Серебряная Луна» их забота. Мы возвращаемся в участок и отдыхаем… Да, Джервис… — Лейнер понизил голос и в нем проступили мрачные нотки, — подготовь список погибших. Я не слезу с шеи мэра до тех пор, пока им не поставят памятник в центре города. Они были хорошими полицейскими.

— А что будет дальше? — сплевывая набившуюся в рот пыль, спросил Дойл. — В городе же бойня.

— Это уже не в нашей компетенции. — отмахнулся Лейнер. — Орден займется зачисткой Аббервила от взбунтовавшихся биодронов, что еще остались в городе, а армия готовится к операции по уничтожению основной группировки сил повстанцев. С нас, по-моему и этой драки хватит. Все, выдвигаемся, и не мешаем военным. Ребята, вы сегодня были лучшими, в этом долбанном городишке!

Они возвращались назад через наиболее безопасный квартал, по улочкам которого Дойл каждый день ходил на работу. Сейчас Майкл не мог узнать их, с трудом угадывая в почти до основания разрушенных домах знакомые здания. Вот здесь был магазинчик Треса Баркли. Баркли торговал пряностями и к нему всегда ходила его соседка по гостинице, пожилая Марта Вени. Серые плиты наружной стены дома выгнулись, вздулись, крыша провалилась внутрь. Судя по всему, сюда попала одна из ракет пущенная штурмовиком. В выбитом окне Майкл увидел темные, засыпанные обломками керамических блоков комнаты. В торговом зале, прямо напротив выхода, темнело что-то, очень похожее на человеческое тело, придавленное упавшей балкой. Майкл поспешно отвел взгляд, но глаза наткнулись на свисавшую с перил лестницы женщину. Ее лицо посерело, похоже на то, что она просто не успела добраться до синтезатора кислорода, и задохнулась когда взрыв разгерметизировал дом. Сколько сейчас в Аббервиле было таких домов? Со счету можно сбиться. Как Дойл понял, об эвакуации населения речи уже не шло. Кто успел покинуть город еще перед бунтом биодронов, кого смогли вывезти армейские конвои, те и выжили. Остальные спасались как могли и были предоставлены сами себе.

Вопрос относительно того, как власти смогли такое допустить оставался для Майкла Дойла открытым.

Солдаты, расположившиеся на лестнице разрушенного университета, проводили взглядами небольшой отряд полицейских и вернулись к своим делам. Кто-то ковырялся в генераторе гаусс-ружья, кто-то продувал ствол, очищая его от набившейся пыли, кто-то просто прохаживался взад-вперед, ожидая пока вернется поднявшийся в здание командир. Это для службы безопасности сражение закончилось, а для них оно еще впереди, и сколько будет продолжаться все это безумие, никто сейчас предсказать не мог.

— Получены новые приказы. — голос майора, сбежавшего вниз по широким ступеням заставил солдат прервать все свои занятия. — Полковник Тайер, получил от командования новые директивы. Нам приказано оставить район и выдвигаться на восток.

— Так там же нет никого, сэр. — прогудел из-под шлема экзоброни один из солдат.

— Приказ есть приказ, рядовой. — отрезал майор и продолжил, — Мы должны обеспечить эвакуацию оставшегося в городе гражданского населения, не входя с противником в серьезные боестолкновения. Только сдерживание. И, да. Еще один момент. Через 24 терранских часа нам приказано оставить город. С наступлением темноты Орден будет проводить тут какую-то операцию, которую они называют «Осирис». Если услышите в эфире это слово, не задавайте глупых вопросов. Всем все ясно?

Приказ был немного странным, но солдаты лишь качали головами да пожимали плечами. Что тут неясного? Приказ всегда остается приказом. Там, наверху, большим погонам завсегда все виднее и понятнее чем им. Надо выдвигаться на восток, значит надо. Надо оставить к наступлению темноты город, который сейчас удерживается с таким трудом, значит надо. Ведь и вправду, зачем терять своих ребят, если все равно придет Орден и разрешит все проблемы по-свойски.

— Группа 7, справа источник ментальных колебаний. 200 метров от вас, ниже уровня земли.

— Центр 3, понял.

Громыхая железом, закованные в черные экзоскелеты с активной броней солдаты Ордена свернули в переулок, сдавленный со всех сторон низкими полукруглыми домами. Когда-то тут располагались оранжереи, но теперь часть пласталевых куполов была проломана, удерживавшийся внутри воздух вышел наружу, а приближавшаяся ночь наверняка добьет оставшиеся без защиты растения.

— Подвал справа. — проскрипел в резонаторах шлема металлический голос.

Удар гравизахвата, закрепленного на наручной пластине экзоскелета, вырвал из пазов железный блок, закрывавший подвальное окно. Еще не утих скрежет гнущегося железа, как внутрь отправились две фазовых гранаты. В подвале засуетились, кто-то пролаял что-то предостерегающее на незнакомом людям языке, потом гулко ухнуло, из окон выплеснулся огонь и повалил черный дым. Голоса стихли, и в доме воцарилась тишина.

— Все отлично, группа 7. Источник колебаний устранен. Движемся дальше.

Поднимая серые вихри пыли, над улицей неторопливо проплыл ощетинившийся импульсными батареями и лазерными излучателями контрольный центр, похожий на парящего в воздухе краба, подобравшего под себя лапы и клешни. Операторская рубка была защищена толстыми броневыми щитками, с натянутым поверх них энергополем, такие же щитки прикрывали кабины управления орудиями.

— Группа 7, источник ментальных колебаний к северо-западу. Большое скопление. будьте осторожны. Вызываю группу 5 на помощь. — опять проскрипел голос невидимого оператора из центра.

Командир отряда штурмовиков манул рукой и его отряд короткими перебежками, прижимаясь к стенам домов последовал в указанном направлении. Все происходило поистине в гробовом молчании. Соединенные в единую сеть нейроимпланты бойцов группы позволяли им координировать свои действия одними мыслями, безо всяких слов.

Айт понял, что застрял в городе надолго. Сейчас, когда солдаты развернули массированный штурм здания центра гиперсвязи, где укрывались бывшие биодроны, выбраться из Аббервила стало проблематично. Часть шитвани осталась, чтобы прикрывать отход остальных, все прочие бросились к стоявшим вдоль улиц глайдерам, на которых можно было покинуть город. Надо было, по идее, возвращаться в пещеры, к Грейт. Но куда теперь бежать, если кругом люди? Айт, пригнувшись, чтобы не попасть под случайную очередь, побежал к брошенным возле домов глайдерам, которых сейчас было очень много. Если ему не изменяла память, для того чтобы выйти из дворика станции связи на улицу, надо было повернуть направо, и пробежать вдоль длинного серого забора… Поворот, еще один… Над ухом громыхнула длинная очередь из волнового автомата и Айта чуть не сбил с ног упавший прямо на него солдат в странной черной броне. Айт испуганно отпрыгнул, но потом разглядел, что у солдата прострелен шлем и больше он уже не сдвинется с места. Шитвани подхватил выпавший из руки терранца скорострельный ручной синхротрон, и стараясь не задерживаться тут долго, побежал к повороту на улицу, откуда уже доносилась беспорядочная стрельба. По крайней мере, у него есть хоть что-то из оружия. Не тряпочкой же, обмотанной вокруг бедер от солдат отмахиваться.

Поперек улицы стоял уже дымящийся транспортер ВКС Терры, выскочившие из него солдаты были расстреляны в упор — их тела бесформенной кучей валялись на трапе, возле него и в пассажирском отделении транспортера. Стараясь передвигаться так, чтобы между ним и улицей всегда была броня керамико-пласталевой машины, шитвани подобрался к мертвецам. В сознании медленно всплывали инструкции и алгоритмы поведения, вложенные в него при рождении. Зона боевых действий. Ты один. Вокруг противник… Надо раздобыть оружие, патроны и действовать по обстоятельствам… Действовать по обстоятельствам…

Айт отстегнул от экзоскелетов несколько ящичков с батареями для импульсного разрядника и прицепив их обрывку провода, сделал из него какое-то подобие ремня, перекинутого через плечо. Оружие есть, патроны есть. Осталось действовать по обстоятельствам.

Расшвыривая и давя попавшие под несущую часть глайдеры, на улицу ворвался гравиотанк, утюживший огнем из волновых пулеметов окружающие подворотни, откуда могли появится шитвани. Все пространство перед глайдером, который оказался ближайшим к Айту простреливалось и шитвани счел за лучшее не пытаться выбраться из-за транспортера. Позади него несколько полузверей пытались перебраться через улицу, одного из них очередь из волнового пулемета превратила в груду разорванной плоти и обломков костей, остальные поспешно спрятались за забор, который не могли пробить пули. Айт перебрался поближе к передней части транспортера, чтобы лучше видеть то укрытие, где собрались беглецы. Маневр оказался своевременным. Позади шитвани из переулка выскочили несколько солдат, Айт вскинул импульсный излучатель, дав длинную очередь поверх голов собратьев. Бежавший впереди человек, уже направивший на шитвани тяжелую гаусс-установку, запнулся и ткнулся в мостовую, дымя прожженными в скафандре дырами. Остальных отогнали сородичи Айта, повернувшись и открыв хаотическую стрельбу, чтобы заставить солдат залечь.

С танком надо было что-то делать. Айт с трудом, застонав от натуги, спихнул с трапа тяжеленный труп в экзоскелете и перескочил в транспортер. Водительская часть была начисто снесена взрывом, установленная там пушка была в абсолютно нерабочем состоянии. Взгляд скользнул вбок, к еще одному трупу, сидевшему на кресле, привалившись к стенке. Гранаты… Может быть они и не смогут подбить танк, но хотя бы отгонят. Очередь из волнового пулемета прошла вкось, проделав в броне транспортера рваные пробоины. Видимо в танке засекли движение или просто сработал теплосканер — этого Айт не знал. Отцепив с пояса мертвеца ремень с гранатами он ползком выбрался из транспортера, пытаясь отыскать надежное укрытие за которым можно было бы поближе подобраться к ховертанку.

С другой стороны снова показались солдаты. Растянувшись цепью и пробираясь через развалины они медленно отрезали шитвани от спасительных проулков, оставляя свободным лишь один путь — назад, к станции связи. Скорее всего ее уже заняли люди и двигаться туда было самоубийством. Шитвани засевшие за забором явно запаниковали, кто-то из них попытался сбежать через дворы, но в небе что-то гулко ухнуло и темно-серое тело отлетело почти на десяток метров с раскрошенной головой. Айт выглянул из-за транспортера, успев уловить странное размытие в воздухе, чуть выше крыш домов. Что это было он не понял, но это нечто явно было более опасно, чем солдаты. Оно летало, и могло запросто отстрелять с высоты всех, кто оказался в этом замкнутом пространстве между двумя переулками, руинами и транспортером. Айту было неудобно вести огонь по воздушной цели, однако его мысли подхватили шитвани возле забора. Голубоватые волны нагретого воздуха, рассекаемого летящими с огромной скоростью пулями, прочертили над крышами смертоносную сеть, внутри нее заискрились силовые поля, отклонившие первые заряды, а потом, кувыркаясь в воздухе на мостовую с глухим стуком рухнула человеческая фигура в белом защитном скафандре.

Вытянутая вперед башня танка раскрылась, обнажая длинный, светящийся синими огнями ствол орудия. Ослепительный импульс пронесся по улице, ударившись в землю рядом с транспортером. Айт успел отпрыгнуть в сторону, но его все равно подхватило ударной волной от взрыва и швырнуло об стену ближнего дома. Транспортер подскочил в воздух и перевернувшись отлетел к искореженному рекламному плакату некогда зазывавшему гостей города в центральный магазин. В глазах потемнело, в левой руке что-то предательски хрустнуло, при попытке подняться, оперевшись на нее, Айт взвыв снова уткнулся в асфальт. В голове все гудело, звуки были приглушены мерным стуком сердца, отдававшимся в ушах, из которых текли тоненькие ручейки крови.

Танк двинулся вперед, проползая метр за метром, продолжая удерживать шитвани за забором короткими очередями. Сородичи Айта уже поняли, что находятся под перекрестным огнем. Деваться им было некуда, а потому забившись в закуток между развалинами и забором они отстреливались от солдат, так как танку их волновые ружья причинить вреда не могли.

Гранаты… Айт кончиком длинного хвоста ухватил пояс и подбросил его к себе поближе, так, чтобы до него можно было дотянуться здоровой рукой. Танк уже совсем близко, справа от него, по другую сторону улицы, торчащая стена дома, уцелевшая после попадания в него ракеты. Если ее обрушить на танк… Айт вскочил, прижав раненую руку к груди, чтобы не тревожить сломанные кости, и с бедра поливая подходящих терранцев потоками заряженных частиц, перебежал на другую сторону улицы. Позади него мостовую взрыли пулеметные очереди, но было уже поздно. Айт оказался возле своих сородичей зажатых между забором и домом.

— Как угодно, но прижмите к руинам людей, — коротко бросил им Айт. — Я займусь танком.

— Хорошо. — закивал черный, с серыми волосами шитвани, видимо, старший этого маленького отряда.

Среди них не было никого, в ком была заложена программа военных поведенческих комплексов, как у Айта. Самому взрослому было от силы года три. Они впервые держали в руках настоящее оружие и едва ли знали, как с ним надо обращаться.

Айт выглянул из-за забора. Отсюда танк не мог их достать, если только не… Громыхнул выстрел и огненный болид энергоразряда врезалась в стену дома над Айтом. Пыль, куски пласталя и бетона посыпались вниз, накрывая собой крохотный закоулок. Шитвани взвизгнув разбежались, кто-то выбежал под пулеметы, кого-то раздавило падающими обломками. Черно-серый и еще один сородич Айта, с песочно-рыжей шерстью, который оказался дальше всех, уцелели. Они, кашляя и фыркая, протирали глаза от попавшей в них пыли, рыжий подобрался поближе, припадая на разорванную и обильно кровоточившую лапу. Из переулка выскочило несколько солдат, явно намеревавшихся застать шитвани врасплох, но Айт предвидел такой поворот событий и в упор выпустил в них половину емкости генератора. Автоматическая система перезарядки зажужжала, заменяя элемент питания. Теперь пора… выскочив из-за забора, и стараясь бежать зигзагами, Айт бросился наперерез ползущему вперед танку, стараясь забежать за стену того дома, что он намеревался взорвать. Гранаты пришлось перехватить левой рукой, правой держа импульсный излучатель. Он очень пригодился когда с улицы позади боевой машины показалась группа терранских военных. Айт на бегу дал длинную очередь, кто-то из солдат упал с перебитыми ногами, остальные, разбежавшись по сторонам улицы, открыли ответный огонь, однако время было потеряно — своей цели Айт достиг. Первая граната отправилась к дальней стене, вторую шитвани бросил себе почти под ноги, что заставило его перепрыгнуть через перила лестницы и кубарем скатиться вниз, на подвальный этаж. Несколько раз он приложился раненой рукой и едва не потерял сознание от разорвавшей плечо боли, осталось только вцепиться зубами в ладонь и тихо скуля кататься по полу. Сверху громыхнуло, подвал заволокло пылью и дымом. Следом за первым взрывом последовал второй, ближе и сильнее, а затем с треском и раскатистым грохотом стена рухнула.

Наверх… и дальше действовать по обстоятельствам… Все-таки повезло ему, что в него загружали поведенческие алгоритмы. Удаляй не удаляй нейроконтроллеры, а мозг уже все знает, понимает и действует согласно этим самым обстоятельствам… Айт выбрался наружу, и не останавливаясь взбежал по покосившейся стене на ворочавшийся под ней танк. У него оставалась еще одна граната, а потому перескочив с крыши танка на пушку, шитвани активировал детонатор и затолкнул круглую серую сферу в ствол. В этот момент боевая машина дернулась, двинулась вперед и Айт не удержавшись скатился вниз по броне, разодрав бока и спину о торчавшую из стены арматуру. Опять рука… боль невозможная, но сейчас она не главное. Главное отбежать подальше, как можно дальше от танка…

Взрыв гранаты застал его в глубине дома. Из пушки гравиотанка вылетели языки огня, основная ударная сила гранаты, вместе с взорвавшимся орудийным генератором ушла внутрь башни. Захлопнутый на силовые замки люк вырвало и отбросило почти через всю улицу. Танк рыкнул еще разок моторами и затих. Но в дом уже лезли терранские солдаты, их темные силуэты маячили в пылевом облаке, обступая Айта со всех сторон. Шитвани не глядя высадил в дым несколько разрядов, раздался приглушенный скафандром глухой вопль, на пол упало что-то тяжелое. Пятясь назад он выбрался на улицу и поспешил к спрятавшимся в закоулке сородичам.

— Теперь уходим. — распорядился он.

— Мы шли к Чистилищу. — быстро заговорил черно-серый. — Там собирается большая группа для прорыва из города. На глайдерах уже не уйти, а там брошенная техника…

— Понял, — кивнул Айт. — Рыжий, идти можешь?

— Нет. — всхлипнул раненый прижав ушки к растрепанным белым волосам.

— Ладно. — Айт выглянул из-за забора, как раз вовремя для того, чтобы скосить очередью особо расхрабрившегося терранца, выбравшегося из развалин. — Тогда, черный, тащить его на себе придется. Тебе. Потому что в меня базовые алгоритмы ведения боя заложены, а в вас нет.

Черный не возражал. Он молча подставил плечо рыжему, свободной рукой держа волновой автомат, однако Айт сразу заставил его выкинуть это оружие.

— Вон там мертвецов-терран много, — он указал на противоположную сторону улицы. — Как переберемся туда, хватайте импульсные излучатели. Волновые ружья почти не пробивают экзоскелеты, а ускорители частиц просто прожигают. Навылет. Так, я считаю до трех. На счет три, переходим улицу. Раз, два, три…

Айт выскочил первым, дав по нескольку очередей в разрушенный дом и рядом с танком. За спиной залаял волновой автомат, рыжий, которому было намного удобнее стрелять, отгонял огнем лезших с противоположной стороны терранцев. Пересечь улицу без танка оказалось делом куда более простым. Ну а дальше узкие переулочки встретили бывших биодронов как родной дом.

Они остановились примерно в полукилометре от Чистилища. Песочно-рыжий, с темными пятнышками на плечах Эйф не мог идти дальше даже с посторонней помощью. Разорванная от бедра до ступни нога была залита кровью и шитвани слабел от ее потери, а совсем не от боли. Черный — Вит, рассказал, что когда Эйфа ранило, они подобрали с трупа человека аптечку и напичкали его обезболивающим, но вот остановить кровь так и не смогли. Айт тоже чувствовал себя не очень хорошо. Расцарапанный бок и спина ныли, рука то успокаивалась, то взрывалась огненными цветками острой боли, от которой хотелось выть в полный голос. Поэтому, выбрав небольшой дворик Айт решил остановиться в нем на отдых. Эйфа уложили на скамейку, Вит сел рядом, а Айт, оглядевшись и убедившись, что опасности рядом нет, забрался на каменную ограду клумбы с синеватыми кристаллами. Со всех сторон доносилась канонада, особенно яростная стрельба шла с востока, от городского Университета. Айт даже боялся предположить, что там творится. Слившись в единый рокочущий гул грохотали танковые выстрелы и пульсирующим эхом раскатывались по улочкам отголоски взрывов. Просто не верилось, что еще день назад, этот город жил обычной мирной жизнью… Впрочем, нет. Не жил. Много горожан уехали сразу, едва произошли теракты в космопорту, на био-фабрике и шахтах.

— Ты давно тут живешь? — спросил Вит Айта, просто для того, чтобы прервать нависшее молчание, прерываемое тихим поскуливанием раненого Эйфа.

— Шестнадцать лет. — ответил Айт. — Первое время был в городе, который люди зовут Либертауном, а потом перевели сюда. Там, в Либертауне вышла одна очень нехорошая ситуация… Повезло, что нашелся человек, который за меня тогда заступился.

— А меня, говорят, всего пару месяцев назад из био-репликатора вытащили. Эйфа и того позже. Он прибыл в последней партии биодр… — Вит запнулся. — …шитвани, которых привезли в Чистилище неделю назад.

Черно-серый поежился.

— Так все неожиданно произошло. — добавил он. — Просто «вдруг». Взяло и изменилось. Был худой, но все же мир. А сейчас того гляди или пулю словишь, или под танк попадешь.

— Думаешь тот мир, в котором тебя точно так же могли безнаказанно убить, был лучше того мира, в котором мы можем попытаться вернуть себе свободу? — спросил Айт.

— Не знаю. Там многое зависело от тебя. — пожал плечами Вит. — А здесь… Идешь по улице и не знаешь откуда тебя пристрелят. Быть может, мы вот сейчас сидим тут, а за нами наблюдают, выжидая момента…

И ведь не возразишь… Айт глубоко вздохнул, прикрыв глаза и попытавшись расслабиться. А ведь Вит прав… Совсем рядом, над домами…Айт не увидел, а скорее почувствовал искажение в пространстве, то, чего раньше его органы чувств не могли ему показать. Источник агрессии, странного, негативного поля приближался к ним от ближайшего дома…

— Вит! На землю! — Айт толкнул черного за мгновение до выстрела сделанного снайпером.

Пуля ударилась в пласталевую стену, проделав в ней дыру размером с кулак. Айт перевалился через перила клумбы и воспользовашись тем, что его стало почти не видно из-за полупрозрачного кристалла, надавил на гашетку импульсного излучателя.

— Это Седьмой. Два биодрона в квар… — снайпер не договорил.

Летящий почти со световой скоростью импульс заряженных частиц, оставлявший за собой длинный светящийся след, ударил его в нагрудную пластину и, расплавив скафандр, взорвался внутри бронекостюма.

— Ты его почувствовал, Вит? — полюбопытствовал Айт у черного биодрона, поднявшегося на ноги и пытавшегося стряхнуть с себя пыль.

— Не знаю. Мне просто почудилось, что на нас смотрят. — Вит наклонился над Эйфом, стараясь успокоить раненого приятеля, у которого явно кончалось действие анестезии. — Оказалось и вправду… Я видел, как некоторые из наших что-то делали с пространством вокруг себя, заставляя его меняться и сбивая таким образом летающие машины людей.

— Наверное, это то, о чем говорила Грейт… — сам себе попытался объяснить происходящее Айт. — Пробуждение наших скрытых в геноме возможностей, которые блокировали нейроконтроллеры… Как думаешь?

— Я ничего не думаю. — фыркнул Вит. — Мне страшно… и за себя и за Эйфа… Выбираться надо.

— И то верно. — Айт перебросил через плечо синхротрон. — Идти надо. А то следом за одним снайпером могут и другие нагрянуть.

Вит опять взвалил себе на плечи Эйфа, который то терял сознание, то приходил в себя, Айт шел впереди, распушив ворсинки на хвосте и стараясь с их помощью уловить любые изменения в окружавшем их пространстве. Он надеялся, что если терранцы попробуют подобраться незаметно, то он сможет распознать их по повышенному уровню адреналина в крови. Идти до Чистилища было недалеко, а там… кто знает, если найдутся среди шитвани еще несколько таких как сам Айт, с загруженным в них боевым поведенческим циклом, то может и получится вырваться из города…

— Группа 7, группа 7. У нас большое скопление биосигналов возле концентрационного лагеря в центре города, — командир отряда Ордена замедлил шаг, ожидая нового приказа. — Приказ бета-координатора Рейгера, блокировать, обезопасить район, утилизировать. Всем силам прибыть к точке сбора и заняв позиции ждать удара авиации.

— Вас понял, центр 3. - промычал сквозь мембраны шлема штурмовик. — Отряд, выдвигаемся к Чистилищу.

Значит военные все-таки выполнили свою часть миссии. Загнали биодронов к их первоначальной дислокации. Теперь все встало на свои места и все занимаются делом. Орден зачищает взбунтовавшихся репликантов, армия до поры до времени сдерживает натиск повстанцев, а потом, когда вспомогательные силы закончат эвакуацию тех жителей, что еще остались в городе, отходит, предоставляя силам «Геллиона» полную свободу действий в отношении повстанцев. Все идет по плану… Давным-давно разработанному и претворяемому в жизнь уже несколько лет плану…

Айт издалека заметил искореженные взрывом ворота Чистилища и разрушенные до основания башни вокруг них. Он тут не был всего-то пару дней, а казалось, что прошли столетия. Настолько все изменилось. Массивные ворота лежали в сотне метров от входного блока, потемневшие и выгнутые. На тротуарах, заваленной вывороченными плитами дороге, среди остатков здания охраны вперемешку лежали мертвые люди и шитвани. Айт не видел, как начинался бунт, но тут явно было первое серьезное столкновение. В глубине Чистилища возвышались многометровые громады военных экзоподов. Две машины горело, третья завалилась набок и завалилась на остатки разрушенной стены. Рядом с ней лежало что-то омерзительно-зеленоватое и влажно блестящее, опутанное нитями белесых жгутиков-щупалец. Айт подошел поближе и поморщился от омерзения. В военной программе были заложены понятия о биоскафандрах, но он впервые увидел его — блестящий, вязкий кокон, через который экзопод принимал телепатические сигналы от находившегося в нем пилота. Пилот лежал внутри скафандра, уставившись в небо лопнувшими глазами. Что произошло с ним Айт не знал, однако подозревал, что именно тут его сородичи впервые применили свои возвращающиеся к ним способности.

Брошенные военными транспортеры и несколько бронемашин покрупнее, шитвани согнали к воротам. В пассажирские отсеки грузили раненых, туда же в первую очередь садились дети, видимо привезенные в Чистилище после взрыва на био-фабрике. Маленькие шитвани, толпились у входа, испуганно глядя по сторонам и принюхиваясь. Совсем крохотные, с едва прорезавшимися глазками пушистые комочки, тыкавшиеся черными влажными носиками в мех державших их на руках взрослых, еще не могли осознавать что происходит. Их относили в бронированные транспорты, укладывая там в теплые завалы из одеял и матрасов, вытащенных из окрестных домов. Айт впервые видел детей своей расы. Он остановился, чуть склонив голову и наблюдая за ними. Как странно… Ему вдруг стало очень тепло, где-то там, под сердцем. Они такие крохотные, такие беззащитные… и… в них еще нет нейроконтроллеров. Значит они — свободны…

— Здесь еще есть места? — Айт заглянул в один из транспортеров с ранеными. — Есть… хорошо. Вит, сажай сюда Эйфа.

Бело-серый биодрон помог черному пересадить раненого в транспортер. Внутри ему сразу вкололи дополнительную дозу обезболивающего и Эйф, уже почти срывавшийся на крик опять притих.

— Серый, тебе тоже сюда, — высунул ушастую голову из люка заделавшийся врачом шитвани. — У тебя рука сломана.

— Нет, спасибо, — помотал головой Айт. — Не поеду. По крайней мере не сейчас. Вит, лезь ты. Присмотришь за своим другом.

— Да? — неуверенно замялся Вит. — Ладно. Просто быть может я смогу тебе здесь в чем-нибудь помочь…

— Нет, нет… не сможешь. — заверил его Айт. — Если дело дойдет до драки, то можешь просто погибнуть зря. Езжай. А я если и поеду, то на последнем транспорте.

— Точно не поедешь? — решил на всякий случай убедиться хвостатый доктор. — Ну смотри…

Айт посторонился, пропуская вперед двух шитвани, которые подвели к транспортеру третьего, с выбитым глазом и срезанным почти у основания ухом. Только сейчас бело-серый заметил, что руки у него дрожат. Ему было страшно. Так же страшно как и тем, в ком не было никакого военного алгоритма.

— Люди! — предупреждающий лай донесся от ворот и почти сразу же лагерь ожил.

Кто-то бросился к уцелевшим башням, кто-то прыгнул в транспортеры, первые две машины с детьми включив антигравы сразу рванули прочь, снося на пути покосившиеся стены домов. С улицы захлопали выстрелы танковых орудий, от ворот к развалинам охранного комплекса прокатилась волна разрывов, разбросавшая попавших под удар шитвани как кукол. Айт выглянул наружу и тут же поспешно спрятался за стену Чистилища, выдерживавшую прямое попадание магнитофугального орудия. С площади, находившейся на юге двигалось около двух десятков танков — таких шитвани раньше не видел — они были черные, со странными красными символами, между ними растянувшись цепью шли солдаты в таких же черных экзоскелетах. На головах были даже не шлемы, а какие-то расширяющиеся снизу пластинчатые каски с поблескивающими черными масками. Наверное, это и был тот самый «Орден» о котором Айт столько слышал.

— Назад, от ворот! — пролаял Айт так громко как только мог, сосредотачиваться на передаче телепатического приказа было некогда. — Не выходить на зону прямого огня…

Тех, кто попытался добраться до стоявших на улице глайдеров, скосило слитными очередями ручных волновых пулеметов. Их стрекот слился в непрерывную дробь. Айт присел на корточки, проверяя готовность синхротрона к стрельбе. Какая скорострельность у их волновиков? Не менее трех тысяч выстрелов в минуту. Значит есть ленточная подача. Есть перезарядка… Надо просто поймать момент… Едва стрельбы притихла, мимо Айта проскочил какой-то молодой шитвани, но едва он пробежал мимо ворот, как опять загрохотали пулеметы и его просто разорвало на части. Значит разброса зарядов почти нет… Айт встряхнулся, стараясь отрешиться от всего, что происходило вокруг и сосредоточится только на выполнении первоочередной задачи. Спастись самому и по возможности спасти тех, кто еще остался тут. Возле стены блока охраны до сих пор стояли три транспортера с ранеными и два грузовых глайдера. Выехать они не могли.

На бреющем полете, с воем и визгом в воздухе пронеслись штурмовики. Оставляя после себя полосы белого дыма вниз устремились ракеты, мешая с песком и грязью все то немногое, что осталось от Чистилища. Первый залп прошел почти мимо, истребители накрыли основную часть концентрационного лагеря, где никаких шитвани уже не было. Но в следующий заход они точно ударят по воротам… Айт оглянулся, в надежде на чудо… Что где-то отыщется средство остановить людей. И оно нашлось.

— Быстро, к транспортерам! Детей сажать первыми! — чувствуя что сорвал голос рявкнул Айт, вскочив с места. — Если не сможем прорваться сейчас, шансов больше не будет!

Ворота, к которым он побежал, приближались с каждым мгновением. Шаг, шаг, еще шаг, теперь прыжок вперед, кувырок через голову, плевать на сломанную руку, если выживешь — срастется… позади песок взметнулся фонтанчиками, пули забарабанили по стене. Ворота позади, а теперь вперед, в экзопод…

Айт не знал как управлять этой машиной. Прыгнув и подтянувшись здоровой рукой он перевалился через борт в сферическую кабину. На стене оказалась странная выемка под форму человеческой руки и Айт надавил на нее. Нет эффекта… Взвыв от разочарования, шитвани выполз наружу и выстрелом синхротрона отсек руку у мертвого пилота. Теперь опять внутрь… Руку на панель… Шипение, гул гравиодвигателей… завелось… Айт даже не удивился, когда черная броня экзопода позади него затянулась так, словно состояла не из металла а из воды. Наступила кромешная темнота, вдруг сменившаяся ярким светом. Айт увидел все, что окружало экзопод снаружи. По голографической панораме скользили цифры, буквы, данные о состоянии систем, данные о целях, активировании кодов «свой-чужой», которые у Айта сразу хватило ума отключить.

Как же управлять этой штукой? Айт поерзал в гладком и прохладном стальном мешке. Нельзя же просто подумать: «езжай вперед»?

Но по мере активации систем, кабина экзопода изменилась. Под Айтом возникло небольшое кресло, сбоку выдвинулись поручни, механизмы бесцеремонно уложили руки шитвани на них и Айт откинувшись назад истошно взвыл от боли в сломанной руке. Вперед вытянулись гибкие шланги с иглами на конце, которые вонзились ему в плечи, кисти рук, колени и бедра. Такие же иглы выскочили и из кресла, пропоров ему спину вдоль позвоночника и ягодицы. Айт дернулся, словно по его телу пропустили разряд тока. Подключение нервной системы к системам экзопода было осуществлено. Видимо, в обычном варианте оно происходило через биоскафандр, но на Айте кроме его шкуры не оказалось ничего. Боль была невыносимая и шитвани еще какое-то время приходил в себя, прежде чем все-таки попробовать что-то сделать.

— Вперед. — тихо сказал он, даже не зная, сработает ли это.

Это сработало. Экзопод включил гравицентры, выправляя свое положение и двинулся вперед. Как же им легко управлять… Айт вдруг почувствовал облегчение. Поворот головы — разворот, достаточно просто скосить взгляд и машина двигается в указанную сторону… Короткая мысль и…

Выстрел тяжелых плазменных орудий снес часть стены Чистилища, отшвырнув рассыпающиеся пласталевые блоки к противоположному концу улицы. Гравиоцентры взревели и экзопод приподнявшись над руинами вывалился на улицу.

Айт видел, как его сородичи побежали к транспортерам. Одна за другой машины выруливали со внутреннего двора, кто не успел взобраться в них, опять сделали попытку добраться до глайдеров. Бело-серый шитвани перевел прицел на площадь и отметил постаравшуюся спрятаться за танками пехоту людей целью для автоматических секторных орудий. В голографическую модуляцию проник дребежащий звук, из восьми стволов трех свободно вращающихся пулеметов со скоростью почти в тысячу километров в секунду полетели ускоренные магнитными полями болванки из обедненного урана. Айт впервые почувствовал ранее незнакомую ему злость и незабываемое наслаждение, когда бегущие темные фигурки смешались, бросились в разные стороны, исчезая в темно-красных влажных облаках. Заряды насквозь пробивали экзоскелеты и разрывали их изнутри, превращая солдат в густую кашицу.

Сверху спикировали штурмовики, по броне экзопода чиркнули лазерные лучи, но регенеративные наноботы моментально заполняли собой поврежденные участки. Кто-то из пилотов заметил отъезжавшие грузовики и завалившись на крыло развернулся, пустив следом несколько ракет. Залп накрыл один из транспортеров, полыхнул огненный шар взрыва. Почему-то в этот момент перед глазами Айта стояли те крошечные пушистые комочки, которых прятали под, казалось бы, надежной броней… На боковых несущих платформах экзопода активировались зенитные установки, оранжевые лучи расчертили мутное багровое небо, одна из машин Ордена завертевшись как волчок рухнула в соседний квартал, еще один штурмовик луч разрезал пополам словно кусок масла. Это не мешало Айту помнить и о танках. Он двинул свою машину вперед, смотря свысока даже на дома, и развернув торс экзопода включил плазменные пушки. Белые снопы огня накрыли колонну гравиотанков, прожигая их насквозь и оставляя в асфальте глубокие рвы, в которые мог свободно въехать небольшой глайдер. Уцелевшие машины развернулись, кто-то просто дал задний ход, сшибая собственных солдат. Они явно старались уйти под защиту домов. Айт пробежался взглядом по орудийным комплексам экзопода… вот оно… было бы странно, если бы этого тут не было… Из бортов экзопода выдвинулись несколько небольших труб, внутри которых ждали своего часа ракеты с фазовыми боеголовками. Залп, голопроекция затуманилась белыми шлейфами и отступавшая колонна потонула в черных воронках отмечавших смещение гравиополей. Взрывы подняли на воздух половину площади и окружающих ее домов, из клубов пыли вылетел искореженный танк, откатившийся еще на несколько сотен метров, разбрасывая и давя пехоту…

— Центральная! Центр, мать вашу! — и куда пропали скупые, будничные переговоры бригад Ордена. — Высылайте авиацию, боевую платформу, нахрен… У них экзопод… Етить твою, я запрашиваю орбитальную бомбардировку!

— Группа 16, что у вас там? — голос оператора центра связи был спокоен как всегда. — Какая орбитальная бомбардировка, вы что рехнулись? Вы в центре города. Какой еще экзопод, у кого?

Ответа уже не было. Транспортер с отделением связи жалобно взвизгнув деформирующимся металлом исчез под ходовой частью экзопода.

Айт встряхнул головой, отгоняя какое-то странное ощущение. Сознание будто затуманивается, окутывается мягкой ватой, гася мысли и рефлексы… Телепатический удар… Если Орден и вправду все телепаты, то что им стоит попытаться выкурить нынешнего пилота боевого комплекса просто шарахнув ему по мозгам? Может быть, эти надоедливые искорки, что он видит постоянно с тех пор как Грейт извлекла у него нейроконтроллер помогут защититься? Ведь именно через них использовали псионные способности его сородичи…

Давление внутри головы все усиливалось, и Айт понял, что еще немного, и он потеряет сознание, а тогда его судьба предрешена. Он попробовал просто отстраниться от каких-либо мыслей, однако это не помогло. Синие искорки помогать не хотели определенно. Откуда интересно наносится пси-удар? Айт, сам все-таки владевший телепатией в определенной степени попытался отследить возмущение в псионных полях, но мощнейший ментальный импульс взорвался у него в сознании на какое-то время лишив шитвани, а следовательно и экзопод, возможности двигаться. Сразу же появились штурмовики, экзопод задрожал от попаданий ракет и Айт, полностью обездвиженный, мог лишь наблюдать за ползущей к нулю отметкой уровня целостности внешней защиты и уровня готовности ремонтных нано-ботов.

Ну не все же так сидеть? Если с помощью этих огоньков можно сжечь нервную систему, то ведь как-то можно ими и отразить атаку… Может просто представить себе это? Сознание айта работало впереди его мыслей. Едва ему в голову пришла подобная идея, а огоньки уже кружились вокруг него, оседая на мягкой шерсти и обволакивая ее синим мерцанием. Давление отступило, спало оцепенение, Айт почувствовал, как извне попытались разбить блокировку, но пси-удар ментальной группы Ордена погасился защитным полем, созданным синими огоньками.

Штурмовки шли прямо в лоб, расстреливая застывший экзопод, а потому мало кто из пилотов ожидал встречного удара. Оставив после себя в воздухе дрожащие воронки, заполненные вакуумом, варп-ракеты, переместившиеся на переднюю орудийную панель экзопода с боковой, перешли на подсветовую скорость и взорвались уже в кабинах воздушных машин. Айт включил двигатели и дав полную скорость двинулся вперед. Под ходовой частью гигантской боевой платформы, перешедшей на гусеничный ход, чтобы сэкономить энергию на использование систем защиты и оружия, исчезли полурасплавленные танки, бронетранспортер из которого не успел выбраться раненый водитель, задевая краями платформы за стены домов, экзопод обваливал пласталевые панели, и разрушенные здания складывались будто карточный домик.

Так, а что это за «МШК4-Кондор»? Айт переключился на новую цель и когда системы голографического модуля провели центровку на ней, почуял, как по позвоночнику к самому сердцу подбирается противный липкий холодок. Над городом завис звездолет. Небольшой, но уже обладавший достаточной огневой мощью для того, чтобы сравнять с землей пару кварталов. Вокруг него тучей вились беспилотные истребители. Разбившись на несколько звеньев, они шли вектором атаки прямо на экзопод. Айт выстрелил перед своей машиной защитными капсулами, который взорвавшись образовали плотное электрическое облако, в которое влетело первое звено. В фоноскопах затрещало, в воздухе вспыхнули рыжие огни взрывов и беспилотные истребители осыпались вниз железным градом. Экзоподу, чей размер позволял установить на него системы экранирования от электрополей, магнитных импульсов и иных возможных воздействий на электронику, проскочить сквозь собственное защитное облако труда не составило. Айт прекрасно понимал, что основная его цель — корабль носитель. Мелочь доставит немало хлопот, но если юркие беспилотники отстреливать поодиночке, остальные нанесут куда больше вреда, чем если позволить им атаковать безнаказанно, при этом заставив отойти несущий звездолет. Так, что у нас там?.. Энергозащита, силовые поля, самонаводящиеся батареи противоракетных систем… Нет, эта жестянка не может быть непробиваема, экзоподы должны быть рассчитаны на противодействие таким боевым единицам. Айт переводя взгляд то вверх, то вниз проматывал список оставшегося на своей машине вооружения. Варп-ракеты… переход на околосветовую скорость, абсолютное пробивание любой брони… да, но не силовых щитов. Пулеметы и плазменные орудия отпадают сразу — не хватит дальности. Айт включил систему описания боевых систем, переведя легкое вооружение на режим автоматической стрельбы по звеньям беспилотных истребителей.

Плазменные орудия базового корабля дали упреждающий залп. Сгустки раскаленного газа, направленные силовым полем, не долетели до экзопода и рассеялись совсем рядом, однако Айиу дали понять, что если он продолжит движение вперед, то его превратят вот в такой же газ. При этом, звездолет-носитель медленно двигался вперед, а значит так или иначе спустя еще какое-то время экзопод окажется в зоне поражения. Интересно, сколько им нужно времени на перезарядку систем после выстрела? Айт осторожно двинулся вперед, почти сразу же материнский корабль снова активировал плазменные установки, которые по-прежнему до боевой машины не достали. Как только залп завершился, Айт перевел всю мощность энергосистем на движок и системы защиты, и приказал экзоподу двигаться вперед, стараясь держаться возле домов. Сомнительно, что военные станут бить по жилому кварталу, где еще остались жители. Только если отсюда не эвакуировали всех еще пару дней назад? Сбоку замигал зеленый огонек и шитвани с облегчением передал приказ о стрельбе боевой системе.

Бронированный кожух на задней части экзопода раскрылся, выпуская три массивных ракеты с фазовым зарядом. Все они были оборудованы собственной системой уклонения от огня и слабыми защитными полями. Залп орудий звездолета прошел мимо подключивших варп-двигатели ракет, но зато достал до экзопода. Машину тряхануло так, что Айта сбросило с пульта управления, голографическая модуляция погасла, в кабину повалил едкий темный дым. Шитвани попытался подняться, скользя по идеально ровному покрытию кабины и снова падая. Снаружи взревел раздираемый гравитационным вихрем воздух, от громкого хлопка у Айта заложило уши даже в герметичной, казалось бы, кабине, хотя сейчас ее целостность уже была нарушена. Затем в керамико-пласталевую обшивку что-то ударило, по глазам резанул яркий свет, Айт инстинктивно сжался в серый клубок, поджав лапы и хвост, но его подбросило, швырнуло на противоположную стену кабины, перед глазами мелькнули выгибающиеся, зазубренные обломки внешней брони экзопода, а потом был удар и спасительная темнота…

…он пришел в себя не сразу. Может быть прошел уже час, а может и два. Над ним повис бездонный колодец розовато-рыжего неба, которое закрывали деформированные и свернутые в спираль обломки несущего корабля. Часть экзопода оказалась раздавлена упавшим на него звездолетом, в стороны торчала развороченная и разорванная в клочья броня. Айт лежал, боясь пошевелиться, чувствуя, что почти весь его мех свалялся и стал влажным. Левой руки он и вовсе не чувствовал и лишь покосившись на нее обнаружил, что она все-таки цела и на месте.

Наверное, лучше всего так и лежать. Все равно скоро наступит ночь, а из города выхода нет. Интересно, много ли его сородичей добрались до Оазиса? Айт попытался поискать отголоски их мыслей или чувств и ничего не обнаружил. Возможно, они все погибли. А может быть все-таки смогли покинуть Аббервил. Это его успокоило. А как сейчас Грейт? Он ведь должен был вернуться еще пару часов назад. Наверное волнуется, ведь после того как она потеряла Ная и Рита, которых Айт совсем не знал, он был для нее почти всем, что ее поддерживало в жизни. Нет, все-таки надо выбираться из этого железного надгробия. Айт попытался встать и не смог. Что-то удерживало его прижатым к стенке кабины. Он оглядел себя и вздрогнув от страха увидел врезавшуюся под ребра бронепластину с обожженными и зазубренными краями. Боли не было, а может он ее просто не чувствовал, она исчезла, растворилась на фоне всего остального, что произошло в этот день. Уперевшись здоровой рукой в кусок брони он с трудом отодвинул его, освободив себя. Бок резануло в тот момент когда железо выползло из раны, но крови, не было. Края раны почернели и шерсть рядом с ней обуглилась. Красно-кирпичная корка на теле образовалась от множества небольших поверхностных ссадин и ушибов, однако они Айта не беспокоили. Шитвани выполз из экзопода, с ужасом, смешанным с восторгом оглядывая воочию то, что устроил сам. Кругом все было усеяно разбитой и сожженной техникой, группировка Ордена отошла от города, оставив здесь сотни своих солдат, однако Айт не тешил себя мыслью, что они не вернуться. Именно поэтому надо было найти какое-то укрытие, чтобы переждать ночь. Встать шитвани не смог, левая лапа, с которой от голени до бедра выгнувшаяся внутрь кабины броня экзопода срезала верхний слой мышц отказывалась повиноваться, и Айту пришлось опереться на отломанную железку как на костыль. Людей поблизости он не чувствовал. Видимо потери заставили их отступить или вовсе отказаться от преследования биодронов. Что ж, как бы то ни было и что бы теперь его не ожидало, а свою задачу он выполнил. Айт заметил, что весьма доволен собой. Впервые в жизни. Обыскав несколько лежавших поблизости трупов бойцов Ордена, шитвани сгреб с них аптечки, а из обрывков накинутого на один из танков штандарта и пары железных пластин соорудил себе корсет для лапы и руки. При невозможности управлять половиной своего тела шитвани оценил все прелести такой необходимой и полезной штуки как хвост. Им он действовал как левой рукой, по возможности натягивая материю или придерживая стальную болванку. Аптечка, пискнув, впрыснула в организм стимуляторы, обезболивающее и инъекции общеукрепляющего действия. Теперь можно и идти. Айт оглянулся, бросив последний взгляд на обломки экзопода и на зарывшийся в мостовую и разрушенные дома корабль носитель, чей обожженный остов, задранный вверх, был, наверное, виден со всего города. Сегодня они одержали свою первую победу. Пусть крохотную, но все же победу. Кто знает, быть может победа большая уже и не настолько фантастична. Айт улыбнулся своим мыслям и неторопливо поплелся на восток, в наиболее спокойную часть города, откуда уже не доносилось выстрелов и канонады.

Эпилог

День стремительно как никогда катился к закату. Багровеющий шар солнца, просвечивающийся сквозь воздухоудерживающий купол Либертауна словно сквозь водную, покрытую рябью гладь, уползал за разорванный иглами высотных зданий горизонт. Из окна президентского дворца весь город, включая расплывающиеся в вечерней дымке угловатые секции погрузившегося в песок космического корабля, были видны как на ладони. На черных силуэтах уже зажигались огоньки окон, на улицах все ярче разгорались щитки гелионарных рекламных щитов, прорезавших сумерки яркими световыми пятнами.

За длинным столом из черного мрамора сидел плотный, невысокий человек с большими залысинами и крючковатым носом. Серые глаза бегали из стороны в сторону, что выдавало невероятное нервное напряжение, а пальцы рук то сжимались, то разжимались. Пора. Человек поправил строгий деловой костюм, принятый среди политических деятелей и взяв со стола небольшой оптический кристалл с данными вышел в коридор. В комнате, погруженный в полумрак осталась гореть лишь одна настольная гелиолампа, бросавшая желтоватый свет на мраморную табличку: «Ранд Моррис. Президент».

Длинный коридор, выложенный белоснежными плитами, с зеркальными стенами и выгнутым серебристым потолком ослеплял, даже в сумраке, ведь даже одна единственная лампа отражалась в зеркалах бессчетное количество раз. Президентский дворец уже пустовал, служащие разошлись по домам, прислугу и пресс-атташе он отпустил с работы пораньше. На семидесяти этажах исполинского комплекса, над которым день и ночь кружили ховертанки карабинерской полиции, сейчас оставалось лишь несколько человек. Он, и те, кто должен был помочь ему донести до жителей колонии в этот поздний час новый, только что составленный закон, который Президент впервые подписал сам у себя, не дожидаясь прений в Парламенте. Фактически, этот шаг был немного неконституционным, однако в связи с положением дел на планете, была предусмотрена возможность игнорировать дебаты в Сенате, так как считалось, что у Президента хватит полномочий для единогласного принятия решений, способных резко изменить ход ситуации.

Злые языки утверждали, что Ранд Моррис намерен подать в отставку и ввести на Тиадаре военное положение. Да, такой вариант был, однако Ранд предположил, что есть вариант намного лучше. И который, скорее всего, устроит всех.

Решив не пользоваться лифтом, Ранд Моррис сбежал по лестнице на два этажа ниже, туда, где в конце такого же длинного и украшенного зеркалами коридора находилась студия президентского виокронного канала, работавшая круглосуточно. За свою карьеру, Ранд Моррис пользовался услугами собственного вещания всего три раза. Первый раз, когда он объявлял о своем вступлении в должность и излагал набор первоочередных действий, способствовавших скорейшему индустриальному росту. Во второй раз он представлял населению колонии нового альфа-координатора Ордена Геллиона Марена Хосса, ну и наконец, поздравлял граждан Тиадара с тысячелетней годовщиной образования Терранской Республики, всего пару лет назад. Сейчас пришла пора опять воспользоваться услугами президентского канала, так как даже Ранд не был уверен, что его речь не просмотрят заранее и не пустят в эфир с исправлениями. Но даже если так, копии нового указа уже розданы агентам, которые доставят их во все города колонии.

Президент распахнул дверь, легким кивком поздоровавшись с сидевшим в сферической кабине управления вио-камерами оператором и его помощниками.

— У меня почти нет времени, Роджерс. — бросил он коротко. — Давайте, начинайте передачу, как только я скажу, что готов.

Вот и его обычно пустовавшее место, за серебристым столом, с высвеченным в воздухе объемным глобусом планеты, медленно поворачивавшейся вокруг своей оси. Ранд Моррис сел на мягкое кресло, глубоко вдохнул, собираясь с мыслями и готовясь к речи, которую он вынужден будет говорить без дублей в прямой эфир, который потом уже будет подхвачен приемными станциями и разойдется по городам колонии.

— Начинайте, — распорядился он и дождавшись сигнала от режиссера программы заговорил:

— Господа. Вместе со всеми я потрясен произошедшими в этом цикле событиями, прервавшими размеренную жизнь города Аббервил. Вместе со всеми я скорблю, о тех, кто погиб в результате разгоревшихся там боестолкновений между армией, гражданской милицией и отрядами военизированной группировки «Серебряная Луна». Еще более ужасна трагедия, произошедшая после того, как в результате отключения пси-поля на свободе оказались почти четыре тысячи биодронов, пребывавших в местном концентрационном лагере.

Ранд Моррис умолк на мгновение, одним взглядом поинтересовавшись у оператора, как проходит запись. Оператор Гленн Роджерс поднял большой палец вверх, давая понять, что президент может продолжать говорить.

— Я, как и вы все, следил за историей связанной с претензией, высказанной Мериен Грейт относительно возможности интеграции восстановленной популяции ранее обитавшей на Тиадаре расы шитвани в наше общество. И как я считаю, именно пренебрежение очевидными фактами разумности этих существ, повлекло за собой огромные человеческие жертвы. По непроверенным пока данным, в ходе восстания погибло около девяти сотен человек и это пока не окончательная цифра. Как действующий президент Тиадара, я просто вынужден сделать специальное заявление, связанное с этими событиями.

Опять мгновение тишины. Опять поднятый вверх большой палец оператора и опять монолог в пустой экран. Без повторов и подготовки. Главное, чтобы не чувствовалось, как дрожит голос.

— Указом номер 785 от 15 августа 6463 года, я, Ранд Моррис, Президент колонии Тиадар и глава местных органов самоуправления постановляю. С момента опубликования этого указа в любом из средств массовой информации, считать расу шитвани, генетически восстановленную благодаря экспериментам корпорации «Нантек», самостоятельной формой жизни. На основании статьи 6 свода колониальных законов, в связи с тяжелым положением на вверенной мне колонии, я отменяю рекомендательное решение Сената Марса и приостанавливаю действие любых директив относительно содержания шитвани под пси-полями. Подавители агрессии и станции нейроконтроля должны быть отключены в ближайшие два часа. Распоряжение об этом уже отдано. Завтра я отдам окончательные указания по введению шитвани в законодательное пространство Тиадара как полноправных граждан колонии.

Это было хорошо сказано. На одном дыхании, быстро, четко, словно к этой речи Ранд готовился целыми днями. И сразу полегчало на душе. Как камень с нее свалился.

— Передача пошла в эфиры, — сообщил режиссер. — Господин Президент, все прошло нормально.

— Спасибо, господа, — слабо улыбнулся Моррис. — Мне было приятно работать с вами. Теперь можете идти домой. Ваша задача на сегодня полностью выполнена.

Президент быстрым шагом направился к двери и выскочил из студии так, словно опаздывал на какую-то важную встречу, которая уже началась, а он лишь сейчас об этом узнал.

Оператор Гленн Роджерс хмуро посмотрел на режиссера Пита Раймондса. То, что сказал Президент казалось невозможно, неправдоподобно и, по меньшей мере, странно. Возможно, это действительно был лучший вариант развязки событий, но вот только он устраивал далеко не всех. И те люди, что находились сейчас в студии, знали это прекрасно. Впрочем, с них спрос был невелик. Свою работу они сделали.

Достаточно было уже того, что оператор так и не включал режим записи.

Добраться до своего кабинета было делом пяти минут. За тяжелой дверью Ранд почувствовал себя в большей безопасности, чем в коридоре, где время от времени проходили патрули президентской гвардии. Самое страшное позади. Указ обнародован и стал обязательным к исполнению. А остальное не важно…

…глайдер советника президента по делам внутренней безопасности Марка Нео покинул пределы Аббервила за пять минут до начала речи Президента. Еще никто не знал, что за приказ вез с собой чиновник, даже водитель не был в курсе, что окончательной точкой назначения будет не мэрия города Санвуд, а центр пси-коррекции ноосферы в Рендхаймере. Указом ранда Морриса, текущие исследования должны будут прекратиться, а исследования признают успешно завершенными.

Марк Нео посмотрел на часы. Было три минуты десятого. До пылевой бури было еще далеко.

Он так и не заметил вынырнувший из вечерней тени матово-черный броневик, одним выстрелом бортовой импульсной батареи превративший машину советника в облако рассеянных атомов.

…пресс-атташе Кабинета Министров, друг Ранда Морриса с классов политической академии, поднимался к себе домой, на сорок девятый этаж жилого комплекса, расположенного прямо напротив окованного звездной броней космического корабля, давшего жизнь новой колонии. Сейчас он войдет в квартиру, включит комлинк и связавшись с генералом Итори Тошимо даст ему все необходимые инструкции. Армия отойдет на свои прежние позиции, прекратятся эти глупые бомбежки кратеров и операция в Аббервиле. Все-таки пока что слово Президента имеет вес.

Питание гравиолифта отключилось внезапно, свет в кабине погас, и керамико-пласталевая коробка рухнула вниз, скрывшись в черноте шахты.

И это было лишь два случая из многих, что произошли в этот вечер.

Ранд Моррис вернулся за свой стол из черного мрамора, когда едва слышно ступая по укрывавшему пол ковру, сзади подошла закутанная в красный плащ фигура.

— Это было весьма глупо, господин Президент, — произнес Марен Хосс, неторопливо огибая президентское кресло и садясь напротив Морриса. — Я думал, что вы поступите более благоразумно.

— Я не играю в ваши игры, альфа-координатор. — ответил Моррис. — Я должен был действовать на благо колонии.

— Мне понятен ваш порыв, — улыбнулся тонкими бескровными губами Хосс, и оттененное капюшоном бледное лицо приобрело несколько демонический вид. — Понятны ваши стремления. Но когда речь идет о будущем нашей расы, которая готова прорваться к звездам, ваш… м-м-м… скажем так… пессимизм, недопустим.

— Я не играю в ваши игры. — упорно повторил президент Тиадара. — И не буду играть в будущем.

— Играете, господин Моррис. Вы все в них играете. Вопрос лишь в том, в какой роли. Кукловода, или куклы. Сейчас вы — кукла. Думаю, что кукловодом вам уже и не быть.

— Вы уже не можете помешать ходу событий, альфа-координатор. Игра закончена. Я устал от последствий ваших экспериментов. Завтра шитвани станут свободны, а я начну переговоры с руководством «Серебряной Луны».

— Не могу? — улыбнулся Хосс. — Возможно. Но давайте допустим, что запись вашего выступления, сделанного пять минут назад не выйдет в эфир. Давайте допустим, что с вашими приближенными, которые посланы передать указ на места, что-то случилось… Ведь такое возможно?

Улыбка Марена Хосса стала еще шире и только сейчас Ранд Моррис понял, что проиграл.

— Сейчас вы подпишите приказ, о введении военного положения. — сказал Хосс, доставая голографический стереолист. — Назначите генерала Итори Тошимо, губернатором. И все.

— Нет. — Моррис отодвинул от себя светящуюся пластину голокарты.

Раз назад пути уже не было оставалось идти вперед.

— Подпишите, — холодно произнес Хосс и его глаза налились чернотой.

Он не просил. Он утверждал непреложную истину. Ранд Моррис захрипел от натуги, стараясь из последних сил ускользающего разума остановить движение своей руки, протянувшейся за электронным пером.

— Вот и хорошо, — альфа-координатор забрал из под рук Морриса голокарту. — Кстати, вы давно совершенствовали ваши импланты?

— Семь месяцев назад, на Терре. — простонал Ранд.

— Великолепно. — улыбка исчезла с лица Хосса. — Тогда код Р-8. Исполняйте.

И альфа-координатор забрав голокарту встал с кресла и неспешно вышел из президентского покоя, аккуратно и почти бесшумно закрыв за собой дверь.

В комнате повисла гнетущая тишина. Ранд Морррис неторопливо собрал все разложенные на столе оптические диски и брякнув ключами с кодом ДНК, убрал их в ящик стола. В руках оказался так кстати подвернувшийся комлинк. Он набрал номер жены и дождавшись ответа с улыбкой спросил:

— Привет, родная. Все в порядке? Да? Ну и отлично. Я задержусь сегодня на работе и спущусь к нам в лоджию чуть позже обычного. Так что ложись спать не дожидаясь меня, хорошо?

Комлинк отключился и президент Тиадара выбрался из-за стола, подойдя к окну. Затянутое выпирающим наружу пласталевым куполом, оно темнело на фоне бело-серой стены. За ним раскинулся Либертаун, столица самой дальней колонии человеческой расы. Моррис провел ладонью по пульту на ставнях и купол отворился, отодвинувшись вверх и влево. В комнату ворвался холодный вечерний ветер, тем более сильный тут, на высоте почти в три сотни метров.

— Код Р-8 выполнен. — мертвым голосом пробормотал Ранд Моррис и шагнул во мрак.

Подземное Солнце

1. К корням мира

Бета-координатор особого отдела «Ордена Геллиона» Харвальд Рейз наблюдал за тем, как в чернеющий зев пещеры одна за другой вползали бронированные черные транспорты и окруженные гравицентрами подземные танки SAU-9, способные передвигаться по любой плоскости и в любом направлении. Чтобы не занимать места в тоннеле они сразу заползали на стены и ехали по ним, уступая место грузовым машинам и легким транспортерам. Рейз поглядел на часы. Без семи минут девять. Все идет по ранее намеченному плану, без опозданий и непредвиденных происшествий.

Харвальд был уже не молод, но и до старика было еще очень далеко. Высокий, худощавый, с коротко подстриженными светлыми волосами и бледной кожей, похожей на застывший воск, он смахивал на поднявшегося из могилы мертвеца. Серые глаза временами темнели, наливаясь чернотой и тогда оказавшиеся поблизости люди стремились убраться подальше от этого человека. На Тиадар его перевели с Плутона, где он занимался проблемами ксеноархеологии, написав несколько весьма известных в научном мире книг. Свое назначение на отдаленный мир Харвальд не драматизировал, хотя и мог бы устроить шумиху, подняв проблему на уровень супер-координатора. Надо так надо, что тут спорить. Тем более, что про Тиадар он слышал много всего интересного и взглянуть на эту мифическую планету своими глазами было любопытно. Более всего Рейз любил аккуратность и чистоту, так как считал, что рассеянность и бардак мешают научной работе. Именно поэтому он нервно поморщился, когда рядом с ним затормозил глайдер альфа-координатора Марена Хосса, обдав Рейза тучей поднятого песка.

— Доброе утро, Харвальд. — Марен, как всегда приторно-вежливый, с улыбкой на костистом лице с бескровными губами, запахнувшийся в красное одеяние поверх черной брони, протянул ему руку.

— И вам доброе утро, господин Хосс. — легко поклонился Рейз. — Не ожидал вас увидеть так рано.

— Сегодня мне не спалось, — ответил Хосс, встав рядом и провожая взглядом уходящую в подземный сумрак технику. — Вот, решил проветриться.

Харвальд многое слышал про Хосса. Прежде всего то, что рассказы о доброте и приветливости этого человека были чересчур преувеличены. На деле, под маской радушия скрывалось чудовище, от которого едва не открестились даже в Ордене. Была плохая история на Дентаре 2, где Хосс вроде как приказал накрыть био-терминатором разумное, но полудикое население планеты и газовая атака всего за пару часов уничтожила все живое на ее поверхности. Инопланетные правительства подняли шумиху, однако факты были не подтверждены, а может быть Майлон О'Коннор выгородил своего дальнего родственника по материнской линии. Но то, что Дентар 2, теоретически обитаемый, был колонизирован людьми, занявшими благодаря этому стратегически важный сектор Треугольника Таккани, оставалось неоспоримым свидетельством того, что интересы Терры в этом районе были отнюдь не метафизические. Впрочем, Харвальд считал, что для такого дела просто следовало найти нужного и верного своему государству человека, и Хосс сделал все, что должен был сделать для блага своего народа. А победителей, в итоге, не судят. Потом Хоссу поручили курировать Тиадар, видать неспроста, ну а тут скандально известный альфа-координатор смог разойтись по полной.

— Я слышал, что в этом районе опять активизировались повстанцы, — поделился своими опасениями Харвальд. — Они могут воспрепятствовать экспедиции.

— Нет, успокойтесь, Рейз. Здесь все чисто, — уверил бета-координатора Хосс. — «Серебряная Луна» стягивает силы к Аббервилу, район Лордсленда безопасен.

— Это обнадеживает. Все-таки я попросил бы вас предоставить мне еще одну оперативную группу.

— Рейз, у нас сейчас иные глобальные задачи, — заупрямился Хосс, однако сдал позиции очень быстро. — Впрочем, я понимаю всю важность твоей экспедиции. Оперативную группу я тебе выделю.

Хосс неоднократно в разговорах с Харвальдом упирал на важность миссии и в какой-то степени Рейз разделял мнение альфа-координатора относительно поставленных задач. Тиадар уже давно находился в каталоге условно необитаемых планет и этому, равно как и многим другим явлениям, происходящим на планете не представлялось возможным дать внятного объяснения. Все попытки выяснить истину и вычислить неизвестное в уравнении упирались в гекатомбы неисследованных подземных пустот. Удалось установить, что там вполне могли существовать океаны, оазисы и пещерные джунгли, даже обнаружились следы строений какой-то разумной древней расы, сейчас, очевидно, вымершей, но не более того. По большей части, Тиадар продолжал задавать намного больше вопросов, чем предоставлять своим колонизаторам ясных ответов.

— Вчера опять были ноонные пульсации. — между делом заметил Хосс. — Такое впечатление, что планета просыпается после долгого сна. Харвальд, ваша экспедиция должна установить источник этих ноосферных возмущений. Любой ценой. Встретится живность, я даю добро на уничтожение. Встретятся повстанцы, аналогично.

— То есть по сути, у нас не исследовательская, а военная операция? — уточнил Рейз.

— По сути, да. Ее ценность для нас очевидна и неоспорима, а потому я не могу позволить внешним факторам вроде местной фауны ее сорвать.

— Марен, скажите откровенно, в ходе наших консультаций вы многое не рассказали?

Марен Хосс улыбнулся, чуть запрокинув голову и капюшон опустился на глаза, оттенив свет красноватого солнца и затопив большую часть лица альфа-координатора тенью.

— Многое из того, что пока незачем знать низшим чинам, — кивнул он. — Вас я решил уведомить именно сейчас. Мы всерьез полагаем, что имеем дело с неким планетарным разумом, или же искусственной системой обороны, созданной на планете ее старыми хозяевами. Вся эта система несколько выходит за пределы наших знаний и пока превосходит возможности человечества в плане управления генетическими связями и ноосферными полями. Поскольку ноонные пульсации идут из недр планеты, мы предполагаем, что основные структуры этого… ну, скажем так, организма, должны находится под земной корой. И вы, Харвальд, найдете их.

— Вы именно для этого выдернули меня с Плутона, Хосс? — недовольно поинтересовался Рейз. — Подтверждать ваши теории о планетарных разумах?

— Боюсь, что это уже не теория, а неподтвержденная реальность. — насупился Хосс. — Вы видели тракати, Рейз? Здесь мы имеем дело с технологиями очень близкими к технологиям псионно-органического типа и доступ к скрытым внутри планеты знаниям может поставить людей на одну строчку с тракати. Если это просто всепланетарная органотехногенная цепь, я хочу знать как она устроена. Если те орды тварей, что прут на нас из пещер, это средство защиты, я хочу знать, что оно от нас охраняет. Поэтому я и дал вам в распоряжение маленькую армию, приспособленную к ведению боев под землей.

Рейз недовольно фыркнул. Нет, он знал, что Марен Хосс имел обыкновение много чего недоговаривать, но этот случай был из ряда вон выходящим. С другой стороны, если хотя бы слухи о наличии на Тиадаре псионно-органических технологий уровня тракати просочатся в инопланетные средства информации, здесь разверзнуться все семь врат ада.

Увязая по щиколотку в рассыпчатом песке к координаторам подошел офицер военных сил ордена со знаками майора и козырнув доложил, обращаясь к Рейзу:

— Господин бета-координатор, мы заняли подземный плацдарм и готовы к выдвижению вглубь планеты.

Рейз почувствовал себя неловко и покосился на Хосса, бывшего куда выше его по должности, но которого майор проигнорировал. Марен даже бровью не повел.

— Командуйте, Харвальд. — отозвался он. — Люди нервничают, когда находятся в ожидании.

— Майор, прикажите вашим людям произвести биоскан ближайших пещер, — Рейз высветил голографическую стерео-карту с закрепленного на запястье виоэкрана. — Пусть авангард выдвигается в третий сектор. Если встретится сопротивление повстанцев — уничтожайте всех.

— Понял, господин бета-координатор, — кивнул майор. — Когда выступят основные силы?

— Через полчаса. Не более.

— Повстанцы не должны вам помешать, — добавил Хосс. — Мы делаем все, чтобы позволить им активизировать свои действия возле Аббервила и отвлечь внимание их командования от других районов. Их проблема находится в финальной стадии решения и если у доктора Штайера все пойдет удачно, скоро «Серебряная Луна» перестанет нас беспокоить.

— Буду надеяться, что это так. — Рейз последовал за майором, но повернувшись на каблуках, легко поклонился альфа-координатору, как это было принято в Ордене. — Хосс, постараюсь не подвести вас.

— Вы постараетесь не подвести не меня, а всю нашу расу, — с легкой усмешкой ответил Хосс. — Я делаю все это не ради себя, а ради Терры.

Верно. Как только Харвальд мог это забыть. Они всегда делали все ради блага Терры. И здесь, и тогда, на Дентаре 2.

Най проснулся даже не потому, что выспался, а потому что захотел есть. Рит еще посапывал рядышком, но бродить по катакомбам в одиночку шитвани совсем не желал, а потому несмотря на всё недовольное фырчание, растолкал приятеля.

— Най, не толкайся… — спросонья проворчал Рит. — Сколько сейчас времени?

— Не знаю. Мы под землей, — ответил Най. — Здесь нету ни восходов, ни заходов, ни циклов.

— Я же тебе дал сканер с часами.

Точно. Странно, за время сна все успел позабыть. Най включил приборчик, который висел у него на запястье и еще разок толкнул Рита.

— На поверхности новый цикл уже давно идет. Мы в семи километрах под поверхностью планеты и в сорока километрах севернее Аббервила. Исчерпывающе?

— Ага. Спасибо. — Рит зевнул и собрав кисточкой на хвосте влагу со стен пещеры, выплеснул ее себе на глаза, резко сжав намокшие ворсинки меха.

Встряхнувшись, Рит уселся на теплый мох, прислонившись спиной к шершавой стене пещеры, оплетенной тонкими синими стеблями вьющихся растений. В памяти встали недавние события — подземный храм, существо из глубин, гибель отряда и удачная попытка вырваться из каменного мешка. Потом был путь вниз, по извилистым тоннелям непонятно какого происхождения — может быть искусственного, а может быть и естественного, ловля крабов в парящем среди гравитационных жгутов океане, ужин и сон… Рит постарался вспомнить что же ему снилось, но так и не смог.

— Не могу вспомнить что снилось, — разочарованно сказал он. — Так было приятно, что просыпаться не хотелось, а теперь вот ничего не помню.

— Я видел мир, с зеленовато-синими морями, лесами и скалами похожими на щупальца гигантского зверя, — задумчиво произнес Най, одновременно напоминая Риту его собственный сон. — Небо было синим, с белыми облачками, а солнце золотистым или бледно-голубым, но теплым. Там не было пустынь, песка или людей.

— Да… — кивнул Рит. — Я видел что-то похожее. Наверное, причина всему тот храм и то, что мы там узнали.

— Может быть да, а может быть и нет. — Най снял с пояса комлинк и попытался вызвать с него Грейт. — Нет, никто не отвечает. Штуковина явно бесполезная…

Най уже примеривался, как бы закинуть кусок электроники в один из проплывающих рядом водяных пузырей.

— Погоди, не выбрасывай, — вступился за передатчик Рит. — Кто его знает, может еще понадобится. Он не такой большой, его тащить не сложно.

— Ну хорошо, — смягчился Най. — Рит, надо что-нибудь пожевать да дальше идти. Не просто же так перед нами эти синие огоньки пляшут.

Альтернатив этому предложению не было. Что толку сидеть тут, на одном месте. Раз уж влезли в пещеры по какой-то путеводной ниточке, надо следовать по ней до конца. Шитвани наскоро связали из вьюнов небольшую сетку и наловив в нее мелких рачков приготовили завтрак из бело-синих креветок и ароматных трав, которые при пропаривании придавали еде необыкновенный вкус.

— Странно, мне кажется, что для нас тут вообще нету ничего ядовитого, — заметил Най. — Какой листок не сорви, какую ползающую живность не зажарь, а все и на вкус приятно и на запах.

— Эта теория не лишена смысла, — заумным тоном, при этом явно копируя Грейт, отозвался Рит, облизывая испачканные в сале когти. — Или это следствие нашего искусственного происхождения. Может быть люди внесли в нас генетические коррективы и мы стали всеядными?

Най задумался, наполовину прикрыв веки и прижав к голове уши. Верно, и такая возможность существует. Но все-таки что-то подсказывало ему, что на самом деле, в пещерах таиться куда меньше опасностей, чем они себе представляли.

— Ты такой симпатичный, когда начинаешь о чем-то думать, — хихикнул Рит, толкнув Ная в шею теплым носом. — Ладно, пошли.

Най фыркнул, отстранив ладонью остренькую мордочку приятеля и собрав немногочисленные вещи сосредоточился на поиске светящейся тропинки. Да, вот она, все еще здесь. Поток пролетающих сквозь камень и воду синих искорок изгибается, сворачивается в плотную струю и двигаясь в строго определенном направлении указывает путь. Все время вниз, в глубины Тиадара, в окутанную туманом таинственную темноту, куда не ступала нога человека. Да что тут говорить, если даже до этого подземного океана люди не добрались.

Тихо болтая о всякой чепухе, вспоминая базу людей и время от времени подшучивая друг над другом, когда на память приходили какие-то забавные моменты, шитвани пересекли узкий и длинный каменный мост протянувшийся почти на пару километров и соединявший один край глубочайшего разлома, наполненного пузырями парящей в невесомости воды с другим. В их разговор то и дело вклинивалось журчание сливающихся между собой водяных шаров, уханье и едва различимое слуху ультразвуковое пение подводных обитателей, которыми просто кишел рассеянный в воздухе океан. В озаренных дрожащим и неровным светом глубинах, проносились стремительные тени, оставлявшие после себя яркий, будто неоновый след, неторопливо взмахивая поросшими множеством волосков крыльями проплывали огромные, размером с краулер, рыбы, а влажные камни и гранитные стены пещер светились от сотен колоний всевозможных моллюсков, прятавшихся в своих полупрозрачных стеклянных раковинах.

— Странно, как люди не смогли все это отыскать? — поразился Рит, в очередной раз наблюдая, как в зависшем над ними вытянутом пузыре проплыл гигантских кальмар с рядами желтых огоньков вдоль щупалец. — Ведь у них и приборы всякие, и пси-сканеры.

— На это и сами люди ответить не могут. Быть может здесь есть какой-то минерал, который поглощает все их сигналы, — предположил Най, засмотревшись на то, как все тот же кальмар, разогнавшись, перепрыгнул из одного водного облака в другое, при этом практически не подняв брызг, разве что по слюдянистой поверхности пузыря пробежала дрожь.

Перед тем, как покинуть разлом с подземным океаном, шитвани наловили себе креветок в тех местах, где парящие озера лежали прямо на уходящих вверх стенах, и даже выволокли из покрытых водорослями камней еще одного гигантского краба. Краб явно не собирался отправляться на ужин, яростно щелкал четырьмя клешнями и вращал глазами на стебельках, но Рит хорошенько приложил его небольшим камнем, а потом, обвязав ему лапы лианами, забросил себе за спину, словно костяной мешок.

Со смешанным чувством покидал Най это место, где над бездонной пропастью, в глубине которой плескались темные воды частично плавающего в невесомости подземного океана, нависал словно перевернутый вверх ногами горный хребет. Отчего-то ему казалось, что он тут уже когда-то был. Давно, очень давно, в другой жизни и с другим именем. Как ему не хотелось выкинуть из головы это ощущение, избавиться от него окончательно оказалось невозможным. Может быть, это не более чем фантазии? Чтобы отвлечься, он сорвал со стены длинную и сочную травинку и принялся ее жевать. Так и с ума сойти можно.

— Рит, а тебе не кажется, что ты уже тут когда-то был? — не удержался Най.

— Нет, — отрицательно помотал головой рыжий шитвани, наконец-то расправившись с крабом. — Но вот я что-то похожее испытывал в Храме. — Вроде как и новое место, незнакомое, а вроде как и был ты уже тут когда-то.

— Может быть это все из-за этих синих огоньков? — предположил Най. — Ведь они должны играть какую-то роль во всем, что происходит. Я пока не могу понять, что такое эти парящие искорки, но знаю о том, что они очень важны для нас.

— Может быть, — пожал плечами Рит, балуясь с голо-камерой и с разных ракурсов снимая воздушный океан, оставшийся позади..

— В тот день, когда погиб Тив, помнишь, я рассказывал про это, я сбежал из Чистилища не потому, что решил что все, хватит и больше я всего этого терпеть не собираюсь. Для того, чтобы такое решение пришло в голову, что-то должно произойти. Ведь есть нейроконтроллер, пусть и не до конца исправный. Есть поле подавления агрессии. Но вот почему-то, на нас с Тивом это тогда не сработало. Именно на нас двоих. Именно в этом раскладе — он умер, а я уцелел. Вот я и думаю, не эти ли синие огоньки тому причиной?

— Думаешь, они разумны? — отключивший камеру Рит нагнал Ная.

— Не знаю, но что-то в них есть. Может быть не целое сознание, а частичка разума. Я сам до конца не понимаю, почему сбежал тогда. Вроде бы семнадцать лет прожил, плохо ли, хорошо ли, но прожил. А тут… Как позвало что-то. Сказало: уйдешь сейчас, изменится все. Останешься, и ты вечно будешь жить так, как жил.

— Мне ничто ничего не говорило. — Рит на ходу сковырнул с мокрой стены раковину и вытащив оттуда беловато-розовое тельце моллюска закинул его себе в рот. — С тех пор, как Грейт извлекла из меня нейроконтроллер, я жил довольно однообразно, воспитываясь на ее книгах. Может быть именно поэтому я склонен смотреть на мир глазами людей.

— Это не так уж и плохо. Я сейчас тоже рад тому, что побывал в этом лагере. По крайней мере, ее книги снабдили меня словарным запасом. — Най улыбнулся. — В Чистилище такое не нужно, а подчас и вредно.

Влажный воздух постепенно менялся на сухой и горячий, вот еще пара украшенных фиолетовыми кристаллами тоннелей и шитвани выбрались в огромную котловину, заполненную едким горячим дымом. Подсвеченный багрянцем туман клубился над уходящими вниз отвесными стенами с выступающими из них зеркально-черными клыками, а далеко внизу по дну расселины текла вязкая, раскаленная лава. Она то темнела, уходя в коричневато-рыжий оттенок, то наливалась огненным блеском, огибая торчавшие из нее гранитные зубья. Задерживаться в этом котловане шитвани не хотели, а потому поторопились перебраться по одной из вьющихся вдоль стен тропок на другой ее конец, где опять начинались темные и прохладные тоннели. Странно, но вход в них будто бы нарочно украшали несколько сталактитов, окружавших проход, на которых явственно проступали следы искусственно нанесенной резьбы. Каменные бивни были преднамеренно загнуты, на их серой поверхности виднелись редкие следы темно-красной краски, когда-то скорее всего бывшей довольно замысловатым орнаментом.

— Смотри-ка, — подозвал Рита Най. — тут явно работали разумные существа. Может быть те же, что строили храм?

— Возможно. — Рит провел пальцем по вырубленному на сталактитах узору и коснулся истлевших красных ниток, обвязанных вокруг камня. — Но по-моему, эти узоры и тряпки появились здесь намного позднее храма.

— Хочешь сказать, что здесь и сейчас есть разумная жизнь? — Най немного напрягся.

— Ну, рискну предположить.

Най невольно покосился на прикрепленный к широкому кожаному поясу, обхватывающему низ бедра, импульсный пистолет. Все-таки хорошо, что они его вытащили из храма.

— При такой влажности и температуре, материя давно бы уже рассыпалась, — пояснил Рит. — А тут она скорее оторвана. Надо бы еще рисунки посмотреть на сталактитах. Возможно, они смогут что-то нам рассказать.

Он обошел каменную глыбу со всех сторон, стараясь рассмотреть истершиеся письмена.

— Но, конечно, не похоже на те дольмены, что мы видели по дороге к храму. — сказал он. — Это не одних и тех же рук дело. Надо бы поосторожнее тут гулять.

— А куда денешься-то? — беспомощно ответил Най. — Искры сюда ведут. Ладно, теперь будем по сторонам почаще смотреть. Я уже, к слову, несколько раз тени какие-то видел.

— Тени ладно, главное не наткнуться на всякие ловушки. — Рит достал из сумочки на поясе голографическую камеру и сделал несколько снимков сталактита и окружающей местности. — Катакомбы тут живностью кишат просто, но вот самая опасная это та, которая разумом обладает.

— Зачем тебе все эти снимки? — полюбопытствовал Най.

— Ну как, зачем! А вдруг вернемся? Будет чем похвастаться, — довольно ответил Рит. — Ладно пошли… Или может быть еще что-то осмотреть хочешь?

— Да нет. — Най шагнул под окоем тоннеля, усеянный вобравшими в себя огненно-рубиновый свет лавы кристаллами. — Идти надо. Знать бы еще куда. Судя по компасу искорки не на поверхность нас ведут, а вглубь.

— Ну вглубь, так вглубь, — несколько безразлично пожал плечами Рит. — Выбора у нас ведь нету, так? Хотя, я не в восторге от этой идеи.

Вик вошел в пещеру и оглядел вытесанные из гранита зеленовато-серые колонны, стоявшие возле стен тоннеля и вытесанные из цельного куска гранита. Под слоем грязи были различимы сделанные неумелой рукой корявые рисунки, изображавшие каких-то странных существ темно-зеленого цвета с вытянутыми мордами и плюмажами из разноцветных перьев. Краска тут сохранилась получше, а может и зарисовки были более свежие. Судя по тематике рисунков, на них был запечатлен некий обряд или праздничное шествие. На верхней картинке Най точно узнал образ покинутого ими храма, а присев на корточки, возле самого низа колонны рассмотрел изображение странного, будто перевернутого вверх ногами места, судя по всему расположенного где-то далеко в глуби каверн. Именно оттуда начиналась процессия серо-зеленых созданий с перьями и длинными хвостами. Она поднималась по перевернутым вверх ногами башням, шпилям, напоминавшим вытянутые и свернутые в спираль скалы, по тропинкам нависающим над заполненными туманом пропастями и наконец входила в зал с огненными разводами, судя по всему именно в тот зал, который только что покинули Рит и Най.

— Любопытно, да? — Рит тоже присел рядышком. — Может быть эти твои огни нас не ведут куда-то а просто заманивают?

— Мне все больше интересно, кто это рисовал, — ответил Най. — Как я понимаю, у тех, кто изображен на рисунках город в глубине пещер. Но заметь, под башнями и скалами внизу — пустота. Они регулярно ходят… ну или ходили, к храму, однако, судя по всему он не их рук дело. Ну и ко всему прочему, они совсем не похожи на нас.

— Предположения?

— Никаких. Возможно, какая-то примитивная форма жизни несколько развившаяся до уровня… — Най почесал затылок, — как же у людей это обзывается-то… А, до уровня первобытнообщинного строя. Я даже не знаю, хорошо, что она тут есть, или плохо. С одной стороны, раз тут живут, значит нам не встретятся твари, подобные той, что на нас напала в Храме. А с другой стороны, аборигены могут быть не менее враждебны, чем те существа. В любом случае, как бы то ни было, а назад мы все равно не вернемся.

Най распрямился и уверенно шагнул во мрак катакомб. Рит, пожав плечами, последовал за ним. Неизвестность, конечно, пугала, но ее давление чувствовалось куда сильнее, если ты сидишь и ничего не делаешь. Когда под твоими лапами шуршит подземный мох и мимо проходит один пещерный зал за другим, это гнетущее чувство совсем не так заметно.

Если верить часам прошло еще около полутора часов, прежде чем синеватый свет кристаллов начал сменяться на более тусклый зеленовато-серый, и темнота наползла со всех сторон, закрыв не только отдаленные террасы и галереи, но и ближайшие разветвления извилистых тоннелей, в которых все чаще и чаще попадались плоские, будто сточенные глыбы с причудливыми узорами, выбитыми в граните не человеческими и не шитванскими руками. Издалека, из заполненных паром и туманом катакомб, доносились странные звуки, то похожие на уханье, то на заунывные песни, то на стрекот и вздохи. Луч фонаря очень плохо пробивался сквозь клубящийся сумрак, едва вырывая из мрака покрытые блестящей влагой каменные стены, заросшие сине-фиолетовой растительностью, распустившей в разные стороны нитевидные корни, покрывавшие камни плотным и мягким ковром. Откуда-то снизу время от времени пробивался плеск воды в повисшем над бездной океане, сверху Ная и Рита догонял отдаленный рокот, идущий из расплавленных залов. Низкие и душные пещеры внезапно обрывались, выводя в подземные каньоны, чьи ощерившиеся выступами стены уходили к поддернутым синеватым свечением облакам пара, клубившимся вверху словно настоящие грозовые тучи. Эти выступы были то плоскими и закругленными, то напоминали сказочных горгулий, со свисающими с них сосульками сталактитов, рассевшихся по краям скалистых колонн. Временами в тумане темнели очертания явно созданных естественным образом навесных арок и мостов, переплетавшихся в высоте подобно клубку змей, но Наю отчего-то казалось, что в их внешнем виде есть и нечто искусственное, будто чья-то рука чуть обработала созданные природой шедевры, доведя их до своеобразного изящества.

— Не по себе мне что-то, — признался Най. — Дышать трудно, в воздухе так много влаги. И чувство, что за нами кто-то постоянно наблюдает, но я его не увидеть ни почувствовать не могу.

— Может сам себя настращал местными жителями? — предположил Рит. — Такое ведь бывает.

— Возможно. Но вряд ли… Рит, стой, назад…

Най попятился, оттолкнув приятеля в темнеющую пещеру. Шитвани вжались в стену, услышав впереди громкий хруст и треск, по стенам заметались кривые корчащиеся тени и по подземному проходу всего в нескольких метрах от них проползло покрытое костяными пластинами существо размером с терранский танк, с облепленным водорослями и травой панцирем, длинными, дергающимися усиками, ощупывавшими воздух и гранит, с дестяками длинных многосуставчатых ножек, с черной блестящей щетиной. На миг замерев, существо покрутило крохотной, закрытой костяной броней головой, издав утробный хрюкающий звук, и поползло дальше, в расступающиеся перед ним волны тумана. Най чувствовал что дрожит, и, ощущая глухие удары сердца в груди, попытался успокоиться:

— Нами оно не питается, да? — дрожащим голосом спросил он у Рита. — Наверное нет…

— А пройди мы тут минут на пять раньше, мы бы не разминулись с ним. — Рит устало растер подушечками на пальцах виски. — Най, нам точно надо вниз?

— Не знаю. Но у меня других вариантов нет.

Пещера уходила вниз крутым изгибом, по правую руку обрываясь в пропасть, а с левой стороны бугрясь каскадами минеральных отложений, на которых играли отсветы прораставших сквозь базальт кристаллов. Серебристые огоньки вели Ная прямо по каменному желобу, к жутковатым гранитным щупальцам, покрытым влагой и переплетающихся друг с другом, огибая большую гравитационную аномалию.

Было что-то неестественное, пугающее во всех этих каменных залах, по которым никогда не ходили ни люди, ни шитвани. Все эти гравиоаномалии, пространственные прорехи, парящие в воздухе озера… какими бы развитыми и могущественными не были бы их предки, они не смогли бы создать такое. Снаружи Тиадар казался неприветливой, красно-серой пустыней, но внутри он менялся, и чем глубже, тем еще более чуждым становился. Как появились тут шитвани? Прибыли со звезд? Просто поднялись по эволюционной цепочке над прочими обитающими в глубинах видами? Или было что-то еще? Чего-то такое, чего не знали они и до чего не могла додуматься даже Грейт.

— Най… — Рит легонько толкнул приятеля в плечо. — Смотри… Слушай, давай пойдем каким-нибудь другим путем… Я не пойду туда…

Черно-серебристый шитвани пригляделся, стараясь разглядеть сквозь густую, обволакивавшую пещерные своды темноту то, куда указывал Рит и наконец понял, что его внимание привлек кластер мерцающих кристаллов, поднимавшийся из лужицы прохладной воды. Синевато-зеркальную слюдяную поверхность окружал ореол белого сияния, довольно яркого, однако разгонявшего сумрак лишь на определенном расстоянии от кристалла. Свет нервно пульсировал, бросая на черные стены тусклые блики и Наю стоило немалых трудов понять, чего именно испугался Рит. Но когда шитвани все-таки понял, то и ему стало мягко говоря не по себе. Свет делал все вокруг живым. Камень растекался зеленоватым органическим месивом, в воздухе то и дело прорастали, мгновенно исчезая под шевелящимися наслоениями полупрозрачные грибы и стебли фиолетовой травы. Шитвани почувствовал, как что-то пробежало по его лапе и переведя луч фонаря вниз, зашипев отпрыгнул назад. По полу тек плотный поблескивающий панцирями поток черных жуков, многоножек, сколопендр и рыхлых, белых червей, которые зарождались вокруг светящейся кромки серебристого купола. Когда свет вздрагивал, отступая, камень вновь твердел, но едва серебряные лучи бросали на него отсвет, опять покрывался постоянно изменяющимся пористым налетом.

— Да, тут ты прав Рит. — Най осторожно попятился назад. — Лучше было бы обойти. Неизвестно, что будет, если этот свет попадет на нас. А по этому желобу мы не спустимся, он весь проходит под куполом. Разве что по краю. Проблема в том, что иного пути ни я ни ты не знаем.

— Мне все больше кажется, что уж лучше сидеть у людей на базе, чем бродить по этим пещерам. Они созданы не для нас, Най… и не нами. Те, кто жил тут, совсем чужие, как нам так и терранцам.

Най не стал размышлять на эту тему. Он прижался к стене, ощущая ее влажную прохладу, и шажок за шажком, стараясь не соскользнуть с окаменелых минеральных наслоений двинулся вперед. Под его лапами сухо захрустели панцири копошащихся черных жуков, извивающаяся коричневато-красная многоножка попыталась забраться на него, но он с омерзением отшвырнул ее в сторону. Она попала в поток серебристого света и мгновенно покрылась трубками зеленовато-серых растений, сквозь хитин проросли какие-то тонкие грибы, а длинные усики, вывалившись из головы, будто живые принялись корчиться на полу, преображаясь в фиолетово-черных червей.

Ответ на вопрос Рита был найден.

Рыжий шитвани так и не сдвинулся с места. Он умоляюще смотрел на Ная, теребя в пальцах светящуюся кисточку на кончике хвоста. Идти дальше он не хотел.

— Рит, — позвал его Най. — Давай за мной следом. Ты же видишь, тут можно пройти.

Но в ответ Рит лишь помотал головой и поджав уши отступил назад, во тьму.

Ругнувшись про себя по-террански, Най вернулся и обняв дрожавшего Рита за плечи успокаивающе потерся носом о кромку его уха.

— Хорошо. Давай найдем иной путь. Вот только на этот раз нас не поведут эти синие искорки.

— Если заблудимся, по крайней мере они выведут нас обратно к этому месту и мы тогда уж попробуем пробраться за этот свет, — предложил Рит. — Если честно, мне сейчас не очень хорошо. Наверное это кристалл так действует.

— Я ничего не чувствую. — Най начинал всерьез беспокоится за Рита. — Сам не могу понять, хорошо это или плохо. Давай, только напоследок я сниму этот кристалл на голограф.

Рит без колебаний протянул Наю камеру, сообразив, что чем быстрее в коллекции появится новый кадр, тем быстрее они отсюда уберутся.

Най выбрал ракурс получше, чтобы можно было заснять процесс рождения светом живых существ, однако едва он навел камеру на кристалл, темнота озарилась яркой вспышкой. Сияющая сфера вокруг странного камня поползла в разные стороны, вырывая из превратившейся в белые облака темноты растекающиеся постоянно меняющей форму органической субстанцией базальтовые стены. На кромках сферы, прямо из сгущающегося воздуха вываливались гротескные создания, распадающиеся на отдельные, живущие каждая своей жизнью, части.

— Най! Пошли отсюда! — Рит дернул приятеля за руку, увлекая его во мрак. — Оно живое…

Най уже и сам понял, что пора бежать. Стараясь не поскользнуться на пищащей мелюзге, ползущей по гранитному полу, шитвани нырнули в спасительный мрак. В обрушившейся на них тьме ярко засветился ворс на кончиках хвостов и Най с Ритом поспешили использовать это в качестве природного фонаря, освещавшего пещеру не так сильно как гелионарная лампа людей, но вполне достаточно для того, чтобы определить дорогу. Позади то и дело их нагонял приглушенный грохот и хриплые всхлипывания, по сталактитам и соляным столбам плясали синеватые сполохи, которые потом заслонила движущаяся тень. Рит утянул Ная в каменную ложбину, выдолбленную за тысячи лет срывающимся с базальтового уступа водопадом, краем глаза черно-серебристый шитвани увидел, как в дальнем конце пещеры что-то заворочалось, протянув к ним изломанную точно ветку дерева лапу, по граниту зашелестело грузное, покрытое какими-то шевелящимися отростками тело, а затем Ная ослепил оказавшийся совсем рядом светоносный кристалл и в глаза попала соленая вода. Наверное, им повезло в том, что ложбина пробитая водой оказалась глубже, чем предполагал Рит, когда прыгал в нее, и они ушли под воду с головой. Вывалившееся из пещерной тьмы чудовище проползло мимо, исчезнув в уводящем наверх тоннеле.

Рит выбрался из ложбинки первым, осмотрев окрестности на наличие различных подземных чудовищ, однако кроме шелестящего и ползучего ковра насекомых и другой мелкой живности, спешившей забиться в трещины гранита и скрыться в темноте разветвляющихся тоннелей, шитвани никого не обнаружил.

— Хорошо, если такое происходит тут не так часто, — немного успокоившись выдохнул он. — Но ты видел, Най, этот кристалл превращал в живых существ даже воздух… Как это возможно? Если наши предки обладали знаниями для создания такого… — Рит запнулся подбирая слово, но аналогов в земном языке найти оказалось не так просто.

Най тем временем с сожалением разглядывал отключившуюся камеру. Она была явно не рассчитана на купание.

— Все, все снимки пропали. — разочаровано сообщил он. — Даже если вернемся к Грейт, она нам не поверит.

— Если экспедиция в храме уцелела, то она будет рада одному только нашему возвращению, — махнул лапой Рит. — Давай повернем назад, Най. Нечего нам здесь внизу делать. Мне все больше кажется, что даже если все, что мы тут видели, это наследство наших предков, то нам такое наследство совсем ни к чему.

— Вероятно ты и прав. Может быть вообще зря мы в пещеры полезли. Но ведь так хотелось посмотреть, куда ведет нас эта искрящаяся дорожка. — Най провел пальцами по воздуху, разгоняя вьющиеся вокруг него огоньки, видимые лишь ему и Риту.

Взгляд случайно зацепился за экран надетого на руку маячка показывающего приближение конца цикла и то, что два шитвани углубились в пещеры Тиадара почти на тринадцать километров. Эти наполненные густым и влажным воздухом естественные полости в земной коре никогда не видели солнечного света, сюда не проникал воздух с поверхности… Как же жили тут их далекие предки? Если, конечно, Грейт права и Тиадар действительно является родиной шитвани. Ведь если они были космической расой, то они вполне могли всего лишь создать тут аванпост, удаленный от основных колоний.

Любопытство тащило Ная вперед, за странное световое поле, окружавшее таинственный кристалл, однако в душе все громче скреблось чувство самосохранения. Да и подвергать опасности Рита он совсем не хотел.

— Я боюсь поворачивать назад — признался наконец Най. — Вперед нас ведет хоть какой-то ориентир. А путь к храму мы не сможем повторить. Заблудиться тут — перспектива не из приятных.

— Тогда давай спустимся на нижние уровни по этой ложбине. — Рит указал на водопад, из которого они только что выбрались и ниже, на громоздившиеся гранитные уступы, уходившие одним своим краем в густой туман. — Вода должна куда-то течь. Например в подземное озеро, ну или на худой конец в воздушный океан.

Най подобрал с пола пещеры камень и размахнувшись швырнул его в темноту. Сколько он не прислушивался, снизу не донеслось ни шума, ни всплеска воды.

— Ну не в пустоту же оно уходит, а? — растерянно спросил сам себя Рит. — Попробуем? Все же лучше чем через этот живой свет лезть.

— Ладно, — кивнул Най. — Все равно выход на поверхность нам теперь заказан. Не отыщем мы обратного пути, даже с маяками и электронными метками. Одна дорога теперь — туда куда с самого начала и шли.

Черно-серебристый шитвани первым прополз под свисающей почти до самого пола влажной сталактитовой бородой и перескочив через журчащий поток спрыгнул на широкий гранитный выступ, от которого в неизведанные глубины уводила едва заметная, созданная тут будто специально для них лесенка, из базальтовых и кварцевых глыб.

Спуск продолжался долго и Най вскоре потерял даже примерный счет времени. Возможно прошел час, возможно и несколько часов. Они медленно, аккуратно пробуя лапами каждый камень, перебирались с одного валуна на другой, опасаясь, что в любой момент камень может раскрошиться и тогда вместе с ним в пропасть последуют и сами шитвани. Но по счастью поверхность под ногами раз за разом оказывалась довольно прочной и опасаться стоило лишь намокших от брызг гремящего рядом водопада выступов, заросших осклизлой тиной серо-зеленого цвета. Время от времени, из глубин доносился глухой скрежет и грохот, будто кто-то перекатывал с места на место неподъемные камни. Шитвани казалось, что в темнеющем провале ворочается что-то огромное, а пульсирующий густой пар дрожит от мерного дыхания. Успокаивало его лишь то, вокруг по-прежнему вились синие огоньки, выбираясь к неприветливой поверхности из потаенных древних пещер, и их вид успокаивал Ная куда сильнее, чем собственный внутренний голос, постоянно твердивший, что самое худшее уже позади.

Когда усталость дала о себе знать, они выбрали широкий камень, который выступал над обрывом как шляпка древесного гриба, и остановились отдохнуть. Здесь было не так мокро, пробивавшийся сквозь трещины в камне мох оказался сухим и теплым, и на всем окружавшем их пространстве сложно было отыскать лучшее место для отдыха. Рит скинул со спины пойманного наверху краба, тем самым предлагая перекусить. Отказываться от предложения было глупо и Най уселся рядом, все-таки с опаской поглядывая в темнеющий провал.

— Най, а что мы будем делать, если выяснится, что внизу нет ничего? — опасливо спросил Рит. — Если мы спустимся в самую глубокую шахту, и найдем лишь тупик? Что если нету никакого «нашего» мира?

— Не знаю, — признался Най. — Но выбора у нас большого нет, ведь так? И из Храма, куда привезла нас Грейт мы ушли не по своей воле. Так сложились обстоятельства.

Най уперся взглядом в бессолнечную бездну, куда спускались отвесные склоны. На самом деле то, что здесь не было никакого «их» мира, стало уже очевидно. Просто надо было во что-то верить, не признаваясь себе в том, что они просто заблудились в подземельях пористой словно губка планеты. Хорошо, что сейчас Рит прихватил с собой краба из того воздушного моря, а завтра? Есть ползающих во мху толстых и влажных гусениц, сбивавшихся в колонии возле бледно-зеленых грибов, шитвани не хотел.

— Если внизу будет очередное парящее озеро, надо все-таки рядом с ним остановиться, — вслух размышлял Рит. — Там и еда будет и вода пресная. Найдем пещерку поуютнее и останемся тут жить. Не такая уж и плохая перспектива. Все же лучше, чем прорасти грибами под каким-то светом.

Най молча кивнул, все больше разочаровываясь в сделанном ранее выборе. Ведь именно он убедил Рита в том, что надо идти дальше, по дороге из искрящихся синих огней, которые на деле привели их в никуда. Не окажись Най таким настырным, они сейчас и сидели бы в теплой, оплетенной мхом и светящимися вьюнами пещере на берегу подземного моря, ловя креветок и крабов.

Внизу, за пеленой пара, что-то вспыхнуло голубоватым светом, на мгновение вырвав из темноты погружавшиеся в сумрак горные хребты, выгнувшиеся изломанным горизонтом, повернутые вершинами вниз. Их склоны покрывали вырубленные в камне галереи и округлые отверстия, кое-где, как показалось, Наю даже вырисовывались вытесанные из цельного куска камня строения. Каменная твердь вздрогнула, дернувшись в судороге, сверху затрещало, громыхнуло и совсем рядом с площадкой на которой остановились шитвани пролетел отколовшийся от скалы кусок, обдав Ная и Рита облаком пыли. Закопошились, убегая в трещины светящиеся гусеницы, Най почувствовал как земля ушла из-под лап, склон накренился, крошась и расползаясь. С оглушительным грохотом обвалились гигантские сталактиты, сшибая в полете многочисленные выступы, задев и плиту на которой прижавшись друг к другу замерли напуганные шитвани. Кварц, из которого состояли сталактиты, разбился будто стекло, в стороны брызнули обломки, а плоский валун вырвало из рассыпающейся каменной стены. Перед глазами отброшенного к самому краю выступа Ная мелькнул вцепившийся в мох Рит, он сам попробовал удержаться на сползающем в бездну камне, однако следующий толчок тряханул разрушавшуюся скалу еще сильнее, едва не вывернув суставы, Най скользнул грудью по каменной плите и сорвался в темноту. Сверху на долю секунды показалась исполинская тень оседающей в бездну горы, отламывающейся от своего гранитного основания, а потом вокруг осталась только разрываемая угасающим рокотом мгла, в которой не было ни верха, ни низа.

Командир форпоста «Север 2» Шаннер Дени потягивая разбавленное виски сидел в импровизированном командном центре, собранном из нескольких броневых щитов, к которому по стенам пещеры тянулись едва видимые провода. Смена подходила к концу и как обычно ничего особенного не наклевывалось. Вообще было непонятно, зачем их оставили тут. В то время, когда лидер «Серебряной Луны» стягивал все силы в район Аббервила, лишний взвод не помешал бы. Впрочем, они там все умные донельзя, командиры эти, а ему вроде как не стоит влезать в их высокомудрые решения.

Дени пощелкал тумблерами на архаичной панели связи, которой должно быть уже лет сто, и работала она лишь на честном слове.

— Хейди, Наррен, как у вас там, чисто? — спросил он у темного динамика с микрофоном.

Нет ответа. Странно. Непохоже на них. Ну ладно, Наррен мог и отойти куда, а вот чтобы толстяк Хейди вылез из своей конуры… Это должно случится нечто особенное.

Дени взял со стола волновой автомат и вышел наружу. Закрепленный на рукаве термостатического комбинезона сканер движения и мозговых волн не показывал ничего. Пещеры были пусты, даже скальные многоножки, похоже, попрятались. Действительно сюрприз. Эти пятнадцатисантиметровые твари постоянно заставляли сканеры ноонов фонить.

Отряд Дени взял под охрану небольшую пещеру, соединявшую друг с другом несколько крупных разломов, по которым периодически соратники Уолтера Далласа перевозили припасы с базы на базу и перегоняли с поверхности различную технику. Пещера обрывалась возле одной из впадин и с образовавшегося плато открывался неплохой вид на подземную трассу. Это и использовал Дени при выборе места для наблюдательного пункта. Впрочем, из-за нависавших над разломами каменных бивней, закрученных в спираль гравитационными колодцами, некоторые сектора не просматривались и приходилось рассылать солдат по дополнительным точкам обзора. Вот именно эти точки на связь и не выходили.

Дно разломов неярко освещали кристаллы и росшие вдоль стен фосфоресцирующие мхи, а потому Дени все-таки смог различить какое-то движение, почти незаметное с такого расстояния. Визор шлема щелкнул, приближая изображение расселины и Дени увидел как прямо по отвесной стене едут несколько блестящих черных коробок со светящимися дисками по бортам. Он сделал увеличение еще больше, замерев в растерянности. Это были не звери, обитавшие в пещерах, объекты были точно рукотворные, вот только образцов такой техники у регулярной армии терранцев не было. Прямо на его глазах одна из металлических штуковин оттолкнулась от одного склона каньона и перемахнула на другой, мгновенно выровнявшись на вертикальной каменной стенке и продолжив свое движение ни на мгновение не затормозившись.

Дени включил на поясе передатчик и сменив канал связи постарался вызвать центральную базу. Нет ответа. Словно в один момент стены пещер стали гасить суб-пространственные волны систем связи.

— Центральная… Эй, вы что уснули там что ли? — раздраженно спросил молчавший передатчик Дени. — Если вам интересно, то у нас тут проникновение за периметр. Семь или восемь… нет, уже около десяти единиц бронированной техники неизвестного образца движутся в сторону Северных Каверн. Нет, вру… их уже полтора десятка…

Голос оборвался на негромком хлопке, воздух сжался в густую, почти текучую массу и расчертив пространство разделил тело Шаннера Дени пополам. Из тьмы позади солдата повстанческой армии вышел человек в черном металлизированном плаще, с надвинутым на лицо шлемом, под которым поблескивала чуть вытянутая маска с матовыми глазницами. По бронещиткам легкого экзоскелета пробегали блеклые вспышки, мерцая на месте крепления генераторов отключенного термооптического поля. Нагрудную пластину украшал черно-красный герб «Ордена Геллиона». Оружия у человека в черном не было вовсе.

— Господин Бета-координатор, обнаружен блокпост «Серебряной Луны», — кратко доложил боец Ордена резким, резонирующим голосом, словно у него были совсем не человеческие голосовые связки. — Охрана нейтрализована. Группа пройдет незамеченной.

А затем, отступив во мрак, он исчез, будто его и не было, не потревожив своими шагами даже вековой слой пещерной пыли.

2. Голос во мраке

Он мертв? Нет, это исключено, саднят оцарапанные пальцы, а мертвые вряд ли чувствуют боль. Просто он падает куда-то. Или не падает, ведь падать вечно нельзя… Най робко приоткрыл глаза. Над ним проплывали обломки разрушившегося горного пика, от крошечных песчинок, до валунов размером с дом. Хотя нет… Игнорируя все физические законы они повисли в пустоте, а вот сам Най двигался сквозь тьму, влекомый потоком воздуха, который подхватил его и еще каких-то мелких тварюшек. Можно было попробовать запаниковать, но все вокруг было настолько неестественно, что пугать себя было уже попросту нечем.

— Рит! — набрав в легкие воздуха, крикнул Най.

Похоже, ответ был, но его заглушило гудение воздушного течения. Най дернулся, от легкого движения совершив кувырок. Пришлось поболтать в воздухе руками, лапами и хвостом, чтобы как-то придать стабильное положение своему телу.

— Рит! Ты где? — снова позвал он, на этот раз навострив не только уши, но и напрягая все оставшиеся органы чувств.

— Най, я сверху тебя, — отозвался Рит, и Най, запрокинув голову, рискуя опять перевернуться вокруг себя, увидел так же парившего в воздухе сородича.

Подгребая под себя воздух руками, одновременно с этим усиленно вспоминая то, как учился плавать в школе Грейт, Най поднялся к Риту, чувствуя, что странный ветер все более усиливается.

Подходящего слова для описания ситуации у черно-серебристого шитвани не нашлось.

— Повезло нам с обвалом, — констатировал Рит. — Не то чтобы я совсем не испугался, у меня и сейчас все лапы и хвост дрожат, но он сильно облегчил нам задачу. В этот поток мы все равно бы попали, пусть и несколькими часами позже.

Най огляделся по сторонам. Воздушный тоннель нес их к оскалившимся серыми зубьями скалам, на которых проступали странные зеленоватые мембраны, судя по всему органического происхождения. Внизу… шитвани посмотрел под себя и чуть не поперхнулся собственным дыханием. В глубине чернели, наползая друг на друга мутные, подсвеченные снизу голубым светом тучи, состоявшие из пара и пыли. Они сворачивались в вяло переползавшие с места на место вихри, ускорялись при приближении к черным, похожим на разломанные кости гигантского скелета хребтам из генерирующего гравитацию минерала — Грейт говорила его название, но Най благополучно успел это забыть. Глухо гремел гром, то тут, то там вспыхивали электрические разряды, черными провалами пульсировали гравитационные стянутости, спрессовывавшие в воронки смерчей попадавший в них камень и песок. В глазах потемнело и Наю показалось, что на мгновение его организм отключился от сверхвысокой дозы выброшенного в кровь яростно забившимся сердцем адреналина. Он забарахтался в воздушном потоке, стараясь подлететь ближе к Риту, который, судя по всему, справился со страхом и теперь мог более рационально реагировать на ситуацию.

— Не трепыхайся, — посоветовал он. — Нас несет к мембранам, что-то подсказывает мне, именно они и создают эти ветряные тоннели. А будешь дергаться, еще провалишься сквозь воздушную стенку.

Най поспешил замереть и не совершать лишних движений.

— Если они способны создавать ветер такой силы, нас разорвет там, — опасливо предположил Най.

— По-моему, это не совсем ветер, — неуверенным голосом заметил Рит. — Мех не шевелится. Ворсинки на наших хвостах тоже. Если я правильно понимаю, мы в гравитационном колодце.

— В чем? — испуганно прижал уши Най.

— Ну, в аномалии, наподобие той, что нам встретилась в пещере. Грейт называла такие «гравиостазисным полем».

— Вверху скалистая порода образующая поверхность планеты, — думать было тяжело, но Най упрямо пытался заставить сознание работать. — А что же тогда внизу? Ядро?

— Ядро не должно быть таким. — Рит старался не оглядываться по сторонам, сосредоточившись на приближающейся мембране. — Если картинки в учебниках Грейт не врут, то это не облака и атмосферные вихри… Оно раскаленное… А там, внизу… что-то другое.

Най вспомнил смутно знакомые, будто полузабытые, однако в то же время чуждые и пугающие объемные надписи на стенах Храма…Зажженное силой сотен душ серебряное солнце ставшее сердцем… Мир, где горы росли вниз, а звезды были не вверху, а снизу… Внезапно все встало на свои места. Для того чтобы сопоставить эти части головоломки не надо было быть ученым, хватало и разума одного биодрона. Те, кто вырезал из цельных скал величественные храмы, освещенные через системы зеркал, кто подпирал навесные каменные мосты гравитационными колодцами жили не на поверхности. Вряд ли они на нее вообще поднимались. Их мир был тут, под толщей гранита и базальта.

Покрытая прессованным стекло-пласталем кабина лифта стремительно опускалась вниз по темной шахте, вдоль которой тянулись длинные рельсы гравио-держателей. Перед глазами Марена Хосса проносился этаж за этажом, на каждом из которых располагались десятки лабораторных комплексов. Вся структура этого здания очень напоминала альфа-координатору старую детскую игрушку — кубик из прозрачной пластмассы, в котором надо было по незамысловатому лабиринту прогнать шарик с первого этажа до последнего. Такие же прозрачные стены, лишь местами замененные серой керамикой, такие же лабиринты коридоров, вот только вместо шариков тут все заполнено людьми в белых халатах или в таких же белоснежных гермокостюмах с закрывающими лицо и голову эластичными политановыми масками. Вспоминая комплекс снаружи, Хосс поймал себя на мысли, что за приземистыми зданиями с тремя этажами скрывалась крупнейшая лаборатория на Тиадаре, которую отделял от поверхности всего лишь невзрачный комплекс, да коридор заполненный газом. С другой стороны, никому даже в голову не придет предположить, что под этими домиками охраны и несколькими исследовательскими центрами может находиться научная база с многотысячным персоналом.

— Я вижу, средства на финансирование вашего проекта потрачены не впустую. — довольно заметил Хосс, улыбнувшись стоявшему рядом доктору Штайеру.

— Да. Последние семь лет мы переоборудовали почти всю исследовательскую базу. Оставили возле поверхности один второстепенный комплекс, а все остальное перевезли сюда. — удовлетворенно пояснил Штайер, довольный тем, что оценка его заслуг последовала от второго по значимости официального лица на Тиадаре.

А неофициально, так и от первого, так как для Ордена мало значили все эти президенты и их заместители.

— Если демонстрация ваших подопечных будет успешна, я подниму вопрос об увеличении финансирования, — пообещал Хосс. — Уверен, возражений в кругах Министерства Обороны не последует. Кстати, они хоть получают свою долю товара?

— Да. Хотя в последнее время мы решили снизить объем работ на них. Скучно. После неудачи с биодронами их фантазия не распространяется дальше разработок в области био-скафандров, способных подстраиваться под окружающую среду.

— Что ж. Пускай получают свой товар. Детям всегда нужны игрушки, чтобы они занимались ими, не отвлекая взрослых от серьезных дел.

Штайер поспешил согласиться. Кто знает, как Марен Хосс может воспринять ответное неоднозначное молчание.

— Теперь я хочу знать все, что вам удалось выяснить. От начала до конца. — потребовал альфа-координатор. — От работы над объектами первого уровня, до демонстрации метаморфов.

— Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство, господин альфа-координатор. Мы готовы показать вам то, что еще никто не видел до вас. Все наши демонстрации метаморфных организмов перед Советом Марса были лишь репетицией.

Лифт наконец затормозил, плавно замедлив ход и сразу за его дверьми начался зал с поднимавшимися почти до стеклянного потолка резервуарами, в которых находились всевозможные образцы фауны Тиадара.

— Здесь у нас своеобразный музей. — Штайер провел ладонью над поверхностью прибора, распознававшего уникальные для каждого организма биотоки, и толстая дверь в зал ушла в паз на полу. — Отсюда все и началось, примерно полтора десятка лет назад.

— То есть, биодроны появились раньше? — уточнил Хосс.

— Да. Их мы вывели до начала планомерных фундаментальных исследований местной фауны. Может быть и поторопились, однако дорабатывать не стали. Сейчас они тут как материал для надстройки… понимаете?

— Вполне. — Марен Хосс проследовал через ярко освещенный зал к резервуару, в котором на специальных креплениях находился вскрытый стриг.

— Вот, тот самый организм, с которого мы запустили всю программу метаморфов. Таких наши солдаты во множестве видят возле пещер, и воспринимают как живых существ. Но… они правы лишь отчасти.

Марен Хосс знал, что Штайер произнесет это самое «отчасти». Знал не потому что сканировал его разум насквозь — в этом не было нужды. Знал, потому что сам прекрасно понимал, что так оно и было.

— Проведя первые несколько вскрытий, мы были удивлены тому, что нервные волокна этих существ чрезвычайно прочны. Они не имеют небольших окончаний, благодаря чему существо почти не чувствует боли, однако их достаточно много для того, чтобы мозг координировал деятельность всего организма — от управления вестибулярным аппаратом, до инстинктов выживания и продолжения рода.

Палец Штайера уперся в стекло напротив клубка полупрозрачных нитей, вывалившегося из разрезанной грудной клетки стрига.

— Толстоваты для нервов, — хмыкнул Хосс.

— Для органических нервов — да. Но не для полимерных передающих элементов оптической системы, контролирующей организм, — движением руки Штайер развернул висевший на гравиозахватах резервуар так, чтобы перед Хоссом предстал чуть приподнятый из черепной коробки мозг ящера.

Вот только мозга там не было. Внутри полости, окруженной толстыми костяными стенками в оплетении белых нитей лежала колония кристаллов, с почти полной прозрачностью, но при этом отражавшей окружающее ее пространство точно зеркало. Были заметны толстые ножки, которыми кристаллы прикреплялись к черепу и плотные пучки нервов, враставших в ткани.

— Перед нами природный оптический процессор, в котором все операции происходят посредством электрических и световых колебаний. Вы ведь замечали, что у растений и организмов Тиадара есть биолюминисценция? Замечали. Так вот, на самом деле она не статична. Частота мерцаний колеблется в районе квантового предела Формана. Человеческий глаз такое воспринять не может, однако именно это колебание влияет на частоту «прощупывания» центральным процессором своего тела и получения информации от органов чувств. Общая скорость вычислений в этом псевдо-компьютере превышает вычислительную мощность любого из терранских аналитических центров.

— Любопытно. — Хосс с удовлетворением отметил, что многие его догадки подтверждались одна за другой. — А мы можем искусственно воссоздать такую же систему?

— Не в полной мере, но скорее да, чем нет, — довольно улыбнулся ученый.

— Вот только как получилось так, что у них внутри живой ткани развиваются неорганические соединения, кристаллы эти и нервная система из полимеров? — поинтересовался альфа-координатор. — Это выглядит несколько иррациональным.

— Лишь на первый взгляд, — согласился Штайер. — Если только не принимать во внимание то, что полимеры с кристаллической решеткой вместо обычной вытянутой молекулы не являются неорганическими. И кристаллы и система связи основана на кристаллизованных органических веществах, с различной степенью упругости и гибкости.

— То есть, если подытожить все ваши выводы, мы имеем искусственный органический компьютер на оптико-фотонной основе, с вычислительной мощностью в несколько раз превосходящей мощность наших военных расчетных центров?

— Вычислительную систему — да. Способность этой системы влиять на ноонное поле — да, — кивнул Штайер. — Искусственную — нет. Эти организмы уже начали свой эволюционный путь такими. Я бы скорее назвал это последней стадией совершенного симбиоза, когда два организма с разной ДНК сосуществуют вместе, и при этом один организм — в данном случае кристалло-полимерный, является источником рефлекторной и сознательной деятельности иного организма.

— А двойное ДНК биодронов?

— С ним все было и проще и сложнее. Проще — потому что наши биодроны не симбионтные организмы. Тяжелее, потому что ДНК кристаллического организма и органического тела различны. Нам досталась двойная ДНК — более развитая чем у других организмов на этой планете, и как я предполагаю, в предках биодронов был кристаллический орган, не заменявший, а замещавший нервную систему, которая у них функционировала наравне со своим дубликатом. С другой стороны, вы же видите, что на телах биодронов есть биолюминесценция, которая не всегда обусловлена присутствием в органах люциферина.

— Доктор… — раздраженно поморщился Хосс. — А можно более понятным языком?

— Если проще, то насчет биодронов мы до конца не уверены. Вполне возможно, что проявление кристалло-органической рефлекторно-мысленной системы у них лишь вопрос времени.

— То есть всему виной эволюция?

— Мы почти уверены в том, что эволюция фауны и флоры Тиадара проходит естественным путем, но ее что-то направляет и ускоряет, анализируя внешние факторы и создавая условия для быстрой приспособляемости всех форм жизни под новые реалии. Иначе я не могу объяснить появление у стригов зеркальной чешуи в ответ на использование нами лучевого оружия и возникновения у некоторых пещерных растений способности наносить удар направленным электрическим импульсом. Но, пройдемте дальше.

От заполненного сохраняющим раствором резервуара со вскрытым ящером Штайер повел Хосса вдоль многочисленных колб, в которых плавали всевозможные органы живых существ, подсоединенные к анализирующим системам.

— Здесь коллекция средств защиты, появившихся у местной флоры и фауны. — рассказывал Штайер, замедлив ход и позволив Хоссу рассматривать всплывающие светящиеся таблички под экспонатами. — Любопытная подборка. Вот например, — ученый указал пальцем на оплетенный зелеными прожилками стеклянный шар — гипносфера тризаката. Орган, вырастающий на лобной части черепа взрослых особей этой рептилии, который позволяет ей считывать эмоции окружающих ее живых существ. Так она находит потенциальных жертв, в том числе среди людей. Образец добыт относительно недавно — видите, на псевдо-стеклянной поверхности образовались колонии кристалликов?

Хосс утвердительно кивнул.

— Это нервные окончания, которые теперь позволяют тризакату путем психокинетических манипуляций наносить по жертве мощный удар природным электричеством. Причем, цель удара не поверхностная оболочка тела, а непосредственно нервные центры, которые животное определяет по повышенной концентрации ноонов. Фактически, эти самые ноны и являются проводником энергии.

Хосс некоторое время молчал. Требовалось переварить все сказанное чтобы осознать истинное значение слов Штайера. Ноонное оружие, использующее в качестве поражающего фактора информационное поле планет и живых существ. Кошмар фантастов, помешанных на псионных технологиях. Оно было лишь у тракати… а теперь и у каких-то рептилий на планете под названием Тиадар, причем в качестве сформировавшегося под влиянием эволюции органа. Перспективы впечатляли. Живые излучатели, которые игнорируют любую известную на сегодняшний день броню — материальную или энергетическую. Потоки энергии бьющие по нервной системе, нарушая цикличность ее работы и уничтожая сознание жертвы. И от этого нет защиты. Никакой. Потому что любое живое существо обладает сознанием и мыслительным процессом, на который и наводится это оружие.

— Господин Штайер, каковы ваши предположения, как это все могло сформироваться?

— Вот это уже вопрос не ко мне, — развел руками Штайер. — Я не специалист по эволюциям. На этот вопрос могла бы дать ответ моя коллега, Мериен Грейт, но у нас с ней в последние годы пошел полный разлад в отношениях. Я даже не знаю, над чем она сейчас работает и где.

— Ну хорошо. Грейт, стало быть, это уже наша забота. Если я захочу с ней пообщаться, мы ее разыщем, — отметил сам для себя Хосс. — Пройдемте дальше. Я уже заинтригован и хочу увидеть демонстрацию ваших метаморфов.

— Демонстрационный зал находится еще несколькими этажами ниже, — предупредил Штайер. — Мера предосторожности.

Демонстрационный зал оказался грандиозным сферическим помещением с бронированными и экранированными от энергетических воздействий стенами, с располагавшейся под самым потоком смотровой кабиной из прозрачного стекло-пласталевого сплава. К ней вел закрытый коридор с пятью или шестью толстыми дверьми и охранниками из солдат спец-групп Ордена. Внутри же стеклянного шара располагались удобные кресла на десяток персон и облегчавшие наблюдение за экспериментами голографические проекторы.

— Были какие-то особые причины делать зал сферическим? — полюбопытствовал Хосс. — Он выглядит немного нефункциональным.

— Поверьте, господин альфа-координатор, результатам наших экспериментов он абсолютно не мешает. Да вы сами сейчас убедитесь.

…Най огляделся, стараясь уловить все детали, окружавшие его, даже самые крохотные. Прямо перед ними сворачивалась в спираль зеленовато-серая кожистая мембрана, втягивавшая в себя воздушный поток. Его направляли и усиливали торчавшие из темного камня черные иглы пульсарита, Только сейчас Най понял, что они расположены не хаотично, а в каком-то особом порядке, составляя непонятную геометрическую фигуру, внутри которой находился воздушный туннель. А вдруг… вдруг, те, кто обитал жил тут тысячи лет назад перемещались между своими городами по этим потокам? Фантастично, нелепо, но может быть это и правда… Эта мысль успокоила Ная, опасавшегося, что в любое мгновение воздушная струя может оборваться и бросить их в клубящиеся облака ядра. Создатели давно сгинули в волнах времени а планета, оставленная ими до сих пор жива, до сих пор функционируют подобные устройства, до сих пор свет создает из клочьев мрака гротескных существ, которые, зачастую, не успевая выбраться из животворного свечения мутируют, превращаясь в жутковатые симбионты… Най затряс головой, стараясь скинуть с себя давящее чувство немыслимой чудовищности всего того, что некогда происходило тут. Многое из увиденного шитвани просто не мог объяснить, а неизвестность была самым сильным видом страха. Нет… Те, кто построил все это не могли быть их предками. Кем угодно, но не их прародителями… Но тогда как объяснить тот факт, что от них шитвани получили свое ДНК? Что могли читать Их надписи на стенах доисторического храма и носить Их имя?

Поток воздуха ускорился, их все быстрее волокло к вздрагивавшей и пульсирующей мембране. Закрученные в спираль створки мягкой органической материи разошлись в стороны, открывая лежащий за ними просторный пещерный зал с уходившими вверх кручеными мостками. Рит ухитрился поймать Ная за руку и теперь, держась вместе, шитвани прикидывали как бы выбраться из воздушного потока. Впрочем, опасения оказались излишни. Регулируемая торчавшими из стен иглами пульсарита воздушная струя внезапно замедлилась, изогнулась, перевернув двоих шитвани в воздухе и протащив их сквозь толстую и рыхлую мембрану опустила на базальтовый пол.

Вокруг них простиралась огромная пещера, одной стороной упиравшаяся в скальную породу, а с другой обрывавшаяся в клубящуюся пылевыми облаками пустоту. По отвесным стенам зала громоздились поднимавшиеся вверх мостки и выступы с вырубленными в них ступенями, впрочем, часть из них, выгнувшись дугой, спиралью уходила вниз, в темный провал, где с тихим гудением воздушные потоки волокли каменную крошку.

Най поднялся на ноги, стряхивая с шерсти осевшую на нее пыль и настороженно озираясь по сторонам.

— Отчего ушли, к тому и пришли, — прокомментировал понемногу приходивший в себя Рит. — Те же скалы, те же мостики…

— Да, только тут они явно рукотворные, — возразил Най. — И на камнях опять росписи видны.

Най хотел разобрать и другие, более мелкие детали, но глаза закрывал сонм синих огоньков поднимавшихся из временами вспыхивающей голубыми сполохами бездны. Пришлось какое-то время привыкать к их скоплению, прежде чем искорки почти полностью растворились, став едва заметными и не мешавшими зрению.

— Что теперь скажешь? — спросил Рит. — Ниже вроде бы спускаться некуда, надо наверх идти.

— Да, тут уже вариантов нету. — признался Най. — Пойдем по мосткам, может и доберемся до подземного океана. Там хотя бы еды много.

— Най, с тобой все в порядке? — Рит обеспокоено посмотрел на стоявшего с совершенно пустым взглядом приятеля.

— Да, — словно сам себе ответил Най. — Просто думаю. Почему мы? Почему шитвани? Почему все такое для нас чужое, на самом деле наше… Или не наше? Могла ли Грейт создать нас из ДНК простых животных, а не бывших хозяев этого мира? Смотри, в нас просыпается наследственная память, мы можем читать иероглифы нас стенах Храма, однако… я не чувствую в том, что мы видели после этого чего-то знакомого и привычного. И даже воздушный поток напугал меня куда меньше чем кристалл с живым светом.

Рит промолчал. Отчасти потому что поддерживал Ная, отчасти потому, что полагал, что подобные мысли могут запугать его еще больше.

За краем обрыва полыхнуло, пылевые тучи пронзили стрелы ветвящихся молний и земля под ногами вздрогнула, будто кто-то встряхнул ее словно половой коврик. Стараясь не упасть Най ухватился за гранитную стену и мельком различив в отблесках молний движущиеся по камням тени. Мгновение спустя вновь сгустился мрак и тени растаяли в нем, слившись с влажным туманом. Най схватился за ремешок, на котором должен был висеть волновой пистолет, но оружия там не было, скорее всего оно выпало во время падения в воздушный поток. Из всех благ цивилизации остался лишь блеклый свет гелионарной лампочки на отключившемся сканере, не способном определить их точное расположение. Серый свет вырвал из мрака завалы старых, потрескавшихся и поросших синим мхом камней в десятке шагов от Ная, однако источник внезапно возникших из темноты теней уже исчез.

— Рит… мы тут не одни, — черно-серебристый шитвани толкнул своего рыжего собрата.

— А? — Рит резко обернулся. — Най, да ты что? Тут же никого нету. Темновато конечно, но не настолько же, чтобы совсем ничего не видеть.

— Нет, я точно видел какие-то тени, — уверенно продолжал настаивать на своем Най. — Совсем рядом, не дальше чем вон те булыжники.

Камни на которые указал Най действительно были довольно большими и в случае чего за ними можно было замечательно укрыться.

— Ну давай я схожу проверю. — пожал плечами Рит. — Мне тоже не по себе, а тут еще ты со своими видениями. Может быть когда я загляну за камни и скажу, что там никого нету ты будешь не так серьезно относится к тому, что тебе всего лишь кажется.

— Давай, но пойдем вместе, — кивнул Най, подобрав увесистый кусок гранита, вполне подходящий для роли примитивного но действенного оружия.

Чтобы ни говорил Рит, Най был уверен, что видел тени отбрасываемые явно живым существом. Оно отлично просматривалось на свету, но вот во тьме стало словно прозрачным, ничем не выдавая своего присутствия. Тонкий луч гелионарной лампы высвечивал древние глыбы сквозь которые пробивался пушистый мох, выползавший из тонких трещин, да чуть далее громоздились обвалившиеся с верхних ярусов куски обтесанного камня.

— Пусто, — констатировал Рит. — Как я и говорил…

Похоже на то… Но нет. Не совсем. Есть что-то чуть левее, какое движение в тенях… Най развернулся, посветив фонариком вглубь уходившего к неведомым подземельям зева пещеры, начинавшейся прямо под взбиравшимися наверх рукотворными ступеньками и замер… Там, куда падал свет в воздухе проступало иссиня-черное тело парящего над камнями существа, похожего на жгут упругих червеобразных канатов. Ни глаз, ни рук, ни ног у него не было, оно двигалось по сгустившимся в углах теням, становясь видимым только на свету.

Рит, которому было отведено на раздумье чуть больше времени, успел отпрыгнуть в сторону в тот момент, когда существо беззвучно метнувшись вперед оплело щупальцами Ная, и три толстых покрытых фиолетовыми прожилками отростка ухватили лишь пустое место. Попавшийся под руку камень отправился в центр постоянно движущегося сплетения черных влажно блестящих нитей, но на существо из пещер этот удар не произвел никакого впечатления. Удерживая в щупальцах слабо дергавшегося Ная, тварь двинулась на Рита, покидая то место, которое освещал выпавший из пальцев черно-серебристого шитвани фонарик., и вместе с этим становясь невидимым. Най, безуспешно пытавшийся освободится от захвата, повис в воздухе, отбиваясь от ставшего незримым противника. Рит отступил еще на пару шагов, понимая, что без фонаря сделать не сможет ничего. Лапы коснулось что-то липкое и упругое, шитвани вскрикнув отскочить вбок, где его поджидало еще одно невидимое щупальце, обмотавшееся вокруг второй ноги и заставившее Рита растянуться на земле. На его счастье, плотно спеленутый Най не оставлял попыток освободится и несколько мешал подземному обитателю сосредоточить все внимание на Рите, а потому рыжий шитвани смог подняться на четвереньки и используя невтягивающиеся длинные когти как пружину, прыгнуть к фонарю. Ему не хватило совсем немного, существо оттолкнуло его от цели, и Рит кубарем откатился к краю плато. Время было упущено, несколько щупалец обвились вокруг его лап, потянув Рита к себе, но толи он, уцепившись за торчавший из земли камень, слишком сильно дернулся, толи существо просто не успело как следует ухватить свою жертву, но Риту удалось вырваться. Существо уже приподняло его в воздух, а потому удар при падении был весьма ощутимым. Как-то сгруппироваться Рит не успел, а потому врезался в землю грудью и животом, чувствуя как в ребрах что-то противно хрустнуло.

— Рит! — сдавленный крик Ная вывел его из раздумий относительно полученных повреждений — Фонарь…

Черный шитвани смог дотянуться до сканера с гелионарной лампой своим хвостом и теперь держал его им будто третьей рукой. Еще до того, как невидимое чудовище поняло в чем дело и ухватив Ная за хвост швырнула шитвани на камни, он отбросил фонарь в строну Рита, промазав всего лишь на расстояние вытянутой руки. Получив в свой арсенал это весьма действенное оружие, Рит первым делом ударил камнем ползшее к нему по земле щупальце, не повредив его, но заставив существо быстро убрать конечность. Видимые на свету черные пиявки оплели лапы и живот Рита, все-таки повалив его а потом подняв в воздух, разжались. Перед глазами Рита мелькнула приближающаяся каменистая поверхность, голова загудела от удара по носу, в боку снова что-то хрустнуло и на этот раз боль заставила Рита вскрикнуть. Но все же его не вырубило, слизнув попадавшую в рот кровь, хлынувшую из разбитого носа, Рит перевернулся на спину, держа фонарь прямо перед собой. Достаточно яркий возле самой лампы свет заставил жителя глубин отдернуть щупальца. В стороне, пошатываясь и держась рукой за разбитую голову встал Най, которого существо уже явно не брало в расчет. Черный шитвани не мог оказать особого влияния на ход событий, однако брошенный им камень все-таки отвлек повисший в воздухе клубок черных змей от Рита.

Интересно, почему вокруг столько этих синих огоньков? Или это от удара в глазах все рябит? Рит махнул рукой стараясь отогнать от себя блестящую пыль. Раньше ведь он не видел их так четко… Рука прошла сквозь огоньки и рыжий мех на ней заискрился. Что за чертовщина… Рит затряс рукой, однако сияние вокруг нее все усиливалось, уже сравнившись по мощности с гелионарной лампой. Это так странно… Нет, нет главное сейчас в это поверить, а все остальное получится само… Рит привстал на одной руке, защитившись от воздушного спрута ореолом серебристого свечения, вытянув вторую руку в направлении противника и представляя как с нее слетает молния… Пещеру осветила раздирающая мрак в клочья вспышка, отраженный сотни раз повторяющимся эхом раскат грома прокатился по каменному хаосу, оглушив Рита. Поток света вонзился в свивающееся клубком червеобразное тело, в воздухе запахло чем-то приторно-сладким, от щупалец существа повалил серый едкий дым и призрачное создание исчезло, словно свернувшись само в себя. Если Рита не обманывало зрение, черный клубок с нитями-щупальцами поспешно метнулся во мрак пещер, стараясь как можно скорее скрыться с нависшего над туманной бездной плато в своих извилистых катакомбах. Позади Рита что-то треснуло, из черного провала вырвались струи синего пламени, каменный пол опять подпрыгнул вверх, швырнув обеих шитвани на землю, сверху обвалились несколько пролетов искусственно вырубленных из камня террас и вокруг Рита посыпались довольно увесистые камни, обдав его волной пыли. Рыжий шитвани подхватил под руки оглушенного ударом Ная и потащил его к пещере, туда же, куда скрылся таинственный подземный житель. Отчего-то Рит был уверен, что повторного нападения ждать не стоит. Всего в нескольких шагах от нее на них обрушился град камней, скатившихся по почти отвесной скале, в нос и глаза попала пыль, взметнувшаяся вверх серой и мутной волной, Рит почувствовал как по плечам и голове ударило что-то твердое и тяжелое, перед взглядом поднялась стена кромешной тьмы, куда его и столкнуло холодное беспамятство.

Марен Хосс неподвижно сидел в мягком кресле, глядя сквозь полыхающее отраженными вспышками холодного света стекло смотровой кабины. Демонстрация впечатляла, не зря он дал Штайеру «зеленый свет» на все его исследования. И хотя недоработки были, на их устранение требовалось уже куда меньше времени, нежели на проработку основ. Орден уже получил что считал необходимым и это было куда более многообещающим проектом нежели человекоподобные биодроны. Писк комлинка, раздавшийся так не вовремя отвлек Хосса от мыслей, вернув в реальность. Альфа-координатор не сказав ни слова покинул смотровую комнату поспешив выйти в коридор. Просто так его мало кто беспокоил, а значит дело было важным. Тем более если это был замещавший его время от времени бета-координатор Роггарт Дейз, не отличавшийся желанием советоваться со своим боссом по различным вопросам. Скользкий тип, на самом деле, можно его еще немного потерпеть, а потом отправить куда-нибудь на периферию, чтобы не мешался…

— Да, Дейз, слушаю. — неторопливо произнес Хосс. — Что случилось?

— Господин альфа-координатор, наши сканеры дали сигнал о приближении к Аббервилу трех грузовиков, в которых могут находится взрывчатые вещества. Мы сейчас проверим результаты глубокого сканирования и готовимся выслать опергруппу для перехвата. Подозреваю, что это повстанцы.

— Я тебя понял, Дейз. — кивнул Хосс, на всякий случай понизив голос несмотря на то, что он был в полностью экранированном помещении. — Не предпринимайте ничего. Пускай едут.

— Но, господин альфа-координатор, мы не можем игнорировать…

— Дейз, согласно уставу Ордена, его члены обязаны беспрекословно подчиняться вышестоящему координатору, даже если сомневаются в его приказах, — сухим голосом напомнил Хосс. — А в отсутствии супер-координатора я являюсь абсолютным по старшинству членом Ордена на Тиадаре. Успокойтесь, если оппонент так жаждет совершить ошибку, не стоит его от этого удерживать.

Хосс улыбнулся. Все складывалось даже удачнее, чем он предполагал. Ждать оставалось недолго. Фишки были расставлены по местам для начала игры. Почти как в шахматах… Вот только кроме пешек на доске не было ни одной фигуры. Ферзь, пренебрегающий правилами, был лишь один и его Марен Хосс знал лично. Как самого себя.

Най очнулся от сухого потрескивания костяных погремушек совсем рядом со своим ухом. Он лежал на чем-то мягком, воздух вокруг был намного теплее чем в пещерах, а темноту разгонял дрожащий свет живого, настоящего огня. Чуть поодаль лежал Рит, которому досталось явно сильнее и он до сих пор был без сознания. Най как ни старался, не смог припомнить то, что случилось с ними. Вроде было какое-то подземное страшилище, управляемый воздушный поток, что-то еще… Голова работать отказывалась и Най прекратил бессмысленные попытки вспомнить события последних часов. Все что надо все равно всплывет рано или поздно. Взгляд Ная уперся в гладко обтесанные каменные столбы подпиравшие пещерные своды, украшенные орнаментами и резными барельефами, в закрывающий узкий проход между сталактитами ковер из стеблей подземных светящихся растений и шитвани почувствовал себя на редкость некомфортно.

Как бы то ни было, они должны были быть готовы к этому. Раз пещеры носили на себе печать существования разумных существ, то встреча с ними оставалась лишь вопросом времени. Ждать от нее можно было чего угодно, и это заставляло Ная готовиться к худшему. С другой стороны, ведь их притащили сюда с того плато над бездной настолько аккуратно, насколько это возможно, не причинили вреда а лишь уложили на плетеные циновки из вьющихся лоз. Хотели бы убить, наверное убили бы сразу.

Най поднялся, усевшись на своем матрасе и повнимательнее осмотрел комнату в которой их разместили. Странная, сферическая выбоина в скале, засыпанная снизу щебнем, через который пробивался мох, с небольшим входом, углублениями в стенах, где оказались разложены вещи, находившиеся при себе у шитвани. Не было тронуто ничего, даже сканер все также светил своей гелионарной лампой. Может быть, Рит что-то помнит? Най сомневался в этом, но проверить не решался — тормошить сейчас Рита было не самым лучшим решением. От взгляда черного шитвани не ускользнуло то, что грудь и правая рука его приятеля были обмотаны крепкими вьюнами, а под стебли вложены плоские и ровные каменные пластины. Очень похоже на шины, которые накладывала ему Грейт после его побега из Чистилища.

Любопытство, которое Най не мог просто так побороть, пересилило чувство опасности и шитвани слез с кровати, осторожно поднявшись на лапы, при этом постоянно ожидая боли в сломанных конечностях. Да нет. На ногах он держался уверенно, хотя вот грудь и бок болел — но по всей видимости это был просто сильный ушиб. Дотянувшись до фонарика со сканером Най закрепил его на запястье, воспользовавшись его светом для того, чтобы получше рассмотреть рисунки на стенах и барельефы. В барельефах шитвани смутно угадал тексты, подобные тем, что были высечены в Храме, но только язык казался страшно искажен и изломан. Причиной тому было неумелое копирование иероглифов и отсутствие у них глубины и высоты. Значит те, кто спас его и Рита в Храме были, пользовались наречием древних хозяев Тиадара, но вряд ли понимали его до конца…

Мягкое движение света позади Ная заставило шитвани отпрыгнуть к стене, инстинктивно пригибаясь и готовясь к отражению атаки. Но вся предосторожность была излишней. Маячившая на фоне закрывавшего вход в пещеру люминесцирующего ковра фигура хоть и была чуть более массивной и высокой нежели Най, но от нее не веяло угрозой, по крайней мере, биохимические рецепторы шитвани не улавливали характерного изменения состава крови у неизвестного существа.

У подземного жителя было две руки, две ноги и толстый длинный хвост, на который существо опиралось как на третью ногу. Длинная, чуть закругленная у носа морда с двумя большими фасеточными глазами повернулась к Наю и внимательно изучала шитвани. Уши существа, находившиеся в задней части черепа напоминали капюшон и представляли из себя расправленные в стороны изогнутые рожки с натянутой между ними полупрозрачной кожицей. Вдоль шеи и спины росла жесткая, чуть блестящая щетина из тонких и гибких иголок, на голове превращавшаяся в роскошный, чуть люминесцирующий хохол из перьев, опускавшийся до плечей. По бокам змеиной головы между чешуйками росли длинные темные волосы, жестче и намного толще чем волосы у Ная. Шаг вперед и на шестиугольной сеточке зрачков заиграли отблески огня и стала видна покрывавшая тело крупная переливчатая чешуя. Вперед вытянулась рука с длинными, крючковатыми пальцами, имевшими четыре фаланги и направив самый длинный палец на Ная замерла.

— Кто вы? — робко спросил Най, используя всплывающие из памяти слова родного наречия.

— Вопрос не в том кто мы, а в том, кто вы, — существо заговорило глухим и горловым голосом, заметно проглатывая окончания слов. — И зачем вы вернулись.

И говорило оно, разумеется, не на языке людей. Най впервые слышал звучавший из чужих уст язык их прародителей.

— Мы? — Най поймал себя на мысли, что говорит на собственном языке даже чуть хуже подземного обитателя. — Возможно, я просто не с того начал… Я хотел поблагодарить вас за наше спасение…

Ну, в любом случае, понять-то друг друга они должны.

— Не благодарите, — последовал краткий ответ. — Нам стали интересны вы, пришедшие из светящихся глубин, где нету жизни, и ушедшие во мрак, ставший домом для живых.

— Мы… мы никуда не уходили, — отрицательно помотал головой Най. — Нас тут никогда и не было.

— Вы были тут. Зачем вы вернулись? — вновь спросило существо.

— Я не понимаю чего вы от нас хотите… — пожал плечами Най, более всего опасаясь того, что сейчас очнется Рит. — Мы спускались с поверхности… — и шитвани недвусмысленно указал пальцем на потолок.

— Это ложь. Там нет ничего, — покачало головой существо. — Там только мертвая черная сфера в пустоте. Видевшие ее падали в небо. Она пожирала их тела и н'кро.

— Не знаю я никакой сферы в небе, — возразил Най. — Я и мой друг действительно пришли с поверхности. И что значит н'кро?

Ответом был пристальный взгляд больших глаз.

— Путь Сердца незнаем и много тайн на этой тропе. — констатировало наконец существо. — Вы похожи на Них, но не Они. Возможно, вы потеряли память и н'кро. Быть может, вы пришли из края серых теней и раскаленной черноты. Я не могу этого понять. Ждите рассвета, когда Око Сердца взойдет над Кхол-Туаром. Оно укажет на ответ.

Най поежился. Мрачновато все как-то выходило и непонятно. Совсем непонятно. Он уселся на край кровати Рита, не сводя взгляда с замершего в дверях существа. Страха не было, но и спокойствия обстановка не прибавляла. Най мог предположить какой угодно сценарий развития первого контакта с разумной формой жизни, обитавшей под поверхностью планеты, но только не тот, какой разыгрывался сейчас.

— А что потом? — поинтересовался шитвани.

— Око Сердца укажет на правду, а вместе с правдой и на вашу судьбу, — бесстрастно ответил подземный житель и вышел из пещеры. — Оно видит тех, кто Извне. Тех, кому нет пути сюда.

Най вздохнул и, покосившись на Рита, постепенно приходившего в себя, едва слышно прошептал:

— Ну и вляпались мы с тобой судя по всему… Все больше кажется, что куда лучше было бы оставаться на поверхности.

3. Звездорожденный

Кхол-Туар, куда попали Най и Рит, располагался на нескольких горных пиках, закрученных гравитационными смещениями в спираль и спускавшихся к клубящимся облакам пыли, окутывавшим ядро планеты. Кварталы занимали собою обширные плато. На ровных, вымощенных кварцем и обсидианом площадях обычно собирались торговцы и там же проводились трапезные церемонии. Почти на каждой площади росли высокие, чуть пульсирующие органические колонны, вокруг которых были сооружены глубокие желоба, назначение которых шитвани так и не поняли. Жили же горожане в выдолбленных в скальной породе пещерах, более того, Най был поражен, поняв, что занятые Кхол-Туаром пики почти полые внутри, и превращены в настоящий лабиринт ходов, спускавшихся к округлым площадкам у самых вершин скал, обращенных к ядру планеты. В архитектуре преобладали спиралевидные формы, использовались естественные образования, а горы в этих местах и без того напоминали трубчатый коралл с сотнями лазов и проходов. Похожие на прямоходячих ящериц местные жители, называвшие себя «тхаути», сторонились ожидавших какого-то «рассвета» шитвани, к которым была приставлена охрана из трех воинов, вооруженных странными кристаллическими мечами с живой, обхватывавшей кисть руки многочисленными лапками рукоятью. Най не мог толком понять кто они — гости или пленники. С одной стороны их кормили принесенными с берегов подземного моря раками и рыбой, с ними говорили и даже пытались сбивчиво и непонятно объяснить, куда они попали, но с другой, с них не спускали глаз и старались неявно, мягко, воспрепятствовать их выходу из города или проходу в его отдельные кварталы.

— Таку. — говорили местные, вставая между шитвани и ведущими в дальние пещеры тоннелями. — Нельзя. Мир не принял вас, значит живите тут.

— Интересно, что они подразумевают под понятием «не принял»? — поинтересовался как-то раз Рит, который уже чувствовал себя не очень плохо, если не считать все еще болевшей руки.

— Наверное то, что нас спасли от нападения пещерных тварей, — предположил Най, считая данную версию наиболее правдоподобной. — Раз на нас напали, значит нас не приняли, то есть мы тут чужие.

О поверхности тхаути не упоминали вообще и когда шитвани пробовали рассказать им о том, что наверху тоже есть разумная жизнь, недоверчиво качали рогатыми головами, раздували фосфоресцирующие подчелюстные пузыри, издавая при этом бурлящие звуки и сожалели:

— Нет памяти. Нет души… Вы пришли с черной сферы, а значит, Око будет разгневано.

Время шло и шло, сколько дней или месяцев, а может быть и лет прошло на поверхности, шитвани даже не предполагали. Первое время Най гулял по городу один, Рит жаловался на головную боль, говорил, что, скорее всего, это последствия той встречи с пещерной тварью и предпочитал не покидать дома, однако потом немного поправился и составил сородичу компанию. Они старались вжиться в то общество, куда их занесла ненароком судьба, поскольку понимали, что без этого будущего у них тут не будет. Из отрывков подслушанных случайно разговоров, куда лучше вспомнивший язык Рит понял, что общество тхаути состоит из трех каст, одна из которых строит города и разведывает для них подходящие места, не подверженные тектоническим возмущениям, другая посвящает свою жизнь служению в Храмах, скорее всего наподобие того, в какой приехала экспедиция Грейт, а третья добывает пищу в подземных океанах возле разломов и криовулканов.

За то недолгое время, что шитвани смогли походить по городу относительно свободно, обойдя несколько жилых кварталов, где и в помине не было знакомых им по городам людей улиц, а дома лепились по уступам гор один над другим и были соединены между собой веревочными мостиками и винтовыми лестницами из прочного дерева, они смогли приблизительно понять, как живут и чем занимаются тхаути. Большинство ящеров были охотниками, снабжавшими народ едой. Каждые несколько часов в город возвращались группы из пяти — шести особей, тащивших с собой короба с отловленными в морях креветками и крабами. Най сперва предположил, что ящеры поднимаются к воздушному океану неподалеку от Храма, но Рит возразил, что путь туда очень не близок и скорее всего вода есть где-то поблизости. Так же охотники занимались сбором съедобных корнеплодов и ягод, из которых прямо на рынках, размещавшихся в центре каждого городского квартала, готовили сладкие напитки. Аналога денег, которыми пользовались для расчета люди, у тхаути не было, и это немало удивило Ная. Подойти к предлагавшему свои отвары травнику мог любой и забрать пару чаш, ничего не предлагая взамен.

— Очень необычно, — обратил на это внимание Рит. — Как же они тут рассчитываются за покупки? Тут нет ни обмена, ни оплаты…

Най терялся в догадках и вообще не мог сказать на эту тему что либо путное.

Незамысловатые предметы обихода — всевозможные тарелки, блюдца, кружки и продолговатые заостренные палочки, служившие тхаути вилками, ящеры делали из обтесанного и выдолбленного кварца или глины, которую ни Най, ни Рит вообще не заметили при путешествии через пещеры. Значит, ее источник был неподалеку, и, быть может, именно там, откуда охотники приносили всевозможную морскую живность. Тхаути владели письменностью и, судя по всему, даже писали книги, прочитать которые ни Наю ни Риту не позволили. Книги создавались из сушеных плотных листов древовидных папоротников, сшитых вместе тонкими нитями и испещренных замысловатой иероглифической вязью. Как предположил Най, писались они на самобытном наречии ящеров, а не на заимствованном ими от предков шитвани языке.

Время от времени они натыкались на строящиеся дома, а если быть точнее, на каменные мешки, в которых несколько тхаути занимались отделкой помещения и выбивали с помощью кристаллических молоточков углубления в стенах, где впоследствии будут лежать книги, стоять кадки с цветами или куда будут складывать одежду. Из одежды ящеры предпочитали легкие накидки и весьма искусно выполненные декоративные украшения из серебра, золота или странного белого металла, очень гибкого и прочного. Най не примерял подобные наряды, но предполагал, что они для шитвани окажутся куда удобнее людских комбинезонов и костюмов, даже если эти костюмы сделаны по заказу Грейт специально для ее хвостатых учеников.

Пару раз, Рит и Най наблюдали, как по улице шествовали несколько тхаути, скорее всего самки, а за ними семенили крохотные ящерки, пищавшие что-то на своем наречии, тыкавшиеся друг в друга носами и иногда устраивавшие скоротечные свалки. У предводительствовавших в процессии самок из углов челюстей вместо воздушных пузырей росли закинутые за спину длинные, заканчивавшиеся светящимися вздутиями хоботки, за светом которых, как за покачивающимися маячками, топала шумная ватага молодых ящериц.

— Подрастающее поколение, — улыбнувшись сказал Рит. — А это, наверное, воспитатели, как у нас была Грейт.

— Да уж, — в тон ему ответил Най. — Они такие забавные, когда маленькие… Интересно, а как выглядят наши дети?

Рит заметно помрачнел, насупившись и вобрав голову в плечи.

— Не знаю. Я никогда их не видел. Говорят, что где-то есть лаборатории, где люди выводят подобных нам естественным путем… Но вот правда ли это, не могу сказать. C другой стороны, кто знает, быть может мы достигли цели своего похода и все-таки нашли место, куда сможем отвести наших сородичей.

— Ох, Рит, вдвоем мы вряд ли что сможем сделать. — Наю никогда не нравилась эта навязчивая идея Рита. — Кто пойдет за нами? Сколько дойдут? И самое главное, как мы вдвоем сможем освободить биодронов ну хотя бы из Аббервила?

— Возможно, Грейт нам поможет…

— Знаешь, временами мне кажется, — признался Най, — что людям вовсе ни к чему знать о том, что мы нашли. Быть может, мы и вернемся назад, но в этом случае рассказывать о Кхол-Туаре не надо… Не хватало еще привести их сюда.

Наверное и Рит понимал, что в словах Ная есть немалая доля правды, но, видимо из чувства такта, продолжал отстаивать идею о переселении шитвани в пещеры.

Несмотря на то, что в центральные городские кварталы шитвани не впускали, да и вообще старались не выводить за пределы того плато, на котором стоял дом в который их принесли, Рит и Най смогли составить определенное представление относительно быта и жизни в Кхол-Туаре. На первый взгляд казалось, что ящероподобные тхаути живут почти на уровне первобытного строя, но постоянные свидетельства использования в строительстве и огранке металлов всевозможных хитрых приспособлений, та скорость, с какой ящеры выбивали в граните основу будущих жилищ, заточенные и хорошо обработанные инструменты из очень твердого кристалла, наводили на мысль о наличии в быту весьма высоких технологий. Впрочем, это не мешало тхаути готовить еду на живом огне, не пользоваться средствами мгновенной связи и делать вручную многое из того, что при их возможном уровне развития механики можно было бы и автоматизировать.

— Наигранная у них какая-то архаичность, — подметил Рит, разглядывая резьбу на фасадах домов и вокруг круглых окон. — Слишком уж тонкая резьба. И слишком ровная.

Най и сам видел, что тончайший завитой узор, которым были украшены многие дома, отличался не только очень точным исполнением, но и ровностью линий. На многих жилищах он повторялся, что наводило на мысли об использовании различных шаблонов.

— Да, я помню в Аббервиле, когда строили какой-то культурный центр, люди вырезали такие же узоры лазерами. А здесь все выполнено вручную. Усидчивости мастера можно позавидовать.

— Ага, а уда им торопится-то? — усмехнулся Рит. — На работу не вставать, на службы не ехать… Может быть у них времени уйма? Откуда мы знаем об их продолжительности жизни? Может быть, они живут как люди, может дольше в несколько раз.

На участках, свободных от гранита и базальта жители города держали собственные огороды, и такие небольшие сады были практически возле каждого дома. Там выращивались какие-то съедобные корнеплоды, разводились удивительных форм и цветов светоносные цветы и лианы, из которых потом вили ковры и циновки. У стен домов со стороны сада обычно стояли длинные каменные скамьи, на которых, по всей видимости собирались тхаути, быть может для того, чтобы поесть, а быть может просто для того чтобы поделится последними новостями и слухами.

— Вы что, совсем не охраняете поселения? — удивился однажды Най, поняв, что вокруг города нет ни стен, ни каких-либо охранных башен, что с точки зрения шитвани, видевшего в пещерах уйму всякого смертоносного зверья, было верхом беспечности. — Ведь в пещерах опасно.

— Нет. Пришедший Снизу не понимает того, что происходит, — ответствовал постоянно находившийся поблизости тхаути по имени Накуам, в чьей пещере они и остановились. — Я хожу по миру свободно. У меня нет тут врагов. У нас нет тут врагов — он обвел рукой площадь со множеством соплеменников. — Мы принимаем мир, он принимает нас. Все просто.

— И что, вы можете ходить где угодно? — сразу же спросил Рит.

— Да. Кроме тех зон, где холодный воздух и Хребтов Наррогата, где лежат Палаты Рождения. Там растут кристаллы живого света и туда могут войти лишь Звездорожденные. Через них лежит путь в Воздушные Галереи, к Сердцу. И все страхи мира сторожат его.

— А как далеко вы живете оттого места, где подобрали нас? — не успокоился Рит. — Вы ведь вытащили нас из-под завалов…

— Черный мхор принес вас на своих крыльях, а потому расстояние не имеет значения — по телу Накуама пробежали синие огоньки, разукрасившие его чешую причудливым узором. — Обычно они агрессивны, но отчего-то вы не приглянулись ему в качестве еды.

— Мхор? А это что такое?

— Житель темноты, становящийся зримым лишь на свету. Они стерегут тропы от нашего мира в мир пещер.

После такого ответа Рит сразу вспомнил повстречавшееся ему и Наю существо и решил воздержаться от дальнейших вопросов. Кто знает, а может быть это создание и не желало им вреда, просто хотело переправить в поселение «тех, кого принял этот мир»?

Вообще, та встреча до сих пор беспокоила обеих шитвани. В первый день Най замучил Рита расспросами относительно того, как ему удалось отогнать подземного жителя и Рит сбивчиво, пытаясь собственной фантазией восполнить пробелы в памяти рассказал про то, как крутящиеся в воздухе надоедливые синие огоньки, от которых и здесь не было покоя, помогли ему совершить нечто… странное. По крайней мере, иначе объяснить внезапно возникшую способность пускать с пальцев молнию, Рит не смог.

— Любопытно, — задумался Най. — Вероятно, это просто приходит со временем. Сначала мы узнали свой язык, а затем научимся пользоваться способностями своих предков… Бр-р-р… — шитвани вспомнил все, что видел в катакомбах и непроизвольно вздрогнул. — Даже не знаю, к лучшему ли это.

— Най, вспомни, сколько наших осталось на поверхности. Для их освобождения такие способности пригодятся.

— Я уже не уверен, что мы вообще когда-либо вернемся на поверхность, — тяжело вздохнул Най. — Отпускать отсюда нас не хотят, да оно и верно, как мне кажется. Как мы дорогу назад-то отыщем? Уж нас-то искать точно никто не станет.

Сразу бросалось в глаза то, что скалы вокруг города тхаути и окрестные горы были густо облеплены растительностью, при полном отсутствии поблизости источников влаги, над некоторыми площадями даже раскинулись кроны торчавших из камня деревьев с узловатыми стволами, а густые моховые бороды свисали почти до земли. В темноте деревья слабо мерцали, на их листьях и стволах прорисовывался биолюминесцентный рисунок, кое-где, под корой проступало странное вещество, похожее на вязкое желе, которое излучало сильный свет и медленно текло от корней к ветвям. Тхаути использовали в своем обиходе живые растительные лампады и предпочитали освещать пещеры полупрозрачными, будто стеклянными грибами, росшими в круглых кадках, расставленных вдоль стен. Рит обычно разглядывал все это со смешанным чувством восторга и удивления, а вот Най с каждым проведенным в городе часом беспокоился все больше. Его терзало подозрение, что он все-таки уже был здесь. Нет, может быть не в самом Кхол-Туаре, а в похожем на него месте, однако ощущение оказалось чересчур стойким, чтобы от него просто отмахнуться. Может быть и не так уж неправ был Накуам, все время твердивший о потерявших память Звездорожденных, под которыми он явно подразумевал шитвани.

— Накуам, — не вытерпев спросил однажды за ужином Най, — А что вам известно о шитвани?

— Шисс…твани? — задумчиво переспросил их сторож. — Не знаю ничего о таких. Хотя очень похоже на то, как вы называли себя ранее. Синд'вани, звали себя Они. Или синдараи. Сложные для нас слова. Мы не понимаем до конца их значения, хотя Они и подарили нам язык и речь.

— Понимаете, Накуам, мы не те, за кого вы нас принимаете, — сделал попытку объясниться Най. — Мы похожи на тех существ, что были тут давным-давно… Но мы не они… Мы… как бы это правильнее сказать… — Най замялся, подбирая подходящий термин — Прости, я не знаю как это объяснить… Мы созданы. Существами со звезд… По образу и подобию тех, кем были раньше.

Накуам раздул подчелюстные пузыри и фыркнул:

— «Звезды»… Как странно оно звучит. Но увы, я не помню, что это такое. В нашем языке давно нет таких слов. Мы помним лишь звездоржденных, но не то, что дало им это имя. У нас есть Сердце. Оно — дарит нам жизнь и освещает собою наши дни.

Най оглянулся. Вокруг повисших над клокочущей вихрями бездны горных пиков сомкнулась плотная чернота, лишь изредка, как казалось шитвани, вспыхивавшая мириадами крошечных огоньков, бывших то ли звездами, то ли просто рассыпанной в воздухе светящейся пыльцой светоносных цветов, в обилии росших вдоль улиц.

— Не время для Рассвета, — ответил на немой вопрос шитвани Накуам. — Но скоро, уже очень скоро.

Сидевший рядом и потягивавший через соломинку растительный сироп Рит навострил уши.

— Значит, вы все-таки были на поверхности, пусть и не очень хорошо помните это? Ведь ты сказал, что в языке нет слова «звезда», однако давным-давно оно было. А звезд тут нет — они есть лишь там — Рит ткнул пальцем вверх, хотя для тхаути это направление могло вполне показаться низом.

— При чем тут ваша «поверхность»? — несколько раздраженно фыркнул Накуам. — Вы глухи к моим словам. Мы всегда были здесь, но мы знали о звездах в те дни, когда те, кого мы зовем Архитекторами Миров лепили наш мир из первородного хаоса.

— Они… что делали? — чуть не поперхнулся Най.

— Не стоит думать, что мы, живущие у Грани Мира совсем глупы, — покачал головой Накуам. — Пусть тебя не обманывают наши дома, наше оружие и наши одежды. Мы многое знаем, многое помним, а что не помним, то передается потомкам через Колонны Глорира. Если Око примет вас, мы раскроем перед вами свою историю. Но до того, как пришли Они здесь была пустота, которую они слепили в Нечто, ставшее нашим миром.

Най хотел спросить еще что-то, но Накуам предупредительно поднял лапу с длинными пальцами.

— Пока не надо вопросов. Все будет после. Или же ничего не будет.

Так прошло, наверное, еще дня два. По крайней мере, Най привык отсчитывать дни по периодам сна. Они по-прежнему занимали второй этаж в жилище Накуама, и все также выходили из дома в сопровождении неусыпных стражников, молчаливо следовавших за ними по пятам. Но на третий день Най проснулся с чувством того, что вокруг все изменилось. Снаружи, через затянутые зелеными мембранами окна пробивалось синеватое свечение, разгонявшее лежавшие в углах тени. Снизу Най услышал встревоженный голос Накуама кому-то что-то объяснявшего, однако на этот раз шитвани не смог разобрать слов. Повернув голову в сторону и взглянув на соседнюю каменную плиту, застеленную циновками, Най не обнаружил там Рита, и это ему совсем не понравилось. Скорее всего, его приятель проснулся раньше и теперь завтракает внизу. Но шитвани прекрасно могли чувствовать друг друга, если находились поблизости, а вот Рита Най не ощущал никаким из органов чувств.

Черный шитвани сбежал по спиральной лестнице в холл и едва не влетел в толпу собравшихся возле входа в дом тхаути, среди которых были и охранники, и Накуам и два каких-то высоких ящера, все обвешанные кварцевыми украшениями и закутанные в серебристые одежды.

— Них, лазт на'ар шласс, — коротко приказал один из необычных гостей и Най не успел толком сообразить что происходит, как в грудь ему уперлись острые кристаллические лезвия.

— Рассвет наступил, — поспешил объясниться Накуам. — Вы должны предстать перед Оком Сердца. Твой друг уже там, ждет решения Кацелькеша. Простите, но мы не можем рисковать и впускать в Мир тех, кто несет в душах мрак, пришедший со звезд.

Выбора особого не было. Идея проходить какой-то там тест Ная не сильно прельщала, особенно учитывая то, что о его сути он ничего не знал, однако направленные на него клинки недвусмысленно говорили, что сопротивляться не стоит.

— Что я должен делать? — спросил Най у Накуама.

— Ничего, — ответил ящер. — Вы будете просто смотреть на Око и ждать. Наш Просветленный, Кацелькеш, истолкует решение Ока. Если оно будет положительным, мы примем вас в Мир и оповестим жителей Грани о том, что вы, наши гости. Если оно будет отрицательным, то ваш путь будет лежать в Наррогат, где вы соединитесь с Плотью Мира.

Один из охранников обошел шитвани и толкнул его в спину, заставляя выйти из дома. Най не стал противится и откинув полог тканевой занавески выбрался на городскую площадь. В первое мгновение, тусклый, но кажущийся после многодневной темноты нестерпимо ярким серебристо-голубой свет ослепил его, а когда глаза привыкли к нему, Най замер как вкопанный. Он мог представить что угодно, но только не то, что он увидел…

Над ним полыхало настоящее серебристое солнце, зависшее среди белесых туч, плывущих вокруг пылающего шара по голубому небосклону. Лучи пробивались сквозь клубящиеся в низинах туманы, озаряя девственные леса и уходящие вверх горы, постепенно изгибавшиеся и образовывавшие, как показалось Наю вывернутую наизнанку сферу. Вытянутые и изломанные гравитационными аномалиями скалы, похожие на змеящиеся щупальца морских животных, переплетаясь, то срастаясь вместе, то разбегаясь тянулись к солнцу, оплетая его плотной темной сеткой, отчего свет рассеивался и проходил сквозь облачный слой причудливо преломляющимися потоками. Чуть ниже, под тем горным пиком на котором располагался Кхол-Туар, скалы точно так же обрывались в прохладный туман, и, постепенно переставая быть горной грядой, распрямлялись в линию горизонта. И сверху и снизу между туч парили каменные острова, поросшие лесами, к ним тянулись по всей видимости фиксирующие их положения пульсаритовые иглы, ближе к поверхности превращавшиеся в хитросплетение черных, поглощавших свет нитей, подобно скобам скреплявшим изрытые рытвинами, проломами и трещинами куски породы. Шитвани показалось, что у самого горизонта даже сверкает голубая полоса настоящего, не призрачного моря, от которого, извиваясь бегут по холмам и оврагам синие ленты рек. И даже как-то не так странно было то, что это море, по сути, находилось сверху Ная. Над головой Ная с пронзительным писком пронеслась стая птиц, сверкавших изумрудно-золотистым опереньем, вокруг распустившихся, мерцающих теплым светом соцветий жужжа роились изумрудные жучки, порхали бабочки с прозрачными светящимися крыльями, а по выщербленным серым плитам площади проползла, скрывшись в кустах золотистая змейка, странные органические колонны, росшие посреди округлых площадок, утопленных в почву, выплескивали из себя струи прозрачной зеленовато-синей воды, журча бежавшей по каменным желобам. В ней резвились крохотные рыбки, а в особо глубоких местах уже купались радующиеся приходу нового дня жители города.

Шитвани, наверное, так и продолжал бы стоять на месте как вкопанный, если бы его снова не толкнули в спину. Тхаути навязчиво, но не очень грубо требовали продолжать путь, и Наю пришлось оторваться от созерцания необычного мира. Тем более идти было недалеко, он сразу заметил, что часть горожан собирается возле высокой платформы, выступавшей далеко за край обрыва. На платформе уже находился Рит, окруженный несколькими охранниками, и облаченный в сверкающие золотые доспехи ящер с роскошным, спускающимся почти до земли плюмажом из волнистых мягких перьев. Вероятно это и был тот самый Кацелькеш, о котором говорил Накуам, по крайней мере, он слишком выделялся из толпы, чтобы быть простым тхаути.

К платформе вели извилистые лестницы, по одной из которых поднимались участвующие в некой церемонии тхаути, а по другой предстояло забраться Наю, которого на это время оставили без охраны. Над лесенками и платформой нависали золотые арки с утонченной и искусной резьбой, светились лазоревые кристаллы, а по колоннам вились, переплетаясь в зеленый ковер стебли многочисленных растений. Глядя на все это, Най не в состоянии был поверить в то, что всего в нескольких километрах под ногами есть иной мир, с холодными ночами, песчаными бурями и с царством железных, холодных механизмов. Кстати, как странно — поймал себя на мысли Най — местный металл, будь то золото или серебро, да даже простое обработанное железо, не источает такое приторное зловоние как мертвые машины людей.

Рит выглядел более пораженным и удивленным, нежели испуганным. Возможно, он не знал, что будет происходить сейчас, но скорее всего образы заточенного в полой планете мира, оттеснили на задний план все иные сложности и опасности.

— Най… это же бесподобно… — задыхаясь от восторга выпалил Рит. — Если бы Грейт знала…

— Рит, об этом поговорим позже, хорошо? — оборвал его Най. — Сейчас не совсем время для этого…

Одетый в золото и черный шелк тхаути вышел вперед, подойдя к краю платформы даже ближе, чем стояли шитвани. Длинные пальцы быстро развязали кожаную сумку висевшую на поясном ремне и извлекли оттуда пригоршню серебристого порошка, напоминающего толченое стекло или кварц. Най заметил, как все остальные жители города поспешили отойти подальше, предпочитая наблюдать за церемонией с безопасного расстояния, а Кацелькеш шипя себе что-то под нос и раздувая подчелюстные пузыри короткими но сильными движениями принялся разбрасывать порошок во все стороны, осыпав им и обеих шитвани.

— Что он делает? — спросил Рит. — Какое-то у меня предчувствие нехорошее…

Най не ответил. Его внимание привлекла одинокая звездочка, поднявшаяся из белесого тумана, окружавшего звенящие по камням водопады и заросли деревьев с синей листвой. Она кружилась вокруг скрученных каменных щупалец, с которых свисали толстые лианы, купалась в лучах серебристого солнца, тем не менее, с каждым мгновением приближаясь к отрогам на которых раскинулся утопающий в лесу город тхаути. Еще пара минут, и Най различил длинные извивающиеся щупальца из нитей голубоватой энергии, колыхающийся полупрозрачный, студенистый купол, как у исполинской медузы, под которым пульсируя и растекаясь светоносными облачками то раскрывались, то схлопывались широкие крылья, образовывавшие складчатый воротничок, с проступавшим на нем многоцветным светящимся узором. Существо описало круг над площадкой, ловя тонкими ножками-усиками искры серебристой пыли и наконец приблизилось вплотную. Най ощутил почти невесомое касание переливающегося всем спектром холодных цветов тела, Рит, испуганно прижав уши, даже отступил на шаг назад, но существо не причинило им никакого вреда. Оно старательно собрало пыльцу с Ная, провела усиками по плечам и груди Рита, но потом, вздрогнув и издав странный гудящий звук, отлетело к кронам соседних деревьев, чуть наклонив колеблющийся, украшенный окоемом ворсинок купол, будто с интересом разглядывая непривычных гостей. Над городом зазвучала удивительная, звенящая трель, которую издавали вибрирующие реснички на толстых студенистых щупальцах. Най прикрыв веки заслушался мелодичным перезвоном и мелодией низких и высоких нот, но очень скоро все стихло. Гость из скрытых в тумане лесов взмахнул светящимися крыльями и стремительно унесся к ползущим вокруг голубовато-серебряного солнца облакам.

— Это все? — поинтересовался Най у ближайшего тхаути. — Что теперь?

— Может быть можно пойти доспать? — предположил Рит. — Или попросить наших гостеприимных хозяев отпустить нас прогуляться по лесу.

Кацелькеш повернулся к шитвани и Най впервые увидел этого тхаути спереди. На фоне обычной внешности, за которой невозможно определить возраст, бросались в глаза длинные разрезы на руках, боках и горле, сквозь которые проглядывали поблескивающие серебристые нити.

— Око Сердца видело все, — прошипел он. — Прикоснитесь ко мне. Откройте свой разум Его голосу.

Он подошел ближе, так, что колыхающиеся на ветру длинные перья головного убора касались меха Ная и Рита. Най протянул к нему руку, но шаман перехватил ее своей цепкой клешней, приложив к длинным порезам на боку. Тоже он сделал и с рукой Рита. Най сморгнул, встряхнул головой и подняв уши оглянулся. Ничего не изменилось. Но лишь в первое мгновение…

…В уши врезался надсадный визг и рев, свет ставший серым как пепел померк, освобождая место клубящимся облакам пыли и камня. Прямо перед Наем раскинулись искры звезд, рассыпавшихся по затянутому чуть светящейся туманностью небосклону. На звезды неумолимо наползала тень, бросавшая сумрачную пелену на самого Ная и на каменную площадку, где он находился. Медленно, с ревом и грохотом, над ним смыкались, стягиваясь к сверкающему серебристому ядру громадные каменные глыбы, размером, наверное, с дестяки, а то и сотни таких городов, как Аббервил. Их опутывали черные, поглощающие свет и ощетинившиеся длинными иглами щупальца странного минерала, спрессовывавшего не только приближавшиеся к нему обломки парящих в невесомости астероидов, но и образуя твердые куски породы на месте облаков гранитного крошева. Размах происходящего не укладывался в сознание Ная, он показался себе ничтожным, крошечным живым организмом, попавшим в космических масштабов катаклизм. Взгляд скользнул ниже, и шитвани, коротко пискнув от страха, увидел собственные руки… Они были бледными, полупрозрачными, покрытые блестящим, влажным, слюдяным покровом, под которым медленно меняли свой рисунок излучающие ослепительный свет потоки непонятной энергии…

— Най! Най… — из глубин беспамятства он понял, что его трясет за плечи Рит. — Что вы с ним сделали?

— Рит… — Най с трудом справился с заплетающимся языком. — Я в порядке, просто немного… — он хотел сказать, что он ненадолго уснул, но понял, что звучать это будет весьма глупо. — Наверное, я потерял сознание… Рит, ты видел это?

— Это? — Рит недоуменно поднял черные брови. — Ты о чем говоришь?

— Сердце указало мне на истину! — раздавшееся откуда-то сбоку громкое шипение Кацелькеша оборвало речь Рита. — Я вижу их.

Най протер глаза, постепенно возвращаясь в реальный мир, хотя сделать это оказалось не так просто. Ничто никуда не исчезло, ни голубое солнце, ни горный город, ни деревья с аквамариновыми листьями. Не исчезли и тхаути, окружившие двоих шитвани, на этот раз Най явно почувствовал исходящую от них угрозу. Что-то прошло не так…

Короткий жест Кацелькеша, и пять охотников оттеснили Рита в противоположный конец платформы. Шитвани сделал робкую попытку сопротивляться и оттолкнуть окруживших его тхаути, но удар древком копья в живот заставил Рита упасть на камень.

— Добро пожаловать в свое царство, Звездорожденный. — хрипло, тихо, но очень торжественно произнес шаман, подав руку Наю. — Позволь, я помогу тебе встать.

Второй раз упрашивать не пришлось. Най вскочил на ноги, и отпихнув Кецалькеша бросился к Риту и окружавшим его воинам. Раздумывать, что и почему произошло, не было времени.

— Отпустите его! — Най, схватил ближайшего ящера за плечо, отпихнув его в сторону, но еще трое горожан просто повисли на нем, не давая идти вперед.

— Не прикасайся к тому, в чьей душе сокрыт мрак, — предостерегающе крикнул шаман, преграждая путь Наю. — У вас разные пути. Я вижу это.

— Что значит, не прикасайся?! — повысил голос Най. — Я странствую с ним уже много дней. Я ему доверяю… он в конце концов мой друг…

— Мрак, заточенный в сердце проснется в выверенный срок, — возразил Кацелькеш. — И его носитель вряд ли поймет, что пусть даже против своей воли ведет к погибели себя и свою мечту. Ты свободен, Най, из племени синдараи. А вот он уйдет в Наррогат, как и все Носящие Тьму до него.

— Но Рит никакой не Носящий Тьму! — Най снова сделал попытку пробиться к сородичу, но все больше тхаути вставало у него на пути.

— Откуда тебе знать? — спросил Кацелькеш. — Ты видел себя в видении, посланном Сердцем. Ты видел Тропу, когда шел по ней. Он — нет. Он не твоей расы и не твоей крови.

— Но это ни о чем не говорит!

— Для тебя пока нет, но ты просто еще многого не понимаешь. Но я увидел в его глазах смерть и пламя, что пожрет эту землю и наш народ, если мы не сделаем то, что должны сделать.

— Он прав, Най. — черный шитвани мог ожидать эти слова от кого угодно, но только не от Рита, произнесшего их на известном лишь им языке терранцев. — Мы созданы разными. Ведь отклонения в ДНК при клонировании задаются намеренно… Когда ты вел меня сюда, я еле различал дорогу из синих огней, а ты шел за ними очень уверенно. Сейчас ты видел нечто особенное, а я лишь пустоту… Я слишком долго прожил среди людей, Най. И, наверное, мне не место тут, как и всем Безшерстным.

Рит отдышавшись встал, повернувшись спиной к краю платформы и глядя на Ная.

— Помни о тех, кто остался на поверхности, Най… — Рит сделал шаг назад, балансируя на кромке площадки. — Здесь мы сможем построить новый дом, скрытый от глаз людей… Пожалуйста, приведи их сюда, помоги им.

— Нет, Рит, стой! — Най все-таки скинул повисших на нем горожан, отпихнул державшего его за руку тхаути, бросившего наперерез воина он ударил локтем в живот, перехватил направленное ему в грудь копье и, сначала потянув древко на себя, с силой толкнул тупым концом палки державшего ее ящера. — Жрец, если я Звездорожденный, то своей волей я приказываю отпустить его!

— Увы, это невозможно, — покачал головой Кацелькеш, которого, казалось, совсем не волновало происходящее. — Вы сами установили такие законы в дни, когда Сердце Мира дало жизнь первым растениям и животным. Все, кто Извне, не носящие печати синдараи в своем н'кро, должны быть погребены в Катакомбах Наррогата, растворившись в живом свете, и став плотью сотен новых форм жизни.

— Но это неправильно! Если вы отправите туда Рита, то отправляйте и меня! — Ная оттащили почти семь тхаути, но шитвани все продолжал вырываться.

— Какой тебе смысл видеть то, что будет происходить там? — сухо спросил жрец. — Ты Звездорожденный, живой свет безвреден для тебя. Но его он изменит. Во что именно, решит Сердце.

— Най, не лишай остальных надежды. — Рит еще ближе придвинулся к краю площадки. — Если твое право быть тут достигается именно таким путем, пусть будет так. Помни, ради чего мы весь этот путь проходили. Мы ведь искали дом для нашего народа. И нашли его. Я все равно не пойду к этим кристаллам, создающим всяких тараканов из воздуха. Раз уж вышло так, то есть иной путь.

Рит сделал шаг назад и исчез за краем церемониальной площадки. Все произошло слишком быстро, сознание еще не сработало в должной мере и Най, которого сразу отпустили удерживавшие его тхаути, подбежав к каменному бортику перегнулся вниз, в надежде, что Рит все таки передумал, в последний момент уцепившись за каменный окоем. Но внизу Рита не было. На мгновение Наю почудилось, что он еще может различить среди бледных клякс тумана кувыркающееся в воздухе и ударяющееся о выступы рыжее тело, но видение продолжалось лишь короткое мгновение, движущаяся точка скрылась в густой аквамариновой листве, закрывавшей поднимавшиеся снизу гранитные остовы обветренных и разрушившихся древних гор.

Зачем он это сделал? Случившееся не умещалось в голове Ная. Быть может, удалось бы уговорить живущих тут аборигенов принять в поселение и его, надо было лишь немного подождать. Или Рит сам поверил в слова Кацелькеша о скрытом в нем мраке, потому что втайне понимал, что не может видеть того, что видит Най и от этого чувствовал себя неловко, считал лишним, обузой… Но ведь в их разговорах Рит ни разу не касался этой темы. Хотя, еще бы он ее касался. А может быть были и иные причины? Может, было что-то такое, чего Най не знал… Налетевший откуда то сбоку ветер растрепал его длинные голубовато-серебристые волосы и разбросал их по плечам.

— Ри-ит… — тихо позвал он пустоту, зная, что ответа не будет.

— Он сделал свой выбор, потому что знал, что иначе нельзя, — сзади едва слышным шагом подошел Кацелькеш. — Я прекрасно тебя понимаю, ты не мог поверить в мои слова о том, что он принесет с собою смерть. Но он увидел мрак внутри себя.

Най отошел от края крохотными шажками, весь сжавшись и съежившись, поджимая уши и хвост. Ведь еще десять минут назад он и предположить не мог, что все закончится именно так.

— Я предупреждал вас, — послышался за спиной тихий голос Накуама. — Вероятно, Сердцу нужна была эта жертва, чтобы позволить тебе узнать все, что необходимо знать и войти в этот мир не как гость, а как хозяин.

— Я не хочу ничего знать! — оборвал ящера Най. — Не хочу видеть ваш мир! Кто вы вообще такие, чтобы решать, кому жить, а кому умирать?

— Решили не мы, решило Сердце. — Накуам указал пальцем на голубой шар солнца. — Оно видит всех насквозь, заглядывает в разум всех, кого касаются его лучи.

— Это просто солнце! — Най зло отпихнул протянутую ему руку. — Дикари! Да вы вообще знаете, что такое солнце? Вы знаете хоть что-то про образование планет и звезд? Вы даже не верите, что они существуют…

— Возможно, этого мы и не знаем, — терпеливо продолжил Накуам. — Но ответь, что твое знание говорит по поводу того, что солнце может светить внутри планеты, если ты и вправду утверждаешь, что пришел из того места, что ты назвал «поверхностью»? Что твое знание расскажет про Кристаллы Живого Света?

Най умолк, отведя взгляд. Действительно, что он сам говорит? Просто солнце, горящее внутри планеты, собранной из паривших в космосе обломков другого небесного тела… Мир, где из-за пульсаритового скелета, скрепляющего гранитный остов, летают скалы, где можно ходить по отвесной стене и строить города на перевернутых горных хребтах, висящих в воздухе среди облаков… Где в пещерах парят океаны, а скалы закручиваются в спираль от гравитационных аномалий… Нет, это не «просто» планета и не «просто» солнце.

— Я вижу, ты начинаешь понимать, — учтиво произнес жрец. — Это хорошо. Мы научим тебя жить тут, дадим тебе возможность вспомнить, кем ты был. Забудь о своем друге, его жертва не будет для тебя напрасной.

— Вы не можете этого понять. — грустно махнул рукой Най. — Вы сделали меня единственным в своем роде. Пусть я и Звездорожденный, как вы их называете, но зачем мне теперь этот мир, если я остался один? Туда, откуда я пришел, мне уже не вернуться. А здесь… какой смысл мне узнавать что-либо, если я не смогу ни с кем разделить эти открытия?

— Проклинать судьбу за то, что она есть, могут все, но лишь сильные понимают, что за все приходится платить, — философски изрек Кацелькеш. — Твоя плата была внесена, и в ответ Сердце подарит тебе намного больше, чем ты способен себе вообразить, — голос шамана стал ниже. — Я чувствую в тебе страх, боль и надежду. Есть кто-то, там, наверху, кто нуждается в твоей помощи. Быть может именно за этот шанс помочь нуждающимся, Сердце взяло с тебя такую плату?

— Я уже ни во что не верю и ничего не знаю. — Най почувствовал, как по его щеке сбежала холодная слеза. — Я даже не знаю, что такое Сердце…

— Ну тогда, отдохни, гость Кхол-Туара. — предложил жрец. — А вскоре, после того, как Сердце прольет на эти земли плодородный дождь, мы научим тебя законам этого мира.

Ная отвели обратно в город. По дороге шитвани шел уставившись себе под ноги и не поднимая глаз чтобы посмотреть на высвеченные Сердцем Мира красоты парящих гор и аквамариновых лесов. Сейчас ему не было дела, ни до искристых водопадов, скачущих по мшистым камням и срывающихся в теплые и влажные низины, ни до птиц фантастического окраса, вивших гнезда на уступах гор и под крышами домов, ни до фантастических светоносных цветов, окруженных облачками золотистого тумана. Каким бы необычным и прекрасным не казался после высохшей пустоши подземный Тиадар, знакомство с ним началось отнюдь не радужно. Тем временем, Кацелькеш позаботился о принятом в Мир Звездорожденном, выделив ему уже не просто комнату, а пустующий дом, которые, скорее всего, строились в городе с небольшим запасом, чтобы у жителей никогда не возникало проблем с жильем. Пока суетившиеся тхаути переносили в комнаты циновки для кроватей, столы, стулья, украшали настенные ниши расписными горшочками со светоносными растениями, Най сидел на выдолбленной в камне лестнице и смотрел на небосвод, затягивающийся серыми тяжелыми тучами. Как и говорил шаман, собирался дождь. Шитвани ни разу в жизни не видел дождя, читая о нем лишь в книгах, и теперь он пораженно смотрел на протягивающиеся от облаков к раскачиваемым ветром кронам деревьев плотные струи воды. Тяжелые капли забарабанили по каменным крышам домов тхаути, вода оказалась теплой, и хотя, ощущения от пробирающейся под шерсть воды были не из приятных, шитвани не сразу спрятался под навес у входа в свой дом. Только сейчас Най понял, что у него не осталось ничего, чтобы напоминало ему о Рите. Даже самой крохотной безделушки. К горлу подкатила горечь, и как Най не старался скинуть с себя охватившую его тоску, она не думала уходить. Он уже терял многих, особенно на поверхности, так это было в порядке вещей. Чистилище учило быть сильным и не зацикливаться на потерях, ведь завтра на месте погибшего мог оказаться и ты сам. Однако почему-то в сейчас все было не так. Отчего-то именно эта потеря давила сильнее всего и Най не мог дать объяснения своим чувствам. Огромных трудов стоило заставить себе напомнить, что как сказал Рит, ему был дан шанс. Значит, им надо было воспользоваться.

Марен Хосс удовлетворенно улыбнулся, откинувшись на спинку мягкого черного кресла. Виокрон демонстрировал поднимающиеся над Аббервилом клубы темного дыма, несущиеся по улицам полицейские глайдеры и транспорты медицинской службы. Лидер «Серебряной Луны» все-таки совершил свою главную ошибку, к которой Хосс его давно подталкивал. Неужели можно было предположить, что Орден не знал о сделке между этим контрабандистом, Барлоу, и лидерами повстанцев? Что от вездесущих агентов Геллиона укрылся провоз на Тиадар партии фазовых зарядов, специально «потерянных» во время конвоирования к месту уничтожения? Бред. Все было уже давно просчитано и подогнано, а что при этом погибли люди… что ж, войны без жертв не бывает, это Хосс прекрасно понимал. Теперь власти демонстрировали беспомощность, а повстанцы торжествовали. Все правильно. Ну что может сейчас сделать мэр города? Разве что стоять возле разрушенного здания космопорта и отдавать бессмысленные распоряжения работникам отдела по чрезвычайным ситуациям. Ну и пускай стоит, отдает. Он не более значимая фигура, чем те, кто погиб в этот день, если надо, можно пожертвовать и им. Теперь дело за командиром повстанцев. Уолтер Даллас, каким бы прозорливым лидером он не был, свою ошибку еще не осознал, да и не осознает. Окрыленный успехом, он поспешит сделать новый ход, тот самый, которого Хосс так ждал. «Серебряная Луна» должна была выйти на открытое противостояние, и чем слабее казались позиции официальной власти, тем более вероятным выглядел такой шаг.

Альфа-координатор вспомнил лабораторию Штайера и, поворошив свою, надо сказать весьма превосходную память, наткнулся на еще одно дело, которое хоть и было не таким срочным, откладывать в долгий ящик его тоже не стоило.

Тета-координатор Август Вольц появился в дверях спустя всего несколько минут после того, как Хосс вызвал его к себе, просто проникнув в мысли.

— Вызывали, господин Хосс? — Вольц замер в дверях, не решаясь войти.

— Да, Август, вызывал. — Марен предложил офицеру сесть и, выдержав паузу продолжил:

— У вас есть досье на Мериен Грейт? Мне хотелось бы взглянуть на данные по тем работам, что она проводила в последние годы.

— Разумеется, — кивнул Вольц. — В досье есть «белые пятна», но если вам интересно, мы устраним их наличие в кратчайшие сроки.

— Да. Было бы неплохо. Только аккуратно, не хотелось бы, чтобы она раньше времени узнала о том, что мы ей заинтересовались. Проверьте на лояльность сотрудников «Нантек», что работали с ней, друзей… Уделите особое внимание материалам по программе создания биодронов.

— Это все? — осведомился Вольц.

— Да. И еще один момент, если вдруг в процессе дополнения досье вам понадобится применять нетрадиционные методы ведения расследований, то считайте, разрешение на это получено.

Хосс уже жалел, что не разузнал об этой самой Грейт пораньше, до того, как поговорил со Штайером. Она знала многое, возможно, была в курсе исследований, проводившихся в подземном комплексе, а это являлось нежелательным. Ни для кого из посвященных не было тайной, что о Штайере она была не самого лестного мнения, что без конца возилась с биодронами, в свое время открыв даже школу для них, однако это пока были лишь разрозненные элементы целостной картины, о сути которой Хосс подозревал, но пока подтверждений у него не было.

Впрочем, зная упорство и профессионализм своих подчиненных, он был абсолютно уверен, что доказательства связи Грейт и Уолтера Далласа будут установлены и подтверждены очень скоро.

4. Подземное Солнце

Кап… кап… кап…

Най сидел у окна, подперев руками голову, и считал ударяющиеся о резной подоконник капли, срывавшиеся с витых рожек фиолетовых цветов, заполнивших собою всю крышу его дома и закрывавших часть оконного проема. В отдалении сверкали белые вспышки молний и в заросших лесом каньонах ворочался гром. Шитвани сидел не двигаясь и даже не моргая, следя за сползающими по длинным серебристым волосам капельками дождевой воды. Мех промок и теперь было довольно прохладно. Дождь и не думал заканчиваться, обильно поливая Кхол-Туар потоками теплой воды, которая быстрыми ручьями бежала по тротуарам и водоотводным желобкам, уходившим к нависающим над пропастями резервуарам. Крупные капли дождя барабанили по покрытой каменными плитами крыше и сбегали по толстым стеблям лиан.

Рыженький, где же ты сейчас? Зачем ты так поступил? Най вздохнул, протерев пальцами глаза. Слезы? Да нет, просто промок насквозь под дождем. Что-то защекотало в носу и Най чихнул, прикрыв ладонью остренькую мордочку. Вот, сиди больше под дождем, еще и простынешь. Едва на небо наползли тучи, и далекий, изгибавшийся и уходивший в небо горизонт исчез за массой серых облаков, у Ная снова разболелась старая рана на виске. Та самая, через которую он вытаскивал свой нейроконтроллер. Да уж, — поймал он себя на мысли, — если бы не она, то он мог бы подумать, что спит, а проснувшись, вновь окажется в Чистилище, вместе с другими биодронами. Но Чистилище осталось на поверхности, в существование которой местные жители вообще не верили, а вместе с Чистилищем наверху остались люди, Грейт, множество страхов и волнений. Жаль, Грейт так и не дошла до этого места. А может быть и к счастью… Кто его знает, что было бы, попади сюда человек? Но все это уже в прошлом, которое не вернуть, как ни старайся, а сейчас…

Сейчас он сидел и смотрел в окно на странное пространство внутри планеты, где вместо ядра светит удивительное и по-своему живое синее солнце, которое местные называют Сердцем. Вокруг летают эти серебристо-голубые искорки, проходят сквозь стены и уносятся прочь, к уже порядком позабытой поверхности. Когда же он в первый раз их увидел? Най напряг память, но уже не смог вспомнить. Давно. Очень давно. Они кружились вокруг него, сопровождали его, вели его, и наконец, привели сюда…

Все бы ничего, но вот Рит… Най глубоко вздохнул, положив мордочку на подоконник. Ну зачем ты прыгнул, а? Вот так вот просто взяв и перечеркнув все. Себя было не жалко, так хоть бы обо мне подумал… Ведь я как-никак…

На этом мысли остановились, хотя и требовали своего логического продолжения.

Та встреча на станции людей, ведь все началось с нее. Прикосновения, проникновение в жизнь другого существа, когда ты воспринимаешь все, что пережил он с такой же долей достоверности, будто сам сидишь в его теле. Так разве и должно быть? Най сомневался. Это что-то уникальное, из ряда вон выходящее. Знак. Знак того, что… как там говорил сам Рит? Знак родства душ. Знак того, что два существа, а может быть и более чем двое, предназначены друг для друга. Если это так, то легче совсем не стало, наоборот, Най почувствовал, как на сердце опять повисает тяжелый камень осознания потери. Тех, кто шел по жизни вместе с ним, Най терял и раньше. Чистилище такое место, где потери случаются каждый день. Но сейчас все по-другому. Совсем иначе, не так как было раньше… Наверное, ему стоит быть счастливым. Он нашел этот мир, мир принял его и теперь впереди маячит надежда на то, что мир примет и тех, кто последует за Наем. Но ведь их надо сюда еще привести. Надо объяснить им, что тут, в недрах Тиадара лежит их надежда на свободную жизнь… И ведь все равно еще остаются люди, которые наверняка пойдут следом… Как все это сделать одному? Най не знал. Там в пещерах, когда было тяжело, Най знал, что есть тот, кто поддержит и если будет очень надо, то всегда будет рядом в нужную минуту. А сейчас он остался один. Приходилось признаться себе, что к Риту он привязался. Настолько сильно, насколько это возможно. Сначала эта привязанность обуславливалась недостатком общения и необходимостью иметь возможность выговориться кому-то, не принадлежавшему роду людей. А вот потом… Началось это в тот день, когда они попали в пещеры и остановились на отдых возле воздушного океана. В тот момент, когда они, обвив друг друга длинными хвостами спали, видя сны каждый о своем. Рит, в первое время не желавший возвращаться назад, но потом, видимо, слишком испугавшийся подземных ужасов, видел какие-то одному известные миры, а вот Най… Най видел во сне его. Это было несколько странным, но вероятно ментальный сигнал Рита оказался куда сильнее сигнала Ная и невольно проецировал ему в сознание его образ.

Най снова и снова прокручивал в памяти момент рокового прыжка. Неужели Рит поверил словам этого шамана? Вряд ли. Его подтолкнуло к краю пропасти то, что он сам видел, хотя и не признался в том, что вообще у него были какие-то видения. Да, наверняка причина именно в них… Рит был более впечатлительным, чем Най, всегда все воспринимал более серьезно. Насмотревшись на то, что происходит на поверхности, он так не хотел туда возвращаться, но затем всякие пещерные ужасы сделали свое дело, и Наю казалось, будто последнее время Рит шел вперед уже через силу, просто следуя за ведущим его Наем. Най поддерживал его, Най вел его… Нет, нет…. хватит! Черно-серебристый шитвани заставил себя думать о другом. Ведь так чего доброго еще начнешь себя винить во всем случившемся, а тогда станет намного тяжелее.

Най прикрыл глаза и почему-то, ему сразу вспомнилась подземная станция. Он тогда едва оправился от ран, боялся каждой тени, шарахался от людей, и потому очень часто проводил время в комнате Рита. Там ему было не так одиноко, а общение с сородичем доставляло куда больше удовольствия, чем короткие и редкие разговоры с людьми. Быть может, Рит был и не такой уж и храбрый, зато вот что его точно отличало, так это любознательность.

Однажды Най вошел в комнату, когда Рит, развалившись на мягком матраце, посредине комнаты разглядывал видеожурнал из лаборатории Грейт, в котором содержались выдержки из физиологических исследований биодронов. Рит приветствовал Ная взмахом хвоста и потянувшись, разминая затекшие мышцы, сполз в сторону, освобождая место рядом с собой.

— И тебе интересно это все читать? — удивился Най, присаживаясь рядом.

— А почему нет? Тут ведь рассказывается о нас. Вот ты знаешь, хм… ну вот что надо делать, чтобы у тебя и какой-нибудь нашей гм… самки появились дети?

— Дети? — Най был явно озадачен. — А разве у нас такое возможно?

— Ну ведь ты знаешь, что помимо нас есть еще и особи противоположного пола. Их мало, но они есть. Так вот, если мы вступим с ними в связь, то их организм устроен так, что от этой связи на свет появятся такие же как мы, но маленькие. Они растут, умнеют… Ты наверняка видел людских детей. Так почему и у нас не могут быть такие? Вот тут, например, про это и сказано…

Най улегся рядом с Ритом, глядя на объемные рисунки в журнале. Он приподнял одно из изображений над страницей и покрутил его, рассматривая с разных сторон.

— Здесь написано, что это наша кровеносная система. — пояснил Рит. — вот эти синие черточки — вены, а красные артерии. Чем они отличаются, я так и не понял.

— Если люди такие умные, то почему они такие… глупые? — не удержался Най. — Считают нас неразумными, используют нас на всякого рода работах. Ведь у них полно всякой техники.

— Не знаю. — пожал плечами Рит. — Наверное, в этом есть какой-то смысл. Видимо, этот смысл был в нашем создании, а остальное получилось… как это говорит Грейт… а, «спонтанно».

Рыжий шитвани перевернул еще одну страницу, остановившись на разделе репродуктивной системы.

— Вот здесь и написано про детей. — сказал он. — А еще написано, что эти хм… органы, ну… те что у нас есть, могут использоваться и для какого-то неизвестного типа связи, так как на них и вот тут… — Рит ткнул коготком в картинку, изображавшую анатомический срез внутренней области бедренного пояса, — идентичные по расположению нервные окончания.

— То есть эту связь можно установить и между нами? — удивился Най.

— Хм… — Рит задумался. — Можно, но мне откровенно говоря, как-то боязно. Знаешь, переживать чужую жизнь не очень приятно, а ведь я всего-навсего прикоснулся к тебе. А что будет, когда соединятся нервные окончания? А потом, мы же не умеем этого делать… там же неприкрытые кожей нервы — что-то не так сделаешь, будет очень больно.

— Ох, уверен, Грейт с удовольствием бы посмотрела на результаты удачного эксперимента. — улыбнулся Най.

— Да-а… — Рит картинно закатил глаза. — Зато вот посмотри. — шитвани указал пальцем на небольшую, глубиной в пяток сантиметров, ямку под основанием хвоста, образованную тремя соединявшимися в этом месте группами мышц — Тут нервные центры расположены под кожей и, как здесь написано, данный узел может быть использован для релаксаций…

— Ну, сейчас пробовать не будем, а? — Най чуть поджал ушки.

— А я и не предлагаю, — невозмутимо ответил Рит. — Просто пытаюсь разобраться в собственном строении, вот и все…

Позади Ная раздались шаркающие шаги и шитвани чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. В его комнату вошел Накуам и принялся развешивать вдоль стен какие-то плетеные орнаменты. Погружение в память закончилось, прерванное довольно неожиданным образом и Наю пришлось снова смотреть в окно на залитые водой улицы города тхаути.

Любопытно, но за то время, пока на улице лил дождь, из своего окна Най многое разглядел и понял то, чего раньше не мог понять. Его очень настораживал изогнутый горизонт, вывернутый будто в насмешку над законами физики. И лишь сейчас шитвани наконец-то понял, что всему виной то, что Кхол-Туар располагался на висячей скале, время от времени разворачивающейся вокруг своей оси соразмерно оборотам планеты и движениям скрытых внутри ее поверхности пульсаритовых жил. Это открытие удивило и напугало его. Как же тут страшно жить! В любой момент, случись что с гравитацией, весь этот город рухнет вниз, на кажущиеся с такой высоты крохотными речушки и леса. С другой стороны, этому месту не одна тысяча лет и наверняка тут уже все настолько выверено, что подобного не может произойти в принципе. Наверняка пульсарит находился и внутри той скалы, на которой был построен город тхаути, ведь как бы эта летающая скала не развернулась к внутренней кромке земной коры Тиадара, жители города всегда ходили на ногах, а не ползали по стенам… Най встряхнулся, стараясь выбросить из головы лезшие туда чересчур заумные мысли. Вот уж о чем не начнешь думать, чтобы отвлечь себя от раздумий относительно будущего и воспоминаний о Рите.

Хотелось бы узнать, а как работает это их Сердце? Ведь по сути, оно очень похоже на солнце Тиадара, только светит не красным, а синим, а если быть совсем точным, то аквамариновым светом. Оно делает возможным существование здесь живых организмов, а пульсарит не дает воздуху выходить на поверхность, просачиваясь сквозь трещины в породе. В пещерах и подземных храмах жуткие стражи не дают пришедшим из внешнего мира попасть в мир внутренний. Не потому ли, что Най и Рит были клонами древних создателей планеты, им удалось проникнуть так глубоко? Подобное объяснение общей удачливости двух биодронов, Ная вполне устраивало.

Дождевые облака — темно-серые, почти черные, громоздившиеся друг на друга бесформенными кучами, постепенно редели, сквозь них пробивались, играя на мокрой листве сотнями блесток, лучи подземного солнца. С улицы вновь разнеслось пение птиц, в воздухе запорхали крупные бабочки самых невероятных расцветок, а на площадь снова высыпали прятавшиеся от дождя в домах тхаути.

— Вам стоит немного подучить наш язык, — возле Ная материализовался Накуам, закончивший возиться с какими-то костяными побрякушками, развешивая их вдоль стен комнаты шитвани. — Я принес пару книг, написанных… уж не сочтите за оскорбление, для наших детей. Вы говорите на синдарайском, однако даже я понимаю его с трудом. Впрочем, тебе будет не так сложно освоить азы.

— Хорошо. — Най принял из рук ящера тяжелые фолианты с деревянными обложками, и со множеством страниц, сделанный скорее всего из каких-то листьев, засушенных специальным образом.

Пусть даже такой пустяк, мелочь, но все равно поможет избавиться от гнетущей тяжести. Эх, Рит… ну зачем ты прыгнул? Ведь до этого все было так хорошо, да и быть может, получилось бы образумить местных?

— Тут все очень просто. — объяснил Накуам. — Есть две книги. Первая — это перевод слов нашего языка на синдарайский. Вторая содержит много картинок, следом за которыми идет их объяснение. Так ты узнаешь много местных названий. А в этой коробке — самая необычная наша книга. Она научит тебя говорить как мы.

— А почему я не могу говорить так, как я привык? — удивился шитвани.

— Твой язык содержит много звуков, которых мы не понимаем. Наш проще. — Накуам открыл третью книгу и Най от неожиданности подпрыгнул на каменной скамейке, одернув руку от распустившей в разные стороны тугие зеленые щупальца красной глобулы.

— Это «йонкран-атош», — сообщил Накуам. — Удивительное растение, которое может запоминать и воспроизводить звуки. Просто коробка, в которой оно живет, выполнена в виде книги. Мы много говорим в садах йонкрана и потом эти цветы используются для обучения произношению.

Най, склонив голову оглядел растение со всех сторон, а затем осторожно толкнул коготком большую красную глобулу. Она оказалось мягкой и упругой на ощупь.

— А как оно разговаривает? — Най выгнул свой длинный хвост и провел по шару в центре цветка длинными ворсинками хвостовой кисточки.

— Оно обучено повторять за тобой слова, — объяснил Накуам. — Ты умеешь читать на нашем языке, ведь это и твой язык, но у тебя неверное произношение. Просто читай слово, а растение используя свои мембраны повторит его за тобой, но в том варианте, в каком оно слышало его до пересаживания из сада йонкрана.

— Любопытно… — Най открыл вторую книжку на случайной странице и наткнулся на выцарапанное цветными чернилами изображение странного создания, перемещающегося на длинных многосуставчатых ногах, с покрытым панцирем телом, как у огромного краба и синими дисками по бокам туловища и небольшой головы.

— Тхарати… — прочитал Най.

Растение двинулось к нему, перебирая тонкими усиками. На красной глобуле открылись небольшие отверстия, что сделало цветок похожим на губку и низкое гудение повторило сказанное Наем слово, но удлиняя звучание одного из звуков:

— Тхараати.

Накуам стоял рядом молча кивая головой.

Най еще разок осмотрел странное растение, пытаясь понять, как же оно может разговаривать.

— Я пока оставлю тебя. — сообщил ящер. — Если будет что нужно, спустись вниз и скажи мне. Сегодня тебе рано выходить в город, но когда ты сможешь сносно изъясняться на нашем наречии и понимать простейшие фразы горожан, я обязательно покажу тебе наше поселение.

Най недоверчиво покосился на говорящее растение и открыл книгу. По крайней мере, это отвлекало от воспоминаний.

Спустя пару солнечных дней, сменявшихся периодами сна Сердца, когда голубой огненный шар тускнел, превращаясь в черную, окруженную клубящимися тучами проплешину на небосклоне, Накуам решил, что Най уже вполне усвоил азы языка Тхаути.

— Если вы желаете, я могу показать вам город. — Най не услышал, как сзади подошел Накуам, видимо шитвани слишком ушел в себя, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг.

— Ах, да… — растерянно пробормотал он. — Думаю, что это было бы неплохо, раз уж мне предстоит здесь жить. Кстати, отсюда можно попасть в те леса, что лежат внизу, под скалой?

— Конечно, — кивнул Накуам. — Ведь наши рыболовы часто спускаются к реке. Несколько раз в день к нам приближается другой остров, с которым нас соединяет навесной мост. А от того острова, в свою очередь, естественные каменные желоба идут прямо на поверхность планеты.

Интересно тут все устроено. Часть островов летает как хочет, часть врастает в землю… Кто знает, может ли такое быть, что путешествовавшая по галактике раса с такими способностями, создала такой же мир не только здесь, но и рядом с другими звездами? Ведь если так оно и есть, то кто знает, быть может, сородичи шитвани и прилетят рано или поздно на оставленный непонятно почему мир. Если честно, Наю этого очень хотелось. Тогда пришельцы сразу бы сразу решили проблему с людьми и те, кого раньше звали «биодроны» смогли бы перебраться жить сюда.

— Пойдем, — позвал шитвани Накуам. — Тебе надо многое увидеть и понять. И… не стоит горевать о том, что случилось. Такова воля Сердца. Если оно захотело, чтобы ты остался, а твой приятель нет, бесполезно с этим спорить даже в мыслях.

Накуам вывел Ная из дома и шитвани сразу обратил внимание, как проходившие по улице тхаути сразу стали кланяться, приподнимая длинные костяные гребни на спинах.

— Они приветствуют тебя, — подсказал Наю Накуам. — Теперь ты полноправный житель нашего города, и более того, звездорожденный.

Най поклонился в ответ, чтобы не показаться неучтивым, и поинтересовался у Накуама:

— А почему «звездорожденный»? Откуда такой титул?

— Те, кто дал жизнь этому миру, пришли с того, что ты, некогда, назвал звездами, — ответил ящер. — С тех звезд, что еще были живы, пока их не проглотил мрак. Они звали себя «синдараи», и поскольку правильный перевод этого слова оказался слишком сложен для нас, мы стали звать их просто «звездорожденные».

— Вы помните их?

— Нет. Ни я, ни поколения до меня, ни поколения, бывшие предками наших предков, не застали звездорожденных. — покачал головой Накуам. — Но от них осталось Сердце, которое вырастило нас и дало нам разум. Самые первые из нас сохранили память о тех днях и запечатлели ее отголоски на Колоннах Глорира.

Най заметил, что Накуам увлек его за собой в ту часть города, где шитвани раньше не был. Они пересекли по длинному и узкому мосту глубокую расселину, где внизу плыли кучерявые облачка, попав в комплекс высоких сооружений из зеленого камня. Вытесанные из малахита и зеленовато-серого гранита кубические каменные глыбы, полностью покрытые барельефами, были тесно притолкнуты друг к другу, образуя немного неказистые, но высокие, с длинными лестницами треугольные пирамиды, с площадками на вершинах. Вдоль лестниц располагались украшенные светящимися кристаллами арки, а в центре пирамид, почти к самым облакам поднимались стеклянные многогранные колонны, отражавшие лучи солнца. Всего Най насчитал четыре пирамиды, а поодаль, среди густого сада, раскинувшегося на берегу искусственного пруда, возводилось еще одно здание.

— Это храмовый район, — рассказал Накуам. — То, что ты сейчас видишь, это Святилища Времени, и подножия Колонн Глорира, на которых гларри, наши первосвященники, описывают каждый прошедший день. Все, что бы ни случилось, заносится в Хрустальную Летопись, чтобы те, кто придет после нас, помнили свою историю.

— А как же ваши летописцы забираются на самый верх колонн? — заинтересовался Най. — Они же пологие, без единого уступа…

— Гларри, отдельная каста, — пояснил Накуам. — Ночью, по прошествии дня, они покидают свои чертоги и на дарованных им Сердцем крыльях, взлетают к вершинам колонн. На них они возлагают новый хрустальный блок, изготовленный в течении дня и всю ночь украшают его барельефами. Когда колонна сужается до такого размера, что отразить дневные события на одном камне становится невозможным, то строители строят новый храм.

— Значит, летопись того, что происходит по ночам, у вас не ведется? — догадался Най.

— Нет. Ночь — время, когда Сердце спит. Оно отдыхает само и дает отдых нам. В это время позволено работать только строителям и охотникам, ведь их труд наиболее почетен, так как дает возможность нам жить в достатке и мире. События, происходившие ночью, записываются днем, на базальтовых дисках, что лежат в основании колонн.

— Интересно, а сохранились постройки, оставленные нашей расой? — Ная вдруг очень заинтересовал этот вопрос.

— Вероятно да, — почти не задумываясь ответил Накуам. — Они могут быть под нами, в джунглях, могут быть среди Висячих Скал возле самого Сердца… Но не здесь. На той территории, что ты можешь увидеть из Кхол-Туара, от Хребтов Наррогата, до Моря Шатран, поселений звездорожденных не было. Их строения легко отличить от наших домов — мы строим из камня, а звездорожденные выращивали свои дома прямо из деревьев и вязкой растительной массы.

— Вот бы хотя бы издалека посмотреть на город своих предков… — вздохнул Най.

— Боюсь, это невозможно. Леса труднопроходимы и мало изучены, ведь нашим охотникам нет смысла сворачивать с проверенных троп. Там нет равнин или лугов, сплошные каньоны, овраги и древние, обветренные скалы, все заросшие деревьями, — развел руками Накуам. — Даже мы можем заблудиться в этих дебрях, не говоря уж о чужаках.

— Ясно… — немного разочарованно вздохнул Най. — А жаль…

— Да. Мы тоже хотели бы воочию увидеть наследие тех, кто пришел со звезд, ведь барельефы на Колоннах говорят нам о том, что поселения звездорожденных были сколь удивительны, столь и красивы, — поддержал его ящер. — Нашим строителям было бы неплохо перенять от древних зодчих кое-какие навыки. Но увы…

— А Сердце… что это такое? — полюбопытствовал Най.

— Сердце Мира, это Сердце Мира, — бесхитростно ответил Накуам. — Я не знаю, что оно такое. Оно просто есть.

Тхаути писали на тонких деревянных дощечках, очень прочных на изгиб, но чрезвычайно ломких. Накуам дал шитвани несколько книг по истории их города, однако текст в них был написан столь ломанным синдарайским языком, что Най не разобрал почти ни единого слова. Как и шитвани, тхаути использовали при общении не только звуки, но и движения хвоста и ушей, но при письме все детали, обозначавшиеся жестами, терялись, и все сливалось в совершеннейшую нелепицу. А жаль. Ведь из книг можно было почерпнуть множество всего интересного.

— Сколько лет этому городу? — Най продолжил донимать вопросами Накуама, которому, судя по всему, такое внимание было чрезвычайно приятно.

— Лет? Я не знаю такого слова. Мы меряем время восходами и заходами Сердца, а их прошло много миллионов.

— То есть вы сами толком не знаете, сколько времени вы тут живете?

— Зачем нам это нужно? Важно лишь то, что вся наша история записана на Колоннах Глорира, А сколько времени прошло до того или иного события, так ли необходимо это знать?

Странный подход поначалу удивил Ная, но потом шитвани подумал, что жить, считая, что вся история одно большое настоящее не так уж и плохо. Он очень хотел побыстрее овладеть языком тхаути в той степени, какой хватило бы для чтения книг по истории народа или хотя бы города. Самые древние книги могли пролить ясность на то, кем же в действительности были предки шитвани, хотя Най был уже абсолютно уверен, что их родиной была не эта планета, а какие-то неведомые миры, затерянные среди звезд. Странным казалось то, что тхаути отвергали возможность существования звезд и «поверхности», при этом осознавая, что обитают они внутри полой планеты. Возможно, причиной этому было приближение Нефертиса к Тиадару, уничтожившее всю жизнь на его внешней стороне. Из-за этого, тхаути, вполне вероятно бежавшие с поверхности в недра планеты, и считали, что вся вселенная ограничена лишь их миром Сердца.

— Почему вы уверены в том, что на поверхности нет жизни? — спросил Най когда он и Накуам покидали храмовый район. — Разве мое присутствие тут не доказывает обратное?

— Оно доказывает лишь то, что вы выжили. Однако я не собираюсь оспаривать записанные в Хрониках факты. За пещерами, как говорят наши Древние, лежит лишь мрак и холод, там нет жизни. Должен ли я задаваться вопросом, что там может кто-то жить? Пусть даже на том, что вы называете «поверхностью», — Накуам указал пальцем вниз, — будут другие города, мне нет до этого дела, потому что мы живем здесь.

— Знаешь, ведь там… — Най немного замялся. — Там действительно есть города. В которых обитают существа, которые, скорее всего, отнесутся к вам враждебно.

— Даже если то, что ты говоришь правда, что я по-твоему должен делать? Как изменилась теперь моя жизнь, если я узнал, что лежащее внизу пространство обитаемо?

— Пока никак не изменилась, — согласился Най. — Но смотри, я ведь смог спуститься сюда с поверхности. А что если смогут спуститься и они?

— Возможно, мы некоторое время следили за тобой и твоим приятелем. Вам повезло. Именно это везение объясняет то, что вы сумели сюда попасть. Но не каждому везет.

Най пожал плечами. Это был разговор лишенный какого-либо смысла. Тхаути, и Накуам в частности, видимо считали его совсем сдвинутым, хоть и звездорожденным, а потому всегда старались свести речь о поверхности и окружавшем Тиадар бескрайнем мире к бесполезному диалогу. Ящеры полагали, что если они не в состоянии выжить где-либо, то о тех местах проще забыть и просто признать, что их нет. Они вообще не стремились исследовать окружающий мир или хоть как-то его картографировать, полагаясь только на визуальные наблюдения с башен города за реками, горами и озерами, которым они давали имена. Ная очень заинтересовала высокая гора на самом горизонте, над которой скапливалось небольшое белое облачко тумана, а может быть и дыма.

— Это Кашкегаш. — объяснил Накуам. — Гора, которая умеет дышать огнем.

— Я раньше не слышал, чтобы горы дышали огнем, — в задумчивости поскреб коготками затылок Най. — Разве такое возможно? Я знаю лишь трещины в земле, которые могут выбрасывать из себя много мелкого льда.

— Могут, — заверил шитвани ящер. — Хорошо, что Сердце оберегает нас от этого пламени, которое может поджечь лес и осушить озера. Возле этой горы тебе будут попадаться длинные извилистые трещины, похожие на высохшие речные русла. Это нояды. Мы путешествуем туда, если хотим набрать кристаллов для украшения домов, потому что на дне этих ложбин очень много разноцветных камней. Сейчас гора спит, и спит она уже очень долго, так долго, что ложбины успели заново порасти лесом.

Най удивленно рассматривал маячивший на горизонте темный силуэт фантастической горы. Ему вдруг очень захотелось выбраться из города и попутешествовать по этим лесам, посмотреть вблизи на населяющих их зверей, однако он понимал, что просто так тхаути не отпустят его за пределы раскинувшегося на нескольких парящих скалах города, соединенного воедино длинными мостами.

В одной из таких частей, отделенных от основного города громадной пропастью, Най остановился возле невысокого дома, во дворе которого ящер, облачившийся в зелено-серый блестящий наряд, занимался заточкой и гравировкой полупрозрачных аквамариновых кристаллов, похожих по форме на когти хищного зверя и обладавших странной органической основной, временами дергавшейся, извивавшейся и елозившей по каменной плите тонкими черными усиками. Заметив шитвани, проявившего любопытство к происходящему, ящер пригласил его и Накуама войти во двор.

— Это тилл-кари, оружие тех, кто называл себя синд'вани. — предвосхищая вопрос сообщил Накуам Наю. — Оружие ваших предков. На деле, это листья когтеносного дерева, которое произрастает в Нижних Лесах. Оно похоже на обычный кустарник, вот только листья у него тверже любого камня и острее ножа. Мы не понимаем, как они образуются, однако используем также, как использовали подобные тебе.

Най вспомнил, что очень часто видел охотников, у которых к поясу была пристегнута кожаная лямка, сквозь которую они пропускали рукоять живого клинка. Он протянул руку к извивающейся ножке одного из кристаллических листьев, но Накуам быстро отстранил Ная от стола.

— Если ты тронешь живой стебель, то он вцепится тебе в ладонь и будет сжимать ее до тех пор, пока не одеревенеет. — предупредил он. — Это не так долго, но все дело в том, что оружие после этого можно считать испорченным, больше его никто не сможет взять в руку кроме тебя.

— То есть один охотник не может присвоить себе меч другого?

— Да. Поднять то он его может, но вот драться или охотиться с ним будет очень тяжело, так как рукоять принимает форму чужой руки, — кивнул Накуам. — У каждого охотника есть такой меч, но тебе он не нужен.

— Почему? — немного разочарованно спросил Най.

— Потому что ты не охотник и никогда им не будешь, — просто ответил Накуам. — И я не охотник, потому тилл-кари мне тоже не положен. Зачем тем, кто не связан с охотой иметь оружие?

— Ну… — Най задумался. — А если на город нападут какие-нибудь дикие животные?

— Создания Сердца не нападают на нас. — недовольно раздул свои подчелюстные пузыри Накуам. — Ты совсем меня не слушаешь. Я много раз говорил, что мы и мир Сердца едины. Мы берем у него лишь то, что нам необходимо, а он не трогает нас.

— И что, совсем-совсем нет опасных хищников? — удивился шитвани.

— Есть, но они бродят глубоко в лесах, вдали от наших троп.

Най еще разок с сожалением поглядел на разложенные вокруг оружейного мастера мечи и поторопился догнать спешившего к выходу Накуама.

Вновь и вновь он ловил себя на мысли, что быть одиноким и свободным, куда хуже, чем быть запертым в четырех стенах, но в окружении тех, кому ты не безразличен. На память пришло раскинувшееся под розовато-рыжим небом Чистилище, окруженное черными башнями, с который внутрь смотрели длинные стволы волновых пулеметов. Там был Тив. С ним можно было поговорить, или просто прижавшись друг к дружке посидеть в укромном уголке, стараясь выбросить из памяти события тяжелых дней. Затем была подземная база и Рит с Грейт. Они стали для Ная почти родными, но время отняло у него и Рита и Грейт. Теперь он в полной безопасности, в мире, который может заменить ему дом. Совсем один.

— Накуам, а что мне делать дальше? — шитвани пришлось ускорить шаг чтобы догнать ящера. — Сердце разрешило мне остаться, но оно ничего не сказало о моем дальнейшем будущем.

— Свое будущее ты определишь сам, — не поворачивая головы ответил Накуам. — Лучше всего, если ты выучишь наше наречие и будешь помогать нам. В меру своих способностей. Ведь зачем-то ты пришел сюда.

— Я искал дом для подобных себе… — начал было Най, но осекся, вспомнив, что Накуам все равно не поверит его истории про поверхность.

— Если вы можете жить на «поверхности» то зачем вам новый дом? — удивился Накуам. — Вы ведь ушли отсюда давным-давно. Если бы вы так хотели вернуться, то давно бы вернулись или не уходили бы. Быть может, твои слова о поверхности не более чем фантазия? Мы следили за вами почти от самого Храма. Вы отдыхали на берегу подземного океана. Быть может ваша поверхность это лишь огромная пещера, подобная той, что скрывает в себе воздушное море. В ней вы прожили все эти годы. Ваш народ был бессмертен, вы выходили из одного тела и входили в другое, но не погибали, лишь меняя плоть как костяные бусы. Вы могли прожить очень, очень долго, потеряв счет дням, ведь в пещерах нету света Сердца.

— Зачем мне врать вам?

Наю вдруг стало очень обидно за себя и за Рита. Они шли сюда с поверхности, из того ужасного мира, где против них объединилось все живое, а теплые дни сменялись песчаными бурями и морозными ночами. А здесь просто не было веры рассказам об этом. Для тхаути не был доказательством даже сохраненный фонарик, ведь они привыкли к рассказам о технологиях «звездорожденных» и были уверены в том, что странная штука испускающая свет — обычное чудо, созданное руками синд'вани.

— Потому что звездорожденные ушли. И даже если Сердце признало в тебе одного из них, ты не можешь быть звездорожденным, что бы там ни думал великий Кецалькеш — Накуам склонил голову набок, тыча в Ная когтистым пальцем. — Осталось выяснить, кто ты на самом деле.

Ная неприятно поразил этот тон да и вообще смысл сказанного. Выходит, здесь ему действительно не верили, но что поделать, раз уж на это были основания более серьезные, чем видения присланные Сердцем. Здравый смысл. Най, одним своим существованием, разбивал все теории ящеров об устройстве мира, что строились на протяжении тысяч лет. И опять вспомнился Рит. За что тогда погиб он? Быть может, он пару раз задал более сложные наводящие вопросы, на которые тхаути не смогли ответить и этим озлобил их, ведь как бы то ни было, а он оспаривал их веру. Най видел свои видения, но откуда ему знать, что их послало ему это подземное солнце? Их не было в тот момент, когда его и Рита коснулось существо из света, они появились лишь тогда, когда шаман положил их руки на свои изуродованные бока, с какими-то светящимися нитями внутри. Не от него ли шли эти видения? Там откуда пришел Най не верили в богов. Зато прекрасно знали, на что способен человек, обладающий псионным потенциалом.

На эту тему стоило пообщаться с Накуамом, даже если разговор будет не очень приятным. Най не просто опасался сюрпризов. Прошедший уже через слишком многое бывший биодрон считал, что сюрпризов на жизненном пути с него хватит. Потому Най ускорил шаг и, нагнав, наконец, Накуама, остановил его, дернув за чешуйчатое плечо:

— А кто вы такие, чтобы решать, кому жить, а кому умирать? Может быть, Рит просто не приглянулся шаману или вам и вы решили, что он должен умереть? С чего вы вообще взяли, что ваши представления о том, что вас окружет верны?

— Здесь не твое царство, звездорожденный. — недружелюбно прошипел Накуам. — Здесь наш мир. Твои вопросы не к месту и не ко времени.

— Но если я задаю их, то значит, я хочу их задать прямо сейчас! — рявкнул Най и внезапно ощутил, как кончики его пальцев погрузились во что-то теплое, но не обжигающее.

Его взгляд скользнул вниз, и дыхание замерло, едва шитвани заметил как пальцы засветились легким зеленоватым огнем. Вокруг рук вились в стремительном хороводе светящиеся огоньки, часть из них проходила сквозь мех и кожу, исчезая под ними, и в этот момент пламя становилось еще ярче. Примерно то же самое произошло и с Ритом в пещере, когда он отогнал существо из сумрака. Най изо всех сил попытался заставить себя успокоиться, чтобы тоже не начать пускать из рук молнии, однако огонь разгорался все ярче и ярче. Накуам прижал гребень и испуганно зашипел, попятившись, а проходившие мимо по улице тхаути бросились врассыпную, что-то лопоча на своем языке. Шитвани напрягся, ощущая сбегающую по позвоночнику дрожь, бежать было некуда, вокруг были дома, торговые лавки под небольшими навесами, тхаути… Шитвани испуганно пискнув, поднял руки вверх, и ослепительная зеленая стрела сорвавшаяся с его пальцев исчезла среди белых облаков. Почти сразу над головой громыхнуло, раскаты глухого грома прокатились по притихшим садам и исчезли в синем тумане.

Дрожа от страха, Най прислонился к каменной стене дома и медленно осел на мостовую. Случившееся стало потрясением в первую очередь для него самого.

— Что… что я сделал? — немигающим взглядом он обвел собравшихся вокруг тхаути. — Что это было?

Ответа не последовало. Ящеры разбежались по задворкам и переулкам, торговцы спешно закрывали лавочки. Лишь Накуам смотрел на Ная мертвым взглядом, видимо решая что же ему делать — бежать или все-таки остаться стоять на месте, замерев и притворившись изваянием.

О, да. Сейчас было самое время задавать вопросы.

Шитвани поднялся, чувствуя себя одновременно бесконечно гордым собой, и жутко в тоже время несколько виноватым. Все произошло против его воли, лишь под действием скопившейся в нем злобы, которую он не смог удержать внутри.

— Я, прошу прощения… — опустив уши и зажав хвост между ног, пролепетал Най. — Я совсем не хотел такого…

Накуам наконец сдвинулся с места, распушив свой игольчатый гребень.

— Может ли быть так, что мы ошибались?.. — спросил он скорее всего сам себя. — Кецалькеш ошибался?.. Колонны солгали нам, и Архитекторы этого Мира не покинули его?.. Но как это возможно?

Най осторожно приблизился, опасаясь, что ящер постарается сбежать, но Накуам не пытался ретироваться и более того, смотрел на шитвани куда более заинтересованным взглядом.

— Надеюсь, теперь ты поверишь мне? — попробовал начать разговор Най. — Ты допустишь вероятность того, что вы живете в недрах планеты, а не на ее внешней стороне? Ты сможешь хотя бы предположить, что таких как я на поверхности очень много, и нам нужен новый дом, так как старый захвачен пришельцами со звезд?

— Об этом надо говорить с Верховным Жрецом. — нехотя кивнул рогатой головой Накуам. — Возможно, он прислушается к твоим словам. Возможно, что нет. Но мы не можем вызывать грозу движением рук. Это могли делать только звездорожденные. Значит, как бы мы не сомневались, но ты один из них. Несмотря на то, что их давно нет… Это странно.

— Ничего странного. — пожал плечами Най. — Я уже говорил, что нас возродили пришельцы со звезд. Мы были мертвы… когда-то были мертвы. А сейчас живы. У меня есть чувство, что я уже был тут.

— Пришельцы со звезд, о которых ты говоришь, более могучи чем Архитекторы Миров? — недоверчиво спросил Накуам, увлекая Ная следом за собой к островерхому храму находившемуся за раздвижным каменным мостом в другой части города.

— Не знаю, — признался Най. — Терранцы могут многое, но не думаю, что они способны собрать планету из камней и пыли.

Они едва успели вступить на мост, как в небе громыхнуло вновь, но в этот раз гром был стократ сильнее. Остров вздрогнул от вершин храмов, до каменных отрогов тонущих в тумане. Под ногами подпрыгнули каменные плиты, и если бы Най не вцепился в перила, то мог сорваться вниз. Внутренний Тиадар отозвался многоголосым воем каких-то неведомых животных, шумом деревьев и резкими воплями птиц. ШИтвани с трудом поднял взгляд вверх, на залитое ослепительно-голубым сиянием небо. Сердце полыхало намного ярче обычного, испуская пронзающие облака лучи, то вспыхивающие, то гаснувшие, скользившие по лесу и скалам. Один из таких потоков света пронесся над городом тхаути и Най увидел, как ставшие на миг полупрозрачными деревья замерцали россыпями переливающихся внутри стволов искр.

— Что это такое? — почти оглохнув от продолжающего перекатываться от горы к горе эха закричал Най. — Не мог же я это сделать?

Накуам лишь схватил его за руку и потащил за собой, стараясь как можно быстрее убраться с навесного моста.

Вокруг раскаленного белого шара в небе клубились фосфоресцирующие облака, распадавшиеся на светящиеся синие огоньки, которые стремительными потоками неслись вверх и вниз, пронзая пространство и материю. Уже у самого конца моста у Ная подкосились ноги, в голову ворвалось призрачное пение сотен голосов, рождавшееся где-то в глубине сознания и волной растекающееся по нитям нервов. Какие-то смазанные, блеклые картины сменяли одна другую, на них были звезды, какие-то неизвестные ему места, светящиеся леса под сворачивающимся в темную иссиня-черную воронку небом, люди, башни Чистилища, знакомые улочки Аббервила… Упав на колени, шитвани прополз последние метры до лестницы уводящей с моста на четвереньках. Перед глазами то вспыхивали, то гасли какие-то образы, запомнить которые Най не старался, да и не мог. Рокочущее и окруженное вспышками света, отражающегося в разламывающихся и расплывающихся будто в сотнях разбитых зеркал кусках реальности Сердце, волна за волной выплевывало из себя сонмы синих искр, которые, сливаясь в почти осязаемые потоки, которые, как прорвавшая плотину вода, захлестнули Внутренний Мир и сквозь каменную толщь устремлялись к поверхности планеты. Облака скручивались в серые воронки, гул поднимавшегося вокруг Сердца вихря постепенно заглушил даже безостановочный гром. Най увидел, как в отдалении, с оплетающих огненный шар каменных щупалец порывы ветра срывают деревья и разламывают наиболее тонкие естественные воздушные анфилады.

Кое как оправившись от потрясения Най встал и даже помог подняться упавшему Накуаму. В уши вонзался вой урагана, треск и грохот словно молотом били по во вдруг нестерпимо разболевшейся старой ране на голове. Ветер упорно старался вновь сбить его с ног, по улочкам, сворачиваясь в небольшие смерчи носились облака пыли, тхаути, что-то кричавшие и шипевшие, разбегались по домам, стараясь найти укрытие в ближайших хижинах. Отблески молний вспыхивали на многогранных Колоннах Глорира, сбегая вниз по кристаллическим бокам, Наю показалось, что остров несколько раз перевернулся в воздухе, да и вообще шитвани ожидал, что сейчас Кхол-Туар провалится в туманную дымку, нависшую над лесом, однако странное явление прекратилось так же неожиданно, как и началось.

— Накуам, такое раньше случалось? — шитвани затряс ящера пытаясь привести его в себя.

— Смотри, народ собирается возле Храма, — ответил Накуам. — Этот вопрос они зададут Верховному Жрецу. Пойдем и послушаем, что он ответит. На моей памяти Сердце никогда так себя раньше не вело.

К Храму, который представлял из себя трехстороннюю пирамиду, к вершине которой поднималось по две лестницы с каждой стороны, стекались небольшие группы тхаути. Здание, раньше казавшееся Наю очень высоким, на деле было не таким уж и большим, просто он уж очень выделялся по своей архитектуре на фоне одноэтажных домиков горожан. Собравшаяся толпа уже достигла нескольких десятков существ, ящеры оживленно переговаривались, недоуменно поглядывая на Ная.

— Сердце возвещает нам конец мира, — потрясали узорчатыми палочками самые старые из тхаути. — Мы-то вот пожили, а что будет с молодежью?

Кецалькеш, облаченный в свой обычный золотистый наряд выбрался на возвышение перед храмом и подняв вверх длинные худые руки призвал всех к тишине.

— Тихо, народ мой, — провозгласил он. — Я, Жрец Сердца, спешу успокоить вас. Сердцу ничего не грозит.

Най ожидал возражений, споров и пересудов, однако их не последовало. Судя по всему, авторитет Кецалькеша в народе был непререкаем.

— Разве может Сердце угрожать нам, если среди нас… — его взгляд, скользивший по толпе, остановился на серебристо-черном шитвани. — …есть один из тех, кто и создал Его? Сердце признало в этом существе звездорожденного, а значит, оно не обрушит на нас свой гнев.

— Но тогда что произошло? — спросил сам Най. — Разве у вас такое происходит часто?

— Колонны говорят о чем-то похожем, что уже случалось ранее, — ответил Кецалькеш. — Сердце обеспокоено чем-то. Чем-то извне.

Извне… Най вздрогнул, услышав это слово. Значит, что-то произошло там, на поверхности. Что-то настолько масштабное, что даже тут можно было ощутить отголоски этого события. Но что это могло быть? Шитвани терялся в догадках. Очевидно лишь одно, причиной этому были те, кто называл себя терранцами. Кто, как не они? Не могли же биодроны разбудить Сердце?

А может быть… может быть причиной был Рит? Най зацепился за эту мысль и вдруг понял, что она не лишена смысла. Ведь кто знает, что увидел он в своем видении и почему решил прыгнуть.

Успокаивало, но и одновременно настораживало одно обстоятельство. Чем бы ни было вызвано возмущение подземного солнца, скоро причина должна проявить себя. И этого Наю не очень-то хотелось.

Харвальд Рейз прохаживался по кабине командного мобильного центра, зависшего на склоне бездонной расселины, в глубине которой перемещались какие-то туманные массы. Позади остались странные, будто вырезанные в граните тоннели, позади были и обильно заселенные всякой мелкой живностью трещины криовулканов. Прорываться через них оказалось куда тяжелее, чем думал бета-координатор. Пришлось связаться с ударной группой генерала Итори Тошимо и попросить выслать оперативные подразделения, быстро зачистившие пещеры несколькими фазовыми бомбами. И вот теперь, они достигли глубины почти в шесть десятков километров. Харвальд сомневался, что нога человека, да и вообще разумного существа ступала на такие глубины.

Датчики снаружи фиксировали вполне пригодный для дыхания состав атмосферы, что немного выбивало Рейза из колеи. Как может в глубинах быть почти тридцатипроцентное содержание кислорода в воздухе, если снаружи почти нет атмосферы? Для выработки кислорода нужны растения или бактерии, но даже они не смогут выделить его в таком объеме. Конечно, есть феномен пульсарита, и можно предположить, что именно он не дает воздуху подняться на поверхность… но это объяснение не решало проблему возникновения кислородосодержащей атмосферы на глубине шестидесяти километров.

— Связь с поверхностью налажена? — нетерпеливо спросил Рейз у оператора гиперсвязи, уже полчаса старавшегося пробиться сквозь создаваемые пульсаритом помехи.

— Пока нет. Гравитационные смещения гасят сигнал. — покачал головой сидевший чуть выше командирского мостика оператор. — Но, думаю на субчастотах, передавать данные и видеоизображение вполне реально. Жаль, не получится создать голографическую трансляцию.

— Ничего страшного. — нахмурился Рейз, уже пожалевший о том, что не взял военные передатчики, ограничившись обычным снаряжением научных групп. — На поверхности и от этого будут в неописуемом восторге.

— Господин бета-координатор… у нас ноонный выброс! — крик офицера, дежурившего за системой прослушки информ-поля последовал за мгновение до того, как скалы вздрогнули, от смещения магнитных и электрических полей загудел воздух, а туманную пелену внизу разорвало бледное голубоватое сияние.

Свечение разрасталось, наливаясь синеватым оттенком, расползалось, озаряя черные базальтовые клыки древних скал, опускавшихся сверху вниз.

— Центральнаый пульт, мать вашу, — не выдержал Рейз — Быстро сигнал на поверхность! Там должны это видеть!

— Есть видеозапись. — отозвались сверху. — Передаем…

Рейз пошатнулся, голова кружилась, стоять на ногах было все тяжелее и тяжелее. Он заметил, как связист откинулся на спинку кресла, как поник офицер за орудийным пультом. Только бы не вышли из строя гравиоцентры и силовые захваты… В мозгу Рейза промелькнула страшная картинка, как вся многотонная громадина мобильного центра срывается вниз, в эту клокочущую пламенем бездну. Писк датчиков экзоброни слился с раскатистым громом, раздавшимся за бортом и проникшим в кабину через внешние звукоуловители. Электромагнитный фон зашкаливал, концентрация ноонов судя по всему превышала все мыслимые и немыслимые пределы. Импланты в голове Рейза превратились в бесполезные кучки электродов и искусственных нервов. Наверное, именно так накатывающая на пляж цунами сминает и расшвыривает разбегающихся людей…

Бешеная пульсация света, пробивавшегося сквозь темные пылевые облака, прекратилась внезапно, словно кто-то дернул ручку выключателя. Точно так же мгновенно стих грохот и рев. Рейз встряхнул головой, стараясь прийти в себя. Натренированная долгими годами службы в Ордене нервная система быстро взяла контроль над телом, а мозг уже посылал пробные импульсы через импланты. Проверяя их работоспособность. Странно, но и они, и вся электроника работали нормально.

— Дерек… что вы зарегистрировали? — бета-координатор удивился сиплости своего голоса.

Сигма-координатор, управлявший устройствами сбора информации и всеми возможными сканерами лишь развел руками.

— Не могу сказать точно. Просто всплеск ноонной активности феноменальной мощности. Словно все население центральных систем Терранского Пояса вдруг включило импланты и начало думать об одном и том же.

— Источник локализовали?

— Нет, но он находится примерно в двадцати тысячах километрах под нами. В ядре планеты.

Рейз глянул в обзорное пласталевое окно. Внизу клубились черные пылевые облака, под которыми ворочались затихающие вспышки синего света.

— Какое там, к черту, ядро… — зло рыкнул Харвальд. — Под нами облака, если мне глаза не врут. Песс, Вейден, передайте по группам, что мы должны спуститься еще ниже, под облачно-пылевой фронт. Всем боевым машинам и субтерральным транспортерам перейти в режим гравиолевитации.

Эта планета надежно хранила свои тайны, раз за разом мешая человеку их раскрыть. Но не сейчас. Харвальд Рейз тяжело опустился в свое кресло, сжав ладонями болевшие виски, в которых отдавались удары сердца. Не сейчас. Сейчас Тиадар расскажет все. В этом Рейз не сомневался и не позволял себе усомниться. Потому что после всего того, что они уже видели, вернуться назад с пустыми руками, не преподнеся альфа-координатору секреты подземных глубин, было просто позорно.

5. Превыше всего

Черный глайдер с номерами центральной таможенной службы плавно летел над улицами Санвуда. Солнце едва поднялось над горизонтом и снаружи окна машины еще были поддернуты инеем. Розовый свет переливался на многоэтажных домах и отражался в зеркальном куполе, закрывавшем местное Чистилище, находившееся на склоне кратера. Санвуд с самого начала строился как академический городок и со временем стал одним из самых передовых городов Тиадара. Здесь не было узких улочек как в Аббервиле. Дома строились на монолитных титановых плитах, вкопанных в землю, образуя автономные, замкнутые сами в себе кварталы с просторными внутренними дворами, комплексами магазинов, медицинских учреждений и развлекательных центров. С наступлением ночи над дворами поднимался силовой купол, не выпускавший наружу прогревшийся воздух, однако поддерживать в этом самом воздухе нормальное содержание кислорода пока не представлялось возможным. На улицах не было гидропонных платформ с деревьями, однако внутри домов-комплексов обязательно располагались свои садики, за которыми ухаживали местные биодроны. Чистилище здесь было наполовину менее заселенное и куда лучше оборудованное чем в Аббервиле, хотя это отнюдь не означало, что репликантам тут жилось легче. Всего-навсего чуток комфортнее.

— Какой адрес Шеггер? — не сводя глаз с дороги спросил коренастый высокий водитель глайдера.

— Седьмой квартал по северному сектору, — отозвался сидевший на заднем сиденье человек с бледной кожей и темными глазами. — По крайней мере, в городской управе клялись, что адрес не менялся.

Водитель кивнул и глайдер резко завернул на север, едва не сбив переходившего дорогу биодрона.

— Черт, расплодили здесь это зверье, — выругался водитель.

— Как расплодили, так и выведем, — невозмутимо пожал плечами пассажир. — Так, Таннер, вот отсюда, третий поворот налево.

Водитель, с таким же бледным лицом и темными глазами кивнул.

Кем бы ни были эти люди, они не очень походили на работников таможенной службы.

— Так, мы на месте. Пойдем, — коротко сказал пассажир глайдера.

За тяжелыми воротами дома, открывавшими путь в широкий зал с серебристыми колоннами и высокими потолками, их встретил серый биодрон с черными волосами до плеч. Он не торопился открывать вторые ворота, с любопытством оглядев вошедших в дом людей.

— Вы к кому? — поинтересовался он, так как старался относиться к своей работе консьержа как можно более ответственно.

Ему ведь совсем не хотелось оказаться на улице или того хуже — в Чистилище. А здесь у него была своя комнатушка, свой виокрон и мягкий диванчик, на котором можно было поспать.

— Мы из департамента жилья, ищем Рольфа Эммерсона. Он должен жить тут… — тот, кого звали Таннер покопался в кармане черного комбинезона, отыскивая голографическую табличку. — …вот, на шестом этаже, в 18 квартире.

— Да, он действительно проживает тут, — кивнул биодрон и разблокировал силовые замки внутреннего шлюза. — Проходите.

Они молча проследовали внутрь, направившись к одному из шести лифтов в центре зала. Биодрон проводил людей взглядом и вернулся в свою каморку, смотреть новости. В соседнем Аббервиле, судя по всему, творилось невесть что, и эти события интересовали не только людей.

Гравитационный лифт доставил двух терранцев на необходимый этаж. Шеггер пробежался взглядом по номерам комнат и махнул рукой налево. Комната номер 18 находилась в самом конце коридора, возле выхода на небольшую лоджию, выводившую во двор. Здесь уже не было входных шлюзов. Двери были простыми, автоматическими, срабатывавшими на электронный ключ. Таннер поднес к анализаторному дисплею замка небольшой брелок, но Шеггер остановил его руку легким жестом и надавил на кнопку звонка.

…Вчера был какой-то сумасшедший рабочий цикл. С самого его начала биодроны, у которых по распоряжению Президента отключили нейроконтроллеры, собрались в Чистилище и не покидали его весь день, проводя вместе и о чем-то переговариваясь на неизвестном языке. Пришлось ехать, отловить нескольких хвостатых и проверить у них психомотрику. Странно, но все оказалось в норме. Значит, если верить в слухи о бунте в Аббервиле, это не следствие выхода из строя нервной системы. В промежуток между циклами, когда с Марса пришло сообщение о признании претензий Мериен Грейт несостоятельными, санвудское Чистилище притихло и, судя по всему, сейчас там все было спокойно. А тут еще этот ноонный выброс… Эх, черт, будильник… Надо вставать. Рольф Эммерсон выбрался из-под теплого одеяла и, толкнув спавшую рядом жену, прошептал ей на ухо:

— Дорогая, тебе сегодня на работу не надо?

— Рольф… — сонным голосом простонала она. — Ты знаешь сколько времени?

— Начало нового цикла, Кэтрин. Нет, сегодня еще не ночной период.

— Зна-аю.

— Ты сегодня до каких в редакции задержишься? — Рольф слез с кровати, стараясь сразу попасть ногами в теплые тапочки, а не становиться ими на прохладный пол. — Может быть вечерком в ресторанчик выберемся?

— Постараюсь быть пораньше. — Кэтрин, зевнув, последовала примеру мужа. — Ты опять в Чистилище?

— Да, наверное. Зависит от разнарядки. Но ты сама слышала, что в Аббервиле происходит. Боссы наверняка захотят узнать, что к чему и возможны ли у нас в зоне такие же нарушения.

Рольф прошел на кухню и, включив пищевой аппарат, стал ждать пока он приготовит кофе и запеканку. Спустя пару минут, на кухню перебралась и Кэтрин, запахнувшаяся в домашний халат.

— И охота тебе с ними возиться… — недовольно проворчала она.

— Кто-то же должен был это делать. — Рольф подставил кружку под носик пищевого синтезатора, откуда полился тонкий ручеек кофе. — Их нельзя оставлять без присмотра. Они же психологически как дети, несмотря на то, что выходят из био-фабрик уже в возрасте половой зрелости. А дети могут быть или послушными и добрыми, или куда более жестокими, чем любой взрослый.

Кэтрин поглядела на него с немым укором. Вот же угораздило выйти замуж за ученого от мозга до костей. Мало того, что дома появляется раз в неделю, да еще уволок ее следом за собой на этот захолустный Тиадар, с его странными спиральными горами и дикими нравами местного населения. Впрочем, что тут говорить… любовь бывает зла.

— Вчера под вечер не звонил Артур? — осведомился Рольф, озабоченно поглядывая в зеркало на свою отросшую, с сединами, бородку.

— Шеф-то твой? Нет. — Кэтрин фыркнула. — Я уже была бы счастлива, если бы вдруг позвонила какая-нибудь твоя сотрудница. Это, по крайней мере, навело бы меня на мысль о том, что ты зажил нормальной жизнью почти всего мужского населения Терры.

— Кэтрин. Давай не будем об этом. Я же не критикую твою работу. А потом ты вспомни, что оклад ученого втрое выше оклада любого иного служащего, за исключением военных.

Дверной звонок залился пронзительной трелью. В тишине, обычно царившей в квартире, он показался чересчур громким, и заставил Рольфа вздрогнуть от неожиданности.

— Я открою. — Кэтрин отставила в сторону полупустую тарелку с запеканкой. — Наверное, это уборщик.

Почему-то ей казалось, что это не так. Для биодрона-уборщика слишком рано. Может всему виной эти ноонные выбросы, от которого даже у них в центре управления полетами посходила с ума электроника, но с самого утра на душе тошно.

Кэтрин отворила шлюз. За отъехавшей в сторону толстой пласталевой дверью стояли двое мужчин в черных комбинезонах.

— Это квартира Рольфа Эммерсона? — спросил тот, что повыше и помассивней.

— Да, — кивнула Кэтрин. — Я его жена. А что?

Высокий незнакомец переступил порог более не говоря ни слова. Кэтрин сделала попытку помешать ему, но тот просто положил ей руку на плечо, и она почувствовала, как ноги будто наполнились мягкой ватой. Второй человек вовремя подхватил ее на руки, не дав упасть и оттащил в сторону, уложив в угол коридора.

— Эй, Кэтрин, что там происходит… — из кухни появился Рольф с кружкой в руках, но увиденная картина заставила его замереть.

— Рольф Эммерсон? Собирайтесь. Поедете с нами. — коротко приказал высокий.

— Что вы сделали с Кэтрин?.. — Эммерсон хотел броситься к ней, но его задержал второй незнакомец.

— С ней все в порядке. — тихо сказал он. — И с вами все будет в порядке, если вы ответите на наши вопросы. Позвольте представиться. Я Гайнц Шеггер, сигма-координатор «Ордена Геллиона». Отдел Надчеловеческого Контроля. Одевайтесь и следуйте за нами. Если не будете глупить, то вернетесь на работу еще до начала рабочего цикла, да и даже если опоздаете, мы поговорим с вашим руководством, чтобы у вас не возникло из-за этого неприятностей. Но не советую совершать необдуманные поступки.

— А… а в чем дело… — Рольф отступил на шаг назад, поставив кружку на шкаф в коридоре. — Чем я мог заинтересовать отдел Надчеловеческого Контроля?

— К счастью для вас, нас, пока что, интересуете не вы лично, а ваша работа, — спокойно ответил Шеггер. — Мы хотели бы расспросить вас о том времени, когда вы были ассистентом у доктора Мериен Грейт.

Ах, вот оно что… Рольф облегченно вздохнул. Да, надо было предположить, что после того, как Грейт поднимет такую шумиху, подняв вопрос о статусе биодронов на государственный уровень, ей заинтересуется не только полиция, но и Отделы Контроля Ордена. И естественно шерстить они начнут и тех, кто работал с ней весь период. Вопрос лишь в том, насколько глубоко они готовы закопаться в историю минувших дней…

— Да, конечно, — кивнул Рольф. — Вы мне дадите несколько минут на сборы?

— Дадим. Вы не торопитесь, — успокоил его Шеггер. — И, вы уж простите за вторжение. Мы должны были быть готовы ко всему.

Серый биодрон у выхода из здания услышал звук опускающегося лифта и поспешил вылезти из своей каморки, где на небольшом виокроне продолжалась трансляция последних новостей из Аббервила. Странные люди в черных комбинезонах возвращались, ведя с собой одного из жителей дома. Конечно, биодрону было абсолютно все равно, что происходило между ними, но он явно ощутил страх, сидевший внутри человека средних лет. А еще ему в глаза бросились импульсные пистолеты, на боках людей в черном.

— Открывай, мешок с блохами, — прикрикнул на биодрона высокий.

Вздохнув, биодрон отворил дверь, пропуская странных посетителей во внешний шлюз. Ходят тут всякие… Жители дома были к нему куда более добры и иногда даже угощали сладостями… За герметичной дверью отворились и закрылись круглые створки шлюза. Можно было снова вернуться к виокрону, где все программы были прерваны экстренными сообщениями из Аббервила. Серый биодрон вильнул длинным хвостом и перебросил себе в руку импульсный пистолет, который он только что вытащил из магнитной кобуры у высокого незнакомца. Надо бы спрятать эту штуковину… Ведь мало ли что будет завтра… А когда еще будет такой удобный случай, и попадется ли еще настолько беспечный человек, забывший включить магнитные замки…

Август Вольц заметил въезжающий во двор резиденции «Ордена Геллиона» черный глайдер еще из окна своего кабинета. Сигма-координатор с этим новичком, который больше чем на водителя явно не годился, вернулись довольно быстро, а значит, их миссия наверняка увенчалась успехом. Значит еще один компонент головоломки у них в руках. Интересно, этот Эммерсон окажется сговорчивее предыдущего собеседника?

Тета-координатор уселся в свое кресло за столом из черного дерева и стал ждать. Наконец толстая темная дверь отъехала в сторону и через порог переступил высокий и худощавый человек, одетый в домашнюю пижаму. Он был заспанным и топорща аккуратную седую бородку недовольно смотрел на Вольца. Гайнц Шеггер несильно подтолкнул человека вперед, и вошел следом.

— Присаживайтесь, мистер Эммерсон. — сигма-координатор указал на кресло.

— Гайнц, где этот новенький? — хмуро спросил Вольц, не обратив никакого внимания на Эммерсона.

— Он умудрился потерять табельное оружие в городе. Сейчас разбирается с органами Надзора.

— Придурки… — процедил сквозь зубы Вольц. — Понабрали быдла со столичных секторов по знакомству… что начнется, когда такие до координаторских постов доберуться?.. Пистолет-то хоть маркирован был?

— Не успели его маркировать, — махнул рукой Гейнц. — Сейчас еще и меня утащат на дознание.

— М-да… Ладно, с тебя-то взятки гладки, координаторов в Надзоре не очень-то тормошат. Впрочем ладно, если что, я с тобой зайду — пообещал Вольц. — Мы отвлеклись… Итак, — он повернулся к сидевшему на кресле человеку — вы, я так понимаю, Рольф Эммерсон. Семьдесят два земных года. Из них двадцать провел работая на корпорацию «Нантек» на Тиадаре. Сначала в группе Огюста Капштейна, затем с Мериен Грейт и Штайером, а потом перевелся в Санвуд, на должность старшего психоаналитика при концентрационном питомнике N 12…

— Чистилище, господин из Контроля. — отводя глаза произнес Эммерсон с явной неприязнью.

— Концентрационном питомнике N 12 — как ни в чем не бывало, продолжил Вольц. — За год до отлета на Тиадар женился на Кэтрин Сазерленд, дочери Густава Сазерленда, проживавшего на Марсе. Род занятий — теоретическая генетика и генетическая психомоторика. Огюст Капшетйн высоко оценил ваш потенциал, а потому рекомендовал вас как ассистента в школу для биодронов, которую открыла Мериен Грейт. Разумеется, обучение и прочая там интеграция в наше общество, были лишь ширмой для совсем иных исследований. Вот вы нам и расскажите каких.

— Я не знаю вашего имени… — с каждым словом Вольца Рольф становился все мрачнее и мрачнее.

— Август Вольц. Тета-координатор. Для вас этого достаточно.

— Давайте перейдем сразу к делу… Я не знаю, что вы имеете в виду под «иными» исследованиями. Мы проводили много работ, пока Правление не закрыло учебный центр и попросту не перебило тех, кто в нем учился.

— Много? Ну например?

Рольф развел руками:

— Ничего противозаконного. Санкционированные Правлением изучения наследственных психомоторных функций, структуры двойного ДНК, нейронных колебаний, аналитика психологических типов…

— Хорошо. А скажите, вам не приходилось слышать от Грейт следующих имен: Ллойд Шекли, Смит Вайерс, Абрахам Штельман?

— Не припомню… Хотя об Абрахаме Штельмане она что-то упоминала… Но редко и очень мельком.

— Хорошо. Но я вот что заметил… при перечислении работ, проводившихся при учебном центре Грейт, вы не упомянули ничего, связанного с расшифровкой генома биодронов. Я, конечно вас понимаю… — Вольц откинулся на спинку кресла. — Грейт подняла страшную шумиху, рассказав про геном, про разумных существ, живших тут до нас… Вполне естественно не упомянуть об этом.

— Ну… да… мы собирали такие данные, — замявшись признался Рольф. — Просто сами понимаете, двойная ДНК это событие…

— Понимаю, — улыбнулся Вольц. — А вы поддерживали контакты с Грейт после перевода в Санвуд?

— Да. Регулярно. Все-таки я работал по психомоторике биодронов, а она была лучшим специалистом в этой области.

— И когда вы связывались с ней последний раз?

— За пару циклов до взрывов в Аббервиле… Она говорила, что отправляется в новую экспедицию в пещеры. Я, признаться, очень опасался того, что она могла погибнуть.

— А она не могла знать о готовящихся взрывах?

Рольф недоуменно поднял направленный в каменные плиты пола взгляд на тета-координатора.

— С чего бы это?

— У нас есть информация, что Абрахам Штельман работал на «Серебряную Луну». - объяснил Вольц. — Есть основания полагать, что и доктор Грейт была в курсе этого. Более того, она оказывала группировке определенное содействие. Разумеется не бомбами, но информацией.

— Вы думаете, я мог быть в курсе этого?

— Кто знает… — Вольц выдержал паузу. — а скажите, вы не в курсе, где могут храниться собранные Грейт данные по расшифровке генома?

— Ну, откуда мне знать-то? — раздраженно ответил Рольф. — Поймите, я не работаю с ней с момента уничтожения учебного центра.

— Но тем не менее, поддерживали с ней связь, — заметил Вольц. — И общались вы, собственно по этой самой тематике, так как геном очень сильно влияет на психомоторику организма. Кстати, что вы лично знаете о «генетическом тормозе»?

— Команде, которая прекращает жизнедеятельность биодронов? Я знаю лишь то, что она была заложена в нейроконтроллеры с самого начала и активировать «приказ смерти» могут лишь Штайер и Грейт, как разработчики всей программы.

— Вот это очень полезная информация, — отметил Вольц. — Мы этого не знали. Думаю, Штайеру будет интересно узнать то, что его голосовая кодировка исчезла из программы. Грейт могла сделать это намеренно?

— Не знаю… — пожал плечами Рольф. — Я был у нее ассистентом, но это не значит, что она позволяла мне читать свои мысли.

— Понимаю. — Вольц развернулся на кресле к окну и закурив стал наблюдать за восходом черного диска Нефертиса. — А с кем вместе она записывала «приказ смерти»? Не в одиночку же она разработала и записала генетическую программу самоуничтожения. Должен был быть как минимум ксенобиолог, соответствующего класса. Приказ был записан девятнадцать лет назад. В это время вы уже ассистировали Грейт. С кем она составляла код смерти?

— Не знаю… — помотал головой Рольф.

— Знаете, — жестко заметил Вольц. — И это был Смит Вайерс, не так ли? Отсюда я могу предположить, что и в остальных ответах вы не совсем честны. Почему? Нет, я конечно понимаю, что Мериен Грейт для вас была идеалом… Но, поймите, что сейчас речь идет не только о ней, но и о вас. Вы уже скрыли то, что она работала со Смитом Вайерсом, а об этом мы узнали еще от Штайера. Могу ли я предположить и то, что вы скрыли от нас информацию и о расшифровке генома биодронов?

— Мы делали это по заказу «Нантек». Армия и Орден были ни при чем…

— Ошибаетесь, господин Эммерсон… Орден — это воздух, которым вы дышите, и еда, которую поглощаете, чтобы продлить себе жизнь. Я не прошу рассказывать все. Объясните мне хотя бы приблизительно, что там есть такого, ради чего вы готовы рисковать своей карьерой, карьерой вашей жены… А потом, как я понял, Правление ведь так и не получило отчета от Грейт… Значит исследования она проводила для себя.

Вольц опять повернулся к столу и открыв верхний ящик извлек оттуда небольшой голоскоп. Тонкие усики проекторов раздвинулись в стороны, между ними замигал серый прямоугольник экрана, по которому поползли длинные списки с именами.

— Это списки пассажиров рейсового транспортного глайдера Санвуд — Аббервилл за последние полтора года, — тихо и неторопливо объяснил Вольц. — Здесь шесть раз упоминается ваше имя, и имя Игэна Марша. Он тоже ассистировал Грейт в учебном центре. Уж этого вы не будете отрицать.

Рольф помотал головой.

— Вы ведь встречались с Грейт. Она вам передавала какую-то информацию?

— Нет… — Рольф вдруг вскочил с кресла и его кулак с грохотом опустился на стол перед Вольцом, уронив голоскоп набок. — В чем вы меня обвиняете?! Можете наконец сказать?

— Пока что просто в сокрытии информации, необходимой службам Надчеловеческого Контроля для установления сотрудничества членов общества с незаконной вооруженной группировкой. — Вольц и бровью не повел. — Надеюсь, этого вы отрицать не станете. А что будет дальше, зависит от вас.

Тета-координатор аккуратно поднял голоскоп и поставил на место.

— Думаю, пора перевести наше общение на иной уровень. — Вольц дал знак сигма-координатору. — Гейнц, будь добр, попроси Шпеера, чтобы он подготовил нам комнату для приватных бесед.

Рольф огляделся по сторонам, впервые с того момента как он тут оказался у него появилась возможность сделать это, не отвлекаясь на вопросы Вольца. Раньше он никогда не бывал в резиденциях Ордена и удивился странной, несвойственной обычным зданиям архитектуре. Высокие потолки, колонны, литые гербы Ордена — хищно изогнувшая свои спирали стилизованная галактика с восходившим над ней солнцем… Все это было как-то не по-современному. Веяло какой-то мрачной и древней архаикой. Но Рольф помнил то, чему учили с детства. Все имеет свою цену. Чтобы получить возможность стать одной из передовых рас в галактике, люди свою цену заплатили. И этой платой стал Орден. Однако тут, на Тиадаре, его впервые посетила мысль, не слишком ли дорого обошлась человечеству дорога к звездам? Посетила, и напугала его.

— Вы предполагали, что Орден может вести параллельные изыскания по программе генома биодронов? — поинтересовался Вольц как бы между делом.

— Нет. — здесь Рольф уже ничего не скрывал.

— Мы бы с большим удовольствием побеседовали с Мериен Грейт по некоторым вопросам. Она могла бы оказать Терре неоценимую услугу. Кстати, вы ведь знаете, что она исчезла незадолго до начала бунта биодронов в Аббервиле? Нет идей, где она может находиться?

— Понятия не имею. Если уж вы знаете о наших встречах, то наверняка знаете и о том, что мы обсуждали совершенно иные вопросы, — ответил Рольф.

— Допускаю. Но все равно интересуюсь. На всякий случай. — улыбнулся Вольц. — Скажите, господин Эммерсон, а что вы считаете самой достойной целью для человека?

— Целей может быть много… — пожал плечами Эммерсон. — Древние считали, что нет ничего важнее, чем вырастить сына, посадить дерево и построить дом… Сейчас…

— Сейчас у каждого гражданина должна быть одна цель. Служение своей расе. — закончил фразу Вольц. — Иначе нам нечего делать во вселенной, среди рас, которые следуют единой цели, ставя благополучие общества выше благополучия отдельного его члена. Мы пока еще не тракати, которые могут позволить себе обеспечивать каждого своего гражданина всем, не прикладывая к этому усилий. Эммерсон, не кажется ли вам, что потворствуя сокрытию добытой доктором Грейт информации, вы наносите вред не только себе, но и всей Терре. Доктор Грейт вела исследования с личными целями, забыв о первичном благе — благе для человечества. Какими были ее личные цели? Вы гарантируете то, что они не включали в себя передачу добытой информации инопланетным правительствам?

— Мне кажется, вы сгущаете краски, господин тета-координатор.

— Сгущать краски, наша работа. Лучше переоценить опасность, чем недооценить ее.

Дверь приоткрылась, и в нее заглянул Гейнц.

— Можно спускаться. — сообщил он. — Охрана готова.

— Пройдемте. — Вольц указал Рольфу на дверь. — Только не торопитесь и не делайте резких движений.

Эммерсон и сам уже увидел стоявших за дверью штурмовиков Ордена в устрашающих черных экзоскелетах. Немного поблескивающие маски с находившимся в центре лицевого бронещитка единственным красновато-черным визором уставились на ученого, Рольф заметил, что ручные синхротроны тоже направлены на него.

— Вы боитесь, что я попробую бежать? — с долей сарказма спросил он. — Как вы можете строить новое общество, не доверяя людям, его составляющим?

— Я вам доверял. — заметил Вольц. — Но вы обманули меня. Мы привыкли работать с честными людьми, но не стоит жаловаться, раз вы уже попробовали скрыть от нас что-то.

Учитывая то, что кабинет Вольца находился на втором этаже, лестница, по которой его вели, уходила глубоко под землю. Ответвляющиеся от рекреаций коридоры менялись, с мраморных полов исчезли ковры, со стен картины, двери из золотистого металла сменились темными, небольшими шлюзами, возле которых стояли солдаты в экзоброне. На потолке жужжали волновые пулеметы, а судя по черным аркам, иногда встречавшимся в коридорах, в случае опасности отдельные сектора здания блокировались.

— Простите, но это… тюрьма? — не выдержал Рольф. — На каком основании…

— Идите вперед и не споткнитесь на ступеньках. — подтолкнул его Гейнц. — Прошу, не заставляйте нас применять силу.

Рольф повиновался. Своими имплантами шестого уровня он не мог даже прощупать сознание находившихся в здании людей. Координаторы Ордена имели минимум П-21 и блокировали любые попытки сканирования. Более того, им ничего не стоило через сознание заставить любого человека выполнять их приказы. Вероятно, не исключи недавно Майлон О'Коннор показания, полученные путем телепатического вмешательства, из списка тех, что могут иметь доказательный вес в судах, то Орден наверняка запрятал бы на отдаленные планеты всех, кто был ему неугоден. Впрочем, Орден делал это и без вмешательств на уровень сознания. Бессменный на протяжении четырех сотен лет супер-координатор Ордена Герхард Шлосс имел куда большее влияние чем Президент, и если бы закон мог как-то навредить Ордену, то вряд ли он был бы вообще принят к рассмотрению.

— Входите. — Гейнц открыл перед Рольфом дверь, ведущую в обложенный кристально-белым кафелем кабинет, очень похожий на врачебный. — Садитесь на кресло и пока есть время, поразмыслите все-таки о ваших дальнейших действиях.

Эммерсон нехотя подошел к обитому серой кожей креслу, возле которого стояли окрашенные в белый цвет приборы и осторожно, словно опасаясь электрического удара, сел. На руках и ногах ученого захлопнулись гравиозахваты, сзади подкатила светодиодная установка, и над головой Рольфа зажглись мягким серебристым светом три круглых лампы.

— Итак, господин Эммерсон. — Вольц прошелся по комнате взад-вперед. — давайте начнем с начала. Вы хорошо знали Мериен Грейт и были в курсе ее исследований. Почему вы скрываете от нас их настоящую цель и их результаты? То, что вы отрицали вероятность ее связи с «Серебряной Луной», я не беру в расчет. Вы действительно могли этого не знать, хотя ваша ложь относительно Смита Вайерса меня беспокоит.

— Скажите мне, тета-координатор… — вздохнул Рольф. — Вы когда-нибудь задумывались над тем, имеет ли право человек быть равным богу?

— Мы и так равны богу, — без тени иронии ответил Август Вольц. — Бог был жив, пока мы были слабы и не понимали своего места во Вселенной, наивно полагая, что все крутится вокруг нас и что мы творения Бога. Но мы выросли и покинули колыбель. Бог умер, когда человек осознал, что может все, что мог и бог. И тогда человек занял его место. Мы можем создавать жизнь. Мы можем ее продлевать. А генокинез прекрасно заменил непорочное зачатие.

— Значит, мне нечего вам сказать. — Рольф уронил голову на грудь, перед глазами стояла оставшаяся дома Кэтрин. — Вы создали живых и разумных существ, но что вы дали им? Как вы можете показывать им дорогу, решать за них, что такое хорошо и что такое плохо, если сами этого не понимаете…

— Мы воссоздали биодронов не для выращивания домашних мопсов. — отметил Вольц. — Они нужны нам для иных целей.

— Но если цель будет достигнута, что вы станете с ними делать?

— А что делают с отработавшей свой срок деталью? — удивленно приподнял брови тета-координатор. — Отправляют в утилизацию.

— Так вот, господин тета-координатор. Грейт и наша группа хотели понять, что именно мы воссоздали. Чему именно вернули жизнь. Узнали ли мы многое? Да. Однако эти сведения не для ваших ушей. Я не знаю, куда Грейт спрятала итоговые отчеты, но подозреваю, что в ее словах относительно передачи их научным лабораториям за пределами терранских секторов есть зерно истины… Вы исследовали геном биодронов как и мы… Но вы шли не по тому пути.

— Как пафосно. — рассмеялся Вольц. — Такое впечатление, что вы общаетесь не со своими соотечественниками, а с какими-то оккупантами. За что же вы нас так не любите? Мы, как и вы, работаем на благо Терры. Мы сделали ее такой, какой она есть.

— Разрешите?… — Гейнц, усевшийся возле небольшого пульта, потянулся к кнопке включения.

— Нет, подожди, — остановил его Вольц. — Рановато еще. Мистер Эммерсон, так может, вы ответите мне, на простой вопрос. Вы пытаетесь судить нас за наши действия. Однако вы забываете то, что мы и наше правительство дает вам работу. Платит деньги. Обеспечивает вам бесплатную медицину и бесплатное образование, от самого начального до докторских степеней. Мы обеспечиваем вашу безопасность. А что дали человечеству лично вы? Освоение Тиадара, клонирование двойной ДНК и выведение биодронов имеют огромное значение, просто вы еще не видите всех перспектив. И за вклад в это мы благодарны лично вам, равно как и Грейт, равно как и Штайеру, да и всем, кто работал с вами. Но зачем же перечеркивать то, что уже сделано, своими дальнейшими вредоносными действиями?

— Вы боитесь, что мы смогли узнать нечто такое, что может повлиять на общее положение дел на Тиадаре?

— Нет, — спокойно возразил Вольц. — Просто, раз уж мы финансировали проект совместно с Правлением «Нантек», нам очень интересно, какая именно часть исследований до нас не дошла. Равно как нас интересуют и причины сокрытия информации. Вот об этом мне очень хочется поговорить с вами в первую очередь. Ну а затем, у меня к вам будет встречное предложение, которое поможет вам очистить ваше имя в глазах общества.

— Какое, если не секрет?

— Вы подпишите обращение, в котором опровергните слова Грейт, сказанные ей в прямом эфире. Вы работали с ней и вполне можете поставить ее слова под сомнения.

Рольфу Эммерсону было страшно. Как никогда в жизни. Он предполагал, что Орден будет интересоваться его делами с Грейт, но совсем не ожидал, что разговор уйдет именно в это направление. Орден не интересовали мотивы Грейт, побудившие ее выступить с обращением. Его интересовало то, что осталось за кулисами. Рольф знал, что там оставалось. Но именно это он хотел раскрывать в последнюю очередь. Грейт обнаружила много чего… много чего такого, к чему не были готовы не только люди, но и вся разумная жизнь в галактике. Орден не знал о том, что Грейт собирается выступить по центральным каналам? Да наверняка знал. Просто это наверняка было необходимо им самим. А теперь, чтобы окончательно дискредитировать Мериен, они хотят полностью опровергнуть ее слова руками ее помощников…

Память снова вернулась в начало цикла. Звонок будильника, Кэтрин, недопитая кружка кофе… Прошлый цикл… Чистилище. Свободные от нейроконтроллеров биодроны… Да нет, не биодроны. Разумная, все прекрасно осознающая форма жизни, которую люди возродили. Сначала ради эксперимента, а сейчас… Чего хочет Орден? Понятно уже, что все программы «Нантек» для оборонного комплекса важны, но не более чем ширма для игры, которую ведет супер-координатор и его наместник здесь — Марен Хосс. Чего хотят они?

— Как странно… вы можете легко просканировать мне сознание, но не делаете этого… — невесело усмехнулся Рольф. — Я вас не понимаю…

— В этом нет нужды, — холодно ответил Вольц. — Вы работали с проектами высшей степени секретности и нам ли не знать, что в таких случаях импланты памяти модифицируются. Они стирают всю память при попытке доступа к информации псионным или био-химическим путем, через применение сывороток. Я понимаю, что вы очень хотите, чтобы мы попробовали взломать ваш мозг и не нашли бы ничего. Но уверяю вас, есть иные методы ведения дискуссий.

Дверь отворилась и в комнату вошел грузный пожилой человек в белом лабораторном халате. Перед собой он катил массивную тележку с разложенными на ней инструментами издалека похожими на хирургические.

— Мне сложно разговаривать с вами. — признался Вольц, продолжая расхаживать по комнате. — Вы не сепаратист. Не военнопленный. А я не солдат пленившей вас армии. Вы всего-навсего ученый, а я сотрудник службы расового контроля. Я не могу допрашивать вас по уже отработанным схемам. Вы не можете знать расположение сил противника, их состав, да и на идеологического врага не годитесь — максимум, на что вас хватает, так это повторять заученные чужие фразы. Я могу лишь надеяться на ваше сотрудничество и ждать, пока вы сами, без наводящих вопросов, расскажете мне о составе той информации, которую ваша группа утаила от нас. Подумайте еще раз. Хорошо подумайте. Вас дома ждет жена. На Марсе остался ваш отец, который находится в очень почтенном возрасте. Стоят ли ваши знания того, чтобы потерять этих людей навсегда?

Вторая ДНК. Рольф вспомнил бессонные циклы в лаборатории. Вспомнил сотни терабайт информации, среди которой они — Он, Игэн и Грейт искали крупицу истины. Элемент головоломки, которая сложилась во что-то определенное совсем недавно… Геном шитвани… геном расы, которая физически не должна жить, но… живет. Или может жить, но тогда это делает бесполезными все знания человека о вселенной… Вселенной, куда рано ступать такому человечеству… Что об этом известно Ордену? Они тоже фиксируют ноонные бури. Они тоже слушают инфосферу Тиадара. Они тоже наверняка понимают, что планета, куда они прибыли отнюдь не пуста. Но вот у них нет той базовой информации, что удалось получить Грейт для начала расшифровки вложенной во вторую ДНК генетической памяти биодронов. Именно эта память ключ ко всему, что происходит тут. Ключ к вратам мультивселенной, не ограниченной Млечным Путем…

— Вы зря молчите, мистер Эммерсон. — устало произнес Вольц. — Возможно, вас останавливает моральная сторона вопроса… Знаете, что я вам на это скажу? Вы не хуже меня сознаете, что эта планета уникальна. Она может помочь человечеству продвинуться вперед, как в технологическом, так и в социальном плане. Я буду совсем не против того, что завтра общество изменится так, что моя работа будет не нужна. ДНК разумного вида, обитавшего на этой планете раньше, чем она образовалась… да-да, не удивляйтесь, у нас тоже есть генетики и мы прекрасно знаем, что возраст генома биодронов старше возраста образующих Тиадар литосферных плит… может помочь нам в переходе на новый уровень. А если речь идет о благополучии и развитии целой расы, то мораль становится малозначимым и абсурдным фактором.

— С этой точки зрения, все те, кто развязывал самые разрушительные войны, святые. — процедил сквозь зубы Эммерсон.

— А почему нет? — невозмутимо пожал плечами Вольц. — В войнах наша раса закалилась. Благодаря таким людям как Чингисхан, Адольф Гитлер и начавший две тысячи лет назад первую и последнюю межзвездную внутрирасовую войну Иеремия Гауф, мы осознали, что войны ужасны и поняли, что их лучше избегать, так как они могут привести к нашей гибели. Если бы этих людей не было, мы так и не поняли бы, что огонь обжигает, и вместо того, чтобы сунуть в костер руку, прыгнули бы в пламя. Поэтому они дали нашей расе едва ли не больше тех, кто войны останавливал. Они дали нам понимание. А что бы нам дала мораль? Прежде всего, отрицание возможности самоуничтожения или уничтожения, ввиду отсутствия осознания уничтожения, как варианта развития расы. Так и сейчас. У нас есть шанс шагнуть далеко вперед и мораль не должна нас сдерживать. Вы со мной не согласны? Хорошо. Но согласны ли с вами те, кто хочет завтра все так же бесплатно учить своих детей и понимать, что живет под надежной защитой?

Вольц угрюмо взглянул на продолжавшего молчать Эммерсона и махнул рукой грузному мужчине, неторопливо перебиравшему блестящие инструменты:

— Генрих, приступайте. Постоянно ведите запись. Может все-таки у него проснется сознательность. Гейнц, ну а я теперь могу уделить внимание и вам. Пойдемте, разберемся с этой надоедливой группой Надзора.

Двое координаторов вышли в коридор и дверь за ними закрылась, заглушив едва начавшийся протяжный вопль.

Цикл завершался. На улице, за стенами резиденции Ордена взвыл ветер и город заполнился клубами песка. Здесь же, в ресторане резиденции было тепло, играла приятная музыка, можно было сыграть партию в старинную игру бильярд, а можно было попробовать себя и в боевом голографическом эмуляторе, где выигрывал тот, кто наберет больше очков за убитых противников. Вдоль рядов с лакированными блестящими столами ходили официантки-терранки, возле округлых бассейнов росли невысокие раскидистые пальмы, и журчала вода небольших фонтанчиков. Вольц занял крайний столик, и налив в прозрачный тонкий бокал немного марсианского вина стал наблюдать за молоденькой певицей, приглашенной с Терры.

— Ну и денек… — облегченно вздохнув, плюхнулся в соседнее кресло Гейнц.

— Разобрался с новичком?

— Да. Его повязал Надзор, а я отправил на Титан, откуда он был переправлен к нам требование хорошенько перетрясти тамошний отдел кадров.

— Пистолет-то нашли?

— Нашли. — Гейнц тоже налил себе немного вина. — В доме где жил Эммерсон, в каморке биодрона-домработника. Хоть он и клялся, что нашел его на лестнице, я не очень-то поверил.

— И?

— А что церемонится-то? Вывели на улицу и пристрелили.

— Ну и хорошо, что все хорошо заканчивается. — Вольц поднял свой бокал. — За Терру.

— За Терру.

Бокалы столкнулись с легким звоном.

— Как наш гость?

— Начнется ночной цикл, надо спуститься проверить. Главное, чтобы Генрих и его ребята не перестарались. Я еще может быть и разговорил бы этого… как его… а, Игэна Марша. Но вроде в этот раз Генрих с собой не приволок свч-излучатель.

— Думаешь, расскажет что знает?

— Может и расскажет. — Вольц стряхнул пепел с сигары в небольшой стеклянный кубок. — Да, знаешь что… Начнется ночной цикл, возьми пару людей, скатайся домой к нашему яйцеголовому. Перетряхни там все. А женушку сюда тащи. Пусть с мужем своим поговорит, посмотрит на него. Может быть, убедит его не упираться особо. Бабы же, они, иногда, убедительные бывают. Ну а будет трепыхаться, напомни ей… — Вольц достал информблок и что-то поискал в общей сети. — Да, напомни ей, что пару лет назад, она по своим журналистским вопросам занималась статейкой про Орден. Мы тогда на это внимания не обратили, но грешок и за ней есть.

— Слышал, в Аббервил бронедивизион наш выдвинулся? Говорят, там вообще полный хаос. Целого бета-координатора из столицы направили разбираться, — сменил тему Гейнц.

— А-а, вот как? Ну ничего, шишкам полезно размяться, — прохладное вино уже растекалось по жилам, грея изнутри уставший за день организм.

— Здесь-то что будет? Вроде как в городе ты пока главный…

— А что сверху скажут, то и будет. — отмахнулся Вольц. — На всякий случай я отдал приказ Херингу, подготовить спец-команду для блокировки и дезинфекции нашего питомника. А дальше пусть высшие координаторы решают.

Наконец стемнело окончательно. Санвуд засиял ночными огнями, в небе быстрыми искрами мелькали транспортные ховеркрафты. Часть из них отправлялась в Лордсленд, часть в столицу. Все рейсы в Аббервил были отменены до окончания разразившегося там кризиса. Впрочем, оба координатора были уверены, что долго он не продлится. Все проблемы будут улажены, а у них своих проблем хватает. У Ордена выходных не было.

Август Вольц нервно поморщился. Слушать женские визги ему уже смертельно надоело. Два солдата в экзоскелетах держали Кэтрин за руки, когда в камеру ввели Рольфа Эммерсона. Его с трудом можно было узнать. На месте лица застыла темная кровавая корка, пальцы были странно выгнуты, один глаз полностью затек и был закрыт распухшим темным волдырем.

— Сволочи! Что вы с ним сделали!.. Да отпустите же меня… — Кэтрин снова попыталась вырваться, но стоявший рядом Гейнц наотмашь ударил ее шоковой дубинкой.

— Все еще можно повернуть назад. — раздраженно произнес Вольц. — вас привезли сюда для того, чтобы вы убедили вашего мужа дать показания и разъяснить нам некоторые моменты, касающиеся его незаконной научной деятельности. На худой конец, быть может он сам нам все расскажет, если альтернативой его допросу вдруг станет ваш допрос.

Солдаты подтащили обмякшую Кэтрин к кожаному врачебному креслу и усадили в него. С тихим щелчком защелкнулись замки, и в раскрытую дверь вошел Генрих со своей тележкой. Из облицованного кафелем коридора, вдоль которого тянулись десятки камер, доносились истошные крики людей и отчаянный визг пленных биодронов, которых недавно привезли из Аббервила.

— Кэтрин Эммерсон. Вам вынесено обвинение в клевете на органы Надчеловеческого Контроля и попытке подорвать стабильную работу органов правопорядка. — сообщил Вольц. — Возможно, будь мы гражданским судом, я предложил бы вам адвоката, а будь мы армейской полицией, то приказал бы расстрелять. Но мы не военная полиция, а Орден Геллиона. И мы решаем более деликатные вопросы. В частности, один из таких вопросов нас очень сейчас волнует. И если вы сможете уговорить вашего супруга дать показания, мы забудем, совершенные вами в прошлом проступки.

Краем глаза Вольц посмотрел на Генриха, вертевшего в руках тонкую, закрученную в спираль иглу, с нагретым острием.

— Рольфи! — женщина заелозила на кресле, но встать с него было невозможно. — Расскажи им что знаешь… Мне все равно, где ты работал, мне все равно, чем занимался, просто расскажи…

Генрих встал у нее за спиной и выдвинул из боковины кресла блестящий железный лоток, на который положил небольшие хирургические клещи.

— Нельзя… — распухшие губы двинулись, и изо рта вырвался приглушенный хрип. — Прости… но об этом нельзя говорить… Я уже сам жалею о том, что узнал это…

Рольф опустил взгляд, но тета-координатор схватил его за волосы и резким движением запрокинул голову назад.

— Не отворачивайся. Смотри.

Раскаленная крученая игла погрузилась в ухо Кэтрин и страшный крик отразился от низких стен камеры.

— Я вчера предлагал тебе решить вопрос по-хорошему, но ты отказался. Ты посчитал, что твои моральные принципы стоят выше блага всей расы. А разве теперь твои моральные принципы не говорят тебе, что ты ответственен за происходящее? — вкрадчивым голосом спросил Вольц.

Загудел свч-излучатель, покрытые коркой засохшей крови щеки Рольфа запузырились и из-под треснувшей кожи повалил дым. Еще один жуткий крик, а затем наступила тишина, прерываемая металлическим стуком перекладываемых инструментов.

— Нет храбрых людей, Рольф. Есть люди глупые и упрямые, — прошипел Гейнц. — К каким из них, ты относишь себя?

— Расскажи им… прошу! — женский плач прервался новым захлебывающимся воплем, белый лоток забрызгали ярко красные капли, а потом сверху упал лоскут человеческой кожи, содранный с руки.

В глазах помутилось. То, что открыла Грейт… Оно ключ к управлению тем, что внутри планеты. Ключ к тайнам расы, которая вышла в космос еще тогда, когда Земля еще была протопланетным облаком газа… Но Кэтрин… Рольф глубоко вздохнул. Были ситуации, которые требовали выбора. Немедленного. Все равно без Грейт им не расшифровать геном, а Грейт скорее всего скрылась из Аббервила, укрывшись в пещерах. Ее «Ордену» не найти…

— Хватит! — прохрипел Эммерсон. — Прошу, остановитесь. Я расскажу вам что знаю.

Вольц чуть склонил голову набок и с интересом посмотрел на Рольфа.

— Передумал? Как неожиданно. Может, заодно и опровержения подпишешь?

— Подпишу. — тихо сказал Рольф. — Только отпустите ее.

— Разумеется, но после того, как ты изложишь нам суть проводившихся исследований. Генрих, давай запись…

Август Вольц вышел из камеры довольный собой. Как обычно его сопровождал Гейнц Шеггер, уже налаживавший передачу полученной информации в штаб-квартиру Ордена напрямую с портативного информ-блока подключенного к закрытой системе связи. У лестницы их догнал один из подручных Генриха, который, смущенно переминаясь с ноги на ногу, поинтересовался:

— Господин тета-координатор… А этих… отпустить что ли?

Вольц, уже всеми мыслями бывший в ресторане, задержал шаг и, не поворачивая головы, бросил через плечо.

— Нет.

Сотрудник подземного блока кивнул и вернулся в камеру, откуда вскоре донеслись два выстрела, почти неразличимые за криками и стонами.

6. Стражи человечества

Харвальд Рейз знал, что подземный Тиадар таит в себе много тайн. Это и пульсаритовые жилы, само существование которых невозможно было объяснить с точки зрения науки, и порождаемые ими гравитационные колодцы… Но то, что открывалось его взору под клубящимися пылевыми облаками, окружавшими несуществующий центр планеты, было слишком необычно, чтобы верить своим глазам. Но, тем не менее, оно существовало.

Теряющиеся вдалеке полости под литосферными плитами, в которых парили удержанные гравитацией пузыри подземных океанов, сверху были усеяны тянущимися на сотни миль перевернутыми горными хребтами, которые в некоторых местах образовывали многокилометровые базальтовые колонны, сраставшиеся с черной скальной структурой, находившейся намного глубже пылевых вихрей. Она оказалась куда более цельной, нежели верхние слои планеты, не имела пещер и лишь местами ее прорезали длинные трещины, заросшие гектарами удивительной мерцающей в темноте растительности.

— Мы фиксируем возле разломов приемлемое содержание кислорода. Там можно обходиться без дополнительных средств защиты. Температура воздуха в районе +26 по Цельсию. — доложили из анализаторской. — Фиксируются выходящие из разлома тепловые потоки.

— Хорошо. Продолжать наблюдение, — скомандовал Рейз. — Второй группе, прикрывать нас. Отделение контроля, снижайтесь и держите курс на разлом.

Командный субтерральный танк, больше похожий на небольшой звездолет, заложил крутой вираж на своих гравио-двигателях и нырнув сквозь воздушные потоки направился к разлому. Сверху, как в каком-то искаженном сне текла река лавы, постоянно выплевываемой из жерла перевернутой вниз вершиной горы, но гравитационная воронка не давала ей стечь вниз. А из разлома шел бледный голубоватый свет, освещавший раскачивающиеся кроны огромных, высотой почти с тридцатиэтажный комплекс деревьев, среди которых летала всевозможная живность.

— Господин бета-координатор, стая стригов к востоку. — сообщили с орудийного пульта. — Направляются в сторону разлома…

— Замедлите ход, — распорядился Рейз. — Еще не хватало переполошить местную фауну. Они нас тут на клочки порвут, вместе с лазерами и силовыми полями. Дайте мне анализ биосканирования.

Прямо напротив Рейза в воздухе возник объемный голографический экран. Харвальд приблизил к себе ту его часть, в которой бегущей строкой выводились результаты продолжавшегося на данный момент сканирования и нахмурился:

— 98 % биологических видов неизвестны? Так что, тут своя экосистема?

— Выходит что так, — ответили с пульта. — Смотрите дальше.

Рубку озарил голубовато зеленый свет, исходивший от предварительной трехмерной модели внутренней стороны лежавшей под ними структуры. Харвальду Рейзу она очень напомнила такое же изображение родной Проксимы 5. Зеленые пятна лесов, серые нервности гор, кляксы морей… Но… но как такое возможно?

— Мы фиксируем предельную плотность биологически активного покрова по всей внутренней стороне планетарной субструктуры. — доложили из анализаторской. — Ближайшая аналогия — Терра, конца Протерозоя, начала Мезозоя. Возможное содержание жизненных форм превышает…

Рейз уже не слушал. Быстрее… быстрее… лишь бы войти в этот разлом и преодолеть его… Хоть глазком взглянуть на сокрытое там…

— Мы фиксируем ядро планеты. — глухо, как в тумане, звучал голос наблюдателя. — господин бета-координатор… мы…

Человек за пультом запнулся. Он не мог подобрать слов, глядя на высвечиваемые мониторами данные сканирования.

— …мы не можем определить его природу. По структуре оно сродни звезде, но… если судить по ноонному полю… оно… оно живое…

…Мимо обзорных иллюминаторов проскользнули заросшие мхами толстые ветви деревьев, врассыпную бросилась какая-то ползучая мелюзга, смахивающая на ящериц, моментально закопавшаяся под огромные моховые шапки, обгоняя командный танк в разлом слетела стая белых птиц с длинными хвостами, усыпанными голубыми огоньками. Рейз включил голографическую модуляцию окружающего пространства и оказался в узком и длинном тоннеле, с облепленными растительностью стенами. Изогнутые каменные мосты нависали над погруженной в голубоватое сияние бездной, образуя причудливые арки и анфилады, в стенах расселины были заметны темнеющие проходы в неведомые пещеры, воздух заполняли тысячи птиц и каких-то летающих рептилий, а снизу все сильнее и сильнее расползался манящий голубой огонь. Еще мгновение и…

Харвальд Рейз пораженно охнул, когда поднимая волну опавшей листвы подземный танк вылетел из расселины в склоне огромной горы, чья окутанная белыми облаками вершина терялась в голубизне небосвода. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись непроходимые леса, у горизонта к поддернутому дымкой небу поднимался еще один горных хребет, от которого в шумящую аквамариновую поросль уходили змеящиеся ленты рек. По левую руку от расселины плескались, играя в лучах голубого солнца тысячами искр воды зеленовато-синего моря. Позади громоздились, наползая друг на друга причудливые скалы, за которыми прямо к солнцу поднимались циклопические гранитные щупальца, сраставшиеся с другими такими же образованиями. Из них торчали пульсаритовые клыки и вокруг этих черных монолитов кружились парящие скалы, с которых почти до земли свисали гигантские, почти в человека толщиной, лианы.

— Расчищаем плацдарм. — сообщили из аппаратной рубки. — Можно производить высадку. Температура за бортом +27 градусов по Цельсию, содержание кислорода в воздухе 31 %, атмосфера пригодна для дыхания, не содержит вредных примесей, не содержит токсичных веществ, содержание углексилого газа в пределах погрешности…

Глухо ухнули гравитационные заряды, воздушная волна прокатилась по лесу, вырывая с корнем исполинские деревья и разметав непролазную чащобу, образовав рядом с расселиной ровный участок земли, очищенный от растительности.

— Ноонный импульс… — сразу сообщили из анализаторского отсека. — Мы фиксируем искажения ноосферы, передающиеся от лесного массива к нооцентру планеты…

— Значит Хосс был прав… — у Рейза перехватило дыхание. — Связь биологических организмов в единой ноосфере возможна… И ее координирует единый центр, собравший ы себя информацию о миллиардах лет эволюции… Это же просто колоссально… Планета ощущает все, что происходит с каждым живым объектом на ней в реальном времени…

— Подтверждаю. Экосистема не опознана, — за спиной бета-координатора экипаж субтеррального крейсера продолжал фиксировать результаты сканирований. — Совпадения с пещерной фауной достигают всего 0,3 %.

— Что все это, черт возьми, означает? — Хосс растерянно смотрел на ползущие по голографическому экрану данные.

— По сути, мы на другой планете, господин бета-координатор. — на первый взгляд бессмысленный, но чертовски верный ответ. — Вопрос только в том, как образовалась эта «матрешка».

Ночь правила Тиадаром. Она раскинула свои черные крылья над планетой, замершей в ожидании неотвратимых перемен, которые так или иначе произойдут, едва наступит рассвет. Ховермобиль Августа Вольца затормозил над длинной посадочной полосой, нависшей над заполненной машинами улицей, терявшейся далеко внизу в рассеянном свете фонарей. Впереди воздвиглись матово-черные фронтоны и колоннада центрального административного здания «Ордена Геллиона», где его ждал Марен Хосс. Вольц сожалел, что не смог собрать всю необходимую информацию и, говоря откровенно, поторопился попросить аудиенции у альфа-координатора, однако и тех данных, что он вез с собой, вполне хватит для того, чтобы произвести фурор.

При входе в здание тета-координатор столкнулся с покидавшим дворец Ордена Итори Тошимо. Вольц впервые видел вблизи генерала ВКС, командующего войсками сектора Альзиона, однако дорогу ему не уступил. Слегка поклонившись, генерал развернулся на каблуках и пропустил вперед себя координатора. Это было небольшой, но вполне наглядной иллюстрацией к тому, кто имел больший вес в структурах власти. Осталось миновать длинный, освещенный стилизованными под факелы светильниками коридор, и подняться наверх. Лифт унес его почти под самую крышу, в просторные личные покои Марена Хосса, где альфа-координатор ждал обещанного Вольцом доклада.

— Ах, Август, ну входите, входите. — заулыбался Марен Хосс, встречая тета-координатора на пороге и пожимая ему руку. — Судя по вашей довольной мине, вы ко мне не с пустыми руками пришли.

Вольц вошел в полутемный зал и скинув с себя черный прометаллизированный плащ с красной подкладкой, обшитой золотыми нитями, поежился.

— Что ставь, что не ставь воздухоудерживающий купол, а на улице по ночам все равно холодно. — недовольно сказал он.

— Так согрейтесь. — Хосс подошел к буфету и достал оттуда пару кружек. — Тут как раз недавно был генерал Итори Тошимо, а он очень любит кофе. Предлагаю его и вам.

— Спасибо. — Вольц слыхал о радушии альфа-координатора и его пристрастии превращать переговоры в званные обеды и теперь впервые убедился в истинности слухов на собственном опыте.

— Давайте перейдем сразу к делу. Вы говорили, что обнаружили нечто крайне интересное. — Хосс сел рядом, с усердием посыпая черный кофе сахаром.

— Да. — кивнул Вольц. — Оно касается исследований Грейт по расшифровке генома биодронов. Я могу с уверенностью сказать, что наши генетики шли не по тому пути. Я немного перетряс старые связи Грейт, пообщался с членами ее команды. И они указали мне на нашу ошибку.

— Прекрасно. — улыбка не сходила с лица Хосса. — Насколько я понимаю, дело касается расшифровки генома второй спирали?

— И да и нет. — Вольц протянул Хоссу оптический информ-кристалл. — Тут информация из первых рук, как говорится. Запись допроса доктора Рольфа Эммерсона. Можете пересмотреть ее в удобное для вас время, однако важные детали я позволю себе изложить прямо сейчас.

— Разумеется. — альфа-координатор спрятал кристалл в небольшое отделение на плече экзоскелета, видимо, изначально предназначенное для хранения батарей. — Итак…

— Вторая спираль, которую наши генетики изначально считали структурой, отвечающей за вероятные пси-способности биодронов, и на основании которой была предложена концепция универсальных солдат на деле, не более чем декорация. — начал свой рассказ Вольц. — Она не отвечает ни за что, кроме передачи несущих информацию ноонов основному геному. Биополе тех, кого Грейт назвала шитвани изначально привязано не к нервной системе, а к ДНК.

Марен Хосс насупился, видимо переваривая информацию.

— Вольц, не превращайтесь в Штайера. Можно изложить суть чуть более понятно?

— Сложно, но я попробую. — пообещал Вольц. — Представьте себе заполненный информацией оптический носитель. Представьте себе центральный процессор. Чтобы информация попала с носителя в процессор и пошла к периферийным устройствам, необходим считывающий механизм и средства передачи.

— Так. — Хосс весь превратился в слух.

— Те, кому принадлежит этот геном, записывали свою память и сформировавшиеся за сотни лет привычки непосредственно на нооны, окружающие атомы второй спирали. Через рибосомную сеть эта информация попадала в геном.

— И что это давало? — Хосс был похож на взявшую след гончую.

— Новорожденный член расы знал все без какого-либо курса обучения. История, язык, психология, данные по вселенной, поведенческие алгоритмы, отточенные за тысячи лет эволюции, умение управлять своими органами чувств, которых у биодронов больше, чем у нас… все это вкладывалось в его сознание на уровне слияния гамет. Этот геном искусственно изменен, Марен. Миллиарды лет назад. И те, кто это сделал, превосходят даже тракати настолько, насколько современное человечество превосходит трилобитов.

— Значит, не мы первые создали шитвани?

— Скорее, они создали сами себя.

Хосс посерьезнел и, сцепив руки за спиной, подошел к окну. Его молчание было многозначительным.

— Прямой доступ генома в ноонное поле дает ему возможность прямого доступа и во все соседние ноонные поля, в том числе и планетарное. — продолжил Вольц. — Мы, достигаем псионных способностей через импланты. Кто-то изначально имеет телепатические способности. А те, кому принадлежит первичный геном могли изменять физические константы в планетарных масштабах.

— Что ученые Грейт говорили насчет технологии копирования генома вместе с ноонным центром? — полюбопытствовал Хосс.

— У нас нет таких технологий. И еще миллиарды лет не будет.

— Внушает. — признал Хосс. — Кстати, вы не слышали донесения о том, что при бунте в Аббервиле, биодроны использовали какие-то псионные способности? Или что после отключения поля подавления они заговорили на незнакомом нам языке?

— Нет, не слышал, — признался Вольц. — У меня голова другим была забита, а не вечерними новостями. Но теперь я могу предположить, что на место встала еще один элемент мозаики.

— Какой же?

— Переносчиком информации в сознание является все же нервная система, а не белковые вещества. И наши нейроконтроллеры, блокируя ее отдельные участки, блокировали и доступ к записанному в геноме ноонному коду генетической памяти. Сомневаюсь, что данное свойство было заложено в нейроконтроллеры намеренно. Скорее всего, это просто совпадение, проявившееся из-за воздействия на одинаковые участки мозга.

Хосс вернулся на свое мягкое кресло с красно-золотой обшивкой и задумался. Думал он долго, и Вольц не решался прервать ход мыслей альфа-координатора какой-нибудь неловкой фразой, которая могла оказаться не к месту и не ко времени. Наконец альфа-координатордосал небольшой голопроектор и передал его Вольцу.

— Взгляните.

В воздухе замерцало неясное, то проясняющееся, то гаснущее изображение каких-то странных, торчащий вниз вершинами гор, которых озарял мутный голубой свет, струившийся из ползущего океана тьмы. Клубящийся мрак приближался, пульсируя и свиваясь в темные воронки, затем изображение смазалось, поблекло, но вскоре снова прояснилось. Навстречу камере бросилась базальтовая стена, но подземный танк, на котором она была установлена, переключил гравиоцентры и зацепившись за скалу, пополз вдоль нее. Тянулись минуты, впереди замаячила длинная трещина, откуда клубами валили клубы пара. Танк сполз в разлом, на короткое мгновение в зоне видимости мелькнула еще одна SAU-9. Мир вокруг был похож на картинку какого-нибудь художника-сюрреалиста. Переплетающие друг друга, обвитые лианами каменные языки, выгнувшиеся естественные мосты над воронками гравио-аномалий… и струящийся из дальнего конца разлома бледно-голубой свет. Вспышка, и танк, переходя на режим левитирования, вырвался из подземной расселины прямо в чащу непроходимого, девственного леса, окутанного влажным туманом. Позади вздыбилась горная гряда, спереди раскинулось небольшое озеро с прозрачной водой, а сверху… сверху светило настоящее солнце. Только бело-голубого цвета. Оно висело посреди укутанного серыми облачками голубовато-аквамаринового неба, окруженное поднимающимися из леса и уходящими ввысь террасами из каменных щупалец и парящими в воздухе скалами.

— Экспедиция Харвальда Рейза доложила недавно, что Тиадар не является планетой в привычном нам смысле. Скорее, это искусственно созданный планетоид, полый внутри. — пояснил Хосс. — Под нами, на глубине почти сотни километров начинается мир, с экосистемой, более богатой, чем биосфера на Терре в мезозойскую эру. Ядра у Тиадара тоже нет. Его заменяет колоссальный по размерам нооцентр, который видно невооруженным глазом из-за окружающих его сингулярностей и рефракции пространства. Именно он вызвал последний выброс ноонов. Голографическая съемка велась с командного подземного танка в режиме реального времени.

И снова молчание. Вольцу стало не по себе.

— Тогда что же мы нашли, Хосс? — наконец задал он так волновавший его вопрос.

— Добро пожаловать на артефактный мир, — внезапно с лица альфа-координатора исчезла вся напряженности и он снова легко улыбнулся. — Август, ты представляешь, как нам повезло? Из всех рас галактики именно мы первые наткнулись на мир, в котором прямо у нас под ногами лежат технологии, которые не снились в кошмарном сне даже Старшим Расам. Обнаружение Рейзом нооцентра планеты — великое открытие. Именно для этого я вызываю с Терры дополнительный воинский контингент. Солдаты Итори должны прорваться во Внутренний Мир и закрепится там. Нооцентр, а точнее его информ-поле откроет нам доступ к величайшим знаниям вселенной… А теперь, Вольц, еще и ты порадовал меня своей новостью. Я долго думал над тем, как мы сможем расшифровать данные с нооцентра и более того, использовать его энергию в своих целях. Теперь все «белые пятна» исчезли.

— Нооцентр планеты связан с геномом шитвани?

— Не просто связан, — восторженно провозгласил Хосс. — Он подключен к ним так же, как они подключены к нему. Слепо скопировав геном, мы скопировали и заложенную в молекулах связь ноонов, а может быть, она образовалась самостоятельно под влиянием нооцентра… Видимо, именно эта связь и приводит к смерти биодронов при попытках вывезти их с Тиадара. Все что нам теперь нужно, создать необходимое количество донорского генома для трансплантации информационной спирали ДНК шитвани в нашу собственную. Нооцентр планеты в данный момент считает нас врагами. Это очевидно, если учесть враждебность местной фауны. Но… нам и не нужно воевать с ним. Мы просто интегрируем в себя часть генома шитвани и сможем расшифровать заложенные в самом нооцентре знания. На этом, как мне кажется, люди смогут даже покинуть Тиадар — мы находимся за 80 000 световых лет от Терры, пересылка сюда грузов через квантовые врата — удовольствие не из дешевых. А вот знания и технологии бесценны.

— Слишком фантастично звучит, — засомневался Вольц.

— А то, что мы уже нашли, разве не фантастично? — возразил Хосс. — Сейчас главное организовать полную информационную блокаду Тиадара до завершения исследований по программе биодронов. Я, конечно, доверяю нашим партнерам по межзвездному сообществу, но… не в такой ситуации.

— А генерал Тошимо знает об этом? — спросил Вольц. — Ведь именно он должен будет организовать переброску войск туда?

— Нет. Я не стал раскрывать ему все, ограничившись лишь старой информацией. — улыбнулся Хосс. — Пришлось сыграть в дурачка. Ну да ничего.

— А что будет здесь?

— Вот это давайте и обсудим… господин дельта-координатор. — Хосс извлек из пищевого синтезатора тарелки с теплым, ароматно пахнущим мясом, обложенным листиками салата и овощами.

— Получается, что все затраты на проект биодронов с их клонированием, разведением и попыткой сделать из них солдат ушли в пустое место? — поинтересовался Вольц, сделав вид что не заметил должностную ремарку Хосса, говорившую о многом. — Триллионы кредитов вложенные «Нантек» не окупятся?

— Они уже окупились, Вольц. — успокоил новоназначенного дельта-координатора Хосс. — Мы построили на Тиадаре весьма прогрессивную колонию, затратив на это втрое меньше финансовых средств, чем обычно, благодаря тому, что нам не пришлось платить рабочим, строить для них дома, закупать сменные детали дроидам и раскошеливаться на персональные устройства синтеза кислорода. Мы попробовали свои силы в создании генетически модифицированных форм жизни и управления ими. Отрадно признать, что в то время, пока Грейт возилась со своим зверинцем, Штайер получил потрясающие результаты. Не будь этих экспериментов «Нантек», которых мы, по первой, откровенно говоря и не особо замечали, мы бы не продвинулись туда, где находимся сейчас.

Хосс отрезал ломтик пропеченного мяса с пропеченной золотистой корочкой и макнув его в соус, отправил себе в рот.

— Теперь нам нет нужды спешить. Я завтра же отдам распоряжение научным лабораториям начать разработку новой ветви исследований, — продолжил Хосс. — Жаль только, что приказ снять с биодронов контроль ушел впустую и привел к открытому неповиновению. Ко всему прочему, он негативно повлиял на ноонное поле планеты. Вот это моя ошибка и я думаю ее незамедлительно исправить.

— Не боитесь, что биодроны теперь вспомнят все, чему их учили на генном уровне? — Вольц был крайне обеспокоен этим вопросом, так как и в подконтрольном ему городе находилось свое Чистилище. — И как вы будете исправлять свой промах?

— Нет, не вспомнят. Не думаю, что процесс передачи и считывания ноонов такой уж быстрый. Такой возможности не было изначально, ведь выведенные путем естественного оплодотворения особи не становятся богами — отрицательно помотал головой альфа-координатор. — Что касается решения, то я еще вечером вызвал с Терры несколько грузовых кораблей с дроидами и андроидами для гражданского сектора. Будем отучать наших граждан от биодронов.

— И? — фраза казалась Вольцу неоконченной и требовала продолжения.

Ведь не дроидами-посудомойками Хосс решит проблему с возможным массовым выходом биодронов из под контроля.

— Проект биодронов официально закрыт. Узнав сейчас о сути второй спирали, я принял окончательное решение по их вопросу. Как только начнется поставка дроидов в хозяйственные сектора, я отдам приказ о тотальной утилизации репликантов.

— Да, насчет утилизации… вам же известно, что Грейт убрала из программы альфа-голоса доктора Штайера? — напомнил дельта-координатор.

— Известно, но что нам мешает синтезировать голос Грейт? — удивился Хосс. — Другое дело, что я не хочу пользоваться кодом смерти. Кому потом будет охота чистить улицы от полумиллиона трупов? Утилизацию проведем после отселения в нежилое пространство орбитальной бомбардировкой. Да, Вольц, через пару циклов, сворачивай свой концентрационный приемник. У вас он не такой большой, а потому пусть твои спец-команды займутся этим в первую очередь. На самом деле, у нас сейчас есть более важная проблема.

— Сепаратисты? — предположил Вольц, хотя ответ был очевиден.

— Да. Я думаю, что Уолтер Даллас готов совершить вылазку, чтобы взять под контроль Аббервил. — объяснил Хосс. — И вот тут важно действовать слаженно и четко вместе с силами ВКС. Не вдаваясь в детали, скажем так: я готов отдать Далласу этот городок. Пусть забирает его вместе со спятившими биодронами.

Необычное решение. Вольц не ожидал такого от Марена Хосса, не привыкшего идти на уступки. Тем более какой-то сепаратистской группе на окраинной колонии.

— Не спрашивай меня ни о чем более. — предупредил Марен. — Если я это делаю, значит, в моих действиях есть смысл. Большего я сказать не могу.

В этом весь Хосс. Все держать в уме до последней минуты. Что ж, вероятно именно эта привычка сделала его альфа-координатором довольно быстро по меркам Ордена. Никто не знал, о чем он думает. Никто не знал, что хочет сделать в следующий миг. Никто не знал, что ожидать от Хосса и потому никто особо не желал иметь его своим врагом. А Хосс в свою очередь показал, что способен принимать нетрадицонные решения и действовать в необычных ситуациях так, будто давно сам их же и планировал.

— По завершении операции «Осирис», которую возглавит Гидеон Рейгер, биодроны тем более перестанут быть для нас проблемой, — подытожил Хосс. — Даже если они вспомнят кто они такие на самом деле. У нас есть чем им ответить.

— «Осирис»?

— Да. Операция для которой Рейгер отправился в Аббервил. Официально, он едет усмирять бунт биодронов, однако на деле, его цели касаются сепаратистов. Пока это все, что остальному личному составу Ордена надо знать.

Вольц вздохнул. Хосс был категоричен и до времени скрытен в своих ответах. Но именно это и делало его незаменимым координатором Ордена. Многие пробалтывались слишком рано или думали слишком поздно.

— Я ценю ваше усердие Вольц. Как вы уже наверняка заметили. — альфа-кординатор плавно увел разговор с темы операции «Осирис». — Вы теперь старший по округам Санвуда и Лордсленда. Вступите в должность как только я отдам официальное распоряжение. Есть какие-нибудь пожелания?

Вольц замялся, пожимая плечами.

— Не знаю… Так сразу и не решишь… Знаете что, господин Хосс… Я уже несколько лет не был дома, на Проксиме 5… Может быть, получится заехать?

— Нет вопросов. — усмехнулся Хосс. — Вы можете пойти в законный отпуск как только пожелаете. Только убедительная просьба — оставьте за себя понимающего человека. Не хочется повторения ситуации на Терозе 4.

Вольц напряг память, стараясь вспомнить упомянутый Хоссом случай. Ах, да… Тероз 4, шахтерская колония, на которой глава местного отделения Ордена Трейс Зейд отправился в отпуск, переложив всю ответственность за политику Ордена на плечи едва вступившего в должность омега-координатора. В отсутствие Трейса на колонии произошли беспорядки, связанные с тем, что правление шахтерской корпорации отказалось оплачивать сверхурочную работу. Были весьма серьезные убытки, это отозвалось эхом даже на Тиадаре, где пришлось открыть несколько шахт для добычи редкоземельных металлов. У Ордена не хватило влияния для решения вопроса и эскалация конфликта с шахтерами продолжалась до тех пор пока не вернулся Зейд и не отправил чиновников Корпорации на Тепнон — водоросли собирать. Репутация Ордена была подмочена на какое-то время, ведь по идее, конфликт должен был быть прекращен в зародыше. Коммерческая прибыль не должна ставиться во главу угла, когда речь идет о добыче элементов, необходимых для создания генераторов квантовых врат, а значит об обеспечении стратегической безопасности всей расы.

— Думаю, сигма-координатор Гейнц Шеггер подойдет, — подумав, ответил Вольц. — К тому же, я хочу дать ему шанс проявить себя. Он способный человек.

— Хорошо. Если вы доверяете ему, я не буду возражать тому, что он заменит вас на время. — согласился Хосс, мельком взглянув на часы. — Ох, Август, я вынужден извиниться перед вами… У меня сейчас намечена одна встреча, а потому я вынужден распрощаться. Надеюсь, вы не в обиде?

— Нет, нет. — поторопился ответить Вольц. — В конце концов, у нас вышел вполне продуктивный диалог и я передал вам необходимые сведения.

— Когда собираетесь домой?

— В начале нового дневного цикла. — Вольц набросил на плечи плащ и проверил исправность магнитного замка на кобуре пистолета.

— Ну хорошо. Я буду иметь это в виду. — Хосс проводил Вольца до двери и пожал напоследок руку.

Оказавшись за пределами апартаментов альфа-координатора, Август Вольц мысленно возликовал. Он все-таки сумел выбить себе не только повышение, но и отпуск! Настоящий отпуск. Видимо, Марен Хосс и впрямь находился в отличном расположении духа, что случалось с ним не часто. Впрочем, еще бы ему не радоваться… Когда на Терре узнают о результатах последних проверок и исследований, то Хоссу спишут со счетов даже бунт биодронов.

— …группа 3, выдвигайтесь на восток к границам плацдарма. Закрепиться, ждать команды. — Рейз оторвался от голографического экрана развернутого рядом с командным центром и полной грудью вдохнул прохладный чистый воздух, наполненный ароматом лесных цветов.

Тут намного лучше, чем на Проксиме 5. Ничего, что содержание кислорода повышенное, модифицированный организм человека вполне приемлемо реагирует на это. Легкое головокружение есть, но вскоре пройдет. Бета-координатор пригнулся от порыва ветра и отошел от края расселины, когда из нее с гулом двигателей вылетело еще несколько подземных танков, выдвинувших из днища по нескольку рядов гусениц и опустившихся на аквамариновую траву. Два танка остались на месте, зарываясь в землю и раскрывая орудийные башни, чтобы в случае чего отразить атаку с воздуха, а шесть машин двинулись на гипотетический восток.

— База, прием. Выдвигаемся. Разрешите углубиться в лес для рекогносцировки местности.

— Разрешаю. — Рейз как не старался, не мог подавить странное, пробиравшее его до дрожи чувство прикосновения к чему-то священному.

— Центр, мы закончили развертку ноонных сканеров и считывающих устройств. — доложили с другого поста. — Как только наладим энергоснабжение, сможем приступить к записи информационных сигналов.

Вот. Это именно то, что ждет Хосс. И вскоре он получит свою информацию…

…Хосс еще немного постоял в дверях, провожая взглядом Августа Вольца, а затем вернулся к себе в комнату. Надо было ненадолго выкинуть все эти заботы из головы. Не время сейчас нагружать себя до потери сознания. Существуют дела куда более приятные.

— Господин альфа-координатор, разрешите войти?.. — неуверенно топчась, в дверях стоял дожидавшийся приема молодой человек в немного великоватом для него плаще Ордена.

— Да, конечно, — кивнул Марен. — Представьтесь, пожалуйста.

— Омега-координатор Фредерик Айнц, господин альфа-координатор. — молодой человек по-военному вытянулся, задрав нос чуть кверху.

Марен Хосс рассмеялся:

— Фредерик, вы же не в армии. Здесь нет нужды отдавать честь и стоять «смирно». Орден это не войско. Тем более, если говорить о касте координаторов, в которую вы, как я понимаю, только сегодня вступили.

— Так точ… — молодой человек смутился и поправил себя, — да, господин Хосс.

— Вот. Так намного лучше. — удовлетворенно сказал Марен. — Присаживайтесь. Давайте побеседуем.

Фредерик нерешительно подошел к столу и сел напротив альфа-координатора, упорно пряча взгляд серых глаз.

— Юноша, не стоит меня опасаться или стесняться. — улыбнулся Хосс. — Прежде всего, уясните, что координаторы, это не просто высшие чины Ордена. Это единомышленники, чье взаимодействие друг с другом похоже на взаимодействие членов семьи. Так что не стоит вести себя настолько скованно. Меня самого это несколько угнетает.

— Мне рекомендовали пообщаться с вами, — все еще робко и неуверенно заговорил Айнц. — Кто как не вы, можете рассказать мне про координаторов и нашу роль в общей картине.

— Хм… а кто направил вас ко мне? — полюбопытствовал Хосс.

— Тета-координатор Долтауна Рауль Гайдер.

— Рауль поступил мудро, посоветовав только что вступившему в новую должность человеку, прийти ко мне за советом, — согласно кивнул Хосс. — И как ты видишь, встретиться со мной гораздо проще, чем с каким-нибудь депутатом терранского Парламента. Так я слушаю. Задавайте любые интересующие вас вопросы. Я постараюсь на них ответить. Ведь от нас зависит очень многое в той самой «общей картине» и чем лучше член Ордена понимает свою роль, тем лучше мы справимся с возложенными на нас задачами…

…Низкорослые кустики подломились под гусеницами танков, и небольшая группа бронемашин Ордена выкатила из леса к неглубокой речушке, распугав сидевших на камнях птиц с кожистыми перьями и покрытым синей чешуей телом. Перебирая наполовину трансформировавшимися в лапы плавниками, воду юркнули небольшие кистеперые рыбы. Солдаты Ордена остановились в нерешительности. Под экзоскелетами не ощущалось дуновения прохладного ветра, запаха лесных цветов, а плеск кристально-чистой воды с мягким зеленоватым оттенком, был едва слышен.

— Центр, у нас прямо по курсу река. — доложил через комлинк старший отряда омега-координатор Чак Даррел. — Пересекать ее не стану. Проверяем берег.

Головной субтерральный танк, уже перестроившийся в обычный вариант терранского штурмового гравиотанка развернулся и неторопливо пополз вдоль берега. Выстроившись клином его окружили еще четыре машины, а по бокам зашагала пехота. Там, где солдатам приходилось идти по лесу, то и дело вспыхивали отсветы плазменных залпов.

— Норрен, что там у вас происходит? — осведомился Чак из головной машины.

— Тут не пройти. Завалы старых деревьев и настоящие стены из лиан. Очищаем себе путь, — ответили из комлинка.

— Понял.

Второй отряд солдат уже обогнал движущиеся по речному берегу танки, и вышел к реке чуть дальше, там где извилистая изумрудно-серебристая лента огибала исполинское нагромождение заросших мхом камней и уходила под плотно сомкнувшиеся над ней кроны древовидных папоротников.

— Чак, это Вессел. У нас тут зафиксирована мозговая активность. Прибавь ходу. — предупредил лидер второй группы, с небольшим отрядом огибая каменистый холм. — Кто его знает, что тут может быть.

— Тебя понял, Джон. Уже едем.

Вскинув наизготовку волновой пулемет, командин пехтной группы Ордена Джон Вессел вышел на отмель и замер, стараясь не привлекать к себе внимания. Всего в сотне метров от него, забравшись на выступающие из воды камни, сидели три больших, почти в рост человека, ящерицы с роскошными перепончатыми воротничками и сходящими вниз по спине к длинным и толстым хвостам игольчатыми гребнями. В руках они держали длинные палки с кристальными наконечниками. Вот в волнах что-то блеснуло, одна из ящериц молниеносно ударила палкой в воду и что-то удовлетворенно прошипев, извлекла из реки крупную рыбешку.

— Центр, у нас контакт с разумной жизнью. — Вессел отступил за камень. — Каковы дальнейшие действия?

— Транслируйте напрямую картинку с обзорного проектора. — потребовал хрипловатый голос Рейза. — Я хочу на это взглянуть.

Вокруг Харвальда Рейза возникла чуть подрагивающая голопроекция речного берега. У кромки леса он увидел выходящих из зарослей солдат Ордена, а чуть поодаль рассевшихся на камнях прямоходячих крупных ящериц, явно занимавшихся рыбалкой. В той самой первобытной ее манере, в какой ловили рыбу и древние предки человека. Рейз сцепил руки за спиной и нахмурился. Если верить новостям, то из-за этой выскочки Грейт инопланетные правительства уже узнали про Тиадар. Еще чего доброго жди инспекций с целью выявления нарушений галактического кодекса. Каков шанс того, что всякие там ретикулане и анкарианцы заберутся и сюда? Если начнут трясти планету, то заберутся. Харвальд попробовал связаться с поверхностью, надеясь выцепить там Марена Хосса, но сигнала не было, скорее всего нооцентр планеты давал настолько сильный фон, что передачи портативных комлинков попросту глушились, работая лишь в пределах внутреннего мира.

Здесь, на Тиадаре, человечество нашло одну из самых величайших тайн вселенной… Полая планета с полуразумным ядром скорее всего искусственного происхождения. Удивительный, поистине уникальный мир… Совет Марса, вроде как, отстоял положение биодронов как искусственной, неразумной формы жизни, но тут… Как бы то ни было, а Тиадар оказался заселен. По сути, занят иной формой жизни, пусть и обитавшей в его недрах, пусть и не похожей на человека, пусть и находящейся на раннем этапе развития…

Но Орден всегда все делал ради блага Терры. Сделает и сейчас.

— При контакте с разумной формой жизни — уничтожать, — приказал Рейз.

Это для начала. А потом, когда телепатическое сканирование выявит основные места расселения аборигенов, туда можно будет заявиться и всем отрядом. На это уйдет немного времени. Ликвидация ближайших поселений не проблематична, а потом, когда сюда подойдут основные силы армии и Ордена, прибудут грузовые шаттлы «Нантек» и «МенталКорп», можно будет и повторить опыт Хосса с био-терминаторами. Здесь не поверхность планеты. Для внешнего мира, происходящее тут все равно останется тайной…

— …Как я понимаю. Наша задача — надзор за людьми и терранцами? — уточнил Айнц, переводя взгляд то на альфа-координатора, то на необычное убранство его аппартаментов.

— Не совсем так. — отрицательно покачал головой альфа-координатор. — Вот, послушай одну историю. В жизни анкарианцев, этого просвещенного и духовно богатого народа был эпизод, когда привнесенный на их планеты из космоса вирус грозил полностью уничтожить расу, так как по оплошности или неосторожности пандемии не удалось избежать. Они испробовали все средства, но развитие их генной технологии на тот момент не позволяло уничтожить вирус искусственными антителами. Так вышло, что на соседней планете обитал не вышедший в космос народ, чей организм оказался невосприимчив к вирусу. Именно из их кровяных телец анкарианцы создали вакцину. Однако, пока ее создавали, им пришлось уничтожить или замучить в лабораториях тысячи представителей той расы… Ты спросишь, где была их мораль? Она отступила перед Ее Высочеством Необходимостью. Именно так и поступает Орден. Когда человечество начинает колебаться, боясь сделать шаг, скованный моралью, приходим мы и делаем его за все человечество. Именно поэтому мы и ведем его к звездам. Мы — всевластны, но на нас лежит великая ответственность. Человечество может ошибиться на своем пути. Но мы — нет. Мы — его Стражи. Мы — первопроходцы, которые открывают всему остальному человечеству дорогу. И лишь потом мы надзиратели и пастыри.

— Почему же так получилось?

— Технологическое развитие человека опережает его социальное развитие. Человек цепляется за инстинкты и примитивные привычки. — Хосс явно чувствовал себя в своей стихии. — Я не говорю, что это плохо, в повседневной жизни все мы имеем право на слабости. Но с выходом на межзвездную арену, инстинкт может привести к уничтожению всего биологического вида. А ведь именно сохранность человека как расы должна быть поставлена во главу угла. Исходя из этого, и действует Орден. Мы не рвемся к власти — у нас она есть благодаря инопланетным правительствам, которым выгоднее общаться с нами, чем со стадом неразумных дикарей. Мы лишь хотим, чтобы человечество осознало необходимость и неотвратимость перемен. Не стоит бояться быть жестокими, когда это необходимо. Не стоит бояться быть непоследовательными, когда это необходимо, не стоит бояться проявлять доброту и слабость, если это необходимо для достижения великой цели — безопасного и комфортного сосуществования человечества с иными формами жизни и внутри собственного социума.

— Но разве непоследовательность не означает обман?

— Не всегда. Прежде всего, это уход из под каких-то общепринятых рамок, которые предопределяют нашу жизнь. Такой вот непоследовательной была первая выбравшаяся на сушу кистеперая рыба. Можем ли мы винить ее в такой непоследовательности и нежелании следовать биологическим канонам, свойственным для рыб? Конечно нет, ведь именно это ее неповиновение положило начало той цепи событий, что привели к возникновению разумной жизни.

Фредерик застыл, слушая Хосса и глотая каждое его слово. Видимо, альфа-координатор был для него непререкаемым авторитетом.

— Тогда почему нас боятся многие люди? Почему не понимают наших действий? — задал сам по себе напрашивающийся вопрос Айнц.

— Потому что мы ограничиваем некоторые их свободы. — объяснил Хосс. — Ограничиваем незаметно, исподволь, но иногда и грубо. Мы ограничиваем доходы корпораций и следим за тем, чтобы все те, кто работает на свою расу, получали возможность жить достойно. Мы следим за тем, чтобы никто не вел научных разработок исключительно в личных целях. Ведь если на тебя трудится все человечество, какое право ты имеешь скрывать от него результаты своих изысканий? Увы, без этих ограничений люди становятся беспринципными, жалкими и мелочными существами. Если бы такая нация вышла в космос, с ней не стали бы вести никаких дел, а может быть, попросту уничтожили бы, как представляющую угрозу. Ведь цель всех прочих рас точно такая же безопасность самих себя. Именно мы приняли решение о применении и распространении имплантов. На первое время, они помогают нам в нужный момент регулировать действия людей. Однако надобность в их контрольной функции, как мне кажется, со временем отпадет. Впрочем, не ранее того момента, когда люди поймут, что их должно заботить не благополучие отдельной колонии, а благополучие всей расы.

— Но разве это возможно? — удивился Айнц. — Ведь не зря говорят, что своя рубашка ближе к телу…

— Вот именно чтобы снизить процент считающих именно так, мы создали импланты. — усмехнулся Хосс. — Мы опираемся на исторические прецеденты. Человечество так и не смогло выйти в космос и начать развиваться как космическая нация, пока на своей родной Терре, называвшейся тогда совсем по-другому, карлики, восседавшие на огрызках суши под разноцветными тряпками флагов, грызлись за ресурсы и доминирование. Потребовалось мощнейшее религиозное вмешательство, быть может, подсказанное нам извне, чтобы объединить людей. Со временем религия отошла на второй план, позднее вовсе исчезла, однако свою роль она сыграла — человечество стало единым, поборов наследие темных веков и уничтожив ненужные, вздувшиеся на теле расы подобно чумным язвам, государственные образования вместе с бесполезными политическими организациями. Подобную ступень мы преодолеваем и сейчас.

Альфа-координатор направился к двери, пригласив молодого человека следовать за собой. Их путь лежал сквозь длинные и полутемные коридоры дворца Ордена, где в нишах между колоннами застыли, подобно древним изваяниям охранники в черной экзоброне. Пол, выложенный белыми и черными мраморными плитками, отражал дрожащий свет копировавших факелы ламп. По бокам многочисленных дверей висели гобелены с изображением символики Ордена.

— Орден не только ведет человечество к будущему. Наша задача поддерживать его память, — рассказывал Хосс. — Именно поэтому, здесь столько архаики. Мы ценим тот путь, что прошли люди и все вехи этого пути — как позитивные, так и негативные. Ведь что бы там ни было, а это наша история.

Лифт, с раскрывающимися по диагонали вверх многостворчатыми дверьми, оказался выложен изнутри пласталем с зеркальным покрытием, отчего создавалось впечатление, что стоящего в кабине со всех сторон окружает стеклянная бесконечность. Вероятно, в подобной концепции тоже был какой-то символизм, хотя Хосс ничего об этом не сказал. По мягкому движению лифта и бесшумной работе антигравов невозможно было определить, вниз опускается кабина или едет вверх. Впрочем, из-за того, что комната альфа-координатора находилась на самом верху, вывод напрашивался сам собой.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что вступая в звание координатора, ты кладешь себе на плечи непомерный груз ответственности? — спросил Хосс у Айнца. — Мы все принимаем решения, от которых в той или иной степени зависит благополучие нашей расы. От каких-то решений в меньшей степени, от каких-то в большей. Эти решения редко бывают простыми. Иногда, к счастью не настолько часто, приходится жертвовать малым, чтобы достигнуть великого…

…Танки выскочили из-за изгиба реки, свалив росшие на опушке леса деревца. Сидевшие на камнях ящерицы вскочили, побросав свои остроги, шипя и раздувая сиреневые подчелюстные мешки, кинулись к песчаной отмели и собрались небольшой группой. Предостерегающий писк оповестил о приближении отряда Вессела, одна из ящериц опрометью бросилась к камням, схватив валявшийся на песке лук с кристаллическими стрелами. Подняв игольчатые гребни и шипя, чешуйчатые рыболовы отступали к каменистой возвышенности, а поднявший лук ящер недвусмысленно направил оружие на Вессела. Наверное, он что-то пытался сказать, но Вессел из-за приглушенных внешних звукоуловителей экзоброни не слышал голоса, да и имело ли смысл слушать это пустое шипение. Волновой пулемет дернулся в руках, изрыгнув за короткое мгновение почти полсотни пуль. Ящера отбросило к камням, разорвав на куски, почти одновременно вперед двинулись танки, врезавшись в группу беглецов.

— Давлю. — сообщил по внутренней связи Чак Даррел.

— Периферийные группы четыре, пять, семь и девять, прочесать квадрат. Любые признаки разумной жизни уничтожить. — приказ из центра запоздал всего на пару секунд, с момента фактического начала его выполнения…

На нижних этажах здания царил еще больший полумрак. Низкие потолки, стены и пол, с блестящим белым кафелем, редкие лампы и небольшие темные двери, все это создавало давящее и жутковатое впечатление. Изредка встречались охранники, все больше попадались люди в белых лабораторных халатах и с масками на лицах.

— Здесь у вас лаборатория? — поинтересовался Айнц.

— Нет. Здесь мы стараемся перевоспитать тех, членов общества, что наносят вред человечеству. — без тени смущения ответил Хосс. — Главным образом, мы прежде всего хотим узнать их мотивы, ведь ничто не происходит просто так. Тех, кто добровольно все объясняет и раскаивается, мы отпускаем. С другими предстоит долгий и обычно неприятный разговор. Однако, не стоит бояться таких особенностей нашей работы. В любой нации, находящейся на переходном этапе, должны быть свои санитары, работающие с теми, кто поражен болезнью. В данном случае, болезнью непонимания того, что мы стоим на пороге избрания в Совет Старших Рас Галактики и обязаны соответствовать не только технологическим, но и морально-социальным требованиям, предъявляемым к Старшей Расе. Ведь в противном случае, иные развитые цивилизации могут решить, что мы просто недостойны такой чести. Посмотри вокруг. Помимо нас многие научились ценить благополучие расы превыше всего. И только люди, ввиду отсталости в социальной эволюции, до сих пор пытаются возвысить над всем свое «я».

— И какие могут быть заблуждения?

— Например, некоторые сомневающиеся считают, что инопланетные правительства представляют угрозу для Терры. Но ведь это чушь. Какая развитая и социально зрелая раса нападет на нас, если будет хотя бы крохотный шанс того, что мы можем победить? Это противоречит доктрине сохранения их биологического вида, точно так же как и наша атака на, допустим, Анкарию или Дзету Ретикули противоречит доктрине сохранения нашего вида. Нам надо заботиться не о том, что известные нам формы жизни представляют для нас угрозу, а о том, что во Вселенной существует немыслимое множество неизвестных нам форм жизни, которые могут представлять для нас опасность.

Впереди замаячили темные силуэты людей, и по мере того, как Айнц с Хоссом двигались им навстречу, в полумраке стала заметна группа из трех сотрудников воспитательного центра, переводившая заключенного из одной камеры в другую. Двое — в белых халатах и с масками на лицах, вели под руки изможденного старика, на лбу и губах которого темнела засохшая кровь. Третий — охранник в легкой экзоброне, неторопливо шествовал сзади, поигрывая шоковой дубинкой. Земетив Хосса они остановились, охранник легко наклонил голову в знак приветствия, этим же ему ответил и альфа-координатор.

— Разрешите?.. — Хосс протянул руку к шоковой дубинке.

— Да, конечно. — без тени удивления на закрытом прозрачной маской лице кивнул охранник.

— Возьми. — Хосс протянул дубинку Айнцу. — Если хочешь, можешь ударить этого старика. Он слишком упрям, раз опять оказался здесь за свои проповеди о Едином и Всепрощающем боге.

— Но… — Фредерик замялся. — Господин альфа-координатор… разве это так необходимо?

— Решать тебе. — улыбнулся Хосс.

Айнц помялся, стараясь не смотреть ожидавшему удара старику в глаза. Нет, как-то это было неправильно… не по-человечески…

— Нет, господин Хосс. — Айнц вернул дубинку охраннику. — Зачем мне это делать?

По лицу альфа-координатора скользнула широкая улыбка.

— Ты, пусть пока и неосознанно, поступил правильно. Ты хорошо понял мои слова о необходимости, морали и их сочетании. Надеюсь, из тебя со временем получится хороший бета или альфа-координатор. А пока пройдем дальше. Я все-таки покажу тебе нашу лабораторию и испытательный полигон…

Пропустив вперед маленький конвой, марен и Айнц зашагали дальше, вглубь темного коридора, туда, где над круглым шлюзом мерцала голографическая карта лабораторного комплекса.

…Снаряды легли ровно и точно, превратив в тростниковую шелуху несколько рыбацких хижин на берегу реки. Разбегавшихся в разные стороны и что-то пищавших ящеров скосило несколькими пулеметными очередями. Обхватывая деревеньку с двух сторон подоспели пехотные группы. Стрелы и дротики с кристальными наконечниками отскакивали от черных бронепластин экзоскелетов, не оставляя на них даже царапин. Пытавшихся сопротивляться рептилий перебили, оставшихся, оттеснили к небольшой пещере, куда ящеры складывали добытые за день запасы и теперь, из кромешной темноты слышалось слабое шипение и жалобные писки. Неуязвимые для оружия аборигенов и временами вылетавших из пещеры камней солдаты, подтащили к каверне несколько треног с установленными на них огнеметами и вскоре шипение и визг потонули в ровном гуле огненных струй.

— Берег зачищен. — сообщил по комлинку Даррел. — Плацдарм готов.

…Тимал, возвращавшийся в рыбацкий лагерь из дальнего похода к устью реки замер, почувствовав в воздухе незнакомый запах. Над рекой поднимались вверх черные клубы дыма, а ветер доносил приторно-сладковатый запах чего-то неведомого и страшного. Ступая как можно более тихо, прячась за красновато-фиолетовыми трубками прибрежных гигантских губок, тхаути прокрался ближе, едва заметный в высокой траве благодаря своей чуть меняющей расцветку чешуе. То, что он увидел было невероятным. Настолько невероятным, что поначалу Тимал не понял, что происходит. Лагеря не было. Горели остовы тростниковых хижин, дым валил из пещеры с припасами, вокруг которой грузно переваливаясь ходили странные существа с поблескивающей в лучах Сердца шкурой и толстыми, оплетенными какими-то хоботами конечностями. Именно они, эти существа и какое-то ползущее по песку многоугольное чудовище без ног и рук, источали мерзкое зловоние. Тимал хотел подобраться поближе, но страх пересилил любопытство. Бросив улов, он побежал к воде, опрометчиво выдав свое положение. Сзади раздался низкий окрик, что-то загремело и Тимала ударило в правое плечо, отбросив вбок. Ящер зашипел от боли, трепыхаясь на мокром иле, из разорванного плеча торчали кости, и лужицы воды на песке стали темно-розовыми. Помогая себе лапами и хвостом, тхаути пополз к воде, сзади снова громыхнуло, совсем рядом, обдав его грязью и тиной, в воздух взметнулись фонтанчики ила. Но спасительная стихия уже была близка. Не обращая внимания на онемевшее плечо, ящер пополз по речному дну, стараясь не подниматься к поверхности и поскорее достичь другого берега реки. Там, еще далеко от берега, начинались плотные заросли водных деревьев, и можно было вполне спрятаться под их толстыми корнями. А потом, немного переждав опасность и обмотав рану длинными и клейкими листьями целебной тепоры, возвращаться в город, чтобы донести до Кхол-Туара удивительные и мрачные новости…

7. За линией огня

— …мы прерываем наш эфир срочным сообщением… — Грейт покосилась на портативный приемник, принесенный из города кем-то из шитвани. Подобная фраза звучала уже который раз за цикл. Здесь, в наполненном странными звуками первобытного пещерного леса Оазисе голос ведущих новостей казался звуком из иного — чуждого и враждебного мира.

— …как нам сообщила служба планетарной безопасности, Президент Тиадара Ранд Моррис найден мертвым во дворе своей резиденции в Либертауне. Скорее всего, он выпал из окна своего кабинета. Органы надчеловеческого надзора «Ордена Геллиона» склоняются к версии о самоубийстве. Одновременно с этим, учитывая сложившееся в районе Аббервила и Санвуда критическое положение, генерал Военно-Космических Сил Терры Итори Тошимо, принял управление колонией в свои руки, что, как предполагают аналитики, благотворно скажется на развитие ситуации в целом. С минуты на минуту мы ожидаем, что он сделает заявление по сложившейся ситуации…

Грейт поморщилась. Тошимо. Теперь ничто не мешает ему спустить с цепи силы своего флота и на Тиадаре начнется военная операция. Что-то подсказывало ей, что подобная рокировка Морриса с Тошимо была подготовлена заранее. Но кем? Советом Марса? Советом директоров «Нантек»? Нет, дело тут было не в политике и не в дипломатии. Похоже, в игру всерьез вступил «Орден», а это было страшнее всего. Могли ли они догадываться о том, что за исследования проводила в последнее время Мэриен с командой Штельмана, от которого так и не было вестей? Могли. Вроде бы они даже сами пытались расшифровать геном шитвани, но безуспешно. Приходилось признать, что и в ее исследованиях было еще много белых пятен, но даже в таком состоянии, они могли дать в руки Ордена слишком многое. Знание, к чему человечество еще не готово, а возможно не будет готово никогда… Грейт и сама желала выбросить из памяти некоторые результаты исследований и анализов. Но вот только от самих шитвани нельзя было никуда деться. Они окружали ее, и она боялась себе признаться в том, что в глубине своего сердца кроме странной, возможно немного неестественной материнской любви к этим существам был еще и страх. Страх перед тем, кем они могли быть на самом деле. И кем могли стать, если ретрансплантация ноонов завершиться. Впрочем, еще более, ей хотелось этого.

— …в Аббервиле продолжаются столкновения между военной группировкой 5-го космодесантного корпуса и вооруженными формированиями террористической организации «Серебряная Луна». Так же есть сведения об актах массового неповиновения биодронов, вышедших из-под контроля после уничтожения террористами генератора поля подавления агрессии. Мы пока не можем комментировать данную информацию, равно как и слухи о том, что биодроны применили против военных неизвестное псионное оружие…

Неужели началось? Грейт подперла голову руками, не сводя взгляда с бездушной черной коробочки передатчика. Может быть, она была права тогда, едва начиная свою работу на Тиадаре? А вдруг не стоило давать жизнь тому, что было мертво… Ведь был скепсис, была доля сомнения в правильности своих действий… Но сейчас уже поздно сожалеть о том, что некогда было сделано. И это было правильно.

— … из жилых районов города продолжается эвакуация мирного населения. Жертвы среди гражданских и военнослужащих по непроверенным данным достигли двух сотен человек.

Двух сотен? Врут и не краснеют. Если верить рассказам стекавшихся в Оазис шитвани, счет убитых давно уже пошел на тысячи…

Грейт сменила частоту вещания и в небольшой пещерке под корнями странного дерева с зеленоватой кожистой корой зазвучал сухой и жесткий голос Итори Тошимо:

— …как генерал-губернатор Тиадара, я не вижу иного выхода из сложившейся ситуации, кроме как ввести на колонии военное положение. Мной будут приняты все необходимые меры, для скорейшего разрешения кризисной ситуации. Я уже направил запрос на Терру и оттуда в скором времени прибудут три десантно-штурмовых дивизиона. Я убедительно рекомендую гражданам сохранять спокойствие и не поддаваться панике…

— Вы не заняты, тей'ахаш? — в пещерку заглянул черный шитвани, один из тех, что помогли ей бежать из города.

«Тей'Ахаш», вроде бы на их наречии это означает «глава рода»… Мама… Грейт уже готова была убить себя за недавно возникшие мысли о неверности избранного пути. Для всех этих существ — она та, кто дала им жизнь. И кем бы они ни были когда-то, какой бы чужой и неведомой жизненной формой не казались, они ей благодарны. В этом, они ничем не хуже людей. А может быть и намного, намного лучше…

— Нет Тэф, не занята. Что такое?

— Из города прибыла очередная группа, они привезли с собой зинга…

Вот еще одно слово из их наречия. Резкое, неприятное. «Зинг», или попросту «нечто». Так шитвани называют их — людей.

— Кто он?

Вероятно, все-таки стоило выйти из этой проклятой прострации. Черт возьми, она заварила всю эту кашу, ей ее и расхлебывать. Фактически, «Орден» с полным правом мог приписать ей измену Терре, подготовку и осуществление попытки вооруженного переворота с целью установления на колонии власти инопланетного правительства… Да, измена своему биологическом виду… звучит-то как… Раз ты сделала первый шаг на этом пути, то хватит раскисать и иди уж до конца. Исход для всех один, а в случае победы… Грейт, ты представь только, что тебя ждет в случае победы…

— Его имя Рэнд Блэкли, он контрабандист. Он помог нашим вырваться из Чистилища.

Любопытно… Рэнд Блэкли… Грейт напрягла память. Не тот ли мерзавец, что продал Далласу те злосчастные фазовые бомбы? Вроде как-то по виокрону обмолвились про его задержание. Раз его привезли сюда, то значит, долю доверия среди шитвани он заслужил. Еще более интересно. Скорее всего, просто искал способ избежать плазмокамеры, и тут так удачно началось восстание…

— Ну хорошо, давай посмотрим на этого вашего… зинга. — Грейт выключила приемник, бурчавший что-то о низкой слаженности взаимодействия между силами Ордена и военными.

До сих пор, ни один шитвани не назвал так ее. Это обнадеживало.

Пришлось долго пробираться сквозь светящиеся моховые поросли, небольшие ручейки и пересечь по толстым змеящимся окаменелостям глубокие пропасти. Оазис оказался куда больше чем казался при сканировании. Стоило лишь пожить в нем пару дней, как обнаружились связующие подземные галереи, объединявшие его и еще несколько таких же пещер. То ли дом, то ли хижина Грейт находились в самой глубине Оазиса, и для того, чтобы встретить прибывавшие из города группы, надо было идти к почти безжизненной окраине, на которой не было ничего, кроме красноватого подземного лишайника и длинных фосфоресцирующих грибниц, оплетавших темные, влажные камни.

Уже на половине пути Грейт стала замечать разбитые в кустах и на полянках крохотные стоянки, где прижавшись друг к другу сидели по трое — четверо шитвани, обычно напуганные, нахохлившиеся, сжавшиеся в пушистые комочки и обвившие себя длинными хвостами. Потом стало хуже. Намного хуже. Вглубь Оазиса вели раненых — кто мог идти шли, кого-то, с оторванными лапами и руками несли. Внутренняя органическая анестезия действовала, но едва кровь засыхала темной коркой, доступ обезболивающих веществ заканчивался и Грейт вздрагивала от каждого стона или крика.

Она и Тэф задержались, чтобы помочь нескольким шитвани перетащить по каменным мосткам через разлом груз медикаментов, который полузвери вытащили из брошенного армейского склада и разрушенной больницы. Та осмысленность и рассудительность с которой действовали ее создания, обвешавшиеся трофейным оружием не хуже космодесанта все больше поражала Грейт. Они уже не были похожи на городских биодронов. Более всего они напоминали… людей. Да, обычных терранских солдат. Отряды шитвани группировались вокруг лидеров — вероятно, самых старых биодронов, в которых еще были заложены боевые поведенческие стереотипы. Они делали — а более молодые смотрели и повторяли. Ведь в них тоже что-то было загружено изначально, что-то почерпнуто из жизни и заботливо сохранено, в запертом нейроконтроллерами сознании. А сколько еще всевозможных действий они видели, но не могли воспроизвести? Однако сознавали, понимали, запоминали и теперь могли применить на практике. Сейчас они копируют своих «творцов»… а что будет завтра? Когда они станут самими собой? Но они должны стать теми, кем были. Первый шаг сделан и останавливаться нельзя. Акула всегда должна находиться в движении, потому что если она замрет, то погибнет. Грейт сейчас напоминала сама себе именно такую акулу.

Черт, голова разболелась. Опять приступ. Нейроцирроз, будь он неладен. Да, да… та самая цена за пересадку имплантов в непригодный для этого организм. Грейт узнала, что больна уже давно. Всего через год после операции. Пост одного из ведущих генетиков «Нантек» позволял ей приобретать затормаживающие болезнь лекарства, так как никому не приходило в голову проверять какие закупки делает через фирменные заказники глава проекта по воссозданию искусственной жизни. В свое время Грейт даже немного усовершенствовала применяемые инъекции некоторыми экспериментальными препаратами, составленными на основе белковых соединений тиадарских животных, но сейчас кто его знает, что творится в лаборатории и удастся ли когда-нибудь туда вновь попасть. Теперь придется терпеть.

— Что такое? — Тэф успел подхватить едва не упавшую Грейт. — Опять мешает… это?

— Да, да… но все нормально, Тэф. Пошли дальше. Все пройдет.

Уж кто-кто, а она-то точно знала, что ничего не пройдет. Как странно смотрит на нее черный… Может тоже это понимает? Или чувствует? Кто знает, что он ощущает прикасаясь к ней. Здесь, в пещерах, вдали от зон подавления, спектр их восприятия намного шире чем в городах.

— Думаю, мы могли бы выбраться в город и найти вам то, что необходимо. — предложил Тэф. — Сейчас там много наших…

— Нет, не стоит. Пусть лучше выбираются из Аббервила. — помотала головой Грейт.

Айт. Черт побери… Он ведь должен был уже вернуться, а его все нет. Сейчас в городе ад кромешный. Может с ним что случилось… Может он погиб? Еще одна мысль, которая теперь будет сверлить голову не давая ни передохнуть, ни уснуть.

Прямо перед ними из растрескавшегося гранита вверх поднимались черные столпы пульсарита. Над головой, у изгиба исполинской арки клубилась, сворачиваясь в воронку вихря поднятая пару дней назад пыль, проглоченная гравитационной аномалией. Странно, что гравитационные поля, которые должны были по всем законам физики сплющить и раскрошить в труху многочисленные деревья, смять вплотную подползшие к кристаллам лианы и грибы, не оказывали на них никакого воздействия. Грейт могла коснуться рукой странного минерала без боязни быть раздавленной. Скорее всего, эти странные образования, похожие на древние планетарные кости, образующие неразрушимый эндоостов, имели смещенные центры гравитации, которые гасили разрушительное воздействие давления в одних точках и усиливали в других. Если ее теория верна, то эта структура просто обязана была быть искусственной. Обычные природные силы не в состоянии создать такое. Но тогда верна и теория об искусственной планете. А почему, собственно нет? В своих мыслях Грейт могла перебирать разные варианты, опираясь на известные одной ей знания, о которых на публике она предпочитала молчать.

— Так, мы пришли. Дальше разреженная атмосфера, — предупредил ее Тэф. — Ждем.

Грейт привалилась спиной к шершавой стене и, чуть прикрыв глаза, попыталась расслабиться. Если даже сбросить со счетов проклятую головную боль, она очень устала. Может быть и не физически, но морально точно. И какого черта ее понесло на студию с докладом по геному, после которого все началось? Зачем она вообще почти двадцать лет назад ввязалась во все это мероприятие… Хотелось удовлетворить амбиции начинающего ученого? Получить Единую Марсианскую Премию за склад в науку? Да уж, ничего не скажешь… получила…

— Странно, — присел на корточки рядом с ней черный. — Ты словно обвиняешь себя в чем-то…

— Читаешь мои мысли, да? — без тени насмешки спросила Грейт.

— Нет. Чувствую настроение. Мы же можем это делать. Оно само получается.

Да, могут. И могут много чего… А еще, Тэф впервые обратился к ней на «ты».

— Расскажи, в чем дело. Кто знает, быть может, я помогу. Ведь ты столько всего для нас сделала.

— Не думаю, что ты можешь мне помочь, — поморщилась Грейт. — Я и сама себя толком не знаю, а ты хочешь заменить меня в самокопании?

— Как знаешь. — Тэф не стал настаивать. — Но вы, люди, сами говорите, что хуже всего, это держать в себе то, что тебя беспокоит. Как можно столько времени идти по пути, в котором нет уверенности?

— Разумному существу не зазорно сомневаться, — вяло бросила Грейт.

Тэф оставил ее слова без ответа. Грейт была уверена, что он знал что ответить, но не стал. Каждый сам выбирает куда идти.

Из верхней галереи, куда уходил резко сужавшийся тоннель, начинавшийся за пульсаритовыми колоннами показался крупный отряд шитвани, гораздо многочисленнее всех прочих, что уже прошли в Оазис. Они тоже переносили раненых, однако их было настолько много, что логичным казалось то, что эти полузвери не приехали на разрозненных глайдерах, а организованно отступили из города на крупных транспортерах. Вдобавок, эта группа была со всех сторон окружена вооруженными шитвани и те, кто шел в центре, переносили на руках совсем крошечных, новорожденных зверьков. Грейт это настолько поразило, что она попыталась подойти поближе, но один из охранявших группу шитвани мягко отстранил ее. К детям они не давали приблизиться даже ей.

— Следом наша группа. — сообщил Тэф. — Странно, я не чувствую Айта, хотя он должен был прорываться из города вместе с основной частью шитвани.

Вот и черный подтверждает ее опасения. Грейт устало потерла пальцами виски. Почему так происходит всегда. Те, кого она любит или пропадают или погибают. Най, Рит, теперь вот Айт. А если ей… нет, ИМ, не удастся довести дело до конца, то погибнут все шитвани, да и она с ними в придачу.

В конце длинного, идущего под приличным углом вверх тоннеля показалось несколько шитвани, сопровождавших высокого загорелого человека с длинными черными волосами, аккуратными усиками и острой бородкой. Лоб его был обвязан красной банданой, по земле волочился запыленный плащ из композитного полимеропласталевого материала. Человек не был связан, его не вели под охраной, он шел сам. Странно. Но, значит он действительно заслужил доверие шитвани. Это говорило о многом. Питать симпатию к этому человеку, который по сути был ничем не лучше самого Далласа, решившего взорвать гражданский космопорт, Грейт не могла. Но что делать, если судьба распорядилась именно так. Невольных товарищей по несчастью не выбирают.

Она вышла навстречу, и Рэнд замедлил шаг, скорее от неожиданности, чем от опасения случайно натолкнуться на невесть откуда взявшуюся женщину.

— Рэнд Блэкли? — наполовину утвердительно спросила Грейт. — Вот уж кого не ожидала тут увидеть.

— Мериен Грейт, как я понимаю? — в тон ей произнес Рэнд. — Вот уж кого точно можно было ожидать тут увидеть. Я, конечно, человек отсталый от местной жизни, но о вас слышал.

— Что вы тут забыли? — с ходу поинтересовалась Грейт. — Прячетесь от плазмокамеры?

— Как и вы, дорогая, — широко улыбнулся Рэнд. — Давайте не будем вот так вот встречать вероятных союзников.

Наверное, он прав. Грейт отступила назад, отведя глаза.

— Чтобы я не совершил раньше, это не умаляет ваших заслуг ныне. — наигранно беззаботным тоном продолжил Рэнд, а быть может ему и в самом деле было все равно. — Грейт, несмотря на то, что мы разные, сейчас связаны мы одной веревочкой. Да, я посодействовал терактам Далласа, но последствия ваших выступлений по системам виокронного вещания в это мгновение стирают с лица этой планетки целый город. А быть может, уже стерли.

— Хорошо. — Грейт прошлась перед Рэндом, сцепив руки за спиной. — И все-таки. Я удивлена вашему появлению, как была бы удивлена появлению тут любого человека. Почему именно вы?

— Долгая история, — отмахнулся Рэнд стандартной в таких случаях фразой. — Если вы примете меня в вашем доме, то я постараюсь изложить ее во всех подробностях.

— Как будто у меня теперь есть выбор. — вздохнула Грейт. — Ладно идемте. Тэф, сообщай мне обо всем странном.

Черный шитвани кивнул и сразу заметил:

— У него высокий уровень пси-способностей. Выше чем у тебя.

— Знаю. — Грейт припомнила проскочившую по виокрону новость о поимке Рэнда. — Двадцать пятый, или какой там у вас уровень? — повернулась она к контрабандисту.

— Двадцать седьмой, — спокойно ответил Рэнд. — Ну так мы идем?

Вот оно… Сердце сжалось, когда он шагнул под мерцающие синеватым туманом пещерные своды, оплетенные странными, изогнутыми деревьями, с которых свешивались мерцающие слюдянистые нити. То видение, которое показала ему раковина, встало перед ним во всей своей красе. Тот неземной, призрачный, фантастический мир, одновременно пугающий и отталкивающий своей безграничной чуждостью и в то же время манящий какой-то странной, необъяснимой красотой, которую могло таить в себе лишь место, которого не должно было быть в реальности. Может это сон? Нет. Та земля, по которой он шагал была не из сновидений. Пробегавшие мимо шитвани, державшие в лапах трофейное оружие тоже не походили на отголоски игры спящего сознания. Это была реальность. Реальность, которая была предопределена уже тогда, в развалинах дома в Старом Городе. Была, быть может, так или иначе предписана ему.

— Я уже видел подобное место раньше. — Рэнд неловко попытался задержать быстро шагавшую вперед Грейт. — Не так давно.

— Где? — не оборачиваясь спросила Мериен.

— Когда передавал координаты тайника Барлоу с фазовыми зарядами посланникам этой вашей организации. Мне показала их, — Блэкли закашлялся. — Раковина.

— Раковина? — Грейт нахмурилась. — А кто был на встрече с вами?

Любопытно. Ведь повстанцы мало что знали о физиологии поющих раковин, да и применяли их очень редко, разве что для отвлечения телепатов. Моллюсков добывала группа Грейт во время рейдов в пещеры, и о возможности раковин влиять на психику знали тоже только они.

— Ох, я уже не помню имен, но вроде бы какие-то два ученых. С охраной.

Грейт не подала виду, что удивлена. Кто из ее невесть куда пропавшей сейчас группы мог вдруг узнать у Далласа об этой операции и, собственно, провести ее? Странно. С чего вдруг ее коллегам было вмешиваться. Как они уломали лидера «Серебряной Луны» послать в город именно их?

— Рэнд, а сколько вы передали им зарядов? — блеснула в голове Грейт внезапная мысль.

— Восемь. Но Барлоу не успел договориться толком и, судя по всему, конечный заказчик не знал о точном количестве груза.

А взрывов было три. Три. Значит, заряды оказались доставлены не все. Неужели кто-то из ее группы перехватил груз и спрятал где-то в пещерах ради собственной выгоды? Интересно… а может быть покушение на Штайера тоже звено в общей цепи. Ведь не она же его заказала, а тот полицейский говорил, что на месте преступления обнаружили раковину… Что-то чем дальше, тем непонятнее. Подставить ее при помощи подброшенной раковины Даллас мог, но не стал бы. Убрать Грейт из своего поля зрения лидер повстанцев хотел, но не настолько и уж точно не таким образом, ведь копни полиция поглубже, и Грейт могла выложить им много, очень много ценной информации. Значит, была еще некая третья сила, о которой и она, и Даллас не подозревали. И эта сила действовала через кого-то из окружения Грейт. Вот так вот. Неожиданные встречи с неожиданными людьми вскрывают интересные факты… Но черт возьми… пять фазовых зарядов гуляют где-то по Тиадару. И у кого они в руках — неизвестно. Орден? Нет, Орден так выпендриваться не станет, он просто ворвется к тебе в дом и вытрясет всю правду не стесняясь в средствах.

— Что-то случилось? — несколько обеспокоено спросил Рэнд.

— Нет, нет, все в порядке, — помотала головой Мериен. — Идем дальше. Просто задумалась.

Он мог прочитать ее мысли. Запросто. Но не делал этого. Странно как-то. Неужели он, этот космический бродяга, был настолько уверен, что здесь его не тронут…

— У вас нейроцирроз? — вдруг тихо и с заметным сожалением поинтересовался контрабандист.

Грейт вздрогнула. Неужели по ней это так заметно?

— Можно, я не стану отвечать? — нервно бросила она.

— Можно, — кивнул Блэкли. — Грейт, разрешите, я буду называть вас по имени, то, что вы больны сейчас заметно за версту.

— И что? — пожалуй, это была худшая из тем, на которые можно было вообще вести диалог.

— Просто жаль, — без тени лукавства пожал плечами Рэнд. — Я не буду больше поднимать разговор о болезнях.

— Уж потрудитесь. — Грейт произнесла фразу в своем привычном немного надменном тоне, но отчего-то ей показалось, что именно сейчас он дал сбой и звучал совсем иначе.

Они миновали крупный лагерь шитвани, расположившихся в тени гигантского дерева с толстыми блюдцевидными листьями, чуть мерцавшими изнутри. Сюда свозили раненых и детей. Кто из бывших биодронов выбрал именно это место оставалось неизвестным, но Грейт обратила внимание, как полузвери старательно собирают в свернутые из листьев трубочки сок дерева, протирая им раны. Они действительно вспоминали тот мир, что окружал их раньше. Это было так странно, необычно, хотя и вполне ожидаемо. Ведь уж она-то знала суть второй спирали.

— Грейт, скажите мне… каково это, быть человеком, вернувшим к жизни целую расу? — полюбопытствовал Рэнд. — Есть чем гордиться, да?

— Иногда мне кажется, что я шла по неверному пути. — отмахнулась Грейт. — Им я не принесла счастья. А что думаете вы, Рэнд? Ведь не просто так вас привезли сюда. Вам они тоже доверяют.

— Я помог им освободиться. — просто ответил контрабандист. — Конечно не без личной выгоды. В плазмокамеру-то мне не очень хотелось. Случай свел меня с одним биодроном, его звали Вик. Там была очень нехорошая ситуация, в подробности вам вникать наверное не стоит. Он помог мне бежать из тюрьмы, в той же степени, в какой я помог ему покинуть ее же. Ну а дальше слово за слово…

— Все равно, мне многое не понятно, Рэнд.

Блэкли на мгновение прикрыл глаза, сквозь серый мрак различив тающие во мгле стены тюремной камеры и полупрозрачный, дрожащий силуэт матери.

— Есть вещи, которые нельзя понять или объяснить. Их можно лишь принять. Я просто шел тем путем, какой посчитал верным.

Достойный ответ. Даже сказать-то нечего. Ведь собственно и она идет таким же путем.

— Сейчас в город входит Орден. — как бы между прочим сообщил Рэнд. — Грейт, если ты всерьез хочешь помочь своим зверятам, надо организовать эвакуацию. Не успевших выбраться до ночи скорее всего просто перебьют…

— Вам то что, Рэнд? — подняла на него взгляд проглоченных чернотой глаз Грейт.

— Мне? — контрабандист запнулся. — Грейт. Я видел ИХ мир. Они показали мне его. Прямо сейчас, когда мы ехали из города. Теперь я не смогу жить как раньше. Вы ведь не знаете, да?

— Не знаю что? — Грейт отступила с тропинки, пропуская вглубь леса тащивших лучемет шитвани.

— Не знаете всю правду. Об этом месте. О той планете, на которой мы сейчас находимся. Вы ведь не знаете, что она такое?

— Блэкли, боюсь, я вас не совсем хорошо понимаю. — Грейт продолжила пробираться сквозь кустарник, уже различая вдалеке немного наклоненный ствол дерева, под корнями которого был ее шалаш.

— Вы ведь не знаете, что находится там, внизу? — крикнул ей вдогонку Рэнд, так и не сдвинувшийся с места. — Пещеры, оазисы… подумайте, вы же ученый… Или догадываетесь, но боитесь ошибиться… Боитесь своих фантазий? Не бойтесь…

Она вернулась назад. К нему. Молча, глядя в поросшую синеватой травой землю.

— Вы ведь хотите оказаться там. Вы тоже видели ИХ мир. — Рэнд взял ее за холодную руку. — Вы ищите спасения от смерти, от своей болезни. Я ищу спасения от грехов, которых на мне грузовой крейсер и маленький транспорт. Просто, я верю в него, а вы… вы как ученый сомневаетесь, пока вам не принесут его на блюдечке, обложенном фактами. Я слышал Зов Сердца, как они называют ЭТО. И вы слышали. Вы тоже видели синие огни, пронзающие воздух и гранит.

Что на это можно сказать? Грейт даже не попыталась отстранить взявшего ее за руку Рэнда.

— Я был с ними всего несколько часов, — продолжил он. — Но этого времени мне хватило. Теперь я не могу их предать. То, что могут дать они, превыше всех наград, вам ли этого не знать. Так давайте доверять друг другу.

— Зеленоватое небо. — тихо, полушепотом заговорила она. — Парящие скалы и звон прозрачных водопадов. Деревья со светящейся сердцевиной и листва из органических кристаллов…

— …а в небе звезда. Крохотная, холодная, но дарящая миру жизнь. — продолжил он. — Ползущая среди каменных отрогов, цепляясь за них тонкими светящимися усиками. Живая звезда. Мыслящая. Чувствующая все то, что чувствует этот мир. Его разум, его душа, его сердце…

— Я просто думала, что это сны. Они приходили, очень редко, ведь обычно я не вижу снов.

— Оно говорит с нами Грейт. С теми, кто способен его услышать. Со мной, с тобой, быть может еще с кем-то. Зовет нас к себе. То, что мы видели не сон, оно где-то здесь, на этой планете. Или внутри нее.

— Или внутри нее… — эхом повторила Грейт.

В ее памяти прекрасным, лучащимся отраженным кристаллическим светом видением встал подземный храм, куда она привела Ная и Рита. Отрывки текстов на барельефах, похожие на бредни слова Рита о перепутанной земле и небе… Полая планета… И почему она раньше не догадалась? Криовулканы, выбрасывающие поднимающийся из недр пар, это дыхание океанов на внутренней стороне Тиадара. Пульсарит, пронзающий камень это кости, которые не дают воздуху покинуть пустоты. Периодически фиксировавшиеся на поверхности ноонные бури… дыхание того, что внутри. Сердца Мира, как назвал его Рэнд. Но кто же тогда шитвани? Дети подземной звезды или… Грейт опасалась предположить это даже в мыслях, но ведь судя по всему, так оно и было… ее творцы, создавшие и сам Тиадар.

— О, господи… вырвалось у нее. — Какие же мы были глупые…

— Что такое? — осведомился Рэнд.

— Мы всегда полагали, что шитвани это некий эксперимент… С тех самых пор, как начали изучать вторую спираль…

— Боюсь, я не совсем тебя понимаю. — откашлялся Рэнд.

— У них, — Грейт кивнула в сторону шитвани. — ДНК построено совсем иначе, понимаешь. Не одна двойная спираль, а две, связанных сеткой из рибосом. Вторая, как показали наши исследования, это нечто вроде биологического соединительного разъема, инструмент связи с информационными полями друг друга.

— То, что позволяет им создавать псионические аномалии? — уточнил Рэнд.

— Да, и это тоже. Но прежде всего, это канал связи… И, похоже, я теперь знаю с чем. Они слышат Сердце. Оно — планетарный банк данных, глобальная сеть, доступ к которой они имеют всегда, независимо от своего местонахождения. Оно учит их, едва сознание освобождается от нашего влияния. Учило раньше и продолжает передавать им данные даже сейчас. Каждую долю секунды…

Она и не заметила, как они с Рэндом дошли до ее шалаша. Странно, но сейчас она не чувствовала к этому человеку такой неприязни как раньше. Может оттого, что наконец-то встретила родственную душу, для которой ее ночные видения не были тайной, а может оттого, что среди людей нашелся кто-то, кому она могла довериться не опасаясь предательства, ведь будущее Блэкли тоже было туманным.

— …шитвани никогда не были ничьим экспериментом. — говоря словно сама с собой продолжила Грейт — Они совершенствовали сами себя, на протяжении сотен поколений, пока не стали такими, какие они были на момент своей гибели… Хотя сейчас и гипотеза с вымиранием мне кажется сомнительной… Эти существа могли запросто покинуть свои тела из плоти и крови, начав существовать в совершенно иной ипостаси… Смерть внешней оболочки не должна была привести к прекращению их существования…

— Любопытно… — отозвался Блэкли. — Интересно, а что происходит с этим самым их ноонным телом после смерти сейчас? Ведь я так понял, что вы воссоздали ДНК этих существ именно в том виде, в каком оно было на момент их наивысшего развития…

Грейт замерла от неожиданности поставленного вопроса. А ведь действительно, что?..

Майкл Дойл с заметным облегчением скинул с себя экзоскелет. Хоть и снабженный гравицентрами, пусть и с подведенной системой термоконтроля организма, он все равно мало чем напоминал легкий свитер. За бронированными пласталевыми окнами полицейского участка темнело, над изломанной линией крыш поднимались густые клубы дыма, бывшие настолько плотными, насколько вообще может быть плотным дым в разреженной атмосфере. Звукоизоляция не давала проникнуть в помещение глухой канонаде, и отголоски взрывов ощущались лишь по легкому подрагиванию здания.

В районе Чистилища творился ад кромешный. Вероятно, отряды Ордена все-таки дорвались до зачистки. Вон, даже легкий фрегат приволокли, бьют прямой наводкой. М-да… Вот уж не ожидал, что отправившись на поиски работы в провинцию, попадешь в такую передрягу…

Ллойд Рауф, раньше бывший почти бессменным дежурным по управлению, облокотился на заваленный разбросанными в беспорядке информ-кристаллами стол и протянув руку к комлинку включил его. Сквозь тишину иногда прорывались какие-то голоса, заглушаемые грохотом и визгом рассекавших воздух разогнанных зарядов волновых орудий.

— Погано. — бросил Ллойд в воздух. — просто погано.

Лейнер, устало опустившийся на кресло за столиком дежурного исподлобья взглянул на Ллойда, и промолчал. Слова сейчас были бесполезны. Каждый думал о своем.

Хорошо хоть бомбежка улеглась. Их район штурмовики Ордена облетали, постепенно отдаляясь от города. Похоже повстанцев все-таки оттеснили от Аббервила, а значит не сегодня — завтра жди рейда в пещеры. Теперь то уж точно эту заразу не оставят безнаказанной. Дойлу казалось, что все уцелевшие полицейские желали проведения операции против «Серебряной Луны» больше всего в жизни. По крайней мере сейчас, когда из памяти еще не стерлись из лица погибших товарищей, со многими из которых тут работали не один десяток лет. Тяжелее всего было Лейнеру, но он всеми силами старался не подавать вида.

— Что теперь делать-то будем? — проронил Броуди. — Я так понял мы не у дел…

— Может оно и к лучшему, — хмуро отозвался Лейнер. — Видишь что творится?

На улице громыхнуло так, что отдалось даже сквозь звукоизоляцию. Над городом расцвел огненный цветок гигантского взрыва и фрегат ВКС завалившись набок вошел в пике, оставляя за собой черный след.

Броуди, негромко выругался:

— Еще неизвестно кто кого на ломтики режет. Может вояки повстанцев, а может и наоборот.

Да уж… Дойл привалился к спинке кресла, стараясь не предаться мрачным мыслям о возможном будущем.

— Как вообще Даллас с его парнями смогли получить такую технику? — вопрос Ллойда повис в воздухе.

— Боюсь, тут всему виной разделение полицейских департаментов на центральные и периферийные, вроде нашего. — предположил Лейнер. — Центральный аппарат зажрался вконец и даже слона под носом не видит. Вон они сколько с Барлоу и его зарядами ковырялись… Сидят-то там, сплошные маменькины сынки. Да и черт его знает, что там на самом деле происходит… Тиадар очень далеко от Земли… Очень далеко. Его покрывают «Нантек» с «МенталКорп», а ведь есть еще корпорации Внешнего Сектора — очень влиятельные и меньше подконтрольные тому же Ордену. Они вполне могут сыграть на дестабилизации обстановки, чтобы урвать свою долю. А вдруг как Даллас победит и тогда подряды на Тиадар получат они… В их власти поставить сюда столько оружия, сколько потребуется.

— И что, думаешь, Орден, со всем его влиянием, мог спокойно пропускать партии оружия у себя под носом? — удивился Дойл.

— Да шут его знает, Майкл. Может и мог. — махнул рукой Мариус. — Может быть даже хотел. Не разберешь ведь ничего. Для них такая дестабилизация тоже выгодна. Сейчас приедут как спасители человечества, наведут порядок и им все лавры. Опять показали себя героями…

— Надо узнать, сколько наших уцелело. Из тех, что к университету не пошли. — предложил Ллойд.

— Потом, — кратко ответил Лейнер. — Не до этого сейчас.

Дойл краем глаза заметил проехавший мимо здания полиции ховертанк. Потом еще один. Они шли к югу, а значит сражение все-таки смещалось все дальше от города. Отрадно думать, что к вечеру все успокоится. Ему было намного легче чем остальным людям, собравшимся здесь. Ведь у многих в городе остались семьи. Судьбы гражданских жителей вряд ли кто-то выяснял, хотя как слышал Дойл, большинство покинули город сразу после начала беспорядков у шахт, еще в прошлом цикле.

Тишина повисшая после последних слов Лейнера уже не прерывалась. Говорить было не о чем. Да и не хотелось. Сидевший у самой двери Тед Мессер уставился в запыленный пол, Ллойд подперев рукой голову смотрел на разбросанные по столу информ-кристаллы. Лейнер курил, наполняя помещение запахом дешевых сиприанских сигар. Барлоу и дежурный водитель Марк Эйвен ковырялись со своими экзоскелетами, которым досталось во время боя.

Дойл заставил себя встать на ноющие от прошедшего напряжения ноги и добравшись до небольшого бара на стене взять оттуда бутылочку пива. Прохладная жидкость немного взбодрила желавший сна организм и немного развеяла окутывавший мозг туман.

Комлинк все так же молчал. Связи не было, так как основные передающие устройства оказались разрушены Орденом, который слишком усердно штурмовал закрепившихся на виостанции биодронов. Вообще, Дойл не понимал, что делает тут Орден. Ведь его задача не усмирение восстаний или устранение иных опасностей вооруженного характера. Они служба внутренней разведки, если уж на то пошло, но не солдаты, хотя, спору нет, их штурмовые батальоны подготовлены и оснащены великолепно. Но разве нельзя было оставить работу военным? Это их задачи и они, скорее всего, умеют их решать более профессионально.

— Эй, Мариус, у нас там снаружи кто-то в шлюз ломится. — прервал размышления Дойла голос Мессера. — Вроде не штатские…

— Вояки что ли? Какого черта они тут забыли… — раздраженно прошипел Лейнер. — Ладно, надо им отворить….

Дойл невольно оглянулся в сторону двери и успел заметить лишь как к окну подошел вооруженный человек, вскидывающий на плечо тяжелую волновую установку. Бутылка пива отлетела в сторону, Дойл пригнулся и прыгнул за стол, хотя и знал, что защиты от него никакой. Инстинкт сработал куда быстрее, чем в голову пришли какие-либо мысли.

Очередь из тяжелого волнового пулемета пробила пласталевую стенку окна, с шипением освободив находившийся в здании воздух. Она же срезала бросившегося к кислородным маскам Ллойда. Превратившееся в лохмотья тело, с торчавшими из ран перебитыми костями, отлетело в дальний коридор, забрызгав стены и пол кровью. Мариус с проклятьем нырнул под дежурный столик, увлекая за собой волновую винтовку, Броуди уже почти успел втиснуться в свой экзоскелет, уперевшись ногой в пол, он развернулся спиной к окну, почти невероятным усилием сдвигая многокиллограммовый скафандр, и волновые заряды впились в толстые бронепластины. Тед Мессер, спрятавшийся за колонной при входе имел куда более выгодную позицию, чем все прочие полицейские. Когда вооруженный человек, выбив ударом бронированной руки растрескавшееся окно ввалился внутрь, со стороны двери громыхнула длинная очередь, заряды раскромсали в труху лицевую пластину экзоскелета, однако затем шлюз взорвался, забросав холл управления обломками бетона и пласталевых балок, а Тэда отбросило через весь холл. С громким хлопком наружу рванулся воздух, Дойл почувствовал, как дышать становится тяжелее и на грудь наваливается тяжесть. Сквозь облако дыма, перемешанного с пылью он успел заметить десятка три людей, вбегавших в здание, кому-то из них перебил ноги выстрел Лейнера, но затем наступила тишина. Дойл, стараясь не дышать, перекатился от стола к тумбе с кислородными баллонами, дернул на себя железную ручку, но тут его грубо схватили за плечо и отшвырнули в сторону. Последнее что он увидел, был опускающийся вниз приклад волнового автомата…

Дэн Питч был всего-навсего простым главой таможенной службы вспомогательного космодрома, который сейчас переживал не самые лучшие времена. Взрыв в Аббервиле привел к тому, что большинство рейсов были перенаправлены сюда и некогда спокойное хозяйство Питча превратилось в гудящий пчелиный улей. Днем здесь приземлялись военные корабли, вечерами эвакуировали людей на Терру, и хотя бы ночью можно было вздохнуть спокойно. Работы таможенной службе понятное дело прибавилось. Если раньше незадекларированный груз был настолько раритетной вещью, что обнаружившего его награждали дополнительными премиальными, то сейчас всяк кому не лень норовил что-то провезти или вывезти, да еще и не гнушался при этом грубить сотрудникам космопорта. То какая-то шишка хотела на Терру переправить местную зверушку, в которой яда хватило бы на всех терранских тарантулов, то эти проклятые военные ввозили что-то такое, что не было сопровождено даже простыми сопроводительными бумагами, а при попытке остановить их крыли такими ругательствами, о происхождении которых Питч даже думать боялся. Лишь с наступлением темноты приходил долгожданный отдых… Изрядно набегавшись за день, Питч сидел в своей каморке перед зданием космопорта и наблюдал за тем, как солнце опускается за черный диск Нефертиса. Наверное именно поэтому он сразу заметил три ярких приближающихся точки, постепенно рассыпавшиеся в габаритные огни крупного транспорта. Такого Питч еще не видел ни разу. Транспорт был намного больше обычного грузового корабля, по бортам находились оружейные отсеки, вынесенные немного вперед, а вместо привычного серебристо-серого покрытия использовался странный, зеркально-черный металл.

— Вот дьявол, кого еще несет ночью? До утра не могли подождать… — Питч набрал номер дисптчерской рубки. — Геллен, это что за рейс вообще такой? У меня по документам нету ничего.

— Рейс не отмечен в графиках. — в рубке, видимо тоже были обеспокоены. — Питч, вызывай охрану. Будем досматривать… Хотя…

Голос старшего смены Геллена сменился сипловатым басом директора космопорта:

— Питч, не тупи только, ладно? Пусть везут что надо. Это особый рейс с Нефертиса, и власти к нему имеют лишь посредственное отношение…

Борта транспорта, который тем временем благополучно опустился на посадочную полосу, опустились, превращаясь в десятки трапов, по которым на красноватый песок съезжали черные, угловатые бронемашины, кузова которых были закрыты термооптическими щитами. Они выстраивались в широкую колонну и медленно ползли мимо сторожки Питча. Обгоняя их проносились легкие боевые глайдеры, двери которых украшала смутно знакомая Питчу эмблема с черной галактикой на красном фоне, над которой восходило солнце.

Дверь таможенного пункта отворилась и внутрь втиснулся высоченный человек в черной форме. Лицо его было закрыто дыхательной маской, но шея оказалась открытой и Питч удивился непривычной бледности кожи. А еще его удивило то, что наступавший снаружи холод совершенно не мешал человеку ходить в простом плаще из композитных материалов, безо всякой термозащиты.

— Доброй ночи, господин Питч. — сухо сказал вошедший. — Странно, что вы еще не спите в такой поздний час…

«Мартин Клейс» гласила прикрепленная к плащу серебристая табличка-шеврон, сопровождавшаяся какой-то буквой из древнего терранского языка, если Питч не ошибался — греческого.

— Я… я не могу спать на посту… — помотал головой Питч.

— Вы хороший сотрудник, господин Питч. Но даже хорошим сотрудникам следует отдыхать. Код Л-2. - и тау-координатор Мартин Клейс покинул таможенный пункт, оставив позади себя комнату с оседающим на пол Дэном Питчем.

Часа через три он придет в себя. Но к этому времени на космодроме не останется ни единого грузовика и уж тем более никакого транспортного корабля. Надвигающаяся буря скроет следы посадки. Вместе с Питчем будет спать весь персонал космопорта. А когда они проснуться, люди не будут помнить ничего. Все так и должно быть. Клейс запрыгнул в ховеркрафт и машина унеслась вперед, мчась вдоль растянувшейся почти на милю колонны. Операция «Осирис» началась.

8. Вариации неотвратимого

Сердце было обеспокоено. Най чувствовал это каждой клеточкой своего тела, еще больше это ощущали коренные жители Внутреннего Мира, и обеспокоенность тхаути все больше передавалась ему. Слепящий голубовато-аквамариновый шар в небе, то полыхавший ярче солнца, то затухавший, и в такие моменты становившийся похожим на гигантского морского ежа с гибкими полупрозрачными щупальцами, по-прежнему кутался в пылевом вихре и в плотных облачных массах, то и дело издавая протяжное глухое ворчание, подобное раскатам отдаленного грома. Шитвани, опасался говорить о происходящем даже с Накуамом, не говоря уж о простых жителях города, но с другой стороны, неизвестность начинала пугать его и единственным существом, которое могло дать ответы на все вопросы, был Верховный Жрец Сердца. Кецалькеш сейчас проводил много времени на улицах города, успокаивая волнующихся соплеменников. Добраться до него было бы довольно просто, если бы не следовавший по пятам за Наем Накуам. То ли старый ящер опасался того, что Най задаст Кецалькешу различные неприятные вопросы относительно смерти Рита, которую Най так и не смог для себя объяснить, то ли по еще каким-то своим причинам не желал встречи шитвани со Жрецом, но Накуам был непреклонен в своих тихих, но довольно упорных попытках не выпустить Ная из дома.

— Наш народ беспокоится из-за Сердца. Кто-то считает тебя виновным за то, что происходит в небе. Ты — тень Ушедших в Бездну и тебя тут бояться, — объяснял Накуам, но отчего-то у Ная не было оснований ему верить.

Скорее всего, ящер опасался того, что Най покинет окутанный недоверием и подозрительностью Кхол-Туар и гнев Сердца сдержать будет уже некому.

Ночью, когда небосклон раскрашивали мерцающие фосфоресцирущие россыпи находившихся на противоположной стороне планеты лесов, Сердце успокаивалось, медленно ползая среди каменного лабиринта заросших исполинскими деревьями естественных арок, перебирая тонкими нитеподобными светящимися щупальцами кроны удивительных деревьев, однако шитвани, предполагавший, что к Сердцу применимы все те чувства, что обычно испытывает обычный живой организм, мог с уверенностью сказать, что странное энергетическое создание, оставленное в недрах Тиадара его далекими предками, чего-то ждет и его движение в небе больше похоже на бесцельное хождение по комнате человека, потерявшего очень нужную вещь.

Интересно, а Оно разумно? Умеет чувствовать так, как чувствует он? Умеет размышлять, думать, фантазировать? Что если весь этот мир лишь фантазия Сердца? Подобные вопросы постоянно беспокоили любопытного Ная, однако ответы на них он не находил.

Оставалось сидя в полутемном доме слушать перестукивание костяных барабанов тхаути, перемежающееся с гулом длинных, украшенных резьбой деревянных труб. Звуки сплетались в причудливые, лишенные ритма, но затягивающие в себя мелодии, удивительно вливавшиеся в шум девственного леса. Когда городские музыканты располагались на прилегавшей к дому Ная площади, шитвани подходил к окну и, забравшись на широкий подоконник, слушал. Он вспоминал музыку людей, и она казалась ему ужасающе чужой. А в этом дробном перестуке, протяжных стонах труб и звоне кристаллов, по которым ящеры били крохотными молоточками, Най слышал голоса того мира, к которому он мог принадлежать и сам. Интересно, а какой была музыка его предков? Быть может, именно такой, обволакивающей, безритмовой, текущей сквозь сознание прозрачным, но глубоким потоком. В ней, наверное, были и голоса нетронутого рукой разумного существа первозданного мира, и шепот светящихся в бездонном космосе звезд, окруженных неведомыми, фантастическими планетами. Она могла соединять в себе и перезвон стекающей с причудливых сталактитов капели в глубоких пещерах, и шум рогатых раковин, перекатывающихся под омывающими бескрайние песчаные берега волнами глубокого, лазурного океана. Воображение рисовало замершему и превратившемуся в слух шитвани удивительные картины, хотя на самом деле, он никогда не видел ни ракушек, ни океана, разве что неясные, а потому мало впечатлившие его изображения в электронных книгах Грейт. Однако, стоило ему представить мысленные картины, что проступали в сознании благодаря музыке тхаути, Най поражался всей этой красоте, которая ведь наверняка где-то существует, правда очень далеко и добраться до нее не так просто. Если смотреть на горизонт, то далеко за облаками, за Сердцем, за переплетением каменных языков, на противоположной стороне внутреннего диска планеты, которая была заметна в ясную погоду, раскинулся океан. Это было огромное, лазурно-синее пятно, с желтоватой каймой побережья и окруженное темно-зелеными кляксами лесов. Вот попасть бы туда… побродить по песочку, собрать красивые перламутровые раковины, усеянные крохотными рожками… Может быть когда-нибудь ему и удастся это сделать.

Через пару дней теплая погода сменилась похолоданием, а ночью противный холодок даже пробрался в прогретые жилища тхаути. Учитывая то, что все дни Най проводил в негласном заточении и успевал отоспаться вдоволь, то шитвани ничего не оставалось, как кутаться в украшенное пестрыми узорами одеяло и смотреть на просачивающиеся сквозь окно колеблющиеся потоки голубого света. Все эти дни ощущение приближения чего-то очень важного не оставляло его. Не просто так забеспокоилось Сердце. Там, на поверхности происходило нечто судьбоносное, отчего, возможно, зависело очень многое, однако он мог лишь гадать о событиях, имевших место наверху.

Шитвани почуял присутствие в комнате кого-то чужого, еще даже не разглядев толком того, кто прошмыгнул в дверь. Длинные ворсинки меха на кончике хвоста зафиксировали странное искажение в пространстве, пучок эмоций, внезапно возникший рядом с Наем.

— Кто тут? — немного настороженно спросил он, привстав на кровати.

Раньше он не мог чувствовать эмоции или средоточие мыслей, не мог почти наяву воспринимать искажения окружающих мир полей, будь то магнитных, электрических или ноонных. Такая способность немного пугала шитвани. А вдруг вместе с ощущениями, он начнет видеть источники искажения наяву? В памяти всплыли жуткие пещерные твари, и Най поежился.

Полупрозрачный, темный силуэт заслонил собой мутные лучи синего ночного света. Чуть тускнея они просачивались сквозь него, пульсируя и переливаясь, словно проходя сквозь неспокойную водную гладь.

— Кто я? Неужели хватило всего нескольких дней, чтобы ты забыл меня? — голос Рита обрушился на Ная, неприятно резанув по ушам.

— Рит? — шитвани всмотрелся в уплотнившиеся тени. — Нет… я в это не верю. — Най снова надвинул на себя одеяло.

— Вера вещь очень субъективная, — нет, сомнений быть не могло, говорил Рит, но никогда раньше его приятель не общался в такой манере. — Ты хочешь верить в то, что я тут, и вот, я здесь. Все очень просто Най. Тут иной мир, не такой, какой мы знали наверху. Ты уже принял эту правду, так прими и то, что из этого следует.

— Я не верю, — отчаянно замотал головой из стороны в сторону Най, будто стремясь скинуть с себя видение. — Ты сам прыгнул вниз…

— Не веришь? А если я расскажу тебе о том, что можем знать лишь мы вдвоем? — предложил невидимый собеседник. — например…

— Рит, какой в этом смысл. Мы знаем, что существует телепатия. Ты можешь просто прочитать нашу общую память…

— Ты называешь меня по имени, хоть и не веришь в то, что это я. — Най почувствовал, как уплотнившийся воздух прижал мех на его плече, словно кто-то положил на него руку. — Это уже лучше, чем полное отрицание. Может быть, ты все-таки выслушаешь меня?

Най молча кивнул. Здесь много необъяснимого. Да более того, с того момента, как он сбежал из Аббервила, неведомое и непознаваемое преследовало его на каждом шагу. Одним странным явлением меньше, одним больше, разницы все равно нет. Будь сейчас тут Грейт, она наверняка бы сказала, что он сходит с ума. И Най не стал бы с ней спорить.

— Я шагнул в ничто Най, потому что меня позвало сердце. Мое собственное сердце. Не подземное солнце направило меня, а я сам сделал этот шаг. Все остальное тебе знать не нужно. Нас создавали на основе разных комбинаций ДНК, у кого-то они были более близки к изначальному образцу, у кого-то разница была слишком большой. Видимо мне не повезло и я оказался испорченным клоном, — в голосе Рита можно было ощутить грустную иронию. — Но решение пришло само собой, ведь я не хотел попадать в живой свет…

— И что? — задал вертевшийся на языке вопрос Най.

— Как видишь, я не исчез, — ответил Рит. — Я могу говорить с тобой, могу чувствовать тебя… Ведь и ты ощущал, что я не полностью пропал из этого мира, не так ли?

— Да, — кивнул Най. — Было такое. Поначалу я пытался объяснить для себя это, но потом просто привык…

— Мы пришли сюда в поисках нового дома, и мы обрели его, — затухая в шуме внезапно поднявшегося снаружи ветра прозвучал голос Рита. — До него всего один шаг Най. Всего один шаг. Запомни это. Скоро и ты сделаешь его, шагнув в сердце бури. Мы все его сделаем…

— Я? Сделаю?.. Нет… Нет, подожди, Рит! — позвал Най, заметив как бледнеет тень. — Рит, что там? Там, куда мы уходим?..

Ответа не было. А может, он и прозвучал в шуме древесных крон, среди которого шитвани смутно различил угасающие отзвуки слов:

— Подожди немного. Скоро ты все увидишь сам…

Уснуть до рассвета Най уже не мог. Удивительно, но ему не было страшно. Это поставило в тупик его самого, так как шитвани знал, что не отличается природной храбростью. А сейчас пришло спокойствие. Спокойствие и готовность встретиться с грядущим лицом к лицу.

Утро принесло прохладу и волнение. Город казался молчаливым, но, судя по перешептыванию тхаути на торговой площади, крошечный участок которой был виден из окна, произошло еще что-то такое, о чем шитвани пока не знал. После странной ночи, которая в утреннем свете казалась лишь фантасмагоричным сном, Най был готов ко всему. Он старался вслушаться в обрывки доносимых ветерком фраз, но все-таки он еще не так хорошо знал родной язык тхаути, на котором они говорили друг с другом. И хотя ящерицы сохранили в памяти и язык предков Ная, между собой они предпочитали общаться на самом примитивном его варианте, что затрудняло понимание.

За спиной зашелестела плетеная циновка, занавешивавшая вход в комнату и в проеме появился силуэт Накуама.

— Жрец желает видеть тебя, — без особой радости сообщил он. — Он хочет пояснений.

— Очень удачное стечение обстоятельств, — заметил шиткани. — Я тоже не против получить кое-какие объяснения.

— Быть может, Кецалькеш удовлетворит твое любопытство. — хмыкнул Накуам. — Пошли. Не стоит заставлять его долго ждать.

Чувство тревоги не проходило, продолжая расти с каждой минутой. Вдоль улиц прогуливались группы вооруженных тхаути, их сопровождали странные длинноногие паучки, которых Най раньше в пределах города не видел. Какую функцию выполняли эти существа с полупрозрачным, наполненным россыпями крошечных кристалликов телом, шитвани не знал, но то, что патрули — иным словом Най не мог назвать эти вооруженные группы, оказались усиленными, делало очевидным наступление каких-то перемен и ясно было, что перемены эти были не к добру.

— Что произошло? — спросил Най Накуама, когда тот остановился на перекрестке, ожидая пока пройдет один такой патруль.

— Я пока сам не знаю. — покачал головой ящер. — Вы привели что-то извне, звездорожденные. Так говорит Кецалькеш. Поэтому он хочет получить от тебя ответы.

— Мы? Привели извне? — шитвани замялся. — Но что мы могли привести с поверхности?

— Глубины Мира бездонны, особенно там, где они заполняются звездами, — хмуро отозвался Накуам. — Следуй за мной и все узнаешь.

Что могло спуститься следом за ними? Най терялся в догадках. Грейт со своими учеными? Нет. Исключено. Люди не знали, да и не могли знать пути в обход Храма, да и проникновение сквозь Воздушные Тоннели было с точки зрения Ная случайностью. Не наткнись они с Ритом на кристаллы, не случись обвал, кто знает, а спустились бы они вообще к грани Мира Сердца?

Вот и Храм. Позади него, длинными сверкающими стелами возвышаются Колонны Глорира. Обычно они излучали отраженное сияние, но сейчас лишь немного искрятся по граням. На широких ступенях, уходящих в затянутую туманом высь центрального святилища, толпятся тхаути, словно и не уходившие отсюда со времен первого возмущения подземной звезды. Вероятно, они ждали аудиенции у Верховного Жреца, но судя по всему, у Кецалькеша и иных проблем хватало. Най протиснулся сквозь строй вооруженных тхаути, не постеснявшись растолкать особенно неповоротливых. К добру или к худу, но он предчувствовал, что его невольному заточению в Кхол-Туаре настал конец.

Внутри Храм оказался не таким уж большим. Он состоял из трех залов — главного молельного, небольшой комнаты с бассейном и странными растениями обвивавшими изрезанные пиктограммами колонны, и жилища самого Верховного Жреца, мало чем отличавшегося по убранству от обычных домов тхаути. Стража не пропускала внутрь желавших пройти к Кецалькешу жителей города, однако перед Накуамом и Наем расступилась. Кецалькеш ждал их внутри, видимо именно их, так как больше посетителей у него не было. Он запахнулся в золотистый плащ, скрывавший длинные разрезы на боках, внутри которых светились голубоватым светом странные нити.

— Ты привел его Накуам? Хорошо. Теперь уходи. Мы будем говорить наедине. — приказал Жрец. — Проходи, звездорожденный.

Накуам еле заметно поклонился и исчез за дверью. Возражать он не стал.

— Я хочу задать тебе вопрос, звездорожденный. — начал было Жрец, но Най прервал его.

— Нет, сначала вопросы буду задавать я. Ответь мне, что видел мой друг в видении, которое послало Сердце? Почему он прыгнул с платформы?..

— Потому что таков был его путь. — кратко ответил Жрец. — Он прошел его. Однако это не значит, что тропа зашла в тупик. Если вы, конечно, истинно потомки звездорожденных. Сейчас речь не о нем. Сегодня ранним утром в город вернулся один наш рыбак. Он был ранен и рассказал удивительные вещи. Поскольку странные события произошли неподалеку с разломом, ведущим в Нижние Пещеры, я решил, что тебе будет интересно узнать детали, ведь те, кто прошел сквозь разлом, могли прийти разве что следом за вами.

— Вы опять путаете верх с низом… — начал было Най, но затем мысленно махнул на это рукой.

— Тимал, — позвал Жрец и из полутемной комнаты робко выглянул тхаути с перевязанным тряпками плечом и безвольно обвисшей рукой. — Расскажи нашему гостю все, что ты видел.

Ящер недоверчиво смерил Ная взглядом своих желтых глаз и прошипел:

— Наша семья ловила рыбу возле устья Ти-Тарат, как обычно. Я отошел проверить сети, а когда вернулся, там все пахло гарью и дымилось, как будто проснулась Огненная Гора. Наши временные жилища оказались сожжены, а родичей я так и не нашел… Вернее не успел отыскать. Там вокруг ходили чудовища… Блестящие, неповоротливые, с длинными трубками, которые пускали струи огня. У них даже лиц не было, просто блестящие темные сферы вместо голов.

— Они напали на нашего рыбака, когда обнаружили, что он находится рядом. — закончил рассказ Кецалькеш. — Ранили его. Ответь мне, звездорожденный, что это за порождения пещер?

Най приблизился, опустившись перед молодым тхаути на корточки.

— Можно взглянуть на рану? — спросил он.

— Можно, — кивнул Жрец. — Она тяжелая, но крови почти не было.

Най осторожно приподнял повязку, стараясь как можно меньше беспокоить раненое плечо Тамала. В нос ударил противный запах обожженной плоти. Даже беглого взгляда на чуть прижженную чешую хватило для того, чтобы понять, что это такое. Най знал только одно существо, чье оружие было способно наносить такие раны.

Но как они проникли сюда? Не преследуя же двух биодронов, про которых, скорее всего, к этому времени либо забыли, либо и не знали вовсе. Ведь и у него, и у Рита не было нейроконтроллеров, выследить их было невозможно.

— Я говорил о них неоднократно. — Най со вздохом отошел от раненого. — Это люди. Те, кто возродил наш род. Они пришли со звезд, построили на внешней стороне планеты города.

— Они пришли из бездны?

— Если в вашем понимании Космос, это бездонная пропасть, то да. Но это меньшее, что сейчас должно вас волновать. Ваш народ должен покинуть Кхол-Туар.

Най сам испугался своих слов. Но если люди обнаружат здесь город незнакомых существ, кто может дать гарантию, что они не превратят его во второе Чистилище?

Впрочем, на Кецалькеша эти слова не произвели впечатления.

— Мы не можем этого сделать. Нам не нужно этого делать. Нас защитит Сердце, как оно всякий раз спасало нас от порождений пещер.

— Насколько я понимаю, обитатели пещер созданы самим Сердцем, как и вы. И оно вмешивается в вашу жизнь, давая возможность существовать всем своим созданиям. — прервал Жреца Най. — Но люди не творения Сердца. Над ними оно не властно. Иначе оно давно бы изгнало их с планеты.

— Ты с такой уверенностью говоришь о том, чего не можешь знать наверняка. — с сомнением произнес Жрец. — Скажи мне, ты бывал среди звезд? Ты видел иные миры? Нет? Тогда как ты можешь утверждать, что они обитаемы? Не могли ли люди просто рассказать тебе эти истории, чтобы ты относился к ним более уважительно?

— Есть люди, которым я верю. Верховный Жрец, раз уж ты можешь решать судьбу своего народа, прикажи ему уходить в леса. Пусть люди найдут пустынный город. Так будет лучше.

— Я не управляю городом, — заметил Кецалькеш. — Мы живем по воле Сердца, а я лишь его глашатай. И оно сейчас молчит. Неужели ты хочешь заставить нас поверить в то, что в тебе оно говорит громче чем во мне?

— А почему и нет? Ведь я же звездорожденный, а значит создал его. — предположил Най.

— У меня нет причин тебе верить. Если бы это было так, ты бы знал, что заставило твоего друга шагнуть с платформы вниз, — покачал головой Кецалькеш. — Как люди доберутся до парящего в облаках города? Они умеют летать?

— И не только летать.

— Я уже распорядился послать к устью реки отряд воинов. — продолжил Кецалькеш, игнорируя слова Ная. — Они посмотрят на этих самых «людей», и если те будут настолько разумны, что смогут понять нашу речь, то будут говорить с ними. Мы должны дать им понять, что они находятся в чужом мире.

Все происходило как в плохом сне. Предсказуемо до омерзения. Най уже точно знал, что последует потом, но как он мог донести свои мысли до тхаути, которые не хотели их слышать? Они жили в другом мире, лишенном угроз, окруженные приветливыми джунглями, в которых их не трогали даже хищники… Как им объяснить, что люди не такие? Как дать им понять, что и сам Най не такой?

— Те, кого вы послали к устью реки погибнут — жестко сказал шитвани. — И вы погибнете, если не послушаете меня.

— Я видел тьму в твоем друге. Внутри тебя ее нет, — также жестко ответил Кецалькеш. — Он мог привести наш народ к смерти, но ты — нет.

— Видения Сердца? — Най рассмеялся. — А если оно всего-навсего показало грядущее? Вы об этом не думали? Вы все ждете знамения, а если оно уже было, только вы его не заметили?

Кецалькеш задумался. В наступившей тишине он сделал Тамалу знак выйти за дверь.

— Он говорил со мной сегодня ночью. — в полутемном зале Най заметил как по его черной шерсти пробежали серебристо-голубые искры. — Он сказал, что ушел потому что так было нужно, а не потому что этого хотели вы. Ничей путь не завершен и судьба не предопределена. Вы верите в то, во что удобно верить, но что делать тогда, когда верить в то, во что удобно вы не имеете права, потому что последствия могут стать катастрофическими? Я спросил вас, Жрец, каким было видение Рита, но ты не ответил, потому что не знаешь, что открыло ему Сердце. Ты блуждаешь в еще большей тьме, чем мы.

— И что ты хочешь от меня звездорожденный? — развел руками Кецалькеш. — Чтобы я приказал народу уходить? Бросить все, что было создано нами за тысячи дней?

— Да. И если не поздно, отзови отряд воинов обратно в Кхол-Туар. — Най постарался сказать это не терпящем возражений тоном. — Не думаю, что сюда проникла большая группировка людей. Быть может, они уйдут, не найдя здесь ничего…

…Но они уже нашли тут пригодный для жизни, защищенный от внешних опасностей мир. С нормальной атмосферой, с биологическими и минеральными ресурсами. Они не уйдут. Они свяжутся с начальством на поверхности, сверху прибудут новые экспедиции, привезут транспорты, построят заводы… Рано или поздно тхаути станет просто некуда бежать. Что ты скажешь им тогда, Най?

…- Центр, у нас проникновение в зону охраняемого периметра… — пилот ховертанка вошел в пике, и остановил машину почти касаясь раскачивающихся от потоков воздуха древесных крон. — Местные. Группа в сорок или чуть больше особей.

На трехмерном голографическом экране высветились фигурки прижавшихся к земле ящериц, пятившихся обратно в лесную чащу.

— Борт 17, это командный центр. Вы знаете распоряжение бета-координатора. Выполняйте.

— Вас понял.

Ховертанк взмыл вверх, развернувшись и раскрыв вспомогательные крылья с установленными на них варп-ракетами. В Ордене было не принято игнорировать приказы свыше, ведь все делалось на благо человечества. Они были его стражами и мораль никогда не переходила дорогу необходимости…

Глухой рокот достиг ушей Ная, ворвавшись в храмовый чертог. Он шел снизу и чуть слева, с поверхности внутреннего мира. Шитвани навострил уши, стараясь уловить каждый звук. Глухие хлопки повторялись с периодичностью в несколько секунд, раскатываясь приглушенным эхом среди парящих скал. Нет, это не гром… Не камнепад… Он бросился к выходу, оттолкнув попытавшегося преградить ему дорогу стражника и уже с крыльца храма увидел поднимавшиеся над лесом темные струйки дыма. Чуть дальше серебрилась спускавшаяся с заросших исполинскими наземными кораллами холмов река, и от этого сомнений становилось еще меньше. Может быть ему и показалось, но глаза вряд ли обманывали его. Перед новой серией хлопков и поднявшимися над лесом темными грибовидными облаками, где-то внизу, под деревьями, заискрились огненные сполохи взрывов.

— Жрец, главный ты или нет, но ты сейчас прикажешь своему народу оставить город! — Най крикнул достаточно громко для того, чтобы его услышали собравшиеся небольшими группами тхаути.

— Не раньше чем мы попытаемся договориться с пришельцами. — возразил Кецалькеш, но шитвани уже почувствовал нерешительность в его голосе.

— Люди не будут вести переговоры. Им проще вышвырнуть вас отсюда, — отрезал Най. — Если я что-то понимаю, то твой отряд уничтожен.

— Но почему? — Кецалькеш попятился назад. — Зачем?

— Потому что вы им тут не нужны. — Най нервно прикусил губу.

Худшие опасения стремительно находили подтверждения. Шитвани не мог вспомнить случая, когда ему довелось бы увидеть в действии странные, но грозные стальные машины людей, да и желания особенного не было. Там, внизу, горела площадь размером с улочку Аббервила. Неужели это под силу сделать одному-единственному боевому механизму терранцев?

— Нет, мы не можем уйти отсюда. — решительно сказал Кецалькеш. — Ты рассказывал, что жил среди них. Ты будешь говорить с ними. Попросишь за нас.

— Они не будут слушать таких, как я. — поспешил возразить Най, понявший, что дело принимает дурной оборот. — Мы были наверху полностью бесправными… Боюсь, что они еще и подумают, будто вы укрываете подобных мне и…

Шитвани не знал, как объяснить на едва выученном диалекте тхаути все то, что могут сделать пришельцы извне. Даже слово «люди» пришлось произносить на терранском.

— Вы, звездорожденные боитесь их? — недоуменно склонил голову Кецалькеш.

— Кем бы ни были наши предки, но мы другие, — беспомощно развел руками Най. — Мы не можем свернуть мыслью орбиты планет или оживить мертвых…

Низкий гул родился в отдалении, чуть ниже города, но затем, поднявшись вверх, поток звука усилился, перерастая в визг, и над домами стремительно пронеслось темное стальное тело. В нос Наю ударила волна уже полузабытого запаха, который испускали жуткие машины людей. Но таких механизмов шитвани не видел ни разу. Это был не полицейский глайдер и не военная гравиплатформа. Угловатый, черный, не блестевший даже в лучах выглянувшего из-за туч подземного солнца ховертанк Ордена был куда грознее и страшнее.

— …База, обнаружено крупное поселение, — доложил пилот ховертанка, заходя на второй круг над городом тхаути. — Площадь около трех квадратных километров. Передаю картинку.

Объемное изображение, изначально бывшее едва заметной полоской света, развернулось многоуровневым экраном. Харвальд Рейз заложив руки за спину, безмолвно разглядывал окутанные периной облаков парящие скалы, реди которых посреди роскошных висячих садов располагались площадки из серого камня, на которых лепились небольшие округлые домики. Навесные террасы, вьющиеся широкими спиралями над украшенными фонтанами площадями, поднимались выше, к четырехгранной пирамиде. От нее, в разные стороны, подобно муравьям, разбегались черные, едва различимые с такого расстояния фигурки жителей города.

— Сканирование выявило гравитационные аномалии в окрестных скалах и в воздухе. — спокойным голосом сообщил пилот ховертанка. — Я сейчас передам карту искажающих полей.

— Эти скалы удерживаются в состоянии невесомости именно этими аномалиями? — поинтересовался Рейз.

— Видимо да, но силу тяготения внутри них создают скопления того черного минерала, каким наполнены местные пещеры. Он здесь повсеместно.

— Это же какие ресурсы… — вполголоса сам себе пробормотал Рейз. — На Терре удавятся за получение контрактов на выработку внутренней стороны Тиадара.

Впрочем, лишь в том случае, если Орден позволит ее разработку. А у Харвальда были основания сомневаться в этом.

— Возвращайтесь на базу. — приказал Рейз, и коротко бросил через плечо стоявшему рядом эта-координатору. — господин Люнге, передайте карту на те борта что будут принимать участие в фильтрационной операции. Старт по завершении рекогносцировки местности.

— Господин бета-координатор, разве это так необходимо? — усомнился эта-координатор, тем не менее, включив отправку данных.

Рейз насупился, искоса поглядывая на отдаляющуюся панораму облачного города:

— Нам необходимо произвести зачистку буферной зоны, прежде чем сюда прибудут основные силы, которые, как я надеюсь, альфа-координатор вышлет в скором времени. Я не хочу, чтобы аборигены преподнесли нам сюрпризы. Все остальные их поселения — проблема тех, кто придет за нами — Хосс обожает свои спецгруппы, вот пусть и развлекается, как хочет и где захочет, если на то будет его воля. Но взять под контроль этот город довольно критично в нашей ситуации. Выполняйте.

С одной стороны, Рейза как ученого интересовала культура местных обитателей. Она могла пролить свет на историю образования артефактного мира, каким являлся Тиадар. С другой стороны, он опасался этого места и не хотел рисковать вверенными ему жизнями. Со вчерашнего вечера два отряда, расчищавшие от густых зарослей ту территорию, что Рейз отвел под установку ноосферных регистраторов, докладывали об изменениях в окрестной флоре. Это настораживало Рейза, которому казалось, что у местных растений словно проявляются защитные рефлексы. У папоротника с узловатыми листьями сегодня обнаружились длинные усики со стрекательными клетками, в которых содержался сильный органический токсин. Распластавшиеся по земле длинные тонкие листья странного растения, выглядевшего как давно вымершая на Терре сигиллярия, чуть сменили цвет и приборы регистрировали в них скоротечные электрические реакции. Харвальда это ставило в тупик. Это что получается, цветок отращивает себе вырабатывающие электричество органы как у угрей или скатов?

Он был единственным ксенобиологом в экспедиции и потому взял на себя обязанность наблюдать за происходящими изменениями и заносить их в электронный дневник. Хосса волновало лишь ноонное поле, и потому исследователей магнитно-ноосферного поля Рейзу дали даже сверх меры — половина специалистов просто сидела, сложа руки, пока те, кто успел расхватать работу, занимались установкой антенн. Много было и солдат из штурмовых отрядов Ордена. А вот биологов Марен ему не дал. Что, в общем-то, и понятно — альфа-координатор не рассматривал биосферу Тиадара сколь либо интересной темой для изучения и более того, способной принести человечеству пользу. Потому Харвальд проводил наблюдения самостоятельно, отмечая, как почти на его глазах, чуть светящиеся в темноте листья спиралевидных деревьев, чьи кроны были усыпаны мерцающими желтыми цветами, покрывались жесткой темно-зеленой коркой, будто панцирем. Рейз неоднократно поднимал голову вверх, где среди каменных щупалец и изогнутых, вытянутых гор, ползало среди облаков излучающее голубое свечение образование, похожее на свернувшуюся в клубок актинию. Нет, такое в сознании не укладывается… Живой нооцентр планеты… Наверняка он сейчас точно так же изучает людей, пытаясь понять, представляют ли они для него угрозу. А если решит, что представляют? Что тогда? Нет, тысячу раз прав Хосс, говоривший на недавнем сеансе связи, что вглубь Тиадара нельзя пускать никого. Да и Орден хочет лишь считать информационные потоки и убраться восвояси. Если изменения во флоре и фауне, результат направленного действия нооцентра, чувствующего опасность, которую могут нести люди, план Хосса единственный наиболее верный. Вот сейчас они закончат расчистку плацдарма, ликвидируют угрозу со стороны аборигенов и все. Без веских причин, ни шагу за пределы периметра. Любой ценой надо удержать паритет сил.

— Передача данных завершена. — доложил эта-координатор Фридрих Люнге. — Я поднимаю отряд?

— Да. — Рейз разглядывал мысок своего ботинка, на который старалась влезть темная гусеница со вспыхивающими искорками фосфоресцирующего рисунка. — Поднимай. Две оперативных группы отправь следом. Высадка в город только по завершении зачистки с воздуха.

Рейза учили, что необходимость должна перевешивать мораль. Но сейчас он впервые в этом усомнился.

Подняв клубы пыли и пепла, обильно покрывавшего землю в тех местах, где раньше росли деревья, в воздух взмыла командная платформа, образованная четырьмя объединившимися в один модуль ховертанками, Ее окружали две эскадрильями автономных, дистанционно управляемых штурмовиков. Они на короткое время зависли над лагерем экспедиции Ордена, а потом двинулись в направлении маячивших на горизонте висячих скал, окутанных облаками.

Гусеница, ползавшая по ботинку Рейза, внезапно изогнулась и выплюнула на блестевшую керамико-пласталевую поверхность бронекостюма струю прозрачного яда. Бета-координатор «Ордена Геллиона» подарил извивающемуся насекомому еще один пристальный взгляд и затем, сбросив его с ботинка, раздавил.

Най стоял у края храмового парапета и смотрел вниз, на зеленую долину, над которой поднимались струйки черного дыма. Неужели так и выглядит первый контакт двух различных форм жизни? Нет, вряд ли, иначе тогда среди звезд постоянно полыхали бы войны. Скорее всего, люди уже привыкли считать Тиадар своим и теперь ведут себя как дома. Если верить рассказам Грейт, то Терра отнюдь не цветущая планета. В то, что происходит тут никто не вмешается, никто не попытается найти иной путь, ведь это никому не нужно. Сейчас пилот боевой машины свяжется с базой, неизвестный Наю терранский командир решит, что стоит обезопасить район и тут начнется бойня. А она начнется, в этом нет сомнений. Вопрос, что же делать ему? Бежать? Но куда ты убежишь? Сегодня целью людей станет Кхол-Туар, завтра другой город… Они будут расчищать лес, прорубаясь в чащи на своих машинах, и рано или поздно ему точно так же станет некуда бежать, как и самим тхаути. Аббервил? Да там, как раз, все было просто. Прожил день и хорошо. Сбежал — отлично. Найдут — смерть, не найдут, то все равно смерть, хоть и позже. Потом появились варианты. Их было много. Попав сюда, Най почти поверил, что все закончилось. А теперь он понимал, что даже в Чистилище у него было куда больше возможностей изменить собственное будущее чем тут, оказавшись между миром тхаути и миром людей. Хорошо, раз нельзя бежать, то значит надо драться. Но как? Чем? Взять в руки украшенное кристаллами копье тхаути и кидать его в летающий танк терранцев? Не знаешь? Тогда продолжай стоять на месте и ждать, пока выстрел из волнового пулемета не завершит твой путь.

Най мысленно позвал Рита, надеясь, что та тень, что явилась к нему в дрему, появится и сейчас, но ее не было. Это был сон и пора прекратить верить в чушь. Рит погиб. Неважно почему, неважно как. По крайней мере, сейчас это ничего не меняет. Теперь ты один, но твоя жизнь все еще принадлежит тебе. И ты решаешь, каким будет твой следующий шаг. Так сделай его, Най. Все когда-нибудь делают шаг, который может изменить будущее. Так сделай его и ты. Шитвани поднял голову, глядя на укрывшееся в облаках Сердце. А что скажешь ты, подземная звезда? Най прислушался к собственным мыслям, будто ожидая ответа. Разумеется, ответом была тишина. Да кто бы сомнеавлся…

Шитвани склонил голову, краем глаза покосившись на стоявшего сзади Кецалькеша. Нет, то, что предлагает Жрец не остановит войну. Но вдруг? Быть может, люди прислушаются к Наю, ведь не все же похожи на распоясанную молодежь с окраин Аббервила. Он один знает, как говорить с пришельцами извне, он один знает их язык, лишь он жил среди них достаточно долго для того, чтобы понимать людей. Или бояться их? Нет, Най, сейчас страх слишком дурное подспорье. Ты однажды уже преодолел страх, как бы это странно не звучало с испугу, потому что тебе ничего иного не оставалось. Так остался ли в тебе он сейчас? Най вернулся взглядом к речному устью и горевшей лесной опушке. Отчего то он вдруг понял, что сильно изменился. Вся его предыдущая жизнь была продиктована стремлением спастись, все его чувства строились на страхе. А сейчас он впервые не боялся, хотя и не знал того, чем встретит его следующий день. Что ж, рано или поздно всем приходится меняться.

— Хорошо, Кецалькеш. Я поговорю с людьми. — Най вернулся к преддверию храмового зала. — Только есть одна проблема, я не знаю пути до их лагеря.

— Я рад, что ты все-таки решил сделать это, звездорожденный. — с видимым облегчением сказал жрец. — Понимаю, что такое решение далось непросто. Приготовься к дороге, она займет несколько часов. Как только соберешься с силами, дай мне знак, я прикажу охотникам проводить тебя к устью реки.

Вот и все. Сказанного уже не вернуть. Путь выбран. Най подумал и понял, что и собираться то ему незачем. Все, что у него было — белая тканевая повязка через бедро, висела на нем.

— Ожидание неизвестности хуже самой неизвестности — на ломанном языке тхаути произнес шитвани. — Зови своих охотников. И на всякий случай, прикажи жителям прятаться в домах. Город должен выглядеть покинутым.

— Но как я объясню им это? — Кецалькеш махнул когтистой рукой в сторону города, где на площадях скапливались громко переговаривавшиеся тхаути. — Они напуганы и взволнованы, звездорожденный…

— Так придумай что-нибудь, — нервно бросил шитвани. — И еще, у меня есть имя — Най.

Жрец задумчиво поглядел на шитвани немигающим взглядом желтых фасеточных глаз.

— Почему такого нет на Колоннах Глорира? — спросил он сам себя. — Почему такое происходит?

— Все когда-нибудь происходит впервые, — немного грустно вздохнул Най.

А ведь ему было жаль жителей города. Пусть они и относились к нему неприветливо и опасливо, но ведь их можно было понять. Но они ничем не заслужили того, что их ждет. Шитвани ни разу не видел в действии армейские подразделения людей, но предполагал, что полиция и охранники Чистилища, так досаждавшие биодронам, по сравнению с ними покажутся младенцами. Наверное, еще несколько лет назад, тут было бы замечательно жить. Не зная, что такое войны, в лишенном враждебности мире. Но сейчас тень того, что происходит на поверхности, добралась и сюда. Так должно было случиться, рано или поздно. И вероятно, к счастью, что он, пришедший из внешнего мира, оказался в этот момент тут. Однако насколько это будет удачно для него самого, покажет лишь время.

Впрочем, осталось еще кое-что. Этого Най не мог отложить на потом.

— Так все-таки, Жрец… — шитвани подошел почти вплотную к Кецалькешу. — Что произошло с Ритом. Отчего он прыгнул вниз, хотя мог бы и жить дальше? Быть может сейчас, ты ответишь на этот вопрос?

— Хорошо, — с видимой неохотой ответил ящер, качнув украшенной цветастым плюмажем головой. — В тот момент, когда вы слились с Сердцем, вам обеим было видение. Ты видел первые минуты сотворения этого мира… А твой друг… Он видел его последние мгновения.

Наю потребовалось какое-то время, чтобы осознать сказанное. Ничего хорошего ему не представилось.

— Тиадар погибнет? — спросил он.

— Да. Тот мир, что вы зовете Тиадаром, а мы Сул-Тваллош, погибнет, — спокойно, словно речь шла о рассвете и закате, ответил тхаути. — Как и любой иной мир, рано или поздно. Но, твой друг видел не только его гибель. Он видел путь, что ведет за пределы надвигающегося мрака, по сравнению с которым нынешнее время лишь вечерние сумерки. И он пошел по тому пути, что считал верным.

— Погибнув? — удивился Най.

— Будущее неотвратимо. Но даже у неотвратимого есть варианты. — Кецалькеш закрыл глаза, повернувшись лицом к свету Сердца, ронявшего вниз голубовато-зеленые лучи. — Мы все на перепутье. Ты знаешь, какая из дорог верна? Я — нет. Но то что должно быть, еще не наступило, а значит, в нашей власти изменить историю. Не во власти Сердца менять время, но в его власти направить нас по нужной тропе.

— И оно направило Рита?

— Да. Оно показало путь, но решение принял он сам.

— Тогда почему вы не сказали об этом мне сразу? — немного возмущенно поинтересовался шитвани. — Там же, на площади…

— Быть может потому, что тогда ты не смог бы сделать и свой шаг навстречу тьме, — устало сказал жрец. — Как не смог бы сделать его и я.

— Получается, что надежда есть? — Най неотрывно вглядывался в поднимающийся над рекой дым.

— И да, и нет. Все мы пройдем через то, что должны пройти. А вот что будет дальше, зависит от того, как мы это сделаем, — нахмурился Кецалькеш. — Будущее предопределено, но ведь у него столько вариантов… А теперь, если ты позволишь, я позову охотников. Не стоит затягивать начало твоего похода.

— Согласен. — отсутствующим голосом откликнулся Най.

Шитвани не мог отрешиться от сказанного жрецом. Гибель мира… Так вот что видел Рит… Теперь понятно, отчего он прыгнул. Наверное, это очень страшно, знать заранее, чем все закончится, знать заранее день и час смерти всего, что тебя окружает. Лучше уж так, чем жить, находясь в постоянном ожидании — без радостей, без будущего… А может быть, его поступок был необходим? Необходим для того, чтобы изменить историю? И Рит прыгнул не от страха, а потому что понял, что этим он дает шанс всем остальным? Но как все это связано между собой? Неужели роль Рита была настолько важна? Най не знал на это ответа. Но вместе с этим он ощутил облегчение, будто с его плеч свалилась тяжелая ноша. Раз они живут, значит, надежда есть. Чем бы ни грозило будущее, оно не определено. И в их власти слепить его из собственных жизней. Что Най и собирался попытаться сделать.

Растянувшаяся на почти треть мили бронеколонна ВКС Терры стягивалась к облепленному вытянувшимися вверх ледяными наростами жерлу криовулкана, расположенного чуть южнее Аббервила. Они четко выполнили распоряжение бета-координатора Ордена Гидеона Рейгера оставив город повстанцам. Не в полномочиях простого полковника ВКС было обсуждать причины, побудившие координационный совет Ордена отдать именно этот приказ. У солдат были свои задачи.

— Да, так точно. Мы запеленговали большое скопление биологических единиц с активными нейроконтроллерами в километре под поверхностью, в комплексе аббервильских пещер. — полковник Рой Стауф старался как можно короче и проще объяснить складывающуюся ситуацию Итори Тошимо. — Видимо это покинувшие город биодроны. Согласно распоряжению Ордена готовим операцию по их ликвидации.

На другом конце сети связи, генерал Итори Тошимо мрачным взглядом всматривался в стремительно темнеющий горизонт. Ему казалось, что никогда еще на Тиадаре закат не приближался так стремительно. Не прошло и пяти часов с того момента как ему сообщили о самоубийстве президента колонии. Черта с два он в это поверил. Орден. Вот кто заправляет тут всем и вся, вот кто знает о каждом вздохе самого последнего биодрона. И чем дальше, тем больше Итори понимал, отчего все именно так, а не иначе. Может быть, Хосс и не все рассказал ему, но у генерала были и свои разведывательные данные по пещерам планеты. Сопоставить мозаику не сложно, и тогда начинаешь понимать, что за игру ведет Орден. Опасную игру. Но черт возьми, увлекательную и с поистине фантастической ставкой. Будь иначе, Итори вряд ли бы согласился на предложение альфа-координатора. Жизнь научила генерала быть реалистом, а войны еще больше закалили характер. Они помогли понять, что сражение не определяет исход войны.

— Принято, полковник. — сухим голосом ответил генерал. — Развертывайте силы. Альфа-координатор проинструктировал меня относительно биодронов. Их программа официально закрыта, можете нейтрализовать всех. Если среди них будут люди — возьмите их живыми. Они нужны Ордену.

— Вас понял, генерал.

Конец связи. Еще один акт тщательно продуманного, подготовленного и рассчитанного до последней мелочи действия подходит к концу. Уже скоро точку можно будет поставить и во всей истории. Генерал не просто верил в это. Он это знал.

9. Исповедь падших

Уолтер Даллас откинулся на мягкое кресло бронированного глайдера, из под полуприкрытых век оглядывая улочки Аббервила, перегороженные брошенной техникой, заваленные обломками домов и сгоревшими гражданскими транспортами. Его машина только что миновала северную окраину города, въехав в покинутые кварталы. Здесь царило запустение, хотя вполне возможно, что кто-то из жителей еще прятался на подземных этажах уцелевших домов. Навстречу летела поднятая усиливающимся вечерним ветром пыль, а небольшие группы повстанцев, заметив машину своего лидера, приветственно вскидывали волновые автоматы и приветствовали лидера «Серебряной Луны» короткими очередями в воздух.

Полевые командиры отрапортовали о взятии Аббервила еще час назад. Они вытеснили военных из Старого Города, отразили атаку Ордена на восточный район, и, несмотря на неудачу первого штурма, когда танковая колонна Денниса Марша попала в засаду сил внутренней безопасности, вошли в центр города. Из динамиков внешних фоносенсоров глайдера еще доносились утихающие выстрелы, однако они постепенно отдалялись все дальше, в направлении гор. Уолтер Даллас был доволен. Даже несмотря на из ряда вон плохое начало атаки на город, он обошелся малой кровью. Расчет на вывод из строя станции псионного контроля сработал на все сто. Неподконтрольные никому биодроны нанесли регулярным войскам куда больше урона, чем ожидал лидер повстанцев. А самое главное, судя по всему, они создали такую неразбериху, что ни армия, ни Орден не поняли, кто же им угрожает больше, и не смогли скоординировать свои действия. Интересная тактика, кстати. Ее, как подумал Даллас, вполне можно применить и возле других городов, если диалог с властью не принесет должного результата. Дегтя, конечно, подбавляло известие о самоубийстве президента Тиадара и о том, что власть перешла к Итори Тошимо, но сейчас, когда под контролем соратников Далласа был целый город, Уолтер планировал начать с генералом цивилизованный диалог.

До наступления ночи, а следовательно до понижения температуры и пылевой бури оставалось еще около двадцати терранских часов, а значит у повстанцев было достаточно времени для укрепления опорных пунктов, создания блокпостов и подготовки к возможной контратаке сил Режима. За ночь Даллас не беспокоился. Только полный псих пошлет солдат в бой тиадарской ночью. Вот только надо организовать несколько команд для уборки трупов с улиц. Их слишком много. Еще чего доброго, все это просочится в эфир и тогда удар будет нанесен не только престижу Ордена, что как раз было бы неплохо, но и образу освободительной армии.

— Ну что ж, Уолтер, вы неплохо справились на начальном этапе. — удовлетворенно заметил сидевший на соседнем сиденье глайдера невысокий горбоносый человек с огромной залысиной, обрамленной по краям серыми волосами. — Признаюсь, были моменты, когда я в вас сомневался. Но сейчас это сомнение тает на глазах.

Даллас покосился на своего спутника.

— Вот увидите, господин Скорци, у нас все получится.

Попутчик лидера повстанцев улыбнулся, пыхнув зажатой в зубах трубкой и поправив очки в серебристой оправе, под которыми блестели настороженные серые глаза.

Быть может Сильвио Скорци и нельзя было назвать сверх-влиятельным человеком на Терре, но его голос много весил в определенных кругах. Особенно в тех, где крутились колоссальные денежные массы. Первый вице-президент Терранского Торгового Союза не переносил роскоши, одеваясь в старомодный пиджачок и серые брюки, но за его спиной стояла одна из тех финансовых империй, что могли оказать влияние не только на цены акций, но и на государственные вопросы. У Скорци были свои интересы и стоило ли говорить, что хотя он и не решался в открытую критиковать запустивший свои щупальца во все дела Орден, любви к нему он не испытывал. Есть политика, а есть бизнес. И когда политика берет бизнес за шкирку, встряхивая как нашкодившего щенка, приговаривая «а ну-ка полезай в новое общество, где ты будешь работать за спасибо», вряд ли кому из деловых людей это может понравиться. Ну, разумеется, если ты только не работаешь в государственных корпорациях типа «Нантек» или «МенталКорп». Однако Скорци не состоял в этих компаниях, а виды на Тиадар были и у частного бизнес-сектора. Орден прижал тендеры на освоение планеты со всей возможной жестокостью, отдавая их «Нантеку» и это уязвляло Скорци. К счастью, в любой ситуации есть заинтересованные лица с полярными взглядами. Это и вывело вице-президента ТТС на Уолтера Далласа.

— Не кажется ли вам, что вы слишком рисковали приехав сюда именно сейчас? — поинтересовался Даллас, в очередной раз махнув рукой, приветствуя идущих вдоль улицы соратников.

— Я вообще рисковый человек, — ответил Скорци. — Иначе я не заинтересовался бы Тиадаром, и тем паче не говорил бы сейчас с вами. Я вложил средства в ваше предприятие и я хотел увидеть результат. Я его увидел, и на данный момент я считаю, что наше сотрудничество вполне продуктивно.

— В наших разговорах вы всегда выражали надежду, что я проведу операцию в Аббервиле. Почему? Надеюсь сейчас, когда операция успешно завершена, я смогу узнать истинную причину? — полюбопытствовал лидер повстанцев. — Поверьте, мне было все равно с какого города начинать действовать, но отчего вы так интересовались Аббервилом?

— Понимаете, Уолтер… Я не только бизнесмен, но и просто человек. — Скорци разжег едва потухшую трубку. — Помимо заинтересованности в тендерах на Тиадар, я имею определенную заинтересованность в дискредитации конкурентов. А тут творятся такие дела, что я смогу хорошенько поприжать «Нантек». Вы ведь знаете, что под Аббервилем расположена лаборатория Штайера.

— Да, наслышан.

— Так вот, временами до меня доходили слухи о том, что на Нефертисе и здесь, под Аббервилем, Штайер развлекался не только опытами на биодронах, но и программой, которая подразумевала эксперименты на людях. Представляете, какую шумиху поднимет в Совете Марса обнародование данных?

— Да уж, — согласился Даллас. — Впрочем, в данной ситуации меня больше волнует, что это подорвет не только репутацию «Нантек», но и влияние Ордена… Ведь всем очевидно, кто стоит за корпорацией.

— Видите, наши желания опять совпадают, хотя и цели различны. — улыбнулся Скорци.

— Только вот боюсь, что Ордену ваши претензии и обвинения будут что мертвому припарки. — заметил Даллас.

— Ну, это как сказать, — возразил Скорци. — Все зависит от того, как повернуть общественное мнение. На периферии Орден не очень-то любят. Голоса сенаторов наверняка заставят Майлона О'Коннора провести внутреннее расследование.

Даллас предпочел оставить при себе свою точку зрения относительно перспектив этого мероприятия. Впрочем, Сильвио Скорци финансировал «Серебряную Луну» уже пять лет и что говорить, без него надежд на осуществление всех своих планов у Далласа не было бы. Так что путь делает что хочет, главное, что на данный момент их пути идут рядом. Бизнесмен от мозга до костей, Скорци знал, что для получения прибыли от предприятия, в него надо вложиться. Вот он и вложился, организовав поставки военной техники Далласу и укомплектовал организацию профессиональными наемниками. Да… Уолтер невольно скривился. Не будь их, много бы он навоевал с сотней бывших домоседов? Взамен, Скорци разумеется, просил предоставление тендеров на разработку планеты и убеждал, что после того, как Даллас их ему предоставит, ТТС утрясет все вопросы касающиеся политических аспектов восстания. К чести лидера повстанцев стоит сказать, что на этот счет он имел свое мнение, которое пока не озвучивал.

— Вы сейчас управляете городом, Уолтер. Вот и покопайтесь в архивах. Возможно, наткнетесь на информацию относительно делишек Штайера. — попросил Скорци. — Начните с полицейских отчетов, с визита в лабораторию…

— Сейчас мы туда не поедем, — отрезал Даллас. — Скоро ночь, да и в песках за городом неспокойно. Можно наткнуться на военных.

— Нет, разумеется не сейчас, я это прекрасно понимаю, — поспешно закивал головой Скорци. — С рассветом.

— А вот насчет городских архивов, да, я отдам соответствующие распоряжения своим людям. — продолжил Даллас. — Я ведь тоже заинтересован в результатах.

Да, он был заинтересован в результатах. А вот в Скорци не очень. Как и любой бизнесмен, Скорци был далек от принципов того, к чему стремился Даллас. Но что поделать. Без денег войну не выиграешь и хорошо, что нашлись богатеи обиженные Орденом. Да и после победы, которая, быть может, и случится, какой бы фантастической она не казалась, будут необходимы средства на восстановление инфраструктуры колонии. А вот потом… Даллас хотел другого государства. Построенного на общественных ценностях, о которых сидевший рядом человек вряд ли даже слышал… А Скорци было хорошо и в Терранском Содружестве. Лидер повстанцев был готов к конфликту интересов. А вот Скорци вряд ли. У «Серебряной Луны» был свой туз в рукаве, обыграть который было почти невозможно. И Даллас знал, что решающим аргументом, когда все остальные карты будут биты, будет именно этот туз.

Глайдер Уолтера Далласа остановился возле станции связи, из дворика которой бойцы «Серебряной Луны» выносили трупы биодронов и солдат. Повстанцы встретили своего лидера одобрительными возгласами и беспорядочной стрельбой.

— Дженнингс, отвезите господина Скорци в гостиницу города. — попросил своего шофера Даллас. — А потом возвращайтесь сюда.

Ну наконец-то отделался от этого денежного мешка. Теперь надо работать. С рассветом, когда включат прерванное вещание из Аббервила, он обратится к народу Тиадара. Ну а что будет дальше, пускай решает судьба.

Дойл очнулся оттого, что кто-то упорно обливал его холодной водой. Под щекой скользил противный углеродный пластик пола, вода затекала под комбинезон и неприятно холодила нывшее от постепенно отходящего перенапряжения тело. Перед глазами в сером тумане маячили чьи-то пласталевые ботинки от экзоскелета, старые и потертые, сразу видно, что устаревшего образца. Дойл фыркнул и встряхнувшись попробовал встать. Скованные гравиозахватами ноги не послушались его и он вновь распластался на полу.

Где он вообще? Похоже в конференц-зале. А что было до этого? Дойл мог вспомнить лишь нападение на полицейский участок, а то что произошло потом, будто отрезало.

— Эй, может, наконец, поставите меня на ноги, а? — отплевываясь от воды спросил Майкл. — И тут вода все-таки дефицит…

— Очнулся, хорошо. Трамп, к остальным его. — распорядились откуда-то из темноты.

Дойл почувствовал, как его приподняли манипуляторы экзоскелета, перед глазами мелькнул полутемный зал, в котором стояли вооруженные люди, а потом сильный тычок в спину отбросил его к противоположной стене, возле которой сидели другие уцелевшие во время нападения полицейские. Некоторые были без сознания, Лейнер, с рассеченным лбом и разорванной щекой тихо матерился, а старый солдат Броуди злобно шипя, пытался снять с рук гравиозахваты.

Захватившие их люди и вправду были одеты в экзоброню устаревшей модели, кое где выкрашенную в синий цвет. У некоторых, на наплечных щитках, где обычно размещался отличительный знак, красовался грубо намалеванный полумесяц, у кого-то череп с костями, у кого-то просто два перекрещенных ножа. Повстанцы?

— Это кто вообще такие? — вполголоса шепнул Лейнеру Дойл.

— Повстанцы, кто же еще. — Лейнер скривился. — Не могу понять, какого черта они тут делают, их же погнали из города ссаной тряпкой.

— Да, да, прием подтверждаю. Закрепились в здании полиции. — заглушенный переборками доносился откуда то грубый, с хрипотцой, голос. — Шавок перестреляли, хотя шестеро еще трепыхаются. Если не нужны, выведем во двор и шлепнем на хрен. Мариус Ленйер, шеф полиции? Да, жив пока.

— Вот черт-то… — сплюнул на пол Мариус. — Мной наверняка шишки тамошние заинтересовались.

Дойл оставил это без комментариев. Говорить вообще-то было не о чем.

В конференц-зале, частично разрушенном взрывом гранаты, столпилось около полутора десятков повстанцев, еще пятеро стояли с противоположной стороны двери. Именно оттуда доносился голос их командира. Дойл рискнул дать ситуации оценку «девять» по десятибалльной шкале хреновости. Хуже будет только у стенки.

— Ну и какого черта они с нами возятся? — спросил Броуди, утирая рукавом струящуюся из разбитого носа кровь.

— На тот свет захотелось? — мрачно отозвался Лейнер. — Ты уж сиди тут, пока дают.

— Эй, кто там из вас Лейнер? — в зал вразвалочку вошел повстанец в экзоскелете с золотистой полосой через плечо, говоривший грубо и с хрипотцой. — Голосок подай.

— Пошел в задницу. — в тон повстанцу рыкнул шеф полиции.

Стоявший рядом штурмовик «Серебряной Луны» замахнулся на него прикладом волнового ружья, но командир отряда поспешно остановил его:

— Рейли, а ну руки не распускать! С ним босс говорить хочет. Так что поаккуратней.

— Даллас, значит, общаться пожелал… — криво улыбнулся Лейнер Дойлу. — Вот уж не знаю, повезло или нет.

— Вербовать к себе будет? — предположил Дойл.

— А кто его знает? Колонну-то их танковую мы расчехвостили на все сто. Ему такие люди нужны. А с другой стороны, я ему как кость в горле стою уже не один год. Несколько его операций в Аббервиле сорвал. — Лейнер умолк, а выдержав паузу, бросил нехотя, — Если жив останусь, надо тебе кое-что рассказать будет. Должок у меня есть.

— Мне? Задолжал? — Дойл удивленно приподнял брови. — Пива что ли?

— Задолжал и по гроб жизни. Раньше это важным было, а сейчас, смотрю, кредита ломанного не стоит. Но хочу, чтобы ты знал.

— Расскажешь, конечно. — Дойл попытался подбодрить шефа. — Тут видишь как все меняется быстро, может быть до ночи вояки вернут себе этот район…

— Я бы на это не надеялся, — проходя мимо сообщил один из повстанцев. — Вам, наверное, будет интересно знать, что и солдатня ваша, и Орден, ломанулись из города как ошпаренные.

Вот те на… Это известие, при условии, что оно было правдой, озадачило Дойла. Это почему же вся военная мощь подчиненная Итори Тошимо просто проигнорировала попытку захвата целого города, которая теперь, похоже, оказалась удачной. А уж куда Орден смотрел, вообще вопрос первостепенный.

— М-да… — прокомментировал это Лейнер. — Может их настолько биодроны восставшие потрепали, что началась вынужденная перегруппировка сил?

— Или ночью воевать неохота. — предположил Броуди. — Я бы тоже не полез под пули в минус восемьдесят.

— Нам от этого ни черта не легче. Подытожил Дойл, наблюдая за приближающимися повстанцами. — Мариус. Это, видать за тобой. Расскажешь потом, чего от тебя их босс хотел.

— Если жив буду. — хмыкнул Лейнер когда его поднимали с пола. — Ну и вы тут не пропадайте.

Да уж. Легко сказать, да трудно сделать. Не легче, чем сбить на лету стрига.

Мэр Аббервила Трейс Вейди сидел в своей палатке посреди лагеря беженцев, ковыряя вилкой приготовленный женой обед. Есть не хотелось. На душе было тошно. И даже не из-за того, что его дочь, ослушавшись, бросилась на поиски своего биодрона. Как раз в этом плане мэр был спокоен, так как Лина все-таки позвонила родителям из Аббервила. Пугало другое. Куда этот Вик ее повел? В какие пещеры? Как они вообще собрались выбираться из города, если военные ховертанки ровняют с землей все, что покидает пределы городской черты?

— Дорогой, ну поешь же ты наконец… Не выбрасывать же. — умоляюще взглянула на него сидевшая напротив и вертевшая в пальцах комлинк жена. — …четыре часа…

Лина не звонила уже четыре часа.

— Джулия, попробуй еще раз прозвониться. — попросил Трейс.

— Хорошо.

Тонкий писк клавиш, напряженное молчание и тяжелый вздох Джулии.

— Нет ответа. Тишина. Может быть, военные глушат сигналы?

Все может быть. А еще может быть, что она села в глайдер и поехала к пещерам, а по дороге ее настигла ракета. Трейс вспомнил кадры последней хроники. От той точки где снимался сюжет город почти не было видно от завесы поднятой взрывами.

— Это все из-за этого хвостатого ублюдка! — бессильно прорычал наконец Трейс. — Если она с ним вернется, я ему шею сверну.

— Трейс, смирись с этим. — Джулия, нервничая, но стараясь сохранить спокойный вид, то сворачивала расшитый узором платок, то распрямляла его. — Она любит его, каким бы невозможным это ни казалось. И никогда его не бросит…

— Да пусть так! Но сейчас она одна, в осажденном городе, где идет операция по зачистке! Там что будут разбираться кто она? Его пристрелят, а ее заодно. У нее же даже имплантов нет. Примут еще за мятежницу.

— Ну это уж слишком, Трейс. — покачала головой Джулия. — Слушай, что там снаружи происходит?

За пологом палатки шумел ветер, но к ветру прибавились какие-то голоса и гудение военного транспортника. Трейс вроде расслышал голос одного из своих охранников, тот словно пытался кого-то не пропустить к палатке, а затем раздался треск, словно от электрического разряда, кто-то вскрикнул и наступила короткая тишина.

— Что за… поднялся на ноги мэр Аббервила, но полог палатки откинулся в сторону и ответ нашелся сам собой.

Внутрь вошел высокий человек с серой кожей в чернильно-черной форме с серебристыми знаками отличия.

— Тета-координатор Ордена Геллиона Иоган Райхт. — быстро представился человек. — Господин Трейс Вейди?

— Да. — опешив и почти потеряв дар речи выдавил из себя Трейс.

В первый раз в жизни он испугался.

— На основании распоряжения сто пять альфа-координатора Марена Хосса вы освобождены от занимаемой должности. — объявил Райхт. — Следуйте за мной.

— Простите, но почему… — начал было Трейс, но координатор поднял руку и язык будто прилип к гортани.

— В соответствии со статьей шестнадцатой пунктом тридцать вторым Положения о порядке прохождения гражданской службы, вы обвиняетесь в преступном попущении и неспособности создать условий для безопасной жизни граждан во вверенном вам городе. Вы арестованы, именем Ордена Геллиона.

— Вы не имеете права! — Быстрее чем Трейс смог что-то сделать, Джулия бросилась на координатора, молотя кулаками по его плечам и груди.

— Ну а вы, Джулия Вейди обвиняетесь в том, что препятствовали задержанию преступника и проведению следственных мероприятий сотрудником Ордена. — невозмутимо продолжил Райхт. — Код П-17. Следуйте за мной.

Тета-координатор неторопливо откинул полог палатки и вышел наружу. За ним, переваливаясь, будто жуткие, человекоподобные роботы, следовали Джулия и Трейс Вейди.

Лейнер не сопротивлялся, когда ему завязали глаза, засунули в ноздрю портативный кислородный фильтр и вывели из здания полиции. Что было толку пытаться продемонстрировать какую-то там несгибаемую волю толпе вооруженных людей. Его провели до выхода и даже помогли спуститься по ступеням полицейского управления, подведя к ожидавшему его глайдеру. И хотя чувствовалось, что повстанцы довольны победой, радости в их разговорах Лейнер не услышал. Еще бы, бросить вызов всем режимным силам Тиадара, это вам не шутки. Да тут еще и военное положение наклевывается. Что стоит с Терры перекинуть пару сотен десантных дивизионов? Если, конечно, на этот счет у Далласа нет никакого плана. А вот план судя по всему был, иначе он не полез бы в такую авантюру.

Даже с закрытыми глазами Лейнер знал куда его везут. Он столько прожил в этом городе, что знал каждую его улочку, что мог отыскать в нем дорогу в прямом смысле с закрытыми глазами. Да и логика подсказывала, что сейчас Даллас обоснуется не в гостинице и не в снесенном до основания Чистилище, а скорее всего в центре связи, откуда легко координировать действия сторонников и в случае чего связываться с другими городами. Впрочем, Лейнер сильно сомневался, что Орден и Тошимо пойдут на переговоры с Уолтером Далласом, особенно после того, как «Серебряная Луна» показала себя во всей красе взорвав мирный космопорт. Если поразмыслить, то операция по захвату Аббервила окончательно подписала Далласу смертный приговор.

Что касается себя, то как бы это не казалось странным, Лейнера не очень пугали возможные перспективы расстаться с жизнью по завершении беседы с лидером повстанцев. После того, что творилось несколько часов назад у здания городского университета, он уже не боялся ничего.

Глайдер затормозил, по правую руку распахнулась дверца и сразу последовал приказ:

— А ну, вылезай. Так, Рой, развяжи ему глаза.

Точно. Станция гиперсвязи. Значит, логика его еще не подводит.

— Ну, ребят, вы даете… — не удержался Мариус. — Вы всерьез думали, что я, шеф полиции, заблужусь в своем городе настолько, что не смогу определить в какое место меня привезли?

— Ты не трепи языком, а шлепай вперед, — подтолкнули его стволом автомата. — И скажи спасибо, что с тобой босс говорить хочет, иначе давно бы расстреляли.

Не похожи они на забросивших мирную жизнь по идеологическим причинам жителей окраин. Это была первая мысль, сразу пришедшая Лейнеру в голову, стоило ему увидеть в вечернем свете повстанцев. Частично, наверное, беглые уголовники, но таких на Тиадаре немного. Куда бежать-то? В пустыню, до первой ночи? Маловато удовольствия. Наемники? Ха, а вот эта публика откуда у Далласа? Видать его организацию кто-то щедро кормит денежками. Зато правдоподобно. Ядро из местных, а вот основная боевая сила обычные наймиты. Впрочем, что тут удивительного? Тиадар — провинция каких мало, но тут много лакомых кусков. Кто-то наверняка решил, что можно ухватить часть из них, сыграв на местных распрях. Ох и надерет же Орден зад этому «кому-то», если установит личность.

А еще, Лейнер поймал себя на мысли, что боя между повстанцами и правительственными силами возле здания связи не было. Он не заметил ни одного мертвого мятежника, ни одной подбитой машины с цветами «Серебряной Луны», а вот сожженными армейскими транспортами были загромождены все прилегающие улицы. О многом говорили сложенные у искореженного забора тела мертвых биодронов. Значит, именно они держали тут оборону прежде чем отступить к пещерам. Да-а… выковыривать их оттуда будет непросто, хотя Лейнер предпочел бы оставить ушастых и хвостатых в покое. Еще полгода назад он никогда бы не подумал об этом, но сейчас его мнение о биодронах стремительно менялось. Каким бы странным это не показалось, но шеф полиции испытывал к ним уважение. Почти с голыми руками, вооруженные трофейным оружием, так дали под зад регулярной армии и хваленой спец-группе Ордена… Это вам не наемники и не бандиты.

— На самый верх по лестнице и не делай резких движений. Мигом мозги выбьем. — вежливо предупредил Лейнера бородатый повстанец.

Мариус медленно зашагал вперед, чувствуя, как под ботинками хрустят осыпавшиеся куски стен. Здание центра связи оказалось повреждено куда сильнее, чем Лейнер предполагал, снаряды взрывались внутри корпуса, пробивая пласталевые внешние щитки. Если Даллас хотел наладить отсюда вещание на подконтрольную ему территорию Тиадара, то ничего из этого не выйдет. Лестница закончилась завалом, который разгребали несколько мятежников, единственное место где мог находиться Даллас, это вспомогательные помещения, куда Лейнера и направили легким тычком в спину. Сопровождавший его повстанец с трудом оттолкнул тяжелую дверь и поторопил шефа полиции:

— Входи давай. И не балуй.

Вот он. Уолтер Даллас. Стоит у полностью снесенной секции стены, за которой открывается вид на дымящиеся руины города. А не скажешь, что лидер террористов. Вроде солидный такой человек, седой, очки вот носит, видать, подчеркивая свою интеллигентность. Понятное дело, что зрение у него хорошее, от таких болезней давно избавились, а вот моде на ношение очков серьезными людьми осталась. Да, не похож он на изображение со сводок полиции.

— Мариус Лейнер, как я понимаю? — Даллас неторопливо повернулся к начальнику полиции. — Хотя и не могу сказать, что рад вас видеть, но все же позволю себе поприветствовать вас у меня в гостях.

— Что же не рады-то? — немного ехидно спросил Лейнер. — Встреча проходит на ваших условиях.

— Скажем так. Я предпочел бы, чтобы ее не было вовсе. Понимайте это как хотите. — пояснил Даллас. — Но в данный момент я хотел видеть вас, чтобы обсудить кое-что. Вы хороший солдат Лейнер. Хороший полицейский. Пользуетесь уважением. Я бы не хотел, отдавать приказ о вашем расстреле. Но… у всего есть своя цена, не так ли?

— Нет. Не так, — отрезал Лейнер. — Я рискну отказаться, даже не выслушав.

— Зря. Я все-таки настою на своем и позволю себе рассказать вам, что же я хочу от вас услышать. — покачал головой Даллас. — Вы бывали в лаборатории Штайера? Да нет, не прикидывайтесь, бывали конечно. И дела с ними имели. Вы ведь все повязаны одной веревочкой, которую сплел «Нантек». Так вот. Я хотел бы узнать, что за эксперименты проходили в лаборатории Штайера. У меня есть сведения, что они проводились на людях. Если быть точнее, на заключенных. Как шеф полиции, вы обязаны были хоть что-то об этом слышать. Поэтому, давайте договоримся. Вы мне информацию, а я — жизнь вам и вашим людям. Идет?

Лейнер прищурившись смотрел на Далласа. Странный вопрос. Совсем не тот, который ожидал услышать Мариус.

— Подумайте, Лейнер. — мягко, но с угрозой в голосе продолжил Даллас. — У вас сейчас карта бита. Быть может, через пару дней силы Тошимо и попробуют отбить Аббервил, но вы до этого момента не доживете. Стоит ли играть со смертью, если цена вашей жизни лишь информация, которая лично вам не повредит ничем, даже наоборот, позволит вскрыть преступления «Нантек» против человечества?

— И что, вы дадите мне гарантии? — полюбопытствовал Лейнер. — Вы, человек, отдавший приказ о взрыве космопорта, в котором находились обычные люди. У меня есть причина вам верить?

— Верить придется на слово. — Даллас прошелся по полуразрушенной комнате. — Но с другой стороны, вы сейчас не представляете для меня угрозы. Я ничего не теряю, если выполню обещание и отпущу вас и ваших людей.

Лейнер задумался. А собственно, действительно, что и он теряет? В свое время он курировал некоторые дела Штайера, и даже вроде как подписывал соглашение с Орденом о неразглашении, но… дела повернулись круто. Тогда никто не рассчитывал, что все придет к такому финалу. Да и Мериен Грейт фактически уже обнародовала факты об экспериментах «Нантек».

— Ну хорошо, я расскажу что знаю. Однако давайте так. Вы сейчас даете приказ об освобождении половины моих людей, а потом я дам вам интересующую информацию.

— Будь по-вашему, Лейнер. — Даллас даже не раздумывал, видимо и впрямь считая себя полным хозяином ситуации.

Он включил комлинк и временами косясь на Лейнера связался с опорным пунктом в полицейском участке.

— Росвел, да, это Даллас. Сколько у вас пленных? Шестеро? Проводите троих до выхода. Пускай идут куда вздумается. Нет, нет, я в своем уме. Они не солдаты и не члены Ордена, они простые полицейские, пусть возвращаются по домам. — Даллас повернулся к Лейнеру. — Вот видите, свою часть я выполнил. Теперь рассказывайте, господин Лейнер. Я вас очень внимательно слушаю.

— Да рассказывать толком нечего. — пожал плечами Лейнер. — Два года назад, когда решался вопрос о переезде сюда Штайера с его лабораторией, ко мне приехали из Ордена и попросили подписать документ, на основании которого мне, как шефу полиции, вменялось в обязанность контролировать порядок работы в лаборатории, не допускать проникновения на ее территорию граждан города, а также информировать Орден обо всех странностях, что могут происходить рядом с лабораторией и о слухах, которые люди распускают. Через некоторое время, в лабораторию стал приходить транспортный состав из Либертауна. Когда я поинтересовался, что он туда привозит, мне сказали, что это аппаратура и материал для опытов.

— И вы совсем не интересовались, что реально могло быть в транспортах? — удивился Даллас.

— А с какой стати мне это делать? У Штайера своя работа, у меня своя. — хмыкнул Лейнер. — Если у вас есть такое желание взять «Нантек» за жабры, дождитесь утра и посетите сами лаборатории. Они тут недалеко, за Старым Городом.

— Мы это, конечно, сделаем — кивнул лидер повстанцев. — Но все-же… Неужели у вас не было каких либо данных о том, какой груз могли переправлять в лаборатории из центральной тюрьмы Либертауна и из казематов Ордена.

— Может быть и были, но я не люблю совать нос в чужие дела, — ответствовал Лейнер. — Через меня проходили оптические кристаллы с информацией для Штайера, однако потому я и шеф полиции, что знаю, куда можно совать нос, а куда лучше поостеречься. Нас финансировал «Нантек», а кусать кормящую руку несколько глупо.

— И ваши люди тоже ничего не знают? — сменил тему Даллас.

— Вот знаете, давайте вы не будете впутывать сюда моих людей. — резко ответил Лейнер. — Вы спросили, что знаю я, и я вам ответил.

— Хорошо, — примирительно поднял руки Даллас, — Пусть будет по-вашему. То есть более вы не можете мне помочь?

— Вероятно, да. — Лейнер прикидывал в уме, сколько осталось времени у его кислородного синтезатора. — Скажите, Даллас. Вы всерьез думаете, что эта ваша афера удастся?

— Господин Лейнер, не вы сейчас задаете вопросы, — безо всякого раздражения ответил лидер «Серебряной Луны». — Спрашиваю я.

— Мне просто интересно, неужели вы, вроде бы как умный человек, не понимаете, что уже с рассветом тут будут регулярные силы флота Итори Тошимо? Что даже если вы победите их, он вызовет подкрепление с Терры?

— Разумеется, понимаю. А вы понимаете, что я могу вывести из строя и остальные генераторы пси-полей, которые удерживают в повиновении биодронов?

— И они сделают всю работу за вас? — улыбнулся Лейнер. — Посмотрите вокруг. Им нет дела до вашей войны. Они ушли из города, как только смогли. Чего вы добиваетесь, Даллас? Смены власти? Но ее не будет. Тиадар отдаленная колония, да, но не отрезанная от мира. Путь до него не длиннее пути от Марса до станций возле Нептуна.

— Возможно, справедливости. Возможно, признания того, что Тиадар открыт не терранцами, а простыми людьми, к числу которых принадлежите и вы, господин Лейнер. Возвращения утерянных надежд. Мой дед, мой отец, их друзья и близкие мечтали создать тут иной мир… Без полуразложившихся догматов и лоббированных законов… Они улетали с горевшей в аду войны Терры, с надеждой на будущее… Разве вы, Лейнер, можете представить тот ужас, когда они поняли, что через тысячу лет Терра стала иная. Она стала хуже самых страшных предположений…

— И вы всерьез рассчитывали добиться поддержки населения? Этими вашими терактами? — Лейнер криво усмехнулся, хотя, в общем, ситуация была совсем не радостная. — Вы боритесь с Орденом, применяя его методы?

— А нам дали иной вариант? — Даллас отвернулся, глядя на постепенно утопающий в сумерках разрушенный город. — Орден, правительство, вы… Я не могу прийти и сказать: «давайте попробуем жить по-другому, вот, у меня есть предложения». В тот же вечер я окажусь в казематах Ордена, потому что стану угрозой их пути, единственно верному и непререкаемому. Я не хотел жить так на планете, открытой моим дедом.

— Значит, то, что вы внук капитана «Дедала» правда? — заинтересовался Лейнер. — У меня были определенные сведения, но подтверждений не было.

— Правда, — кивнул Даллас. — Я не терранец, а потому, увы, годы берут свое. Но сейчас мне кажется, что они прожиты не зря. Вероятно, мои слова кажутся вам крайне циничными… Но вы ведь ни разу не пробовали поставить себя на мое место.

Лейнер не знал, как к этому относится. Он был военным. Его не учили дипломатии, а учили быть кратким и прямолинейным. Знать где враг, а где друг. Но годы работы в полиции скрасили эти навыки. А еще они научили его думать так, как может думать преступник. А Даллас был преступником. На первый взгляд… Но… разве он не прав? Разве ты сам не боишься Ордена больше чем этих самых террористов сейчас? Пусть люди Далласа могут убить его, но они предпочли говорить. А Орден? Задумается ли он? Когда-то, давным-давно, Лейнер был в музее основания Тиадара. Этот музей располагался на нижних этажах пассажирского отсека «Дедала», когда-то бывших домом для команды и обитателей корабля поколений. Там он видел старые голографические картины и стереографии последнего поколения экипажа за пару лет до того, как они ступили на поверхность Тиадара. Улыбающиеся люди, державшие на руках детей. Не в этих жутких черных эластичных костюмах, принятых на Терре, а в белых тканевых пиджаках с карманами. Вспомнилась и фрагментарная стереопанорама запечатлевшая высадку на планету и первые годы жизни на ней. С каким энтузиазмом и непреклонной волей, колонисты отстраивали вокруг «Дедала» первые, рудиментарные комплексы и инфраструктурные системы будущего Либертауна. Могли ли они предположить, что через несколько десятков лет, на уже обжитую каким-то чудом планету прибудут люди, а прибыв, просто присвоят себе все, что построили первые колонисты. Совсем другие люди, с изменившейся за целое тысячелетие Терры. Разве была вина колонистов в том, что системы предназначенного для колонизационных полетов корабля были запрограммированы на вывод на орбиту квантовых ворот для связи с метрополией?

— Вижу, вы задумались, — проговорил Даллас. — Значит, не так уж я и не прав.

— Я не говорил, что вы не правы, — со вздохом признался Лейнер. — Временами я даже понимал вас, как людей, пытающихся вернуть то, что им когда-то принадлежало. Но чем провинились люди в космопорту? Чем провинились тысячи погибших во время боя гражданских в Аббервиле? Даллас, я могу принять вашу точку зрения, но совершенное вами я не смогу вам простить.

— А разве я прошу прощения, тем более от вас? — удивился лидер мятежников. — Я прошу понимания, и я его получил, что уже весьма отрадно.

Какой сознательный террорист… Впрочем, это беда всех таких людей, которые верят в единственно верный путь к непременно всеблагой цели, не стесняясь заливать его кровью. Впрочем, как Лейнер отметил, цель-то у Далласа не такая уж и абсурдная. Хотя и недостижимая.

— А что касается экспериментов Штайера, то тут вы не совсем по адресу, конечно, обратились, — вернулся Лейнер к начальной теме. — Вам бы об этом знакомую вашу расспросить. Ту, которая Мериен Грейт.

— Эта стерва окончательно спятила, — грубо оборвал Даллас Лейнера. — У нее сейчас одно удовольствие — возиться со своим выводком. Едва нас не подставила из-за своих порождений.

— Хорошее же у вас мнение о материнских чувствах, — не смог не сострить Ленйер.

— Я пытался убедить ее в том, что дам гражданство биодронам, если смогу осуществить свои замыслы. Но она мне не поверила. Она не хочет видеть их ни рабами, ни равными нам. В последнее время она твердо вбила себе в голову то, что они высшая форма жизни и должны владеть Тиадаром.

— Любопытно. Этого я не знал. — отметил шеф полиции, косясь на кислородный синтезатор. — Простите, а у вас предусмотрено обновление кислородного синтезатора, ради ведения диалога?

— Да. И я вот что думаю, Мариус. Вы можете идти. Вас довезут до здания полиции, а я к тому времени отдам распоряжения, чтобы вас и ваших людей освободили. Постарайтесь до ночи добраться до гостиницы или до ближайшего здания с подземной частью, — посоветовал Даллас. — А с рассветом уезжайте. Тут больше вам нечего делать.

— Над последним предложением я подумаю. — пообещал Лейнер. — Но я думаю, что даже уехав сейчас, в скором времени я вернусь.

— Это уже ваше дело. Поэтому до возможной скорой встречи, господин шериф. Как видите, я не прощаюсь.

Да уж. В чем-чем, а в самоуверенности, подчас даже самоубийственной, Далласу точно не откажешь. Может быть, потому за ним и идут? Идут не только наемники, у которых мотивов вообще нет, не только потомки тех, кто прилетел сюда на «Дедале», но и те, кто родился уже тут.

Лейнер неторопливо спускался по лестнице, обдумывая ход встречи. Что он рассказал Далласу? Да собственно — ничего особенного. Разговор шел о методах. О причинах. О том, о чем не должен был идти. Даллас прощупывал настроение в обществе, чтобы на основе этого проанализировать вероятность бунта на колонии? А, собственно, почему нет? Ведь даже Лейнер, полицейский со стажем, чисто по-человечески понял и принял мотивы лидера мятежников. Почему не примут остальные? Тем нужнее тут факты об экспериментах Штайера нал людьми. Лейнер прекрасно помнил информационный кристалл Грейт, который он забрал у Дойла. Факты были, но он же и сделал все для того, чтобы они не были обнародованы. А еще Дойл. Сегодня тема Штайера будет поднята повторно, ведь должен же его сотрудник узнать, что именно он искал в тот день, когда Лейнер приехал забирать его в лабораторию. И откровенность в этом вопросе давила на Лейнера куда сильнее. Он старался всегда быть честным со своими людьми. А сейчас… получается, что он врал. Врал в таком деле, когда каждое слово могло решить многое. Впрочем, Майкл мужик что надо, поймет. Лейнер на мгновение задержался в дверях перед глайдером и посмотрел наверх, где за проносившимися пылевыми облаками насмешливо скалился иззубренной черной поверхностью Нефертис. Как же быстро летит время. За такой короткий срок, столько перемен… А что будет завтра? Откровенно говоря, впервые за свою жизнь Лейнер понял, что боится узнать ответ на этот вопрос.

Дойл, прикрыв свободной рукой глаза от летящих навстречу облачков пыли, вышел из развороченного взрывом шлюза, ведущего в полицейское управление. Второй рукой он придерживал припадавшего на раненую ногу Митча Хендерсона. Интересно, чем Лейнер выторговал их освобождение? То, что заслуга шефа полиции в этом была, Майкл не сомневался. Впрочем, шанс узнать все из первых рук представился. Поднимая тучи ползущего из пустыни песка на улицу влетел потрепанный глайдер. Начав торможение еще у соседнего дома он с лихим разворотом подкатил к лестнице участка и рослый повстанец с волновым ружьем наперевес открыл заднюю дверь, выпуская из салона Лейнера.

— А, не соврал значит, старый подонок. — отметил Мариус вполголоса. — Дойл, ну как вы?

— А что, неплохо? — наигранно-бодрый ответ все равно не вышел. — Броуди с Джейком Рашем и Стивом домой пошли, где-то полчаса назад. Ну а мы вот сейчас… Лейнер, признавайся, что продал за нас?

— Ничего такого, что не стоило бы ваших жизней, — плюнул в пыль Лейнер. — Я рад что вы выбрались, ребята.

— И что теперь? — задал раненый Митч напрашивавшийся сам собой вопрос.

— По домам, — кратко ответил Лейнер.

— У меня дома уже нет, — заметил Митч. — Его Орден разбомбил. Скоты, мать их.

— Орден? — недоуменно переспросил Дойл.

— Ага. А что удивительного-то? — скорчил кислую мину Митч. — Они лупили по всему, что движется, не разбирая. Вон, говорят, даже транспорт с беженцами накрыли. Хорошо хоть мои домашние успели эвакуироваться еще во время первых беспорядков.

— Тогда предлагаю идти ко мне, — предложил Лейнер. — Здесь и недалеко, и на месте я попробую тебя, Митч, немного подлатать. Даллас нас амнистировал.

Вот те на… Эта новость удивила Дойла, хотя и что скрывать, она была радостной. Ведь еще полчаса назад, он был на волоске от перехода в мир иной, причем не по своей воле.

— Дойл, а нам с тобой надо пообщаться. — добавил Лейнер уже тише. — Разговор есть.

— По поводу?

— По поводу того дня, когда я забирал тебя из лаборатории Штайера.

— Это когда я в песчаную бурю попал?

— Никуда ты не попадал, Майкл. На эту тему и пообщаемся. Эй, анархисты, глайдера не найдется, раненого вывезти? — повернулся Лейнер к повстанцам.

— Берите хоть два. — ткнул пальцем в сторону улицы ближайший мятежник, — Вон их сколько брошенных стоит.

— Ну вот и отлично. — Лейнер подхватил Митча за второе плечо. — Ну что, сегодня катаемся с ветерком.

— У меня такое чувство, Мариус, что ты доволен тем, что сейчас ты не исполняешь обязанностей шефа полиции, да? — заметил Дойл.

— Должен же и у меня быть выходной, — пожал плечами Лейнер. — По крайней мере, сейчас я не желаю ни за что отвечать, так как бардак тут первосортный и разгрести его я не смогу, даже с вашей помощью.

Дойл помог Митчу забраться на заднее сиденье глайдера, и машина, сорвавшись с места, устремилась в накатывавшую из пустыни волну пыли. Закончился, наверное, самый длинный и самый непредсказуемый рабочий цикл в жизни Майкла Дойла. Впрочем, так он думал в данный момент. Время показало, что он не совсем прав.

На Тиадар медленно спускалась ночь, а именно на эту ночь у истории были свои планы.

Забитый народом конференц-зал президентского дворца гудел подобно разворошенному улью. Голос пресс-атташе президентской администрации тонул в перекатывающемся от стены к стене шуме. Голоса журналистов, работников местных органов власти, военных, бизнесменов слились в бесформенную какофонию. Они все хотели знать правду и получить ответы на вопросы, которые администрация покойного ныне Ранда Морриса дать не могла. Но вдруг все стихло. Боковые двери распахнулись, и в окружении охраны в черных экзоскелетах в зал вошел Марен Хосс. Альфа-координатор оглядел собравшихся из под накинутого на голову красного капюшона и медленно направился к ложе. Под ногами проминался красный бархатный палас с золотистым рисунком, вдоль колонн висели похожие на гобелены флаги Ордена Геллона. Его представитель на Тиадаре готов был дать ответы.

— Я прошу вас, спрашивайте, — обратился он к присутствующим, занимая кресло рядом с поникшим и, казалось ставшим вдвое меньше пресс-атташе. — Только давайте по порядку…

Зал вновь взорвался разноголосым шумом. Об организованной конференции не могло быть и речи. Марен Хосс улыбнулся и поднял руку, призывая к тишине.

— Я понимаю что вас волнует и постараюсь дать ответы. — он откинулся на спинку кресла с таким видом, как будто такие выступления проходят у него каждый день. — Перво-наперво я хочу объявить, что мы непременно накажем виновного в сложившейся вокруг Аббервила ситуации. Мэр города Трейс Вейди уже отстранен от должности моим распоряжением и предстанет перед судом по обвинению в халатности на государственном посту, в результате которой произошли тяжелые для всех нас события, повлекшие за собой гибель многих наших сограждан.

Толпа притихла. Люди жадно ловили каждое слово альфа-координатора, а иного Марен Хосс и не ожидал. Он был единственным, кто мог взять ситуацию под контроль.

— Следующим распоряжением, я назначил исполняющим обязанности Президента Тиадара генерал-губернатора Итори Тошимо. Он уже ввел военное положение, что позволит нам более адекватно реагировать на угрозу, исходящую от повстанцев «Серебряной Луны» и от вышедших из-под контроля биодронов.

— Да, что насчет биодронов? — прокричал кто-то с первых рядов, видимо надеясь на хороший слух Хосса.

На слух альфа-координатор не жаловался.

— Сегодняшним числом я прекратил программу биодронов, как потенциально опасную. Соответствующая нота отправлена в прайм-офис корпорации «Нантек». В течении ночного цикла и следующего дня, все концентрационные приемники прекратят свою деятельность. То же касается репродуктивных заводов. Новорожденные особи подлежат ликвидации. Небольшие пункты будут оцеплены, а находящиеся в них биодроны утилизированы. То же касается тех из них, кто прикреплен к частным владельцам. Из крупных приемников мы начнем планомерный вывоз биологических единиц в нежилое пространство, где утилизируем посредством орбитального удара. Я понимаю, что биодроны играли важную роль в нашей экономике, однако их опасность превысила их полезность. Их потеря будет возмещена бесплатными дроидами. Укрывшихся в горах биодронов блокирует и уничтожит дивизион генерала Тошимо.

Зал взорвался аплодисментами.

— Хоть кто-то это понял! — слышалось в толпе.

— Давно пора! А то уже захотели им гражданство давать…

— Все последствия неприятного инцидента со случаем попытки уравнять биодронов в правах с терранцами будут устранены. — вспомнил Хосс и о выступлении Грейт- В данный момент Мериен Грейт, руководившая проектом по созданию искусственной жизни и, по нашим данным, внесшая в конструкцию нейроконтроллеров такие изменения, что акты неповиновения вообще стали возможны, находится в республиканском розыске.

Снова гром оваций. Хосс смотрел на собравшихся в зале людей с легкой улыбкой. Им не хватало этих слов. Не хватало лидера, способного совершить переворот в жизни колонии.

— Я распорядился увеличить объем ассигнований, выделяющихся на научные исследования планеты, — продолжил альфа-координатор. — Могу заверить вас в том, что скоро мы напрямую приблизимся к поистине фундаментальному открытию, которое встанет в один ряд с теорией Бернарда да Лорана.

И да… — Марен Хосс словно вспомнил об одном важном, но позабытом пункте. — К рассвету в Аббервиле закончится операция по уничтожению повстанческой группировки «Серебряная Луна». Таким образом, будет решена главная причина недостаточного инвестирования в развитие планеты.

Из всех присутствующих лишь Марен Хосс знал о том, что происходит сейчас в Аббервиле. Операция «Осирис» началась час назад.

10. Река судьбы

Прелюдия

По ночной улице Санвуда, воя сиренами, неслись бронетранспорты Ордена. Они сворачивали в дворики, перекрывали собой переулки и люди напряженно вглядывались в окна, ожидая, что будет дальше. Это было неестественно, странно, непонятно. Орден никогда еще не действовал настолько масштабно. Из темных, проглоченных ночным холодом закоулков, раздавались резкие команды, отдававшиеся нечеловеческими, резонирующими голосами, искаженными переговорными устройствами экзоскелетов. Грохот керамико-пласталевых сапог по ступеням жилых комплексов сменялся шипением распахивавшихся шлюзов и быстрыми фразами:

— На основании распоряжения альфа-координатора Марена Хосса, именем Ордена Геллиона, приписанное к вам органическое саморазвивающееся устройство должно быть списано и передано на утилизацию.

Опять грохот сапог, испуганные крики биодронов, сменяющиеся треском электрических разрядников и пронзительным воем. Слышны возбужденные человеческие голоса, что-то пытающиеся доказать, но прерывающиеся короткой фразой:

— Код Л-9. Паралич три минуты.

На лестнице слышалась возня, будто по ступеням тащили что-то мягкое и тяжелое, шумел входной шлюз и на улице раздавались кроткие очереди из волновых автоматов. Люди гасили свет и еще долго сидели, вглядываясь в темноту. Не к ним… значит пронесло…

Со всех сторон города транспортеры стягивались к Чистилищу, к которому сбегался народ, наспех одетый в термостатические комбинезоны. Сигма-координатор Гейнц Шеггер недовольно смотрел на растущую толпу.

— Что они тут забыли? — раздраженно спросил он у появившегося из ночного мрака тау-координатора Альфреда Нильца.

— Журналисты, обыватели, у которых отняли собственность. — ответил тот. — Хотят узнать, что происходит.

— Близко не подпускать, — кратко распорядился Шеггер. — Оцепите приемник.

Со всех сторон на толпу навалились солдаты в черных экзоскелетах, оттеснив ее к краю площади. В то же время из транспортеров стали выгонять биодронов. Темноту прорезали сполохи электроразрядов, тех кто замедлял шаг, подгоняли ударами прикладов. Несколько черных силуэтов метнулись прочь, в город, прорвав кордон охраны, но глухо пролаял волновой пулемет и изрешеченные пулями тела остались лежать в окружающем Чистилище рве.

— Первая фаза завершена. — доложил по коммутатору Нильц. — Готовы начать следующую.

— Начинайте. — приказал Шеггер, еще раз окинув взглядом толпу.

Загудели турбины, подававшие в помещения Чистилища сжатый газ. Солдаты Ордена поспешно заперли шлюз за последними биодронами и поспешили отойти в сторону. Короткая вспышка и ночь озарилась желтоватыми отсветами охватившего внутренние залы Чистилища огня. В окнах, за прозрачными пласталевыми перегородками заметались тени, где-то затрещав, выгнулась часть стены, где конструкция здания оказалась не очень прочной. По толпе сзади прошелся тяжелый вздох. Из пролома вывалились охваченные огнем фигуры, которых моментально скосило автоматным огнем.

— Бронетранспорты, закройте брешь. — Шеггер почувствовал, как волны тепла, непривычного для тиадарской ночи добрались и до него.

Ховертанк Ордена встал напротив пролома и спустя мгновение ослепительные трассеры волновых зарядов устремились к покосившейся секции стены. На земле росла черная груда тел, вскоре выросшая настолько, что лезшим из Чистилища задыхающимся и обожженным биодронам приходилось карабкаться на нее. Однако вскоре огонь охватил и этот этаж. И провала донеслись тихие жалобные крики, вскоре стихли и они.

— Биосигналов нет. — кратко сообщил Нильц.

— Операция закончена. По домам. — сухим и будничным голосом сообщил в комлинк Шеггер.

Тридцать шесть минут на все про все. Неплохой срок.

— Убийцы! — донеслось из толпы.

Голос был тихим, срывающимся. Наверное, не притихни люди, Шеггер ничего и не услышал бы. Прямо рядом с ним стояла девчушка лет семнадцати. Ее лицо было заплакано.

— Альфред, этого гражданского на дознание, — ткнул в нее пальцем Гейнц. — Быстро. Остальным разойтись.

Толпа стояла, подавленная и мрачная.

— Код А-6. Паника. — скомандовал Шеггер.

Люди бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног, что-то крича, а отбегая в сторону, падая на землю и катаясь по серому тиадарскому песку. Те, у кого не было вживленных имплантов первыми разбежались по переулкам Санвуда.

Шеггер облегченно вздохнул, и в последний раз посмотрел на горящее Чистилище. С утра его снесут до основания и зальют пласталевой массой. А люди… Они еще просто не готовы понять, от чего их спас Орден. Судьба Аббервила отныне Санвуду не грозит..

Действие первое: Точка отражения

Рождающийся под кронами мерцающих в пещерном мраке деревьев ветер трепал длинные черные волосы загорелой девчушки склонившейся над лежавшим на аквамариновой траве шитвани. Кровь, пропитавшая шерсть на боку и на груди уже засохла черной коркой, единственный глаз был закрыт, словно охристо-желтый полузверь просто лег отдохнуть. На остренькой мордочке не было ни испуга, ни боли. Черно-серый комбинезон невесть как оказавшейся в центре Оазиса девушки тоже был заляпан кровью и разорван в нескольких местах. Грейт осторожно приблизилась, раздвинув колючий кустарник, и незаметно встала рядом. Девчушка показалась ей смутно знакомой, вроде когда-то, давным-давно она видела ее.

— А ты как тут оказалась? — спросила Грейт, наконец приблизившись вплотную.

— Я пришла следом за ним. — последовал лишенный эмоций ответ.

— Как тебя зовут? — Грейт присела рядом, но девчушка быстро отстранилась от нее.

— Какая вам разница? Я не нуждаюсь сейчас в человеческом обществе.

— Ну-ну… — успокаивающе произнесла Грейт. — Я тебе ничего плохого не сделаю. Ты знаешь, кто я?

Неизвестная подняла голову и взгляд Грейт встретился с одновременно пустым и полным затаенной злости глазами загнанного в угол волчонка.

— Здесь нет врагов. — продолжила Мериен. — Я Мериен Грейт и если это имеет значение, это я создала таких, как он.

— Вот значит, какая вы… — вздохнула девчушка. — А я Лина Вейди.

Лиина Вейди… знакомая фамилия… Вспомнить бы вот теперь… Ах, точно…

— Дочь мэра Аббервила? — уточнила Грейт. — Вот уж кого я не ожидала увидеть тут, так это обитателя центрального города. Я думала, вас эвакуировали.

— Я вернулась. — Лина вновь склонилась над мертвым шитвани. — За ним. А теперь, какая уже разница что я и где я…

— Кто это? — спросила Грейт.

— Его звали Вик. Он жил у нас дома…

— Вик? — насторожилась Грейт. — Уж не тот ли, что поднял восстание в городе?

— Не знаю, что он сделал, да и не хочу знать. — отмахнулась Лина. — Он был, а теперь его нет и до остального мне дела нет. Вы создали их, но можете ли вы вернуть его мне?

— Нет. Не могу. — призналась Грейт. — Я могу лишь пригласить тебя ко мне в гости. Теперь ведь мы все вне закона и того гляди, пещеры начнет штурмовать Орден. Надо бы держаться вместе.

— Вы хотите выступить против режима Ранда Морриса? — с какой-то нелепой надеждой спросила Лина.

— Нет. — покачала головой Мериен. — куда нам против кого-то выступать? Да и нету больше Ранда Морриса. Президент покончил жизнь самоубийством. На Тиадаре теперь военное положение и заправляет всем генерал Тошимо. Это на словах. А на деле, как мне кажется, координаторы Ордена.

— Значит, вы не хотите, чтобы такие как Вик получили свободу?

— Отнюдь. Я сделала все, что в моих силах. — развела руками Грейт. — Но не могу же я объявить войну Терре. Лина… скажи мне честно… ты, человек, любила его?

— А это незаметно? — огрызнулась Лина.

— Нет. Просто очень странно…

Грейт поднялась с травы, и скрестив руки на груди уставилась на колеблющиеся на ветру ветви кустарника. Странно… Биодрон и человек… Неужели такое возможно? Неужели, когда она создавала их, она не могла предположить, что рано или поздно это произойдет?

— Мы не могли быть вместе, в привычном смысле этого слова. У нас не могло быть детей… — абсолютно бесшумно сзади подошла Лина. — Но это не мешало нам. Он был намного умнее многих людей, окружавших меня. Куда мягче и добрее. А теперь они убили его. Знаете, когда его сородичи вели меня сюда, я думала, что тут встречу человека, который готов бороться до конца за свою идею. Как жаль, что пришлось разочароваться.

— Лина, не все можно решить силой. А есть вещи, которые мы вовсе не способны изменить, — вздохнула Грейт. — Думаешь, мне приятно в этом признаваться?

— Но вы ведь состоите в «Серебряной Луне»? — перебила Лина.

— Нет, не состою, — покачала головой Грейт. — Раньше думала, что я с ними, но у меня свой путь. Я не вижу в чем они лучше Ордена. Одни взрывают людей в космопортах, а другие проводят над людьми эксперименты. И все прикрываются благими целями.

— А если сюда придут военные?…

— То мы, те, кто тут находится, будем сражаться. — Грейт повернулась, обняв Лину за плечи. — Разве есть иной выход? Они уничтожат всех, кто пришел сюда, человек это или биод… шитвани.

— И люди тут еще есть? — Лина не пыталась сопротивляться.

— Есть. Это… хм… В общем один человек, который помог шитвани освободится. Быть может, он и был знаком с твоим Виком. Его зовут Рэнд Блэкли.

— Слышала о нем. Это не тот контрабандист, что продал террористам из «Серебряной Луны» фазовые бомбы?

— Я не знаю, — предпочла соврать Грейт. — Так говорят, но я не верю непроверенным слухам. Для меня важно то, что ему доверяют такие как Вик. Если он их союзник, то он и мой союзник. Лина, может все-таки ты поедешь обратно, в лагерь беженцев? Твой отец наверняка волнуется…

— Мне плевать на него! — внезапно обозлилась Лина. — Он не взял Вика с нами. Он убил его. Мне жалко только маму. Ей сейчас очень тяжело…

— Может быть, и поедешь к ней?

— Нет. — судя по тону, спрашивать об этом Лиину еще раз было уже бессмысленно. — Я останусь. Уж как-нибудь волновое ружье в руках удержу.

— Такая молодая, а уже хочешь убивать? — с грустной улыбкой проговорила Грейт. — Не рановато ли? Думаешь, это вернет его?

— Нет. Но по крайней мере, я верну должок за Вика.

— Какие мы агрессивные… — в голосе Грейт сквозили печальные нотки. — Думаешь, Вик хотел, чтобы и ты погибла с оружием в руках? Сомневаюсь… Ладно, пошли со мной. Его сородичи позаботятся о теле.

Лина сделала пару шагов, нехотя, с трудом, возле кромки кустов обернувшись и последний раз бросив взгляд назад. Шитвани с охристой шерстью и свалявшимися волосами кремового цвета неподвижно лежал на траве, запрокинув назад голову с остренькой мордочкой. Видимо, пронесшиеся в мыслях воспоминания оказались слишком яркими и Грейт почувствовала их отголосок, поспешив закрыть свой разум для чужих мыслей. Ей не давало покоя совсем другое. Они любили друг друга… А где гарантия, что такая пара на Тиадаре была лишь одна? Быть может, были и другие Лины, как было и множество Виков. А что будет, если Орден и впрямь решится на полную утилизацию биодронов? Может ли он предположить, что найдутся те, кто вступится за них? Хотя, это призрачная и глупая надежда. Даже если и найдутся, то Орден как раз и существует для того, чтобы подавлять все подобные проявления в обществе. Подавят и на этот раз.

В тот момент Мериен Грейт еще не знала, что приговор был уже вынесен и более того, началось приведение его в исполнение. А Лина Вейди в свою очередь не могла знать, что ее родители находятся под арестом и в составе конвоя Ордена движутся к Либертауну. Да и все собравшиеся в Оазисе не могли предположить, что судьбой им отмеряно всего лишь несколько часов.

Одна за другой на предгорное плато въезжали военные транспортеры и субтерральные штурмовые установки, на передней части которых крепились массивные теллониевые буры. Расчет Итори Тошимо был прост. Полчаса назад разведботы ВКС начали проверку тектонических пластов под горной грядой и вокруг возвышенности, образованной старым кратером. Они смоделировали подробную подземную карту вокруг Оазиса, обозначив места прохождения пульсаритовых жил. Голосхемы были разосланы во все участвующие в операции подразделения, команды субтерральных установок сейчас занимались заключительным сведением данных и прокладывали гипотетические маршруты штолен, по которым потом должны пройти танки и бронепехота.

— Офицеры, полковник в зале! — подал команду сухощавый лейтенант и первым встал с кресла, отдавая приветствие вошедшему полковнику Рою Стауфу.

— Вольно, господа, — ответил полковник, едва заметно кивнув головой. — Садитесь.

В воздухе развернулась голографическая проекция пещерного комплекса со скрывавшейся внизу зеленой массой Оазиса.

— Мы получили неопровержимые доказательства того, что, кхм… противник, сосредоточился в заросшей подземной растительностью полости в литосферном пласте. — кратко ввел всех в курс дела полковник. — Общая численность отступивших в пещерный оазис биодронов равна примерно четырем тысячам особей.

— На основании чего сделаны расчеты? — деликатно откашлявшись спросил пожилой майор, с рассеченным старыми шрамами лицом.

— К нам пришли результаты проверки активных нейроконтроллеров. — объяснил полковник — Учитывая это, и для того чтобы минимизировать потери среди наших солдат, я приказал расположить на авангарде субтерральных танков генераторы локального псионного поля. Это должно нейтрализовать находящиеся рядом группы биодронов. Те же танки, снабженные буровыми установками, будут нести в себе передовые группы спецназа. Их задача провести зачистку плацдарма и подготовить атаку на оазис основного воинского контингента.

— Какие сроки установил генерал Тошимо?

Стауф исподлобья поглядел на спрашивавшего офицера:

— До рассвета. Думаю, справимся. Нас втрое больше, да и на нашей стороне внезапность и техническое превосходство. Давайте теперь рассмотрим цели каждого подразделения…

Снаружи, за стенами титанового командного бункера выла буря, сквозь которую, пронзая пыль и мрак ослепительно-белыми лучами гелионарных фар катились подземные танки. Неподалеку останавливались транспорты из которых еще на ходу выпрыгивали солдаты в серо-черной броне, быстро распределявшиеся в группы, по взводам и отделениям, и после коротких построений, занимали места в машинах штурмовой группы. Часть подразделений уже выдвигалось к боковым тоннелям, чтобы участвовать в блокаде естественных выходов из Оазиса, а командиры сил спецназначения на месте формировали списки первых ударных расчетов.

Но планета слушала их мириадами песчинок, наблюдала, проносясь над ними в облаках пылевой бури и читала их мысли пронзающими плоть и камень невидимыми синими искорками, взлетавшими к невидимым звездам. Она знала все.

Най, скривившись от весьма неприятных ощущений в подшерстке, перекинул через плечо инкрустированный орнаментом из маленьких кристаллов кожаный ремешок, на котором висели ножны тилл-кари. Перед походом в лес, тхаути, с позволения Кецалькеша, все-таки подобрали для шитвани лезвие когтеносного древа. Поначалу, когда растение обхватило запястье длинными и тонкими лапками, ощущения были не из приятных, но довольно Най привык к этому и теперь оружие, если он брал его в руку, ложилось в ладонь идеально. Шитвани не умел обращаться с мечом, хотя какие-то навыки ближнего боя и были в него загружены при рождении, однако после всего произошедшего с ним после извлечения нейроконтроллера, Най ловил себя на мысли, что многое забыл.

— Поторопись, звездорожденный. — в комнату Ная забрел ворчливый Накуам, как всегда неторопливый и шлепающий босыми лапами по каменному полу. — Охотники уже собрались.

— Не могу сказать, что хочу идти у людям. — пожаловался ему Най.

— Зачем ты мне это говоришь? — удивился Накуам. — Разве от меня что-то зависит? Или зависело, когда ты принимал решение?

— Все-таки как можно столько ворчать? — удивился шитвани.

— Зачем столько говорить попусту? — перебил Накуам. — Время всегда нужно тратить с умом.

Най со вздохом покачал головой. Накуам был невыносим. Хотя, за эти дни шитвани уже привык к его постоянному занудству.

— Ты только дом-то мой никому не сдавай. Вдруг вернусь. — попросил Най ящера.

— Будет, будет у тебя дом, если вернешься, — успокоил его тхаути. — В Кхол-Туаре всем хватает места…

За окнами громыхнуло так, что заложило уши. Волна воздуха ворвалась в дом, сбив Ная и Накуама с ног, с полок посыпались деревянные фигурки и орнаменты. От рева пронесшегося над площадью штурмовика задрожали стены, оставляя за собой почти невидимые дымные шлейфы вниз устремились ракеты. Испуганные крики и писк оборвались, заглушенные раскатистым грохотом, над рядами домов поднялись огненные цветы разрывов, на площадь обрушился град осколков камня и расколотых плит из которых состояли дома. Из дыма и серого едкого дыма выбежала группа тхаути, спешивших к дому, где находился Най, но с неба ударила очередь из волновых пулеметов, скосив их всего в нескольких метрах от порога.

— На улицу, быстро! — Най рывком поднял Накуама на ноги. — И дворами к Храму!

— Ч-что… что это? — фасеточные глаза тхаути не могли выразить эмоций, но Най ощущал захлестнувший еще мгновение назад рассудительного и спокойного Накуама ужас.

— Если не будешь делать то, что я скажу — смерть, — шитвани вытолкнул ящера на улицу.

Над городом точно стервятники кружились несколько десятков штурмовиков. Посреди жилых кварталов Кхол-Туара время от времени набухали грибовидные черные облака, слух резали противные взвизгивания волновых пулеметов, прямой наводкой расстреливавших разбегавшихся в панике горожан.

— Показывай короткий путь к Храму! — приказал Най.

— Вон туда, по переулку и направо… — запинаясь пробормотал Накуам.

А дальше через навесной мост… Хуже некуда. Най и тхаути успели пробежать всего треть небольшого переулка, когда ракета врезалась в навесной мост, обрушив его, и сбросив в бездонную расселину точно так же спешивших к Храму жителей города. Один из штурмовиков, завалившись на крыло, заходил прямо на них. Раскаленные трассеры расчертили воздух, раскалывая плиты мостовой, Накуам зашипев, сжался в комок, закрыв голову лапами, но Най всем телом навалился на него, спихнув в канал, огибающий улицу. Приземление было не очень удачным, воды в канале почти не было и шитвани неприятно врезался локтем и боком в мраморное дно. Рядом охал Накуам, потирая лапой разбитую голову.

— Пустяки, всего-то чешуя отлетела. Вставай. — рявкнул Най. — Вон, прячься за теми деревьями. И не высовывайся.

— А ты…

— Я о себе сам позабочусь…

Совсем как в Аббервиле… Нет, тогда было проще. Сейчас он ничего не может сделать с этими воздушными машинами. Достать бы оружие людей, тогда да… Най проводил взглядом очередной зашедший в пике штурмовик, расстреливающий суетившихся на площади тхаути. Чего они ждут? Того что Сердце поможет? Неужели не понятно, что Сердце, каким бы фантастичным оно не казалось — миф.

Надо вывести из города его жителей. Пожалуй, это единственное, что сейчас можно сделать. Для этого придется отвлечь на себя воздушные машины людей. Но как? Най перебирал в памяти все, что видел у тхаути. Странные, будто из органических жгутов луки не помогут против этой техники — они и стрелу-то до штурмовика не докинут, не говоря о том, чтобы пробить броню. Мечи — бесполезны. Остается только Храм. У шитвани была кое-какая идея, связанная с Кецалькешем и его ритуалами.

— Накуам, ты хорошо знаешь этот город. Я — нет. — Най юркнул обратно в кусты, когда штурмовик зашел на еще один круг. — Попытайся вывести из него столько жителей, сколько сможешь. Мне больше некого об этом попросить.

— Они идут к Храму. Там спасение… — потрясенно отозвался тхаути.

— Нигде нет спасения, только в лесу. — легонько встряхнул ящера Най. — Это я пойду к Храму, попробую отвлечь машины людей на себя.

— Но как?

— Сам пока толком не знаю, — признался шитвани. — Хотя идеи есть. Все, давай, действуй. Быть может от тебя сейчас будет зависеть количество спасшихся.

Теперь к Храму… Через разрушенный мост? Нет, не через него, а по спускающиемся вниз лианам, растущим на храмовой платформе и свисающим до той части города, где находился шитвани. Най выбрал момент, когда штурмовик перенес огонь на соседний квартал и чуть пригнувшись, прячась за низенькими домиками, в которых кое-где сидели напуганные хозяева, побежал к краю обрыва. Прыжок — тут пригодились когти на пальцах рук и лап, и вцепившись в упругую древесину быстро наверх. Лишь бы не заметили, пока он тут болтается, представляет из себя отличную мишень… Най вцепился в лиану всеми когтями и огляделся. Вроде пока штурмовиков не видно. Ну и отлично. Шитвани постарался двигаться еще быстрее, дыша редко и отрывисто, экономя драгоценный воздух. Сейчас при взгляде вниз открывалась вся панорама горящего Кхол-Туара, с проносящимися мимо хрустальных колонн штурмовиками терранцев… Нет, не хочется смотреть вниз — эти облака и непредставимая пропасть под развернувшимся боком к поверхности внутреннего мира летающим городом, заставляла сердце сжиматься и так биться в груди, что сейчас, казалось, треснут ребра… Най подтянулся, взбираясь на остатки платформы перед висячим мостом. Его сразу чуть не столкнул вниз сломя голову бежавший к Храму тхаути, из окрестных улиц выбежало еще несколько ящеров, и Най поспешил за ними, надеясь на то, что Кецалькеш еще в городе и не погиб. Сверху прогремела длинная очередь, толпа рассыпалась, на Ная упало разорванное пулями тяжелое тело, сбив его с ног и сбросив почти к основанию лестницы. Теперь снова вперед, по только что пройденному пути. Главное чтобы штурмовик не вернулся. Гулкие шлепки пересекающих звуковой барьер ракет заставили опять прижаться к ступеням, но это оказалось ненужным — взрывы прогремели поодаль. Следом за ними раздался громкий скрежет и треск, повернув голову, Най увидел, как поднимая клубы пыли на площадь оседает высокое здание обсерватории, где по рассказам Накуама тхаути наблюдали за противоположной стороной мира.

Последние несколько пролетов шитвани преодолел едва касаясь ступеней, так как ему чудилось, что сзади на него уже нацеливаются орудия парящего над Храмом штурмовика. В дверях он распихал сгрудившихся напуганных ящеров, даже не стесняясь наступать на хвосты.

— Кецалькеш! Жрец, ты здесь? — с надеждой позвал шитвани.

Если его нету, то он вряд ли найдет то, что ищет.

— Най? Ты не успел уйти? — удивленный голос Кецалькеша был заглушен громким шипением и грохотом.

— Нет, не успел. Можешь меня послушать?

— Ты был прав, а я нет — слишком торопливо для тхаути забормотал Верховный Жрец. — Что теперь…

— Да послушай ты меня! — рыкнул Най. — Ты говорил, под Храмом, внутри скалы есть зал, где какая-то там каста вырезает плиты для Колонн?

— Есть, но туда…

— Теперь все можно, — прервал жреца шитвани. — Уводи туда своих людей. Стоит ракете попасть в Храм, и вы все тут покойники.

— Чему попасть? Я не понимаю… — Все происходило так быстро, что неторопливый, обычно, тхаути не успевал понять, что от него хотят.

— Мне нужен тот порошок, что ты сыпал на меня и Рита во время ритуала. — говоря это, Най оттащил Кецалькеша подальше от входа. — Нет, я не собираюсь слышать возражений. Ты мне его дашь или мы все здесь превратимся в пепел.

— Он вон там, — немного успокоившись проговорил Жрец, указывая на кожаный мешочек за алтарем. — Хотя я и не понимаю, зачем он тебе, звездорожденный. Это пыльца телеп-шула, она не может спасти от смерти… Ее лишь очень любят слуги Сердца.

— Ну вот и отлично. — Най был удовлетворен ответом. — Все, прячь своих сородичей в подвалы и носу наружу не высовывай. Надеюсь, что у Накуама получится собрать тех, кто рассеян по городу и увести в лес.

Самая высокая точка города… ну думай, думай… Нет не колонны, на них ты просто не заберешься… Най перебирал в уме все возможные варианты. Ничего нормального, кроме все тех же натянутых между скалами лиан. С них сделать то, что он хотел намного удобнее. Скинув с плеча бесполезный ремешок с болтающимся в ножнах мечом, Най выхватил у одного из тхаути лук, буркнув под нос что-то вроде: «верну два», и выбежал на улицу. Колчан со стрелами валялся неподалеку, рядом с убитым охотником, там же лежали плетеные веревки, с которых свалились нанизанные на них ракушки, теперь рассыпавшиеся по мостовой. Най нагнулся за толстой нитью и внезапно к его горлу подкатил комок. Нет. Так неправильно. Так не должно быть. Пусть эти угле-пласталевые машины летают над пустыней верхнего Тиадара, но не тут, не в этом райском уголке, теперь горящем и залитым кровью. Най присел на корточки под одним из уцелевших домов, в дверях которого лежала срезанная пулеметной очередью целая семья тхаути, и примотал мешочек с пыльцой к одной из стрел. Надо было бы, конечно, сделать несколько таких зарядов, но времени мало. Шитвани пересыпал часть порошка в другой мешочек, который он снял с пояса мертвого ящера и сделал пару запасных стрел. Ну вот, теперь можно и осуществлять отвлекающий маневр.

К сожалению, придумать как привлечь к себе внимание пилота штурмовика Най не смог. Не прыгать же на крыше дома размахивая лапками — так только ракету можно получить. Поэтому оставалось лишь ждать летящую на бреющем полете бронемашину и надеяться на удачу. Остальное Най предполагал компенсировать за счет умения просчитывать траекторию. упреждение и чувствовать направление, по которому хочет двигаться пилот.

Ближайший штурмовик кружил над мостом, который соединял храмовый район с главной рыночной площадью. Еще несколько часов назад на ней красовались украшенные разноцветными камнями палатки, где торговали рыбой и различными кореньями, использовавшимися в приготовлении пряностей, а сейчас деревянные лотки были разбросаны, среди раскатившихся по мостовой фруктов и резных каменных фигурок, чернеющими кляксами лежали мертвецы. Най потянулся своими органами чувств к разуму неведомого пилота, но на пути встала непроницаемая холодная пустота. Штурмовик был автоматическим и управлялся дистанционно. Это напугало и озадачило шитвани. Ведь если так, то отвлечь от города военные машины не выйдет. Но раз так, то тогда поблизости должен находится командный центр, который в случае чего обязан взять на себя управление автоматическими безпилотниками. Най оглянулся по сторонам, стараясь отыскать среди парящих скал что-нибудь большое, неповоротливое. Да, вон он… Четыре черных восьмиугольника с мерцающими по краям лампами, соединенные несколькими гравицентрами. Они находятся чуть ниже уровня жилого квартала, спрятавшись под плотными жгутами лиан. Если бы Най был не наверху храма, а в городе, то он вряд ли бы смог заметить командный центр. По счастью, бежать прямо к нему шитвани было не нужно. Достаточно было просто оказаться выше него, а это было делом десяти минут. Зажав в зубах готовую стрелу, Най вскарабкался по раскачивающейся лиане на небольшой каменный островок, откуда до командного центра было рукой подать. Ну, не совсем, конечно, однак стрела пущенная навесом в него попадет. А даже если не попадет, то пролетит рядом, а большего и не надо. Шитвани надкусил уголок мешочка с пыльцой и, натянув тетиву, выпустил стрелу в сторону командного центра. Она мелькнула черной точкой среди облаков, оставляя за собой чуть серебрящийся след, и пролетев на излете метрах в ста от командного центра упала вниз. Не полагаясь на один выстрел, Най повторил его, на этот раз взяв чуть выше и пустив стрелу почти вплотную к гравитанкам. Этого должно было хватить. Теперь надо возвращаться вниз, в город. Кто знает, что сейчас произойдет в небе?

Громадная воздушная медуза, переливаясь отсветами холодного света вынырнула из облачного моря прямо рядом с командным центром, протянув к нему свои длинные усики. Снизу, от лесных чащ поднималась еще одна. Она уже собрала пыльцу оставшуюся от упавших вниз стрел и теперь тянулась к рассеявшимся в воздухе частичкам. Командный центр люде завалился набок, стараясь отлететь подальше от неизвестного существа, однако, судя по всему, какая-то часть пыльцы все-таки попала на его корпус и медуза потянулась следом. На бортах развернулись волновые пулеметы и сквозь студенистое облако мерцающего тумана прошла длинная очередь. В тех местах, куда попадали пули, сияние стало зеленовато-фиолетовым, по телу медузы пошла рябь и Най услышал грозное, угрюмое всхлипывание. Воздушное создание распрямив щупальца рванулось вперед, обхватывая длинными хоботками командный центр, вокруг мерцающих усиков заиграли вспышки электроразрядов. Ближайший штурмовик сразу развернулся, поспешив на помощь, но его перехватила поднимавшаяся снизу медуза, присосавшаяся студенистыми канатами щупалец к его крыльям и, потянув машину на себя, впечатала ее в скалу. Еще не успел опасть огненный шар взрыва, как две воздушных медузы облепили собой командный центр, упорно цеплявшийся гравицентрами на боках за окружающие скалы и потому не падавший вниз. Налетевшие со всех сторон штурмовики в упор расстреливали неизвестных существ, одновременно с этим все усиливались резкий трещащий звук электрических ударов. Молнии пробегали по матово-черному корпусу командного центра, вот несколько раз вспыхнув погасли огни вокруг одного из гравицентров, отключился пулемет на левом борту. Най пригнулся, едва не оглохнув от рева пронесшегося мимо штурмовика. Заложив крутой вираж, машина легла на вектор атаки и выпустила в ближайшую воздушную медузу две ракеты. Скорее всего, кто-то из операторов в панике решился на этот шаг, рассчитывая, что взрыв точно уничтожит неведомое существо, если уж пули причиняют им небольшой вред. Но непрактичность этого понял даже Най. Ракеты прорезали насквозь тело воздушной медузы и врезались в корпус командного центра. Взрыв разворотил борта двух модулей, повалил черный дым, центр завалился набок и Най увидел, как из дыры в корпусе вываливаются крошечные человеческие фигурки. Одну из медуз разорвало в клочья, но вторая, серьезно раненая, не смога удержать летающее судно людей и командный центр рухнул вниз, на одну из площадей Кхол-Туара. Едва это произошло, висевшие над городом штурмовики стали сыпаться вниз, либо врезаясь в скалы, либо исчезая в облачной круговерти.

Най покинул свое укрытие в одном из домов храмового района и перепрыгивая через трещины в мостовой, а когда и перебираясь по лианам над образовавшимися после взрывов дырами в каменной кладке, поспешил к остаткам командного центра. С эвакуацией он потом разберется. Сейчас ему было нужно нормальное оружие, способное причинить вред бронированным солдатам людей. И хотя дымящиеся и горящие обломки не очень хороший источник этого оружия, шитвани все-таки сумел отыскать то что хотел. У края площади лежал придавленный громадным железным листом человек в странной черной форме. Такой формы Най еще никогда не видел, хотя судя по кое-где сохранившейся серой коже, у человека явно были импланты. А значит это не полицейский и не охранник. Впрочем, какая разница… Най вытянул из-под тела волновой автомат и, с трудом сдвинув железный лист, с омерзением снял с пояса, лежавшего в раздавленных и растертых по мостовой ошметках туловища, несколько гранат. Их пришлось вешать на набедренный ремешок тхаути, туда же отправилась и железная сумка с шестью длинными обоймами для автомата. Теперь Най был готов к любому развитию событий. Ну, практически к любому.

Надо было отыскать Накуама и помочь ему вывести сородичей из города. Шитвани не знал где его теперь искать и потому стал обшаривать каждую улочку, спускаясь в нижние районы. По дороге он обнаружил несколько спрятавшихся в домах семей, однако объяснить им, что надо уходить так и не смог. У него просто не хватило знаний местного языка. В то же время Ная мучило два вопроса. Как скоро с базы людей придут подкрепления, и нет ли в городе еще чего-нибудь чуждого? Это самое чуждое он ощущал на каждом шагу, и потому, подняв хвост таким образом, что его кисточка оказалась на уровне глаз, шитвани следил за вспыхивающими на нем голубыми искорками. Вокруг Ная вился вихрь крохотных огоньков, идущих от Сердца, и их свечение тоже могло предупредить о расположении опасности.

Ощущение близкой угрозы усилилось в нижнем квартале. Такое впечатление, что за ним кто-то шел. Най добрел до небольшой площади, а затем, резко отпрыгнув в сторону, развернулся назад. Возле дома он увидел странное смещение в энергополе Сердца, будто поток воды стекал по чему то невидимому. Это продолжалось всего мгновение, Най разрядил в эту колеблющуюся плену автомат и сам с удивлением увидел, как к стене дома отлетела облаченная во все черное фигура человека в странном костюме. Он делал терранца полностью невидимым, а также обеспечивал бесшумное перемещение. Не умей Най видеть эти надоедливые синие огоньки и не чувствуй он эмоции на расстоянии, то сейчас был бы уже мертв. Это обстоятельство заставило шитвани быть еще осторожнее. Теперь он двигался более осторожно, держа наготове волновой автомат и поглядывая на каждый проулок.

Но опасность пришла не оттуда, откуда он ее ждал. Что-то громыхнуло над притихшими скверами Кхол-Туара, Най инстинктивно подался вбок и потому заряд волновой винтовки попал ему не в грудь, а в плечо, пробив насквозь кости и пролетев дальше расколов плиты на мостовой. Шитвани устоял на ногах, даже не успев почувствовать боль, но предупреждая следующий выстрел бросился на землю и откатился в опустевшую хижину. Второй заряд ушел в никуда, ударившись о гранит здания и блеснув снопом искр.

Вход, теперь надо держать его на прицеле. Руки работали быстрее, чем успевал думать разум. Шитвани с бедра дал длинную очередь по сгустившемуся воздуху в дверях и на пол повалился еще один невидимка. Если город кишит такими, то ему отсюда не выбраться. Да еще и стрелявший непонятно откуда снайпер… Най осторожно подполз к окну и, подняв с пола керамическую тарелку, выкинул ее на улицу. Тишина. Понятное дело на такое не поведутся. А что хуже всего, теперь о нем знают. Что станут делать командиры людей, когда им сообщат, что в совершенно чужом мире, под поверхностью, обнаружен биодрон? Не поверят? Вот уж на это точно не стоит надеяться.

Со стороны нижней площади послышался приглушенный гул двигателей и едва различимые в отдалении голоса. В воздухе снова зашумели штурмовики, на этот раз они бомбили противоположный конец Кхол-Туара. Най опустил голову, разглядывая черный ствол волнового автомата. Значит все напрасно. Никого он не отвлек, но зато разозлил по полной программе. Сейчас людям укажут в каком секторе города он укрылся и все, тут уж точно бежать некуда, тем более раненому… Най покосился на пробитое насквозь плечо. Из небольшой ранки торчали обломки костей, а кровь уже залила всю руку и часть груди. Ладно, нету выхода, так нету. Придется жить тем, что осталось… Шитвани глубоко вздохнул и быстро выглянул на улицу. Чуть ниже того квартала где сидел он, по улице двигалась колонна из нескольких танков, которых сопровождали солдаты, облаченные в черные экзоскелеты с длинными, достающими почти до пят черными плащами, которые судя по всему были экранирующим элементом, просто стилизованным под одежду. Шитвани вовремя убрал голову обратно, так как позади опять грохнул выстрел и в ответ на него по мостовой хлестнули очереди со стороны наступающих терранцев. Най попробовал выяснить расположение снайпера, но это было очень тяжело из-за того, что органы чувств улавливающие эмоции нащупывали главным образом напуганных тхаути. Учитывая то, что Кхол-Туар располагался на открытом месте, снайпер мог находиться где угодно.

Обычно, в своих домах тхаути устраивали глубокие погреба, где хранили всевозможную утварь и удивительные кристаллические образования, найденные в реках, лесах и среди парящих скал Внутреннего Мира. Такой погреб был и в доме Ная, так почему бы ему не быть и здесь? Най, не отволя прицела от двери отступил вглубь дома, до покатой лестнице из отшлифованных волнами реки плоских камней, ведущей в подвал. Погреба домов тхаути нередко были связаны между собой, на это шитвани и рассчитывал.

В прохладном, темном помещении, было сыро и пыльно. В темноте на теле Ная сразу заискрились голубые огоньки биолюминесценции, искорки сбегали к основанию кисточки на хвосте и к кончикам волос. Укрепленные в гранитных держателях кристаллы, немного освещавшие подземелье зеленоватым светом, уходили довольно далеко, что говорило о том, что подвал соединяет не один дом, а несколько. Най оглянулся назад и облегченно вздохнул. Сейчас можно было попробовать проскочить мимо терранцев и все-таки выбраться из города. Перехватив волновое ружье в здоровую руку, шитвани бегом пересек погреб, едва не упав, когда его лапы запутались в каком-то мотке ткани. Неплохая находка, кстати… Най оторвал кусок легкого, растягивающегося материала и перевязал рану на плече.

Он не рискнул выбираться наружу через второй или третий выход, а поднялся по самой дальней лестнице. Там дверь оказалась заперта снаружи и Най высадил ее прикладом волнового автомата. Сбоку раздался короткий испуганный писк и шитвани едва не разрядил в его источник остатки обоймы. К счастью, надавить на гашетку он не успел. В темном углу, спрятавшись за ворохом каких-то подушек и деревянных полочек сидели два ящера, один чуть покрупнее, а второй совсем маленький. Прижавшись друг к другу и что-то лепеча на своем языке они испуганно смотрели на Ная, видимо не зная, что им делать — убегать или оставаться в своем укрытии. Только их ему и не хватало…

— Шестой дом по улице! Обходите справа! — Най вжался в стену, услышав человеческий голос.

За окнами проползла черная громада танка, в клубах поднятой им пыли, держа наизготовку тяжелые волновые пулеметы прошли несколько солдат. Тхаути запищали и Най быстро накинул на них одеяло.

— Тихо! — прошипел он, на ломанном наречии Кхол-Туара. — вы знаете как выбраться из города?

— Да, там за площадью есть тумат-аршад. — ответил тот тхаути, что был постарше.

Это лианы они так называют, наверное. Наю вполне хватило этого ответа.

— Тогда давайте выбирайтесь. Бегите к выходу, а я немного отвлеку этих…

Тхаути согласно закивали, но покидать убежище не решались. Шитвани пришлось раскидать подушки и насильно выволочь их из темного угла.

— Если останетесь тут — погибнете. Все, бегом к вашему этому тумат-аршаду.

Старший ящер подхватил на руки маленького и засеменил к выходу. На ходу заменив обойму в автомате, за ними выскочил Най, раненой рукой отстегивая от пояса гранату..

Снайпер парил в небе над улицей на портативном ранцевом гравиодвигателе. Оказавшись позади людей Най довольно легко обнаружил его, так как тот собственно и не скрывался, видимо не считая нужным прятаться от какого-то там биодрона, хоть и невесть как тут оказавшегося. А может человек и вовсе принял Ная за тхаути странного вида. Короткая очередь, и пролетавшая в воздухе фигура выронила из рук оружие и обмякнув полетела дальше, врезавшись в одну из небольших каменных глыб оплетенных лианами. Как работали гранаты Най уже знал. Спрятавшись за угол, он взобрался по боковой стене, увитой какими-то мясистыми растениями, на крышу и с нее кинул обе имевшихся у него гранаты в танк. Здесь эффект от них был еще страшнее чем в разреженном воздухе Тиадара. Шитвани мельком увидел две черных пылевых воронки, услышал сдавленные вопли, низкий гул и скрежет разрываемой брони, а потом два гравитационных колодца, растянувших между собой танк лопнули, разметав бронемашину на куски. Бортовой лист брони сбил с ног и превратил в бесформенную груду мяса и противолучевой керамики солдата, попытавшегося как и Най укрыться за краем дома, в то время как шитвани уже спрыгнул в траву и короткими перебежками от дерева к дереву стал отступать к площади.

Заметить его было несложно. Внахлест с разный сторон ударили волновые пулеметы, скашивая толстенные пальмы как траву. Най откатился за валун с установленным на нем изваянием какого-то местного божка, не глядя разрядив поверх камня всю обойму. Пулеметы на мгновение затихли, скорее всего, люди поспешили укрыться за домами, и Най одним прыжком преодолел расстояние от валуна до канала с водой. За его стенами можно было укрыться от солдат, но если они начнут применять гранаты, то выбраться будет тяжеловато.

С глухим звоном лязгнул приемник патронов в автомате и шитвани отбросил в сторону опустевший рожок. Наверху и справа… хвостовые рецепторы эмоций уже указали новую цель, почти не целясь, полагаясь лишь на свои ощущения, Най выстрелил в точку скопления наибольшей агрессии, краем глаза заметив, как дернулся и, завалившись набок, поплыл в сторону дальних гор, на уже неуправляемом гравиоранце, вылетевший из-за скалы снайпер.

Теперь еще один переулок и вниз, по лианам. Люди за ним не полезут, им это не так просто сделать в своих экзоскелетах. Най выбрался из канала и дав в сторону людей короткую очередь добрался до ближайшего дома, в котором можно уже было неплохо укрыться. Он уже почти достиг двери, когда над головой воздух разорвал надсадный вой штурмовика, вокруг взметнулись серыми фонтанами расколотые в крошево камни мостовой и Най словно наткнувшись на невидимую стену упал, вкатившись в дом. Оглушенный он какое-то время не мог сообразить что произошло, видимо сработали и защитные функции организма, вплеснувшие в кровь дозу биологической анастезии. Шитвани попробовал встать но снова ткнулся в гранитный пол, забрызганный темной кровью. Най оглянулся назад, со смешанным чувством страха и удивления рассматривая свои превращенные в лохмотья лапы. Левая, оторванная чуть выше колена осталась лежать возле входа в дом, а правая была еще цела, правда от колена до бедра превратилась в вывернутый и скрученный жгут из обломков костей и разорванных мышц. Шитвани на одной руке отполз к противоположной входу стене и привалившись к ней направил на дверной проем автомат.

Вот ты и добегался, Най. Стоило ли ради этого бежать тогда из Аббервила? Кто знает, как сложилась бы твоя судьба останься ты в городе? Может быть и выжил бы, может быть и нашел бы какое-нибудь безопасное место… Вон, брали же биодронов на дом многие богатые люди? Най встряхнулся, выбросив из головы эту чушь. Да ничего бы он не нашел. Сдох бы где-нибудь в подворотне и все. А так, он по крайней мере, понял, что значит быть свободным, предоставленным самому себе…

— Время пришло, да? — со стороны погреба раздался тихий голос Рита. — Помнишь что я говорил?

— Да, — беззвучно, одними мыслями ответил Най.

— Каждый из нас сделает свой шаг в неизбежность. И я сделал. И ты сделаешь. Уже совсем скоро. Ты ведь не боишься этого?

— Теперь нет, — признался Най. — Раньше боялся, но не сейчас.

— Запомни. Шаг в неизбежность и в неизвестность, лишь шаг. Это не конец пути…

В дверном проеме возник темный силуэт, Най надавил на гашетку и автомат запрыгал в руке, отдаваясь болью во всем теле. Пули высекли искры из нагрудных и плечевых щитков, но несколько пробили лицевую маску и фигура, завалившись набок, сползла по стене дома, уткнувшись в гранит черным, расширяющимся книзу шлемом. Шитвани стрелял почти наугад, в глазах стоял туман, который сгущался все сильнее. Наконец, он просто отбросил автомат в сторону. Интересно, эти двое тхаути успели добраться до леса? Быть может, сейчас они уже скрылись под спасительными кронами древних, гигантских деревьев. Ему очень захотелось чтобы это было именно так.

Гулкие шаги и лязг железа заставили его повернуть голову и посмотреть на вошедшего дом человека. В дверях стояло двухметровое чудовище, все покрытое антилучевой углепласталевой керамикой, с черным провалом под низкой каской и уходящими за плечи трубками. Най со вздохом приподнялся на локте, следя за танцем серебристо-голубых огоньков в воздухе. Человек почти не интересовал его. Пора было сделать и свой шаг.

Солдат «Ордена Геллиона» внимательно оглядел шитвани и развернувшись, побрел к выходу, грохоча тяжелыми сапогами. Уже находясь на улице, он обернулся, поднял руку-манипулятор, на которой крепился длинный раструб и струя жидкого огня захлестнула и дом, и лежавшего в углу Ная.

Действие второе: Лик бога

Рэнд Блэкли знал, что что-то изменилось. Он ощущал это каждой клеточкой тела. Окружавший его Оазис, доселе величественный и сумрачный, преображался, превращаясь во что-то жутковатое и зловещее. Вроде бы внешне изменения и не ощущались, но пси-импланты подсказывали, что дело тут не только во внешнем виде, а в неуклонно накапливающейся отрицательной энергии, которую Оазис был готов вот-вот выплеснуть. Если рассуждать языком опытного телепата, есть несколько типов эмоций, и один из подобных типов, это средоточие рудиментарных, самых сильных, хотя и наиболее незаметных, чувств, формирующих основы инстинктивного поведения. Вот в Оазисе сейчас копилась та самая первородная, рождающаяся на уровне самых глубинных чувств злость. И если Оазис был ее средоточием, то ударный вектор был направлен куда-то вверх, к поверхности.

Знать бы, что там сейчас творится. Вроде как уже глубокая ночь, а правительственные войска вряд ли будут проводить ночью крупные операции. Хотя, кто знает… Ведь под землей, среди пульсаритовой решетки нету ни холода, ни разреженной атмосферы… Это наводило Рэнда на определенные мысли. А не мог ли Оазис чувствовать направленную на него угрозу? Если да, то тогда он не мог никак иначе сообщить об этом своим обитателям, кроме как повысив негативный псионный фон. Рэнд уже не удивлялся тому, что источником этого фона становились деревья, травы и всякие мхи. Здесь не было растений, тут все было живым и даже росшие возле шалаша Грейт грибы обладали крошечным сознанием, скрытым в толстых трубчатых ножках и связанным с остальным Оазисом посредством нервов-грибниц. Рэнд не удивлялся этому, так как после знакомства с Виком видел уже много чего нестандартного, а просто принимал как данность. Оазис живой. И как любой живой организм, он чувствует, думает и готовится к отражению угрозы. А эта угроза идет сверху, от людей, приближаясь, быть может, вот именно в этот самый момент.

За спиной затрещали сучья и зашелестела старая полусгнившая листва. Рэнд обернулся, рассчитывая увидеть какого-нибудь местного зверя, но это оказалась всего-навсего Грейт, которая вела за руку молодую девушку лет двадцати.

— А это кто? — Блэкли вышел им навстречу, покинув полутемный шалаш.

— Можешь звать ее Лина. — ответила за Лину Грейт. — Не тормоши ее особо, у нее друга убили в Аббервиле.

— Ладно, — кивнул Рэнд. — Слушай, как устроишь ее в шалаше, подойди. Разговор есть.

— Так вы и есть Рэнд Блэкли? — проходя мимо Лина вдруг остановилась, выпустив из пальцев руку державшей ее Грейт.

— Хм… ну, да. — сказал Рэнд. — Откуда ты обо мне слышала?

— Мэриен сказала. — нахмурилась Лина. — А как ты сюда попал? Тебя привезли они?

— Странные ты вопросы задаешь. — ухмыльнулся Рэнд. — Ну уж не так просто я сюда пришел. Впрочем, отвечу, если интересно, ведь и ты неспроста здесь. Помог я одному биодрону, или как там их сейчас называют, из тюрьмы сбежать. Сначала сбежать, а потом и всю эту кашу заварить. Я надеюсь, что он сюда сможет добраться раньше военных.

— Если так, то и я надеюсь. — вздохнула Лина.

— Когда я говорил с ним в последний раз, он уходил куда-то в город. — Рэнд как наяву вспомнил тот момент. — Его звали Вик. Он попросил меня вывести через Старый Город большую группу шивтани, а сам остался.

— Вик? — Рэнд едва успел поддержать за плечо пошатнувшуюся Лину.

— Что такое? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Грейт…

— Ничего… ничего страшного — затрясла головой Лина, однако Рэнд увидел навернувшиеся на глазах слезы.

— Я напомнил тебе о чем-то неприятном?

— Я жила вместе с ним. — Лина вытерла глаза рукавом комбинезона. — Он был такой… — она запнулась, не в силах подобрать подходящие слова.

— Он был светло-охристого цвета, с лимонно-кремовыми волосами. Да? — уточнил Рэнд.

— Да, да… Был… Люди убили его.

Вот оно как бывает… Мир тесен. Сначала сидишь в тюрьме с биодроном, а потом сталкиваешься с его хозяйкой. Хотя… хозяйкой ли? Те чувства что Рэнд почувствовал в сознании у Лины были иными. Куда правильнее было бы назвать их привязанностью, которая граничит с любовью. Звучит странно, но чудны дела высших сил в этой вселенной. И еще Блэкли почувствовал пустоту внутри себя, словно что-то вырвало из тебя крошечный кусочек твоей жизни. Ему не удалось даже это. Его просили всего-навсего полить увядающий цветок, а он не смог сделать такой простой вещи.

— Мне жаль, Лин. — сухо кашлянув сказал Рэнд. — Прости.

— Нет, Рэнд… Ты же здесь, ты с нами и… с Ними. Ты не виноват в этом. — словно оправдываясь скороговоркой затараторила Лина. — Я… просто я так боюсь… мне так страшно без него.

— Понимаю.

А ведь точно такие же чувства он испытывал совсем недавно, когда держал на руках убитую Таю. Только он как раз был виноват в ее смерти. Он и более никто.

— Грейт, ты чувствуешь это? — поспешил сменить тему Рэнд. — Оазис словно силы копит. Будто предчувствует что-то.

— Да, есть немного. — согласилась Грейт. — Похоже на псионную завесу в воздухе. Такое впечатление, что вся эта роща ждет чего-то…

— Боюсь, что не «чего-то», а «кого-то». Надо бы всех наших хвостатых соседей в одно место собрать, да решить что делать дальше. Чую, недолго тут спокойно будет. Как бы армия на штурм не решилась.

— А может? — неуверенно спросила Грейт. — Ночью? В подземелье?

— Ночь или день, им без разницы. Пригонят сюда сотню субтерральных штурмовых установок с бурами и раскрошат тут все к чертовой бабушке. Я вот что думаю. Раз уж тут планета претендует на коллективный разум, то она все это уловить может, да вот только не знает как нам объяснить. Потому и концентрирует в Оазисе тяжелые пси-поля. Понимаешь? Имитирует угрозу.

— Рэнд, я ксенобиолог, а не психолог, — улыбнулась Грейт. — Я не знаю всех этих тонкостей. Знаю только что действительно не по себе становится. Давай и вправду соберем шитвани, да поговорим с ними. Тем более, нам надо решать как жить дальше вместе, что делать, и какая у кого будет роль.

— Ха, ну уж роль лидера восстания ты получила заочно! — рассмеялся Рэнд. — Тебе говорили, что это тебе идет?

— Всегда видела себя в президентском кресле.

— А между прочим, неплохо смотрелось бы…

Рэнд проводил ее до входа в шалаш, где Грейт извлекла из сумки синтезатор пищи и быстро приготовила чаю, использовав в качестве воды сок дерева. В роли необычной кружки выступила старая полая раковина.

— Будешь? — она протянула раковину Лине, второй рукой включая информблок.

— Да, спасибо… — Лина взяла импровизированную чашку в руки но так и не смогла сделать ни единого глотка, замерев при первых же словах диктора новостного канала.

— …Марен Хосс, издал официальный указ о ликвидации всех биодронов на Тиадаре. Это сделано им после бунта в Аббервиле, который повлек за собой многочисленные жертвы среди мирного населения. На данный момент дезинфицированы три концентрационных приемника в Лордсленде и Санвуде, а также белковая фабрика у кратера Олдмонт. В центральных округах готовится депортация биодронов в нежилую область для дальнейшей утилизации. По словам альфа-координатора, это будет сделано при помощи орбитальной бомбардировки закрытого сектора планеты… — сообщил приятных женский голос.

Рэнд мельком взглянул на Грейт. Она слушала молча и даже если испытывала к происходящему какие-то чувства, то умело прятала их внутри себя. На самом деле, сейчас она готова была взорваться. Видимо лишь осознание собственного бессилия и какое-то смирение с невозможностью оказать влияние на ход событий удерживало ее.

— …по обвинению в невыполнении своих полномочий, органами надчеловеческого надзора «Ордена Геллиона» арестован бывший мэр Аббервила Трейс Вейди и его жена. В скором времен их доставят в Либертаун, где будет проведено разбирательство…

— Мама… — раковина выпала из рук Лины.

Она торопливо достала из кармана комлинк, но он оказался слишком слаб, чтобы преодолеть многометровую каменную толщу.

— Рэнд, если сможешь, успокой ее. — попросила Грейт. — Надо дослушать до конца…

— …армейский корпус под командованием полковника Роя Стауфа проводит спец-операцию в пещерном комплексе возле Аббервила. По нашим данным, в ней задействовано около десяти тысяч солдат и три бригады штурмовой техники, предназначенной для ведения боя под поверхностью земли. Основная цель операции — окружение и уничтожение восставших биодронов, укрывшихся в крупном подземном оазисе…

— Вот оно! — не удержавшись воскликнул Рэнд. — Я был прав!

— Да… надо собирать шитвани. — пробормотала под нос Грейт. — Лина, ты как?

Девчушка хоть и была в шоке, но все же по сравнению со смертью Вика эта новость оказалась не столь деморализующей. По крайней мере, Лина старалсь держаться изо всех сил.

— Они… идут сюда? — ей стоило нечеловеческих усилий сказать это нормальным, едва дрожащим голосом.

— Видимо, да. — кивнул Рэнд.

— Тогда, я хочу быть вместе с тобой. — может быть Лина и была напугана, руки у нее немного тряслись, а смуглое лицо побледнело, но держалась она великолепно.

— Со мной? — удивился Рэнд. — Но ведь я скорее всего буду помогать на передовой. В другом месте от меня мало толку.

— Тем лучше… Они ответят за то, что сделали с Виком… за маму и папу…

— Тебя, похоже не переубедить.

— Лина, если будет такая возможность, ты останешься со мной. — строго проговорила Грейт, напомнив Рэнду собственную мать.

— Вы меня все равно не переубедите. — заупрямилась Лина. — Что я буду делать тут? Ждать неизвестности? А там я быть может смогу хоть как-то помочь…

— Грейт, она пойдет со мной. Я послежу за ней. — встал на сторону девушки Рэнд. — Да, я понимаю, что это не лучшая идея, но это намного лучше того, что она все равно сбежит отсюда к месту прорыва, но только уже без контроля со стороны.

— Рэнд! Ты и без того негодяй каких мало! Она ребенок! И ты встаешь на ее сторону?

— Мериен… — контрабандист примирительно поднял руки. — Она прошла за тем, кто ей дорог сквозь уличные сражения. Не испугавшись. Потому что тот, за кем она шла, был для нее дороже собственной жизни. Я понимаю, что в тебе говорит женское начало, но… она уже давно не ребенок и принимает решения сама.

Грейт опустила глаза, уступив, но не сдавшись.

— Ладно, если уж в новостях говорят про операцию, надо готовиться. — сама себе сказала она. — Пойду позову Тэфа. Пусть он соберет всех остальных, благо сейчас они это делают одним усилием мысли.

Кинув косой взгляд на Блэкли, она быстро вышла из шалаша, скрывающегося от посторонних глаз под корнями громадного дерева.

Казалось, впервые за целую вечность Дойл устроился на диванчике и протянув ноги, откупорил банку пива. Позади играла легкая музыка, в углу бубнил приемник, за окном царила ночь, а Митч, которому перевязали ногу и автоматическая аптечка наложила несколько швов, играл с Лейнером в шахматы. Черт… словно сон это все. Дойл опрокинул банку, опустошив ее одним глотком. Неужели они сейчас тихо и спокойно сидят дома, забыв о том, что еще несколько часов назад вокруг творился ад кромешный? И хотя квартира у Лейнера была скромная, без изысков, да и не очень большая, после подвала в здании университета она казалась хоромами. Нет не сон. Вон, лежат собранные экзоскелеты и волновые автоматы, подобранные по дороге на улицах. Лейнер в этом плане проявил чудеса предусмотрительности.

— Майкл, может хватит? — отвлекся от объемной проекции шахматной доски Лейнер. — Уже третья банка пошла.

— Шеф, ты можешь дать гарантию, что утро мы встретим в целости и сохранности? Я — нет. Надо же расслабиться напоследок. — Дойл швырнул банку в переработчик мусора.

— А я не к этому речь веду. А к тому, что нам наверняка придется залезть в экзоскелеты, и что ты будешь делать, когда пиво станет просится наружу? — ехидно спросил Мариус.

— Так велика беда, что ли? Система же фильтрации есть. — Дойл провел рукой по своей стремительно лысеющей голове. — Фу-ух… хорошо. Слушай, Мариус, а не врал ли ты мне про мою поездку в лабораторию Штайера?

— С какой стати мне тебе врать? — откликнулся Лейнер. — Только вот понять не могу, почему у тебя память отшибло начисто.

— И все равно, как-то не складывается. — Дойл потянулся за четвертой банкой. — Ну какого черта мне туда приспичило лезть? Это же правонарушение.

— Ты хотел проверить, не проводятся ли на объекте Штайера эксперименты над людьми. Эту информацию тебе передала Мериен Грейт, как я полагаю.

— Все равно ничего не понимаю. А почему тогда ты не выдал ордер на обыск лабораторий?

— Потому что не в моей юрисдикции санкционировать обыск на объекте «Нантек». Теперь все встало на свои места? — Лейнер проигрывал Митчу, а потому нервничал.

— Я подумаю. — уклонился от ответа Дойл. — Пиво, оно, знаете ли, помогает.

Никто не стремился заводить разговор о том, что придет с рассветом. Что будет штурм города армией и Орденом, было очевидно. А вот что в такой ситуации делать им, оставалось неясным. Дойл и вовсе опасался того, что их могут расстрелять за сообщничество с повстанцами, ну или отправить на какой-нибудь космический рудник.

Дойл щелкнул крышкой банки и уже поднес ее к губам, как вдруг его повело в сторону, перед глазами выскочила темная муть. Он мог грешить на пиво, но судя по тому, как потянулся за волновым ружьем Митч и вскочил, чуть не упав, Лейнер, ему не показалось.

— Что за хрень? — Митч включил генератор, на всякий случай наведя ружье на окно. — Ребят, вы почувствовали?

— Да. — Лейнер покосился на лежавший у стола экзоскелет. — Ну-ка, парни, одеваемся. Дойл, сперва Митчу поможем, потом сами прыгаем в жестянки. Не нравится мне это.

Снова приступ головокружения. Перед глазами, то вспыхивают цветные огни, то все чернеет. А еще этот шепот… Дойл зажал уши, но шепот не утихал, лишь усиливаясь, расходясь по сознанию сотнями постоянно меняющихся отголосков.

— Лейнер, псионная атака! — заорал Митч, махая руками и тряся головой. — Это Орден!

На улице тишина взорвалась беспорядочной стрельбой. Темные улицы озарил хаос вспышек, по стенам ударили пунктиры трассеров и разогнанных частиц. Дойл вскочил, чуть не падая, дотянувшись до пульта управления системами экзоскелета Митча. Лейнер помог товарищу влезть в пласталево-керамический остов. Сознание будто выворачивало наизнанку, шепот сменялся то воем, то визгом, перед глазами вставали жуткие образы, один страшнее другого, и по-видимому сопротивляться всему этому можно было лишь благодаря трем банками пива. Так, Митч готов. Сейчас системы экзоскелета снимут псионное напряжение. Теперь надо самому забираться в ходячий танк.

Глухо щелкнули соединяющиеся суставы, на лицо наполз темный шлем с голографическим визором. Вот, подключились системы подавления псионных импульсов, и сейчас все должно стать нормально… В глазах посерело, мир потерял свои цвета, жуткие бормотания вцепились в мозг. Дойл попятился, едва не свалившись на пол. Почему? Системы пси-блокады не работают? Или уровень тех. Кто насылает псионную волну слишком высок?

— На улицу! — рявкнул в комлинке Лейнер. — И не расслабляемся, не дрейфим. Не ссать, проскочим!

Покосившийся от взрыва ракеты внешний шлюз Дойл отбросил в сторону, благо гравицентры экзоскелета выдержали. Со всех сторон гремело, свистело, взрывалось, будто и вправду начался новый штурм. Из-за поворота вылетел глайдер, и даже не думая тормозить врезался в стену дома.

— Что делать будем, Мариус? — Митч немного опередил Дойла, встав возле угла дома и взяв на прицел улицу.

— Валим из города на хрен. — кратко и емко ответил Лейнер.

— А куда? — Дойл попробовал взять под свой контроль противоположный переулок, но вновь накатившая псионная волна едва не заставила его выпустить из рук оружие.

— В пещеры, к Грейт. — если бы голос Лейнера не был так серьезен, то Дойл мог поклясться, что он шутит. — Дьявол, эти волны усиливаются…

Усиливаются… И Дойл знал почему. Потому что их источник становился все ближе. По утихающим надрывным всхлипываниям и стонам, врезающимся в мозг, можно даже было определить в какой он стороне. Звуковые образы сознания угасали точно с левой стороны.

— Митч, с твоей стороны! — Дойл вскинул волновой автомат, повернувшись к товарищу. — Улицу держи!

— Держу… ох ты-ж мать твою…

Накатившая волна была самой сильной. Дойл упал на колени под страшным давлением внутри мозга, краем глаза заметив выползавшее на улицу создание. Это был не человек и не солдат Ордена, а что-то раздувшееся, студенистое, цеплявшееся крючковатыми пальцами длинной в несколько метров за стены зданий. Всю переднюю часть туловища занимало раздувшееся, деформированное, покрытое розовой коркой человеческое лицо без глаз и рта. Тело, каким бы бесформенным оно не было, было защищено черной пласталевой броней, с гербом Ордена Геллиона на переднем нагрудном щитке.

Митч отшатнулся, с воплем хватаясь за голову и этот крик вывел Дойла из ступора. Подбадривая самого себя громогласным криком, он с колена разрядил в непонятное существо всю обойму волнового автомата без остатка. Глухо завыв чудовище зашаталось и рухнуло в кучу песка. Почти сразу же исчезли голоса в голове и непреодолимое давление на сознание.

— Это же, едрить твою налево, человек! — простонал Митч, направляя луч гелионарного фонаря на убитого монстра. — Господи, что с ним сделали?

Лейнер ударил в стену бронированным кулаком:

— Штайер… ты гребаная сука.

Да уж… Сомнений не было. Перед ними лежало существо, в основе которого был несомненно человеческий организм. Но оно было изменено, деформировано, на тех участках, где не было кожи проступал слабо светящийся во тьме узор, подобный тому, что был на телах биодронов. Больше всего ужасало другое. Существо было одето в защитный костюм с маркировкой Ордена Геллиона. Нет, это означало не просто то, что Орден знал об экспериментах Штайера, а заранее готовил для них все необходимое, даже разрабатывая броню для новых солдат.

— Рвем когти из города. — повторил Лейнер свой первый приказ. — Немедленно.

— Повстанцы отпустили и группу Броуди… — напомнил Митч.

— Митч, мы ничем не поможем Броуди, если он сам себе не поможет — оборвал его Лейнер. — Думаешь, мне легко это говорить? Я знал Броуди почти десять лет. У нас выхода нет, тут сейчас все накроется медным тазом, и мы, и повстанцы. Все, вперед. Идем так быстро, как сможем.

Они пошли в черноту улиц, прикрывая друг друга, ловя на прицел каждую тень. Со всех сторон неслись раскаты взрывов, треск выстрелов и жуткий, неестественный рев. Дойл предполагал, что в домах еще могли оставаться гражданские, но что сейчас будет с ними, он боялся даже предположить. Очевидным было одно. Орден долго взращивал свое новое оружие и теперь просто настало время его испытания. А кто окажется в радиусе поражения, неважно. Все спишут на потери в ходе военных действий.

Уолтер Даллас проснулся от грохота выстрелов и странного все нарастающего гула, состоявшего из множества бормочущих голосов. В его комнате не было окон и он не мог толком представить что происходит снаружи. Ясно было лишь то, что их позиции были атакованы. Надев на голову защитный шлем и активировав системы легкого гермо-костюма Даллас выбежал в коридор, на ходу заряжая небольшой волновой пистолет. Какой придурок погнал своих солдат на штурм ночью? Видать у командиров Тошимо вовсе мозги пересохли…

Он толкнул дверь ведущую в холл центра связи, но в этот момент в нее ударили с противоположной стороны, да еще так, что дверь обвисла на оборванных петлях. Едва не сбив Далласа с ног в коридор вывалился повстанец в экзоскелете, бросившийся бежать прочь, проламывая хрупкие внутренние переборки между комнатами. Что за чертовщина… Локальное освещение, проведенное мятежниками сразу после того, как станция попала под их контроль замигало, в прорехах мрака стал заметен странный клубящийся черным вихрем силуэт, ползущий по главному холлу к Далласу.

— Босс, уходите! — почти в ухо Далласу заорал кто-то, поливая огнем казалось бы пустое пространство комнаты.

Лидер «Серебряной Луны» так и не узнал кто это был. Раздался страшный, режущий уши визг и человек в экзоскелете приподнялся над полом, трясясь будто в лихорадке. Жуткий вопль перешел в бульканье и Даллас увидел ползущую из под треснувших бронепластин густую красную жижу. Раздавленное и сплющенное вместе с экзоскелетом тело было отброшено в сторону и перед Далласом возникло вышедшее из кошмаров чудовище, будто бы и человек, но словно склеенный из множества частей тел. Длинные кости, торчащие в разные стороны делали его похожим на морского ежа, вот только натянутая между ними розоватая кожа превращала существо в раздувшееся и колючее лоскутное одеяло, закованное в какую-то средневековую броню с маркировкой «Ордена Геллиона». Судя по дрожанию воздуха вокруг костяных шипов и плавно парящим обломкам камней, рядом с ними происходило смещение гравитационных полей. Выронив из рук пистолет, Уолер Даллас бросился в соседний коридор, что-то крича, спотыкаясь и падая. Ему казалось, что это создание вот-вот настигнет его, но сзади была тишина, лишь со двора грохотала беспорядочная стрельба прерываемая отчаянными криками. В окне промелькнула страшная картина — несколько десятков мятежников, отступающие к развалинам дома и громоздкая, неуклюжая туша, с мерцающими зеленым светом трубками за спиной, от брони которой отлетали пули волновых автоматов. Полыхнуло зеленое пламя и из рук титана, достававшего своей головой, закрытой черным шлемом, окон второго этажа, вырвались ослепительные лучи, перепрыгивавшие от человека к человеку, будто притягивавшиеся сознанием жертвы. Едва они касались брони, то на месте человека расцветал шар зеленоватого огня, мгновением позже рассыпавшийся невесомым пеплом.

Хотелось забиться в угол, закрыть глаза и обхватив голову руками свернуться в дрожащий комок. Хуже всего было то, что Даллас не знал, как можно покинуть здание. А тут еще на глаза полезла муть, голова стала кружиться и эти голоса… голоса в самом центре сознания, их оттуда не достать, не прогнать… Уолтер даллас толкнул рукой дверь, которая вела в полуразрушенный зал для пресс-коференций и замер, подняв глаза. Прямо перед ним, в метре от пола, висел обернутый странной слюдяной пленкой кокон, обхваченный черными ремнями с бляхой Ордена. В нем еще угадывались черты заплывшего розоватой слизью человека, по крайней мере сросшиеся глаза и опускавшийся до живота рот с вывалившимся языком были человеческие. По существу пробежали сполохи голубоватого света и оно двинулось вперед, прямо на Далласа. Попятившись, глава «Серебряной Луны» запнулся о поваленный стол, но упасть ему не дали. Липкие и тугие нити оплели его, подтягивая к висящему в воздухе кокону, запеленывая и заворачивая в такой же кокон как паук оплетает паутиной попавшую в сеть муху. Текущая по коже слизь порозовела, смешавшись с кровью и медленно проникая сквозь поры внутрь тела, растворяя его и превращая в такую же густую массу. В последний момент, поняв что с ним происходит Уолтер Даллас закричал, выплескивая в этом крике весь ужас, всю боль и всё эхо разбитых мечтаний и надежд…

Спустя несколько минут, входной шлюз станции связи, который был взорван и теперь просто закупоривал собою коридор подобно пробке, распахнулся сам, безо всякой причины, и на улицу вылетели два серо-розовых кокона, распустивших дрожащие тонкие щупальца. Один из них был перевязан черными полосками брони, а со второго свисали обрывки легкого защитного комбинезона…

— Так, теперь восточнее. Огибаем старую больницу, там наверняка повстанцы. — Лейнер сверился с картой города. — Черт… Майкл, справа!

Митч и Дойл как по команде развернулись, встретив длинными очередями вывалившееся из проулка существо с непомерно раздувшейся головой. Оно успело только вытянуть вперед обе руки, Митч закричал что-то про то, что его вытаскивают из тела, а потом подскочивший к существу Дойл сбил его с ног ударом приклада и в упор выпустил в уродливое лицо всю обойм, превратив его в растекающееся месиво.

Ему казалось, что он сошел с ума. Иначе было невозможно понять и осознать все масштабы этого кошмара. Они уже полчаса шли к городской окраине, пересекая улочки, по которым бродили чудовищные порождения лабораторий Штайера, пробираясь сквозь опустевшие дома, где стены и пол были залиты кровью, расплесканной по ним словно из ведра. Еще страшнее стало, когда они случайно встретили шагающую между домами шестиметровую громадину, следом за которой ползли несколько змееподобных чудовищ с вживленными в спины батареями. Прямо перед ними оказалась застава повстанцев и именно поэтому на полицейских существа не обратили никакого внимания. Улица озарилась светом срывающихся с рук колосса зеленых лучей, змееподобные, растворившись в воздухе, появились уже среди повстанцев, проходя сквозь тела и стены, материализуясь уже внутри своих жертв, а разбегающихся добил выкатившийся на улицу бронетранспортер Ордена, на котором сидели закованные в черные экзоскелеты солдаты Марена Хосса.

— Срань господня. — процедил сквозь зубы наблюдавший за этой сценой Лейнер. — Почему эти твари их не трогают?

— Возможно нейроконтроллеры, как в биодронах — предположил Митч. — На хвостатых технологию обкатали, учли ошибки, и создали нормальные образцы для контроля своих супер-солдат. Не для этого ли вообще весь проект биодронов создавался?

— Короче, Ордену нам попадаться не резон, — подытожил Дойл. — Шлепнут и имени не спросят. Тут у них развлекательный полигон и мы вообще публика лишняя. Я одного не понимаю. Мы же вроде нация мирная, трогать никого не хотим. На кой черт вся эта свистопляска?

— А может и не в войнах дело? — мрачно ответил Лейнер. — Ты много про Тиадар знаешь? Планета странная, флора и фауна, могу поклясться, тоже. Может Орден тут какие иные интересы имеет? Сейчас они создали первую группу модифицированных солдат, на основе какой-нибудь местной ДНК, а затем, вдохновившись результатом, решат, что такое существование будет лучше для всего человечества.

— Ну, наговоришь тоже…. - содрогнулся Митч.

— Я предполагаю, а не утверждаю, но вспоминая, как Орден продавливал импланты, что дошло аж до гражданской войны, поверю и в это.

Лучше бы уж было драться с батальоном мятежников, чем идти по ночным улицам и шарахаться от каждой вспышки за переулком. Кто знает, каких еще уродов наплодили генные лаборатории Ордена? Каждый шум уже казался отголоском псионной атаки и заставлял озираться по сторонам, тыча в темноту волновым автоматом. Хорошо, что Ленйер знал город как свои пять пальцев и вел их тем маршрутом, на котором был минимальный шанс наткнуться на кого-либо. Хаотичная стрельба со всех сторон то затихала, то возобновлялась, в нее вплелись резкие металлические очереди ручных форсионных пулеметов Ордена, их стрекот невозможно было спутать ни с чем другим. Следом за волной чудовищных созданий Штайера, город зачищали штурмовые спец-группы координационного отдела, добивая тех, кто чудом выжил. Похоже, им было все равно, повстанцы это или гражданские.

Когда они добрались до главной восточной дороги, то вышли прямо на опустевший блокпост повстанцев. Вокруг небольшой баррикады лежали несколько десятков убитых, какие-то выглядели так, словно их прямо в экзоскелете провернули сквозь мясорубку, кто-то лежал таким образом, что складывалось впечатление, будто они перестреляли друг друга, у кого-то экзоскелет подвергся такому воздействию высокочастотной звуковой волны, что крошился на глазах. Лейнер распорядился по скорому собрать боеприпасы, проверить, нету ли тут оружия помощнее и скоренько двигать дальше.

— Мы тут как на ладони, — недовольно буркнул он.

Дойл пнул ногой один из трупов и он, перевернувшись на спину, уставился в черное небо, расчерченное зеленым свечением гигантского шара Нефертиса пустым шлемом, под которым бултыхалась полужидкая красная масса.

— Господи, что с ними сделали? — Дойл хотел сплюнуть, но вовремя вспомнил, что он в боевом костюме.

Он нагнулся за обоймой для автомата, когда сбоку что-то зашевелилось, и по стене дома скользнула какая-то тень. Не говоря ни слова, он вскинул автомат и выстрелил бы, если бы не заметил оказавшиеся на свету одежды. Перед ним стояла девочка лет десяти, вся бледная и перепачканная песком и кровью. На ней был старенький защитный комбинезон, а на голову она еле-еле нацепила шлем, который был ей слишком велик.

— Мариус, тут гражданский. — Дойл опустил оружие, давая понять, что не собирается причинять вреда ребенку. — Ты как тут оказалась?

Девочка смотрела на них широко распахнутыми от ужаса глазами и молчала, будто онемев.

— Мы не повстанцы и не военные, — подошел сзади Митч. — мы полицейские из этого города. Видишь, вот наши жетоны.

Он ткнул пальцем в значок на наплечном щитке экзоскелета.

Громыхая броней и чертыхаясь сзади подошел Мариус.

— Ребята, вы тут вечно торчать собрались? Ох, мать твою… Ты откуда вообще взялась?

Девочка молчала, боясь даже просто шевельнуть пальцем.

— Мариус, не бросать же ее. — тихо сказал Митч. — Что делать-то будем?

— Как что делать? Хватай ее в охапку и тащи. — Лейнер огляделся, оценивая обстановку. — Тебя как зовут? Хоть это скажи.

— Патрисия. — одними губами произнесла неожиданная гостья. — Я папу и маму жду.

— Папу и маму? Боюсь, до рассвета они не вернуться. — попробовал успокоить ее Митч. — Если пойдешь с нами, мы проведем тебя в безопасное место.

— А вы правда полицейские? — недоверчиво покосилась на них девочка.

— Да, разумеется. — кивнул Дойл — И до этой ночи мы вроде как следили за порядком в этом долбанном городе. Пошли, пошли. Нечего тут стоять.

Он протянул руку и тут же в глаза ударил нестерпимый свет, шедший со стороны той части улицы, что шла к центру города. По камням, высекая искры забарабанили пули, Дойл успел оттолкнуть Патрисию к стене, хотя и почувствовал, как в плечевой бронещиток экзоскелета ударило что-то тяжелое. К счастью, его самого не зацепило. Лейнер, присев, отполз за насыпь баррикады, а Митч спрятался за раскрытым входным шлюзом дома. Вдоль улицы, растянувшись цепью и направив вперед мощные гелионарные прожекторы шли солдаты Ордена. Не узнать их по расширяющимся книзу каскам, похожим на древние самурайские шлемы, и по длинным полоскам энергетических рефракторов, свисающих до пят словно плащи, было невозможно.

— Они что, сбрендели что ли… — Митч явно запаниковал. — Не стреляйте, мы из полицейского управления Аббервила!

Раньше чем его смог удержать Лейнер, Митч выскочил из-за укрытия, указывая на полицейский значок и тут же оказался отброшен к стене пулеметной очередью.

— Митч! Эх, етить твою… — зарычал Лейнер, — Дойл, прорываемся! Девчонку берем с собой, убьют же…

От баррикады загрохотал автомат Ленйера, Дойл успел увидеть, как в один из черных силуэтов вскинув руки к лицевому щитку повалился на землю, остальные рассыпались, прикрываясь за домами.

— Так, малыш, сейчас мы побежим. Очень быстро. Хорошо? — Дойл подхватил Патрисию на руки. — Только не бойся. Дядя тебя вытащит.

Для того, чтобы пересечь улицу и оказаться возле небольшой оранжереи с разбитым куполом, потребовалось несколько секунд. За это время с другой стороны улицы уже поливали пулеметными очередями баррикаду, не давая Лейнеру высунуться. Пользуясь тем, что часть солдат Ордена попыталась обогнуть бывший опорный пункт повстанцев и оказалась видна как на ладони, Дойл подтолкнул свою маленькую спутницу к подвальному окошку, а сам короткими сериями выстрелов заставил штурмовиков Ордена залечь. Кого-то он ранил или убил, неважно, но зато остальные попятились назад.

— Мариус, ты как на ладони. — напомнил Дойл.

— Ох елки-ж, а то я не знаю. — отозвался Лейнер. — вы там в порядке?

— Да.

— Ну и отлично. Прикрой.

Все что мог сделать Дойл, это открыть беспорядочную стрельбу наугад, так как отсюда увидеть солдат Ордена он не мог. Впрочем, этого хватило, чтобы Лейнер покинул свое укрытие и пересек улицу, присоединившись к Дойлу.

— Сейчас надо отрываться о них. Они будут прочесывать улицу за улицей, так что надо зайти к ним в тыл…

Рядом словно лопнул воздушный пузырь, часть стены дома разлетелась, раскрошившись, и из пролома выбралось нечто неуклюжее, высокое и тощее, с волочащимися по земле руками. Обезображенное лицо с восемью глазами, расположенными по всей плоскости головы повернулось к Дойлу, раздувшаяся кожа на шее затряслась, словно от горлового крика. Лейнер оказался рядом, дав очередь в упор, но еще быстрее существо подняло из сползавших на живот складок плоти вторую пару маленьких рук, и воздух вокруг него уплотнился, отразив в разные стороны все пули. Затем смещенная зона гравитации подалась вперед, сдавив экзоскелет Лейнера словно скорлупку и отшвырнув его на несколько метров. Это произошло настолько быстро, что Дойл не успел ничего предпринять, уже потом, он подскочил к существу сзади, и с размаху опустив бронированный кулак ему на затылок, сбил с ног, с ревом топча и расстреливая извивающееся на земле тело, остановившись лишь тогда, когда от деформированного чудовища остались лишь одни ошметки и куски пласталевой брони.

— Мариус, ты как там? — Дойл развернул лежавшего лицо вниз шефа полиции и со вздохом отошел от тела.

Гравитационное смещение воздействовала не только на экзоскелет, но и на находившегося внутри человека.

— Все, Патрисия, пошли отсюда. — Дойл повернулся к девочке, хватая ее за руку. — Попытаемся выбраться сами.

Сзади загрохотали пулеметы, Дойл почувствовал, как что-то обжигающе горячее ударило его в правый бок, свалив с ног. Рядом с простреленной головой упала и Патрисия, от испуга так и не сдвинувшаяся с места.

Чувствуя, как по боку растекается что-то мокрое и теплое, Дойл отполз вбок, к пробитой стене административного здания, тянувшегося через всю восточную улицу к площади перед Чистилищем. В отблесках холодного света он видел солдат Ордена, оцеплявших переулок. Они действовали не торопясь, понимая, что жертве от них все равно никуда не уйти. Дойл поймал одного из них на прицел, и плавно спустил курок. В разные стороны брызнули осколки пласталевой лицевой маски и кровавые брызги. Еще день назад Дойл не мог поверить в то, что будет стрелять по правительственным войскам, но последние три часа перевернули все. Сейчас из всех ценностей что у него остались, была жизнь. А остальное значение не имело. Так… хорошо. Теперь меняем позицию, как бы тяжело не было двигаться, включаем пси-глушилки в экзоскелете, выбираем наиболее удобную цель, вот… Еще один выстрел и следующий солдат Ордена осел на мостовую. Опять меняем позицию и… Дойл не сразу заметил выкатившийся на улицу бронетранспорт, который развернул в сторону здания свои сдвоенные энергоустановки. С противным шипением энергоразряды рассекли воздух, пробив перекрытия и взорвались чуть выше той позиции, что занимал Дойл. Майкл еще помнил сноп огня и жесткий удар обрушивающихся несущих конструкций, треск, грохот, сползающий в проломленный пол участок стены, а затем наступила темнота…

…Оазис гудел как растревоженный улей. То, что войска начинают операцию подтвердили посланные к поверхности разведчики, и теперь укрывшиеся в оазисе разделились на два лагеря. Одни предлагали идти дальше в подземелья, другие настаивали на том, чтобы встретить людей тут, так как все равно далеко не уйти и армия так или иначе их догонит, но вот лучше места для защиты чем Оазис не найти. Посовещавшись перед шалашом Грейт, все-таки пришли к выводу, что все способные держать в руках оружие остаются, а небольшая группа, которую поведет прекрасно знающие эти пещеры Грейт, уведет из Оазиса новорожденных шитвани. Однако чтобы не было неразберихи, в путь они двинуться только по сигналу Рэнда или какого-нибудь старшего из шитвани, означающего то, что рубеж обороны прорван и надо отступать.

— Черт, ну и хреновое-же у меня предчувствие. — нервно сжимал и разжимал кулаки Блэкли. — Грейт, тут и вправду есть куда отступать?

— Есть. — Грейт сидела над картой пещер, видимо стараясь выучить ее наизусть. — Но, боюсь, потом они кончаются или кратерами криовулканов или тупиками.

— Значит, фактически пути для отхода блокированы?

— Рэнд, я не рассчитывала на это, когда уходила в Оазис. Я ехала одна, с тремя попутчиками. Никто тогда не мог предположить, что будет восстание биодронов.

— Ладно. Пока еще не все так плохо. Да? Ведь твои зверята умеют применять и псионное оружие и стреляют неплохо. Может быть и прорвемся… Но черт возьми, десять тысяч солдат при поддержке танков…

Лина, уже нашедшая общий язык с группой шитвани не отходила от них ни на шаг. Грейт поглядывала на нее хоть и с легким разочарованием, но все же куда больше в ее взгляде было надежды.

— Знаешь, Рэнд, когда я смотрю на нее, как она общается с шитвани и на то, как они говорят с ней, у меня есть надежда на то, что все-таки наступит мир.

— Может и есть эта надежда. — пожал плечами контрабандист. — Но увы, сегодня на нее надеется не придется. Ладно, пойду я. Пора свою группу к месту вести.

Решили так. Шитвани разделяются на небольшие группы, которые будут координировать старые особи, которые создавались еще в рамках программы супер-солдат. Кому не хватило группы, действуют либо в составе больших формирований, либо примыкают к Рэнду, который тоже взял на себя оборону участка Оазиса. Это позволит избежать растерянности и компенсировать отсутствие у основной части шитвани боевых навыков. Совсем уж молодые или легко раненые во время аббервильского восстания особи, помогают эвакуировать детей и раненых вместе с Грейт. Такой план предложил Рэнд и с ним спорить не стал никто. Лина, как ее ни уговаривала Грейт настояла на том, что пойдет в группе с Рэндом. В остальном, если не учитывать того, кто противостоял шитвани, все было отлично. Трофейного оружия — море, патронов сверх меры, были даже гранаты и несколько тяжелых орудий, которые биодроны вывезли на глайдерах.

Рэнд потуже перетянул длинные волосы своей любимой красной банданой, и перекинув через плечо волновое ружье вышел к ожидавшим его шитвани.

— Ну что, ребятки-зверятки? Выдвигаемся? — наигранно легким голосом спросил контрабандист.

Шитвани последовали за ним молча, не проронив ни звука. Они не нуждались в разговорах, обмениваясь между собой телепатическими сигналами, но Рэнду это не мешало. И так нервы на пределе, так еще если тут начнется гвалт и галдеж…

— Ты знаешь, когда будет атака? — Лина догнала его чуть попозже.

— Если бы знал, все было бы намного проще. — признался Рэнд. — Откуда же я могу знать? Может быть еще через несколько часов, а может она уже началась? Так, наш участок вон там, видишь два массивных дерева?

Участки Рэнд выбрал на основе имевшихся у Грейт карт подземелий, на которых обозначались пульсаритовые жилы. Близко к этим образованиям военные не подъедут, а значит, места для атаки будут выбирать в естественных «коридорах». Это делало возможным предсказание маршрутов движения субтерральных танков и направления тоннелей по которым пойдет пехота. Собственно, ни один из определенных Рэндом участков не был лучше или хуже. Все были в равной степени опасны, так как сложно было сказать, какие именно маршруты из всех возможных изберет армейское командование.

— Так, по приходу на место, рассредоточиваемся по возвышенностям, — распорядился Рэнд. — Бурить будут с низины, так что надо окружить вон ту впадину со всех сторон. Если получится, надо свалить несколько деревьев для постройки укрытий…

— Не стоит. — возразил догнавший Рэнда серый шитвани. — Здесь леса живые, им это не понравится. Там есть несколько оврагов, лучше занять их.

— Ладно, как скажете. — согласился Рэнд, предположив, что со своим коллективным разумом шитвани наверняка имеют лучшее представление о местности.

Да и слова про живой лес, Рэнд, пробывший в Оазисе достаточно долго для того, чтобы прислушаться к его обитателям, не стал сбрасывать со счетов. Шитвани знали, о чем говорили.

Действительно, среди зарослей чуть светящейся высокой травы и порослей многоцветных наземных кораллов, оплетенных роскошными моховыми бородами, обнаружилось несколько неглубоких оврагов, спускавшихся параллельно низине по отрогам пещерных сводов. В некоторых из них бежали ручейки с прохладной прозрачной водой, а какие-то оказались просто завалены подгнившим буреломом.

— Если зинги пойдут снизу, лучше места не найти — ответствовал серый шитвани.

— Тут больше им неоткуда пойти. — Рэнд поднял голову, чтобы убедится, что из накренившихся каменных пластов действительно выпирают пульсаритовые кристаллы. — Кстати, вы говорите о людях не как обо мне…

— Ты не зинг. — улыбнулся чуть склонив набок остренькую мордочку шитвани. — Ты стри-аши, за тобой готовы идти такие, как мы. Ты друг. Наш друг и друг тей-ахаш. И она стри-аши. — он кивнул в сторону Лины. — Вас уже нельзя назвать чужими.

Отчего-то от этого у Рэнда стало очень легко на душе.

— Спасибо, успокоил ты меня. — удовлетворенно сказал контрабандист.

Может быть этого ему и не хватало всю его жизнь? Того места, что он мог считать домом? А тут, в глубинах Тиадара это чувство дома было особенно сильно.

— Ладно, отношения уточнили, а теперь все, разбегаемся. Занимаем позиции. Меня ментально слушать постоянно, всем понятно? Эй… серый… можно тебя попросить?

Серый шитвани, утвердительно кивнул.

— Эта девочка не имеет имплантов, которые дают нам возможность общаться телепатически и чувствовать эмоции других существ. Мне нужна ваша помощь. — тихо, чтобы не услышала Лина попросил Рэнд. — Можете сделать так, чтобы в случае чего она принимала мысленно приказы от меня? Она единственная тут, кто не владеет телепатией.

— Мы сделаем это, — успокоил Рэнда серый шитвани.

Ну вот и отлично. Теперь самое сложное — ожидание… Рэнд приложил руку к гранитной породе, и ему показалось, что по ней пробегает слабая дрожь. Неужели началось? Где-то вдалеке действительно раздался грохот и лязг, сопровождавшийся глухим стуком камней по броне субтеррального танка. Рэнд присел, укрывшись за наземным кораллом, и взял на прицел небольшую падь между пульсаритовыми клиньями. Неподалеку расположились шитвани, кто-то даже забрался на ветви гигантских деревьев. Весь мир сузился до прицела волнового автомата, а еще Рэнд готовился сразу нанести психический удар по солдатам. А в следующую минуту гранитные пласты раскололись, обваливаясь и поднимая тучи пыли и в падь выкатился матово-серый субтерральный танк, сразу развернувшийся боком и распахнувший боковые люки, откуда по трапам, подбадривая себя криками, выплеснулась волна космического десанта…

Постскриптум

Вокруг, пульсируя и расползаясь от камня к камню, дрожал странный, холодный свет. Там, куда попадали его лучи камень покрывался странной органической субстанцией, откуда выползали удивительные, меняющиеся прямо на глазах создания. Он сделал шаг вперед, к непроглядной пещерной тьме, опасаясь, что и его тело точно так же меняется под воздействием странного света, но это оказалось не так. Живой свет скользил по меху, освещая стройные лапы и гибкое, тонкое тело, но не изменяя их. Он был не подвержен его влиянию. Куда теперь? Ответ напрашивался сам, иного варианта просто не было. Наверх, к поверхности. Туда, где сейчас висит на волоске участь всего этого мира. Он шагнул во тьму, издав призывный лай, на странном языке, столь чистое произношение которого эти тоннели не слышали уже тысячи лет. В темноте, клубясь чернотой, пронизанной синими светящимися узорами, возник пещерный ужас, сплетавший и раскручивавший туманные, полупрозрачные щупальца. Тот, кто вышел из Живого Света коснулся черной колеблющейся тени и она, подхватив его, понеслась вверх по забытым и сокрытым в каменной толще тоннелям, куда не ступала нога пришедшего на Тиадар человека. Наверх и только наверх, туда, где решалось каким станет будущее, к распутью на реке судьбы, к точке выбора неизбежного.

Литургия звезд

Вместо вступления

— …по словам официального представителя Ордена, операция «Осирис», целью которой является блокирование и уничтожение террористической группировки «Серебряная Луна» проходит в соответствии с планом. Сообщается о незначительных потерях среди сил Ордена и гражданских лиц…

Так, ну их к черту эти новости. Сконцентрироваться и думать только об основной задаче!

— …Армейские подразделения, при поддержке полка космического десанта начали штурм подземного Оазиса, в котором укрылись поднявшие мятеж биодроны….

О, а вот это про них… Но все равно не отвлекаться, не отвлекаться.

Серебрящийся в свете гелионарных ламп пол подпрыгивал и мелко трясся. Снаружи с рокочущим скрежетом крошились перемалываемые буром субтеррального танка гранитные пласты. Солдаты второго специального батальона ВКС лишний раз проверяли оружие и подключение систем экзоскелетов. Они были избранными, первым эшелоном, идущим в атаку на подземный Оазис.

— Так, так, дамочки, не куксимся! — прошел вдоль сидений коренастый сержант. — Мы не на войну катимся, а гонять по лесу каких-то задохликов с ушами и хвостами.

Судя по задымленному гермошлему, сержант курил внутри экзоскелета.

— А если там будет сопротивление? — робко спросил кто-то.

— Какое твою мать сопротивление? — рявкнул сержант. — Они — тряпки, а мы спецназ!

Рядовому Мэтту Райну верилось в это с трудом. Он слышал что-то про беспорядки в Аббервиле и про то, что вышедшие из под контроля биодроны вроде как неплохо надавали пинков армейским соединениям. Впрочем, это все слухи, не иначе.

— А ты Мэтт, что скис, а? — гаркнул сержант, остановившись перед Мэттом. — А ну-ка, скажи громко, чтобы все слышали, кто мы такие?

Мэтт скинул с себя накатившую на него минутную слабость, и он заорал во все свое горло:

— Космодесант!

— Верно, парень, мы — Космо, мать его, десант! — похлопал его по плечу сержант. — А это значит, что мы лучшие, а не сосунки. Всем помнить об этом, салаги!

Субтерральный танк подпрыгнул, гул и грохот стих, дальше машина пошла тихо и плавно.

— Ну все, готовься! — рыкнул сержант. — Дадим пинка хвостатым задницам!

Боковые панели пассажирского отсека, составленные из нескольких бронелистов поднялись, и вниз, в колышущуюся на легком ветру мерцающую траву скользнули пологие трапы. Перебросив через плечо автомат Мэтт Райн шагнул вперед…

…Со всех сторон — из перелеска, с двух окружавших падь возвышенностей, казалось из-под каждого кустика, заблестели отблески выстрелов и воздух расчертили рыжие трассеры. Передняя линия солдат упала, будто скошенная невидимой косой, горластый сержант скатился в траву с разорванной головой, пули оставляли вмятины в бортовой броне танка и насквозь пробивали тонкие пластины серебристого пола.

— Черт, Харпер, разверни машину боком! — завопил кто-то, но сбоку громыхнуло, подбросив комья земли и сноп огня, и из кабины субтеррального штурмовика повалил дым.

Рядом, кроша гранитные пласты и ревя двигателями, пробил свод пещеры еще один транспорт, его борта точно так же раскрылись, подставив сидевших в них солдат под огонь. Мэтт успел укрыться за буром, наугад стреляя в сплетение ветвей и надеясь в кого-нибудь попасть. Визоры экзоскелета давали сбой за сбоем из-за гравитационных и магнитных полей, генерируемых пульсаритовой сеткой, не работал биоскан и системы идентификации целей. Сверху хлестала сплошная стена огня, в узкой пади невозможно было маневрировать и оставалось надеяться на то, что у тех, кто был скрыт густой листвой, кончатся заряды.

Рядом грохнулся какой-то солдат со значком капрала. С тихим шелестом слепящий луч переносного лазера срезал ему обе ноги. Мэтт попробовал добраться до него, чтобы хотя бы оттащить в безопасное место, но его удержала на месте длинная очередь из волнового пулемета. До капрала добрался ротный медик, уже подхватив его за плечевые щитки экзоброни, но оставивший синеватый след заряд гаусс-ружья пробил ему энергоблок и Мэтт увидел как под гермошлемом заметались языки огня, сжигавшего замурованного в броню человека.

— …сопротивления, срань господня, значит, не будет… — Мэтт вскинул автомат, и дал короткую очередь по чему-то двигавшемуся в кустах.

По заросшему травой склону скатился невысокий зверек с длинным хвостом, заканчивавшимся чуть светящейся в полутьме кисточкой. Грудь его была разворочена очередью, а четырехпалые руки все еще держали волновое ружье.

— …мохнатиков погоняем и все, етить твою… — Мэтт едва успел прижаться к танку, когда рядом громыхнул взрыв.

В броню над ним ударил отброшенный воздушной волной экзоскелет, сплющенный и раздробленный, с торчащими в стороны элементами брони.

Мэтт не успел толком понять что происходит, как две едва заметные в лесной полутьме юркие фигуры, пересекли впадину по толстым канатам лиан и оказались на крыше танка. Райн успел увидеть небольших существ, похожих на вставших на задник лапы то ли собак, то ли гепардов, только с более очеловеченным строением, а потом эти создания открыли огонь по высаживавшимся солдатам, расстреливая их в упор с крыши собственного транспорта. Мэтт поднял автомат, но нажать на гашетку у него уже не хватило времени. Откуда-то сзади прогремела очередь, и Мэтт уткнулся в высокую траву пробитым шлемом…

1. Долгая ночь

Тьма отступала медленно и неохотно. Дойл готовился к встрече с богом, дьяволом, даже с тракати, но вернулся в Аббервил. Радоваться тому, что он остался жив или нет, Майкл решить пока не мог. Руки вроде бы слушались его, ноги тоже, хотя из сквозной дыры в боковой пластине экзоскелета, под броню пробирался ночной холод. Он отрезвлял куда лучше скрытой во мраке опасности… Что было раньше? Раньше был город. Люди. Биодроны. Магазины и подземные развлекательные центры, открывавшиеся с наступлением ночи. Сейчас была только смерть. Неотвратимая, крадущаяся по опустевшим улицам под покровом непроглядного мрака. Майкл попробовал подняться, но экзоскелет уже давно выработал свой ресурс энергии, и теперь она уходила лишь на системы жизнеобеспечения. Сдвинуть с места кусок углепласталя весом почти в три сотни килограммов Дойл не мог. Потертая и запорошенная пылью лицевая пластина почти не давала обзора, а вызвать голографическую сценку Майкл не мог по причине отсутствия все той же энергии.

Оставалось лежать и вспоминать. Обдумывать увиденное этой ночью и снова вспоминать. То, что случилось в Аббервиле напоминало дурной сон, но увы, оно было правдой. Все, кого Майкл знал, погибли. Даже Мариус Лейнер, который, казалось, был непотопляемой фигурой, внушавшей такую уверенность в будущем, такой оптимизм и одним своим видом говоривший: «Да черт возьми, прорвемся!», остался там, на замороженных ночью улицах, по которым бродили чудовища. Не порождения жестокого и изуверского космического разума, а создания холодного, расчетливого и не менее, а быть может и более жестокого, человеческого ума. От этого они казались еще страшнее. Но даже если эти твари не найдут его, то насколько еще осталось энергии в батареях экзоскелета? На час или на два, не более. А потом системы жизнеобеспечения отключатся, под броню проберется холод и к утру он останется лежать здесь окостеневшим трупом. Самым ужасным было то, что Дойл не видел ни единого выхода из сложившейся ситуации. Сдвинуть с места экзоскелет с отключившимися гравицентрами было ему не под силу. Не было ни кислородных баллонов, ни портативных генераторов воздуха, ни даже коньяка или виски чтобы согреется.

Интересно, а что было бы не отправься он на Тиадар? Может быть сидел бы сейчас на какой-нибудь Гиргене, поднимал бы из шахт радиоактивные кристаллы кварцения, использовавшиеся в реакторах квантовых ворот, да и в ус не дул бы. Ну, относительно конечно, пришлось бы привыкать к раздувшемуся, рыхлому телу, покрытому роговой коркой, без глаз, носа и рта, не нуждающемуся в еде и питье, а именно таковыми были боскафандры для осужденных, ну и к отсутствию сна. Зато потом, лет через сорок можно было бы вернуться назад, в сохраненное тело и жить дальше. А сейчас? Что толку с того, что улетел с Марса? И если суд мог быть снисходителен, смягчив Дойлу наказание ввиду его службы и вполне успешной карьеры в органах правопорядка, то первый же встречный мутант Штайера прикончит его не задумываясь. Майкл предпринял еще одну отчаянную попытку сдвинуться с места, захрипев от напряжения. Похоже, даже кровь носом пошла. Нет, экзоскелет лишь слегка покачнулся, даже не скрипнув сочленениями. Черт, хоть на помощь зови… А кого? Тварей Штайера или солдат Ордена, которые не раздумывая мозги тебе вышибут…

В углу подвала что-то зашевелилось и Майкл краем глаза увидел белесое извивающееся тело, на мгновение показавшееся в отблесках шарящих по руинам прожекторов. Свет выхватил из темноты свешивающиеся на рот длинные лоскуты кожи и какой-то органической массы, покрытые серой коркой когтистые руки, шарившие впотьмах по заваленному обломками полу, слепые, заплывшие бельмами глаза. Не кожей, лишь сознанием, Дойл почувствовал, как существо уткнулось в экзоскелет и взбирается по нему, стараясь добраться до шлема. Внешние звукоуловители бросали в уши тяжелое дыхание и лязг металла под когтями. Наконец влажные и рыхлые складки кожи уткнулись в стекло шлема и Дойл увидел, как тварь тщетно пытается прогрызть прозрачный углепласталь тремя рядами зубов. Он инстинктивно задергался и слабое движение экзоскелета, заставило существо с удвоенным рвением грызть наименее защищенное место бронекостюма. И ведь даже рукой не шевельнешь, чтобы зашибить эту мразь кулаком…

Хруст пласталя раздался совсем не из наушников, по прозрачной пластине зазмеились трещины и внутрь пополз противный холодок. Наверное в этот момент, оставшиеся системы управления бронекостюма перебросили в систему все остатки заряда батареи, стремясь удержать температуру внутри экзоскелета на приемлемом уровне и Дойл смог сдвинуться с места. Все что он успел сделать, это приподнять руку и обрушить кулак на спину извивающейся твари. Раздался хруст, истошный визг, утонувший в бурлящем хрипе и тварь, раздвинув челюстные кости, вцепилась увеличившейся в несколько раз пастью в лицевую часть шлема, мотая башкой, словно схвативший жертву аллигатор. Пластина подалась в сторону, еле слышно шипя из костюма тонкими струйками потек воздух. Существо уперлось обеими руками в грудь Дойла, с остервенением разрывая шлем, но вдруг жуткое шипение сменилось заунывным стоном и тварь, обмякнув, сползла по броне на пол подвала. Из ее головы торчал обломок железной трубы. Ее место сразу занял вскарабкавшийся на экзоскелет биодрон, обмотанный каким-то тряпьем, скорее всего согревавшим его в холоде тиадарской ночи.

— Эй, внутри… ты жив? — спросил мягкий голос, с чуть различимыми лающими нотками.

— Да, — закивал Дойл, сомневавшийся, что биодрон услышит его из-под гермошлема. — Черт, я выбраться не могу… Там снаружи ведь хрен знает как холодно, да?

— Пока нет, — ответил биодрон. — Но холодает.

Хвостатый извлек откуда-то из лохмотьев тряпья фонарик и Дойл зажмурился, от резанувшего по глазам света.

— А я тебя помню, человек. — биодрон соскочил на пол, колдуя над креплениями сочленений экзоскелета. — Хотя ты меня и навряд ли.

— Уже удивительно. — Дойл прикидывал, насколько долго его будет спасать термостатический костюм. — Я не помню, чтобы приходилось пересекаться с вашим братом…

— Ну как же. И захват заложников в магазине не помнишь?

Ах, да. Было такое. Вроде и биодрон там был. Светленький такой, с полосочками на плечах. Вот только как его звали сейчас уж и не вспомнишь.

— А я тебя сразу узнал. По голосу и по твоим чувствам. — рассказывал биодрон, отстегивая бронепластины экзоскелета. — Ты ведь не местный и у тебя восприятие мира иное. Сразу отличить можно.

— И как ты это все определяешь? — в луче фонарика Дойл наконец разглядел своего спасителя.

— Не знаю. Мы с рождения такие. Когда нас не глушат этими вашими псионными штуковинами.

Да, это был действительно тот самый биодрон. Если уж справедлива фраза о тесноте на планете, то что говорить об одном единственном городе. Только выглядел он сейчас не очень хорошо. Такое впечатление, что его танк переехал. Впрочем, судя по всему все повреждения были поверхностными, хотя биодрон и припадал на левую лапу и иногда шипя держался рукой за правый бок.

— Ты хоть напомни как тебя зовут. — попросил Дойл. — Ночь, видать, мне с тобой пережидать придется.

— Айт. — ответил биодрон. — А ты Майкл Дойл. Нет, не беспокойся, это у меня не память хорошая, я просто на значок посмотрел.

— Твои все из города ушли. — сообщил полицейский, хотя скорее всего Айт об этом уже знал. — А ты что отстал?

— Получилось так. — отмахнулся Айт. — Ты и вправду хочешь знать об этом?

— Да нет, мне честно говоря все равно… — Майкл с облегчением разжал затекшие пальцы на освобожденной от бронекостюма правой руке. — Но надо же как-то разговор начать.

— Тебя смущает, что мы такие разные? — поинтересовался Айт, отстегивая плечевое сочленение.

— Немного, — признался Дойл. — Я кого угодно тут встретить ожидал, но только не биодрона. Впрочем, что-то я уже ничему не удивляюсь.

— А для меня стало неожиданностью, когда твои сородичи открыли по вам огонь. — заметил Айт. — Странно.

— Для меня это уже не странно, — скрипнул зубами Дойл. — Добрался бы до этого координационного совета, передушил бы всех. Что они там, в столице, совсем с ума посходили?

— Не думаю, — мотнул головой биодрон. — Просто они отдали вас в жертву ради чего-то большего. Это так обычно для таких, как ты. С нами ведь это происходило постоянно.

Нечего возразить. Если разобраться, то вся история человечества, это история жертвы во имя чего-то большего. Во многих случаях пустого, бессмысленного и неоправданного.

Глухо скрипнув, отвалились плечевые пластины, а следом разомкнулись сцепления нагрудных пластин экзоскелета. Термокостюм успешно прошел испытание ночным холодом, но вот в лицо сразу впились сотни холодных игл. Стараясь дышать как можно чаще, наполняя свои легкие той крошечной долей кислорода в разреженном воздухе, Дойл высвободился из тисков ставшего ловушкой боевого скафандра. Поспешно отстранив немного мешавшегося Айта, полицейский открыл одно из отделений экзоскелета и достал оттуда портативный кислородный синтезатор. Когда крохотные иголочки пронзили слизистую оболочку носа и синтезатор воздуха закрепился на внутренней стороне ноздри, Дойл смог вдохнуть полной грудью. Было чертовски холодно, но все же не смертельно.

— Как ты этот холод переносишь? — поинтересовался Майкл у Айта, но биодрон только пожал плечами.

— Нам попроще.

Ну да, шерсть. А еще глаза закрыты чуть мутноватой пленкой как у ящериц. Она явно оберегает их от холода.

— И тебя не нашли эти твари? — Дойл оглянулся по сторонам в поисках оружия.

— Нет. Да и не искали. — Айт вскарабкался по обвалившимся балкам и выглянул на улицу. — Я могу сбивать их со следа. Я ведь тоже в вашем понимании психокинетик.

Майкл с удивлением заметил прислоненную к стене снайперскую винтовку. Айт поднял ее, и перекинув за спину снова спустился в подвал. Заметив его взгляд биодрон тихо фыркнул:

— Наверное, ты понимаешь, что и тебе нужно что-то помимо кулаков, если хочешь пережить ночь? Без оружия сейчас нельзя, тем более, таким как я. Знаешь, там на улице был бой, видимо кто-то из пришедших днем в город людей хотел вырваться из окружения. Можешь поискать себе что-нибудь подходящее.

Дожили. Ему, бывшему космодесантнику и полицейскому, дает советы какой-то ушастый репликант. С другой стороны, почему бы и не послушаться? В отличии от них, Айт выжил в городе, и это при том, что у него не было ни экзоскелета, ни полугодового запаса патронов.

— Тогда, возле магазина, мне сказали, что у тебя интегрированная боевая программа. — Дойл осторожно выбрался из провала. — Ты ведь из тех биодронов, что создавались для войны.

— Я шитвани, а не биодрон. — немного обиженно поправил Айт. — Но в остальном вроде как верно.

Он легко перепрыгнул через проломленный пол, подтянувшись взобрался на второй этаж, и, пригнувшись, пробрался через поваленную мебель к окну. Акробатические трюки явно дались ему тяжело. Айт тяжело дышал и согнувшись держался за раненый бок.

— Вот там, у перекрестка. — указал он сверху. — Все оружие, какое сможешь унести твое. Я держу дорогу.

Черт. Вот бы им в управление пару таких хвостатых. Неудивительно, что шитвани отбили атаку армейских подразделений на Чистилище и смогли уйти из города. Может и не все такие как Айт, но главное, что у них был костяк, умевший воевать. Дойл на корточках подполз к обрушившейся стене и выглянул наружу. Пусто. Где-то гремят едва слышные выстрелы, по небу шарят лучи прожекторов, но тут тихо. Майкл посмотрел на указанный Айтом перекресток, прикидывая как же проще до него добраться. Смотреть в ту сторону, где лежал мертвый Лейнер он не мог. Там, среди трупов, сейчас главное отыскать не сколько оружие, сколько кислородные синтезаторы и, желательно, маску на лицо, которая сможет защитить от холода. Краем глаза Майкл увидел, как из провала выбитого окна высунулся ствол снайперской винтовки. Айт взял на прицел улицу и был готов в случае чего прикрыть Дойла.

Прижавшись к стене он добрался до угла и перебежав через небольшой пустырь оказался на перекрестке. Термостатических шлемов не было, но в карман комбинезона отправилось несколько кислородных синтезаторов с полным запасом. Самым целым из оружия оказался волновой автомат, который Дойл повесил себе на плечо. Подсумки с обоймами пришлось тащить в руках, пока на глаза не попался эластичный ремень. Приятным было и то, что казавшаяся Дойлу тяжелой рана на боку на поверку оказалась поверхностной царапиной. Впрочем, он не побрезговал и снял с трупа одного из повстанцев автоматическую аптечку. Обратный путь до укрытия в котором ждал его Айт, Майкл проделал вдвое быстрее.

— Ну, что теперь? — не рассчитывая на ответ, спросил он у шитвани.

— Я пережду тут ночь, а с рассветом уйду в пещеры. — пожал худенькими плечами Айт. — Там меня Грейт ждет. А ты… Я не знаю. Ты можешь пойти со мной, но мое одобрение это не одобрение всех моих сородичей.

— Тогда я останусь в городе. — Дойл поддержал хотевшего спустится в подвал, но неосторожно наступившего на раненую лапу шитвани. — У меня теперь есть цель в жизни. Если, конечно, получится пережить темное время суток.

— Цель? И какая же?

— Тут рядом с городом есть лаборатория Штайера. Хочу туда наведаться.

Айт задумался, чуть склонив набок остроносую мордочку.

— Хорошо. Тогда давай переберемся отсюда в подземную часть здания. Я хотел попасть туда раньше, но дверь запечатана. А ты ведь полицейский. Может твой допуск работает.

— Может и работает. Если Орден их не аннулировал.

Айт видимо уже достаточно времени провел в развалинах. Вероятно, с самого штурма Чистилища. Он знал подвал здания, не плутал в узких технических коридорах и вывел Дойла напрямик к массивной двери, отгораживавшей спуск во вспомогательные помещения.

— И откуда ты так все хорошо знаешь? — Дойл достал из кармана комбинезона полицейский жетон.

— Мы же работали тут, — ответил Айт. — И в подсобках в том числе. Должен же кто-то был песок выгребать.

Шлюз зашипел, выпуская клубы пара и медленно отполз в сторону. Наверное, можно было и облегченно вздохнуть. Разумеется, увлеченный своими новыми игрушками Орден и не вспоминал о полицейском допуске.

Внутри было темно, гелионарные лампы не горели. Айту было куда более комфортно, так как шитвани видел в темноте. Дойл почувствовал, как его хвостатый спутник осторожно взял его за руку и тихо сказал:

— Я поведу вперед. Главное наклонись, потолки тут низковаты.

Дойл криво усмехнулся и последовал совету. В жизни еще было нечто такое, чему можно было удивляться. В полной темноте они шли довольно долго, быть может минут десять, пока наконец не достигли какого-то склада, где горело резервное освещение. Низкие стеллажи оказались заставлены запломбированными ящиками, в которых при проверке оказались продукты. Судя по всему, они находились под каким-то магазином.

— Тут можно и остановится. — предложил Дойл. — Шлюз за нами закрыт, и я не думаю, что эти твари будут проламывать потолок. Тут есть еда и отопление.

Полицейский уселся возле ящика с консервами и положив на колени автомат стал возится с его механизмом. Несмотря на то, что оружие внешне казалось неповрежденным, внешний энергоимпульс, скорее всего созданный одной из тварей, повредил внутренние стабилизаторы магнитного ускорителя.

— Дьявол… — вырвалось у него сквозь зубы. — Докатились же.

Айт с сочувствием посмотрел на человека, но ничего не сказал. У него сейчас хватало своих забот и страхов. Армия начала штурм Оазиса и шитвани сожалел, что не может оказаться там, среди себе подобных.

— Майкл, расскажи мне о своей жизни. — словно невзначай попросил Айт, устроившийся на пустом стеллаже.

Шитвани скинул с себя тряпье, порвав его на длинные лоскуты и принялся перевязывать ногу и грудь. Только сейчас Дойл увидел, насколько сильно ему досталось. Длинные царапины, наверное достававшие до ребер, проходили через грудь, плечи и вдоль спины, бело-серый мех покраснел, кончики длинных белых волос свалялись в коричневатые колтуны. Кое-где чернели ожоги.

— Странная просьба. — откликнулся Майкл. — Зачем это тебе?

— Прощение приходит через понимание. — отозвался Айт. — Я хочу вас понять. Это проще сделать через тебя. Ты не носишь имплант. Значит, ты более свободен.

— Ну-у… — задумался Дойл. — И что ты хочешь услышать? Про муштру в космодесанте? Где в течении года ты тряпка о которую все вытирают ноги, а если не повезет, то ей и останешься на всю службу? Про Марс, полный шлюх и игорных домов, где состоятельные терранцы просаживают такое количество терранских кредитов, что на них можно было бы купить Тиадар с потрохами? Про то, как я вышиб мозги любовнику жены?

— То есть, тебе и рассказать-то нечего? — Айт присел на корточки. — Любопытно. Я считал иначе. Я могу понять, что наша жизнь пуста, но почему она пуста у вас? Наше существование было предопределено, до некоего момента, странно слышать, что оно не намного более безрадостное чем у вас.

— Она не пуста, — возразил Дойл, извлекая перегоревший стабилизатор из волнового устройства. — Мы рождаемся, учимся, выбираем свой путь. Кто-то становится солдатом. Кто-то врачом. Кто-то изучает далекие звезды, а кто-то занимается селекцией растений. У нас есть свобода выбора, если ты об этом.

— Хм… а если человек не хочет делать ничего из этого? — склонил голову Айт. — Общество принимает его?

— Если человек не хочет работать, то он опускается. Спивается. Сидит в вонючем и грязном подвале…

— То есть выходит, что свобода выбора условна. — заключил Айт. — Человек выбирает из установленных данностей не потому что ему этого хочется, а потому что он привык к такому положению вещей или потому, что он знает, что альтернативы нет. Если он остановится, скажет «но я хочу не этого», то он станет изгоем… Вы работаете не на себя, а на систему, оправдывая получаемый от нее корм.

— Так все строилось изначально. Еще со времен зарождения общества. Хочешь жить в большой семье — будь ей полезен. А у тебя есть варианты лучше?

— Может быть, и есть, — неопределенно ответил Айт. — Мы сейчас думаем над этим.

— Вы? Над чем? — не понял Дойл.

— Мы. Мы все. Мы ведь можем связать наши мысли в единую сеть и размышлять. И в том числе о том, каким будет этот мир. Без вас. Как нам построить свою жизнь. Сначала мы считали, что структура вашего общества почти идеальна, но теперь я вижу, что она несовершенна. Она нацелена не на саморазвитие, а лишь на самоподдержание. Вы носите импланты. Они дают вам многое, но… в нашем случае, у Грейт есть право альфа-голоса. А откуда вы знаете, что и над вами нет того, кто владеет альфа-голосом? — Айт умолк, искоса посматривая на Дойла. — И чем тогда вы отличаетесь от нас?

Дойл молча покачал головой. То ли соглашаясь, то ли просто отрешенно думая о своем. Его неприятно кольнуло это самое «мир без вас».

— Странно, что вы этого не видите, — продолжил Айт. — Впрочем, это неудивительно.

— Ты спросил о моей жизни лишь для того, чтобы вывести разговор на эту тему? — недовольно поморщился Дойл.

— В том числе и для этого. — кивнул Айт. — Мы успели узнать людей. Мы успели понять, что не все из вас слепы. Мы не знаем, что будет дальше. Но если все изменится, что нам делать с вами? С теми, кто может принять иное, отличное от того, что заложено изначально.

— А я по-твоему могу принять что-то? — кисло улыбнулся Дойл с плохо скрываемым ехидством.

— Ты уже это сделал, — без тени наигранности сообщил Айт. — Хотя бы потому, что смог меня выслушать, не совершив необратимого.

Дойл поднял глаза на шитвани и впервые увидел, что снайперское ружье, лежавшее рядом с Айтом направлено на него, а палец хвостатого собеседника замер на гашетке.

— Мы все изменились с момента прошлой встречи, — мягко проговорил Айт, убирая ружье. — И я, и ты. Может быть не так, как хотелось бы, но далеко не в худшую сторону.

— Да уж… ты и вправду выстрелил бы?

— Если пришлось бы? Да, — ответ Айта был короток и понятен. — После всего того, что люди с нами сделали, я не питаю теплых чувств к вашей расе. Но… впрочем, это уже не имеет значения.

— Значит, вы намерены победить нас? Как? — Дойл продолжал размышлять над словами шитвани. — Вас же так мало, а у Ордена и армии резервы бесконечны.

— Мы не знаем, как остановить вас. Но что мешает нам размышлять о таком возможном будущем? Это помогает нам идти к цели. — ответил шитвани, вскрывая банку консервов. — Сейчас тот самый момент, когда мы можем попробовать разобраться в себе. Если мы этого не сделаем, то какой смысл быть самостоятельными? Для тех, кто не понимает, что из себя представляет, хватит и жизни биодрона.

Все ищут самих себя… Дойл вздохнул. А вот ему кажется, что он себя теряет. И виной этому даже не Айт, а все, что произошло в этот вечер. И хотя Ордену Дойл не особо верил, предположить то, что они окажутся способными на то, что они сделали, он предположить не мог. Даже если за этим стояла некая высшая цель, что возможно, то насколько это все оправдано? Или значит прав Айт? Они для Ордена такие же биодроны, которых можно отправить в расход, набрать новых, приказать плодиться и размножаться, а потом бросить весь молодняк на очередной эксперимент.

— Я тут подумал, и решил тебе помочь, — донесся с противоположной стороны подвала голос Айта. — Давай наведаемся в эту лабораторию, раз уж ты знаешь, где она расположена. Если ваш Орден продолжит создавать этих существ, то и таким как я в пещерах придется тяжко.

— Если и вправду поможешь, я не против. — Дойл закончил перебирать волновой автомат и подключил к нему генератор. — Только не стоит на меня наставлять пушку. Я этого не люблю.

— В этом больше нет нужды.

— Вот и отлично… — Дойл прищурившись смерил взглядом шитвани. — Тогда идти раньше утра не стоит, но выдвигаться надо раньше, чем станет совсем светло. Я не думаю, что лаборатории Штайера сейчас под усиленной охраной, мне кажется, что они там просто запечатали выходы, однако, я думаю, что мы что-нибудь придумаем на месте. В конце концов, есть старый подземный тоннель, строившийся для лабораторий. В него можно попасть из Старого Города.

— А если придется, то ты будешь стрелять в себе подобных? Тех, кто охраняет комплекс? — спросил Айт.

— Иначе они убьют меня. Это же так просто. — Дойл промолчал, оставив при себе мнение о наивности таких вопросов.

— Это еще одна причина, по которой я не могу вас понять, — объяснил Айт. — Вы же одинаковы. Как вы можете убивать друг друга? У вас одни чувства, одни мысли, одни цели, общие критерии добра и зла. Зачем тогда лишать друг друга жизни?

— Эх, малыш, если бы я мог ответить на это… — Майкл поймал себя на мысли, что в словах Айта был смысл.

Быть может, шитвани и размышлял слишком наивно, почти по-детски, но он мерил мир четкими, не терпящими разночтений категориями. Если ты принадлежишь одному народу, то как можно убивать друг друга? Ведь вместе проще. Раса, к которой принадлежал Айт, могла устанавливать друг с другом телепатическую связь. Не исключено, что их разговор могли сейчас слушать и другие щитвани. У людей были импланты, позволявшие читать мысли. И что? Вместо объединения, люди получили контролирующий всех и вся «Орден Геллиона». Так или иначе, объединить людей воедино пытались многие, но видимо сами люди были или не готовы к этому, или вовсе не приспособлены для жизни в едином обществе. Так Дойл подумал, а вслух сказал:

— Сложно это все. Очень сложно. Вот ты можешь мне ответить, почему вы такие? Нет, вряд ли. А я не могу ответить, почему нас природа создала такими, какие мы есть.

— Я могу попытаться объяснить это. — возразил Айт. — А вы хоть раз пробовали дать ответ самим себе? Нет. Потому что ответивший станет изгоем, как и тот, кто не хочет работать на чуждую ему идею и идти по указанному системой пути.

— Ты не прав, малыш, — беззлобно, хотя этот диалог и начинал ему надоедать, отозвался Дойл. — Многие пытались. Да вот для каждого ответ свой. Вот в чем вся проблема.

Судя по всему, Айт почувствовал настроение своего собеседника и решил прервать разговор. Он слез с полки и забравшись в угол закутался в тряпье, а вскоре тихонько засопел.

А вот Дойлу не спалось. Перед глазами стояла тварь, разрывающая Лейнера гравитационной волной, солдат Ордена, убивающий ребенка, то немногое, что осталось от группы повстанцев, наткнувшихся на созданий Штайера. Что будет дальше? Понятное дело, что Орден из кожи вон лезет, чтобы не оставить свидетелей того, что происходит в Аббервиле. Еще больше он не захочет того, чтобы люди узнали о том, кто стал материалом для армии генетически модифицированных солдат. У Дойла сомнений не было — те, кто бродил сейчас по улицам Аббервила, когда-то были людьми, в организме которых замещали обычный геном чужеродным, настроенным на выполнение тех или иных функций.

Если повезет и они с Айтом накроют всю эту фабрику кошмаров, которую устроил возле Аббервила Штайер, то надо попробовать сделать так, чтобы на Терре узнали об этих экспериментах. Помочь в этом может Грейт, как бы к ней сейчас ни относились, она в данный момент была лидером одной из сторон конфликта, и дай Бог это осознавала. А значит и потом его путь лежал вслед за Айтом — в Оазис. Эх, жаль здание полиции разворочено как лопнувшая банка с газировкой. Там, среди информкристаллов можно было попробовать отыскать данные по лабораториям Штайера, возможно найти планы внутренних помещений. Ведь у Лейнера был выход на сотрудников Службы Безопасности. Дойл тяжело вздохнул. Ему искренне хотелось, чтобы эти ребята, работавшие в лабораториях, сейчас были как можно дальше от них. Смотреть на таких же как он жертв обстоятельств сквозь прицел Майклу не хотелось. Уж пусть лучше внутрь набьют батальон Ордена.

И еще были повстанцы. Ну, по крайней мере, те из них, кто уцелеет к утру. Они не должны были составить проблем после этой ночи, однако ожидать можно всякого. Может быть, они тоже пойдут к пещерам, по старой памяти пытаясь отыскать Грейт, которая, что бы там ни говорили, а была в деле с Далласом, и Дойл мог поставить на это всю свою лысину. Интересная, черт побери, схема получается… Майкл оперся на стену и прикрыв глаза расслабил уставшее за день тело. Повстанцы, которые могут встать на сторону Грейт, сама Грейт, которая пытается руководить шитвани и сами шитвани, которые между собой уже решают каким быть Тиадару в будущем. М-да… А твое-то место где, а, Майкл? Среди кого? Ответа на этот вопрос Дойл был пока не готов себе дать. Надо было еще пережить самоубийственную атаку на лабораторию Штайера, которая могла просто кишеть искусственными чудовищами, а потом уж и разбираться в геополитике. Одно он знал точно: после того, что произошло ночью, с Орденом ему было не по пути.

Через восемь или девять часов, а точно сказать Дойл не мог, он и Айт покинули подземное убежище. На поверхность выходить было опасно, да и ночь полноправно вступила в свои права, а потому они решили пересечь город по системе технических тоннелей, время от времени заглядывая в подземные бункеры под домами.

— В таком виде идти в лаборатории — самоубийство. — сразу заявил Дойл. — Нужны экзоскелеты. Мой неисправен, значит попробуем отыскать какого-нибудь повстанца с костюмчиком подходящего размера. И тебе экзоброня тоже не помешает.

— Мне? — настороженно навострил уши Айт.

— Да, тебе. Шлем снимешь, не беда. Все равно он на тебя не налезет. А вот остальные системы экзоброни должны подойти.

— Неохота мне в ваши экзоскелеты лезть. — уперся шитвани. — Куда я хвост дену? А потом, у вас ноги а у меня видишь что?

— Не бойся, лапы твои подойдут. — уверил шитвани полицейский. — А вот с хвостом надо решать. Ну… Спустишь его вниз по ножному модулю.

— Неудобно, — продолжал стоять на своем Айт. — Нет уж, я так пойду.

— Экзоскелет, конечно, от современного оружия не шибко защита, разве что если заряд по касательной пройдет, но все же лучше чем ничего. А тебя одной пулей на части порвет.

— Все равно. Экзоскелеты для нас не предназначены. — фыркнул Айт. — Я и без железки смогу обойтись.

— Ладно, как хочешь. — сдался Дойл. — Но потом не говори, что тебя не предупреждали.

Майкл заметил, что шитвани больше не возвращался к вопросу мироустройства. Может быть из чувства такта, а может потому, что сделал для себя определенные выводы. Лишь однажды он мельком задел этот вопрос.

— Ты ведь не думаешь, что мы и вправду сможем уничтожить целый биозавод? — поинтересовался Дойл во время одной из остановок.

— Почему нет? Думаю, сможем. — пожал плечами Айт.

— А не боишься, что вечно везти не будет?

— Везение это метафора, — заметил шитвани. — На него удобно списывать удачи и неудачи. Вы, люди, боитесь жить сами. Вам всегда кто-то нужен. Провидение, государство, бог… Даже если не существует того, на кого можно списать провалы, его проще создать, чем сделать выводы.

— Наверное, если бы не делали выводов, то не смогли бы достичь звезд. Да и таких высот в генетике, чтобы создать вас. — напомнил Дойл.

— Я не утверждал, что вы не делаете выводов. Я утверждал лишь то, что персонифицировать естественный ход событий намного проще. Такой удобный костыль для инвалида, чтобы подпереть собственное бессилие. — отметил Айт и поспешил сменить тему — Надо бы поторопится. Мы подошли близко к поверхности тут становится прохладно.

Майкл молча поспешил следом за шитвани. Он опасался, что придет тот день, когда у человека на Тиадаре появятся новые учителя, которые известными лишь одним им методами укажут на истинный, по их мнению, путь. Будет ли это сделано более гуманно, чем делает нечто похожее Орден, покажет время. Но то, что шитвани готовы взять на себя роль учителей сомнений не вызывало. Хватало и невзначай брошенных фраз Айта на тему жизни терранского общества. Сами они до такого додумались, или в них говорили гены тех существ, из которых была выделена ДНК, Дойл не знал. В обоих случаях, исход был один. И во многом именно это удерживало Майкла от того, чтобы не запрыгать от восторга при известии о вероятной победе шитвани. Сейчас работало правило «враг моего врага». А что будет дальше? Слишком очевидно было то, что Айт что-то недоговаривал. Бывший биодрон предполагал, что у них есть шанс справится с армейскими соединениями и Орденом. Но откуда ему взяться, если шитвани в пещерах от силы тысяч пять, в остальных городах Чистилища наверняка ликвидируют, а с Терры может прийти дополнительный флот? Неужели все это пещерное зверье бросится на помощь хвостатым и ушастым? Да даже если так, то все равно перевес на стороне терранцев.

Значит, было что-то еще. Что-то такое, чего пока никто кроме шитвани не знал…

— … на связи «Поларис», войсковая группа «Крот», отзовитесь, вы, едрить вашу мать, где вообще, какого хрена у вас там происходит? — капитан ВКС Хосе Вернан безуспешно пытался пробиться сквозь заглушавшие субсигналы систем связи поля пульсарита.

Это продолжалось уже почти час.

Полковник Рой Стауф нервно покусывая губы прохаживался по командному центру, то останавливаясь возле бледной, размытой голографической схеме участка вторжения, то бросаясь к узлу связи, спрашивая:

— Ну что, есть сигнал.

— Да какой тут сигнал! — рычал Вернан, безуспешно пытаясь пробиться сквозь толщу земли. — Пульсарит все глушит к чертовой бабушке.

— Субсигналы же должны были проходить сквозь генерируемые им поля. По крайне мере яйцеголовые обещали это.

— Должны. Но, видишь, не проходят, — бессильно развел руками связист. — На расчетах всегда все идеально, а на деле, смотришь и вот она, жопа-то.

— А между собой группы могут связаться?

— Там, под землей? Да кто их знает. Не могу дать гарантии.

Оставалось надеяться на то, что командиры на местах готовы к такому развитию событий. Стауф опять вернулся к проекции. Если верить ей, то несколько групп прорвались в Оазис раньше остальных, и уже вступили в бой. В бой… Какой там мог быть бой? Неужели эти биодроны еще способны сопротивление оказывать. Хотя, если учесть, сколько народу они положили в городе, то могут. Хотя, как считал полковник, половину заслуг биодронам наверняка приписали за счет повстанцев.

— Сэр, у нас мощный псионный всплеск. Эпицентр на глубине пяти километров.

Полковник поморщился. Это еще что за чертовщина.

— Локализуется?

— Да. Но он нестабилен. Похоже на то, что источник сигнала движется к поверхности.

— Поставьте в известность пси-группу Ордена. Пусть разберутся.

Тиадар мог выкидывать странные штуки. Но проделки планеты сейчас не волновали командира атакующих Оазис соединений. У него сейчас были свои проблемы, причем там, где, казалось бы, проблем быть не должно.

2. Пробуждение

Пробив толстый слой гранита и выворотив каменные пласты, в падь, вокруг которой расположилась группа Рэнда въехал первый субтерральный танк. Его борта распахнулись и по наклонным трапам побежали закованные в экзоброню десантники. Из окружавших Рэнда Блэкли зарослей ударил сплошной поток энергетических импульсов и волновых зарядов, скосив первые ряды солдат словно траву. Небольшая группа шитвани по сплетающимся древесным стволам и узловатым ветвям перебралась на танк, расстреливая атакующих почти в упор. К тому моменту как в падь ворвался второй танк, первый уже горел, трава вокруг него обуглилась, в желтовато-серых проплешинах лежали трупы.

— Так, не стоим на месте, маневрируем! — мысленно приказал Рэнд шитвани. — Сейчас из пролома попрут основные силы…

Что ты чувствуешь, когда стреляешь по себе подобным, а Рэнд?.. В прицеле волнового ружья мелькнул человеческий силуэт, приклад, амортизированный гравицентрами, легко стукнул в плечо и человек, взмахнув руками, повалился в траву с продырявленным гермошлемом. Ничего? Отрадно признать, что действительно ничего. Тебе показали мечту, и теперь ты идешь к ней, переступая через тех, кто стоит на пути? Так как ты делал и до этого. Еще выстрел, и будто запнувшись, солдат обвис на трапе. Мечту, что дороже того мира, где ты родился? Гулкий хлопок и разворачивавший волновой пулемет десантник скатился по покатому борту танка. Или ты просто хочешь порвать со своим прошлым? Может быть, ты действительно хочешь впервые за свою жизнь сделать доброе дело? Ты ведь не Лина, ты не терял в этом безумии родных… Вернее, терял, но по своей вине и никто более к этому не причастен… Ружье снова дернулось в руках, и заряд пробил энергоблок плазменного генератора у огнеметчика. Вверх взметнулся огненный гриб, в его отсветах были видны беспомощно дергающиеся фигурки, упавшие на землю в плавящихся прямо на них экзоскелетах. Пора бы разобраться в себе Рэнд, не так ли?

— Рэнд еще один танк! — через лежавшего рядом с поваленным деревом контрабандиста перескочил черный шитвани, уводивший небольшую группу к дальнему склону, откуда стряхивая с себя пласты гранита выползал еще один транспорт.

— Так, ты и еще пятеро, давайте со мной. — Рэнд вскочил, перекидывая через плечо винтовку. — Чем больше они делают дырок, тем больше шансов, что нас тут просто раздавят числом. Заткнем этот муравейник.

Идея захватить субтерральный танк была интересной, но Рэнд сомневался, что ее можно будет вменяемо реализовать на практике.

Надо было что-то придумывать, причем быстро. В соседнем районе солдаты не ограничились высадкой. Боевые машины, открыв шквальный огонь из бортовых пулеметов, не останавливаясь ринулись вглубь Оазиса. Еще несколько таких прорывов и все сражение будет походить на погоню за котятами на бульдозерах.

Навстречу Рэнду попалась группа, в которой он оставил Лину. Девушка была жива, хотя и напугана, шитвани потеряли почти половину своих. Они отходили к ближайшей возвышенности, откуда-то сбоку, ломая кусты, выскочил штурмовой бронетранспортер класса «Бизон», плотным огнем срезавший траву и деревья, оставляя после себя небольшие полянки, и если бы Рэнд не успел отпрыгнуть в неглубокую канаву, то вместе с верхушками кустов в труху превратилась бы и его голова.

— Зря я все-таки сюда пошла, Рэнд. — отдышавшись выдохнула Лина. — Надо было слушаться Грейт.

— Да теперь поздно уже… Так, вон у тебя там гранаты есть. Дай их мне.

Лина скривившись и стараясь не смотреть на труп шитвани с разорванным от живота телом, отстегнула с его пояса несколько гранат.

— Вот и отлично.

Рэнд пригнувшись отбежал за толстое дерево и когда «Бизон» резко завернул вбок, намереваясь снова проутюжить заросли, швырнул гранату чуть впереди машины. Гравитационный удар смял переднюю часть транспортера вместе с кабиной и приподняв остатки в воздух отшвырнул на несколько десятков метров.

— Раз уж пришла, то держись ближе к хвостатым. — напомнил еще разок Рэнд. — Все, мы пойдем. Есть хитрый план.

— Рэнд! — Лина зажмурившись, надавила на гашетку волнового автомата, чей лязг чуть не оглушил контрабандиста.

Блэкли откатился в сторону, и его лишь по чистой случайности не придавил свалившийся в овраг солдат в пробитом очередью экзоскелете.

— Вот. Вот так уже лучше. — похвалил Рэнд Лину. — Не бойся. Вспомни Вика если что. У них перед тобой должок, такой, что по гроб жизни не расплатится.

— Все, пойдем, — черный шитвани помог контрабандисту подняться и подтолкнул его в плечо. — Иначе не успеем.

И то верно… Рэнд полез напролом сквозь кусты, чьи ветки старались порвать вышитый титановыми нитями плащ. Вот он, пролом в граните, вот и танк, уже раскрывший борта.

— Отсекайте их от брони! — скомандовал Рэнд, швыряя гранату к пролому, через танк.

Позади боевой машины ухнуло, на крышу грохнулся свернувшийся в узел экзоскелет, раздавленный гравитационным смещением. С трех сторон загремели очереди, шитвани усевшиеся на возвышенностях, а иногда и просто устроившиеся в кронах деревьев, оттеснили солдат от танка, позволив Рэнду и его группе подобраться непосредственно к машине.

Навстречу выскочил десантник, на бегу включая виброрезак для ближнего боя. Ментальный удар не прошел, экзоброня со встроенными чипами экранировала пси-воздействие и Рэнд едва успел отпрыгнуть от удара. Впрочем, человека добил черный шитвани, в упор выпустивший в него половину автоматного магазина.

— Внутрь, быстро! — распорядился Рэнд. — Черный, со мной в кабину!

— Она же заперта… — начал было шитвани, но контрабандист уже сбил выстрелом силовой замок.

Внутри оказался что-то затараторивший водитель, поднявший руки вверх, однако для шитвани этот жест не значил ровным счетом ничего. Хлопнул выстрел, безжизненное тело сползло на пол, забрызгав дальнюю стену кровью.

— Так, закрываю борта, — подал мысленный сигнал Блэкли. — Не попадите под створки. Кто во внутреннем отсеке, занимайте места у турелей.

— Мы что, поедем на нем? — пискнул черный, плюхнувшись в кресло рядом с Рэндом.

— Нет, в космос полетим, — контрабандист захлопнул дверцу кабины, защелкнув ее на просто внутренний замок. — Так, твоя задача давать мне знать о том, где больше солдат. Ты ведь можешь чувствовать эмоции. Все, держись…

С визгом завращался поднявшийся на уровень смотрового иллюминатора бур, кабину затопило бледное сияние голографической проекции, заменившей круговой обзор.

— Так… что у нас тут… черт, а я думал, тут управление будет как в глайдере… — разочарованно протянул Рэнд. — Что мне надо бы нажать, чтобы сдвинуться с места…

Танк рванул вперед почти с максимальной скоростью, врезавшись в группу спрятавшихся за каменистой россыпью солдат. Разметав их в разные стороны, он развернулся и вгрызшись в скалу зарылся в свежепробитый тоннель, выбросив назад поток каменной крошки и пыли.

Канонада множащимся эхом металась по Оазису, преследуя отходившую вглубь пещер группу шитвани, которую вела Грейт. Здесь были или раненые или дети, те кто мог передвигаться, прикрывали отход, попутно еще и помогая идти тем, кого ранили намного тяжелее. Грейт шла впереди, следом за небольшим отрядом разведчиков, стараясь не отклоняться от проверенного ими маршрута. В подземных сумерках двигались странные тени, среди деревьев ворочались какие-то грузные существа, похожие, судя по искривленным теням, отбрасываемым колыхающимся светом фосфоресцирующих растений, на гигантских крабов. Обычно невидимое население Оазиса было обеспокоено, шум пробудил зверей от спячки, мелкая дрожь земли от буравящих ее субтерральных танков, гнала из пещер обитателей подземных бездн, которые могли напасть и на отступающих шитвани.

Формально, Грейт не командовала никаким отрядом, хотя шитвани и относились к ней с определенным уважением, какое они могли позволить себе по отношению к представителю враждебного биологического вида. Тот факт, что именно она их создала и отстаивала их права, таял в своей значимости как лед на солнце. Чем тяжелее была ситуация в том месте, где шел бой, тем прохладнее окружающие ее шитвани воспринимали саму Грейт. Отряд вел довольно старый по меркам бывших биодронов Глайр, проживший в Чистилище почти тринадцать лет и имевший военные поведенческие программы. Именно он координировал действия разведчиков и был связан с группами прикрытия.

Отряд остановился, повинуясь беззвучной команде шитвани юркнули в кусты, ближайший к Грейт полузверь затащил в тень и ее. По тропке, грузно вздыхая и оставляя в земле глубокие ямы, проползло нечто, похожее на обвешанную мясистыми коконами улитку, с панцирем из скрепленных желтоватой слизью кусков древесной коры.

— Дальше идем осторожнее. — походя скомандовал Глайр, — впереди много живности и она обеспокоена.

— А вы не можете подчинить ее себе? — предложила Грейт. — Ведь чувствовать их вы способны…

— Мы и вас чувствовать можем. А вот командовать вами нет, — сухо отрезал Глайр. — Они живут своей жизнью и у них свой разум. Проще обойти их сторонкой.

Отряд двинулся дальше, прижимаясь к гранитным стенам пещеры, больше похожим на горные отроги. Разведгруппа помогала обходить не только стаи обеспокоенных жителей Оазиса, но и районы гравитационных ям, образующихся из-за пульсаритовых жил. Эти места очень хорошо угадывались по зарослям низкорослых и массивных деревьев. Травы там не было, и преобладали синеватые, плотные и округлые грибы.

Если вдруг Оазис падет, куда им идти? Этот вопрос Грейт задавала себе все чаще и чаще. Вглубь безжизненных, темных катакомб, уводящих невесть куда? Или наоборот? К вполне определенному месту, тому самому, которое шитвани показали Рэнду. Ну почему, почему она все еще не может поверить в это? Потому что ученая? Потому что привыкла верить фактам, а не видениям? А может из-за этого шитвани и доверяют ей все меньше и меньше? Не хотят пускать не готового признать правду человека в свой мир? Бояться того, что он совершит что-то необдуманное? А что мешает признать существование внутри планеты отдельного, не зависящего от поверхности мира? Лишь невообразимая сознанием пропасть между технологиями людей и тех, кто оказался способен такой мир создать? Слепить воедино кучу астероидов, повесить рядом для равновесия газовый гигант, сшить все пульсаритовыми нитями… Даже с точки зрения имеющихся в распоряжении человека технических средств, такое могли сделать лишь боги. Боги, которых ты оживила… Они сейчас вокруг тебя, Грейт, только они пока не знают о том, кто они такие…

Она замерла, словно натолкнувшись на незримую стену. Снизу, из недр планеты поднималась непроглядная темная волна, невидимая, неосязаемая, но ощущаемая через импланты. Она затапливала подземелья подобно цунами, клубилась подобно воронке смерча в центре шторма. В виски врезалась боль, следующий шаг оказался пределом отпущенных ей сил и Грейт со стоном опустилась на колени. Перед глазами танцевало синее марево искрящихся огоньков, отнюдь не заслонявших окружающий мир, а делавших его еще четче и ярче. Планета тут не при чем, это опять проклятая болезнь.

— С вами все в порядке? — к ней наклонился шитвани из группы прикрытия, но коснувшись ее кожи своими пальцами, отошел в сторону.

— Что случилось? — Глайр куда больше беспокоился из-за задержки, а не из-за самочувствия Грейт.

— Скоро все пройдет, — ответ был беззвучен и шел лишь по несущимся по нитям нервов мысленным импульсам. — Она скоро прозреет. Просто… для не готовых принять все как есть, этот процесс не всегда приятен…

…Пульсирующее, вспыхивающее созвездиями рождающихся солнц марево, расползалось по кромешной тьме. Из проглоченных вечной ночью глубин, усеянных искрами звезд поднимались странные конструкции, не металлические но и не живые, извивающиеся, черные, со светящимися облаками газа между колыхающихся полупрозрачных щупалец. Будто громадные медузы, закованные в броню, на глазах становящуюся то вязкой и жидкой, то твердой как камень, три исполинских звездных корабля приближались к крохотной и тусклой красной звезде, едва блестевшей на фоне туманных газовых сплетений Млечного Пути.

А потом ускорился бег времени, в плотный красноватый шар с полой сердцевиной слетались рассеянные по пространству астероиды. Их оплетали черные, гасящие свет жилы, стягивая, облекая в новую форму, сдавливая гравитационными полями. От сходящих с ума магнитных полей выгибались и сворачивались в спирали новообразованные горы, крошащаяся рыхлая структура выбрасывалась в пространство, образуя глубокие пещеры. А потом внутрь новорожденной планеты, просочившись сквозь трещины в коре, опустилось нечто, оттенившее своим сиянием свет звезд и даже свечение странных кораблей. Оно было подобно солнцу, но не тому солнцу, что раскалено и окутано облаками плазмы, а живой, разумной звезде, состоящей из той же материи, что и слюдянисто-газообразные тела кораблей… Так рождался Тиадар.

…Грейт старалась скинуть с себя наваждение, но оно не проходило, сменяясь картинками мерцающих лесов, фантастических городов, в которых жили очень похожие на шитвани существа, состоявшие из живой энергии — по крайней мере, лишь так могла назвать Грейт эти имевшие вполне определенную форму сгустки света. В ушах гремели раскаты необычной музыки, с то низким и угрожающим, то высоким и резким хором неестественных голосов.

— Теперь ты знаешь. — она оглянулась, и вокруг уже не было Оазиса, а только скорченные, свернутые в спираль горные хребты, перевернутые вниз вершинами. — Ты видела то, что было.

Она знала говорившего. Слышала этот голос неоднократно. И спутать не могла ни с чем…

Из серого тумана, пронизанного синими огоньками, вышел Най. Он был таким же, как и в тот день, когда они спускались в подземный храм… Но только сейчас над переносицей во лбу тускло сиял синий кристалл.

— Най! Най, ты… — Грейт не знала с чего лучше начать. — Най, где я?

— Сейчас ты между мирами, — ответил шитвани. — Ты учила других пользоваться раковинами нал-аварина, но сама ни разу не слышала их пение… И потому ты сомневаешься. Я хочу помочь тебе сделать шаг.

— То есть я жива? — Грейт смотрела вокруг себя, но не видела своего тела.

— Да. Пока что. — Най подошел ближе и Грейт смогла различить мерцающий узор на его теле. — У меня не так много времени, чтобы сказать тебе все, что я хотел бы сказать, а потому пока что могу посоветовать лишь одно. Поверь в то, во что ты боишься поверить. Если поверишь, то сможешь сделать все, что необходимо для мира между нашими народами. Если нет, Тиадар погибнет. А вместе с ним и мы… а потом и вы. Все, до последнего нерожденного ребенка.

— Най, так вы и есть создатели планеты? Черт, никогда не думала, что засыплю тебя вопросами… А вот скажи…

— Не сейчас. Позже, — шитвани шагнул обратно во мрак. — Когда я вернусь. Все ответы будут потом. А сейчас просто не дай войне разгореться. Только тебя послушают и люди и такие как я. На других надежды нет…

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Вокруг Грейт опять шумели деревья Оазиса, наполненного рокочущим гулом канонады.

— Сбоку! Детей назад! — пролаяли рядом, и с оглушающим треском рухнул гранитный свод пещеры.

Обдав шитвани пылью и каменной крошкой, давя толстые древесные стволы, в подлесок ворвался субтерральный танк, на ходу раскрывавший борта.

— Пошли, пошли, зачистить район! Второй взвод, держите левый фланг!

Грейт успела скатиться в какую-то канавку, струя плазменного огнемета обратила в черную пыль стоявших рядом с ней шитвани, с оглушительным свистящим лязгом рыкнул крупнокалиберный волновой пулемет и скошенные точно косой вокруг посыпались деревья. Если за ними кто-то и прятался, то в стороны летели лишь ошметки тел. Ответный огонь поначалу заставил десантников прижаться к броне танка, но потом они сумели уничтожить основные огневые точки наспех разбежавшихся по зарослям шитвани, и занять наиболее удобные для себя позиции. Из прорубленной установкой дыры выбежали еще несколько отрядов, таща с собой портативную псионную установку. Ее Грейт могла узнать и с полувзгляда. Сейчас солдаты включат ее, все еще снабженные имплантами шитвани окажутся под воздействием своих нейроконтроллеров и все…

— Код Р17, паралич!

Как давно она не слышала этих слов… С самого Аббервила. Вокруг нее замирали, роняя оружие шитвани, оказавшиеся без поддержки раненые падали на землю, застыв точно изваяния. Грейт будто наяву почувствовала псионную волну, прокатившуюся по Оазису, мощный импульс ударил по уже и без того напрягшимся нервам, вот только шел он не от установки людей, а поднимался из черных пещер в теле планеты…

Лина кляла все на свете, а больше всего свою глупость. Грейт была права, не стоило ей идти с Рэндом, но что поделать, хорошие мысли всегда опаздывают. Окраины Оазиса превратились в грохочущий и опаленный огненными вспышками ад, по гранитным сводам и поднимающимся из болотистой почвы сталактитам прыгали отсветы энергетических выстрелов, взрывы поднимали в воздух тонны земли, и под деревьями скапливался едкий туман. Армейские подразделения вклинились в недра Оазиса несколькими механизированными подразделениями, которые поддерживала тяжелая пехота и огнеметчики. Оставшиеся очаги сопротивления люди окружали и, не гоня солдат на смерть, расстреливали в упор из небольших орудий, установленных на штурмовых установках.

Из той котловины где расположились несколько десятков шитвани, вместе с которыми была и Лина, можно было отходить лишь по заболоченной долине, обстреливавшейся с трех сторон. Она медленно превращалась в котел, где оказались несколько отрядов шитвани, жавшихся к заросшим деревьями склонам оврагов. Видимо уцелели только молодые биодроны, в которых не было заложено армейских программ и собрать силы для контрудара они просто не могли. Лина тоже ничего не соображала в военном деле, однако что-то придумать надо было немедленно. Гибнуть от рук своих же соотечественников в этом болоте дочь мэра Аббервила не собиралась. Страшновато, конечно, но черт возьми, она уже была в центре сражения и сейчас ей не впервой слышать стрельбу и взрывы.

— Передай своим, что надо собираться в той роще, — поймав за руку одного из шитвани, Лина указала на почти нетронутую огнем заросль болотных деревьев. — Вам надо прорываться вглубь Оазиса, а иначе мы тут все погибнем.

— Хорошо, — закивал шитвани, прикрыв глаза и мысленно связываясь с сородичами. — Но там наверху танки…

— А мы попробуем, — храбрилась Лина, хотя сама и видела, как дрожат ее руки, державшие волновой автомат. Стоять на месте все равно самоубийство.

От отряда с которым Лина была в самом начале уцелело всего шестеро полузверей. Сейчас ее группа короткими перебежками, прикрывая друг друга, следовала к указанному Лииной месту. С противоположного конца долины двигался другой, более крупный отряд. Он уже преодолел самый опасный участок почти без потерь, лишь один раз рядом с шитвани взметнулся столб грязи и воды, быстро окрасившейся в темно-красный цвет, но погибло всего трое. Это было куда меньше, чем потери других групп пересекавших болотце.

Утопая по колено в затхлой и холодной воде Лина перепрыгивала с кочки на кочку по указанному прокладывавшему путь шитвани маршруту. С возвышенности то и дело хлопали выстрелы, один взрыв почти задел их, обдав волной тины и грязи. Лину сбило с ног, но ее подняли и вытащили на более или менее сухое место.

— Мы почти на месте, давайте ускоримся. — Лина прикинула за какое время можно преодолеть оставшееся открытое пространство. — Мы тут как на ладони…

Взвизгнула пуля из волнового ружья и двигавшийся позади нее шитвани сполз в воду с простреленной головой. Лина, даже не зная что надо делать, инстинктивно повалилась в темную жижу, включая прицел автомата на максимальное приближение. Наверху, возле склона холма стоял гравиотанк, возле которого сновали облаченные в экзоброню солдаты. Один из них сидел за бронещитками танка, держа в руках снайперскую винтовку.

Сейчас она отнимет чью-то жизнь… Лине представился домик на Марсе, ковыряющийся в песочнице малыш, баюкающая его мать, постепенно растущий, мужающий человек… У него есть жена, быть может дети… В конце-концов, этот солдат просто выполняет свою работу… Нет… она не может вот так вот убить…

Но из глубин памяти пришло иное видение. Аббервил, взорванные и снесенные до основания обстрелами и бомбежкой дома, слившийся в сплошной рев грохот взрывов, и лежащий на бетоне Вик.

— Не отпускай меня… прошу…

Испуганный, взгляд больших серых глаз… последний взгляд…

Автомат дернулся, ударив Лину в плечо. Снайпера отбросило назад и он сполз по броне, зацепившись ногой за щиток. Угловым зрением она увидела грузно переваливающегося огнеметчика, короткая очередь бессильно скользнула по его тяжелому экзоскелету, но тогда Лина поймала на прицел висящий за спиной генератор. На спине человека расцвел огненный бутон, выбросивший вверх поток плазмы. Раскаленный воздух хлынул внутрь скафандра, и под лицевой пластиной шлема занялся огонь.

— Быстрее, нам надо идти! — какой-то серый шитвани рывком поднял ее на ноги. — Они уже спустились вниз…

И верно, растянувшись цепью, по болоту шли несколько десятков солдат, укрываясь за бортами небольших транспортеров. Болото простреливалось из одного конца в конец, вокруг взрывая тину и поднимая фонтанчики воды ложились пули.

Перекинув автомат через плечо девушка поспешила следом за шитвани, то прыгая по кочкам, то проваливаясь по колено, но стараясь не отставать от полузверя, который из-за своего веса и строения лап двигался намного легче и быстрее. Уже у кромки большого острова, за которым начиналась роща, Лина почувствовала сильный удар, и в ногу словно погрузили раскаленный шип. Она попробовала сделать еще шаг, но левая нога подкосилась и Лина влетела во влажный мох. Слева кто-то пролаял на неизвестном ей языке и двое шитвани подхватили ее на руки, вынося из под огня. Чуть выше колена нога оказалась насквозь прострелена и штанина быстро темнела от крови.

— Стрелки, рассредоточится по периметру! — залаяли поодаль. — Отсекаем их от транспортеров. Под выстрелы не подставляемся.

Лина со вздохом запрокинула голову, глядя в темный и скрытый туманом потолок пещеры. Все это бессмысленно. Надежды никакой и изначально-то не было, а уж сейчас и подавно. Ну сколько они еще продержаться? Десять минут? Час?

От края до края островка, прокатилась волна взрывов. С треском рухнули расщепленные деревья, в пыль превратились высокие гранитные столбы. Шитвани и Лине повезло тем, что они укрылись под задранной вверх плоской гранитной плитой, а ее взрывы обошли сторонкой. Нога болела так, что темнело в глазах, уши заложило от грохота, в темноте плясали сполохи выстрелов. Похоже, движение солдат замедлилось, и в ход пошли тяжелые пулеметы. Пули высекали снопы искр из гранита, Сверху на Лину упало превращенное в лоскутья кожи и обломки костей тело шитвани, медленно сползшее вниз.

Она зажмурилась, стараясь представить себе, что все это сон, что ничего этого нет, что скоро она проснется и окажется у себя дома, в Аббервиле, рядом с папой, мамой и Виком… Но это была глупая, детская надежда. Ничего не произошло. Только вот в вышине родился грозный и нарастающий рев, переходящий в раскатывающийся по Оазису стон. Лина открыла глаза и увидела черную, пронизанную фосфоресцирующими огнями тень, нависшую прямо над островком и расправившую длинные и гибкие щупальца, достигавшие болотной воды. С оканчивающихся кристаллами усиков сорвались ослепительные лучи, перепрыгивавшие с транспортера на транспортер, разрезая металл и экзоскелеты словно нож, режущий податливый кусок хлеба. Строй людей смешался, Лина слышала крики и беспорядочную стрельбу. Лес ожил, в поднявшемся тумане двигались бесформенные очертания гигантских фигур, встававших из вязкой трясины, на холмах загрохотали взрывы, в воздухе мелькнуло обмотанное лианами щупальце, отшвырнувшее в болото субтерральный танк так, словно это была бумажная игрушка.

А потом из недр планеты пришел страшный по силе удар, сминавший и обращавший в ничто всю волю, сметавший все защитные чувства и эмоции. Лина готовилась к боли, но ее не было. Спасая беззащитное тело, разум просто отключился под напором чужой силы, изливавшейся из планетарных недр подобно волне.

— Слева? Все понял, поворачиваю! — Рэнд старался перекричать рев буровой установки.

Субтерральный танк завалился набок, уходя влево и вверх, разрывая гранит словно бумагу. В иллюминаторах внезапно потемнело, перед глазами мелькнули синие огни встречного танка, а мгновение спустя бур врезался в угле-пласталь, кроша его как еще недавно камень, перемалывая и бронелисты и находившихся в машине людей. Рэнд увеличил мощность на двигатели, резко заворачивая вбок и пробивая в скале еще один проход, одновременно образуя завал, который замуровал в толще горной породы следовавших за субтерральной установкой солдат. Еще несколько секунд езды вверх по прорубленной штольне, давя и разбрасывая в стороны людей, и танк Рэнда снова врезался в гранит.

— Теперь вниз и направо, — подсказал черный.

— Хорошо.

Снова подземный тоннель, заполненный отрядами солдат и бронемашинами. Снаружи замерцали огоньки выстрелов, в дверь кабины с гулким стуком ударил заряд волнового ружья, выгнув дверь, но все же не пробив ее.

— Эй, в отсеке! Не спим! — заорал Рэнд, разворачивая танк в тоннеле. — Вы там зачем у пулеметов сидите?

Позади, в пассажирском отделении громыхнули длинные очереди, в коротких вспышках прожекторов были видны смешавшиеся ряды солдат, старавшихся укрыться за бронетранспортерами. Те, кому не посчастливилось оказаться на одной прямой с машиной Рэнда, уже лежали мертвыми или ранеными. Впрочем, перестрелка продолжалась всего пару секунд, так как субтерральный штурмовик опять углубился в толщу камня, ворочаясь в ней и заваливая проход непреодолимой стеной гранита.

Чтобы объехать пульсаритовую жилу, пришлось взять далеко вбок и опять оказаться на территории Оазиса. Машина Рэнда подмяла под себя небольшой броневик с установленной на нем псионной антенной, и краем бура задела выбравшийся из завалов субтерральный танк. Зона проникновения все расширялась, и было очевидно что на одной машине завалить все проходы невозможно.

Танк тряхнуло так, что Рэнда отбросило в противоположный конец кабины. Сквозь вентиляцию повалил темный дым.

— Нас подбили. — коротко сообщил черный шитвани. — Надо выбираться.

— Да понятно, что не ладошкой погладили. — Рэнд кое-как выбрался из прохода между креслами — Дверь открывается?

Черный толкнул дверь, и с другой стороны в нее тут же забарабанил град пуль. Вдалеке что-то ухнуло, будто втянув и выплюнув из себя воздух, и на уровне сидений кабину насквозь пробил заряд гаусс-установки, по счастью не задев сидевшего на полу Рэнда и немного подавшегося в сторону шитвани.

За дверью возник темный силуэт разведывательного дрона, который должен был проверить кабину на наличие живых существ, но об этом куда более ясно заявили пулеметные очереди из уже горевшего пассажирского отсека. Ответом стал еще один снаряд, разворотивший всю заднюю часть субтерральной установки и мощной взрывной волной выгнувший стены кабины внутрь.

— Мы тут как рыбки на сковородке. — Рэнд лихорадочно искал на полу кабины запасной люк для эвакуации персонала. — Неужели они не сделали тут дополнительного выхода?

— Может задняя дверь? — подсказал шитвани.

— Какая к черту дверь? Ее снаружи бронепластинами прижало. Да и если мы через нее выберемся, то нас в решето превратят.

Рэнду было отчего нервничать. Другого выхода из кабины не было.

— Ладно, выходим через то, что есть. Держись меня, и выберемся. — контрабандист снял с пояса оставшиеся гранаты.

Толкнув ногой дверь, Рэнд выбросил наружу обе гранаты, слушая гул гравитационных колодцев и хлопки взрывов. Их перекрыла беспорядочная стрельба и Блэкли, упал на пол, увлекая за собой и шитвани. Но в кабину танка не ударила ни одна пуля. Солдаты стреляли совсем в другую сторону.

— Они отвлеклись, пошли отсюда. — Рэнд первым выскочил из кабины, пробежав сквозь клубы дыма.

И когда пелена спала, он замер со странным чувством страха и восхищения…

…Сквозь заросли кустарника, давя убитых, перебирался сухопутный краб с изумрудно-перламутровым панцирем, выплевывавший из длинных извивающихся усиков потоки энергии, прожигавшей броню танков и экзоскелеты. Между его лап семенили небольшие жучки, с пузырьками энергетических кристаллов на теле, облеплявшие солдат плотным шевелящимся ковром и лопаясь, взрывались небольшим, но очень ярким взрывом, превращавшим защитные костюмы в растекающуюся оплавленную массу. Поодаль ворочался обмотанный синеватой плотью ствол дерева, со свисающими мясистыми коконами из которых вырывались рои крошечных насекомых, с кристаллическими жалами, которые разрезали эластичные части экзоскелета и проникая внутрь влезали под кожу, растворяя костные ткани.

Рэнд хотел броситься под защиту кустов, но его сбил с ног тупой удар в спину и оказавшийся рядом с ним на земле черный шитвани прошептал:

— Не беги. Старайся подавить в себе агрессию, и тебя не тронут.

— Попробую… — неуверенно пробормотал Рэнд, отползая в сторону. — Они чувствуют эмоции, как и вы?

— Это не животные, это тет'виши. — пояснил шитвани. — Они защищают то, что внизу. А теперь и нас.

В движение пришел весь Оазис. Раскачивая кронами ползли деревья, хотя теперь они уже больше напоминали бесформенных, покрытых корявой и обросшей моховыми струпьями чудовищ, внутри которых переливалось синее сияние. Под верхними сводами пещеры, пикируя на пытавшиеся взобраться по отвесным стенам транспортеры, кружили стриги, росшие вокруг проломов растения выплевывали из соцветий длинные и прочные иглы, которые пробивая броню растворялись в крови, образуя органическую кислоту, Стелившиеся по земле змеящиеся листья каких-то трав то сворачивались в клубки, то распрямлялись, создавая в воздухе настоящие электрические облака.

Шитвани с трудом поднял на ноги куда более тяжелого Рэнда и потянул за собой:

— Теперь в лес, там намного безопаснее! — пролаял он. — Не задавай вопросов, просто бежим!

А что еще оставалось делать? Рэнд отшвырнул в сторону уже бесполезную винтовку, зацепившись плащом за куст, скинул и его, стараясь не отставать от бежавшего со всех ног черного полузверя. Вокруг стонало и ревело, сквозь какофонию жуткого уханья и воя пробивалась хаотичная стрельба и вопли умирающих, вокруг, во внезапно сгустившемся тумане метались люди и охотящиеся за ними твари, будто сошедшие с картин, иллюстрировавших анкарианский миф о рождении вселенной, который Рэнд слышал когда-то давным-давно, еще когда был контрабандистом. Подчас облик выпрыгивавших из тумана созданий не мог бы повторить в своем кошмаре и параноик, последнее кого они напоминали, это были живые существа из плоти и крови. Между их конечностей струился светящийся газ, не было ни привычных частей тела, ни глаз или рта…

— Наши идут к центру Оазиса. Если что, пробирайся туда… — повернулся к Рэнду шитвани, а в следующее мгновение, его сбил с ног ударом приклада налетевший на них в тумане солдат.

Что-то проорав он вскинул автомат, направляя его на Рэнда, но очередь прошла мимо — солдата ухватило за руки и горло какое-то студенистое существо, светящееся изнутри призрачно-голубым светом и резко дернув, утащило сквозь трещины в гранитной породе, смяв тело и экзоскелет так, будто они были из бумаги.

Рэнд подхватил упавшего шитвани под руку и поволок вперед, надеясь, что туман вскоре рассеется. Только сейчас он обнаружил, что неосознанно заставил все свои импланты блокировать рвущиеся к поверхности псионные штормы. Его уровень выдерживал все возрастающую силу ноонной бури, но те, кто был слабее, просто сходили с ума, падая на землю и катаясь по ней, издавали нечленораздельное бормотание и истошные вопли.

— Можешь сказать, где Грейт и остальные? — гаркнул на ухо своему черному спутнику контрабандист.

Если бы он говорил обычным голосом, его бы не услышали. Совсем рядом, засыпая их комьями влажной земли, обросшее длинными моховыми бородами дерево выдернуло из почвы корни и то сжимая, то растягивая их будто змея, двинулось к тому месту, где прорвались люди. Рэнд мог поклясться, что местами сквозь кору проглядывали настоящие, покрытые плотной прозрачной коркой глаза.

— Пока все живы, — шитвани утер лапой перемешанную с грязью кровь, струившуюся по разбитому лбу. — Такое происходит по всему Оазису. Их не дадут в обиду. Мы установили место встречи всех, кто выжил и надо идти к нему.

Перемещаться безопаснее всего было по глубокому оврагу, куда спускались все новые и новые группы шитвани. Сверху танцевали бесформенные тени, туманные сумерки разрывали энергетические трассеры и вспышки плазменных огнеметов.

— Осторожнее, назад! — Рэнд не успел повернуться на крик, как его оттолкнули в сторону и вовремя. Оставляя за собой огненный след и врезаясь в стены оврага вниз скатилась сплющенная субтерральная установка.

Чуть поодаль замельтешили человеческие фигуры, спускавшиеся по склону оврага настолько быстро, насколько позволяли экзоскелеты. Вперед выскочил какой-то сержант, вскидывая вверх руки:

— Не стреляйте, мы вам не причиним вреда!

По обе стороны от Рэнда загремели очереди, кого не убило сразу, тех, корчащихся на земле, добивали потом. Шитвани не понимали, что такое «взять в плен».

Извилистой змеей, овраг обогнул оживший лес и несколько небольших прудов, откуда выбирались полупрозрачные кристаллические крабы, частично и вовсе состоящие из энергии. Центр Оазиса был возле огромной каменной колонны, уходившей вверх и переплетавшейся еще с тремя такими же колоннами, сраставшимися с потолком исполинской пещеры. Здесь было безопасно. По крайней мере, так считали шитвани, уверенные в том, что сюда люди не доберутся.

— Так, не толпимся… Дайте же пройти, наконец!

Рэнд расталкивал собравшихся, ходил вокруг каменной колонны, пытаясь отыскать или Лину или Грейт. Мериен нигде не было, а вот Лину притащили волоком несколько шитвани. У нее была перебита нога, и один из ушастых уже возился с раной, накладывая на нее повязки из каких-то листьев и смазывая соком известного только ему растения.

— Слушай, а это поможет? — присел на корточки Рэнд.

— Уж не хуже вашей химии, — ответствовал шитванский врач.

— Рэнд… — Лина тяжело дышала, но скорее от испуга, чем оттого, что ее ранило. — Что вокруг происходит?

— Они считают, что планета заступилась за них, — высказал версию шитвани Рэнд. — Умнее я ничего предположить не могу. Похоже, что зерно истины в этом есть.

— Мне страшно, Рэнд… — Лина села поудобнее, чем вызвала недовольное фырканье доктора. — Теперь сюда пошлют еще больше солдат, будут бить с орбиты гравитонными мортирами.

…или сделают что похуже… Рэнд поднял голову, прислушиваясь к канонаде и необычным звукам, издаваемым жителями пещер. Известие о гибели армейских частей приведет «Орден» и нынешнего генерал-губернатора в бешенство, это уж как пить дать. Пещеры забросают фазовыми бомбами, проутюжат гравитационными ударами, пошлют нано-ботов, которые просто уничтожат тут всю органику. Если, конечно, у шитвани не припасены еще рояли в кустах, о которых они и сами не подозревают.

— Я опасаюсь за Грейт. — уселся рядом с Линой Рэнд. — Да и вообще, что-то тут жутковато становится. По всяким мирам летал, но такое видел только на картинках во всяких религиозных текстах.

— Расскажешь? — Лина искала способ отвлечься от происходящего, — интересно же.

— Это истории в основном долгие и не очень приятные. — отмахнулся Рэнд, косясь на внезапно засуетившихся шитвани. — Погоди-ка, что это там происходит…

Причина суеты и беспокойства выяснилась совсем скоро. Это вернулся отряд, вместе с которым ушла Грейт. Правда пришли они не по тем тропам, по каким их уводил Глайр, а через почти непроходимую чащу. Мериен и сейчас была вместе с шитвани, холодный свет фосфоресцирующих растений делал ее бледное лицо еще более мертвым и неестественным. Измотал ее не поход и не сражение, свидетелем которого она стала. Судя по всему, тяжелее всего она переносила постоянные псионные удары, исходящие из ядра планеты. Осторожно переступая через вьющиеся по земле корни и придерживаясь за стволы деревьев чтобы не упасть, Грейт добралась до Рэнда и Лины и устало повалилась на землю.

— Кошмар какой-то… — простонала она. — Что, черт возьми, эти придурки из Ордена расшевелили внутри планеты?

— Совсем хреново выглядишь. — оценил ее внешне Рэнд. — Может, заблокировать псионный сигнал?

— Не думаю, что будет лучше, хотя и спасибо за предложение. — слабо улыбнулась Грейт. — Планета бьет высокочастотными ноонными всплесками мощностью до пятнадцатого уровня, так что прошибает даже блокировку у экзоскелетов. Дистанционно ты это влияние не снимешь. Переживу.

— Не успели до пещер-то дойти?

А что еще можно было спросить-то? А в молчании Рэнд чувствовал себя среди шитвани все более неуютно.

— Не успели, — покачала головой Грейт. — Нас окружили, они приволокли псионные установки… А потом началось это… Черт, я и представить себе не могу, что все это время в Оазисе жила среди живых существ, которыми были даже деревья.

— Очередной сюрприз Тиадара. Сколько их еще будет теперь? — мрачно задал себе риторический вопрос Рэнд. — Видимо наши соотечественники переступили какую-то черту, после которой планета решила, что хватит их терпеть.

— Может и не совсем планета, — в словах Грейт просквозила недобрая загадочность. — Правда, доказательств того, что этот ужас был управляемым у меня нет.

— Шитвани? — осторожно предположил контрабандист.

— Нет. Не они. Вернее, не совсем они.

— Вик?.. — Рэнд почувствовал как сзади зашевелилась Лина, попытавшаяся встать, оперевшись на спину контрабандиста. — Вик, ты тут? Грейт… мне страшно…

Лина мелко дрожа озиралась по сторонам, разглядывая сновавших по поляне шитвани. Но смотрела она не на них, ее взгляд уходил куда-то в клубящуюся туманом чащу, за которой утихал гул, вой и едва слышные крики умирающих.

— Ментальная травма. Пройдет скоро, — даже не обратила внимания на Лину Грейт. — Естественно для человека, получившего такое облучение ноонами и не имеющего средств защиты.

— Да? Только по-моему тем, кто имел средства к защите было еще хуже. — заметил Рэнд. — Эй, девочка, ты в порядке?

Лина чуть склонила голову, продолжая смотреть в туман.

— Вик пришел. — беззвучно прошептала она. — Грейт, почему тут ходят мертвые?

— Лина, так, смотри на меня. — Грейт с видимым усилием развернула Лину к себе, легонько обняв девушку за плечи — Нету тут мертвецов. Ты просто увидела очень похожего на Вика шитвани. Такое может быть.

— Нет, нет. Грейт… Это Вик. — упрямо твердила Лина, ерзая и пытаясь освободится от объятий Грейт. — Он пришел снизу… Оттуда, где светит живой свет. Они все там. Те, кто умер.

Дочь мэра Аббервила заслужила сочувственный взгляд Рэнда. Грейт лишь развела руками и вздохнула:

— Да, псионная травма. Я ничего не могу сделать. Подождем часок, само пройдет.

Но Рэнд уже знал, что это не так. Он посмотрел в ту же сторону, куда смотрела Лина и теперь замер, опасаясь пошевелится.

— Нет… Грейт… Смотри. — контрабандист дернул Грейт за рукав. — она права…

Лучи мерцающих соцветий скользнули по его охристо-желтой шерсти, украшенной извивающимся бледным узором и по кремово-лимонным волосам, спадавшим на плечи. Он отодвинул ладонью мешавшиеся кусты и двигаясь легким, чуть пружинящим шагом вышел на заполненную шитвани поляну. На него оглядывались, уступали дорогу, кто-то просто отходил в сторонку, поджимая хвост и опуская уши. Остановившись на месте, он поискал взглядом своих серо-голубых глаз того, кого хотел увидеть в первую очередь и заметив сидевших в тени небольшого деревца людей направился к ним.

Лина уже приподнялась с травы, протянув к нему руку, недвижно смотрел на него Рэнд и, отпустив Лину, пораженно подняла взгляд Грейт.

— Здравствуй… Рад тебя снова видеть, — эти слова говорил не мертвец, речь мертвого не могла быть такой живой.

Вик опустился на колени, обняв Лину за плечи:

— Успокойся и не бойся… Я не умер… Я… я просто вернулся.

3. Призыв к оружию

Вокруг была тьма. Та самая, которую он видел до своего рождения. Почему-то именно этот момент яснее всего прочего крутился в памяти. Что было за этим, как проходили семнадцать долгих лет, он помнил намного хуже, вырывая из океана небытия лишь крохотные брызги воспоминаний. Однако в этой тьме его ничего не сдерживало, не было ни тугих проводов, ни силовых зажимов. Он поднял руку и уперся пальцами в нечто упругое, словно резина, с прощупывавшимися жгутами каких-то трубок, извивавшихся под наружной поверхностью. Най открыл глаза, с удивлением разглядывая колыхающиеся вокруг его лица полупрозрачные синие стебельки, увенчанные светящимися прозрачными шариками. Они легко касались его тела, шевеля короткую черную шерсть и от тех мест, где они прикасались к меху, по телу расползались мерцающие узоры. Над ним изгибался перламутровый кокон с толстыми фиолетовыми сосудами под хитиновым панцирем, обтянутым зеленоватой упругой массой. Най лежал в теплой воде на чем-то мягком и живом, щекотавшим ему спину и бока.

Шитвани пошевелил руками и лапами. Они были на месте. Но это невозможно. Он явственно помнил горящий Кхол-Туар, штурмовики терранцев и смерть. Свою собственную смерть. Но помимо нее было видение. Рит, вернувшийся из небытия, в которое сам себя и отправил. Так была ли смерть? Или смерть это вовсе не смерть?

Хитиновый кокон, опутанный какой-то органикой, сдвинулся, уползая вверх, слева от Ная перламутровый панцирь рассекла сверкающая щель, все расширявшаяся и наполнявшая внутренности громадной, в рост шитвани раковины зеленоватым сиянием. Поначалу свет ослепил Ная, но глаза быстро привыкли к тусклому аквамариновому свечению, рассеянному в голубом тумане. То, что открылось взору шитвани дало ему повод усомнится не только в том, что он по-прежнему в Кхол-Туаре, но и в том, что он вообще до сих пор на Тиадаре.

Он выбрался из перламутровой рогатой раковины на зеркальный пол, в котором отражались уходящие в бесконечную высь хрустальные своды, мерцающие изнутри необычными, перетекающими одна в другую глобулами. В зале, где он оказался не было ни одного острого угла, все было закруглено, изогнуто, скошено и завито в неестественные спиральные колонны, опускавшиеся вниз фантастическими сосульками и враставшими в пол. Взгляд Ная скользнул по своему отражению в полу и шивтани опустился на корточки, разглядывая себя. Вроде бы он и не изменился, но лишь на первый взгляд. По шерсти расползался мерцающий узор, светились кончики ставших длинными, намного ниже плеч, волос. Но еще удивительней были торчавшие из плеч и локтей группы серо-голубых кристальчиков, едва поднимавшихся над кожей. Они вырастали прямо из костей и внутри них что-то плыло и мерцало, будто они были не цельными, а полыми, наполненными какой-то жидкостью. Они светились сильнее всего, как светился и крупный кристалл над переносицей. Он выступал над кожей не так сильно, будучи почти полностью утопленным в череп, но был заметен куда сильнее хрустальных рожек на локтях и плечах. Даже когти на пальцах перестали быть роговыми и темными, а стали хрустальными и легко мерцающими.

— Добро пожаловать, Най. Рад снова видеть тебя в мире живых.

Най поднял голову, разглядывая выходящего из волн прохладного тумана Рита. С его приятелем произошли такие же изменения, вот только рожки на плечах и локтях отсутствовали, сверкала лишь живая диадема во лбу. Черный шитвани еще раз оглядел зал, в мозг ворвался плотный поток информации, словно эти стены говорили с ним, рассказывая историю этого места, этой планеты, их собственную историю. Все вокруг пронизывали синие огоньки, но теперь их полет был не бессистемным. Най знал, что их создает, куда они летят, что переносят в своих крошечных невидимых телах и какую роль играют. Знял что означают те места, где они собираются и почему они огибают некоторые зоны в пространстве. В одно мгновение он узнал все. Как узнал и то, что в один момент он перестал быть Наем. Нет, внешне он остался им, это было его имя и он его не забыл. Но он перестал быть биодроном. Окончательно и бесповоротно. И если уж он мог ходить на здоровых лапах, то стоило ли вообще проверять, сохранился ли шрам там, откуда Най извлекал нейроконтроллер. Шитвани знал, что его там нет.

— И ты все еще думаешь, почему я сделал то, что сделал? — Рит подошел ближе. — Я видел то, что нас ждет. И избрал кратчайший путь.

— Где мы? — откровенно говоря, Най немного потерялся в полностью зеркальном зале.

— Это место называется Сиген-Арат. Оно расположено в окружающих Планетарное Сердце парящих скалах. Я даже не ожидал, когда увидел снаружи целый город, населенный подобными нам.

— Город? — скептически поморщился Най.

— Город, в котором возрождаются те, кто погибает наверху. Не все. У Сердца не хватает времени и сил, чтобы создать репликанты тел, да и количество свободных биорегенераторов ограничено. Но придет время, когда мы вернемся все и тогда Тиадар снова станет нашим..

Звучало как-то утопично. Но разве не утопия окружала сейчас Ная? Знакомый по подземному храму незабываемый стиль залов, но еще более вычурный и совершенный, странный полупрозрачный, наполненный переливающимися потоками света материал, который люди со всеми своими технологиями не смогли бы повторить, абсолютная тишина, прерываемая лишь тихим хрустальным звоном и чувство какой-то полной защищенности от всего мирского и чуждого.

— Здесь знают, что люди проникли во Внутренний Мир? — поинтересовался Най.

— Пока не знают, — кивнул Рит, приглашая своего приятеля следовать за ним вглубь зеркального лабиринта залов. — Тут и без того мнения разделились и обстановка накалена. Некоторые считают, что людей надо оставить в покое — посмотрят и уйдут, а некоторые хотят войны до победного конца. Как ты сам понимаешь, оба варианта нас не устраивают.

— Признаться честно, я вообще с трудом понимаю, о чем идет речь, — пожал плечами Най. — Я понимаю лишь то, что мы в городе создателей этого мира, где существуют какие-то устройства, позволяющие переносить наше сознание в тела идентичные тем, какими мы обладали при прошлой жизни. Понимаю, что не я первый, кто прошел этот перенос и не я последний, что есть и другие. Но я ничего не понимаю в том, что тут происходит. Ведь если Сердце способно возродить нас, что оно и делает, то за прошедшие двадцать терранских лет с момента начала производства биодронов, здесь должны быть уже десятки тысяч подобных нам. Что же они не вмешались в происходящее на поверхности?

— Не так уж нас и много. Не столько, сколько надо для противостояния с Террой. — вздохнул Рит. — Биорегенератор не берет репликанта из воздуха — он созревает подобно плоду в теле матери, а значит, на это уходит время. Около пяти или шести терранских лет. Репликатор в городе всего один. Кто-то рождается, его место освобождается и сразу начинается процесс копирования новой особи. В Сиген-Арате живет не больше двух тысяч шитвани, или как теперь мы себя называем — синдараи. Это катастрофически мало для открытого конфликта. Стоит нам проявить себя, как люди уничтожат этот город, а он последняя наша надежда на возрождение расы.

Они вышли из туманных хрустальных чертогов на изгибающуюся и сбегавшую вниз серебристой волной анфиладу, блиставшую отраженными лучами совсем близкого Сердца. Отсюда вся поверхность Внутреннего Мира была почти не видна и скрывалась за мохнатыми облаками. Вокруг срастаясь и разветвляясь громоздились странные змеящиеся скалы со множеством террас и естественных мостов, между ними на хрустальных парящих платформах плыли в воздухе сады из зеркальных деревьев и аквамариновой травы, с прозрачных желобков вниз срывались потоки воды, бегущей сквозь заросли звенящими ручейками. Стеклянные, заострявшиеся словно ледяные сосульки, колонны Сиген-Арата поднимались вверх, почти к самому Сердцу, которое висело точно над городом. Нижняя часть города, насколько смог разглядеть Най, представляла из себя огромный оазис, расположившийся внутри хрустальной чаши, сужавшейся к низу и переходившей в такие же колоннады и стеклянные дворцы, разве что только перевернутые вверх ногами. Деревья были то обычными, то подобными растениям в Кхол-Туаре, совмещавшими в себе органическую часть и странную, вязкую материю, испускавшую голубоватый свет, то и вовсе фантастическими, обладающими непередаваемыми формами и состоящими будто из прочного сияющего льда.

Най вдохнул полной грудью пьянящий аромат зеркальных деревьев, навострив уши слушал пение птиц, похожих на облачка концентрированного газа, принявших форму крылатых созданий и вместе с этим он стал различать слова, голоса, мысли… Он увидел город изнутри и снаружи, глазами всех его обитателей одновременно, услышал их разговоры, ощутил их эмоции. Наверное, у него пошла кругом голова, потому что встряхнувшись, он обнаружил, что его бережно поддерживает стоявший рядом Рит.

— Привыкай. Со мной поначалу было тоже самое, — успокоил он Ная. — Здесь нам ничто не ставит заслонов и преград в сознании и мы такие, какие мы есть. Сердце освобождает наше сознание, а тела воссоздаются заново, без посторонних придатков вроде нейроконтроллеров.

— Странно… А почему наверху об этом не знают?

— Пока не знают, Най. — уверил его Рит. — Сердце видит и слышит все, вот только не может никак повлиять на поверхность планеты. Оно отбирает нас, восстанавливает наши тела и потом начинает разрушать пси-блокаду людей у отдельных особей, готовых к возрождению. Одна проблема… Думаю, ты уже понял какая.

— Слишком много информации, Рит. Мне сложно все это воспринять. — Най кое-как справился с головокружением. — Думаю, я все узнаю со временем.

— Узнаешь, но надо торопиться. Сегодня вечером мы опять будем обсуждать положение вещей на Тиадаре. Твое присутствие будет как нельзя кстати. Произошло два важных события, и похоже сейчас найти оптимальное решение будет намного сложнее. Первое событие, несомненно, это вторжение людей во Внутренний Мир. Их действия в Кхол-Туаре были агрессивны и это стало неожиданностью для многих.

— А второе событие?

— Армия Терры начала глобальное наступление на блокированные в пещерах силы восставших биодронов… — Рит запнулся. — Най, ведь ты ничего еще не знаешь?

— Нет… — мотнул головой черный шитвани.

— Наверху восстание. Это если кратко говоря. — скороговоркой сообщил Рит. — Ноонный импульс Сердца выбил защиту у более чем десяти тысяч биодронов и пороховая бочка на которой сидели люди взорвалась. Разумеется, восставшие пытаются искать укрытие в пещерах, люди начали крупную операцию по их уничтожению и скорее всего это может привести их прямо к нам. Вроде как туда отправился кто-то из наших, но все равно ситуация полностью бесконтрольна. Ну что ты на меня так смотришь? Привыкай. Сегодня на тебя выльют целое море новой информации.

Най это уже понял. Теперь оставалось понять к добру это или к худу.

Лина смотрела на того, кто стоял перед ней и разум отказывался принять это как данность. Это существо было Виком, но в тоже время, это был не Вик. Да, совпадало все, до малейших черт мордочки, но где шрамы, почему у него снова два здоровых глаза, почему он не прихрамывает, и что это за серо-голубой кристалл над переносицей? Он молчал, просто дожидаясь, что она справится с собой и примет его.

— Если хочешь, спрашивай, — прозвучал у нее в голове его молчаливый голос. — Есть вещи, которые можем знать лишь мы двое.

Если не считать шума листвы, то вокруг стояла мертвая тишь. Шум боя, откатился в какие-то отдаленные пещеры, куда людей оттеснили порождения Оазиса и здесь, в глубине подземного леса грохот и рев уже не тревожили слух.

— Я просто хочу знать, кто ты, — наконец собралась с мыслями Лина. — Вик погиб. Ты не можешь быть им.

— Не могу, или это всего-навсего не укладывается в привычное для вас понимание цикла жизни и смерти? — улыбнулся он. — Скорее, вернее последнее. Наверное, ты в чем-то права. Я не Вик. Но я и не кто-то другой, похожий на него.

— Грейт… может быть ты сможешь что-то сказать? — Лина с надеждой повернулась к Мериен. — Ведь ты знаешь их лучше всех нас.

Грейт нехотя подошла ближе, чуть искоса оглядывая Вика. Да, он был очень похож на того биодрона, рядом с которым стояла Лина при их первой встрече. Только не было ран и старых шрамов.

— Вик, у тебя извлекали нейроконтроллер? — спросила она.

— Нет. — коротко ответил шитвани.

— Я его просто вывел из строя направленным импульсом. — вмешался наблюдавший за этой сценой Рэнд. — По идее, он должен быть еще у него в мозгах.

— Модель Р-17, одна из самых совершенных. — словно про себя пробормотала Грейт. — Извлечение приводит к смерти…

Она положила руку на висок Вика. Тот не шевельнулся, позволяя ей делать то, что она считает нужным.

— У него нет нейроконтроллера и никогда не было. — сообщила Грейт после минутной паузы. Такое впечатление, что он родился уже без него. Хотя это невозможно…

— Воскрешение из мертвых тоже невозможно. — заметил Вик. — Однако я здесь. Чтобы немного сгладить недопонимание я все таки скажу, что родился я пять лет назад в Санвуде. Работал у местных ученых. Потом попал в Аббервил, ныне разрушенный, где благодаря своей внешности выполнял различные… хм… нетривиальные просьбы клиентов хозяина. Ты меня там и встретила, да, Лина? Затем я был водителем твоего отца, потом… а потом все пошло вкривь и вкось. Из-за взрывов, в одном из которых погибла твоя тетя, прилетевшая с Марса…

— Все! Хватит! — резко оборвала его Лина. — Я тебе верю… Но… если это ты… то каким же образом ты вернулся? Я могу поклясться, что могу провести тебя к твоему собственному трупу.

— Генетическое реплицирование на основе ноонного кода. — мягко улыбнулся Вик. — Никаких ДНК, никаких ошибок, ничего лишнего. Ах, вижу, вы немало удивлены, Грейт… Можно я буду вас называть именно так, без перечисления ваших научных званий и без употребления этого понятия «зинг»?

Грейт согласно покачала головой.

— То о чем ты говоришь, Вик, невозможно сделать при помощи известных нам технологий. — заметила она.

— А никто и не утверждал, что я вернулся благодаря вашим технологиям. Ты ведь видела синие огоньки, Грейт? Видела Подземное Солнце? Видела тех, кто создал этот мир таким, какой он есть? Вот что дает нам жизнь. Не только мне. Планетарное Сердце возвращает к жизни каждого из нас, сохраняя наше сознание и переселяя его в новые тела.

— Грейт, а ты мне не верила… — почти шепотом напомнил Рэнд. — Я же говорил о нем…

— …я здесь для того, чтобы спасти наш народ. — продолжил Вик. — Это не так уж и пафосно звучит, если учесть, тот способ, который мы сочли идеальным.

— Ты все время говоришь «наш народ», «мы»… — перебила Вика Грейт. — Может, ты все-таки скажешь, кто это «Вы»?

— Синдвани. Шестая ветвь салкарахской династии синдараи. Тиадар был нашим форпостом у рубежей вашей галактики в те дни, когда мы жили тут.

— Интересно, а чем это вы тут занимались? — плюхнулся рядом в высокую траву Рэнд. — Вы ведь прибыли сюда из еще более далеких мест?

— Я не могу точно сказать, чем занимались на Тиадаре наши предки. Быть может растили и вели к некой цели молодые расы вашей галактики, может быть просто изучали различные формы жизни. — терпеливо объяснил Вик. — Мы прибыли сюда с Салкары, планеты, которая лежит во внешнем поясе галактик суперкластера Девы.

— Но это же почти сто миллионов световых лет… — пораженно охнула Лина. — туда невозможно добраться…

— Для вас, — ответ Вика был краток и исчерпывающ.

— Значит, вы когда-то жили тут, потом ушли… — начала развивать логическую цепочку Грейт. — Ушли, оставив тут некое устройство, которое влияет на ноосферу планеты, изменяя ее. Оно до сих пор действует и находится в недрах планеты, заменяя ей ядро. Так?

Вик кивнул.

— Мы, прилетев сюда совершенно случайно, обнаружили ваши останки… странно… но ведь вы не умираете?

— Мы не умираем, но лишь на уровне информационного тела. Сознания, которое живет в ноосфере планеты. — подтвердил синдараи. — Наши тела смертны. Вы восстановили нас по ДНК, однако не смогли всецело скопировать ноонный код. Другое дело, что Сердце уловило наше возвращение и при реплицировании достроило ноонный код по памяти.

— И сколько вас сейчас там, внизу? — полюбопытствовал Рэнд. — Если это, конечно, не секрет…

— Около трех тысяч, не буду врать. — пожал плечами Вик. — Раз в несколько месяцев биорегенераторы воссоздают еще от нескольких десятков до пары сотен особей. Еще больше ждут своего возвращения.

— И ты пришел, чтобы увести всех вниз? — заключила Лина.

— Нет, — отрезал Вик. — Чтобы обезопасить наш город от вас. И вот в этом самая главная сложность… Репликаторы работают не очень быстро, восстановить популяцию синдараи на этой планете полностью удастся лишь через пару сотен терранских лет. И пока нас мало, нам нужна безопасность. Люди должны уйти с Тиадара.

— И как ты собираешься это устроить, а, Вик? — съехидничал Рэнд. — У восстания, которое ты поднял, шансов было маловато, а уж сейчас ты замахнулся на нечто и вовсе невыполнимое.

— Посмотрим, — неопределенно бросил синдараи. — Думаю, придумается что-нибудь. Мы можем попробовать заключить с вами мирное соглашение при помощи Грейт.

— Ага, так «Орден» ее и послушает, — махнул рукой Рэнд, ерзая на влажной траве.

— «Орден» не самая главная проблема, — тон Вика показался контрабандисту слишком уж уверенным. — Есть проблемы и поважнее, и посложнее.

А вот это уже было для Рэнда откровением.

Рит вел Ная по хрустальным мостам, украшенным гирляндами светящихся лиан, постепенно вводя в курс того, что происходило здесь, и как жили те шитвани, что погибли на поверхности в телах биодронов много лет назад. Постепенно для Ная перестали быть необычными и атаки пещерных существ на города, и странные сбои нейроконтроллеров. Всему находилось объяснение, все выстраивалось в единую цепочку и теперь отчетливо становилась видна работа целой системы, более всего жаждавшей лишь возрождения самой себя, и двигавшейся к этой цели медленно но верно. Судя по всему, ограничивало силу Сердца и возрожденных шитвани лишь ноонное поле планеты, сильно слабевшее к поверхности.

— С какой стороны ни посмотри, а нооны это та же энергия. — говорил Рит. — Они могут рассеиваться, концентрироваться и их можно отклонить и исказить. Земная кора и пульсарит сильно глушит нооцентры Сердца и потому на поверхности оно почти бессильно. Логично, если учесть то, что изначально мы и не планировали использовать поверхность.

— Мы? — Най все никак не могу привыкнуть к этому слову, которое произносилось едва речь заходила о создателях Тиадара.

— Ну… тут парадокс, конечно. — замялся Рит. — Нас получается двое. Мы копии тех, кто улетел отсюда к звездам, как телесно, так и сознанием, привычками, характером. Мы живем здесь, и одновременно мы живем и где-то в космосе. Это странно и я сам многого в этом всем понять не могу.

— Так что же наши сородичи хотят сделать с людьми?

— Вопрос не в том, что делать с ними, вопрос в том, что делать с биодронами. — поправил Ная Рит. — Перерождение возможно лишь после смерти, а значит, нам надо уничтожить всю популяцию биодронов. Это сделать не сложно, так как существует код биологического тормоза. Но тогда Внутренний Мир останется без защиты, ведь сразу восстановить всю популяцию Сердце не сможет. Значит, нам нужен или мир с людьми или их полное уничтожение теми силами, что мы имеем сейчас. Последний вариант равносилен самоубийству и жаль, что многие из нас этого не понимают. Мы, конечно, можем перебить десант при помощи порождений Сердца, но люди пришлют еще, еще и будут присылать до тех пор, пока нас не уничтожат…

…- именно поэтому, мы не будем мешать Ордену и армии сворачивать созданную вами, Грейт, программу биодронов… — за сотни миль от Рита, Вик словно продолжал его мысли. — Пускай они делают что хотят. Их геноцид нам же на руку. Правда, провести пару операций по освобождению моих сородичей все же придется. В Оазисе слишком мало способных держать оружие шитвани.

Больше всего в сказанное не верила Лина. Перед ней был уже совсем иной Вик. Не тот, что хотел счастья для себя и тех, кто вокруг него, а тот, в котором все было подчинено жутковатому и безошибочному расчету, учитывавшему каждую мелочь.

— Основная проблема, с имеющимися в нашем распоряжении силами, установить контроль над Тиадаром и не дать правительству Терры ввести сюда дополнительные воинские контингенты. — подытожил Вик.

— А у вас всего три тысячи Перерожденных и пяток тысяч испуганных биодронов? — кисло скривился Рэнд. — Не густо, а?

— Все же лучше чем ничего, — парировал Вик. — Не забывай еще и о подземных существах, что выращены Сердцем.

— Вот эти страхолюдины? Так это не животные? — поежилась Лина.

— Нет. Все что вы видите вокруг это не животные и не растения. Это элементы планетарного комплекса, единой биологической управляемой системы. Это ваш завод создает глайдеры на конвейерах, а наш выращивает стригов в плодовых коконах. — объяснил Вик, жуя сорванную травинку. — Проблема не в нас. Проблема в вас.

— Вот как? И в чем же наша проблема? — недовольно спросила Грейт.

— Вам нужен человек, за которым пойдут другие люди. Человек, который сможет объединить Тиадар, и показать вашему обществу, что мы не враги и уж тем более не рабы. — ответил синдараи. — Я реалист и понимаю, что выдворить отсюда вашу колонию не получится. Значит, надо научится сосуществовать. Вы — на поверхности, мы — внизу. Нельзя допускать глобального конфликта. Кто знает, как поведет себя Сердце в этом случае. Вдруг Салкара до сих пор обитаема, и наше Сердце может послать туда сигнал о помощи. Представляя весь уровень технологий наших прародителей на этапе создания Тиадара, я могу представить, что они появятся тут довольно быстро. А этого конфликта ваша раса не переживет.

Рэнд, сидевший на узловатом корне закинув ногу на ногу, улыбнулся:

— Странно, что ты заботишься о нас.

— Мне плевать на вас, — беззлобно сообщил Вик. — Но этот конфликт может уничтожить Внутренний Мир и тех, кто переродился. Идти на сближение с вами в данной ситуации, это скорее инстинкт самосохранения, нежели благородство и забота.

— А вы гуманисты, — заметил контрабандист.

— Вероятно, — прищурился Вик. — По крайней мере, я не стану взрывать своих соплеменников фазовыми бомбами из-за того, что у них иные взгляды на положение вещей. А у вас на подобных конфликтах построена вся история.

— Зато позволишь погибнуть всем до единого.

— Открыв им путь к совершенно иной жизни, лишенной смерти и страхов вашего мира. Не я ли сам тому прямое доказательство? Пока мы тут с вами разговариваем, в мой разум может заглянуть каждый из биодронов. Они знают, что их ждет, знают, зачем я пришел, и знают, какова будет цена за подобное испытание…

…- На общем собрании решили, что людям нужен новый президент, который сможет установить мир между нашими народами. — Рит подтолкнул замершего в нерешительности Ная к прозрачной платформе лифта, которая поднялась из облачной дымки, клубившейся над оазисом Сиген-Арата. — Это пока черновой вариант, сам понимаешь. Кого они послушаются-то? Грейт? Да в гробу они ее видели, по многим причинам, хотя для нас она лучший вариант. Всякие генералы-адмиралы нам не подходят… Нету у них лидера-то. Вот его и надо отыскать.

— А другие-то варианты есть? — Най смотрел как мимо пролетают белые облачка.

— Есть. Но, пока что о них стараются не говорить. Впрочем, как пойдет…

— Пессимистично.

— Да, более чем. Теперь еще надо будет людей отсюда выдавливать. — Рит глубоко вздохнул. — Пока они не очень навредили, но кто знает, как история обернется. А стоит ударить по ним, как на поверхности все будут знать. Вот и болтаемся между двух зол. И оставить их тут не можем и атаковать боимся. А какое из этих зол меньшее, поди-ка разберись.

Платформа проскочила мимо жилого комплекса, похожего на неровный кусок льда. Най увидел узорчатые балконы, овальные окна и округлые двери в просторные комнаты, внутри которых росли деревья и из специальных водостоков вниз срывались водопадики, вытекавшие из домашних бассейнов. Убранство города и комнат было во много раз лучше, чем у тхаути и Най поймал себя на мысли, что парящий на скалах Кхол-Туар, со своими каменными колоннами был подобием Сиген-Арата, который местные жители видели когда-то давно, и пытались воссоздать с тем техническим уровнем, который был им доступен. То, что здесь было из невесомого, мерцающего внутренним светом хрусталя, там пытались воспроизвести из камня и гранита. Витые шпили, похожие на раковины моллюсков дома — все это упорно, но отнюдь не успешно копировали тхаути.

— Это пока люди ничем не навредили, — заметил Най сделав явный упор на слове «пока». — Они уже напали на город тех ящеров…

Тхаути… Най нырнул в пронизывающий его океан синих искр, скрывавших в себе обрывки памяти всех прошедших эпох, пролетевших над этим городом. Всего-навсего эволюционировавшие биомашины, которые помогали синдараи строить наземные сооружения, ухаживали за органическими контроллерами атмосферы и гравитации. Расскажи это старому Накуаму, вот то-то он удивился бы…

— Это не так критично, как если бы они попытались проникнуть вверх по скальным колоннам, ведущим к Сердцу, — возразил Рит. — В этом случае, они узнали бы о нас. И тогда кто знает, что произошло бы.

— Будешь налаживать связь с Грейт? — полюбопытствовал Най.

— Нет. Вернее, я — нет, — ответил Рит. — Для этого есть другие. Она нужна нам для того, чтобы активировать программу генетического тормоза биодронов. Когда проблема с людьми будет решена, так или иначе она должна будет уничтожить все свои творения, чтобы эти существа получили возможность переродиться в Сиген-Арате.

Неординарное решение. Впрочем, Най не удивлялся ему.

— Ты именно это имел ввиду когда говорил, что твой путь должны пройти все? — вспомнил он свои видения в Кхол-Туаре.

— Да. Возрожденному сознанию необходимо скинуть оковы той плоти, что навешали на него люди. Тогда мы станем такими, какие должны быть.

…- Теперь ты понимаешь Грейт, какова твоя роль. — подытожил Вик. — Мы безмерно благодарны тебе за то, что ты дала нам шанс жить, но эта жизнь стала порочным кругом из которого необходимо вырваться. Здесь, возле поверхности мы слабы и Сердце тоже далеко не всесильно. Поэтому мы должны помогать друг другу.

— Вик, а что же будет с такими как я? — спросила Лина. — Вы хотите от нас помощи, а что мы получим взамен?

— Прощение, быть может, — отмахнулся Вик. — Я пока не знаю, но думаю, что как альтернативный вариант мы можем рассмотреть возможность ассимилированной колонии, отделенной от основной метрополии. Вы получите часть наших знаний, часть нашего мира. Этого должно будет хватить на первое время. Правда, вот я сейчас вспоминаю вашу историю и ловлю себя на мысли, что люди редко когда держали обещания и довольствовались тем, что имели. Это настораживает и дает пищу для размышлений.

— А если я скажу «нет»? — с каждым словом синдараи Грейт становилась все мрачнее и мрачнее. — Если я откажусь активировать код генетического тормоза?

— Но почему? — Вик, казалось, искренне не мог понять позицию Грейт. — Ты ведь хотела счастья для таких, как мы и вдруг ты отказываешь нам в этом?

— Я хотела, чтобы вы жили как равные среди нас. Я хотела, чтобы вы сами выбирали свой путь. А выходит, что раньше все как стадо шли за нами, а теперь, едва эти создания почувствовали свободу, приходишь ты и опять хочешь лишить их права выбора. А вдруг, кто-то из них не захочет быть таким, как ты?

— Это против их естества, — отрезал Вик. — Скоро будет еще один ноонный импульс. Сердце покажет им свой мир и увидишь, они с радостью расстанутся с жизнью, чтобы попасть туда и стать самими собой. Ты все упираешься в мораль, а ведь речь идет о счастье для всех — и для таких как я и для таких как ты…

— Необходимость превыше всего… Вик, ты говоришь как координатор Ордена… — в голосе Грейт вдруг просквозила безысходность и грусть. — Неужели это и есть венец эволюции? То, к чему неизменно приходит любая раса… Отбрось мораль и действуй лишь так, как необходимо…

На мгновение могло показаться, что Вик растерялся и вдруг немного сник. Словно он так старался произвести хорошее впечатление, а выяснилось, что перегнул палку. Вероятно, и Грейт хотелось в это верить, ее слова всколыхнули в нем отголоски его старо жизни, когда он был совсем иным существом. Он покосился на Мериен, и чуть опустив уши, присел рядом с Лииной.

— Я стал другим, да? — полушепотом спросил он у нее. — Ты меня боишься, хотя раньше и любила.

— Вик, давай поговорим об этом наедине, хорошо? — попросила Лина, нехотя, но все же ласково погладив Вика по мохнатой спине. — Я услышала много странного и непонятного, к этому надо привыкнуть. Дай мне время. Сейчас мы все равно ничего не решим, может быть, лучше отдохнем?

— Да, поддерживаю идею — встрял Рэнд. — День выдался не ахти какой, и побегать пришлось и понервничать. Лично я на боковую.

— Я, пожалуй тоже. — опираясь на ствол дерева с трудом поднялась на ноги Грейт. — Вик, я обдумаю все, что ты мне тут наговорил. Но знай, что мое согласие ты вряд ли получишь. Я вас растила не для того, чтобы убить.

— А для чего тогда? — Вик проводил взглядом уходившую Мериен.

— Теперь сама не знаю. — махнула она рукой.

Вик придвинулся поближе к Лине и осторожно, словно боясь того, что она может отстраниться, обнял ее рукой за плечи. Но она не сдвинулась с места, хмуро сверля взглядом собственные ботинки.

— Теперь мы одни, — сказал Вик. — Ну рассказывай, как ты тут. Как родители?

Лина молчала. Вик мог просто вытащить все из ее памяти, но не делал этого. Он быстро понял свою главную ошибку и теперь старался ее исправить.

— Ты думаешь, что я могу причинить тебе вред? — он попробовал подойти с другой стороны.

— Да, — кивнула Лина. — Неосознанно. Специально, конечно не станешь, ведь ты все тот же Вик. Но неосознанно можешь. Потому что сейчас в тебе сидит еще кто-то.

— Что мне надо сделать, чтобы ты мне поверила? — Лина отметила, что сейчас из Вика испарилась его былая неуверенность и нерешительность.

— Ничего. Просто будь тем, каким я тебя знала. Не надо вот этого нового, привнесенного.

— Это не привнесено. — виновато сказал синдараи. — Я таким и был, просто это было скрыто глубоко во мне. Думаешь, нерешительный зверек, которого ты знала, смог бы перенести то, что с ним сделали и поднять восстание?

— Может быть ты и прав. — Лина опустила голову ему на плечо. — Ты стал взрослый. Возможно, раньше времени, но война всех делает взрослее. Что уж говорить о тех, кто ее начинает?

— Эту войну начал не я. — Вик выглядел уставшим и, судя по всему, немного жалел, что начал свое появление с такой бравады. — Я ее лишь продолжил.

Лина смотрела на его мордочку, на которой не осталось ни единого шрама. Он был все таким же красивым. Чуть подросшая челка совсем не портила его. Тот, кто называл себя «синдараи» повернулся, встретившись с ней взглядом, и Лина почувствовала, как по ее щеке пробежали мягкие ворсинки у кончика хвоста.

— Когда я умирал… — начал Вик, с трудом подбирая слова, — я очень боялся. Мне казалось, что там нет ничего кроме холодной пустоты. Что я сейчас потеряю и тебя и самого себя. Все оказалось не так. По ту сторону не было темноты и холода. ОНО согрело меня, подхватило, не дав сорваться в бездонную пропасть, и вернуло к жизни.

— О чем ты говоришь? — Лина прижалась к нему, окружавший ее мир вдруг стал нечетким, размытым и единственным существом из плоти и крови остался Вик.

— О Сердце. — ответил он, проводя подушечками на пальцах у нее по волосам. — Представь себе огромный, плывущий в небе шар из яркого голубого света. У него есть студенистое, тело, похожее на тело морского ежа. Длинными щупальцами и усиками оно цепляется за острые как клыки скалы, которые свиваются вокруг него в воздушный лабиринт, и медленно ползет по небу. Оно живое, хотя не все могут это понять. Оно мыслит, чувствует и думает. Оно греет своим светом Внутренний Мир и дает жизнь всему, что там есть.

— А я смогу увидеть Сердце?

— Сможешь. — весьма уверенно ответил синдараи. — Куда же ты теперь от меня денешься. Я тебя не брошу.

— Видишь Вик, в тебе не все умерло от того биодрона, каким ты был. — грустно вздохнула Лина. — Я думаю, что в вас всех, тех, кто возродился, осталась частица тех, кем вы были раньше. Я не знаю, плохо это или хорошо. Просто быть может, когда вы будете снова принимать решения, стоит помнить об этом. Посмотри на окружающих тебя соплеменников. Они родились в нашем мире, но они не хотят умирать точно так же, как не хотел умирать и ты. А вы, там, внизу, уже все решили за них?

— Мы ничего не сможем сделать, — вздохнул Вик, обняв Лину. — Хотя мне и хотелось бы этого. Сейчас «Орден» будет уничтожать все Чистилища на Тиадаре, в целом, итак играя нам на руку. Какой смысл ему мешать?

— Вик, но биодроны же не вечны. Рано или поздно их тела погибнут. Зачем торопить события? Мало ли что могут сделать ЭТИ существа? Мало ли что они смогут привнести в жизнь, если вы дадите им шанс?

Он исподлобья взглянул на нее странным, пустым взглядом. Лина и не подозревала, что в этот момент ее слышал не только Вик.

— Возможно, ты и права, — будто прислушавшись к кому-то уступил синдараи. — К сожалению, это очень усложнит дело. Придется искать иные варианты.

— Мы найдем, обязательно найдем… — наконец, не сдерживая себя, она бросилась к нему на шею и разрыдалась, уткнувшись лицом в теплый и мягкий мех.

Вик сидел на траве, прижав к себе Лину, но мыслями он был не в Оазисе. Он слушал большой мир, раскинувшийся вокруг. Слушал не только голоса своих сородичей, но и людей, и биодронов. Впрочем, с последними он еще и говорил. На своем, понятном лишь им языке…

До старта корабля, перевозившего солдат отпускников на Терру оставалось не более десяти минут. Пассажиры, по большей части бывшие видавшими виды космическими пехотинцами, служившими в десантных бригадах подчиненных Итори Тошимо уже заняли свои места в комфортабельных залах транспорта.

— А говорят сейчас на севере настоящая война идет. — шептались они.

— Да ну и что? Тебе-то какой хрен с этого? Ты домой, к мамкиному подолу едешь, а не по пещерам за просранцами гоняешься.

— Верно. Только вот это ненадолго. Вернусь назад, и как думаешь, куда пошлют?

Космопорт отдаленного городка Вейнхавн оказался единственным периферийным космопортом на Тиадара после взрыва в Аббервиле. И оттого, работы тут был настоящий завал. Всего пару дней назад сюда прилетали какие-то корабли с Нефертиса, а теперь вот еще начальство перенаправило в Вейнхавн множество пассажирских рейсов. Работы хватало, а оттого, несмотря на приказ Марена Хосса о сворачивании программы биодронов, начальство космопорта решило. Что пока что стоит эксплуатировать биомашины и дальше. Наверху творится невесть что, а мы из-за этого страдать не должны. Так говорили чиновники транспортного узла и в чем-то были правы.

— Соки, горячие пирожки, не желаете? — мимо вояк прошла молоденькая стюардесса. — Запасайтесь. Стартуем скоро, первые полчаса вы не сможете подняться с кресел.

Пепельно-серый биодрон с идентификационным номером A087-re-745hTh бесшумно проскользнул в основной отсек, катя перед собой пищевой модуль. Он с опаской покосился на солдат, видимо подозревая, что они могут попытаться причинить ему вред, но отпускникам было не до биодрона. Арет облегченно вздохнул и поплелся в направлении командной рубки. Сейчас главное этот модуль в пищеблок убрать, а то потом корабль на взлет пойдет, перегрузок хоть и не будет но трясти будет основательно.

Он повернул в длинный коридор, проходивший мимо рубки и, пропустив мимо разносившую соки женщину, направился к столовой. От запахов, доносившихся из поварской даже в носу чесалось. Неудивительно, ведь обычно Арета кормили тем, что оставалось на столах, а вот готовые блюда ему не довелось попробовать ни разу. Загнав модуль в подсобный отсек биодрон выполз обратно в коридор, постоянно оборачиваясь в сторону кухни. Ему позволялось ходить по всем отсекам лайнера, да и в поварское отделение вход не был воспрещен. Хотя, можно было не сомневаться, что по головке за дегустацию еды его не погладят. Впрочем, сейчас все готовятся к старту, если он стащит чего-нибудь мясного, никто и не узнает…

Арет прошмыгнул в дверь и отворив дверцу ближайшего пищевого модулятора извлек оттуда теплый кусок прожаренного до рыжей корочки мяса. Ну и ничего страшного с одного куска не будет. Эти люди захотят, еще себе сделают. Нейроконтроллер у Арета всегда был исправен, но ведь он не мог контролировать каждое, самое незначительное действие носителя.

Но внезапно все поплыло перед его глазами. Воздух покрылся рябью через которую летели синие мерцающие искры. Они звали его, манили, уводили за собой, к земному раю, скрытому в толще гранита и базальта. Биодрон сделал неловкий шаг в сторону, задев за край стола осел на пол, стараясь не потерять ориентацию в пространстве. Голова кружилась, вокруг все стало каким-то серым и невзрачным. Сквозь безжизненные конструкции корабля, источавшие мертвенное зловоние все яснее вставало голубоватое марево подземного мира.

— Иди… Иди к нам! — ворвался в голову Арета тихий голос. — Этот путь должны пройти все. Не бойся…

Биодрон кое как поднялся на ноги и встряхнувшись огляделся по сторонам. Очень вовремя, чтобы заметить вбежавшего в отсек человека, в форме служащего космопорта.

— Ты что, здесь забыл? — рявкнул он на биодрона. — Ты где должен быть?

Взгляд служащего скользнул по надкусанному куску мяса и он подскочив к Арету схватил его за волосы и с размаху ударил о керамическую стенку. Арет тихо тявкнул, в голове помутилось, а по щеке хлынула струя крови.

— Пошел вон! — человек оттащил его в сторону, сопровадив свои слова сильным ударом под дых.

Арет на четвереньках пополз к коридору, задыхаясь от боли в животе, но тут корабль тряхнуло и его отбросило назад. На ходу он задел дверку какого-то ящика и оттуда, жалобно звеня посыпались бутылки с ароматным бирюзовым напитком. Какие-то разбились, какие-то покатились по полу и уперлись в противоположную стену. Служащий космопорта на ногах разумеется устоял, тем более, что в их ботинки вставлялись гравиопрокладки для того, чтобы экипаж корабля мог свободно перемещаться по звездолету в случае случайной потери гравитации. Ругаясь последними словами, он бросился на Арета, стараясь попасть ударом ноги ему в морду, но биодрон успел закрыться руками и дернув на себя ногу человека свалить противника на пол…

…Корабль покидал космопорт, ставший едва заметным светящимся пятном внизу. Впереди были звезды и Терра.

— Выходим в стратосферу Тиадара. — лениво сообщил усатый пилот. — База, счастливо оставаться.

— Удачного полета, борт-12.

— Все, выходим в верхние слои атмосферы. Автопилот, курс на…

Дверь с лязгом распахнулась и в нее пошатываясь вошел серый биодрон с обломком бутылки в руке. Пепельно-серая шерсть на груди и плечах была забрызгана кровью. Сильным ударом в висок он оглушил помощника штурмана, а когда усатый пилот засуетился, с проклятьями пытаясь достать из кармана кителя электрошок, Арет коротким движением руки вогнал горлышко бутылки ему под подбородок.

Откинув заливший приборную панель кровью труп в сторону биодрон уселся в кресло пилота и пробежался пальцами по кнопкам. Автопилот не успел принять командование кораблем и тот, кто сидел в рубке полностью владел ситуацией. Транспортный корабль резко завалился набок, от перепада гравитации не спасли даже бортовые системы. За спиной Арета послышался грохот и крики. Биодрон отключил двигатели и заставил корабль войти в пике. Последним сознательным движением он обесточил системы искусственной гравитации и его со страшной силой вдавило в кресло. Сквозь заливавшие глаза кровь, брызнувшую изо рта и ушей, Арет снова увидел зовущий к себе подземный рай.

— Я уже иду… — прошептал он, вяло ворочая прокушенным насквозь языком…

Разваливаясь в воздухе на куски, теряя обшивку из под которой за борт выбрасывало грузы и людей, лайнер врезался в посадочное поле, и, превратившись в огненный шар, пылающим вихрем снес здание космопорта…

4. Родство душ

Мертвый город, безмолвный и на первый взгляд безжизненный пугал Дойла намного больше, чем предстоящий налет на лаборатории Штайера. Хорошо хоть рядом был Айт, который заранее указывал на расположение жутких солдат Ордена и им удавалось обойти поисковые группы стороной. Плана нападения у Дойла не было, да и составлять его в таких условиях было глупо. Ситуация могла изменится каждую минуту.

— Так ты решил, поедешь со мной в Оазис? — иногда нарушал тяжелую тишину Айт. — Чего тебе тут делать-то?

— А хрен его не знает, как все повернется, — как обычно отвечал Дойл. — На перепутье я. С вами мне не совсем по пути, но и тут оставаться неохота. Может вырвусь отсюда и на Терру…

На Терру… Где его с распростертыми объятиями ждет суд и биоскафандр. Перспектива тоже не из приятных. Можно, конечно, и тут потрепыхаться, попробовать что-то изменить, но Майкл сильно сомневался как в своей способности изменить мир к лучшему, так и в желании мира меняться. Будь он лет на двадцать моложе, может быть и бросился бы с головой в этот омут. Встал бы под знамена повстанцев или же вообще попробовал бы вступить в Орден. Но сейчас ему казалось, что для этого он чересчур староват. Вот оно, горе от ума. Как легко было раньше, в юношестве искать себе какие-то ориентиры в жизни и слепо им следовать, не задумываясь о последствиях. А сейчас вот так вот посидишь, обмозгуешь какую-то глобальную проблему и понимаешь, что суетись, не суетись, а изменить в одиночку ты все равно ничего не сможешь. Так что либо сойди с трассы, либо следуй по проторенной кем-то колее. Может быть это и есть пресловутое горе от ума? Или это называется старость? А может быть боязнь того, что все во что ты веришь может выйти вот так вот боком, как в случае с Аббервилом?

— Хорошо вам. — озвучил эхо своих мыслей Дойл. — Вы как-то обходитесь без принятия каких-то важных решений. То люди вами командовали, то теперь у вас единый разум…

— Все принимают решения. — возразил Айт. — Вот взять, например, Вика, который и поднял тут восстание. Ведь у него был выбор и наверняка был и страх и сомнения. Но он сделал шаг и изменил мир. Уж в какую сторону, мне судить сложно, но для нас уж точно к добру.

— Что хорошего в войне, в которой нет победы?

— Что хорошего в жизни, где нет надежд, мечтаний и счастья?

— Надо быть реалистами, Айт. Вы все погибнете. Даже если сможете удержать Оазис, Тошимо пошлет туда других солдат. Все, кто живет своими грезами, обречены. Их раздавит и сомнет реальный мир, принять который они не могут. Вот, взять к примеру, тех же повстанцев…

— Ты говоришь об этом так, словно в этом есть что-то хорошее. — насупился Айт, распушая кончик хвоста и проверяя нет ли поблизости биомашин Штайера. — Наши грезы меняют реальный мир, а не он меняет наши грезы. Ведь если бы человек не фантазировал о жизни среди звезд и не воображал бы космические корабли, удовлетворившись пирогами и каноэ, то так бы и застрял в своей колыбели.

— Эх, поспорил бы я тут с тобой. Не одним воображением жив научный прогресс и развитие. Ну да ладно…

Эти создания, в которых постепенно превращались биодроны, не были ни глупыми, ни недоразвитыми. Возможно, некоторые их взгляды на жизнь и могли показаться чересчур наивными, но кто знает, как они привыкли жить… у себя дома. Дойл постоянно возвращался мыслями к этому понятию. Дом. Если верить всему тому, что он уже узнал о биодронах, здесь был их дом. Их, а не Дойла, Штайера и прочих, прочих… Быть может они были и более развиты чем люди на данном этапе истории. Многое из того, на что намекал Айт, а делал он это все чаще и чаще, будто получая информацию извне, казалось утопией, но ведь вселенная большая и в ней возможно теоретически все. Вся история человечества вымощена ненавистью к себе подобным. Корни этого растут в прошлом, в инстинктах и особенностях всего биологического вида приматов, в их территориальности, беззащитности перед природой, в отсутствии оружия на самом раннем этапе развития. Все это играет свою роль, как бы там певцы Венца Творения не усердствовали и не обеляли бы образ человека. А вот эти… как их… Шитвани. Они явно хищники. Скорее всего, стайные. Они с самого начала осознавали, что имеющимся у них арсеналом клыков и когтей можно убить. Они научились быть осторожными с оружием. Они научились ценить жизнь членов стаи. Ну а дальше пошло-поехало. Интересно, каким был тот мир, где они жили? Как они проводили свое свободное время, кем работали, что строили, во что верили, и какие произведения искусства создавали… Что будет, дай им человечество развиться, проявить себя? Ведь мир, проступавший сквозь слова Айта, был необычен и удивителен. Люди могли бы и поучится чему-нибудь у этих существ.

Ход мыслей прервала беспорядочная стрельба из соседнего переулка. Дойл бросил короткий взгляд на сканер экзоскелета, который показал скопление биологических единиц всего в полусотне метров от них. Впрочем, сканер не указывал какие именно биологические единицы там находились. Это могли быть и солдаты Ордена, а могли быть и мутанты Штайера.

— Айт, что там? — Майкл попытался выглянуть из-за угла дома, но в темноте были видны лишь сполохи выстрелов.

— Люди. Около сотни человек. Шли со стороны Старого Города. Прямо по улице отряд биосолдат.

Логика подсказывала, что кем бы ни были эти люди, то вставать придется на их сторону. Хотя бы потому, что даже если ты вступишь в бой на стороне лабораторных чудищ, потом они этого все равно не оценят. Знать бы еще кого это принесло из Старого Города глубокой ночью.

— Тогда так. Обходим между домами, и атакуем. — Майкл прикинул, насколько будет полезен в бою обмотанный тряпьем шитвани. — Ты не высовывайся особо.

— Посмотрим. — неопределенно ответил Айт.

Каменные и пласталевые руины то и дело освещались зеленоватыми вспышками света, в их отблесках среди развалин двигались массивные, скрюченные тени. Со стороны Старого Города огонь был куда плотнее, видимо отряд был достаточно крупный, однако это преимущество сохранялось до первого ментального удара.

Эх, двум смертям не миновать, а от одной все равно никуда не спрячешься… Дойл выскочил из-за угла полуразрушенного дома, когда-то бывшего небольшим магазинчиком, и переведя волновой пулемет, подобранный рядом с мертвым солдатом Ордена на максимальную мощность, дал очередь в сторону ковыляющего по переулку существа, с длинными, свисающими до земли руками. Гравицентры экзоскелета жалобно загудели, отдача у пулемета была невообразимая, да и разгонял он заряды до сумасшедшей скорости. Тварь превратилась во влажные лохмотья, та же судьба постигла и какую-то странную куколку, парившую над землей. Краем глаза Дойл заметил, что сбоку от него движется что-то бесформенное и неуклюжее, но Айт не спал — заряд снайперского ружья начисто снес мутанту голову. Основной проблемой был пятиметровый кусок плоти, закованный в черную броню, усиленную энергощитами. Вместо рук у него были такие же пулеметы, только сведенные вместе по две пары. С лязгом и грохотом, от ранца на спине работала ленточная подача, а в случае чего тварь переключалась на вспомогательные лазеры. Выстрелы Дойла не повредили этому титану, голова в черном шлеме развернулась к нему и только старая выучка помогла Майклу уйти от снопа зеленого огня, оплавившего стену дома.

— Айт, бей ему в боезапас! — Майкл надеялся, что биодрон не забыл включить свою рацию.

Длинная очередь из четырех пулеметов подняла фонтаны пыли и земли, спилив стену дома точно гигантской пилой. Дойл чертыхаясь грохнулся плашмя, скатившись в ближайшую воронку. С крыши грохнул одинокий выстрел, но заряд лишь отрикошетил от усиленной энергощитами брони. Хорошо помогли с другой стороны улицы. Оттуда прилетела фазовая граната, которая засосала в себя бронированного гиганта, и громыхнув, разбросала по переулку клочья серого мяса и брони. Дойл добил еще какую-то ползучую тварь, оглушенную и дезориентированную, и перепрыгнув через завал из камней и бетонных блоков, вышел навстречу группе вооруженных людей.

— Ты уверен, что все будет нормально? — забеспокоился в комлинке Айт.

— Да. Просто держи их на прицеле. Это не наши и не солдаты. А с повстанцами разговора может не выйти.

Так он и думал. По обочинам дороги стояли пять транспортеров «Серебряной Луны», заполненные людьми. Медики уже оттаскивали в сторону раненых и убитых в короткой стычке, Остальные, завидев приближающегося Дойла, недвусмысленно направили в его сторону оружие. Майкл вдруг вспомнил, что одет в экзоскелет, снятый с одного из мертвых повстанцев, и они вполне могли принять его за своего.

— Эй, мужик, ну-ка притормози. Дай нам на тебя посмотреть. — вперед вышел сепаратист с золотой эмблемой на плечевом щитке.

— А что на меня смотреть? Мое имя Майкл Дойл, я полицейский из Аббервила. Бывший, судя по всему. — переключив комлинк на внешнюю связь представился Дойл. — Может за помощь поблагодарите?

— Может и поблагодарим. — несколько смягчился лидер группы. — Я Аль-Аххад, полевой командир. Что тут происходит?

— Вы что, не знаете? — удивился Майкл. — Странно.

— Связь прервалась. Не было возможности связаться со штабом.

Дойл усмехнулся, опустив волновой пулемет и отключая подачу патронов. Это был жест доброй воли, и командир повстанцев должен был интерпретировать его правильно. На худой конец, Айт проделает ему дырку в шлеме, а дальше, будь что будет.

— Нут тут уже ни города, ни штаба, ни лидера вашего. Мертво тут все. — Майкл будто бы случайно сделал пару шагов в сторону одного из транспортеров, который можно было использовать как укрытие. Впрочем, оснований не верить полицейскому у Аль-Аххада не было.

— Что тут произошло? — он подал знак своим солдатам и сепаратисты опустили нацеленные в Дойла автоматы.

— Тут Орден произошел. — Они какую-то заразу из местных генных фабрик выпустили. Вроде как результаты проекта супер-солдат. Эти твари весь город вычистили, а что они не смогли, Орден добил.

— А ты как остался в живых?

— Повезло, — хмыкнул Дойл. — Правда пришлось бронежилетом обзавестись новым. Старый едва на клочки не порвали вместе со мной.

Позади него на освещенную гелионарными фарами дорогу вышел обмотанный тряпьем Айт со снайперской винтовкой на перевес.

— Ну, у тебя и компания, — присвистнул Аль-Аххад.

— А что такого? Жить-то всем охота. — Дойл подошел еще ближе. — Ребят, мой вам совет, тикайте отсюда на хрен. Делать живым в этом городе нечего. Ничего вы уже не измените, только людей угробите.

— Интересное предложение. — в голосе Аль-Аххада слышалось замешательство.

Командир повстанцев явно не знал, что ему делать. То ли развернувшись, катить на своих транспортерах обратно к горам, то ли попытаться невесть зачем прорываться в Аббервил, ставя под угрозу жизни солдат.

— И да, к горам возвращаться бесполезно, — подсказал добрый Айт. — Там сейчас армия Тошимо пещеры зачищает. Только на военных нарветесь.

— Можно тогда узнать у бесстрашного полицейского, куда он направляется? — едко спросил Аль-Аххад.

— А, тут неподалеку есть комплекс лабораторий, вот, хочу там шорох навести. — улыбнулся Дойл. — Не хотите компанию составить? И мне подспорье будет и вы полезное дело сделаете, лишив Орден их новых игрушек.

Подобное предложение родилось у него в голове спонтанно, и язык, иногда бывший главным врагом Дойла, высказал его раньше, чем Майкл все обдумал.

Аль-Аххад к удивлению Майкла задумался. Похоже, что-то в его предложении заинтересовало командира повстанцев.

— Надо поговорить с ребятами. Жди тут и не глупи. — повстанец развернулся и отошел к большой группе солдат «Серебряной Луны», скучковавшейся возле дальнего транспортера.

— Умное решение. — заметил Айт.

— Глупое, по большей части. — фыркнул Дойл.

— Ты всерьез думаешь, что вдвоем мы сможем что-то сделать? Нет, шансов маловато. Особенно если внутри будут не только люди. Пусть уж эти нам помогут. Им ведь тоже выгодно это гнездо заткнуть.

— Выгодно. Только вот что они потом будут делать и куда пойдут.

— А это время покажет. — рассудительно ответил шитвани. — Это будут уже более союзники, чем враги.

— Союзники, враги… — Дойл угрюмо провожал взглядом неторопливо шагавшего Аль-Ассада. — Я вообще не понимаю, кто есть кто и за что дерется. Вроде есть какие-то силы, есть какие-то цели, а мы так, бултыхаемся между ними как говно в проруби. То от одних волна пойдет — цепляешься, утонуть боишься, то другие болото взбаламутят, то третьи в прорубь пёрнут.

Шитвани выслушав монолог Дойла лишь тяжко вздохнул и покачал головой:

— Может статься, что наши цели будут одинаковы.

Майкл невольно позавидовал оптимизму Айта. С другой стороны, повстанцы хотят независимости Тиадара, так не того же самого ли хотят шитвани? Ни одним, ни другим нависающая над головой длань Терры не нужна. Быть может, что шитвани и не так уж и не прав. Вот только ты-то, Дойл, что тут делаешь? Ты что, повстанец? Ты представитель полувымершей нации? Нет. Ты вроде как полицейский, представитель закона… Хотя… Дойл обернулся, посмотрев на вымерший город. Где-то там, в холодной черноте, на улицах остались лежать друзья. Остался Лейнер. Остались убитые чудовищами Ордена простые люди, всю жизнь жившие вдали от политических дрязг и войн. Осталось все то, во что он верил. Так какой тут теперь к долбанному дьяволу закон? Теперь каждый сам за себя. Враг моего врага — мой друг и если не ты убьешь, то убьют тебя.

Аль-Аххад вернулся назад, и на его смуглом и костистом лице, которое временами вырывали из мрака лучи фонарей, застыла неуверенность и какая-то потерянность.

— Мы согласны, Майкл, — сообщил он. — Что тут скрывать, иного выхода у нас нет. Перережем пуповину, что плодит этих гнид, может и получится что, а не сможем, так не сможем. Уже сейчас-то ловить нечего. Будут боги на нашей стороне, выживем — благодарны будем.

— Получится что? — не без ехидства переспросил Дойл. — Вы что, еще верите в победу?

— Смотри, что натворил тут Орден, Майкл. Если это попадет в СМИ, то тогда поднимется скандал. И все доверие к Хоссу и его координаторам будет подорвано. Не только среди власти, но что важно и среди местных. Ну а мы… мы готовы пойти ва-банк.

— Это как это?

— Не твое дело, коп. Ты уж прости, но доверия у меня к тебе пока немного. Я не спрашиваю тебя о твоих мотивах, вот и ты оставь в покое меня. У каждого из нас свой путь. До поры до времени, а там кто знает, вдруг тропки и пересекутся всерьез и надолго?

— Хорошо, — согласился Дойл. — Ну так что, едем? Я покажу дорогу.

— Я читал его мысли… — в голову влез беззвучный голос Айта. — Ничего особенного, но у них есть какая-то установка в ближайших горах. Может быть пси-поле, может быть что-то еще. Этот отряд ее отлаживал и готовил к работе.

Вот как… Дойл мысленно похвалил своего хвостатого спутника. Значит у «Луны» как был козырь в рукаве, так и остался. Любопытно, черт побери. Что они смастерили там такое, чем можно выиграть войну, даже имея под командованием всего полсотни бойцов? Даже неудобно у Айта просить копнуть поглубже… Вдруг Аль-Аххад почувствует пси-сканирование и поднимет бучу? С другой стороны, вон оно как понесло-то по ухабам. Того гляди он вскоре для этих ребят и своим в доску станет. В конце концов, на одно дело сейчас идут и у всех есть стимул выполнить работу до конца. У Майкла месть, а у этих вояк — надежда на какие-то перемены. Глупая, конечно, но да чем жизнь не шутит?

Марен Хосс выключил оптический информблок и отложил в сторону кристалл с данными. Значит, хваленую десантуру Тошимо развернули-таки на все сто восемьдесят градусов от подземного Оазиса. И сделали это не шитвани-биодроны. Сделала это биосфера планеты, показавшая людям новые, доселе невиданные образчики свой фауны и флоры. Тиадар, а если быть точнее то, что скрывалось в его недрах, четко давало понять, что необходимо разграничить сферы влияния. Люди могут оставаться на поверхности, а вот подземный мир принадлежит планете и никому более. Вторая сводка рассказывала об утилизации биодронов. Даже тут все шло не так гладко. Ноонное поле трясло, изнутри Тиадара понимались протуберанцы ноосферных бурь и один за другим переставали повиноваться биодроны даже с полностью исправными нейроконтроллерами. Коды на них не действовали, нервная система становилась автономной, словно кто-то дергал ее за ниточки и опять жертвы, жертвы, жертвы… Может быть, они что-то сделали нет так?

Хосс, был не из того сорта людей, которые боятся признаться себе в собственных ошибках. Если такового требовала необходимость, он мог и пересмотреть свои решения. Сейчас она назрела. Экспедиция Харвальда Рейза посланная в недра Тиадара слала отчет за отчетом. Поначалу все шло гладко, но потом начались проблемы. Вокруг временного лагеря менялась флора, растения били людей током и обливали органической кислотой. Их явно выдавливали оттуда, как гной из воспаленной ранки.

А что будет, если признать слова Грейт? Ведь своего Орден уже добился. Повстанцы на Тиадаре уничтожены, проект био-солдат идет полным ходом и по-хорошему, запоздалая реабилитация родительницы биодронов вреда не нанесет, тем более, что официальную позицию по ее словам Орден не озвучивал. Напротив, сделав такой шаг навстречу, можно будет попробовать работать с Мериен напрямую. Это сулит выгоды обеим сторонам, хотя Штайер и будет в ярости. Но в конце-концов, кто его будет спрашивать? Основная цель, ради которой Орден все еще тут — расшифровка генома шитвани и информационного поля ядра планеты. Вроде как прямого конфликта с интересами Мериен и ее паствы нет. Хотят сидеть в своих пещерах — пусть сидят. Вылезут, можно будет накрыть орбитальным ударом.

Не бойся быть непоследовательным. Таков ведь один из законов Ордена. Если дальнейшее выполнение программы может принести вред, то зачем тупо продолжать ее исполнять?

Остается Тошимо. Как он отреагирует на то, что орден вдруг сдает назад? Да никак не отреагирует. Он — генерал-губернатор, причем стал им благодаря Ордену и ему же лучше, если не придется рисковать жизнями своих бойцов в катакомбах Тиадара. Ну, может, поворчит для проформу и успокоится.

Марен откинулся на мягкую спинку кресла, разглядывая узоры на мраморном потолке. Шитвани — разумная форма жизни. Мы ее реплицировали, мы ее вырастили. Да, были неправы на начальных этапах, но последние исследования подтвердили правоту доктора Мериен Грейт. Примерно так он и скажет в обращении. Вину за бунт биодронов легко переложить на плечи покойного ныне Уолтера Далласа, чьи парни взорвали псионную станцию. Разумеется, никаких равных гражданских прав биодронам предоставлено не будет, зато им предложат уйти восвояси в их любимые пещеры. Опять же, если верить донесениям из Санвуда, где Чистилище успели очистить, хозяева биодронов вступались за них. Значит, подобный демарш будет большим плюсом в копилку лично самого Марена Хосса. Грейт будет реабилитирована по местному законодательству. Если ей что-то и инкриминировали на Терре, то пусть сами с ней и разбираются. По своему опыту Хосс знал, что ни одного инспектора с Марса на Тиадар и волоком не затащишь.

И все, не отвлекаться от этой мелочевки, не отвлекаться. Самое главное сейчас — информация из ядра планеты. За нее спишут все.

Най вертелся перед зеркальной стеной, разглядывая то, что в Сиген-Арате называлось одеждой. На деле, это были тонкие, невесомые пластины из серебристого материала, похожего на металл, но только более гибкого и упругого. Они были выполнены в виде замысловатых узоров, орнаментов и символов, которые едва мерцали по граням таким же светом, каким светились тусклые полоски на теле Ная. Элементы одежды, включавшие в себя браслеты, обручи, одевавшиеся на бедра и предплечья, нагрудные пластинки, всевозможные ободки и филигранно выточенные композиции из узоров, которые закрывали часть груди и верх спины, не просто одевались, они накрепко присасывались к меху, и не спадали даже при резких движениях. Как они умудрялись держаться на теле, Най не знал, да ему это было и не очень интересно. Ему нравилась общая стилистика узоров и то, как они подчеркивали все черты тела. Он приметил, что пластинки были разных цветов. Те из перерожденных, кто обладал светлым окрасом, носили черные, а те, кто был темно-серый или черный, одевали серебристое или золотое.

— Ну как? — стеклянная дверь отползла в сторону и в проем просунулась голова Рита.

— Да поудобнее терранской одежды. — оценил Най. — Не натирает нигде, и не жмет.

Когда Рит проводил его в небольшой дом, находившийся среди девственного леса, удивлению Ная не было предела. Перерожденные синдараи жили не только в хрустальном городе, они расселились и по поверхности внутренней стороны планеты на участке размером с Аббервил. Здесь уже был древний город, и первые возрожденные потратили много времен на его расчистку. Най вспомнил, как хотел увидеть строения своих предков и теперь мог всецело удовлетворить любопытство.

Дома росли прямо из почвы, похожие на коралловые рифы, увенчанные светящимися в темноте цветами и куполами из прозрачного зеленого кристалла. Наружные стены были выложены камнем и гранитом, однако их основу составляла разноцветная пористая масса, которая немного прогибалась при надавливании на нее рукой, но была очень крепкой. С крыш, заслоняя и рассеивая мутно-синий свет Сердца, свешивались исполинские, размером со взлетное поле листья гигантских трав, и Най был поражен той фантастической атмосферой, что создавала эта колышущаяся тень в волнах туманного свечения. Внутри дома не было никакого пола. Здания росли из земли, земля, густо поросшая мягким мхом сиреневого и фиолетового оттенка, была и внутри дома. Повсеместно царила прохлада, а воздух был нежно-влажным, пропитанным ароматом удивительных растений и светоносных цветов, росших даже из стен. В центре дома, состоявшего из двух комнат, располагался фонтан, вокруг которого, в округлом бассейне плескалась голубая вода. Фонтан, как и все вокруг, был не каменных, а представлял из себя пористую органическую структуру, которая пульсируя и чавкая, гнала воду из под земли и пропуская через свои органические фильтры, очищала и ароматизировала ее.

— Когда тут успели построить целый город? — удивился Най.

— Никто его не строил, — объяснил Рит. — Дома растит Сердце. Это гигантские растения, с системой органической утилизации биологических отходов, регенерацией и воздушными фильтрами. Они растут из той органической массы, что покрывает весь Тиадар изнутри и прорастает сквозь его пещеры. Даже фонтаны и кровати полностью органические.

Кроватью оказалась достопамятная раковина, только полупрозрачная и без мягкого ковра щупалец внутри. Вместо них, внутренности раковины покрывал плотный ковер бледно-сиреневого мха.

— Когда я сюда попал, я долго не мог понять, где же живут такие как мы. — рассказывал Рит, пока Най, раскрыв рот, крутил по сторонам головой. — Я спросил, а мне сказали — спускайся на поверхность по лифтам и просто выбирай себе дом из тех, что стоят в лесу. Я и выбрал этот.

— Тут две комнаты, — заметил Най.

— Ну… — неловко замялся Рит. — Я надеялся, что ты составишь мне компанию.

Они поднялись на второй этаж, на который вела винтовая лестница, скорее напоминающая закрученный в спираль ствол дерева с укрепленными по бокам фонариками светящихся синим светом цветов. Она росла из пола и устремляясь ввысь, раскидывалась над просторной террасой сияющей пульсирующими голубыми искрами кроной. Ее свет смешивался в водопаде изумрудных лучей, пробивающихся сквозь кристальный потолок.

— Красиво… — Най замер, не решаясь идти вперед и следя за колеблющимися отсветами на пористых стенах. — Неужели мы вот так вот и жили раньше?

— Как видишь. — Рит подтолкнул приятеля вперед. — Меня немного смущает вся эта архаика, никаких высокотехнологичных аппаратов, никаких машин, никаких лазеров и гравиоконвертеров… А с другой стороны… каким технологическим уровнем должна обладать раса, чтобы сделать это все из простых растений и мха? Каких высот надо достичь, чтобы создать живое и мыслящее Солнце?

Человеческий мир… Каким далеким и каким неестественным он казался теперь Наю. Ему не хотелось даже вспоминать о нем, не хотелось возвращать в памяти лица людей, которых он встречал на своем пути. Хотелось забыть, вычеркнуть, стереть из сознания все, что напоминало о них. Не видеть, не слышать, не знать ничего, кроме фантастического Сиген-Арата. Только вот не выходит. Стоит вспомнить, как в голову лезут штурмовики, кружащие над Кхол-Туаром. Такое не должно повторится здесь. Этих существ, пришедших с планеты Терра надо остановить любой ценой. Не просто остановить, а сделать так, чтобы они забыли путь к Тиадару…

— Да. Так же думают многие из здесь живущих, — слушая мысли Ная, прокомментировал Рит. — И не боятся расшевелить осиное гнездо, как сказала бы Грейт.

— Ну а ты что предлагаешь?

— Ждать. На поверхности должно все утрястись. Люди имеют короткую память.

— И тебя слушают на совете, о котором ты говорил?

— Слушают, — кивнул Рит. — Здесь принимают к сведению мнение каждого живущего в городе. Я долго жил среди людей под защитой Грейт и потому имею несколько более весомый голос. Надеюсь, что когда придет время встречи, твой голос тоже оценят. Ведь ты прожил среди людей целых семнадцать их лет.

— Я не знаю, что предложить, — пожал плечами Най. — Я слабо верю в происходящее, а ты уже хочешь, чтобы я высказывал какие-то предложения.

Най видел всего десяток перерожденных, которых с первого взгляда узнавал по имени и видел их прошлую жизнь. Но чувствовал он всех одновременно. Кого-то лучше, кого-то хуже, у кого-то ощущал эмоции, а от кого-то ловил лишь обрывки мыслей. Это было странно, и привыкнуть к постоянной связи со всеми представителями своего вида оказалось сложно. Впрочем, так донимавшее синдараи головокружение уже прошло.

— Помнишь, мы могли делать какие-то странные вещи… — Най обошел веранду и забрался на мягкую пружинящую скамью из наземного коралла, на которой, обернув вокруг бедер хвост, сидел Рит. — Ударить молнией или еще чем-то… Ты сейчас можешь сделать такое?

— Могу, — кивнул Рит. — И ты можешь, если захочешь. Это все огни Сердца. Они несут в себе энергию через которую мы влияем на ноосферу планеты. Мы вообще многое можем сделать теперь. Вот только одно плохо. Все силы Сердца бессильны против техники терран.

— Почему?

— Она лишена сознания. А все, что мы умеем, все, что может Сердце, основано на взаимодействии с сознанием. Мы могли бы воздействовать на людей, будь влияние Сердца на поверхности сильнее, но бессильны против их автоматических систем. Это еще одна причина, по которой нам нужно перемирие. Если люди поймут, на чем основаны наши технологии, они просто пошлют в бой нано-машины и самоуправляемые системы с искусственным интеллектом, и мы окажемся бессильны против них.

— И что Совет хочет предпринять?

— Ничего. Здесь все знают не больше твоего или моего. Сейчас группа Гелла изучает архивы рефлекторного центра города, но кто знает, что они там найдут.

— А животные? А всякая пещерная гадость? Охрана Внутреннего Мира?

— Ну, помогут в какой-то мере. Но ведь не все из них выполняют защитные функции и вообще подчиняются Сердцу. Экосистема живет своей жизнью, хотя в случае чего и консолидируется против общего врага. Другое дело, что люди пока таким врагом не стали. Биосфера не видит в них угрозы. Их влияние тут слишком слабо. А когда оно станет сильным, боюсь, будет уже поздно. Спроси об этом самого себя и узнаешь ответ.

Най заглянул в свою память и, прислушавшись к голосу Сердца, сам понял, что Рит прав. Можно было и не спрашивать ни о чем, а просто заглянуть в единую органическую сеть, связывающую и шитвани, и зверей, и растения на Тиадаре, которые тоже обладали зачатками телепатии и разума, и найти ответ. Тут все жило в тесном симбиозе друг с другом и живая материя, живое сознание, было основой всего. В мире шитвани не было места дурно пахнущим металлом искусственным сооружениям людей. Не было места их оружию и их машинам. Но это было ответом лишь на один его вопрос. Най взглянул глубже, в сокровенные бездны воспоминаний, которые таило в себе Сердце. Из сумрачных глубин всплывали обрывки неясных, тающих в мутном мареве видений, которые не принадлежали Наю, звезды, незнакомые, лежащие вне известных людям галактик миры, картины столь удивительные и необычные, что не находилось слов для их описания. Память того, кем был Най раньше? Память всей расы? В этих ландшафтах безымянных миров, в этих россыпях звезд и туманных облаках газа, было что-то неуловимо родное, и в то же время чуждое, незнакомое и таинственное. Какое же расстояние их предки прошли, чтобы достигнуть Тиадара? Зачем? Почему его мысли то и дело возвращаются к синей планете с аквамариновыми пятнами суши, кружащейся в абсолютной черноте, которую освещает такое же Сердце, только куда более большое и парящее рядом с планетой в пустоте космоса.

— Это Салкара, Най. Наша родина, — влился в глухой и монотонный напев звездного ветра голос Рита. — Мы пришли оттуда. Она лежит в войде, за местным сверхскоплением галактик, которое люди называют суперкластером Девы. Там, в войде, нет ничего, вокруг на сотни тысяч световых лет лишь пустота. Салкару создали как и Тиадар, из обломков астероидов, привезенных из погибших систем и газа. Солнцем стало Сердце, выращенное из небольшого кристалла. Но на Салкару мы пришли из еще более дальних мест. Откуда, никто из живущих ныне уже не помнит.

— Интересно, зачем мы пришли оттуда в эту галактику?

— Не знаю. Быть может, просто летали от звезды к звезде, познавая окружающий нас мир. Ведь во вселенной столько всего фантастического и неведомого..

— Это немного романтично. — Най смотрел на плывущие по кристальному потолку тени и волны изумрудного света. — Странники в вечной ночи, которые идут от одной звезды к другой. И куда не прилетишь, эти звезды все так же далеки и сверкают, словно бриллианты во мраке…

— Было ли все так на самом деле… — Рит протянул руку и на его ладонь села большая бабочка, наполовину состоявшая из волн голубого газа. — Откуда мы знаем?

— Ри-ит… если бы ты знал, как мне не хочется снова думать о поверхности… — черный шитвани тяжело вздохнул, пиная лапой небольшой земляной коралл. — Вообще надо выбросить эти воспоминания из головы.

— Тяжело, но что поделать. Если мы не будем предпринимать никаких действий, это не значит, что люди тоже станут бездействовать. Они — угроза этому миру и прежде чем наслаждаться жизнью, ее надо каким-то образом устранить.

Рит осторожно положил ладони на плечи Ная, легко поглаживая черный мех. В ответ на это, Най встряхнул длинными серебристыми волосами и наклонив голову прижался к руке Рита щекой. По его телу разлилось приятное тепло, странно действовавшее на сознание. Волны пробегающей по мышцам энергии расслабляли и грели тело.

— Помнишь, я говорил, что есть что-то вроде внутреннего родства? — Рит коснулся черным носом шеи Ная. — Что мы, когда впервые заглядываем в разум сородичу, видим, насколько мы близки?

— Тогда мы отдыхали возле подземного парящего океана, да? — вспомнил черный шитвани.

— Да. Тогда это было не более чем предположение, но сейчас я уверен в том, что родство душ, это главное, что у нас есть. Как-то так получилось, что мы практически идентичны, хотя и родились в разное время и в разных местах. Мне все время было страшно, что я потеряю тебя…

— А я себе не мог найти места в Кхол-Туаре.

Рит нехотя встал со скамьи, и прошел чуть вперед, под струящийся туманный занавес света. Пробивавшиеся сквозь изумрудный купол лучи искрились на его черных волосах и на темных пластинах одежды. Кончик хвоста нервно подергивался, виляя в разные стороны светящимися ворсинками.

— Когда у двоих синдараи обнаруживается родство сознания, они объединяются в синкрин. Это похоже на то, что люди зовут семьей, но с куда более тесными узами и связью. — сказал смотря на журчащий фонтан Рит. — Синкрины живут отдельно, ограничиваясь лишь своим кругом. Поэтому я и выбрал сдвоенный дом. А еще, те, кто обладает похожим сознанием, могут объединить его, связав воедино свои нервные системы. Так они связывают воедино свои н'кро… Ту самую жизненную силу, что позволяет нам не умирать в своих телах и жить вечно.

— И ты хочешь… сделать это? — Най бесшумно подошел к Риту, чувствуя как внутри него что-то приходит в движение.

Его пальцы скользнули по талии Рита и на шерсти рыжего шитвани остались огневеющие полосы живого света. Люминесцирующие узоры на шерсти Ная тоже горели ярко, как никогда.

— А почему нет? Кто знает, что будет дальше? Быть может, этот мир погибнет, и мы так и не узнаем, каково это — существовать в едином целом.

— Ты ждешь моего согласия или отказа? — Наю отчего-то стало до ужаса неловко. — Хорошо, я согласен.

Они спустились вниз, к фонтану, забравшись в едва пропускавшую изумрудный свет заросль аквамариновых растений, которыми поросли все углы центрального зала. Выгнутые листья с неровными краями нависли над ними живым куполом. По едва заметному движению пальцев, гибкие пластины с тихим звоном упали в траву.

Най улегся на теплую землю, закрыв глаза и внутренним взором наблюдая за льющимися из ниоткуда и уходящими в никуда потоками холодного сияния, которым наполнялся мир. Концентрированными пучками света были растения, кристаллы, стены дома, но самым ярким переливающимся голубовато-синими тонами облаком был Рит. Его невозможно было не узнать, ведь этот сгусток света имел четкую форму тела и она полностью повторяла внешний вид синдараи. Рит скользнул вперед, прижимаясь к груди Ная, Теперь их глаза оказались на одном уровне и из них как из крошечных фонариков, пробивался рвущийся изнутри тел свет. Ярче всего сияли кристаллы на переносице, и Наю казалось, что между ними уже пролегли бледные, тонкие нити странной энергии, соединившей два сознания. Это свечение разливалось вокруг туманным облаком, обволакивая обеих шитвани холодным, дрожащим ореолом.

Най почувствовал, как из покрытых мехом кожаных складок внизу живота выскользнуло тонкое и длинное щупальце розовато-серого цвета, со светящимся рисунком из синих искр, находившихся прямо под тонкой кожицей. Рит придвинулся ближе, ложась на грудь Ная и сжимая коленями его бедра. В голове крутился светящийся водоворот, мир то смазывался, то становился отчетливым, но окрашенным в странные тона цвета морской волны. Щупальце скользнуло между лап Рита и исчезло в глубокой полости, до этого закрытой серой пленкой. В следующее мгновение, Ная словно ударило разрядом тока. Он тихонько застонал, вцепившись в плечи выгнувшегося дугой Рита. Вслед за первым ударом последовал второй, третий, по нервам словно водили раскаленным железом, мышцы свело судорогой и Най едва удерживался, чтобы не закричать. Кончилось все сильнейшим импульсом, прошедшим сквозь обеих шитвани. Теряя сознание Най успел подумать, что может быть, они что-то сделали не так… но больше боли не было. Нервные окончания соединились, коснувшись друг друга, и Най с Ритом стали единым целым.

Требовалось громадных усилий, чтобы подобрать слова и описать это ощущение. Тело ослабло, его обволокла приятная немочь, гнавшая из мышц любое напряжение, а из головы любую тревогу и беспокойство. Мысли о настоящем канули в океане мерцающей бесконечности, из которой всплывали фантастические видения и образы, сменялся калейдоскоп созвездий и причудливых туманных облаков. В уши лилась тихая мелодия, лишенная ритма и темпа, песня, которую пели рождающиеся в огненных вихрях солнца, им вторили перезвоны созвездий и то утихающие, то вновь проступающие переливчатым глухим фоном завывания солнечного ветра. Это было лучше всего, что Най раньше испытывал. Неторопливая игра света, расслабляющие напевы космоса, полное расслабление поначалу оказавшихся на пределе нервов, вгоняли в сладостную дрему. Щекой Най чувствовал слабое дыхание Рита, перебиравшего пальцами длинные серебристо-голубые волосы черного шитвани. Но казалось, что тела из плоти и крови остались где-то позади, что среди странных, люминесцирующих ландшафтов, неподвластных никаким физическим законам, слились воедино два ослепительно ярких создания из пульсирующего света. Внутри тел переливались световые волокна и жгуты, волосы стали тонкими, изгибающимися лучиками, сияющий туман дрожал, удлиняясь в пляшущие подобно языкам огня то ли крылья, то ли разделенные на сотни полупрозрачных нитей щупальца. И в то же время светящиеся тела не были неосязаемыми — Най чувствовал Рита, чувствовал так, будто тот был густым и мягким потоком воды, внезапно принявшим определенную форму…

…Открыв глаза, Най увидел над собой опрокинутый изумрудный купол, с плывущими по нему пятнами изумрудного света. Не хотелось двигаться, не хотелось даже дышать, а просто лежать вот так вот на теплой земле, покрытой мягким мхом и смотреть на гипнотизирующие фрактальные узоры, расползающиеся по хрустальной поверхности. Рядом лежал Рит, полуприкрыв глаза и положив голову ему на грудь.

— Помнишь, я предлагал сделать это еще на подземной базе у Грейт? — еле ворочая языком пробормотал Рит. — Интересно, что получилось бы тогда?

— Не думаю, что все было бы так же как сейчас. Может быть и вовсе ничего не было.

— Но ведь живое энерготело, обитающее внутри этих оболочек, у нас было и тогда.

— И у людей оно есть. Ведь они мыслят и чувствуют. Только вот толку-то…

— Если оно у них есть, то может быть, будь Сердце посильнее, оно смогло бы повлиять на них. Сделать их менее агрессивными. — предположил Рит. — Най! А ведь это идея!

Черный шитвани нехотя повернул голову, посмотрев на моментально вскочившего приятеля.

— Мы расскажем об этом на Совете, — объяснил Рит. — Может быть, есть способ создать еще одно Сердце. Если мы сможем вырастить внешнее Сердце Мира, то все проблемы с людьми отпадут сами собой. Оно не уничтожит их, но и не даст уничтожать нас.

— Да… смысл в этом есть. Наверное. — Наю было все еще лень думать. — Только вот сколько лет у нас уйдет на его развитие? Лет сто? Двести? А может быть еще больше?

— В любой идее есть позитивные и негативные моменты, — отмахнулся Рит. — Надо сначала развить эту идею, а вот тогда уже имеет смысл решать препятствия на пути к ее реализации.

— Ох, мне бы твой оптимизм. — Най нехотя, приподнялся и уселся на траве. — Говоришь, Совет проходит каждый вечер?

— Да. От нас с тобой не требуется никуда идти. Это просто ментальная связь всех перерожденных. Мы общаемся друг с другом, обсуждаем проблемы, решить которые в одиночку не под силу. И сейчас основная проблема конечно люди. Пока она не решена…

— Знаю, знаю… — вздохнул Най. — Ты мне уже много раз это говорил.

А про себя он подумал, что надо будет посещать этот уголок их общего дома регулярно. Возможно раз в несколько дней. И, скорее всего, Рит будет совсем не против.

5. Рубикон

Рэнд Блэкли растянулся на колкой и жесткой траве, легко покалывавшей его в голую щеку, расслабившись и давая отдых ноющему телу. Только сейчас он понял, насколько устал за этот долгий и тяжелый день. Хотелось заснуть, но сон отчего-то не шел к нему, лишь витая где-то поблизости и поддразнивая контрабандиста. Оставив без внимания потребности уставшего тела, мозг переваривал все увиденное и услышанное. Сердце Мира, возрожденный неведомой силой Вик, его смутные намеки на других возрожденных в недрах планеты и эта его уверенность… Уверенность, ничем вроде бы не подкрепленная, но нерушимая и непробиваемая. Уверенность в том, что время людей на Тиадаре кончилось. Он не говорил об этом прямо, но подобная мысль сквозила в каждом отблеске фосфоресцирующих деревьев, отраженном в глазах новорожденного Вика.

— Обо мне думаешь?

Его голос заставил вздрогнуть. Вик сидел на согнутом стволе дерева, выраставшим из земли и в нее же и враставший тем местом, где должна была быть крона. Он сидел на корточках, обвив лапы длинным хвостом и положа его кончик на колени. На коленях же лежали и его руки с тонкими изящными пальцами, кончавшимися длинными когтями.

— Да.

Скрывать было нечего, да и не имело смысла.

— Боишься?

— Не знаю.

Повисла тишина. Разговор прервался еще не начавшись.

— Не за себя ведь боишься, — вдруг сказал Вик. — А за тех людей, что на поверхности. Почему?

— Возможно, потому что они такие же как я. — пожал плечами Рэнд. — Глупые, совершающие ошибки, наивные… но всякий по отдельности, очень добрые…

— Я допускаю это. — Вик склонил голову набок, внимательно разглядывая Рэнда. — Быть может, если бы человек, который выжег мне глаз был бы один, то он этого и не сделал бы. Но беда в том, что вас много. Странное дело, да? Каждый из вас умен и добр, но стоит собраться вместе, как разум растворяется и вы становитесь стадом.

— Ты хочешь прочесть мне лекцию о психологии?

— Хочу понять вас.

Рэнд помолчал.

— Зачем?

На этот раз паузу выдержал синдараи.

— Я хочу простить. Прощение невозможно без понимания причины поступков.

— Для того чтобы казнить, нужна великая власть. Но для того чтобы помиловать нужна власть еще большая. У тебя она есть?

— Нет. Но я не отказался бы от нее.

Если честно, у Рэнда было множество вопросов. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не обрушить их вал на Вика и тот явно чувствовал это. Впрочем, вопросы не пугали его и он, судя по всему, готов был давать ответы. Другой вопрос был в том, что Рэнд был не готов их задавать.

— Ты ведь знаешь Вик, что я, как это не странно, любил…

— Ее звали Тая Тизино. — как эхо отозвался Вик.

Рэнд прервался на полуслове, исподлобья глядя на недвижно сидевшего на стволе дерева синдараи.

— Я знаю все, — кратко сказал Вик. — Но это не значит, что я не хочу выслушать тебя. Я вижу ее имя, у тебя в сознании, но… не более того.

— Читаешь мои мысли? — Рэнд устал настолько, что злиться не было сил.

К тому же он не ощущал проникновения к себе в голову кого-либо со стороны.

— Нет. — Вик наполовину прикрыл веки. — Я читаю то, что написано в энергии окружающего нас мира. В нем каждый оставляет свой след. И ты оставил. Весьма весомый, надо сказать.

— Скажи мне, Вик… Когда все закончится…. если, конечно, все закончится хорошо, могу ли я рассчитывать на то, что…

Вик посмотрел на него пристально и внимательно. Рэнд чувствовал этот взгляд даже если бы между ними была вся каменная толща Тиадара.

— Не знаю. Быть может. Я не буду ничего обещать. Это… это может быть уже не тем, что ты думаешь…

— Все равно спасибо, Вик.

Синдараи отвел глаза. Он уставился в невидимую точку на окутанном туманом горизонте, за которым громоздились базальтовые стены пещеры. Странно. Он понимал их. Быть может, впервые в жизни, он понимал их. Даже не тогда когда был с Линой, а именно сейчас.

— Как думаешь, что теперь будет? — спросил Рэнд.

Он ждал ответа долго. Возможно, он даже успел заснуть, проснуться и выспаться, а Вик все так же неподвижно сидел на дереве смотря куда-то вдаль и молчал. Уже не надеясь услышать что-либо вразумительное, Рэнд крякнул и повернулся на другой бок, но тут синдараи подал голос.

— Лавина. Та самая, которую порождает упавшая снежинка и что катится по склону горы сметая все на своем пути. Хотя…. хотя я уже ощущаю некоторые изменения. Где-то среди таких как ты появляются те, кто понимает это. И они не хотят этой лавины. Они просто сомневаются в альтернативных вариантах. Даже боятся их. Но это вполне естественно, ведь перелом истории всегда несет в себе изменения.

— Война не закончится?

— Думаю, нет. — грустно сказал Вик. — Ее хотят прекратить или отдалить. Прямо сейчас, вот в этот самый момент. Но знаешь, Рэнд, когда человек потратил столько сил для того, чтобы разжечь огромный костер, то залить его стаканом воды он уже не сможет. — синдараи помолчал и добавил: — Особенно, если стакан дырявый.

— И ты не боишься войны?

— Не боюсь. И другие не боятся. Мы вернемся вновь и будем возвращаться бесконечно. Я боюсь лишь того, что Сердце будет разрушено.

— То, что внутри планеты? С его гибелью погибнете и вы?

— Нет. Мы просто будем заперты здесь. В ноосфере Тиадара. Мне сложно это объяснить, прости.

— Вы не зависите от своих тел?

Вик покосился на Рэнда то ли с любопытством, то ли с легким раздражением. Выражение его остренькой мордочки, чью красоту теперь не портили никакие шрамы, было слишком двусмысленное.

— Вы, люди, считаете, в большинстве случаев, что разум следует за телом из плоти и что он неспособен существовать вне его. Это не так. Тело из плоти и крови есть прежде всего проявление сознания. Пусть даже настолько слабоорганизованного, как информационные тела камней и деревьев. Разум без тела возможен, но тело без разума — нет. Мы не зависим от своих тел не более того, как и вы не зависите от своих.

Рэнд все пытался вспомнить фразу классика о принадлежности сознания, но не мог. Впрочем, он и без этого хорошо понял Вика.

— Если вы такие сильные, то что вас сдерживает? — Блэкли невольно отвернулся, стараясь не встречаться взглядом с глазами Вика. — Почему вы не решите все одним ударом.

— Я уже говорил. На поверхности вы сильнее. Многие из наших не до конца уверены в необходимости начинать боевые действия. Их мнение мы не можем сбрасывать со счетов. Все необходимо взвесить и просчитать. Я и сам не уверен в том, что война не имеет альтернатив. Но сейчас люди пришли вниз. Они не хотят причинять нам вред, но сделают это при необходимости. Они просто слушают Сердце. Это очень странно и мы не знаем что делать.

— Значит, люди уже внизу? — недоверчиво спросил Рэнд.

— Да. Вы называете их «Орден Геллиона».

— Тогда дела совсем плохи…

— Нет. — резким движением Вик отбросил травинку, которую теребил в руках. — Они не так опасны. Мы, как ни странно, понимаем их. Есть другие. Куда опаснее.

— Солдаты? Нет, Вик, тут все крутится вокруг Ордена. Как альфа-координаторы скажут, так все и будут прыгать. Ты слишком мало знаешь про психологию человека.

— Вероятно. — кивнул Вик. — Я пока не стану спорить. Но Орден знаком нам. Он действует так, как на его месте действовали бы мы. Другие, не настолько предсказуемы.

Блэкли мысленно пожал плечами. Он с трудом понимал о ком говорит Вик. Других людей на Тиадаре не было, никто не мог вдруг прилететь, никто не мог внезапно появиться. Он имел ввиду военных? Странно. Итори Тошимо конечно имеет вес и авторитет, однако он не может перебороть Орден, даже если захочет. Контрабандиста занимала другая мысль. Неужели это возможно? Неужели то, что увидел в его сознании Вик действительно возможно? Это было за пределом даже человеческих технологий, но тут речь шла о совершенно ином пути развития, о неизмеримо более тесном симбиозе с живой материей, неизмеримо большим контролем над ней. Вдруг это действительно возможно? Тогда есть смысл идти дальше. И с каждым шагом вперед, смысла становится все больше, и цель становится различимее.

— А ну стой! Глуши мотор! — Аль-Аххад хлопнул одетой в кожаную перчатку рукой по плечу водителя. — Приехали.

Он поднялся со своего места, и лязгнув люком транспортера выбрался наружу. В пассажирское отделение рванулся холодный воздух, принесший с собой песчаную пыль. Она захрустела под ботинками экзоскелетов и забарабанила по пласталевым стенкам транспортера.

— Эй, коп, взгляни, это то самое место?

Дойл нехотя встал со скамьи и протиснулся в соседний люк. Да, они попали по назначению. Те приземистые, трехэтажные корпуса были лабораториями Штайера, где Орден производил из людей своих чудовищных био-солдат. По крайней мере, Дойлу хотелось на это надеяться.

— Да, вот тот комплекс основной. — Майкл ткнул пальцем в сторону цилиндрической постройки с черными провалами окон. — Это технические сооружения.

Если верить покойному Лейнеру, он тут уже был. Нет, не может быть. В памяти ничего не осталось. Должны же были сохраниться хоть какие-то воспоминания. Как пробирался в комплекс, как обходил охрану… Вопреки всему этому, Дойлу казалось, что видит он лаборатории впервые в жизни.

— Нас не так много, рисковать зазря своими парнями я не буду. — по внутренней связи гермошлема гулко ухнул голос Аль-Аххада. — Может твой спутник подскажет нам где охрана?

Дойл пожал плечами. Всю дорогу Айт молчал, сидел, уставившись в одну точку и Дойлу порой казалось, что биодрон попросту отключился. Это впечатление рассеивалось только звуком быстрого прерывистого дыхания. Было похоже на то, что он слушает кого-то, иногда его уши подергивались и поворачивались в стороны, отыскивая источник несуществующих звуков. Сейчас Айт сидел неподвижно и не моргая смотрел куда-то за бронелисты транспортера, словно пронизывая их взглядом насквозь.

— Эй, ушастый, просыпайся, нам помощь нужна. — окликнул его Дойл.

Айт повернул голову в его сторону и запахнувшись в свое темное тряпье, кое-где пропитавшееся кровью, протиснулся в тот же люк, в котором уже находился Дойл. Для гибкого и худенького биодрона это не составило большого труда.

— Где основные силы охраны? Можешь их почувствовать? — Майкл ткнул пальцем в сторону зданий.

— Нет охраны. — мотнул головой Айт. — Там никого нет.

— Уверен? — недоверчиво спросил Дойл.

— Уверен. — кивнул Айт и выбрался на внешнюю броню. — Людей там нету.

— Так, на выход, ребята! — скомандовал Аххад. — Разбейтесь в группы по трое. Прикрываем друг друга. Абрахам, Рональд, давайте к воротам.

— Здесь не очень хорошее место. — тихо сказал Айт. — Я бы не ходил туда. Вокруг все меняется. Ты не почувствуешь этого, Дойл, но я чувствую.

— Био-солдаты Ордена?

— Возможно. А может быть и нет. — Айт настороженно водил длинными ушами. — Я не могу с уверенностью сказать, просто чувствую что-то.

— Ладно, пойдем. — Дойл спрыгнул в промерзший песок, перебрасывая через плечо штурмовой автомат Ордена. — Тут и без того таких дел наворотилось, что год разгребать придется. Но, черт возьми, данные по проектам Ордена нам нужны хоть тресни.

Ворота оказались открыты, вокруг них лежали наполовину занесенные песком ящики, брошенные явно в суматохе. Из ящиков виднелись какие-то приборы, под каблуком Дойла жалобно хрустнула колба из синеватого стекла. Этот звук показался громом в ночной тишине. Майкл остановился и огляделся, снимая оружие с предохранителя. В окнах помещения охраны было темно, судя по всему, горело лишь дежурное освещение. Это было странно. Здесь наверняка должна была идти круглосуточная вахта.

— Похоже на то, что отсюда спешно вывозили оборудование. — прошипел в комлинке голос кого-то из солдат. — Странно. Вроде бы операция в городе завершилась успешно. Или мы чего-то не знаем?

— В оба смотреть. Сканеры движения включите. — прикрикнул Аххад.

Дойл направился к зданию охраны. Отчего-то ему вспомнился Аббервилл, и его улицы, наполненные вышедшими из кошмаров созданиями Штайера. Он вспомнил и солдат Ордена, в группе с которыми действовали эти существа. Нет, что-то сомнительно, чтобы тут, в лабораториях, весь этот зверинец внезапно взял, и вышел бы из-под контроля. Орден не настолько глуп, чтобы не предусмотреть эту возможность и наверняка защитился от нее.

Он остановился недалеко от двери и осмотрелся. Пласталевое окно слева казалось мутным и заляпанным изнутри какой-то жижей. Она была густая и темная, расползшаяся по окну длинными разводами, а не брызгами. Дойл толкнул дверь в виде круглого толстого шлюза и она беспрепятственно распахнулась. Фонарик на шлеме осветил пустое помещение в котором царил беспорядок. Стол дежурного был свален, по темному полу белесыми пятнами разлетелись листы бумаг, из дальних комнат кто-то явно пытался выволочь шкаф с документами, но потом отказался от этой затеи и теперь сейф валялся в проходе, влажно поблескивая в свете гелионарного фонарика на шлеме. Дойл оглянулся и увидел торчавшие из технического помещения ноги. Они были обуты в солдатские ботинки, такие какие обычно носила военная охрана. Майкл покосился на входной шлюз и заметив, что Айт стоит на проходе, держа наготове винтовку, подошел к техническому помещению и сильным толчком приклада распахнул дверцу.

От увиденного его, прошедшего ад ночного Аббервилла, перекосило. Человеческие ноги постепенно переходили в вывернутое, раздутое тело, растянутое на иссиня-зеленоватых студенистых канатах, плотных и прорезанных толстыми сосудами, поднимавшихся из провала в полу, растекавшихся тугой влажной массой по стенам, и уходивших сквозь решетку в вентиляцию. Лицо и верхняя часть груди уже успели полностью превратиться в гнилостное месиво и теперь, то немногое что осталось от человека втягивалось в медленно ползущую по кафелю массу.

— Мать твою… — Дойл отступил назад и прикрыл дверь ногой. — Аххад, тут похоже до нас уже постарались. Правда, не знаю кто.

— Дойл, выйди на улицу. Посмотри-ка… — ответил голос Аххада. — Что б я знал, что это за хрень.

Майкл с видимым облегчением вышел из домика охраны и сразу же понял, что так удивило командира повстанцев. Не надо было долго искать или приглядываться, сразу пятеро солдат направили фонари на толстые и плотные канаты серо-зеленой органической массы, которые будто жуткая паутина оплетали центральный комплекс, протянувшись к нему от контрольного пункта. Самое боковое окно было полностью затянуто изнутри пузырящейся пленкой. Блестящая поверхность биомассы неторопливо текла, причем словно бы в разные стороны одновременно, на ее поверхности вздувались и лопались серые пузыри.

— Орден заметает следы? — неуверенно спросил пустоту Аххад.

— Сомневаюсь. — Дойл пожалел, что не может сплюнуть внутри шлема. — Это не его рук дело. Оно растет из коммуникаций. Из-под земли. Думаю, нам надо убираться отсюда. Весь этот беспорядок внутри домика охраны говорит о том, что так спешно они удирали совсем не от растекшегося по стенам слизняка.

— Да, ситуация… — Аххад легонько пнул мыском ботинка серовато-зеленый студень. — Рольф, что у нас на биосканах?

— Ничего, кроме очагов латентной биоактивности индифферентной к внешним раздражителям. Почва глушит сигналы.

— Понятно.

Дойл повернулся к Айту. Биодрон рассматривал органическую массу с не меньшим интересом чем сам Дойл.

— А ты что на этот счет думаешь? — Майкл подошел ближе и заметил, как Айт дрожит.

Может быть от холода. А может быть и от страха.

— Это планета. — кратко сказал Айт. — Пойдем отсюда, Майкл. Здесь мы лишние. Что-то случилось сегодня ночью. Вы перешли какую-то грань, и планета решила, что вы представляете для нее угрозу. Для нее и, для таких как я.

— То есть ты единственный из нас, кто сейчас в безопасности?

— Не знаю. Может быть, и нет. Возможно, даже в большей.

— Странно. Почему так?

— Я не знаю. Просто мне так кажется. Мы ведь очень разные, Майкл. Когда вы умираете, вы… то, возможно, исчезаете. Но что будет со мной, если умру я? Что-то зовет меня туда, вниз, с каждым часом все сильнее и сильнее. Я вижу образы, картины, которые передают в мое сознание мысли других шитвани. Слышу звуки. И я начинаю понимать, что тот мир лежит за гранью этой жизни… Прости, у меня нету слов, чтобы объяснить то, что я вижу и что чувствую.

— Ты веришь, что иной мир существует?

— Я не верю в это, Майкл. Вера нам вообще не свойственна. Я знаю, что он существует. Здесь и сейчас. И поэтому я даже не знаю кто сейчас в большей опасности. Ведь планета хочет, чтобы мы были в том мире. В безопасности.

— Эй, коп, ну что делать будешь? — в их разговор ворвался резкий окрик Аххада. — Нам эти сведения с серверов Штайера нужны не меньше чем тебе. Правда, лезть туда, желания нету.

— Раз нету желания, то и не стоит. — отозвался Дойл, думавший сейчас совсем о другом. — Как ты полагаешь?

Он думал сейчас о том, что происходит вокруг. О том, как мир, казавшийся ему понятным и предсказуемым, с каждым часом становится все более чуждым и пугающим. Он думал о завтрашнем дне. О том, как быстро может измениться жизнь человека, по прихоти внешних обстоятельств. Вот еще позавчера они сидели с Лейнером в участке, пили пиво и смотрели по виокрону какие-то фильмы. А этой ночью он уже стоит с оружием в руках, посреди пустынной планеты, враз потерявшей привычный облик, без друзей, без будущего, да и по большому счету без прошлого, так как наверняка их уже всех списали в боевые потери. Еще пару дней назад все казалось простым и естественным, а уже сейчас все стало сложно и непонятно, его судьбой играли неведомые силы, словно передвигали по шахматной доске забытую в углу пешку. И он был не одинок в этом. Его окружали такие же люди, которые недавно были уверены в своих силах, шли к определенной цели, а теперь так же потеряны среди бескрайних красно-серых песков Тиадара. Орден перевернул в нем веру в человечество, в закон, в право на жизнь. Они уничтожили целый город ради своего эксперимента, ради благой, с их точки зрения, цели, но цели, несоразмерной со своей ценой. А теперь еще и это… Что-то ползет наверх из недр этой чертовой планеты. Вот оно, серовато-зеленое, влажное, гнилостное, повисшее на опустевших строениях лаборатории Штайера подобно паутине. Непонятно, то ли живое существо, то ли просто органическая субстанция. А если это лишь начало? Если в других местах, в городах, в поселениях, начнется тоже самое? Всего час назад, он и эти люди, ехали в транспортере, говорили, обдумывали план действий, забыв о разногласиях, и объединенные ненавистью к общему врагу. А сейчас у них отняли даже его. Сражаться стало не за что, мстить стало некому, идти некуда. И откуда-то накатила это чувство абсолютной пустоты, которое может возникнуть лишь в такие моменты, лишь тут, посреди безмолвной пустыни, уходящей к изогнутым и переплетенным щупальцам скал, под этим пустым черным небом с редкими искрами звезд. Только сейчас Дойл понял, что он в чужом мире, который никогда не был и никогда не станет для людей родным. Что он на другой планете, живущей по своим законам.

— Куда теперь? — хмуро спросили по комлинку. — Командир, что делать будем?

Аль_Аххад молчал. Он не знал ответа.

Най представлял себе общий совет перерожденных по всякому, но все время отталкивался от присущего именно человеку понимания этого слова. На деле, все оказалось иначе. Он никуда не покидал свой дом, мог делать все, что ему вздумается, просто то и дело в голове появлялись голоса. Они говорили, обсуждали, рассказывали Наю про себя, а Най рассказывал им о себе. Все происходило в молчании, и Ная больше всего поражало именно это. Своим сознанием он видел говоривших — иногда они оказывались из плоти и крови, иногда он видел лишь сверкающие очертания энерготел, внутри которых текли потоки ослепительной энергии и вспыхивали бледные сияния. Энерготела сохраняли контуры обычных тел и на них даже крепились черные элементы одежд.

Все они были похожи и в то же время все были разные. Многие жили тут уже не один год, они исследовали наследие своей собственной расы, и уже мыслили совсем иными категориями, подчас такими, к каким Най пока что не привык.

— Это пройдет. Со временем. — успокаивал его Рит. — Тебе просто надо понять, что ты другой. Что все, увиденное и изученное тобой у людей, теперь не нужно. Здесь скрыты куда более обширные знания.

Тени и голоса говорили о поверхности, о том, что люди проникли в Мир Сердца и о том, что они пытаются понять природу Сердца и методы его воздействия на окружающий мир. Что терпеть это можно, и что главная проблема, это опасность, исходящая от внешней колонии зингов, а не от их форпоста в мире Сердца. Что если бы люди только изучали, то это можно было бы допустить, однако их действия несут в себе угрозу. Что на данный момент у Сердца нет способов решить эту проблему, но что, мол, программа биологической интервенции уже запущена и распространение влияния на поверхность лишь вопрос времени. Что биодронов надо уничтожить, чтобы их нынешняя телесная оболочка не мешала их духу возродится в репликатории Сердца, на что знакомый голос Рита и еще кто-то, по имени Вик, которого Най не знал, возражал этим другим, утверждая, что будучи разумными существами, биодроны, лишившиеся контроля, имеют право на выбор, тем более, что они одной крови с перерожденными и не было никогда в истории синдараи, чтобы одна часть общества указывала другой что делать. Обратив внимание на новенького, с ним познакомились. Собравшиеся, по крайней мере те, кому Совет был интересен и кому было что на нем сказать, рассказали Наю о себе, а Най поведал свою историю, дав доступ к своей памяти. Он узнал, что многие перерожденные уже работают над проектами по реанимации систем Сиген-Арата, что они поддерживают и отлаживают механизмы Сердца, что они, словом, делают многое из того, что делают в повседневности люди. Впрочем, как Най понял, все эти обязанности не являлись чем то обязательным, и происходили лишь от желания синдараи как можно быстрее вернуть своему городу изначальный облик.

С Ритом и Виком соглашались, но напоминали, что в таком случае надо спешно искать способы устранения враждебной жизнеформы и обеспечения безопасности как биодронам, так и Миру Сердца. В этот момент в разговор вступил и Най, робко заметив, что чем агрессивнее перерожденные будут давить на людей, тем более жестким будет ответ, и нет никакой гарантии, что люди не уничтожат саму планету.

— Это вполне возможный вариант. — неожиданно для самого Ная с ним согласились. — Но тогда надо решить что делать, потому что время работает не на нас. Системы противодействия внешней агрессии уже запущены и Сердце начинает наступление на людей.

— Люди, как и мы, обладают ноонным телом. — поддержал Ная Рит. — А значит, Сердце может воздействовать и на них. Наше Сердце не настолько мощное, чтобы контролировать поверхность, даже если оно выведет наружу свои рефлекторные рецепторы. Я думаю, что вполне приемлемым будет вариант с созданием еще одного, внешнего Сердца.

Голоса в сознании помолчали, а потом голос того, кого звали Геллом сказал:

— В архивах я пока не нашел информации о возможности создания нового Сердца из доступных нам материалов. Но если такая мысль возникла, я попробую задать Сердцу ряд вопросов. Вероятно, в базах данных будет ответ.

— И тем не менее, это не отменяет необходимости ассимилировать или нейтрализовать людей на данном этапе, — заметил Айэф, один из наиболее старых жителей Сиген-Арата. — Сердце может развиваться столетиями, а за это время люди могут нанести вред и нам, и старому Сердцу, и гипотетическому ростку.

— Но если только спорить и ничего не делать, так можно упустить вообще все. — заметил Най.

— Мы предпринимаем определенные действия и они направлены на создание ретрансляторов ноонных рефракций. — мягко возразил Айэф. — Это позволит нам выиграть время необходимое для принятия окончательного решения. Люди будут заняты.

Най с трудом представлял суть всех этих загадочных названий. Он понимал лишь то, что на поверхности сейчас происходит некое действо, что должно неведомым образом сковать действия людей.

— Как быть с подобными нам наверху? Вы приняли решение? — спросил Вик.

Ответом было молчание. Наконец заговорил Гелл.

— Мы пока решили предоставить их самим себе. Рано или поздно ноонные рефлексии разрушат псионную блокаду в их разуме. Тогда у зингов будет еще одна проблема. В любом случае, Репликарий Сердца сейчас переполнен и следующее перерождение возможно лишь через несколько месяцев. В идеальном случае, Вик, ты найдешь то что ищешь — нормального кандидата на управление Тиадаром, устраивающего и полукровок и зингов, и проблема с неперерожденными отпадет сама собой. Они смогут спокойно отжить свой срок на поверхности, а потом прийти к нам. Вот только Айэф, насколько я знаю, не уверен в результативности таких поисков.

— Не уверен. — подтвердил Айэф. — Скорее всего, подобного кандидата тебе не найти. А значит нам придется полагаться на оборонные системы Сердца.

— Скажите, а вы будете спокойно смотреть, как люди ходят по вашему миру? — полюбопытствовал Най. — Разрушают его, сканируют Сердце…

— Не будем, — сообщил в сознании Ная Айэф. — Но это второстепенная проблема. Группа в две сотни человек не сможет причинить масштабного вреда. Тем более, если сейчас перейти к активным действиям, наверху поймут, что на планете есть кто-то еще. А это куда более опасно, чем исследовательская группа, которая все равно не сможет расшифровать информационный код Сердца.

Най позволил себе отвлечься и нацедить синеватого сладкого сока из росшей прямо в комнате светящейся губки. Как это было хорошо и удобно — не ходить по магазинам, никуда не идти за продуктами. Все было рядом, под рукой, стоило только протянуть руку и взять то, что тебе необходимо. Сок журчащей струйкой стек в кристаллический бокал и Най забрался на мягкий пористый диван, предусмотрительно высунувший из кожистых складок широкий охристо-белый язык, мягкий и сухой. Он исполнял роль матраса. Най до сих пор не мог свыкнуться с мыслью о том, что сидит он не на искусственном предмете, а на живом организме, единственное предназначение которого было быть аналогом человеческого дивана.

— Любопытно… — бормотал в сознании Ная Гелл. — Способы вырастить Сердце есть и их очень много, однако технологий такого уровня тут нет и не планировалось. Сердце, как и любой организм псевдо-растительного происхождения дает семена. При надлежащем режиме, в определенных инкубаторах из них можно создать такой же прибор. Но на Тиадаре инкубаторов похожего типа нету.

— Значит, создание внешнего Сердца отпадает? — разочарованно спросил Рит.

— Нет, не отпадает. Но на второй способ мы пойти не можем.

— А в чем он заключается?

Най увидел перед своим внутренним взором длинные строчки текста, состоящего из объемных букв. Они уходили куда-то вверх, медленно поднимаясь из светящейся мглы. Они рассказывали о втором способе выращивания Сердца. Оно могло развиться намного быстрее в теле одного из синдараи, помещенное в находившийся у некоторых особей кристалл на лбу. Такой был у него, такой был и у Рита. Проблема заключалась в том, что рождение Сердца уничтожало энерготело синдараи, трансформируя его в сознание нового существа, уже не бывшего искусственным и ограниченным в плане сознания. Перерожденных было и так очень мало, понятное дело, что предложение Рита принято не будет. Най, например, не хотел жертвовать собой. Насколько он мог уловить чувства Рита, тот тоже был не в восторге.

— Мне нужно время, — сказал Вик. — Люди, пусть и не все, могут понять нас. Они в состоянии принять наши условия.

— Надолго ли? Люди непостоянны, — напомнил Айэф.

— Двух-трех поколений нам хватит, — ответил Вик. — Я не против ретрансляции ноонных импульсов на поверхность, но прошу повременить с этим. Дайте мне возможность доказать то, что не все зинги враждебны и смысл в ассимилированной колонии есть.

— Мы пока ничем не рискуем, — согласился Гелл. — Однако если события изменят свой ход, придется отвечать адекватно.

— Пусть так. Но это все же лучше, чем жертвовать себе подобными.

Най вздрогнул, когда пальцы Рита легли ему на плечи.

— Тебе не стоит так много думать о поверхности, — тихо и ласково прошептал он на ухо черному. — Здесь, в Сиген-Арате можно забыть про все, что осталось там. Вернее, нужно забыть.

Най тряхнул плечом:

— Я не могу.

— Я тоже поначалу не мог. Но это проходит очень быстро. Твоя память сопротивляется, это все понятно. Но ни к чему держать ее при себе. Разве там остался кто-то, кто дорог тебе?

Най помотал головой. У него не осталось никого, кто был бы ему близок.

— Вот у Вика, который сейчас ушел наверх, есть человек, которому он небезразличен. Я понимаю, что у него есть причины думать о поверхности и даже желать возвращения. Хотя… должен признаться, что один из наших и человек… Это немного странно. Не находишь?

Най пожал плечами. Ему было все равно.

— Конечно, трудности у нас есть, но теперь мы под защитой Сердца и всей планеты.

— Рит, а что такое ноонные ретрансляторы?

— Ох, Най. Если тебе интересно, посмотри в базе данных Сердца. — Рит поджав лапы и обернув вокруг них длинный хвост, уселся рядом на диван.

— Я еще не привык. — замялся Най.

— Ну хорошо. Это то, что способно усилить влияние Сердца на поверхности. Биологические сооружения, рефлекторные центры, живые существа. Это просто проводники. Структуры, необходимые для передачи сигналов.

— А что будет с людьми, когда они начнут работать?

— Най, тебе не все равно, что будет с людьми? — недовольно фыркнул Рит. — Им когда-нибудь было дело до тебя?

— Не всем, конечно. Грейт например…

— Грейт… Грейт ученый. Она возилась с нами лишь потому, что чувствовала ответственность за нас и хотела получить товар. У всего есть своя цена Най. Как думаешь, какова могла быть наша цена в том виде, в каком мы есть сейчас?

Най промолчал. Рит изменился. Очень сильно изменился. Он оставался тем же самым Ритом и в то же время стал другим. Быть может, более похожим на свой древний прообраз. В биодронах с самого рождения накапливалось в виде осадка много человеческого. Это могли быть привычки, манеры, определенные правила. Рит старался все это из себя выдавить, а вот Най не видел в этом необходимости. Это не создавало между ними пропасти, не становилось причиной конфликта, просто являлось очевидной разницей, которую только что осознал Най, и про которую весьма неплохо был осведомлен Рит. Наверное, именно поэтому Рит так старался поскорее адаптировать его к новой жизни.

— Скажи, я могу отсюда поговорить с Грейт? — Най откинулся чуть назад и улегся головой на живот Рита.

— Можешь. — подумав ответил Рит. — Но надо ли тебе оно?

— Я думаю, что могу ей сказать. Чем могу помочь. Рит, она была добра к нам, не находишь, что если мы забудем про это…

— А ты уверен, что она уже не забыла про нас? — Рит перебирал пальцами шерсть на загривке Ная. — У нее таких сотни. Впрочем, я не стану тебе указывать, что делать. Расслабься, мысленно свяжи себя с Сердцем и дай его частицам унести себя наверх. Ты найдешь ее без труда, просто думай о ней и все. Я точно так же говорил с тобой, когда ты жил в Кхол-Туаре. Хотя, я не думаю, что она поймет твое послание.

— Она может его понять. Нет, она должна его понять. — уверенно произнес Най. — Видишь, войны никто не хочет. Мы не хотим проявлять себя, полукровки наверху хотят стать свободными и выжить, люди тоже хотят жить, как ни странно. Все мы хотим жить. На этом и должен строиться диалог.

— Да, жизнь, несомненно, связующее звено, — промурлыкал Рит. — Только в отличии от людей, нам смерть не грозит в любом случае. Так стоит ли торговаться?

— А если будет уничтожено Сердце? Ты хочешь вечно сидеть внутри этой планеты бесплотным призраком?

— Ох, маловероятно все это. Ну да не я тебе советчик, особенно сейчас. Я могу лишь советовать, но решение принимаешь ты. Хуже нашему общему делу от этого не будет. Давай, я помогу тебе…

От пальцев Рита, расположившихся в ямочках над ключицами Ная побежали бледные светящиеся змейки. Най закрыл глаза и нырнул в призрачный голубоватый океан летящих синих огоньков, мигом подхвативших его и понесших с собою наверх, сквозь хрустальные своды Сиген-Арата и каменную твердь Тиадара.

Генерал-губернатор Итори Тошимо был спокоен и полностью погружен в свои мысли. Он выслушал доклад из полевого штаба молча, не перебивая и не задавая вопросов. Общая картина произошедшего уже сформировалась перед ним, и теперь было необходимо что-то предпринимать. Противник оказался сильнее, чем можно было предполагать. Ошибся и он, ошиблись и стратеги Ордена. Процент потерь был высок. Непозволительно высок для мирного времени. Неизбежно возникнут вопросы, на которые он должен будет дать ответы. Тошимо был готов их дать. Но и у него были вопросы. Прежде всего к альфа-координатору Марену Хоссу. Неужели Хосс не мог предполагать, что сопротивление будет настолько ожесточенным? Неужели он не мог предполагать, что биосфера планеты тоже вступит в бой? Ведь прорыв в пещеры был его идеей и его идеей была отправка под землю воинского контингента.

У Тошимо были свои источники информации. Он знал, что Хосс проворачивает какие-то дела глубоко под поверхностью Тиадара, и скорее всего это связано с тем самым ноонным полем планеты. Деталей генерал не знал, но подозревал, что именно эти исследования, а совсем не солдаты и военные операции волнуют альфа-координатора. Тошимо знал и о Штайере с его био-солдатами. Сама идея Тошимо не нравилась и он не понимал, зачем это надо, если есть наноботы. Однако, судя по донесениям из Аббервила, у Штайера получилось. Если не принимать во внимание моральную сторону операции «Осирис», а Тошимо был готов не принимать ее во внимание, эксперимент оказался удачным. Так почему тогда вся эта биологическая кунсткамера не пришла на помощь его солдатам? Возможно, вся операция по штурму пещер была спланирована хитрым Хоссом лишь для того, чтобы приковать внимание публики к ней, а не к операции «Осирис». Тошимо давно уяснил одну вещь. Если ты ведешь игру с координатором «Геллиона», не верь ни единому его слову. Хосс мастер ставить условия и тут же их менять. Впрочем, Тошимо был не из тех, с кем играть легко. Если бы он привык быть фигурой в чужих руках, то не стал бы генералом.

Он некоторое время сидел неподвижно, разглядывая комлинк, стоявший у него на столе. Затем включил его и набрал номер.

— Генерал? Вы знаете который час? — недовольно осведомился на том конце провода Марен Хосс.

— Знаю, господин альфа-координатор. — сухим голосом сказал Тошимо. — Я могу поздравить вас с победой?

— Генерал, ведь не за этим же вы звоните. — раздраженно проворчал альфа-координатор. — Что у вас?

— Я послал запрос на Терру с требованием выделить мне дополнительно шесть оперативных армейских групп. — генерал откинулся на спинку своего кресла и сцепил руки на груди. — Я озабочен сложившимся положением и возможным выходом из под контроля еще большего числа биодронов. Вы ведь слыхали про инцидент в Вейнхавне?

— Напомните, пожалуйста.

— Биодрон с абсолютно исправным нейроконтроллером захватил управление пассажирским кораблем и протаранил им здание космопорта. Не говорите, что вы этого не знаете Хосс.

На том конце провода молчали.

— Как идет ваша программа по утилизации биодронов?

— Генерал… — откашлявшись произнес альфа-координатор. — Уж не хотите ли вы обязать меня докладывать вам обстановку и отчитываться за свои действия?

— Я просто интересуюсь, господин альфа-координатор.

— Господин Тошимо. Орден счел необходимым приостановить ее. Ввиду последних событий. Мы не хотим провоцировать тех, что скрываются в пещерах…

— Выходит, что вы вылезли сухими из воды, а на моей совести остаются обеспечение порядка на охваченной войной колонии и отчет по боевым потерям. Прошу заметить, Хосс, по боевым потерям.

— Не стоит драматизировать ситуацию. — голос альфа-координатора сменился и стал приторно-вежливым. — Генерал вы сделали то, чего от вас требовали обстоятельства. Сейчас ситуация изменилась. Орден рассматривает возможность признания биодронов разумной формой жизни. Вы должны понять всю важность этого момента.

— Я не стану драматизировать. — Тошимо не сдвинулся с места и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Последую вашему совету. Хочу напомнить однако, что мы очень далеко от Терры, господин координатор.

— Это вы к чему? — удивленно спросил Хосс.

— Просто Тиадар не похож на другие планеты. Это следует учитывать.

— Да. Я приму это во внимание. — генералу показалось, что на том конце провода Хосса аж перекосило. — Доброй ночи, генерал.

Все-таки Альбирео по-своему прекрасный мир. Чего стоят высокие, обдуваемые ветрами горы, суровые каменистые ущелья, скудная но живучая, привыкшая к борьбе за жизнь растительность. Эта планета — воплощение строгости, скрытой силы и потусторонней, сумрачной красоты… Генерал неторопливо пролистывал в памяти картины выветренного, пустынного пейзажа. Еще не хватало. Чтобы Хосс лез к нему в мозг сквозь каналы связи.

Тихо зазвонил гиперфон. Связь с Террой была налажена.

— Тошимо слушает.

— Генерал-губернатор? Рад вас слышать. Как ваше здоровье? Чем могу помочь? — в отличии от Марена Хосса Рудольф Веммер, протектор оборонительного ведомства, был самой любезностью.

— Рудольф, все в порядке. Я к тебе по делу. Ты ведь уже читал мои отчеты?

— Да, читал. — протектор заметно посерьезнел. — Что с Хоссом?

— Он ведет непонятную мне игру. Я все понимаю, Орден, тайная миссия, уровни секретности, но все-таки всему должен быть предел.

— Хорошо. Я внесу это в доклад. Что вам необходимо для решения проблем?

— Я сделал запрос на переброску на Тиадар шести полностью укомплектованных армейских групп. Я прошу также введения не военного положения а режима внешней угрозы. Рудольф, тут гибнут люди. Много людей. Уже давно не секрет, что здесь идет война со сверхактивной планетарной экосистемой, чуждой человеку. Я прошу применить в отношении Тиадара код ВУ.

Режим Внешней Угрозы. Для человека далекого от военной службы «Код ВУ» не означал почти ничего. Но для людей прошедших академии ВКС это был сигнал наивысшей тревоги. Он означал столкновение с враждебно настроенной инопланетной формой жизни. К нему готовили всех, но надеялись, что он не будет применен никогда.

— Режим внешней угрозы… хм… — Рудольф Веммер, умолк, что-то прикидывая и взвешивая. — Это будет неприятной новостью для налогоплательщиков.

— Я на вас надеюсь, Рудольф.

Веммера Тошимо знал с учебной скамьи. Они вместе учились в академии, вместе делали карьеру. Вот только флот со временем потерял отличного боевого офицера Рудольфа Веммера, зато Орден получил прекрасно разбирающегося в вопросах военного дела куратора Министерства Обороны. Тошимо привык вышибать клин клином.

— Насколько я знаю, исследования Хосса на Тиадаре весьма важны. — сказал наконец Веммер. — Ставить ему палки в колеса я не хочу…

Генерал улыбнулся. Рудольф все понимал, но хотел лишь расставить точки над всеми спорными деталями.

— Рудольф, это и не входит в мои планы. Но посуди сам. Он инициирует утилизацию результатов эксперимента по био-солдатам, затем резко сворачивает ее, вдруг решив признать их разумной формой жизни. Помните то заявление Мериен Грейт?

— Да-да, помню. Интересная была ситуация. Хосс тогда ни в какую не соглашался с ее доводами.

— Сейчас он изменил свое мнение. Рудольф, этот зверинец того гляди выйдет из-под контроля, у меня критическая ситуация с планетарной экосферой, которая становится все враждебнее, у меня на шее восемь сотен трупов, наконец. Как я объясню семьям этих солдат, почему они погибли в мирное время в результате боевых действий? — продолжал давить Тошимо. — Пусть Хосс хоть на части разберет свое ноонное поле, но даст мне возможность делать свою работу. Не он, а я несу ответственность за людей, которые то видят операции Ордена по устранению биодронов, то вдруг наблюдают за тем, как их возвращают на место, да еще и признают гражданами Тиадара. Люди бояться и ничего не понимают. Я уж молчу про операцию в Аббервиле.

— А что за операция? — осведомился Веммер.

— Био-солдаты Штайера. Вдруг они выйдут из под контроля псиоников вашего Ордена, как уже вышли биодроны? Рудольф, ну пойми меня как человека, тут такая каша заварилась, а разбирать завалы ведь мне.

— Понимаю. Давайте, я свяжусь с вами утром. Мне надо все обговорить с супер-координатором.

— Разумеется. Буду ждать звонка.

Тошимо облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла. Видел он уже таких, что делали все ради человечества. Только вот последствия разгребать потом и человечества не хватит. Нет, господин Хосс. Ваша наука и технологические прорывы это одно, но вот управление колонией дело совсем иное. Давайте, будем заниматься каждый своим делом. Тошимо удовлетворенно взглянул на экранчик внешнего визора, демонстрировавший слабо мерцающие квантовые ворота, соединявшие Тиадар с Террой. В них едва заметный с такого расстояния маячил силуэт проходящего сквозь червоточину транспортного корабля «Геркулес». Переброска войск уже началась и то, что Веммер не выразил по этому вопросу никаких возражений, означало то, что и он считает необходимым усиление военного присутствия на Тиадаре.

С этого момента Тошимо мог забыть о Хоссе и сосредоточится на более важных вопросах.

6. На пути в Вест-Энд

Три транспортера неторопливо пылили по едва заметной дороге, виляющей между расширяющихся к вершинам и завернутых в спирали скал. Дойл, сидя на броне, смотрел на них и поверить не мог, что все это создали ветра и песок. Нет, тут чувствовалась рука каких-то неведомых творцов, которые в угоду своим прихотям расщепили, выгнули и завернули в узлы базальтовые скалы. Ветер лишь стесал все неровности, сделав скалы гладкими и пологими. Насколько хватало глаз, простиралась красно-серая пустошь и если бы не легкое гудение гравидвигателя, то было бы совсем уныло. Но даже с этим надоедливым гудением, Дойл ощущал эту распростершуюся над равнинами и скалами тишину. Это не была тишина Марса или Терры. Там не было безмолвия, и всегда в уши влезал какой-то посторонний шум. Это была абсолютная, мертвая тишь, которая может быть лишь на вымершей планете. Но на вымершей ли?

Над изломанным посеревшим горизонтом поднималось солнце. Тусклый багровый шар размером с крупное блюдо. На солнце здесь можно было смотреть не боясь ослепнуть, глаз различал на его поверхности более яркие и темные участки, медленно переливавшиеся и пульсирующие. Мутно-красное свечение, озаряя нагромождения валунов и клыки скал, отбрасывало на равнину жутковатые, подвижные тени. Дойл никогда не покидал пределов Аббервила и сейчас впервые видел дикие просторы пустынного мира, которых не касались руки людей. Было в этой планете нечто неестественное, немного инфернальное. Здесь во всем угадывался теперь след разума, на многие тысячелетия опережавшего человеческий. Раньше Дойл не верил в это и не задумывался над этим, но биодроны, их выход из-под контроля, слова Айта о подземном мире, лезущая из трещин в земле живая слизь, рождали в голове сонм фантазий, одна хуже другой. Вот уж воистину, никто не способен запугать человека так, как человек может это сделать сам.

Аль-Аххад решил выдвигаться к Вест-Энду, небольшому шахтерскому городку на западе Пустоши Флегетона, как называли эту бесконечную песчаную равнину поселенцы. Там было достаточно тихо, туда, вроде как, уехала некоторая часть жителей Аббервила. Заправлял городком местный шериф, отставной полицейский, ни армия, ни Орден не заглядывали туда, а потому там можно было отсидеться и подумать, что делать дальше. Многие из группы Аль-Аххада, как, впрочем и он сам, были и вовсе оттуда родом, ведь набрать последователей в периферийных городках было куда проще, чем в центральных районах. Дойл не напрашивался в компанию, но идти ему было некуда, и он вкратце изложил свою ситуацию командиру бывших повстанцев. Тот махнул рукой и согласился. Сам Аххад и его подчиненные быстро растеряли ночную воинственность и уже не собирались ни с кем воевать. Операция Ордена дала свои плоды, а внешний вид разъедающей тела и растущей из трещин в земле органической массы довершил дело. Всем хотелось лишь одного — поскорее убраться из региона Аббервила.

Айт тоже поехал с ними. Дойл напоминал ему про пещеры, где его ждут сородичи, но по каким-то своим причинам биодрон не захотел туда идти. Возможно, он опасался встречи с военными, возможно по каким-то иным причинам думал, что не дойдет. Переубеждать Айта было бесполезно, да и Аххад отчего-то считал, что в случае чего Айт сможет защитить их отряд от своих соплеменников, уж по крайней мере просто уболтав их. Про бунт биодронов все были наслышаны, и теперь вероятность повтора такого события пугала не меньше, чем эксперименты Ордена.

Дорога оказалась куда более длинная, чем предполагал Дойл. Транспортер ехал неторопливо, новые попутчики хрустели сухариками и пили какой-то синтетический напиток, говорили очень мало, и потому Дойл занимался тем, что считал проползавшие мимо кратеры и щели в земле.

— Аххад, может все-таки расскажешь, что за установку оставил в горах Даллас? — попробовал разогнать поистине мертвое безмолвие Дойл.

— А теперь это имеет какое-то значение? — Аль-Аххад искоса глянул на Майкла, продолжая делать то, что он делал уже битый час — чистить от постоянно оседающей пыли ствол автомата.

— Интересно просто. Ты что же, и дальше воевать собираешься невесть за что?

— Не собираюсь. — признался Аххад. — Нет, Майкл, тут было за что воевать. Мы так далеко от Терры, что могли бы жить иначе. Начать все заново. Попробовать избегнуть ошибок, которые совершили в прошлом.

— Взрывая детей и женщин в космопорте? — Дойл понял, что слабо и невесело усмехается.

— А разве я сказал, что был согласен, или поддерживал Далласа в этом? — оправдался Аххад. — У Далласа были связи с бизнесменами на Терре, вот он и рулил. Без денег ты ничто. За тобой никто не пойдет и за тебя никто драться не станет. У Далласа были деньги. Потому за ним и шли. Бизнесу было выгодно, чтобы Тиадар стал свободным. Это контракты, ресурсы, независимая база вдалеке от всевидящих глаз Ордена.

— Значит и оружие вам ввозили торгаши?

— Да. И вполне легально. — кивнул Аххад. — Ты спрашивал, что стояло в горах Аббервила? Там стоял квантовый дестабилизатор направленного действия. Дорогущая штука, на заказ собранная на одном марсианском заводе.

— Но это не оружие.

— Как сказать. — Аххад наконец удовлетворенно осмотрел свой автомат, а вдоволь насмотревшись, опять принялся полировать его ствол. — Даллас планировал дестабилизировать квантовые врата Тиадара, чтобы прервать его связь с основными секторами. Планета будет отрезана от правительственных сил тысячами световых лет, тут даже на гипердвигателях не долетишь. Можно диктовать свои условия. А потом, регулировать работу ворот по мере необходимости.

Дойл пожал плечами. Затея казалась ему не первой свежести.

— Здесь достаточно наземных сил для наведения порядка.

— Эх, ты же понимаешь, что расчет шел не на военную силу, а на моральный эффект. Ты представь, тебе сообщают, что Тиадар полностью отрезан от Терры. А тебе надо домой, к родным, на Марс… Тут не до подавления будет. И уничтожить включенный дестабилизатор нельзя. Вдруг его эффект сохранится? А для полноценного приема кораблей оба выхода должны быть стабильными.

— Ну, может ты и прав. Квантовые ворота действительно ахиллесова пята этой колонии.

Вот оно как… Дойл пожалел, что нельзя пыхнуть сигареткой и расслабиться. Значит, Даллас был куда более проницательным, чем казался на первый взгляд. Быстро разобрался с уязвимыми точками. Действительно имел туз в рукаве. Впрочем, что толку. Ему это все равно не помогло. Да и не пойди он на штурм Аббервила, уверенный в возможности шантажировать правление в столице своим дестабилизатором, вряд ли бы что изменилось. Орден испытал бы свое новое оружие на каком-нибудь другом объекте. Не сейчас, а чуть позже. А Даллас все равно бы атаковал какой-нибудь город. Не сейчас, а через месяц или год. Есть вещи, которые независимо от перемены обстоятельств все равно должны произойти.

— Сейчас генератор не подключен к системам питания, через пару местных дней его занесет песком, а через месяц его и не откопаешь. — вроде бы с сожалением, а вроде бы и с облегчением добавил Аххад. — Накрылись наши мечты о новом мире.

— Теперь что делать будешь?

— Приедем в Вест-Энд, работать пойду. Шахтером. Тут многие готовы по контракту шахты копать. Кто-то на гидропонные станции отправится. Кто-то строителем. Тебе, советую, к шерифу обратится. Расскажешь откуда, что да как, глядишь, возьмет к себе без проблем. Зверя твоего пристроим. У нас в городке отродясь биодронов не было, а потому и отношение к ним другое. Машины в пещеры загоним, да оставим про запас. На худой конец сойдут за вездеходы.

— А не боишься, что доброхоты правительству сдадут?

— Кто? Наши-то горняки? Они про это правительство слыхали только в сказках — рассмеялся Аххад. — Здесь, где нету всей этой хваленой цивилизации живут общинами и друг друга знают. Нет, не боюсь.

Тем временем транспортеры выбрались на выровненный участок земли, за которым начинался широкий мост, пересекавший глубокую, уходившую в стылую подземную темноту трещину. Поодаль в прижатых друг к другу базальтовых выступах, поднимавшихся высоко над дюнами песчаного моря, чернели пасти пещер.

— Ну что, приехали. — сказал Аххад спрыгивая на песок. — Пэттон, загоняй транспортеры. Ну а все остальные переодеваемся, приводим себя в порядок и готовимся к цивилизованной жизни.

Дойл взглянул на небо. Судя по положению солнца, ехали они очень долго, быть может девять, а то и все двенадцать часов. Пусть с остановками, пусть с перекурами и завтраком, который поделили на всех, но все равно очень долго. Аббервил остался почти на пятьдесят миль восточнее. На картах местности этот район значился вообще как необжитый, если не принимать во внимание пару гидропонных ферм, да пару шахтерских поселков.

— И как тут живется? — нагнал Майкл ускорившего шаг Аххада.

— А ничего живется. Тяжело, но не жалуемся. Никто на нас не нападает, никто не тревожит, даже эта живность пещерная. Она все отчего-то к крупным городам тянется. — Аххад поколдовал над пультом управления стальной дверью, перекрывавшей вход в пещеру. — Здесь раньше шахтерская база была, так сейчас штольни пустуют, минералы оттуда выскребли, а мы и пользуемся остатками былой роскоши.

Внутри был затхлый полумрак, который едва разгоняли желтоватые гелионарные лампы. Стены и пол длинных коридоров одеты посеревшим от времени кафелем, кое где, особенно в углах и под старыми шкафами, скопился песок, попадавший сюда через невесть какие трещины и щели. В темных боковых проходах виднелись черные зевы заброшенных штолен.

Совсем недавно сюда принесли кухонный автомат, пищевой синтезатор и провели воду. В подобном подземелье могли спокойно жить несколько десятков человек, совершенно не вызывая ни у кого подозрений, тем более, что по той дороге, никто не ездил уже очень давно, и мало кому могло взбрести в голову полезть посмотреть что происходит в оставленных пещерах. Дойл замечал, что во взглядах, которые иногда он ловил, уже не было той скрытой враждебности, видимо всем было тяжело и эти люди не менее чем он сам радовались, что в их компании прибавился еще один нормальный человек, который не забил свою голову ни политической и идеологической шелухой, ни другими привлекательными, но маловыполнимыми идеями. Кто знает, быть может они и за Даллласом пошли не за какие-то идеи, а просто устав жить в этом безлюдном и чужом для них месте, пошли потому что верили в то, что он сможет все изменить. Не стало связующего звена, вот и разбежались эти бывшие горняки кто куда. Это вам не корпоративные наемники. Впрочем, те, в большинстве своем остались на улицах Аббервила, который, как полагал Дойл, в скором времени уже вряд ли будет заселен. Он превратится в первый на этой планете город-призрак.

— А каков он, этот ваш Вест-Энд? — спросил Дойл, не адресуя вопрос кому-то конкретно.

— Небольшой городок. Четверть от твоего Аббервила будет. — отозвался связист их транспортера, вечно хмурый и бородатый Зак Шеффер. — Дома одноэтажные, простые. Только в центре десяток небоскребов стоит. Впрочем, какие это к черту небоскребы… Так, коробки этажей на пятнадцать. Своя гидропонная ферма под куполом. Свои мастерские. Все же самим делать приходится. Со всеми этими политическими дрязгами и войной о нас совсем позабыли.

С видимым облегчением люди сбрасывали с себя экзоскелеты, прятали их в герметичные шкафы, туда же закидывали и громоздкое оружие. Часть повстанцев осталась в простых рубашках и комбинезонах, и лишь у немногих были термостатичные костюмы. Быть может Аххад именно поэтому не гнал вперед, чтобы люди могли идти по улице не боясь замерзнуть.

В стальных ящиках хранились дыхательные маски с замкнутой воздушной системой и только Дойлу с его ноздревым кислородным синтезатором она была не нужна. Однако тут мало кто знал о таких синтезаторах и потому Майклу быстро подобрали шлем по его размеру. На черном эластичном ремешке болталась наклейка «В. С. Роубридж». Дойл не стал задавать лишних вопросов. Судя по всему, бывшему хозяину этой маски она уже никогда не будет нужна.

— Ты бери, не стесняйся. — видя его замешательство сказал Аххад. — Тут не город, здесь люди простые. Друг за друга держимся, а иначе не выжить.

Айт молчаливо и потерянно стоял в дверях. Мимо него проходили, иногда отталкивали в сторону чтобы не мешался, и Дойл подумал, что все-таки зря он напросился ехать сюда. Биодрон, или как там их сейчас зовут, был ранен, судя по всему во время городского боя, но не хныкал и вообще держался молодцом.

— Малыш, что ты встал в дверях? — позвал его Майкл. — Или к нам.

Айт поднял на него грустный взгляд и подошел ближе.

— Что с тобой?

— Грейт волнуется. Но я не могу туда вернуться. — кратко объяснил он. — Наверное, просто не готов.

Айт не умел врать. Сразу было понятно, что его гнетет что-то другое, но он не считал нужным об этом говорить.

— Это как-то связано с тем, что случилось у Штайера?

— Нет, нет, Майкл. Просто я устал, много всего произошло в последний день. Много такого, к чему никогда нельзя быть морально готовым. Просто не было времени все осознать и почувствовать. А сейчас, как настал покой, сразу все и навалилось.

Айт сбросил с себя все тряпье, оставшись только в разорванной черной накидке на поясе. Его серо-белая шерсть была грязной, слипшейся и измазанной кирпично-красными кляксами.

— Эй, Аххад, тут есть душ или что-то вроде того? — бросил через плечо Дойл.

— Да. Вот там, вторая дверь налево. — отозвался тот. — И зови меня Акрам. Друзьями будем. Как знать, быть может, ты теперь тут надолго застрял. Тебя ведь наверняка уже списали в потери.

Да, вот уж с этим не поспоришь.

— Иди, вымойся. — Дойл подтолкнул Айта к двери. — Грязный весь как незнамо что.

Шитвани робко кивнул и чуть пружинящим шагом пошел в душ.

Черт возьми, ведь он дважды спасал его шкуру. Один раз в центральном маркете, второй раз в ночном Аббервиле. А он толком даже не поблагодарил его за все это. В первый раз не до того было, да и во второй раз голова была занята другими мыслями. Надо, надо исправляться. Дойл не знал, как отнесутся к шитвани в Вест-Энде, но был готов познакомить со своими кулаками любого, кто попытается тронуть Айта хоть пальцем.

В торжественно-темном зале центральной резиденции ордена стояло зловещее молчание. Между Мареном Хоссом, стоявшим возле обеденного стола и удобно расположившемся в кресле напротив Итори Тошимо разве что не вспыхивали молнии.

— Мне дано право объявить планету зоной Режима Внешней Угрозы. Соответствующее распоряжение подписано протекторатом военного ведомства от вашего ордена, Марен. Надеюсь, вы не будете оспаривать решение вышестоящих лиц?

Хосс бросил на Тошимо раздраженный взгляд, в котором, впрочем, не читалось и капли злости. Он заложил руки за спину и несколько раз прошелся по комнате, что-то безмолвно говоря про себя и шевеля тонкими белесыми губами.

— На время Режима, я отключаю квантовые ворота, и они будут работать лишь для отправки на Терру эвакуационных кораблей с беженцами. — сочтя молчание Хосса знаком согласия, продолжил Тошимо. — На спутнике будут размещены шесть полностью укомплектованных армейских групп, оснащенных по последнему слову техники.

— Генерал. — проскрипел наконец Хосс. — вы хоть представляете в какую кучу дерьма мы вляпались. И я, и вы. Я не снимаю с себя ответственности за ошибки, но то, что я делаю, это попытка их исправить. Вы идете по пути эскалации напряженности.

— Марен, я бы помолчал насчет эскалации. Когда ваш зоопарк превратил в труху целый город, вы наверняка радовались как малое дите.

— Для движения вперед необходимо иногда поступаться чем-то. Я бы очень просил поступиться сейчас вашей гордостью.

— Гордость офицера, Хосс, это то, чего я бы вам не советовал касаться. — холодно отрезал Тошимо и его узкие глаза вовсе превратились в две щелки. — Вы сами сделали меня генерал-губернатором и теперь мое положение обязывает меня защитить жителей колонии от внешней угрозы. От угрозы инопланетного происхождения, какую, несомненно, представляют и клонированные местные жители в виде грейтовых выкормышей и вся эта пещерная биосистема, которую вы мните органическими технологиями.

— А вам не приходила в голову мысль, что они таковыми и являются? — Хосс не оборачивался, глядя в окно на разгорающийся рассвет.

— В таком случае, Код ВУ тем более имеет смысл. Мы столкнулись с высокоразвитой неизвестной формой жизни, или с результатами действий таковой. Она ведет себя агрессивно по отношению к поселенцам. На контакт не идет. Параграф тридцатый пункт сорок шестой колониального кодекса, подписанного, кстати, вашим супер-координатором. Вы хотели признать биодронов разумными? Так признавайте, Хосс, и тогда у меня будет еще больше аргументации.

— Что еще сказал ваш куратор? — осведомился альфа-координатор не поворачивая головы.

— Он дал вам полномочия заниматься здесь исследовательской работой, но не вмешиваться в военную сферу. Распоряжение у меня с собой…

— Не стоит. Я вам верю. — Хосс глубоко вздохнул. — Что с военными частями Ордена?

— Переходят под юрисдикцию оборонного Протектората. То есть под мое командование. — Тошимо тоже смотрел на поднимающийся над рубленным контуром горизонта огненный шар.

Хорошо, что сейчас не видно Нефертис, подумал он. Рассвет без этого черного чудовища намного лучше и напоминает рассвет на Терре… Разве что небо у горизонта не оранжевое, а фиолетовое.

— Вы считаете, что я поступаю неправильно? — выдержав паузу спросил генрал.

— Я уверен, что вы поступаете неправильно. — откликнулся Хосс.

— В таком случае, просмотрите последние донесения. В том числе и из района Аббервила. Вы знаете, что случилось с лабораторией Штайера?

Хосс развернул к нему свое бледное лицо. Под сдвинутыми бровями устало блестели глаза. Было видно, что он провел много времени в спорах с вышестоящими командирами Ордена и не отвлекался на просмотр новостей.

— Что там произошло?

— Она уничтожена. Она, и все кто был на тот момент внутри. Это уже попало в новости, ваше счастье, что журналисты не знают что это был за комплекс.

— Восставшие? Или биодроны?

— Ни то, ни другое. Может быть, вы взгляните на запись? — Тошимо протянул Хоссу информкристалл.

Свет в зале померк еще больше и на пересечении трех лучей объемного проектора в воздухе возникла стереограмма лабораторий Штайера. Серые здания на фоне красноватого песка, тихие, с почерневшими окнами. Их оплетала узловатая, бугрящаяся масса, расползавшаяся по стенам и крышам, просачивавшаяся сквозь расходящиеся трещины в стенах. Кое где, там где наслоения пузырящегося желе были наиболее крупными, из них поднимались извивающиеся ростки, пронизанные фиолетовыми жилками.

— Биосканеры не смогли уточнить, откуда проросла вся эта дрянь. — пояснил Тошимо. — Но очевидно, что она лезет из под поверхности. Судьба персонала не выяснена. Внутри, насколько оперативные группы смогли пройти в здание и прорваться сквозь заросшие этой пленкой коридоры, никого нет. Домой люди тоже не возвращались. Есть следы поспешного бегства, но следов живых нет. Как и следов боя, как и трупов. Вы мне все еще будете сказки рассказывать про движение вперед, Хосс?

— Штайер… — рассеянно пробормотал альфа-координатор. — Вы связывались с ним?

— Да. Он ехал к космодрому. Улетал на Нефертис. — успокоил Хосса Тошимо. — Для него это был удар. Погибли результаты его работы, данные, заметки. Мы не знаем, что происходит на нижних этажах лаборатории и в подвалах. Марен, эта штука не стриг, и она не может летать, прыгать или даже ползти. Люди бежали из лаборатории из-за другого. Комплекс был атакован. Атакован, судя по всему, изнутри, после того, как эта органическая масса залила собой все входы и выходы. Так что давайте, бросайте вы свои игры. Планета нам противостоит, или нет, но это внешняя угроза, исходящая от иной формы жизни.

Хосс смотрел на проекцию, нервно сжимая и разжимая сжатые пальцы рук. Зрелище действительно было жутким. Особенно эти толстые, заостряющиеся и извилистые щупальца, поднимающиеся к небу из серовато-зеленых вздутий. Похоже, что из этого желе что-то прорастало, будто бы оно было не просто какой-то белковой слизью, а строительным материалом для некоего сооружения. Эти мысли невольно приходили в голову, учитывая странное, почти симметричное расположение щупалец. Для того, чтобы вот так вот прорасти сквозь базальт, заполнить собой комплекс зданий, да еще и пустить какие-то уродливые побеги, всему этому студню понадобилось не более одного терранского дня. А значит нет гарантии, что тоже самое не может произойти в любую минуту и тут, в столице!

— Я склонен думать, что мы с вами нашли общий язык, — заключил Тошимо, делая данный вывод благодаря застывшему на лице Хосса выражению беспомощности. — Не мешайте мне защищать колонию, а сами исследуйте все, что вам заблагорассудится. Если мне понадобится, я вызову сюда весь терранский флот и спец-группы.

— Хорошо. — Хосс наконец-то сел на кресло рядом с Тошимо. — Вы ведь собираетесь начать вторжение в центр планеты?

— Начать вторжение, это слишком грубо, не находите? — улыбнулся Тошимо. — Нет. Я проведу зачистки пещерных массивов, на этот раз уже при помощи нанотехники и андроидов, выясню что противостоит нам, и уничтожу это, если мы не найдем способа наладить контакт. Перво-наперво, я завершу утилизацию биодронов, если вы не собираетесь марать руки.

— Боюсь, это поставит крест на возможном контакте, — заметил Хосс. — И уж тем более поставит крест на шансах поговорить с доктором Грейт. Она — тот мостик, что соединяет наш мир и мир той расы, что жила тут до нас.

— Вы опять за свое?

— Послушайте меня, Тошимо! — повысил голос Хосс, сделав это вероятно впервые в жизни. — А что если вас вышвырнут из пещер так же, как вышвырнули вчера? Что если эта растительная дрянь, лишь начало? Вы хоть отдаете отчет в том, куда приведут ваши действия? Прошу заметить, генерал. Пока мы не забрались в катакомбы со своими субтерральными машинами, через поверхность планеты не лезло никакой органической массы.

— Успокойтесь, Хосс. Уж не думаете ли вы, что она проросла и образовалась мгновенно? Нет, она была там всегда. Просто ее подстегнули последние ноонные импульсы, вызванные вашими экспериментами с отключением псионных контроллеров. Сейчас не время для взаимных обвинений. Я мог бы работать и сам, но мне не хотелось бы, чтобы ваше ведомство и впредь ставило мне палки в колеса.

— Посмотрим, господин генерал. — мрачно сказал Хосс. — все будет зависеть от ваших действий.

— На сегодняшний момент я отдал распоряжение прощупать орбитальными биосканерами весь район от Западной Гряды, до Аббервила и от Санвудской долины, до кратера Эммериха. — посвятил альфа-координатора в свою деятельность Тошимо. — Посмотрим, что они нам дадут. Они помогали при обнаружении колоний стригов. А завтра с Земли прибудут грузовые корабли с раствором, который изменит белковую структуру объекта.

Хосс с сомнением покачал головой. Он не был уверен, что все будет так просто.

— Хотите заставить клетки этой штуки мутировать и поглощать собственный организм? Идея неплохая, вот только вы сначала разберитесь в том, что это такое, а потом уже применяйте химикалии.

— Данные бактериального и генетического анализа будут к вечеру. — бодро сообщил Тошимо. — Неужели вы думаете, что я такой непроходимый дурак?

— Генерал, над генетическими анализами местных существ и биодронов почти двадцать лет бились два исследовательских института, — напомнил альфа-координатор. — А вы хотите сказать, что вам все покажут и расскажут за двадцать часов?

— Мне не нужны выкладки по ДНК. — Тошимо отключил видео и спрятал информкристалл. — Мне нужен всего-навсего структурный анализ. Кстати, я рад, что между нами все-таки не возникло непонимания.

Генерал не без удовлетворения отметил, что Хосс заерзал на кресле. Орден, разумеется, был почти всесилен, но никто из его членов не мог ослушаться вышестоящего по должности. Рудольф Веммер был на порядок выше всех региональных координаторов. Возможно, он и не понимал всей полноты картины, как утверждал Хосс, но уж точно понимал, что хорошо для государственной стабильности и что может повредить репутации Ордена.

Этот раунд Тошимо выиграл. Он прекрасно понимал, что Орден, а в частности Марен Хосс со всей своей амбициозностью, не отдаст свои позиции на Тиадаре без боя. Нет, не без того боя, что идет между армиями. А между тихой, закулисной игры. Странно ведь как получается. За эту планету боролись Даллас и его повстанцы. Они считали ее чертовски важной, думали, что тут смогут начать все с нуля, перестроить историю человечества, построить новое общество. Как бы смешно и нелепо это не звучало, но почему бы и нет? Они бы сделали это, но эта планета оказалась нужна и государству. Даллас бросил государству вызов и проиграл. Эту планету считают своей вышедшие из под контроля биодроны. Тоже ведь аргумент и он имеет под собой все основания. Она нужна и им. Они бросили вызов государству и скорее всего проиграют как и Даллас. Эта планета нужна Ордену. Орден что-то исследует, копается в местной фауне и флоре, ищет, как, впрочем, и всегда, свидетельства существования неизмеримо более высокоразвитых рас, а если быть совсем уж точным, то их технологии. Государство позволяет делать это Ордену, так как видит в этом пользу, и потому конфликта нет. Государству не нужны мифические технологии. Государству нужны этеритовые жилы и этерит, который обладает удивительным свойством накапливать в себе энергию, поглощая ее из рассеянных в пространстве квантов. Этерит добывается на Тиадаре, а потому государству очень нужен Тиадар. Тиадар нужен науке. Она может заниматься тут, на отдаленной колонии такими исследованиями, которые не прошли бы моральный и нравственный порог в центральных секторах. Репродуцирование вымерших форм жизни, соединение генома человека с инопланетным геномом и тому подобное. Наука работает на государство и потому государство не против того, чтобы наука использовала планету. Тиадар нужен гражданам Терранской Республики, потому что здесь много рабочих мест, заработок и дешевая земля на перспективной колонии. Поэтому люди согласны помочь государству освоить Тиадар, а государство согласно с тем, что они имеют право на свою долю. Тиадар оказался нужен слишком многим и сразу. Это еще не учитывая частный бизнес, который имеет виды на этот мир. Получается, что тот, кто руководит этой колонией, имеет вес. С ним будут договариваться, его будут считать весомой фигурой. Поэтому Тиадар нужен и множеству мелких политиков. Однако без него, без Итори Тошимо, без его армии, все эти желания — пустые фантазии. К счастью, наверху это поняли, и тут уже Марену Хоссу придется довольствоваться вторыми ролями. По крайней мере до тех пор, пока Тошимо держит ситуацию под контролем. А он планировал не упускать ее из под своего контроля, хотя для усиления позиций ему и требовалось еще пара дней. Впрочем, Тошимо был уверен, что за пару земных дней ничего произойти не должно.

На выбравшегося из душа Айта было любо дорого смотреть. Его шерсть теперь блестела, волосы стали мягкими и шелковистыми, а кисточка на хвосте распушилась и топорщилась в разные стороны. Обмотанный лишь одной черной тряпкой вокруг талии, он двигался быстро и легко.

— Ой, какой ми-илый. — улыбнувшись протянула Нелли, единственная девушка в отряде Аххада. — Такой пушистенький.

Айт ответил ей взглядом, показывающим крайнюю степень стеснения.

Он терпеливо стоял и ждал, пока автоматическая аптечка проанализирует его раны и тихонько жужжа, зашьет распоротый какой-то железкой бок. Аппарат выдал весьма удовлетворительную картину и Дойл, внимательно следивший за операцией облегченно вздохнул.

— Жить будешь, уже хорошо. — он легко похлопал Айта по худенькому плечу. — Мы еще повоюем.

— Не хотелось бы. — поморщился шитвани. — Хватит уже. Навоевались.

— Твой друг истину говорит, — донеслось из обеденного зала, где Аххад с помощниками готовили еду. — Постреляли и хорош. И какого понес нас шайтан в эту дыру? Мог бы ведь и пулю словить.

— Хорошо поданная идея может горы свернуть. — философски заметил Дойл, проводя ладонью по шершавой лысине. — Вот о чем ты, Акрам, думал, когда к Далласу уходил и ребят за собой вел?

Он тоже помылся, и теперь лежал на жесткой деревянной скамье, подложив под голову комбинезон и дымя сигареткой.

— Думал-то о чем? Да понятно о чем. О будущем думал. Человеку ведь свойственно желать лучшего и верить тем, кто надежду на лучшее предлагает, — зазвенел тарелками Аххад. — Вот и мы поверили. Ну а то, что тропинка скользкая была, так ведь и твоя служба подчас не банкет с гуриями. Однако, я не фанатик какой. У меня в Вест-Энде родители, жена, сын. Мне и о них думать надо. Потому как кроме меня о них никто не позаботится. И в углепласталевую стену я голым лбом долбиться не стану. Проиграла идея, ну так что ж теперь, дохнуть что ли?

— Просто у вас все получается. — усмехнулся Дойл. — Получается, что ты вроде кочевника какого. Поехал там пострелял, потом тут шахту покопал.

— Здесь все такие. — Акрам просунул в дверной проем загорелое лицо с черной окладистой бородой. — Тут живут жители Рубежа. Мало освоенных, бедных миров. Кто наемником был, да осел потом, кто из Дальнего Поиска ушел, кто вольный работник по найму. Открыли Тиадар — сюда подались, судьбу попытать. Ты нас с оседлыми горожанами не равняй. Другой сорт. Народ боевой, да судьбой битый.

— А далеко отсюда до вашего Вест-Энда? — Дойл поднялся, и часть его скамьи занял грузный, вывалившийся из душа, распаренный и окутанный облаками пара мужик с татуировкой батальона космического десанта.

— Еще миль двадцать. Мы дальше на краулере поедем. Чтобы не светить транспортеры. — ответил раскрасневшийся мужик. — Слушай, приятель, а как оно там все было-то в Аббервиле?

Дойл пустился в сбивчивый рассказ о событиях того дня, и вскоре заметил, что его слушают со все возрастающим вниманием. Когда он рассказал про бой в здании Университета, грузный мужик из космодесанта поднял кулак с направленным вверх большим пальцем.

— Ну, ребят, вы молодцы. Я теперь тыщу раз подумаю, прежде чем с полицией начну драку. Там же не деревенщина вроде нас шла, а наемники от одной корпорации. Звери, а не люди.

По мере продолжения рассказа, лица у собравшихся мрачнели, кто-то задумчиво скреб небритый подбородок, кто-то зло плевался на пол.

— Уроды они. — послышалось от двери в душ.

— Да. От Ордена я сам многого мог ожидать, но не такого. — кивнул Дойл. — Оттого и двинул за вами. Я что тут, что на Марсе за законом следил. А теперь… где он закон этот?

— И вы молодцы. — грузный мужик показал тот же жест Айту. — Воякам дали просраться. Я вот служил в космодесанте десять лет. И скажу честно — говно они. Понтов много, а как до дела доходит — пшик. Как меня ранило на Шлеффаре, когда мы космического пирата Тощего Джо выкуривали, так меня и кинули. Крутись как хочешь. Не терранец, значит дерьмо, а не человек. Не вставил себе в мозги хренотень ихнюю, так и вали к черту. Потому я за Далласом и пошел. Но когда этих… в руинах города увидел… Знаешь, страх-то он всех одолеть может.

Вскоре Акрам аль-Аххад позвал всех обедать. Он не зря столько времени колдовал над пищевым синтезатором. Обед был роскошный и на всех. Дойл не дуя на ложку, обжигаясь, запоем закидывал себе в рот горячий суп, только сейчас поняв, насколько он проголодался, ведь в последний раз из приличной еды было лишь пиво.

Если теперь он списан со счетов, то выкручиваться надо будет полагаясь лишь на собственные силы. Для общества он мертвец, один из сотен таких же, погибших во время штурма повстанцами Аббервила. Повесят орден посмертно, отметят то, как они задержали бронеколонну возле университета и все. Орден неспроста зачищал город от всех, кто остался в живых. Документы свои он теперь может в первый же криовулкан выкинуть. Они никому ничего не говорят. Мало ли, где он их подобрал. Рассчитывать приходится разве что на связи, а их надо налаживать заново, и прежде всего вот с этими людьми, кем бы они в прошлом ни были.

Они совсем не опасаются, что он пойдет в управление Ордена или в полицию и сообщит, что они работали на Далласа. Куда может пойти человек, которого нету, да еще и не терранец? Терранца можно восстановить в архивах по данным с трансплантанта, а вот им никто и заниматься не станет. Его никто не будет слушать, если он начнет говорить о том, что Орден занимался неподалеку от Аббервила экспериментами на живых людях, хоть и нарушивших закон. А может и не только на заключенных.

— Слушай, Майкл, а ты ведь тоже служил раньше, а? — к Дойлу подсел тот самый грузный мужик. — Где?

Дойл покосился на свое запястье, на котором красовалась полустертая наколка звездного десанта.

— Омега Сети. Приннарский корпус.

— Недурно. Там ведь война была?

— Да. Местный губернатор что-то недодал Ордену и Сенату. Нас послали разбираться, но… в общем, проблема разрешилась раньше, хотя к высадке я готовился.

— Уважаю, — кивнул грузный мужик. — А я с Кеплона. Энтони Пикман. Пиратов гонял, да решал всякие проблемы с корпорациями, возомнившими о себе слишком много. Хотя, ведь, в свое время нас готовили к отражению внешней угрозы.

— Это с кем же Республика собиралась воевать?

— Вроде как с Церроном. Но, думаю, до чего-либо серьезного конечно не дошло бы.

Согревшиеся, немного отдохнувшие и наконец заглушившие голод люди стали разговорчивее. Наверное, им казалось, что дом уже близко, что только что законченная страница жизни навсегда перевернута и больше они не имеют никакого отношения к «Серебряной Луне». Людей в космопортах они явно не взрывали, на штурм Аббервила опоздали, а может просто не поехали, так что никакого тяжелого груза на совести прошлое явно не оставило. Обеденная каморка и небольшой предбанник наполнились говором, ароматным табачным дымом и запахами кухни.

— Стойте! Замолчите! — вдруг вскрикнул Айт, навострив уши. — Слышите?

Голоса стихли. Даже Акрам прекратил греметь кастрюлями. Майкл превратился в слух, уже жалея, что оставил снаружи свой полицейский пистолет. Все было тихо. Лишь глухо стукалась о кафельный пол вода в душевой кабинке.

— Айт? — Дойл укоризненно посмотрел на шитвани. — Ты это… прекрати.

— Неужели ты не слышишь? — Айт смотрел на Дойла немного испуганными глазами. — Там что-то есть, под землей. Под нами.

Нет, показалось ушастому. Переволновался видать. Дойл еще раз прислушался. Тишина. Все вокруг даже дыхание затаили. Тишина и наполненный теплым влажным паром полумрак. Айт оглядывался, то шаря глазами по углам, то поднимая взгляд к потолку, то будто стараясь увидеть что-то за стенами.

— Тут нет никаких подземных полостей? — спросил он. — Выше нашего уровня?

— Старые тоннели, — ответил Акрам. — Их рыли еще до того, как артель образовалась. Но они сейчас завалены. Туда проникнуть невозможно.

За стеной в душевой что-то глухо забурлило, будто кто-то прочищал засор в ванной. Клокочущее бурление перешло в утробные всхлипы и затихло.

— Наверное что-то в водопровод попало. — махнул рукой Акрам. — Ну и слух у твоего приятеля.

Айт как-то сник и было заметно, что ему немного стыдно. Дойл потрепал его по мягкой шерстке на шее и ободряюще сказал:

— Ничего страшного. Бывает. Все мы многое пережили, жутковато было, что ни говори. Но скоро пройдет.

— Нет, Майкл. Там что-то есть, в этих тоннелях. Я почти уверен. Никакой это не водопровод…

Следующее мгновение Майкл помнил плохо. Пол под ногами подпрыгнул, громыхнуло, затрещало, стены заходили ходуном, с потолка что-то посыпалось, кто-то закричал, а уходившая к душевой часть пещеры скрылась под грудами камней. Он попытался вскочить, но второй подземный удар отшвырнул его вбок, он повалил стол, позади, подняв сноп искр, рухнул пищевой синтезатор. На ногах устоял только Айт, но он не стал раздумывать и опрометью бросился к выходу из пещеры.

— На выход, на выход все! — Акрам аль-Аххад пополз на четвереньках к двери, вроде даже ухватился за ее ручку но опять тряхануло, в предбаннике пол раскололо глубокой трещиной из которой пахнуло жутковатым гнилостным запахом и приторно-теплыми испарениями пещер, а Аххад опять оказался на полу.

Обеденная комната накренилась, медленно сползая в какую-то подземную полость, позади Дойла кто-то опять закричал, раздался оглушительный треск и лязг, гранитная плита наискось проломила потолок, и вопль оборвался, сменившись противным хлюпаньем и хрустом. Скалу под ними мелко трясло, но это уже не мешало стоять на ногах. Так, главное не паниковать. Не паниковать, мать твою. Почти все жертвы в таких случаях из-за паники. Вот, в дверях уже давка. Сейчас тут все и останутся.

— Так, а ну не толпимся! Выходим по одному, организованно! — заорал Дойл, стараясь перекрыть нарастающий подземный рев и рокот. — Женщину пропустите!

Он вытолкнул побледневшую и перепачканную грязью Нелли в дверной проем.

— Маски надеть! — скомандовал Акрам. — Костюмы потом натяните, на улице уже не ночь. Давай, давай!

В трещине рассекшей основное помещение что-то забурлило, зачавкало и Дойл увидел как из подземной тьмы к потолку взметнулись влажно поблескивающие слизистые нити. Они повисли в воздухе, набухая и расползаясь, змеясь по стенам словно трещины. Иногда по им пробегали холодные синие искры.

Толчея в дверях исчезла, голос Дойла и сохранивший рассудок командир сделали свое дело. Разбросанные, оглушенные люди продолжали выбираться из боковых комнат, кто-то поскальзывался в темной жиже, растекавшейся по полу, кто-то влетел с разбегу в повисшую под потолком слизистую сеть, рухнул на пол, запутавшись в ней, и выползшее из трещины щупальце, распадавшееся к концу на десятки отростков, с тихим шелестом оплело его и утянуло в черноту. А из трещин в стене, всасывая в себя камень и погнутые железные ящики с кислородными масками, уже лезло что-то черное, бугристое, бесформенное, протягивающее вперед извивающиеся и растущие на глазах конечности. Снова тряхнуло, впереди осела часть выходного тоннеля, в нагромождениях базальта и среди разбитой кафельной плитки, зашевелилась вывалившаяся из стены органическая масса. Хорошо хоть людей в проходе уже не осталось. Дойл не оглядываясь побежал вперед, слыша за спиной тяжелое дыхание покинувшего тонущий корабль последним Аххада. Еще дальше, в черном сумраке, издавая низкое гудение и глухое бормотание, выбиралось из трещины что-то громадное и лишенное какой-либо формы. Оно раскинуло в стороны провисающие и растекающиеся ручейками слизи узловатые руки-стебли, просачивалось изо всех дыр и щелей, заполняя собой все пространство тоннеля. Дойл перепрыгнул через черную сеть пульсирующих прожилок, постепенно утолщающихся и ползущих к соседней стене, развернулся, как раз для того, что бы подхватить поскользнувшегося на темной вязкой жиже Аххада, с проклятьем отпихнул ударом ботинка слепо ткнувшееся в его ботинок щупальце, и почти волоча за собой командира повстанцев, вывалился наружу.

Солнце насмешливо висело у поддернутого серой дымкой горизонта. Соседняя шахта, куда они загнали транспортеры обвалилась полностью, между камнями что-то поблескивало и переливалось, но подходить ближе Дойл не хотел. Землетрясение разрезало равнину множеством крупных и небольших трещин, почва все еще дрожала, камешки и песок перекатывались при каждом спазме. Было похоже на то, что под поверхностью шевелится и ворочается кто-то громадный.

— Что это было, едрить твою в душу? — отплевываясь от песка и пыли прохрипел Пикман.

— Не знаю, но надо спешить к городу! — Акрам уже потянул Дойла за рукав комбинезона. — Майкл, помоги мне выгнать из ущелья краулер.

— А где Шеффер? — спохватился кто-то. — Водитель-то где?

— Там — Аххад махнул рукой в сторону постепенно скрывающейся под песчаным оползнем шахты. — Все, потом разговоры, сейчас драпаем отсюда.

Айт некоторое время стоял как вкопанный и смотрел на чернеющий зев пещеры. Там все еще что-то клокотало и всхлипывало, иногда казалось, что сквозь эту какофонию неестественных звуков доносятся приглушенные крики и стоны. Он хотел проникнуть в сознание подобных себе, ведь раньше у него это получалось, но все сознание заполняло угрожающее гудение, словно в голове роился рой шершней.

— Так, малыш, двигаем отсюда. — Дойл увлек Айта за собой. — Сейчас мы уедем подальше от этой дряни.

— Нет… нет. — помотал головой Айт. — Теперь уже некуда бежать.

Краулер стоял в узком ущелье, стиснутом двумя базальтовыми гребнями. Такие машины вовсю применялись для перевозки больших объемов горной породы или же для транспортировки бригад шахтеров к месту работ, на всех планетах Республики. Длинный, почти сотню метров в длину, с красновато-рыжим знававшим времена и получше корпусом. Аххад вовсю ковырялся в пульте управления, от Дойла требовалось лишь включить внутренний генератор. Он забрался в рубку сам и затащил следом Айта. Шитвани рухнул в кресло и прикрыв глаза поднял вверх остренькую мордочку. Он что-то шептал сам себе на языке, который Дойл слышал впервые. В окно рубки было видно, как под откинутый борт краулера забираются люди. Последние двое тащат волоком третьего, с отдавленными обвалом ногами.

— Все на месте.! — крикнул Майкл Акраму. — Генератор включен.

— Тогда убираемся отсюда к шайтану. — процедил сквозь зубы Аххад. — Лишь бы до города добраться. Я уже боюсь за своих родных. Тряхнуло-то как здорово.

Краулер вздрогнув пополз вперед, минуя трещины в почве. Они уходили в темноту, но на этот раз Дойлу уже не казалось, что внутри них что-то ползет и шевелится. Это были обычные, вызванные землетрясением трещины. Вот только какое может быть землетрясение, если они находятся на толстой литосферной плите? Нет, все это надо было обдумать и попробовать уложить в сознание. Лаборатория Штайера, старая, давно уже закрытая шахта, что-то жуткое, неведомое, ползущее к поверхности сквозь пещеры и пустоты земли… Эта странная, живая субстанция… Эксперименты Ордена, вышедшие из под контроля биодроны и операция войск в аббервильских горах. Все это взаимосвязано. Осталось только понять как. Он покосился на притихшего и видимо вконец вымотавшегося Айта, который теперь тихо спал, привалившись к подлокотникам кресла, и стал размышлять…

7. Сомнения и решения

Най проснулся от нехорошего и гнетущего ощущения. Словно его похоронили заживо и залили могилу холодной водой. Что-то давило его сознание будто многотонная глыба. Он выбрался из ракушки-постели и умывшись текущей по хрустальным желобкам водой поплелся в комнату Рита. Рит не спал, а устроившись на многоногой табуретке крутил перед собой сферический экран, на котором мелькали какие-то пещеры и что-то влажное и зеленое, бултыхающееся в кромешной темноте.

— Тебе тоже не спиться? — спросил Най.

— Нет. — Рит покрутил сферу и навел ее на плывущее над горами Сердце.

— И тоже чувствуешь себя неуютно?

— Да. Сейчас Сердце работает на полную мощность. Через нас идут сильнейшие ноонные потоки, а мы все же не создатели этого мира, а лишь их клоны. Не самые, быть может, и удачные. Идет трансформация внешнего органического слоя планеты.

— Во что?

— В протоструктуру. Мы решили, что пока Вик, Гелл и их группа будет искать пути сближения с людьми, необходимо создать на поверхности локальные зоны контроля.

Най взглянул в свое сознание, а через него в сознание Сердца и других синдараи. Он увидел, как плавятся в серо-зеленую массу растения и животные, обитавшие до этого в пещерах, как идет перестройка их структуры, как растекающееся по тоннелям месиво ползет наружу, как от внешней базальтовой оболочки Мира Сердца к нему тянуться длинные, трепещущие канаты корневищ, подпитывающих его заложенной глубоко под слоем почвы питательной субстанцией. Во всей иррациональности и сюрреалистичности открывшегося зрелища, для Ная не было ничего неестественного. Он знал, под плодородной почвой на внутренней стороне планетарной сферы находится многокилометровый пласт органической материи, из которой растут дома синдараи, которая проводит по кристаллическим сосудам энергию кристаллов к сооружениям, через которую Сердце контролирует состояние биоматериала тех элементов экосистемы, что не являются животными. Сейчас именно такие элементы распадались в первичное состояние и готовились принять новую форму. Кто-то оставался. Сердце не трогало гнездящихся на стенах криовулканических кратеров стригов или обитателей подземных океанов, оно не трогало множество малых и крупных пещерных оазисов, оно оставило в покое эволюционировавших тхаути, да и вообще в планетарном масштабе изменения были не такие большие. Они охватывали несколько районов, граничащих с теми областями поверхности где жили люди. Ная поражал сам масштаб. Сама возможность рождения столь циклопического существа, у которого каждая клетка тела могла действовать как отдельный организм. Не просто моря живой материи, а разумного сгустка, способного к трансформации, эвоюционированию и развитию.

— Рит… а ты уверен, что это необходимо? — спросил Най.

— Это лучше чем жертва ради создания второго Сердца.

— Но, боюсь, это спровоцирует людей.

— Ты так говоришь, словно есть иной выход.

Най снова погрузился в сознание Сердца. На короткое мгновение он увидел залы какого-то комплекса, залитые расползающейся по стенам и потолку зеленоватой массой, обезображенные трупы в белых лабораторных халатах, медленно втягивающиеся в пульсирующие складки, растворявшие любую попадавшую в них биологическую материю.

— Рит, ты что, совсем не помнишь, как ведут себя люди? — Най щелкнул пальцами и обзорная сфера, явно отвлекавшая Рита от разговора погасла. — Это фактически объявление им войны!

— Это защитит наш Мир от вероятного проникновения. Не более. У нас в планах нет нападений на крупные города зингов. Слушай, если ты так хочешь помочь Вику и Геллу с контактом, то пожалуйста. Я не стану возражать. Но не надо мешать обеспечению безопасности. Говорить о мире можно лишь тогда, когда за тобой что-то стоит.

Во всем была своя правда, и это Най знал. Но, наверное, не так все должно было быть. Странно ведь, он прожил на улице и в Чистилище семнадцать лет, много всего перенес, но в отличии от Рита, всегда находившегося под защитой Грейт, намного чаще имел дело с людьми. Он научился понимать их, и сейчас ему казалось, что он понимает их лучше, чем кто либо из переродившихся. Это была не ошибка Сердца, не сбой репликаторных систем. Сердце, как казалось Наю, умышленно сохранило в них те чувства, что были им присущи в той жизни, наложив их на психологию тех существ, кем они были раньше. Но отчего же получилось так, что от этих воспоминаний, пусть и тяжелых, все поспешили отказаться?

— Рит… как вы все не понимаете… вы же не готовы ко всему этому.

— Не готовы к чему, Най? — Рит был заинтересован.

Впрочем, не он один. К их разговору прислушивались и другие.

— Вы… мы… и я тоже кстати, мы все не готовы к тому, что мы сейчас можем. Я думаю, что мы сейчас не до конца понимаем, кем стали и чем управляем.

— Ты рассуждаешь с позиции человека. — Рит склонил голову набок и посмотрел на Ная пустым, ничего не выражающим взглядом.

— Но и вы рассуждаете с позиции человека. Если кто-то пришел в наш мир, он должен быть уничтожен, независимо от его намерений. Эти планетарные комплексы будут расценены как угроза, с которой человек будет бороться, потому что они представляют опасность и угрожают людям. Неужели нельзя просто пойти на контакт? Что мы теряем?

— Сейчас наше преимущество в том, что люди не знают о нас. — ответил за Рита Айэф. — Когда это изменится, нас посчитают угрозой.

— Не думаю, — возразил Най. — Людям будет интересно говорить с нами. Ведь они пошли на контакт уже с десятком других рас, и до сих пор конфликтов не было. Пока что мы говорили с людьми через образы и сознание, через Сердце. Этот разговор свойственен нам. Но почему бы не попробовать поговорить тем языком, к которому привыкли люди. На данный момент мы не так сильно от них отличаемся. Наш внешний вид не вызовет у них спорных ассоциаций, мы знаем их язык, мы знаем их образ жизни.

— Они все время видели в нас биомашин, увидят их и сейчас. — неохотно ответил Айэф, но, впрочем, было заметно, что аргументы и ему показались весомыми. — Что ж, попробуй. Мы продолжим развертывание планетарных систем обороны, пока не убедимся в том, что твой вариант лучше. И у тебя будет возможность сделать упор на наших возможностях. Но лично мое мнение таково, что ты сейчас лишь ненадолго оттянешь неизбежный финал. Выиграешь время, за которое либо Вик отыщет кандидата на пост управляющего колонией, который удовлетворит и людей и нас, а такое крайне сомнительно, либо мы будем готовы к отражению прямой агрессии.

Най почувствовал, что другие перерожденные постепенно покидают его сознание, оставляя его наедине с Ритом, терпеливо ожидавшим того момента, когда наконец и ему дадут возможность говорить.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Пойду к лагерю людей. — ответил Най, устраиваясь на диване. — Дам им понять, что мы не стремимся к конфликту, но нас следует принимать всерьез, и с нами необходимо будет считаться.

— Ты не думаешь, что они воспримут тебя как биодрона?

— Не воспримут, разница заметна даже безо всяких сканеров. Знаешь, Рит, ты слишком изменился в последнее время, и мне не нравятся эти перемены.

Рит легко соскользнул с табуретки и прошелся по комнате раздраженно помахивая длинным и гибким хвостом. Он предпочел промолчать и дать Наю возможность выговорится до конца.

— Ты слишком близко к сердцу принял все то, что произошло. — Най устроился поудобнее на диване, поджав колени к груди и обхватив их руками. — Ты увидел картины перерождения и пошел на смерть ради этого. Я понимаю, что ты возлагал надежды на другую жизнь, но изменились мы, а не жизнь.

Опять молчание. Най положил остренькую мордочку на колени и закрыл глаза. Он слушал тишину и ему казалось, что мир стал намного более пустым, чем был раньше, до всяких там перерождений. Поначалу эта жизнь поражала и забавляла, но постепенно он понимал, что на деле, их окружала фантастическая и удивительная пустота. Быть может та раса, что создавала все это и умела решать такие проблемы, умела существовать внутри своего мира, но для перерожденных это было куда более сложной задачей. Да, они стали умнее, да они стали сильнее, но все они для того чтобы стать такими умерли. Умерло в них и нечто такое, что делало их живыми. Может быть, кто-то из них и понимал это, но не желал признавать. Они считали биодронов полукровками, но на деле, не от роду и племени были они сами. Биодроны жили в человеческом мире, а они были вырваны из него и внедрены в мир чужой и непонятный, сотворенный расой, которая наверняка шла к этому тысячи лет, готовилась, развивалась и потому взаимодействовала со своей рукотворной вселенной, а не пользовалась ею, как сейчас это делали они.

— Ты закончил? — неожиданно резко спросил Рит, и Най знал, что помимо слов, он следил и за ходом мыслей.

— Да.

— Тогда послушай, что скажу я, хорошо. — Рит встряхнулся, откинув спадавшие на лоб черные пряди. — Вспомни то, чему мы были свидетелями наверху. Вспомни то, как вели себя люди по отношению к нам. Они называли это правом сильного. Так разве не оно движет вселенной и разве не сила доказывает правоту? Вероятно, есть правота моральная, правота силы духа, но кому она нужна, если ее носитель погибает? Выживает сильнейший. Эволюция и естественный отбор. Вот закон живого мира. Люди старались навязать его нам как единственно верный, так с чего ты взял, что они понимают иные аргументы?

— А ты уверен, что мы сильнее людей? — вопросительно поднял брови Най. — Вы тут сидите, тыкая пальцами в панельки управления планетарной машиной, а хоть представляете, как она работает и что это? Вот скажи, что это там светит на улице?

— Планетарное Сердце. — пожал плечами Рит.

— Гениальный ответ. — Най почувствовал, что их разговор опять становится достоянием общественности. — Я тоже знаю, что это Планетарное Сердце. Даже примитивные тхаути, эволюционировавшие из биомашин знают, что это Планетарное Сердце. А еще что-нибудь ты знаешь? О его принципах работы, о его структуре, о его возможностях?

— Я не понимаю чего ты хочешь сейчас добиться. — холодно сказал Рит.

— Я хочу достучаться до вашего разума. — не повышая тона вздохнул Най. — И мы и люди одинаковы в том, что для освоения и покорения мира используем подручные средства. Они — нанотрионные устройства и генную инженерию, а мы — Сердце и его производные. В обоих случаях, это как костыли для калек. Но они создали это сами, а мы… мы пришли на готовенькое, куда более продвинутое технологически и считаем, что можем этим управлять и знаем все на свете. И если они, при этом смогли установить контакт с десятком разумных инопланетных форм жизни, то мы настолько глупы, что отрицаем возможность контакта всего с одной.

— Несмотря на то, что наше общество… — начал Рит, но Най перебил его.

— Рит, посмотри вокруг. Здесь нет никакого общества. Есть несколько различных групп, которые делают то, что взбредет им в голову. Одни хотят войны — так начинают ее. Другим хочется мира — так идите и договаривайтесь, но не мешайте нам воевать. Те же люди, централизовали и упорядочили этот хаос еще на уровне первобытного строя.

— Знаешь, Най, признаться честно, я пока не готов спорить с тобой на эту тему. — тон Рита заметно смягчился. — Может быть, другие смогут тебе возразить, но я… пока предложу сменить тему.

Нет, он не принял доводов. Най понимал это. Просто не хотел ссориться из-за таких пустяковых, как ему казалось, причин. Най заглянул в свое сознание и понял, что все, кто его слушал, молчат. Наверное, они тоже не знали что ответить, но вот только это не делало Ная самым умным. Даже в собственных глазах.

— А если он прав? — спросил кто-то, задавая вопрос молчаливому большинству.

— Этот вопрос равноценен вопросу: «А что если он не прав?» — сразу же возразили любопытному. — Не будут ли последствия такого заблуждения слишком тяжелыми.

— Вот видите, — грустно заметил Най. — Вы смогли устроить спор даже из этого.

— Это принципиальный вопрос. — встрял Айэф.

— Да никакой он не принципиальный! Это просто показатель того, что вы не в состоянии выбрать наиболее верный в сложившейся ситуации вариант действий, просчитав его последствия хотя бы на шаг вперед. Между прочим, это одна из черт, по которым те же люди определяют степень разумности существа.

И ведь не скроешься. Не прекратишь этот бессмысленный разговор. Они все слышат твои мысли, и нет способа от этого спастись. Наю вдруг стала невыносима эта навязанная непонятно кем прозрачность всех его желаний, размышлений и воспоминаний. Может быть те, кто жил тут изначально, прекрасно управлялись с этим, а возможно, просто интегрировались в единую мыслящую систему, которая не знала что такое разногласие и различие во взглядах. Най этого не знал наверняка. Но знал точно, что подобные конфликты в том обществе или решались каким-то безобидным образом, или попросту не возникали. А им до этого было очень далеко.

— Я знаю, что контакт с иной разумной формой жизни несет в себе много сложностей. Но здесь он сильно облегчен тем, что мы не иная форма жизни. Мы своего рода копирка с людей. Поэтому, договорится мы сможем, как вы полагаете? — спросил Най.

Ответом было молчание. Кто-то обдумывал сказанное, кому-то это просто было неинтересно, и он предпочитал разглядывать уходящие в бесконечность объемные фрактальные проекции, создаваемые в кристаллических фракталоскопах. Кто-то уже все давно понял и считал это проявлением чего-то низшего и оставшегося в прошлом. Самое удивительное, что абсолютно не было неприязни или агрессии, которая наверняка была бы свойственна людям. Но те, другие, пусть думают и относятся как хотят. Почему же Рит не может понять и поддержать его? Рит, на мнение которого он так надеялся.

— Возможно, ты и прав, Най. — Рит покачал головой, будто соглашаясь с чем-то внутри себя.

Он провел ладонью по оконной мембране и в комнату ударил яркий голубоватый свет. В темных сплетениях каменных щупалец плыло посреди бледно-синего небосвода Сердце Тиадара. Его сияние неровными бликами пробежало по рыжей шерсти Рита и сверкнуло на черных элементах легкого панциря. Минуту, а быть может дольше он стоял и смотрел на окутанные туманом причудливые горы.

— Тебе надо выходить сегодня же. — сказал наконец Рит. — Стриг донесет тебя до района Кхол-Туара, но до лагеря людей тебе лучше идти пешком. Не задерживайся. Чем быстрее начнется диалог, тем больше шансов, что все не дойдет до войны.

— Значит, ты все-таки понял меня? — Наю не хотелось влезать в мысли Рита.

— Я не могу сказать наверняка. Может быть. Нужно время… — Рит чуть пригнул уши, всем своим видом показывая растерянность. — Похоже, ты пронял даже Айэфа, а он наиболее агрессивен по отношению к людям.

— Я ничего не сделал. — Най поднялся и ежась словно от холода подошел к Риту. — Я никому ничего не доказал. Я просто хочу, чтобы не было войны.

Они стояли рядом и смотрели на то, как в утреннем тумане кутается в облака живое солнце, а между облепленными мхом и лианами клыками скал летают воздушные медузы и стайки крылатых ящериц. Где-то в отдалении дымили вершины затухающих вулканов, и серебрились голубовато-зеленые воды теплого океана, уходившего к самому горизонту, а затем изгибавшегося вверх, и скрывавшегося в серых дождевых тучах. Зеленые органические строения, обвитые прожилками бледно-фиолетовых сосудов, то здесь, то там поднимались из девственного леса, и переплетаясь словно щупальца кого-то гигантского головоногого уходили под самые облака. Это были системы поддержания гравитации, биоконтроллеры, аппараты поддержания атмосферы и очистки воздуха, соты глобальной системы обороны — такие же, как и те, что хотели теперь вырастить на поверхности планеты сородичи Ная. Прямо под ними раскинулся похожий на хрустальную рогатую раковину репликаторий, где ждали своего пробуждения новые перерожденные. Оттого, что Най теперь знал что к чему, мир не становился менее привлекательным и удивительным. Он по-прежнему был красив, он по-прежнему был землей снов, запретной и манящей. Здесь каждый хотел сохранить его, вот только собирался это сделать по своему.

Най прижался к Риту, перебирая пальцами его мягкую рыжую шерсть на боках, и положил голову ему на плечо. Длинные серебристые волосы рассыпались сверкающим водопадом.

— Я пойду? — спросил он Рита.

Тот кивнул.

— Почему мне кажется, что мы видим друг друга в последний раз?

— Потому что ты не привык к тому, что теперь для нас не существует смерти. Погибнув там, ты снова вернешься сюда. — Рит легонько коснулся черным носом его щеки. — А потом, мы не оставим тебя. Мы теперь всегда будем с тобой.

Най кивнул и отступил на шаг, не спуская глаз с Рита. Тот стоял, чуть поджав хвост и опустив уши. Расставаться ему не хотелось. Даже несмотря на разногласия, Най был для него неотъемлемой частью окружающего мира.

— Иди. — поторопил Ная ворвавшийся в сознание голос Айэфа. — Я желаю тебе удачи. Не закрывайся от нас. Если тебе понадобится помощь, мы придем.

Най нерешительно развернулся и маленькими шажками направился к входной двери. Возможно, он поторопился и сделал что-то не так, поспешил, не взвесил каких-то последствий. Но он сделал то, что считал необходимым, и жалеть об этом не стоило. Брать в дорогу каких либо припасов или оружие нужды не было, теперь все было под рукой в раскинувшемся вокруг мире и Най вышел из дома, коротким тявканьем подзывая к себе ездового стрига.

Тусклые отблески мониторов почти не разгоняли полумрак в Зале Стратегического Планирования, который генерал-губернатор Тиадара Итори Тошимо сделал своим домом до окончания кризиса. Он наотрез отказался покидать планету, хотя его уговаривали перелететь на спутник, отказался и от дополнительной охраны. Раз в десять часов он исправно выходил на связь с Террой и сообщал об изменениях в ситуации. Иногда вредный Хосс делал свои ремарки к этим докладам, но в целом он не пытался мешать Тошимо, что генерала вполне устраивало.

Он взглянул на часы. На Терре сейчас три часа дня. До получения результатов оперативного планетарного сканирования осталось совсем немного… Тошимо сел в обитое черной кожей кресло и включил связь.

— Гиперканал шесть. Соединение по запросу один восемь. — тихий щелчок привел в действие систему голопроектора.

Система гиперсвязи какое-то время обрабатывала запрос, а затем коротко пискнул включившийся передатчик. Он пищал еще несколько раз, прежде чем на другом конце приняли вызов и на вклюившемся стереовизоре появилось это лицо… уже полузабытое, обрамленное сетью морщин и аккуратными седыми волосами.

— Здравствуй. — внезапно изменившимся голосом сказал генерал. — Ну как ты?

Женщина улыбнулась. Хотя в этой улыбке было куда больше грусти.

— Итори, почему ты не приехал на похороны мамы?

— Прости. Я не смог. — Тошимо опустил взгляд. — Здесь внештатная ситуация.

— Ты уже восемь лет не был дома. Дочка уже забыла, как выглядит ее отец.

Тошимо подпер кулаками подбородок и посмотрел в экран, на эту постаревшую, но по-своему все так же красивую женщину.

— Хорошо хоть позвонил. Последний сеанс связи был почти полгода назад, да и тот прервался из-за каких-то неполадок. — пожаловалась она.

— Я все знаю, Рита, прости. — тихо сказал он. — Как Тани?

— Учится. Заканчивает пятый класс. За успеваемость учителя ее хвалят, только вот она вся в тебя. Хулиганит и на месте ей не сидится.

— С возрастом пройдет. — угрюмо сказал Тошимо.

— Скоро вернешься?

Итори вздохнул, пригладив неожиданно взлохматившиеся волосы.

— Я не знаю. Ты же слышала новости. Теперь я губернатор сектора Тиадара, тут работы непочатый край.

— Все ради Терры, да? — в голосе женщины послышалась горькая ирония. — Итори, ты же прекрасно знаешь, что придет срок, и тебя выкинут на улицу с пособием по достижению предельного возраста. И никому не будет дела до твоих наград и званий. Помнишь Шмидта? Он тоже воевал, был на Пелларе, когда ВКС уничтожал Пелларский Картель, потом ходил на искусственных ногах, до генерала дослужился… И помер в квартире, которую продал за долги. Государству нужны рабочие лошадки и не нужны старые клячи.

— Рита, канал могут прослушивать… — замялся генерал.

— Ну и что они нового узнают? — все так же грустно улыбнулась Рита Тошимо. — Это только на Терре все славят Систему и Президента. На Марсе, сидят одни подхалимы и лизоблюды. А у нас тут все представляется в ином свете.

— Рита, ты просто злишься на меня за то, что я не смог приехать на похороны. Я уже сказал, что прошу прощения. — тихим и убитым голосом пробормотал Тошимо.

— Нет, я просто беспокоюсь о тебе. И хочу все-таки увидеть тебя дома до своей старости. Кстати, мама оставила тебе свою коллекцию старых монет. Она знала, что ты увлекаешься нумизматикой.

Тошимо устало потер пальцами виски.

— Я попробую взять отпуск. Постараюсь заехать.

— Итори, в прошлый год ты говорил тоже самое.

Пронзительно запищал комлинк спец-связи. Планетарное сканирование было завершено.

— Рита, прости. У меня срочный вызов. Давай поговорим попозже. Передавай привет Тани.

Женщина улыбнулась, все так же грустно и очень ласково.

— Давай. Работай, — с наигранной беззаботностью пожелала она. — Не забывай уж о нас.

Стереовизор пискнул, переключил канал и картинка сменилась на другую, быстро вернувшую генерала в реальность.

— Мы получаем данные орбитального сканирования… сейчас отправлю в эфир.

Итори Тошимо развернулся на своем кресле и стал следить за быстро бегущими по монитору строчками. Наконец они погасли, над столом генерала возникла зависшая на луче проектора стереограмма Тиадара. Светлые пятна — песчаные моря, темные — низины и кратеры, еще более темные — горы. Под ними, за прозрачной серой пленкой земной коры проступали расплывающиеся красные пятна, неровные и подрагивающие. Они медленно растекались, сливались в единое целое, выпуская в разные стороны сотни извилистых усиков и больше походили на чумную сыпь на теле планеты.

— Четко фиксируем один объект органической природы. Границы — Западная Гряда, район Южного Моря, кратер Кеппера. — пояснял картину голос оператора. — Глубина расположения от трех до восьми километров.

Голос дрогнул. Сканирование проводили гражданские люди, и они не были готовы к возможным результатам. Тошимо признавался себе в том, что и он не был готов к ним.

— …наблюдается перманентное движение к поверхности. — продолжал оператор. — Провоцирование локальных землетрясений. Масса объекта от одной до четырех гигатонн. Точно установить не удалось. Предположительно имеется корневая система, уходящая на глубину в полторы сотни километров. Псионное сканирование выявило несколько десятков нейроцентров, по своей природе родственных человеческому мозгу.

— Скажите, вы можете точно сказать, как оно появилось? Почему мы ничего не зафиксировали?

— Судя по тому, что в течении последних тридцати часов мы замечали исчезновение почти всех очагов пещерной флоры и фауны в целевом районе, у нас есть предположение, что произошел массовый белковый распад низшей биосферы и ее трансформация в полуразумный органический метакомплекс. — ответил оператор. — На данный момент он занимает десятую часть всех планетарных пустот Западного Сектора, имеется тенденция к расширению. Возле Аббервила, в районе лабораторий произошел прорыв органического пласта на поверхность.

За спиной генерала темной тенью возник сцепивший руки за спиной Хосс. Он был бледен и выглядел усталым.

— Доигрались, генерал? — без тени ехидства спросил он.

— Что ж, не все так плохо, как могло казаться. — скрестил руки на груди Тошимо. — Раз у этой хреновины есть нейроцентры, то и нейротоксины можно применить. Можно нанести точечные нейтронные удары в области сосредоточения нервных волокон, провести гравитационную бомбардировку.

— А если это лишь спровоцирует дальнейшую агрессию планеты по отношению к нам?

— Что вы предлагаете Хосс? Дать ей прорасти?

— Попробовать вступить в контакт с ней. Через эти самые рефлекторные узлы. Ведь это не живое существо, генерал. Это биомашина, управляемая либо ядром планеты, либо ее старыми хозяевами. Связь с ней, это связь с планетарным сознанием.

— Вы несете какую-то чушь, Марен.

— Допустим, вы можете направленно спровоцировать распад белковой структуры у пары триллионов органических объектов и объединить эту протоструктуру в некое целое. Вы допускаете вероятность и обратной трансформации? Когда прорастающие наружу части этого существа станут некими глобальными планетарными комплексами. Например, оборонными? Именно поэтому, контакт надо устанавливать сейчас, пока еще не поздно. Или на худой конец, прекратить все агрессивные действия по отношению к тому, что планета считает своим. В том числе и к биодронам.

— Хосс, в соответствии с параграфами Кодекса Внешних Миров, я должен немедленно начать эвакуацию с планеты гражданского населения и одновременно объявить режим повышенной биологической опасности вплоть до карантина. А не посылать волны любви и понимания враждебно настроенному существу весом в пару гигатонн.

— Кодекс Внешних Миров даже приблизительно не учитывал вероятность вхождения в контакт с расой, имеющей псионно-органические технологии. — отрезал альфа-координатор. — До настоящего момента отрицалась сама возможность существования таких технологий.

Было очевидно, что с этой позиции он уже не уйдет, несмотря на все давление.

— Даже если я приму ваши доводы, Марен, то меня уберут с командного поста и на мое место пришлют какого-нибудь служаку, который все сделает по инструкциям и уставам от пункта до пункта. — Тошимо устало закрыл лицо сухими и желтоватыми ладонями. — Вы хоть понимаете, как в эту планету вцепилась вся аппаратная и коммерческая шушера?

— Конечно понимаю. Мы же сами так старательно стимулировали к ней интерес.

— Вспомни эту истерику на фоне заявления Грейт. — продолжил Тошимо. — Все так возмутились не потому что она высказала какое-то совсем уж антинаучное предположение, а потому что в случае, если биодронов признать разумными, то нам на основании Концепции Двенадцати, подписанной на Велгаре, придется оставить эту планету. А сюда вложена уйма денег, тут миллионы колонистов, есть люди, которые родились тут и считают Тиадар своей родиной… А тут контакт с разумной формой жизни. Безо всяких там «если признать».

— И это я прекрасно понимаю, — согласился Хосс. — Но Итори, в той же Концепции Двенадцати существует пункт, позволяющий колонизаторам остаться на планете по желанию аборигенов. И тут уже задача дипломатии, убедить их в том, что им это надо. Я уверен, что даже если мы столкнемся просто с разумной биомашиной, вести диалог вполне возможно. Трудно, непривычно, но возможно. Ведь все мы, по сути, немного биомашины.

— Как вы собираетесь убеждать эту машину или биодронов в том, что мы нужны здесь? Может быть ваше разумное ядро и допустит такую вероятность, но этот зоопарк готов нас на части порвать.

— Ну… мы точно не знаем, насколько это соответствует действительности. Мы же так и не собрались дать им свободу. Во-вторых, мы можем воспользоваться конституцией и выбрать официального представителя, устраивающего обе стороны и сделать его Президентом.

— У вас есть кандидат? — кисло улыбнулся Тошимо. — Грейт?

— Почему бы и нет. И признайтесь, генерал, вы с таким недовольством говорили о восьми сотнях похоронок, что вам будет совсем не в радость подписывать восемь тысяч.

Марен попал в самую уязвимую точку. Тошимо любили не потому, что он всегда побеждал. А потому что он умел сохранить жизни солдатам.

— Пусть будет по-вашему. Попытка не пытка. — Марен ждал этого ответа почти минуту, пока Тошимо молча смотрел на расползающуюся по стереограмме красноту. — Входите в контакт. Говорите с ними. Но просите небо, чтобы не было осечек, так как шесть армейских корпусов уже готовы к началу полномасштабной операции.

Альфа-координатор кивнул. Но уже направившись к выходу, вдруг остановился и повернувшись в генералу невзначай проронил:

— Генерал, что вы знаете, о Кодексе Геллиона?

Как и ожидалось, ответ был лишен какой-либо определенности. Генерал ничего не знал о Кодексе Ордена кроме того, что таковой существовал.

— Согласно ему, Орден, как Поводыри Человечества и сила, способствующая интегрированию нашей, поверьте, совсем несовершенной расы, в галактическое сообщество, оставляет за собой право игнорировать приказы руководства любого уровня в случае геноцида малых рас, и более того, вставать на их защиту, если уничтожение не является необходимостью с точки зрения существования нашего социума. Если уж мы признаем биодронов разумной формой жизни, то боюсь… в случае чего, Ордена не будет на вашей стороне, генерал.

— А как же Дентар 2, господин Хосс? — хмуро поинтересовался Тошимо.

— Там это была необходимость. — так же сухо ответил Марен и вышел из зала.

Непонятно почему, но Итори Тошимо вдруг почувствовал странное облегчение, будто с плеч рухнул тяжелый груз.

Лес вокруг лагеря людей неприятно поразил Ная. Он постепенно темнел, листья покрывались роговой коркой, из стволов торчали длинные загнутые костяные крючья, а по стелющимся по земле корням пробегали потрескивающие разряды тока. Лес пропускал синдараи вперед, колючие кусты раздвигали свои ветки, змеящиеся стебли исчезали, колючки, торчавшие из почвы вместо травы смягчались под подушечками его лап. Най чувствовал, что люди, пока еще невидимые, уже знают что он тут. Часть его естества вспоминала Чистилище и атаку на Кхол-Туар и не желала этой встречи, но другая часть гнала вперед, понимая, что если этой встречи не будет, все старые ужасы померкнут перед лицом тотальной войны, которая не замедлит разгореться. Ее огненное дыхание уже чувствовалось повсюду, обе стороны копили силы и желали покончить с врагом единым ударом, избегая длительного конфликта.

Вот и Периметр. Черные пласталевые пластины с лучевой решеткой наверху. Они тянуться через заросли, к реке, и там на отмели заметна оборонительная башня, на которой сидит охранник. Самого охранника Най не видел, но знал, что он там. Поэтому он повернулся в ту сторону и неторопливо пошел к темному, поблескивающему сталью строению. Он очень надеялся, что у солдата хватит ума не стрелять сразу. Смерти Най не боялся, в конце-концов, он уже испытал что это такое и знал о репликаториях Сиген-Арата, вот только понимал, что один единственный выстрел сейчас может изменить все. За ним наблюдали. И Рит, и Айэф, и другие синдараи. Сейчас доказывалась самая важная теорема — теорема разумности.

Его заметили. Об этом сообщили информационные искажения, пробежавшие по ноонным потокам. Вот солдат наводит на него пулемет, работают внешние камеры, визоры, по идее, Ная сейчас видят на центральном пункте охраны, где бы он ни находился. Синдараи остановился, и недвусмысленно протянул руки вперед, развернув их ладонями к невидимым визорам…

…Харвальд Рейз, не спавший уже два дня был зол. Система охраны сходила с ума, энергетические всплески выводили сенсоры из строя и ему пришлось заменить аппаратуру на солдат. То и дело на Периметр набредали какие-то странные, неописуемые существа, то пробовавшие ломать забор, то набрасывавшиеся на ноонные регистраторы, записывавшие импульсы ядра планеты. Записи срывались, отправлять на поверхность было нечего, но хуже всего было ощущение, что его тут бросили на произвол судьбы. До него доходили новости о боевых действиях в районе Аббервила, о каком-то бое в пещерах и все это давало Рейзу все основания полагать, что он стал не нужен. Хосс так вообще не выходил на связь в последние два дня и все передачи, которые Рейз отправлял на поверхность уходили впустую.

Он потерял дюжину людей при штурме этого горного поселения, и был очень удивлен, что судя по докладам, убили их не местные жители а существо, очень напоминавшее биодронов. Впрочем, последнее в отчеты не вошло, так как Рейз полагал, что солдаты могли и ошибиться. Записей карательного рейда не было, а потому оснований верить им у бета-координатора не было. Но бог бы с ними. Он потерял еще человек десять потом, когда этот проклятый лес вокруг лагеря стал меняться и становится смертельно опасным для человека. Кусты выстреливали кристаллическими иглами, которые пробивая броню проникали в тело и растворялись в крови, вызывая страшнейшее отравление, вплоть до распада белков и аминокислот. Лианы старались опутать своими длинными стеблями и забить разрядами тока. Такого Рейз не встречал нигде, да и что-то не припоминал заметок ксенобиологов, где упоминалось нечто похожее. Лес ненавидел их и старался спихнуть в ту же трещину, откуда они в свое время пришли в этот мир. И вот сейчас, стоило лишь прилечь и попробовать уснуть, опять сигнал с блокпоста. Интересно, что на этот раз…

Рейз чертыхаясь включил связь и зло глянул на закрытое черным забралом шлема лицо солдата.

— Что там еще?

— Господин бета-координатор. У нас контакт.

— Какой к черту контакт?

— Даю изображение…

Картинка сменилась, и привыкшие к темноте рабочего бокса глаза Рейза неприятно резанул яркий уличный свет. Он разглядел размытые очертания ненавистного леса, черную стену Периметра и одинокую стройную фигурку возле самого ограждения. Она спокойно стояла, не стараясь скрыться и смотрела прямо в охранную камеру, будто знала, где она находится. Сперва Рейзу показалось, что это был биодрон, уж слишком все было похоже. Такие-же стройные и длинные лапы, хрупкое телосложение, острая мордочка и длинные шакальи уши, такой же гибкий хвост с кисточкой… но нет… что-то было иное. Рейз, с которого сразу слетел всякий сон, приблизил изображение. Глаза… вот в чем разница. У биодронов глаза не такие… непонятно, как это объяснить, но… они просто другие. Чуть сверкающий кристалл над переносицей, такие же голубоватые кристаллы растут из локтей и колен… Одежда… Да, такой одежды он точно ни разу не видел. Интересно, на чем держаться эти серебристые пластины, особенно когда оно движется… Существо сделало шаг вперед и на мгновение пропало. В воздухе возникло странное сияние, полностью повторявшее его очертания, но нестерпимо яркое, внутри которого плыли завораживающие орнаменты из электрических волн. Странный доспех продолжал держаться на этой неосязаемой форме, в то время, как ветки росшего рядом куста просто проходили сквозь сияние…

— Мартин… это ты на посту, да? — переменившимся голосом пробормотал Рейз. — Внешнюю голосовую связь, быстро…

Он не мог оторвать глаз от этого гипнотизирующего сияния и пульсировавших внутри странного создания сгустков энергии. Существо принялось то возвращаться в телесный облик, то исчезать со странной периодичностью. Продолжительность и частота миганий чередовались через семь раз. Чем бы это ни было, но подавая такой сигнал тот, кто стоял сейчас посреди смертоносного леса преследовал одну совершенно очевидную цель. Он сообщал, что разумен.

В командный бокс кубарем вкатился оператор отвечавший за связь, что-то бессвязно лепетавший, но Рейз сразу отправил его назад:

— Связь с поверхностью, немедленно! Сообщите Хоссу, что у нас ситуация первого контакта! И если он не ответит, продолжайте вызывать, пока весь Либертаун на ноги не поднимите.

— Господин бета-координатор… — напомнил Рейзу о своем существовании солдат с блокпоста. — Что делать?

— Никаких агрессивных действий. Я выйду к нему…

Что он говорит? Ведь там же этот чертов лес. Но нет, случай особенный… В мозгу что-то зашипело, разлилось странным чарующим звоном и шелестом, и тихий голос произнес:

— Впустите меня. Я пришел с миром…

Рейз осел в кресло. Как? Почему все эти хваленые трансплантаты не заблокировали входящий телепатический импульс? Тот, кто стоял снаружи проломил их защиту так, что Харвальд ничего не почувствовал, словно новейших военных разработок в нем и не стояло. Это что же получается? Сейчас незваный гость читает мысли всех его солдат и ученых как раскрытую книгу… А может он и подобные ему уже итак давно все видели и знали… И почему незваный гость? Ведь это они, люди тут теперь гости. И еще какие незваные. Это вам не примитивные ящерицы… Существа с изменяющимся агрегатным состоянием тела, телепаты… Хосс будет в шоке когда узнает.

— Нет, я отменяю приказ. — поспешно сказал Рейз, — Откройте ворота. Пусть войдет в лагерь.

Рейз был готов тут ко многому, но только не к контакту.

Най шагнул в пределы Периметра. Конечно, будучи в энергоформе он мог просто пройти сквозь эти пласталевые коробки, но раз уж он шел на контакт, здесь не было места таким действиям. Теперь уже не было места ни боязни, ни сомнениям, ни нерешительности. Он огляделся. Семь солдат вокруг Периметра. На крыше центрального модуля снайпер. Только что туда поднялся. Впрочем, стрелять он не будет. Вот из дальнего бокса выходят двое ученых, похоже ксенозоологи. Най расслабился, и светящаяся оболочка растаяла, будто впитавшись в поры обычного тела. Теперь они видели его таким, какой он есть.

Сухопарый человек с бледной кожей, в черном комбинезоне с красной нашивкой на левом рукаве и высоких сапогах появился в дверях командного модуля. Это был руководитель экспедиции. Харвальд Рейз. Най не прочел это у него в голове, просто на комбинезоне указывалось имя и ранг. Человек выглядел уставшим, но старался тщательно это скрывать. Он явно суетился, торопился, но не забыл надеть маску. Наверное опасался, что Най будет заразным. Синдараи улыбнулся сам себе. Как все поменялось. Еще месяц назад эти люди готовы были его убить за пролитый в кафе суп, а теперь терялись и даже не знали с чего начать разговор.

— Господин бета-координатор, вы уверены, что он поймет нашу речь? — Рейза нагнал один из ученых. — У нас тут просто нету приборов, необходимых для потоковой расшифровки при вербальном контакте…

— Думаю, мне не составит труда говорить на вашем языке. — произнес Най, удивившись, насколько тяжело дались ему первые слова.

Видимо голосовые связки нового тела отличались от того, что было у биодронов, однако уже к концу фразу он говорил на терранском почти без акцента. Это немало поразило ученого, однако на Рейза если и возымело действие, то бета-координатор это умело скрыл.

— Мое имя Най. Я пришел с посланием, которое может быть интересно вашим властям на поверхности. — продолжил Най. — Если они сочтут возможным принять меня и выслушать то, что я хочу сказать, это может положить конец некоторым событиям, развитие которых не нужно ни вам, ни нам.

Рейз откашлялся:

— Я рад приветствовать вас от лица Терранской Республики и Ордена Геллиона. Я прошу вас пройти за мной в командный пункт, там мы сможем поговорить более обстоятельно. Что касается вашей просьбы, то я уже передал на поверхность запрос и сообщение о контакте.

Он волновался. Явно был удивлен, что Най знает про поверхность и намекает на вполне определенные осложнения. Впрочем, синдараи это не беспокоило. Первая цель была достигнута.

— Отлично, — сообщил у него в сознании Рит. — Продолжай в том же духе.

Най вошел в округлую дверь шлюза, ведущего в командный центр и этот шлюз до боли напомнил ему знакомые аббервильские дома. Рейз пропустил его вперед, а сам заговорил о чем-то с подбежавшим оператором гиперсвязи, поначалу отшатнувшимся от Ная.

— Я прошу извинить меня, господин посол, — с заметным сожалением объявил Рейз, — но сейчас нет возможности связаться с Центром на поверхности. Связь будет налажена в скором времени. Пока что… хм… располагайтесь… Я в должной мере представляю тут Орден Геллиона, и могу говорить с вами о большинстве вероятных проблем.

— Я приму это во внимание. — кивнул Най, оглядывая комнату, заполненную всякой электроникой и мониторами. — Но боюсь, вы не совсем правильно меня поняли. Мне необходимо встретится с представителями вашей власти на поверхности. Данную проблему решить могут лишь они. Потому что, как, я надеюсь, вы понимаете, основная проблема которую я собираюсь обсудить, это ваше присутствие на планете.

8. Мы пришли с миром. Часть 1

Она выспалась впервые за несколько долгих и жутких дней. Несмотря на гнетущее ожидание чего-то страшного и на неясные намеки Вика, ей казалось, что самое ужасное осталось в прошлом. Оазис надежно хранил укрывшихся в нем беглецов и теперь их стражами стали не только пульсаритовые жилы и пещерный мрак. Оазис был наполнен странное, неестественной жизнью, которая могла показаться воплощением худших кошмаров, подчас Грейт не могла найти слов, чтобы описать бродивших в тумане существ, но сраха перед ними не было. По крайней мере, пока рядом был Вик.

Она проснулась оттого, что он тихо, но вполне настойчиво тряс ее за плечо. Позади него стояли несколько десятков биодронов, без оружия и о чем-то оживленно перешептывавшихся. Сон, к ее удивлению, ушел легко. Она слегка улыбнулась, когда заметила рядом с Виком Лину. Они были удивительной парой. Хотя бы потому, что между ними не могло быть ничего общего в физическом плане. Но они сблизились на совсем ином уровне, и вот это удивляло Грейт больше всего.

— Грейт, вставай. Нам пора уходить. — сообщил Вик. — Все уже в сборе.

— Уходим еще глубже, в пещеры? — настроение сразу упало. — Впрочем да… конечно.

— Нет. — Лина сияла улыбкой. — Мы выходим на поверхность. Вы спали и не слышали новостей… Сородичи Вика вышли на контакт с людьми. В столице сейчас чуть ли не паника.

Сказанное надо было обдумать. Обстоятельно. Все-таки выходило так, что более агрессивное крыло обеих сторон пошло на уступки, и этому проблеску разума нельзя было не радоваться.

— Что еще говорили? — Грейт уселась на лежанку.

— Альфа-координатор «Ордена Геллиона» отдал распоряжение об открытии Чистилищ. Сегодня ожидается, что он признает биодронов гражданами Тиадара. Хотя…

— Люди уже однажды пытались это сделать. — более пессимистично заметил Вик. — И чем это кончилось? Грейт, в новостях объявили, что вас ищет и полиция и Орден. Они хотят вашей помощи в контакте.

— Ну вот еще. С какой радости… — начала было Грейт но вздохнув квнула. — Разумеется. Они считают меня ведущим специалистом по ушасто-хвостатым. Интересно, почему Штайера не позвали.

— Если вы про Штайера, то он удетел на Нефертис после того, как его лаборатории были уничтожены. — сообщила Лина. — Этого не говорят, но похоже под Западной Грядой творится что-то экстраординарное. Над ней висят корабли Космофлота и туда стягиваются войска. Похоже, наряду с переговорами, жители Внутреннего Мира решили продемонстрировать то, что они не безоружны.

— Ничего страшного там пока не происходит. — добавил Вик. — И не будет происходить, если мы, а желательно еще и вы, Грейт, убедите руководство колонии, что не стоит обострять ситуацию. Мы итак на волосок от планетарного конфликта. Впрочем, вы сами все увидите.

В окутанном туманом проеме между двумя гигантскими корнями, под которыми располагался шалашик Грейт появился Рэнд Блэкли. Он был непривычно угрюм и наблюдал за всем происходящим с какой-то отстраненностью. Было очевидно, что покидать пещеры ему неохота по вполне очевидным обстоятельствам. В столице его не ждало ничего хорошего.

— Может быть, мне не стоит ехать? — видимо не в первый уже рах спросил он Вика.

— Нет, Рэнд, стоит. — видимо уже в который раз ответил Вик. — Мы же с тобой все обсудили. Сейчас там не до тебя. А ты можешь очень помочь.

— Благими намерениями знаешь куда дорога выстлана?

— Рэнд, сделай чтоя прошу. Пока моя схема работает и я думаю, что могу достичь той цели, ради которой пришел сюда. И пока Най разбирается с Хоссом и компанией…

— Най!?

Внутри у Грейт все упало. Впрочем, что тут удивляться. Она видела мертвого Вика и теперь видит его живым. То, что сейчас прозвучало это имя означало лишь то, что Най погиб где-то там, в пещерах, но вернулся, возрожденный ядром планеты.

— Да. — кивнул Вик. — Я ни разу не видел его вживую, хотя слышал его голос у себя в голове. Ты хочешь спросить, тот ли это биодрон, которого ты знала? Да. Он помнит о тебе, а такие воспоминания лежат на поверхности, и мы делимся ими друг с другом.

— А Рит? Он был с ним?

— Они пришли вместе. Почти одновременно. — Вик усмехнулся. — Похоже мы расшевелили тех, кто пришел раньше нас. Видимо в нас оказалось слишком много желания закончить начатое. Во мне, в них. Хотя и каждый по-своему, мы сдвинули все с мертвой точки.

— Ты про контакт.

— Да, и не только. Те, кто был там до нас, погибли тут по разным причинам. Но никто не сражался с вами и не участвовал в восстании. Быть может, Сердце специально выбрало нас, потому что будучи разумным посчитало, что мы сможем решить проблему.

Группа шитвани вдалеке потихоньку разбредалась, по всей видимости они сбивались в небольшие стайки и шли к поверхности. Раз так, то и ей была пора покидать Оазис. Грейт встала и скинула в небольшую сумку все своим нехитрые пожитки, что она успела прихватить с собой из Аббервила.

— Что с городом? — спросила она мимоходом.

— Аббервил объявлен запретной зоной. — грустно сказала Лина. — Я не знаю почему. Военные с рассвета обносят его высоченной стеной и устанавливают там сторожевые башни. Только… они не на внешнюю сторону направлены, а на внутреннюю.

— Там теперь живут те, кто родился из подобных вам и подобных нам. — объяснил Вик. — Орден использовал био-солдат для подавления восстания и уничтожения повстанцев. Однако с потерей лабораторий Штайера, продолжать эксперимент стало невозможным. Мы допускали это, и именно поэтому атаковали комплекс лабораторий.

— Вы сами атаковали? — удивилась Грейт.

— Нет конечно. — Вик помог ей нести небольшой рюкзак с передатчиком и какими-то медицинскими приборами, позаимствованными во время восстания в аббервильской больнице, которые Грейт использовала для лечения раненых. — У нас есть средства дистанционного воздействия.

— Вик… когда прибудем в столицу, надо разузнать насчет мамы и папы. — напомнила Лина. — Их забрал Орден, и раз мы будем говорить с его главой…

— Да-да, я помню.

Грейт улыбнулась. Они вели себя словно пара с Терры. Только в отличии от этих пар, тут чувства были весьма платоничны. Хотя… разве им это так мешало?

Путь на поверхность занял около трех часов. По дороге Грейт смотрела на развороченные субтерральными танками пещеры, кое-где чернели остовы сожженной бронетехники, в темные, едва заметные с ведущей на выход тропы углы, биодроны-шитвани стащили трупы в покореженных и искромсанных экзоскелетах. Грейт неприятно удивилась тому, насколько много их было. Похоже, существа, выползшие из под земли, прежде всего перекрыли пути к отступлению и лишь потом атаковали по всему Оазису. Когда впереди забрезжил красноватый свет, она извлекла из сумки черные очки и надела их, опасаясь, что свет слишком сильно ударит по глазам. Но на деле на улице было туманно и серо, похоже даже, что как-то сыро, хотя с такой атмосферой сырость была едва ли возможна. В той стороне где располагались лаборатории Штайера в небо поднималось нечто. Это нечто сразу приковало внимание Грейт и она некоторое время смотрела на свивающиеся и сцепляющиеся друг с другом органические трубки, тонкие шпили с мерцающими голубыми кристаллами на вершинах, и на вытянутое, поросшее шевелящимися щупальцами образование, более всего похожее на невероятно искривленный и уродливый ствол дерева, пораженного какой-то болезнью. Под весом этой конструкции просела земля, а дома и вовсе оказались раздавлены и превращены в щебень.

Там где был Аббервил, серели брошенные и обожженные руины. Снующие по равнине темные точки военных строительных дронов подвозили к границам старого Периметра новые бронелисты высотой почти с десятиэтажное здание. Их устанавливали радом друг с другом, приваривая один к другому и сразу пуская по ним ток. Позади стояли ховертанки, готовые уничтожить все, что появится из руин. Грейт вспомнила городской парк, тихие улочки окраин с гидропонными платформами, где под воздушными куполами росли деревца, горожан, прогуливавшихся по улицам и с утра забегавших к Хлои Паусс за пирожками, и сдавливающее грудь чувство какой-то странной тоски и ощущение того, что старый Тиадар уже не вернется, вырвалось наружу. Она свернула с тропки, вилявшей между гранитными клыками и села на небольшой камень, закрыв руками лицо. Надо было успокоиться. Принять это все. Но не вот так сразу. Не за один день. Чужие. Теперь они здесь чужие. Она чужая, Рэнд чужой, даже родившийся мгновение назад младенец где-нибудь в Либертауне — чужой. Люди, которые считали Тиадар своей родиной — все теперь чужие. Нет, к этому невозможно привыкнуть. Да, она как никто иной знала это с самого начала, но не верила, боялась. Знала, что рано или поздно те, кого она создала, скажут им это. Вопрос был только в том, как они это сделают. Сколько жизней это унесло, прежде чем все утихло? Тысячи? Десятки тысяч? Могло быть и хуже. И кто знает, не будет ли? И утихло ли все на самом деле?

— Грейт, ты в порядке? — Рэнд тронул ее за плечо. — Пошли. Вик говорит, что за нами вышлют военный челнок. А это значит, что он будет тут максимум через полчаса.

— Да, Рэнд. Просто… это так непривычно.

— Может быть неправильно?

— Нет, именно непривычно. Я не знаю, чего хотят перерожденные. Может быть они потребуют вовсе убраться отсюда? Что тогда делать? Какая реакция будет на Терре? Там же обанкротится несколько корпораций, будет скандал в самых высших эшелонах власти…

— Тебя это очень беспокоит? — поинтересовался Рэнд.

— Меня беспокоит то, что они попробуют оспорить принадлежность Тиадара. Не гнушаясь никакими средствами.

— Ага. У кого оспорить? У них? — Рэнд кивнул на поднимавшееся над равниной строение, похожее на вытянутый вверх коралловый риф и дерево одновременно. — Хотел бы я взглянуть на то, как терранские шишки будут это делать.

Они спустились в кратер, расположившись у его кромки, а на горизонте деловитые дроны все тащили и тащили к окраинам Аббервила сегменты Периметра. На них был грубо нарисован знак биологической опасности. Интересно, почему Орден не уничтожил своих детищ там, в пределах городских стен? Ведь наверняка у них есть код деактивации, какой был и у биодронов. Нет, их не тронули, а предпочли просто оградить стеной. Быть может потому, что впоследствии хотят вывезти куда-то, применить по назначению, а сейчас на это просто нету времени? Проще создать вольер и запретить людям вход туда? Наверняка в новостях указана иная причина объявления Аббервила зоной биологической опасности. Скорее всего. Орден действительно продвинулся вперед по части органических технологий и бросать на полпути свои изыскания не станет. Просто всему свое время.

Челок с блестящей золотом эмблемой ВКС прибыл через полчаса. За это время Грейт и остальные успели раскупорить какие-то полуфабрикатные консервы, который в свое время прихватили из города отступавшие в пещеры биодроны и перекусили. Говорили мало. Лину и Грейт явно угнетало зрелище отгораживаемого от внешнего мира города, в котором они прожили всю свою жизнь, а теперь потеряли и его и связь со многими, кого считали друзьями, Рэнд беспокоился о приеме, который могут оказать его персоне в столице, а Вик ушел в себя, видимо консультируясь с остальными перерожденными относительно плана действий. Уж неизвестно, кто вправил им мозги относительно безвариантности переговоров, но слушать друг друга эти существа, называвшие себя «синадараи», умели. В отличии от людей. На вопрос Грейт, почему именно синдараи, а не шитвани, Вик пожал плечами:

— Мы и те и другие. Просто синдараи это имя всей расы, в которой очень много наций, а шитвани жили именно тут. Мне все равно, какое из этих названий тебе удобнее использовать.

Грейт пожала плечами. Впрочем, что тут странного. Ведь люди тоже делят себя на нации и в то же время остаются людьми.

Солдаты, находившиеся в челноке с опаской посматривали на вооруженных биодронов и на Вика, который вдруг на мгновение исчез, превратившись в сверкающее облако синей энергии, сохранившее очертания синдараи, а потом вновь вернулся в свой привычный вид. Судя по всему, Вик давал таким образом понять кто он такой и что лучше не совершать непредписанных действий.

Следом за Виком в челнок поднялся Рэнд, который помог взобраться на борт Грейт и Лине. Вместе с ними полетели и два биодрона — черный Тэф и серый Зетт. Они выступали в роли своеобразной охраны, и были чрезвычайно горды этим. Челнок поднял клубы пыли и сделав небольшой круг над кратером и проросшим сквозь трещины в земле органическим шпилем, на который видимо и хотел поглазеть пилот, взял курс на столицу.

Конечно, все это произошло не сразу. Марен Хосс вышел на связь лишь спустя полтора часа, потому что был у генерала Итори Тошимо и что-то обсуждал с ним, судя по всему долго и на повышенных тонах. Но когда Харвальд Рейз изложил ему суть дела, Хосс заметно успокоился. Най не имел ни малейшего представления кто это такой, но мог сделать вывод, что он далеко не рядовой чиновник и его тут слушаются беспрекословно. Он дежурно приветствовал Ная от имени Терранской Республики и все того же Ордена Геллиона, и выразил сожаление, что личная встреча затруднена тем, что от места расположения Рейза до поверхности почти неделя тяжелого и сложного пути через пещеры, а они, на данный момент, благодаря стараниям сородичей Ная, отнюдь не безопасны.

Но говорить по стереофону было неудобно. Най прикидывал насколько высока возможность попасть в столицу Тиадара без помощи технологических средств людей, то есть по энергопотокам Сердца. Рит и Айэф наперебой кинулись уговаривать его не делать этого, чтобы не давать людям информацию о возможности такого перемещения, и в данный момент Най счел их доводы разумными. Потом они вспомнили о Вике и Грейт, и решили, что ему будет проще добраться до столицы и вести переговоры от первого лица. Сошлись на мысли, что Най будет говорить через стереовизор, но в присутствии Вика.

— Я думаю, что расстояние не должно стать для нас преградой. — понимающе кивнул Най в ответ на длительную тираду Хосса. — К вам может прибыть другой наш представитель, который находится в непосредственной близости от столицы.

Известие о еще одном посланнике может быть и удивило Хосса, но виду он не подал.

— Его имя Вик и в данный момент он ждет вашего обращения через средства массовой информации. — Най решил сразу отрезать любые пути отхода. — Да, я хочу, чтобы вы передали известие о контакте немедленно по новостным каналам. Можно с ремаркой «экстренное сообщение».

Хосс помялся, но согласился. Судя по всему, он вообще был доволен происходящим и строил на это свои планы.

— Так же, будет, думаю, логично, объявить, что биодроны отныне таковыми не являются. Мне немного неловко говорить с вами зная, что подобные мне используются у вас как домашние машины.

— Это просьба? — поинтересовался Хосс.

— Нет. Требование.

— Я уверяю, что как только я подготовлю соответствующие бумаги, проблем с этим не будет.

Най скользнул внутренним взором по потокам информационных полей и улыбнулся. Хосс был доволен не сложившейся ситуацией. Он был доволен тем, что Най выдвигает те же требования, какие и Орден выдвигал военным. Контакт был тузом в рукаве Хосса для реванша над политическим оппонентом. И хотя у самого альфа-координатора рыльце поросло толстым слоем пушка, его благосклонность играла на руку Наю, да и вообще ходу переговоров в целом. Вероятно, Хосс сам давно ожидал контакта, или был готов пойти на него, однако не знал ни как это сделать, ни с чего начать. Это внушало зыбкую, но уверенность в том, что результат будет достигнут. Ведь если есть две стороны которые заинтересованы в чем-то, они смогут найти общий язык.

Для Хосса не было тайной происхождение Ная. Он знал, что перед ним бывший биодрон. Это удивляло и чуток пугало, но Най напомнил себе, что говорит с человеком, видимо очень долго и пристально изучавшим всю планету. Он своими умозаключениями выяснил, что она полая, организовал экспедицию во Внутренний Мир и скорее всего разобрался в сути происходящего быстрее многих других. Неудивительно, что Хосс знал о возможности перерождения. Он пару раз упомянул псионно-орагинческие технологии и органические нанотриены, дав понять Наю, что осведомлен об уровне развития их расы и о сути используемых ими средств. Проще говоря, он быстро занял нишу осведомленного, равнозначного по статусу собеседника, с которым можно иметь дело.

В ответ на вопрос Ная относительно требований, Хосс ответил довольно уклончиво:

— Давайте пока решим самые важные вопросы, которые позволят нам укрепить взаимопонимание. Мы готовы признать вас — как тех кто живет во внутреннем мире, так и биодронов, разумной формой жизни, имеющей равные права на планету, ради прекращения конфликта. Что касается нашего ухода с Тиадара, то поймите, это вопрос не одного дня и требует детального рассмотрения. Не только на моем скромном уровне.

Най понимал это. Видимо понимали и другие перерожденные, никак не отреагировавшие на это заявление Хосса.

— Остановимся на том, что я сделал все необходимые заявления и выслал челнок за Виком и за доктором Мериен Грейт. Вероятно, она сможет быть посредником при общении между нашими народами. — сообщил Хосс после получасовой паузы, во время которой он судя по всему готовил обращение. — Но, сами понимаете. Мы пошли вам навстречу. Не можете ли и вы сделать шаг вперед и убрать вашу… хм… установку из под Западного Региона?

Он говорил о метаструктуре, созданной Айэфом. Но Айэф молчал, Рит тоже, и Най отрицательно покачал головой:

— Боюсь, что пока об этом говорить преждевременно. Нам нужны определенные гарантии того, что ваши слова не будут иметь обратной силы. Исходя из вероятности того, что вы, господин Хосс, понимаете суть наших технологий, логично предположить, что этот протоструктурный объект может стать чем угодно. Он может стать оружием, а может стать и комплексом терраформирования. Все зависит от направленности диалога.

На деле, Хосс говорил, чувствуя, что покрывается испариной. Он боялся не внезапного срыва, не слишком твердой упертости Ная. Нет, как раз с дипломатической точки зрения все шло отлично. Можно было даже лавировать между подводными камнями и клонить чашу весов в свою пользу, так как бывшие биодроны не имели никакого представления о дипломатии, опираясь только на технологическую мощь и на очевидное понимание выгодного положения внутреннего мира относительно поверхности. Хосс боялся какой-нибудь глупости со стороны Итори Тошимо. Генерал уже выслал в район Западной Гряды боевые корабли и мог приказать атаковать титанический объект гравиобомбами. О последствиях этого можно было лишь догадываться. Даже просто обычные спазмы и резкие движения такой органической массы были способны превратить в пыль все города Западного Региона. Силу вероятного землетрясения по баллам подсчитать было невозможно. А ведь эта тварь могла стать орудием, которое наверняка способно уничтожить не только десяток крейсеров, но и распилить пополам сам Нефертис. Хосс понимал и то, что говорить об обменах и налаживании контактов пока преждевременно. Для этого нужна была Мериен Грейт и если она сейчас оправдает его надежды, он был готов списать ей все грехи.

Никто, кроме пилотов челнока и самой Грейт, еще не бывали в Либертауне. Рэнд был удивлен увидев тут громадный мегаполис, построенный вокруг старого звездолета. Со всеми этими рекламными вывесками, многоэтажными зданиями, голографическими панно над улицами и оживленным воздушным движением, мощными стенами Периметра, которые поднимались даже выше тех стен, что устанавливались сейчас вокруг Аббервила, с воздухоудерживающим полем… Создавалось впечатление, что с окраинной колонии вдруг резко попадаешь в самый центр марсианского Олимпуса. Зитт и Тэф смотрели на это пораженно и восхищенно, Лина прижималась к пушистому боку Вика, а вот Вик, одной рукой обнявший ее за плечи, был недоволен. Грейт не знала причин этого недовольства, но могла предположить, что одно из основных требований шитвани — освободить Тиадар от людей, теперь становится невыполнимым. Ведь очевидно, что этот город не взять и не перенести с места на место. Может быть, сейчас, через глаза Вика на это смотрит и Най. И тоже понимает, что люди не уйдут отсюда. Это невозможно ни логически, ни физически. Разве что сейчас начать тотальный геноцид. Но тогда… Да в общем-то, было понятно, что будет тогда.

Челнок заложил вираж и направился не к президентскому дворцу, а к черной громаде центрального представительства Ордена Геллиона. Это было странно, но если уж переговоры ведет Марен Хосс, то вполне естественно его желание принять посетителей у себя на вотчине. Посадочная площадка была оформлена по всем правилам — уж в чем, а в церемониальности Ордену не откажешь. Двойной строй почетного караула в черных экзоскелетах, на наспинных крепежах флаги с гербами Терры и Ордена — через одного. У краев шеренг по центуриону — в золотисто-черной броне и с гребнем на шлеме. Они держат в руках штандарты Тиадарского Корпуса. А вот и Хосс. Невысокий, бледный, в черно-золотисто-красной броне, которая скорее играет церемониальную, чем защитную роль. Очень похож на римского консула или легата. Разве что венка не хватает. А вообще, страшный человек, если вспомнить все то, что про него рассказывают. Рядом с ним, на длинных ногах вышагивает дрон, проецирующий стереограмму Ная, тоже наблюдающего за действом. Грейт посмотрела на него и ей показалось, что по щеке стекла слеза… Нет, наверное просто в челноке слишком душно. Он почти не изменился, если не считать этих кристаллов на локтях и над переносицей. Да и волосы стали длиннее и теперь доходили до середины груди. Все такая же остренькая мордочка, такие же зеленые глаза. Только куда-то улетучилась эта детская наивность, доверчивость, простота. Он стал… взрослым.

Борт челнока отъехал в сторону и из пазов в полу выполз трап. Вик, сидевший возле двери спустился первым, и почетный караул отрепетированным движением опустился на одно колено, а центурионы прижали правую руку к груди, громыхнув бронепластинами экзоброни. Через шаг, синдараи перешел в энергетическую форму и посадочная полоса озарилась дрожащим голубым светом. Сейчас Грейт могла разглядеть истинное обличие перерожденных во всей красе. Энергетическое тело полностью повторяло очертания обычного тела, которое будто растворялось в прорывавшемся изнутри свете. Сохранялись даже волосы — они становились тонкими искрящимися нитями, по которым пробегали вспышки. Над чуть более ярким контуром колыхались едва заметные длинные щупальца будто из концентрированного светящегося газа. Складывалось впечатление, что энерготело горело призрачным огнем. Лина ошарашено замерла, увидев это превращение, Рэнд показал Грейт большой палец и прошептал что-то типа: «Знатную зверушку вы вырастили». Марен Хосс учтиво поклонился. Най совсем не по дипломатически помахал рукой Вику и, как ни странно самой Грейт.

Хосс также поклонился Грейт и улыбнувшись представился.

— А вы, как я полагаю, Мериен Грейт? — уточнил он затем. — Очень приятно.

— Не взаимно. — отрезала она.

Хосс улыбнулся еще шире.

— Наслышан о вашей манере общения. С людьми. Рад, что мы встретились именно… при таких обстоятельствах.

Грейт хмыкнула.

— Да, всех остальных я предлагаю пройти в гостевые комнаты. К переговорам вы отношения не имеете. — предупредил Хосс. — Вас проводят.

Сказано это было совершенно обыденно, но Грейт внутренне напряглась. От Марена Хосса можно было ожидать всего чего угодно, но присутствие тут Вика в такой необычной форме давало надежду на то, что все пройдет ровно.

Они проследовали в полутемный зал, освещенный лишь настенными лампами, выполненными в виде факелов, да теперь и синим свечением разливавшимся от Вика. Лязгая углепласталем за ними шагала охрана из взвода центурионов Ордена. Грйет это очень волновало и снова и снова приходилось себя убеждать в том, что нечто неведомое, что притащили синдараи к Западной Равнине будет держать терранцев на привязи.

— Садитесь. — улыбаясь Хосс указал на глубокие, обитые черной кожей кресла. — Хм… Вик… вы ведь…

Вик вернулся в свой обычный вид и сел, аккуратно уложив на колени хвост.

Стереограмный дроид встал чуть сбоку, чтобы Най мог видеть всех собравшихся в комнате.

— Итак. Я рад, что мы собрались здесь, за столом переговоров. — провозгласил Хосс самым лилейным тоном. — Как я понимаю, теперь можно всецело обсудить интересующие нас проблемы. Проблема первая. Най, вы сказали, что люди должны уйти с Тиадара. Но вы ведь сейчас видели Либертаун. Вы понимаете, что столь громадный город невозможно ни перенести, ни эвакуировать. Вы должны понимать, что нам никак не объяснить жителям их департацию на Терру. А ведь Либертаун всего-навсего один город из семи крупных центров. Сами видите, что мы не можем уйти.

— Учитывая все, что произошло, иные варианты неприемлемы. — уперся Най.

— Позвольте, Хосс, но ведь есть Концепция Двенадцати. — заметила Грейт. — Раз уж вы признали шитвани разумными, то обязаны, соблюдая галактический кодекс, дать им возможность развиваться самостоятельно в их мире.

— Мы не отнимаем у них этого права, — возразил Хосс. — Так случилось, что Тиадар уникальная планета. На ней есть два обитаемых пространства — на поверхности и под ней. Мы не претендуем на внутренний мир и готовы просто позволить всем биодро… простите, шитвани, переехать туда. Однако, поверхностный мир достаточно освоен нами и попытки департации людей приведут к конфликту, которого мы едва избежали.

— Однако вы не можете предоставить нам долгосрочных гарантий безопасности. — поддержал Ная Вик. — Допустим, вы подпишете договор. А следующий координатор его отменит. Я вот сейчас думаю, и вижу лишь одну возможность. Тиадар будет иметь общее правительство, которое будет устраивать и нас и вас.

— Боюсь, это невозможно. — развел руками Хосс. — Тиадар территория Терранской Республики…

— Юридически уже нет, — заметил Вик. — И поэтому если мы решим дать вам остаться, то хотим, чтобы ваши действия были прозрачны. На данном этапе я охарактеризовал бы Тиадар как независимую колонию, не подчиняющуюся юрисдикции Терры, постольку поскольку коренное население этой колонии данную юрисдикцию не признает. Мы можем предложить свои варианты законодательства, по которым будет допустимо самоопределение колонии.

— А вы не думаете, что с Терры не предпримут попытки вернуть себе колонию? — спросил Хосс.

— Пусть попробуют. — улыбнулся Вик. — Мы успеем сделать хотя бы один залп в сторону квантовых ворот. И тогда вы окажетесь отрезаны от своей разлюбезной Терры тысячами световых лет. И в этом случае, мы уже не будем спрашивать вашего мнения относительно каких либо преобразований.

Грейт испугалась, что Вик мог сказать лишнего. Конечно, уязвимость Тиадара была общеизвестна, но теперь Хосс выяснил, что именно будет первейшей целью для удара и мог приложить все силы к защите Врат. Но Хосс рассудил иначе. Он понимал, что не сможет дать стопроцентную гарантию их целостности и потому кивнул.

— Вероятно, мне стоило изначально согласиться с вашими доводами, тем более, что Концепция Двенадцати предусматривает объединенное правительство. Примем как данность то, что я с вами согласен.

— Далее. Нам не нужно ваше военное присутствие в этом регионе. — продолжил Най, но Хосс предупреждающе поднял руку.

— Я бы оставил это на усмотрение уже нового правительства. Оно может решить, что людям необходима их армия, а не метафорическая защита от инопланетян.

— Я склонен думать, что правительство не способно будет приять это решение. — с сомнением казал Най.

— Но отчего вы хотите решать это за нас? — поинтересовался Хосс. — Мы пошли навстречу, организовав встречу. Мы уже выполнили часть ваших требований. А вы продолжаете навязывать нам ваше виденье вопроса. Позвольте, но это контакт, а не заключение мира. Мы с вами еще не были в состоянии войны.

— Наверное, все будет зависеть от того, кто войдет в состав правительства. — заметила Грейт. — Несмотря на надежды кого бы то ни было, я свою кандидатуру снимаю сразу. Я ученый и хочу заниматься наукой, а не политикой.

Вероятно, это заявление было для шитвани ударом ниже пояса и потому Грейт продолжила не давая Хоссу возразить.

— Я знаю тех, кто может устроить обе стороны. Скажите, Хосс, на каком основании арестован Трейс Вейди, мэр Аббервила?

— Преступная халатность. Сейчас идет разбирательство…

— Я хотела предложить именно его, но раз он не в состоянии исполнять, по вашему мнению, эту обязанность, мне кажется, что его дочь и Вик вполне подойдут на роль кураторов правительства от лица двух народов.

— Нет. — отрезал Хосс. — Если я что и помню из протоколов допроса, то они вдвоем…

— Они доказательство того, что две расы могут жить вместе. Могут решать все вопросы миром, а не войной. И они будут живым примером. Мне все равно, кто еще будет входить в правительство, но Вик и Лина Вейди несомненно должны быть на виду для укрепления взаимоотношений между двумя расами.

Вик был поражен куда больше Хосса. Най посмотрел на него с какой-то странной улыбкой, будто говоря: вот ты искал тех, кто способен возглавить переходное правительство, вот и нашел. Впрочем, он сидел и молчал, в отличии от Хосса, который не преминул выразить сомнения в адекватности решений, принятых подобным составом.

— Она — еще не окончившая институт ксенобиолог, а не политик. Я не могу допустить, чтобы Тиадаром управлял ребенок.

— А кого из ваших ставленников будут воспринимать всерьез они? — Грейт кивнула на шитвани. — Поймите, Хосс. Ваши политики и министры для них не более значимы чем муравьи в саду. Могут разок укусить, но потом получат химикатов. Впрочем… есть еще один человек. Он пользуется определенным доверием среди части шитвани и, по крайней мере Вик, мог бы за него поручиться.

— Кто это? — Хосс недоверчиво смерил взглядом Грейт.

Грейт сказала, хотя и знала, что получит отказ…

Рэнд Блэкли зашел в комнату заседаний, недовольно косясь на сопровождавшего его центуриона. Он был в своем обычном комбинезоне, в длиннополом плаще, в красной бандане поверх длинных черных волос, загорелый и до смерти уставший.

— Нет. Вы понимаете, что это недопустимо. Этот человек ответственен за множество преступлений. На Терре его ждет суд. — защищался вдалеке Марен Хосс.

— Либо он, либо никто. Шитвани не согласятся ни с генералами, ни с чиновниками. — напирала Грейт.

— Если уж моя кандидатура полностью подтверждена, то я хотел бы оставить право выбора за собой. — пытался урезонить спорящих Вик.

Рэнд понял, что что-то не так.

— Господа, вы пригласили меня сюда не для того, чтобы я вас разнимал? — спросил он с обычной бесцеремонностью.

Тихо отъехала в сторону еще одна двери и в зал провели Лину. Было видно, что устала она куда сильнее Рэнда, ей явно не давала покоя поврежденная нога. Она озиралась по сторонам, чувствуя себя потерянной в этом гигантском здании и в этом огромном зале. Ей было неуютно от всей этой символики на стенах, мрачной охраны в черных устрашающих экзоскелетах, сумрака и какой-то угрюмой торжественности. Впрочем, увидев Вика и Грейт она явно повеселела.

— Рэнд, выручай. — обратилась к нему Грейт. — У нас патовая ситуация. Необходимо назначить кураторов переходного правительства. Срочно. Если верить Хоссу у Тошимо руки чешуься приказать бомбить какую-то органическую дрянь шитвани, они же в свою очередь уже готовы сровнять с землей все поселения на Западной Равнине. Я предлагала Лину, ведь она хорошо ладит с шитвани, но господин альфа-координатор считает, что она еще ребенок. Тогда я предложила тебя. Ни на кого больше шитвани не дадут согласие.

— Черт возьми. Вик, так ты именно поэтому хотел, чтобы я летел с тобой? — Рэнд не дожидаясь приглашения рухнул в кресло.

— Я просто предполагал такой исход, — кивнул Вик.

— Стоп, господин Хосс, какая к шуту Лина ребенок? — вдруг взорвался Рэнд, скорее опасаясь, что жребий все же падет на него, чем возмущаясь относительно такой оценки этой девчушки. — В то время как вы тут задницу грели, она видела столько всего, что вам и не снилось. Вы отняли у нее отца и мать, заставили уйти в пещеры вместе с теми, кому она доверяла больше, чем созданной вами системе, которая не смогла ее защитить, а потом с оружием в руках защищала свое право быть вместе с тем, кого любит! И вы называете ее ребенком? Сейчас вы боитесь не того, что Тиадаром будет временно управлять не ваш ставленник, а того, что она может спросить с вас за отца и мать! Спросить за разрушенный город!

— Блэкли, вы переводите все на личности. — фыркнул Хосс. — Сейчас мы обсуждаем не вашу оценку прошедших событий, а возможность формирования переходного правительства, которое смогут принять не только шитвани, но и наши соотечественники. Пока такой человек не будет найден, все переговоры лишены смысла.

— Если только они, — Рэнд указал пальцем на Ная и Вика, — вдруг не устанут от вашей болтовни и не сотрут вас с лица этой планеты как ластиком. И будут правы, между прочим. Конечно, людям вы можете втирать свой треп по новостным каналам день ото дня, но с ними это вряд ли выйдет.

— Господин Хосс… — тихим голосом напомнил о своем существовании Най. — Могу я считать переговоры несостоявшимися? Не считайте то, что я скажу шантажом, однако я вижу, что диалог у нас не состоялся…

Грейт грустно посмотрела на него… Наюшка… Она вспомнила тот день, когда он лежал в больничной кровати и пытался произнести свое первое в жизни слово — собственное имя, как он неловко, неуверенными движениями птался повторить левитационные фокусы Грейт… Вспомнила, как его забирал Штайер… Как же он изменился. Того Ная, которого она знала, действительно больше нет. Это иное существо в его теле, с его голосом и телом. Скорее всего, действительно желающее не доводить все до войны, но на деле куда более жесткое, чем был тот Най. Тот Най вероятно уже растерялся бы от такого скопления незнакомого народа и стоял где-нибудь в уголке, теребя кисточку своего длинного хвоста, смотря куда-то под ноги и прижав ушки. Нет, она видела перед собой того Ная, каким он был бы, если бы родился до ухода отсюда синдараи. Он слишком много натерпелся от людей и теперь… теперь делал то, чего никогда не сделал бы тот, старый Най. Он мстил им. Каждым словом, сказанным в этом стальном тоне, каждым резким движением, каждым взглядом ставших внезапно холодными и безжалостными глаз.

— Вы требуете слишком многого… — начал было Хосс, но Най прервал его.

— Даю вам три часа на раздумье. В противном случае… У вас на Западной Равнине живет почти сто тысяч человек. Готовьте на них похоронки. И предупредите вашего генерала. Если его корабли приблизятся к району концентрации протоструктуры ближе чем на сотню километров, мы будем считать это объявлением войны.

Грейт только начала задумываться над словами Ная, как комлинк на руке Хосса пискнул.

— Что случилось, генерал? — раздраженно рыкнул Хосс.

— У меня регистрируется повышенная активность. Эта штука во что-то преобразовывается… Она прорастает сквозь поверхность!

— Господи, Итори, уводи корабли! Не провоцируй их. У меня все нормально! — выпалил Хосс. — Им не нравятся ваши звездолеты и разведчики.

— Мало ли что им не нравится! Хосс, что у вас там происходит… Мне докладывают что квантовые ворота вышли из строя. Их глушит внешний сигнал, исходящий предположительно с Западной Равнины… Я приказываю атаковать…

Хосс поднял глаза на Ная, почти пригвоздившего его взглядом к креслу.

— Господин Хосс. Вы здесь изолированы от своей планеты. Быть может, ваши корабли рано или поздно прорвутся через блокирующее поле, но вы все тут к этому моменту будете уже мертвы. Что касается нас, то наша смерть это не та проблема с которой нельзя смириться. Мы все уже однажды были мертвыми.

— Вы не правы в одном. — продолжил за него Вик. — вы сказали, что это контакт, а не переговоры, ведь между нами не было войны. Нет. Между нами была война, и руины Аббервила тому подтверждение. И обглоданные стригами и кретриннами трупы ваших солдат в пещерах, это тоже подтверждение. Сотни наших раненых и убитых, дети, которых вы сожгли в Чистилище Санвуда, тому подтверждение. Война была. И сегодня вы ее проиграли. А вместе с ней проиграли и планету.

Все произошедшее потом, случилось настолько быстро, что Грейт не успела понять что произошло. Хосс что-то крикнул, закрывая руками голову и падая на пол, в зал ворвались несколько центурионов с автоматами наперевес, но еще быстрее полыхнул синий огонь на том месте где сидел Вик. Воздух резанул звук, рубанувший по ушам подобно пиле. Мощный и страшный по силе псионный удар разошелся в стороны от Вика словно взрывная волна от ядерного взрыва. Ее сбил с ног Рэнд, увлекавший на пол ее и Лину. Он что-то кричал, но она не слышала что, только чувствовала, как из ушей хлынула кровь. Загрохотали автоматы, но их разряды искривлялись и распадались на огненные нити, погружаясь в окутавший Вика вибрирующий шар, словно из спрессованного воздуха. Визг достиг уже не различимых слухом частот, от вибрации раскололся стол из черного дерева, рухнули развешанные по стенам гербы, пригибаясь и хватаясь за растрескивающиеся шлемы, центурионы отползали к дверям. Это продолжалось всего несколько секунд, а потом все стихло. Вик подошел к ним и подал руку Лине. Рэнд затряс за плечо Грейт и кое-как поднялся на ноги.

— Эй, Грейт, ты как? Вставай.

Ее мутило. Перед глазами все плыло, в голове вспыхивали волны боли, усиливающейся с каждым ударом сердца.

— Рэнд… у меня в кармане… — она не закончила фразу, язык и горло свело судорогой.

— У нее обострение! — крикнула Лина. — Нейроцирроз!

За стеной что-то загрохотало, скорее всего, автоматная очередь. Затем еще одна. Марен вскочил и пригибаясь побежал к выходу, на бегу отпихнув стереограмного дрона. Переговоры были сорваны. Теперь это понимали все. Одна из многочисленных дверей зала распахнулась и в нее выскочил Тэф. С другой стороны появился Зитт, сбоку на него выскочил охранник, но биодрон нырнул за колонну и очередь из оружия Тэфа выбила из экзоскелета солдата Ордена искры, а пара пуль вошли под забрало шлема, разметав по двери осколки пласталя и обломки кости.

Рэнд схватил Грейт за виски и через сведенные судорогой нервы попытался добраться до ее имплантов. Их надо было отключать. Срочно, таким же образом как он отключал нейроконтроллер Вика. Нет, бесполезно. Импланты выключились и перекрыли нейронные узлы. Вик снова засеребрился и метнулся вперед, очередь охранника предназначавшаяся Лине попала в него. Вслед этому в зале пахнуло озоном, от громового удара вылетели пласталевые окна, и где-то возле колоннады на пол повалилось нечто обожженное и оплавленное, превратившееся в бесформенную груду керамики.

— Унесите ее отсюда! — Рэнд передал потерявшую сознание Грейт подбежавшему Тэфу. — Быстро! Вик, может ты сможешь помочь?!

Сам он вскочил, и, скинув мешавшийся плащ, бросился к тому выходу, через который выбрался Хосс, на ходу вытаскивая из кармана небольшой пистолет. Никакого плана действий у него не было. Просто он знал, что сейчас надо задержать альфа-координатора любой ценой. Только он мог довести переговоры до конца, или попросту не должен был иметь возможности уйти и поднять тревогу по всей планете. За ним побежал и Зитт, сообразивший, что оставшиеся в зале справятся и без него…

…Най понял, что все пошло не так, когда из стереофона загремели выстрелы. В голове раздался резкий крик Рита: «Най, продержись минут десять, наверху непредвиденное обстоятельство!», а сзади уже резанула очередь из автомата. Плечо пронзила боль, его отбросило вперед, кинув на кресла, на сиденья брызнул поток крови. Но Най уже превращался. Посреди командного центра Рейза вспыхнуло синее сияние, распустившее в стороны полупрозрачные щупальца. Находившихся рядом людей разметало словно кукол сильной и плотной ударной волной. С улицы вбегали солдаты, со всех сторон посыпались рыжие трассеры импульсных разрядов. Сияние, которым стал Най, медленно поднималось вверх, к потолку, распуская в разные стороны лепестки синей энергии. Вспышка, и один из солдат отлетел в сторону, промяв бронелист бункера, еще вспышка, и еще один человек беспомощно махая руками поднялся в воздух, подхваченный газообразными нитями, и с противным скрежетом и всхлипыванием свернулся словно отжатое полотенце.

— Стойте, мать вашу! Прекратить огонь! — заорал ворвавшийся в изрешеченный разрядами командный зал Рейз. — Назад все!

Его послушали. Но Най боялся, что было уже поздно. За стеной что-то ухнуло, порыв ветра заставил пригнуться кусты и деревья. Потом с треском и лязгом рухнула одна из башен Периметра, над соседним блоком взметнулся огненно-черный фонтан взрыва. Подкативший к нему транспортер с солдатами подхватило странной серебрящейся волной и отшвырнуло в уходившую в черный сумрак многокилометровую трещину. Сквозь потрескавшуюся прозрачную крышу центрального модуля Най увидел кружащие над лагерем синеватые энергетические сферы, внутри которых проступали очертания шитвани.

— Остановитесь! — закричал он и через информационные потоки и странным изменившимся голосом, похожим на то гаснущий, то вновь нарастающий визг.

Все затихло. Из модулей и боксов выбирались напуганные люди. Растерянные солдаты поглядывали то на Рейза, который из сероволосого стал седым, то друг на друга. У разорванной стены Периметра стояли несколько шитвани, среди которых был и Рит. Он первым подбежал к еле передвигающему ноги Наю и подхватил его, перепачкавшись обильно хлеставшей из множества ран кровью.

— Что случилось? — прошипел Най, пытаясь доступными ему силами прекратить кровотечение.

— Не знаю, — покачал головой Рит. — Похоже, этот Хосс решил, что если он накроет в своем дворце всех своих противников разом, то решит проблему в зародыше. Но сейчас он лишь подлил масла в огонь. Айэф уже готов активировать процесс, но… ждет твоего решения. Признаться честно, после того разговора ему немного неудобно перед тобой.

— Пусть подождет… — Най позволил Риту усадить себя на землю. — Если уж война и начнется, то не мы ее начнем.

В пролом въехали еще несколько шитвани, верхом на жутковатых для неподготовленного наблюдателя кристаллических существах, похожих на крабов. Тела биомашин переливались странным радужным сиянием и были оплетены фиолетовой органической паутиной. Всадники пересекли лагерь, и один из них знаком указал солдатам бросить оружие на землю. Люди не сопротивлялись. Некоторые вопросительно взглянули на Рейза и тот знаком приказал им повиноваться. В конце концов, он был ученым, а не военным. И гибнуть тут явно не желал.

— Теперь надо ждать сигнала от Вика, — сказал Най. — И, думаю, надо готовиться к переходу на поверхность. Там мы можем быть нужнее. Кто-нибудь знает, насколько мы неуязвимы для терранского оружия, будучи в энергоформе?

Никто не знал, а проверять никто и не хотел.

— Для обычного, вероятно полностью неуязвимы. — предположил Рит. — Но есть ведь еще энергетические, магнитные, фазовые заряды. Неизвестно, как они подействуют на нас. В конце концов, у них есть телепаты.

Най оперся руками на секцию Периметра и поднялся на ноги. Злость душила его, заглушая даже пылающую боль в разорванном плече. Более всего он сейчас злился на себя самого. Из всех ошибок, что он так боялся совершить, он совершил ту, которую вообще не принимал в расчет. Он думал, что у него хватит терпения.

9. Мы пришли с миром. Часть 2

— Ну милый, давай быстрее, быстрее! — Аххад ерзал на кресле и пинал ногой пульт управления краулера.

Многотонная машина ползла на пределе возможности, однако этого не хватало. Вокруг все дрожало и подпрыгивало, то и дело вздымались облака пыли и песок оседал, обнажая бездонные провалы. Дойл размышлял. И хотя ситуация не способствовала мозговой работе, он пытался сложить воедино все части мозаики. Айт со своим коллективным разумом и видениями, биодроны, иная раса, подземный мир… Это звучало как в дешевых фантастических книжонках, которых он перечитал немало, но правда была недалеко и ее явно скрывали. Где напортачил Орден? Что вообще тут происходит? Только не надо говорить, что вся эта катавасия вылилась в полномасштабный конфликт с не подававшей ранее признаков жизни цивилизацией, обитающей под поверхностью планеты? Нет… не-ет… Налогоплательщики этого не простят.

Над равниной, мелко затрясшейся прокатился глухой, металлический рев, линия горизонта почернела и изогнулась, извиваясь словно змея. Поднялись к небу какие-то извивающиеся отростки, длинные и гибкие, показалась бугристая поверхность, покрытая источающими синее свечение водянистыми пузырями, и все это провалилось куда-то вниз, в исполинскую трещину, подняв волну пыли и песка, прокатившуюся через всю равнину и захлестнувшую краулер.

— Мать твою… — завопил Аххад, потянув руль на себя и сбавляя скорость. — Майкл, ты это видел? Твою ж за ногу в душу мать!! Ты видел ЭТО?

— Видел, видел! Гони к своему городу! — процедил сквозь зубы Дойл. — Айт! Ну хоть ты-то скажи, что происходит!

Айт был напуган не меньше Дойла. Он лишь помотал головой в знак того, что не знает и представления не имеет о природе разворачивавшегося катаклизма.

Равнину снова тряхануло. Краулер подлетел в воздух на несколько метров и тяжело рухнул на брюхо, благо что гравиодвигатели смягчили удар. Позади него вверх взметнулся пласт земли и из под него показались длинные и прямые шипы, с мерцающими кристаллами на конце. Краулер занесло вбок, Дойла отбросило на соседнее сиденье, он лишь успел увидеть гигантское, увенчанное кристаллическим когтем щупальце, взметнувшееся выше гор, а потом свернувшееся в клубок и исчезнувшее под землей. Опять раздался металлический рев, от которого едва не лопнули пласталевые окна.

— Вот черт… — прохрипел Аххад. — Дойл, ты же солдат! Где, едрить тебя, армия?

Майкл не знал ответа на этот вопрос. Он сейчас мог только стараться не сойти с ума.

В небе мелькнули серебристые огни беспилотных штурмовиков. Нет, армия была здесь и свою работу делала. Они отчего-то не атаковали, лишь следили за копошащейся под землей титанической гадиной. Впрочем, как мог предположить Дойл, такие действия были характерны еще и для создания коридора для вывода людей из зоны поражения.

— Здесь армия, здесь. — он указал на небо. — Они начинают эвакуацию города. Так что успокойся.

— Надо уходить. — Айт похоже все-таки пришел в себя полностью. — Псионное поле планеты слишком возмущено. Они могут атаковать в любой момент.

— Кто они? — Дойл перелез через кабину поближе к шитвани.

— Такие как я. Только мертвые. Которые сейчас внутри планеты. Они контролируют эту штуку. Сдерживают ее. Пока сдерживают.

Времени выяснять детали не было.

— Хорошо, пусть будет так. Айт, сейчас надо добраться до города. Все что мы можем сделать, это помочь военным в эвакуации людей. Если там твои сородичи — Майкл указал на шевелящуюся на горизонте массу, — то я не держу тебя. ТЫ можешь идти к ним. Но это не мой путь.

— Нет, я с тобой, Майкл. — помотал головой Айт. — Там нету таких как я. Они слишком далеко.

Эвакуация… О какой эвакуации на деле может идти речь, если эта штука может сравнять город с землей одним неловким движением своих щупалец? Но нет, видимо до города этому созданию нет дела. Вот, на горизонте, бесформенная каша из суставчатых лап и трубок начинает трансформироваться во что-то. Контуры уплотняются, становятся ровнее… Масса перетекает, сливается, образуя что-то вроде гротескной пародии на здание, окруженное целым лесом полукристаллических отростков. Дойл плюнул на пол. Да ведь это не существо! Это строительный материал! Из-за этого, наверное, такая его неоднородность! Наверное, будь сейчас другие обстоятельства. Он бы стоял, открыв рот, и пораженно смотрел на чудо инопланетной инженерии. Но сейчас смотреть и восхищаться было некогда.

Город замаячил вдалеке несколькими черными коробками домов. Они были неровные и накренившиеся друг к другу. Значит, землетрясение все-таки задело Вест-Энд. Вокруг лепились крохотные одноэтажные домики на пару семей. Не городок, так, поселок, сельского типа. По равнине уже неслись наперегонки транспортники ВКС, между ними блестели лазоревой броней мобильные медицинские комплексы.

— Акрам, меня высади рядом с ними. — указал Дойл на военных. — Сам езжай куда хочешь. Но мое место тут! Быть может, еще встретимся, когда все закончится.

Акрам кивнул.

Он затормозил намного раньше, потому что одна из машин свернула в бок и преградила им путь. Из нее выбежал солдат в форме сержанта и замахав руками что-то закричал себе в шлем. Дойл нацепил на лицо маску и похлопав Аххада по плечу распахнул дверцу:

— Я пошел. Айт, ты как?

Айт подхватил свою винтовку, с которой он не расставался с самого Аббервила, и даже успел протащить ее и в краулер, и вылез наружу следом за Дойлом. В воздухе стоял приторно-сладковатый запах, но совсем не гнили, и не разложения. Он был по-своему приятным, но каким-то неестественно-чужим. Он исходил от постепенно оформляющихся контуров постройки к северу от города и от шевелящегося леса щупалец к югу.

— Майкл Дойл, Седьмая армия, второй батальон ВКС, лейтенант. В запасе. — быстро представился Дойл, понимая, что на деле он не слишком похож на того лейтенанта ВКС, каким был десяток лет назад. — Он со мной, — он указал на Айта.

— Сержант Вачински, сэр! — вытянулся в струнку сержант. — У нас приказ генерала Тошимо, всех гражданских и не задействованных в операции лиц эвакуировать из территории биологической угрозы. Сэр, я бы хотел…

— Солдат, я могу оказать вам посильную помощь. — возразил Дойл. — У меня есть транспорт — он кивнул на краулер, — и я могу захватить из города несколько семей.

— Никак нет, сэр. Краулер слишком тихоходен. И знаете… Шитвани хоть и признали гражданами Тиадара, пока еще никто не разрешал носить им оружие… Сейчас, если верить новостям, идут переговоры между нашими и шитвани, но мне кажется, сэр, что эти переговоры гиблое дело…

Это было сказано явно в адрес Айта. Шитвани навострил уши и казалось даже тихо вздохнул с облегчением. Дойл отметил, что признание их гражданами Тиадара совпало с появлением этого подземного озера протоплазмы. Видать верхушку Ордена и политиканов в Либертауне крепко взяли за яйца. Настолько крепко, что те с перепугу дали биодронам не то что свободу, но и гражданство, а значит признали разумной формой жизни сов семи вытекающими. Впрочем, это Дойла мало заботило. Сейчас перед ним стояли конкретные задачи, которые он четко сам для себя определил.

— В краулере жители города, работавшие на шахтах. Они знают город. Вы — нет. Они помогут вам отыскать людей.

— Я не уполномочен… — начал было сержант, но тут на горизонте появились эвакуационные суда.

Их было пять или шесть, разобрать Дойл не успел. Они только появились над горами Западной Гряды, как снизу что-то вспыхнуло синим огнем, небо резанули тонкие полосы энергетических залпов и корабли покрылись сполохами разрывов. Один из транспортов оставляя за собой черный дымный след рухнул набок, врезавшись в скалу, еще один полыхая рассыпался на куски в воздухе. Дойл почувствовал, как по позвоночнику сбегает противных холодок. Это был даже не комплекс зданий, это была планетарная стационарная оборонительная сеть, которая сейчас могла разворачиваться по всему Тиадару. Те, в глубине, не атаковали напрямую, но судя по всему держали людей в городках типа Вест-Энда как разменную монету в переговорах. Может быть, они и не хотели напрямую причинить вреда городу, но эвакуационные суда к нему не пускали… Только вот сейчас командование наверняка воспримет это так как его учили… Черт…

— Айт, за краулер быстро! — заорал Дойл, бросившись к машине. — Сержант, мать твою, на землю! — на бегу он отчаянно замахал рукой Аххаду — Акрам, разворачивай свою бандуру по направлению к пустыне! Немедленно!

Даже если где-то в этот момент и шли переговоры с неведомыми сородичами Айта, то было очевидно, что ни люди, ни шитвани в них не преуспели. Из необозримой высоты, по направлению к только что выросшему зданию ударил сноп огня, воздух задрожал и нагрелся, в плывущее над горами огненное море впились ракеты и зеленые энерголучи главных орудий какого-то корабля, быть может даже «Тридакны». Раздался надрывный рев, от которого задрожала земля и вдалеке осело и рухнуло в облаках пыли одно из покосившихся городских зданий. Строение шитвани скорчилось, обуглилось, растекаясь кипящей биомассой, затем взорвались энергокристаллы и над равниной прошла легкая электростатическая волна, от которой встали дыбом даже те немногочисленные короткие волосы, что Дойл бережно сохранял на своей лысой голове. Рядом поднялась стена земли и из под нее вырвалось еще несколько крупных щупалец. Одно рухнуло на машину военных, превратив ее и повалившихся на землю солдат в блин. Из щупальца сразу зазмеились извилистые корни, враставшие в землю, плоть разошлась, обнажив светящиеся вздутия, похожие на жидкое стекло, внутри которого медленно плавали энергетические пузыри, и к небу протянулись небольшие стебли с кристаллами на концах.

— Срань господня… — Дойл не знал, что именно надо делать.

В голове крутился сонм беспорядочных мыслей. С одной стороны был город, который нуждался в защите. Но что-то реально сделать для его жителей, отставной космодесантник вряд ли мог. С другой, на его глазах начиналась первая в истории Терранской Республики война с внешним противником.

— Айт, нам нужен транспорт. Желательно военный. — Дойл указал на еще одну машину на горизонте. — Слушай, ты можешь войти в телепатический контакт с этой штукой так же, как ты входил в контакт со своими сородичами?

— Не знаю. Может быть что и нет. Ведь она блокирует пси-поле людей.

Ну конечно… Тут у половины военных импланты. Значит только полностью глупый шитвани не экранирует свою органическую мега-хрень от входящих пси-волн. Создатели этой мега-хрени не были глупы. Думай, Дойл… думай…

Ноги уже сами несли его к военному транспорту. Военные прежде всего увидели не его, а Айта. Кто-то закричал, указывая на вооруженного шитвани, затрещали очереди, Айт испуганно пискнул, в воздухе повисло облачко красноватого тумана, и его сбило с ног. Уже мгновение спустя Дойл перемахнул через капот машины и опустил кулачище на челюсть ближайшего солдата. Они были не в экзоскелетах, всего-навсего в полевой форме, и у Дойла было весомое преимущество. Из машины выскочил офицер с автоматом, но Майкл, уклонившись от взмаха прикладом ударил ногой под дых, и локтем в переносицу.

— Отставить! — проревел он, вышибая оружие из рук еще одного солдата. — Вы сюда приехали людей из города вывозить вот и вывозите!

На него не обратили внимание, уже считая противником номер один. Дойл старался не убивать, он просто потянул на себя ствол автомата, перехватывая руку солдата, и подставив подножку, впечатал его лицом в борт машины. На земле взметнулись фонтанчики оставленные пулями, Дойла ударило в ногу, повалив на песок, Но поодаль прогремел выстрел и пехотинец стрелявший в Майкла отлетел куда-то в сторону с оторванной головой.

Айт был жив, он лежал на земле, одной рукой держа винтовку, а второй зажимая простреленный навылет левый бок, чуть ниже того места, где у людей находится сердце. Заскрипев зубами и ругаясь последними словами, Дойл вскарабкался в машину на водительское место и открыл дверь для Айта.

— Слушай, я не знаю как теперь счеты сводить будем. — кисло усмехнулся Дойл. — Три раза меня из задницы вытаскивать, это уже многовато. Слушай, я веду, ты на пулемете сверху. Я не знаю что сейчас будет и кто враг. Просто нам надо сделать свою работу.

— Какую? — Айт уже устраивался за пулеметом.

— Я гребаный псих, но мы всю эту заварушку остановим. — Дойл включил гравиодвигатель и машина сорвалась с места. — Действуем вместе, ошибиться не имеем права. Пусть они там в столице и обосрались с переговорами, но у меня есть идеи.

Агресия рождает агрессию, и чем ее больше, тем сильнее ответная реакция. Это правило тут, на Тиадаре, работает на полную катушку, значит надо отталкиваться от него. Значит надо действовать согласно ему.

Дойл поискал глазами рацию. Она была сбоку от пассажирского сиденья. Он протянул руку и включил ее, набрасывая на шею коммутатор.

— …седьмой, седьмой, мы отходим! Эта штука порождает много мелких… — протяжный вопль, обрыв связи, — «Пеликан», орбитальный удар через три минуты. «Тридакна» готова, будьте… — снова обрыв связи, удивительно совпавший с очередным взрывом в багровеющем небе.

На следующем, военном, канале лишь ругань и чьи-то причитания.

— Здесь есть кто-нибудь, есть? Мы пятая группа, вокруг только эта штука… Да срать я хотел на войну! В зад пусть генерал засунет свои приказы!.. Они отрубили ворота!..

Вот это реально дерьмово. Шитвани оказались не глупее старого Далласа и вывели из строя квантовые ворота. Значит капец подмоге. А здесь их передавят как муравьев.

— Айт, давай так. Ты сейчас на любую станцию вещания в городе. Делай что хочешь, хоть перестреляй половину, но чтобы тебя выпустили в эфир. Хотя бы районный. Сеть вещания позволяет транслировать стереограммы с любого своего сегмента. А я попробую пообщаться с этой штукой… Ведь она живая, да?

— Что мне говорить?

— Черт, да если бы я знал. Тут помесь дурдома с зоопарком творится… Слушай, Айт… Просто говори. То что думаешь, то что читаешь нужным. Тебя должны послушать люди. Не эти военные дуболомы, а люди.

Дойл покопался в бардачке армейского ховера и вытащил оттуда стереовизор.

— Один тебе, один мне. Это позволит нам поддерживать прямую связь, в том числе и визуальную.

— А если не получится?

— Тогда поздно уже трепыхаться. Мы с тобой в эпицентра первого крупного сражения этой войны и выхода отсюда нет. Или мы тормозим это безумие, либо тут и остаемся.

— …машина тридцать восемь «а» один… Человек и ксеноморф… Возможно диверсия! Остановить или уничтожить!

Так, а вот это он удачно услышал… Дойл застонал, когда случайно подвернул раненую ногу. Теперь они местные герои, и в центре всеобщего внимания.

— Айт, внимание, сейчас будут цели.

Лучше бы эти придурки занялись бы эвакуацией, чем гонялись за их машиной. Нет, их смущает Айт. Они думают, что он как-то связан с этой хреновиной… Тогда плохо. Они не отстанут от него и в эфир без помощи ему не выйти.

Им выскочили наперерез, но Айт уже был готов к этому, и над головой Дойла залаял пулемет. Военный транспорт разлетелся на сотни кусков, ему срезало крышу и откинуло вбок. Затем шитвани переместил оружие чуть правее и Дойл мельком увидел как исчезает в багровом тумане группа солдат, уже выкатывавших из транспорта лучемет.

С неба опять ударил сноп рыжего огня, толстые лучи врезались в равнину, подняв на сотни метров волну песка и камней. Что-то под землей исступленно взревело, часть холмов у горизонта провалилось в расширяющийся кратер. Стена пыли и расплавленной крошки едва не перевернула машину, и Айт спрыгнул в кабину, чтобы не попасть под каменный ливень.

— Орбитальный удар. — сообщил Дойл, отплевываясь от скрипящего на зубах песка. — Так, у нас еще есть несколько минут до следующего залпа…

В серо-красном небе появились темные сигаретообразные контуры трех боевых крейсеров, сопровождавших что-то округлое, рогатое, похожее на раковину моллюска. Значит вот и «Тридакна» подоспела. Знатно долбанула — половину равнины как языком слизнуло. Навстречу им неслись черные, напоминавшие карактиц объекты, отделявшиеся из маслянистого и покрывающегося синими волдырями органического шпиля, медленно поднимавшегося из кратера. Воздух между кораблями и равниной уже мерцал и переливался, там что-то взрывалось, горело, вниз сыпались беспилотники и съежившиеся, выплевывавшие из пробоин черную массу корабли шитвани.

Вот и город. Станция вещания как обычно видна, вот только никого в ней нет. Рядом лишь брошенные глайдеры и несколько солдат из оцепления. Дойл затормозил рядом с ними, и Айт, моментально оказавшийся наверху, дал очередь поверх голов.

— А ну-ка соплячки, драпайте отсюда! — Майкл пинком здоровой ноги распахнул дверь машины и держа наперевес автомат вывалился наружу.

Солдаты попятились, и тогда из машины вылез и Айт, держа их на прицеле снайперской винтовки.

— Так, давай внутрь… дьявол… как же тебе помочь-то наладить все… — Дойл огляделся. — У меня совсем нет времени…

На улицу медленно переваливаясь вползал краулер Аххада. Люди Акрама, распахнув борта помогали оставшимся горожанам влезть в транспорт. До них солдатам уже не было никакого дела.

— Стой тут… Я сейчас. — Дойл прихрамывая побежал к краулеру.

Позади кто-то зашевелился, видимо его хотели остановить, но прогремел винтовочный выстрел и что-то глухо шлепнулось на бетонные ступени.

Он влез по лесенке в кабину и, кратко, всего в паре слов объяснил ситуацию. Его слушал и Аххад, и горожане.

— Ты думаешь, что можно воздействовать на эмпатию этого существа? — спросил кто-то не в меру умный.

Дойл оставил это без ответа.

— Есть среди вас те, кто может помочь выйти в эфир моему приятелю? — спросил он. — Так, без рассуждений, ответ только да или нет.

— Да, — помахал рукой какой-то щуплый человек с седой бородкой.

— Я прикрою, — вперед подался Пикман. — Помирать так с музыкой.

— Отлично. Вон, бегом к Айту. Аххад, разворачивай свою бандуру. Людей высадим за городом, возле лагеря военных. Помоги мне, черт возьми, спасти этот долбанный город.

— Хорошо. — кивнул Акрам, хотя было видно как он дрожит от напряжения. — Куда везти?

— Туда, где больше всего синих пузырей с какой-то жижей. На месте разберемся…

Тут в воздухе что-то громыхнуло, поверхность поднявшегося уже на почти двести метров вверх органического пласта, усеянного шевелящимися усиками, засверкала, воздух затрещал от накопленного электричества, исказился, все вокруг пошло рябью и навстречу снижавшимся кораблям ВКС ударил плотный поток синего света. Они потонули в слепящем сиянии, растворяясь в нем, распадаясь на атомы и кванты, окутанная клубами дыма, сминая и обрушивая изогнутые горы, вниз рухнула оплавленная часть оболочки «Тридакны». Солдаты у входа в здание центра повалились на землю, забившись в судорогах, по их экзоброне пробегали яркие электрические дуги, а изнутри повалил пар.

— Все, гони, Акрам! — Дойл толкнул замершего в изумлении Аххада. — Пока наши не начали атомную бомбардировку. Черт, они одним залпом выбили весь орбитальный флот…

На ходу соскочили Пикман и Щуплый, старый космодесантник уже несся к Айту, на ходу поднимая с земли брошенную кем-то из солдат гаусс-винтовку…

…Рэнд выбил плечом дверь в коридор, успев увидеть сворачивающего за поворот Хосса.

— Стой! — заорал он. — Назад!

Но Хосс его не слушал. Были слышно, как он, лязгая сапогами бежит по лестнице наверх. В здании выли сирены, где-то сбоку топотала охрана. Рэнд чертыхнулся. Какого дьявола этот старый придурок устроил такое светопреставление? Его что, задела за живое фраза о потере планеты? Нет… скорее всего просто решил обезглавить соперников в тот момент когда они собрались все вместе. Вот только возможности Вика он не учел… А может и была еще какая-то причина. Оставалось только гадать.

Бронированные центурионы Ордена уже перекрыли выходы к лифтам, охрана была и спереди и сзади. Рэнд успел ввалиться в какой-то кабинет, увлекая за собой Зитта, а коридор уже расчертили энергетические импульсы. Интересно, какой тут пси-уровень у охраны? Двадцатый? Выше? Рэнд попытался прощупать его, но наткнулся на экранирующее поле экзоскелетов. Вот ведь не везет, так не везет.

— Высоты не боишься? — быстро спросил он у Зитта — Нет? Вот и отлично. Сейчас полетаем.

Два выстрела из пистолета разбили пласталевый экран окна, остальное Рэнд довершил пинком ноги. На улице дул холодный ветер, он ворвался в комнату разметав какие-то бумаги и повалив стойку для информкристаллов. Миниатюрный антиграв, который он когда-то купил на Церроне и всегда таскал с собой, сейчас оказался весьма кстати. Эта напичканная электроникой стальная таблетка, размером с ладонь, крепилась на поясе, внутри комбинезона. Рэнд не знал, насколько хватит его мощности, и сможет ли она долго удерживать в воздухе и его, и шитвани, но ему и не требовалось висеть над городом часами.

— Так, держись за меня. — приказал Рэнд Зетту и включив антиграв прыгнул в пустоту.

Под ним спружинил воздух, он почувствовал как от работающего прибора стало разливаться тепло. Теперь всего на пару-тройку этажей наверх… Вот, например сюда… Повисший у него на плечах Зитт мешался, но стрелять из пистолета было удобнее, чем из громоздкого автомата. Звякнул пробитый насквозь пласталь, окно прогнулось от удара, и Рэнд влетел внутрь комнаты, заполненной какими-то людьми.

— Не двигаться, пристрелю! — рявкнул он, заметив, как спрыгнувший с него Зитт уже берет их на мушку. — Так, малыш, давай к двери.

Охрана еще не успела подняться на этот этаж и лестница, по которой побежал Хосс была свободной. Но здесь в этих коридорах можно было легко заблудиться, а Хосс это здание знал отлично. Каким-то образом определить его местонахождение возможным не представлялось. Да и Рэнд волновался за Грейт и остальных. Конечно, пока с ними Вик, им вроде бы мало что грозит, но это бабушка надвое сказала.

— Зитт, вы вроде сейчас не стеснены контроллерами, можешь сказать, где Хосс? — повернулся Рэнд к шитвани.

— Я попробую. Но тут очень много псионных глушителей. Много источников очень сильных сигналов.

— Отлично, сделай что можешь. И двигаем к лестнице.

Хосс оказался проворнее, чем Рэнд предполагал. Он уже обогнал их и явно двигался к второй посадочной площадке, которая была скорее всего оцеплена центурионами Ордена. Там он забирался в любой челнок, и его след растворялся без надежды какого-либо обнаружения. Впрочем, если шитвани перекрыли квантовые ворота, сбежать с планеты Хосс не мог. Однако, был центр ВКС на спутнике Тиадара и был Нефертис. У военных челноков вполне хватит мощности добраться до них. Явной мотивации к побегу Рэнд не видел, но значит было нечто такое, чего он не знал. Вообще, тут многое наслаивалось одно на другое. С Хосса могли спросить шитвани, и Рэнд сомневался, что ему просто погрозят пальчиком за погибших сородичей Вика и Ная. Запертый за Периметром мертвый город, в который превратился Аббервил, тоже не в плюс альфа-координатору. Но сейчас больше всего беспокоило то, что без Хосса вести переговоры было некому, а те, кто проводил их, оказались заперты в самом центре столицы, в цитадели Ордена, гарнизон которой уже был поднят по тревоге.

Но до лестнице они все таки добрались. Хосс был в экзоскелете и карабкался наверх он хоть и резво, но все же медленнее шитвани, на котором вовсе не было брони, и Рэнда, с его мышечными стимуляторами в сапогах.

— Хосс, мать твою! Стой! — опять заорал Рэнд. — Ты что, спятил!?

В ответ прогремел выстрел. Пуля насквозь пробила несколько перекрытий, отбила часть ступенек, но ни в кого не попала. Рэнд плюнул в сердцах. Хосс действительно двинулся. Или его вывели из себя требования шитвани. Да, к такому Орден явно не привык. Обычно условия диктует он, а не ему.

— Давайте! — раздалось сверху. — Ползайте на коленях перед новыми хозяевами! Что, ждете, что они вас пощадят? Они вас выпьют изнутри, ассимилируют в органические машины, а вы в это время будете возносить им хвалу!

— Хосс, ты что веришь в то, что говоришь?

— Вы все глупцы и идиоты! Им не нужны вы. Им нужен мир!

— Тогда какого черта ты пошел на контакт?

— Орден делает то, что необходимо для человечества. Орден ведет вас! — снова выстрел, но опять мимо цели. — Эти существам нечего предложить нам! Они хотят лишь ассимилировать вас, превратить вас в эту биомассу!

— Им есть что предложить нам, надо только хотеть получить это! — Рэнд потихоньку продвигался вперед, пока Зетт держал под прицелом нижние пролеты. — Ты прав только в одном. В новом мире не будет места Ордену и привычной людям политической системы. Орден для тебя важнее жизни?

— Ты болван, Рэнд. Ты всю жизнь был простым контрабандистом, так что ты знаешь об идеологии и вере? Орден — это путь к звездам, путь к счастью, к бессмертию! Мы знаем, что надо людям! Откуда какие-то светящиеся образины могут знать о том, что вам необходимо?

— Так все дело в том, что ты боишься того, что люди не примут то, что считаете нужным вы? Что они посчитают дары шитвани более верными?

— Ты еще не понял? Вас хотят выставить с этой планеты, выбросить в открытый космос! — выстрел, и пуля продырявила стену рядом с Рэндом. — Разве кто-нибудь из них, говорил о каких-то дарах? Они лишь сказали, что…

— …что готовы жить совместно! Только им нужны люди, которым они верили бы. Так что делать, если все кандидатуры находятся за пределами Ордена?

— Значит они навязывают людям свое мнение!

— А Орден не навязывает? Вы играете с людьми как с бессловесным материалом, меняя свою позицию по сотне раз в день. Но на территории Терранской Республики вы всесильны, а Тиадар может стать очагом ереси, не так ли? Он может доказать всем, что и без вас люди способны справится со сложностями, и жить в добрососедстве с инопланетной расой! Именно поэтому, когда вы поняли это, вы сорвали переговоры, поставив под угрозу жизни миллионов граждан! Вы считаете, что человечество не должно терять наставников, но наставники ли вы?

Ответа не последовало. Хосс опять загромыхал по лестнице наверх, снизу вывалилась охрана и только длинные очереди из автомата Зетта заставили их укрыться за дверьми…

…Краулер пробил пласталевый щит Периметра и поднимая клубы пыли пополз к разворачивающемуся бутону нового комплекса шитвани, который их протоструктура спешно возводила вместо сожженного орбитальным ударом. Вокруг творился хаос, кто-то из военных бежал прочь, бросая оружие, кто-то начинал стрелять по краулеру, им пытались перегородить дорогу легким транспортером, но Аххад дал полный вперед и вдавил его в землю точно яичную скорлупку. Видеосвязь с Айтом была из ряда вон плохой. Он пробирался по помещениям башни связи, частично разрушенной землетрясением, а частично заросшей фиолетово-синими сосульками.

— Тормози тут! Дальше пойдем пешком… — распорядился Дойл.

— Тут мы удобная мишень… — возразил Аххад, но Майкл за него надавил на кнопку тормоза.

— Не выходите из машины. Здесь у вас есть хоть какая-то защита.

Черт, нога совсем не двигается. А ведь придется еще автомат на себе волочь… Дойл выпрыгнул в рыхлый песок и поплелся прямо к подсвеченным синим светом хрустальным лепесткам выползающей из-под земли чудовищной конструкции. Рядом, бросив в лицо песок пронеслась военная машина, оттуда выскочил человек, что-то крича побежал к Майклу, но его срезала очередь из краулера. По толстым стенам вездехода забарабанили пули, Аххад и его люди открыли ответный огонь, и Майкл поспешил убраться из обстреливаемой зоны. Землю тряхнуло, рядом ухнул взрыв, и его повалило на спину.

— Айт… Айт ты как там? — прохрипел он, чувствуя как слабеет его правая рука.

— Сейчас… Мы уже внутри… Но тут солдаты…

— К черту солдат. Выходи в эфир покажи… покажи всем…

Последние метры пришлось ползти. Рядом впивались в песок пули и плавили его лучи стационарных оборонных систем шитвани. Над головой с ревом и гулом пронесся штурмовик, посыпающий органическое чудовище бомбами, но его быстро облепили какие-то странные паукообразные существа, часть корабля выгнулась и он треснул в воздухе пополам. Из разорванных бортов вылетали блоки управления и люди…

… Пикман занял оборону возле двери, Айт забрался на кресло ведущего, а Щуплый колдовал над разъемами и приборами, бормоча что-то про автономный источник энергии.

— Что твой друг хочет сделать? — винтовка Пикмана издала звонкий стук, откуда-то из коридора донесся сдавленный вопль.

— Не знаю. Но похоже он хочет войти в контакт с этой тварью. — ответил Айт. — Он хочет доказать ей, что люди не враги ее создателям. А я тут, видимо, должен доказать тоже самое людям…

— Люди сейчас срать на вас хотели! — еще выстрел и снова отдаленный вскрик. — Поздно уже!

Айт понимал это. Обе стороны были хороши — и военные, и те, кто был внизу. Но большинство населения Тиадара об этом сражении даже не знало, а значит был шанс убедить, доказать…

… Жизнь каждого человека странная штука. Поди разбери, почему именно ты оказываешься в ненужном месте в нужное время… Дойл поднял глаза и увидел, как со всех сторон ползут черные, деформированные существа, появляющиеся прямо из внешней оболочки раздувшегося циклопического монстра, выпускавшего из себя все новые и новые щупальца, срезавшего синими энерголучами пролетающие корабли терранцев, и становившегося все выше и выше. Да… судьба играет нами… Дойл закрыл глаза. Он вспомнил сиреневые моря Проксимы 5, как они с Кэтрин бегали друг за другом в теплом прибое, как собирали узорчики из хрустальных раковин… И погрузил руку во влажную и обжигающую плоть шитванской простоструктуры. Навстречу ему рванулось ослепительное синее сияние, в котором двигались зыбкие фигуры, пронизанный ветвистыми вспышками молний туман, неописуемые соцветия фракталов и лучей, растянутых на мерцающих мембранах…

— Остановитесь… беззвучно закричал он в глубине своего сознания. — Разве вы не видите? Мы… мы не враги вам!..

…Связь заработала и Айт не сразу понял, что он в эфире. Кругом что-то падало, рушилось, грохотало, позади дробным стуком гремело ружье Пикмана.

— Все кто меня слышит! Все, кто видит это… — он подсоединил свой визор к сканирующему устройству и сквозь огненные сполохи прорвался изогнутый, вздыбившийся под странным углом горизонт, охваченный огнем, разорванное огненными лучами небо, падающие вниз штурмовики людей и биомашины шитвани. И медленно разворачивающиеся над всем этим огненным морем черные башни гигантского орудия, направленного куда-то вверх. — Давайте задумаемся. Люди… хватит. Мы не хотим войны. Не дайте ей начаться… Как мы можем остановить ее, если вы не хотите остановиться сами? Она всегда одинакова. Один удар, рождает ответ, ответный удар рождает новую агрессию. Но давайте остановимся. Хотя бы сейчас. Отныне это наша общая планета, и уничтожив ее мы погибнем. Не будет победителей и проигравших… Люди Тиадара, я говорю с вами…

— Сейчас это началось здесь, а через час, запылает вся планета… — Дойл смотрел на медленно приближающиеся к нему призрачные фигуры. — И тогда будет неважно, какого ты роду и какой расы. Здесь сгорит все, вы же сами понимаете, каким оружием обладаете вы и каким обладаем мы… Послушайте нас, остановитесь… Нам не нужна война…

Позади Дойла, лежавшего на песке, стояли люди. Это были мужчины, женщины, державшие на руках детей. Все, кого Аххад успел погрузить на борт краулера. Они стояли посреди пылающей равнины и смотрели на него. А потом смотрели на расправляющую черные крылья поглощающей любой свет энергии машину синдараи.

— Слушайте! — раздался крик Аххада. — Мы здесь! Мы люди Тиадара! Смотрите на нас… Мы пришли с миром!

…- Неужели вы не видите, люди.. — Айт оглянулся назад, когда взрыв раздался совсем рядом с их комнатой. — Я обращаюсь к вам, запутавшимся и напуганным. Быть может впереди нас ждут испытания и проблемы, но это будет не сегодня. Возможно, разница между нами окажется более глубокой, но только не сегодня. Быть может, придется искать и находить решения проблем более фундаментальных, чем те, с чем вы сталкивались ранее. Но мы решим их вместе. Мы с вами, разные и непохожие друг на друга, живем на одной планете, и иной у нас пока нет. Так давайте сохраним ее…

Сзади загремели выстрелы, Пикман вскрикнул и опрокинулся на спину, схватившись за залитое кровью лицо. Щуплый что-то закричал, и бросился в угол. Айт глубоко вздохнул и не глядя назад сказал, повторяя произнесенные всего мгновение назад слова Дойла:

— Смотрите, мы не враги вам…

Автоматная очередь пробила кресло и грудь Айта в нескольких местах. Он сполз на пол, так и не выключив прервавшую эфир экстренную связь. Последнее что он увидел, была вспышка слепящего синего света, ворвавшаяся в комнату…

Этаж, еще этаж… Да, бегун из Хосса неплохой. Рэнд несся вперед перепрыгивая через пару ступенек. Следом бежал Зитт, ниже грохотали железные сапоги центурионов. Так, вот еще этаж, вот и открытая дверь, выводящая на боковой мост, огибающий здание и ведущий к посадочной площадке.

— Зитт, держи дверь, я должен его образумить!

— Может пусть уходит? — немного отдышавшись за короткую передышку спросил шивтани.

— Нет, нельзя этого допустить. Если вдруг твои сородичи образумятся и снимут блокировку с квантовых ворот, он улетит на Терру и неизвестно чего тогда ждать.

Рэнд пробежал по мостику и завернув за угол сразу бросился за украшавшие фасад черные колонны. Его встретила плотная стена огня, стреляли не только с площадки, но и из челнока висевшего возле здания. Здесь его пистолет был бесполезен. Впрочем, как и автомат Зетта. Сейчас их обойдут с фланга, выжмут на открытое место и тогда все, пиши пропало.

Челнок, некоторое время расстреливавший угол, в котором укрылся Рэнд, на второй круг не пошел и предпочел снижаться к площадке. Значит, Хосс уже готов покинуть Тиадар. Рэнд быстро выглянул из-за угла, но увидел лишь плотный строй центурионов, прикрывавших кого-то своими телами. Ой, плохо дело… Рэнд огляделся. Позади уже началась стрельба, а это значит охрана добралась до мостика с Зеттом. Шитвани уже нырнул в его угол, отбрасывая в сторону последнюю обойму для автомата.

— Их там слишком много. Со всего здания сбежались.

— Ясно. Ладно, сейчас придумаем, что можно сделать…

Нет, ничего на ум не приходит. Ничего тут уже толком и не сделаешь. Хосс уходит, а их сейчас накроют в этом уютном уголке.

— Пару гранат бы… — мечтательно вздохнул Рэнд. — Эх, знал я что не стоило сюда лететь…

Он отстегнул от подкладки портативный антиграв и протянул Зитту.

— Если что, прыгай. Он тебя удержит. А я тут как-нибудь сам.

Просить дважды шитвани было не нужно, Он сжал антиграв в руке и подбежав к краю крыши прыгнул, чуть не попав под огонь охраны. Он отвлек охрану позади Рэнда и заставил немного засуетиться закрывавших Хосса центурионов. Блэкли прижался к стене и со всей возможной скоростью побежал вперед. Перед глазами мелькнули плиты крыши, какие-то вспомогательные сооружения, скорее всего обогащавшие поступающий в здание воздух, длинные нити проводов, наконец край безопасного участка, скос, уходящий вниз, прыжок, усиленный устройствами сапог, и он почти достиг Хосса.

— Всем назад! — пистолет был направлен в висок альфа-координатора. — Оружие на землю!

Хосс рассмеялся противным скрипучим смехом.

— Блэкли, неужели ты думаешь, что я боюсь смерти? Я боюсь падения идеалов и деградации. Но смерти… Нет. А вот тебе явно не хочется умирать.

Он развернулся и спокойным шагом двинулся к челноку.

Наверное, он сделал все что мог. Жизнь постепенно обретала смысл. Он видел, как Тиадар, постепенно сбрасывая шелуху старого мира облачается в новую плоть. Это был лишь вопрос времени, но остановить это уже были не в силах никакие альфа-координаторы. И он помог этому. Помог настолько, насколько должен был помочь. Длинная автоматная очередь и одинокий пистолетный выстрел прозвучали почти одновременно. Лежа возле пласталевого люка воздухлоочистительной шахты, Рэнд видел, как Хосс завалился набок и съехав с трапа челнока исчез в пропасти между домами.

…Затем вокруг все гремело, визжало, небо пронзали какие-то серебристые вихри, грохотали раскаты грома и все нарастая висел над городом странный металлический рев, усиливавшийся по мере того, как западную сторону горизонта заволакивало ослепительно-голубое свечение…

…Итори Тошимо оторвал ладони от лица и глубоко вздохнул. Все закончилось. Наверное, не так как он хотел бы, но так, как посчитала возможным история. Он сидел один в Зале Стратегического Планирования и свежий прохладный ветер трепал его растрепанные волосы. На полу и на столах лежали осколки разбитого пласталевого стекла, а над западным горизонтом клубилась, чернея и разрастаясь туча, пронизанная сотнями молний. Она поднималась к небесам крутящейся воронкой смерча и несла с собой влагу и прохладу.

Позади него открылась дверь и генерал услышал легкий цокот когтей по стальному полу.

— Генерал Тошимо. Мы уполномочены заявить, что вы освобождены от должности генерал-губернатора. Вам предлагается в десятидневный срок покинуть планету… — голос умолк, а затем продолжил. — Впрочем, мы не откажемся от сотрудничества в целях восстановления вашей колонии. Ваш опыт нам пригодится.

Позади него стоял рыжий шитвани с черными бронепластинами на груди и боках и такими же черными длинными волосами. Над переносицей у пришельца слабо сверкал желтым светом кристалл.

Генерал крепко, с удовольствием закрыл глаза и снова их открыл, слыша как за окном родился новый, никогда ранее не появлявшийся на Тиадаре звук. За окном шел дождь.

— Я обдумаю ваше предложение. — сказал он. — Ведь вы не будете меня торопить?

— У вас есть десять местных дней. — кивнул шитвани. — Если вы решите улететь, транспорты с переселенцами мы будем отправлять каждые три дня. В остальное время ворота будут закрыты, во избежание проникновения в систему сил терранского флота. Надеюсь, вы понимаете, что это необходимо.

Генерал кивнул. Отчего-то, он не чувствовал себя проигравшим.

На улице было тихо. Не было выстрелов, взрывов, криков и паники. Всем требовалось осознание произошедшего. Люди предпочитали закрыться в домах, по улицам ходили лишь небольшие группы шитвани. Надо было свыкнуться с тем, что мир изменился. Нет, не политический режим и не какие-то социальные ценности. Изменился сам мир. С запада наползали грозовые облака, ветер гнал по улицам столицы разбросанный мусор. Раньше его убирали биодроны, но за последние три дня их то запирали в Чистилище, подгоняя к его стенам транспортеры и танки, то выпустили, а сейчас никто уже не решался напомнить им о мусоре на улицах. Впрочем, их не интересовал ни город, ни запершиеся по домам жители. Они собирались в небольшие группы, рассаживались по трофейной технике, и уезжали. Куда, никто не знал, но говорили что к горам, к древним и неисследованным пещерам. Оттуда они уже не возвращались.

В зал, где Тэф и Лина уложили Грейт, внесли Рэнда. Его тащили двое шитвани из либертаунского Чистилища, которых сейчас в центре Ордена было намного больше, чем самих сотрудников Ордена, в основном собранных в группы и изолированных друг от друга. Вик наклонился над Рэндом и проведя рукой над пробитой пулями грудью коротко сказал:

— В комнату Хосса. Скажите Верту, пусть введет ему трихолафоры.

При всех своих пулевых ранах, Рэнд выкарабкается. Пули из волновых ружей хороши тем, что попадая в незащищенное броней тело просто пробивают его навылет, не успевая причинить серьезных повреждений. Сейчас трихолафоры нарастят дополнительные прослойки в поврежденных сосудах, залатают внутренние органы, временно выполняя функции легких, а потом все образумится само собой. Главное, не задето сердце. Его сейчас больше волновала Грейт. В том, что случилось с ней, была лишь его вина. Он не знал о том, что она поражена этой странной болезнью, которую люди называют нейроциррозом и его псионный удар, нанесенный по центурионам Ордена, полностью отключил ее нервную систему. Вмешаться сразу Вик не мог. Зал блокировали охранники Хосса, разбежавшиеся лишь тогда, когда из-под земли появились Най и остальные. Най с перевязанным плечом сидел рядом и хмуро смотрел на побледневшую и неподвижную Грейт. Звеня торчавшим из покореженной рамы разбитым стеклом хлопнула дверь, и в большой зал вошел и Рит.

— Генерал у себя в кабинете, — сказал он, усаживаясь рядом с Наем. — Хосса найти не удалось, но если верить очевидцам, он погиб.

— Если верить очевидцам… — повторил Най. — А я вот им не доверяю.

— Она будет жить? — спросил Рит, кивнув в сторону Грейт.

— Я не знаю. — признался Вик. — Она не мертва, в привычном понимании этого слова. Просто ее нервные центры заморожены. Что-то вроде глубокого стазиса.

— Я раньше никогда не думал, что у нее имплантный синдром. Хотя я и начал замечать, что в последние годы она все меньше и меньше пользовалась преимуществами, которые давали импланты. — Рит присел на корточки рядом с Грейт. — Впрочем… Я тогда и слов-то таких как нейроцирроз не знал.

— Боюсь, что тут мы ничего не можем сделать. Ее надо переправить в Сиген-Арат, использовать наши технологии. — Вик вздохнув отошел от Грейт и подойдя к зажавшейся в угол Лине шепнул ей на ухо, — Ну вот все и закончилось. Сейчас мы поедем в распределитель Ордена, заберем оттуда твоих родителей… А потом, сама решай куда пойдешь. Если ты захочешь улететь с Тиадара, я не стану тебя удерживать.

Она повисла у него на шее.

— Вик, зачем мне Терра? Опять эти напыщенные идиоты, опять этот Орден, опять обещания светлого будущего и счастья для всех… Конечно, плакала моя карьера ксенобиолога, но ведь изучать инопланетную флору и фауну намного проще, если видишь ее за окном, а не на стереограммах. Тем более, у вас, внизу, столько всего интересного…

— Возможно, после эвакуации всех желающих мы уничтожим ворота…

— Даже если так. Я родилась тут, и это моя родина, какой бы она ни была. Эта планета отняла у меня много всего… Но она подарила мне тебя.

Вик отвел ее в сторону и сказал тихо, чтобы никто не слышал, хотя тут и не было никого, кто бы мог услышать.

— Ты же знаешь, что у нас ничего не может быть. Ты… ты будешь стариться, пройдет лет двести и… — он сделал паузу. — А я… Я проживу еще очень долго, лишь для того, чтобы потом вернуться вновь.

Лина кивнула.

— Я знаю, Вик. Но я готова к этому.

— К этому нельзя быть готовой. Рано или поздно тебе захочется чего-то… такого, что я не смогу дать. Это вполне нормально.

— Вик, давай будем решать проблемы тогда, когда они придут к нам. Пока у меня есть ты и этого мне вполне хватает. Кстати… а ты не знаешь, почему все закончилось? Внезапно, неожиданно… Что произошло?

Вик не знал. Он и сам хотел это понять. Впрочем, все должно выясниться в ближайшие часы.

10. Восходящая звезда

Его трясли и мотали из стороны в сторону, сначала волоча по песку, а потом закидывая на промокшие носилки. Сверху лилось что-то холодное, голоса сливались в неясный гул. Он попробовал открыть глаза, но сразу зажмурился от яркого света. Вроде руки и ноги были целы, хотя правая рука как-то подозрительно не отзывалась на попытки подвигать пальцами.

— Лежи, не шевелись, герой, мать твою. — проворчал недовольный голос Аххада.

Значит все-таки жив… Черт, а что там было-то перед тем как все погасло в этом синем свете? Память как-то не торопилась раскрывать перед ним свои тайны.

— Эй… это, как там тебя… — Дойл с трудом выдавил из себя слова. — Что случилось-то вообще?

— Ты меня спрашиваешь? — удивился Аххад. — Как будто я знаю. Сейчас вот сдадим тебя на руки твоим хвостатым, вот они тебе и расскажут, как мы дошли до жизни такой.

Пелена перед глазами начала спадать, и Дойл увидел трясущееся серое небо, затянутое тучами. Из них хлестал настоящий, прохладный дождь, то и дело небо вспарывали молнии. Над ним склонился загорелый и бородатый Аххад. Он был без маски.

— Не боишься песку-то наглотаться? — наверное, шутливый тон ему не удался.

— Какой песок, етить твою! — Аххад матюгнулся. — Воздух! Ты понимаешь меня?! Они пустили воздух через эту свою штуковину! Они накачивают нам атмосферу…

Дойл поднял глаза и увидел мерцающую синими огнями постройку, поднимавшуюся выше любых гор. Она была похожа на оплетенную сосудами и щупальцами морскую губку и из многочисленных ее пор валил пар и рвались потоки воздуха.

— А… бой? Наш флот? Армия… — помотал головой Дойл.

— Флот они расхреначили одним залпом. — махнул рукой Аххад. — Потом, когда ты уже вырубился, пришли эти, подземные, в своих энергоформах, так и военные разбежались. Кто-то сдался, кто-то попрыгал в машины и укатил. Не знаю уж куда. Говорят, квантовые ворота выведены из строя, в столице горит дворец Ордена, а биодроны потихоньку сваливают в пещеры. Вот так то.

Дойл расслабился и закрыл глаза. Они сделали это! Неужели они это сделали… Остановили войну! Небольшая горстка людей, не военные, не Орден, обычные мирные люди, которые просто крикнули на весь этот чертов мир: «Идите на хрен с вашей войной!».

— Майкл… — голос Аххада помрачнел. — Ты прости если что… Твой приятель… он… Ну в общем, мы не успели. Когда передача пошла в эфир, когда заговорил он, когда показали тебя, нас… Военные пошли на штурм центра связи.

Айт! Как он мог забыть… Дойл попытался встать, его удержали, прижали к носилкам, но еще какое-то он вырывался, что-то крича и пытаясь отпихнуть все эти протянувшиеся к нему руки. Наконец он сдался и лишь бессильно сжимал и разжимал кулаки. Он спас тебя трижды, ты, старый лысый дурак… А ты не смог спасти его и один раз…

Сквозь закрытые веки просочилось яркое сияние и невольно приоткрыв глаза Дойл увидел склонившееся над ним существо, чей сверкающий звездным огнем контур копировал биодрона, только существо было чуть выше и куталось в полупрозрачный ореол холодного огня.

— Не волнуйся за него, — существо наклонилось ниже, его голос то был нормальным, человеческим, то вдруг прерывался какими-то едва слышимыми всплесками, переходящими чуть ли не в ультразвук. — Для него это лишь начало пути. Вы еще встретитесь.

Дойл кивнул, стараясь себя успокоить. Айт переродится. Ну да, конечно… станет вот таким вот как и это создание… Но ты, Майкл Дойл, так и будешь жить с ощущением того, что опоздал. Опоздал всего на мгновение. Что тебя услышали чуть позже, чем надо. Ты спешил? Значит недостаточно спешил! Дойл выругался про себя еще раз а затем к нему подбежали врачи из полевого госпиталя, сделали какой-то укол и он провалился в мягкую и ласкающую темноту.

Уже в Либертаунской больнице, куда его доставили на большом медицинском транспорте, увозившим раненых из под разрушенного Вест-Энда, ему рассказали, что когда в эфир пошла передача из Вест-Энда, и шитвани нанесли удар по силам терранского космофлота, а в здании Ордена началась стрельба, генерал Итори Тошимо отдал приказ отступать. Был ли этот приказ продиктован сообщением Айта, или Тошимо сам понял, что нет смысла защищать колонию в бою, который приведет к ее уничтожению и единственное правильное решение сложить оружие, неизвестно. Многие считали, что генерала предал Хосс, но так или иначе, а распоряжение о прекращении огня было отдано. Едва люди прекратили сопротивление, оборонный комплекс шитвани перестал расти. Затем в столице и в других городах появились пришельцы. Те самые, светящиеся и словно из газа. Они заняли все стратегические объекты в течении нескольких минут и прервав все передачи, вышли в планетарный эфир пользуясь собственными средствами. Они удаленно заставили включиться все виокроны и стереовизоры, и сообщили, что отныне Тиадар находится под их юрисдикцией, в соответствии с галактическим законодательством. Они сказали, что квантовые ворота отключены и не будут активированы пока они не посчитают нужным их активировать. Однако сразу же сообщили, что не претендуют на территории освоенные людьми, так как сами живут под землей и что готовы поддерживать развитие колонии, в том числе и терраформированием поверхности планеты. Всех, кто хочет покинуть Тиадар, они будут переправлять на Терру раз в три дня на транспортных кораблях, также принудительно будут департированы все военные базы и отделения Ордена Геллиона. Что касается остальных, то сейчас идет формирование общего правительства, в котором будут как люди, так и бывшие биодроны.

Мнения по всему этому были самые противоречивые.

Например Аххад считал, что ничего хорошего из такого соседства не будет. Люди будут искать причины для конфликта, их будет тяготить собственное незавидное, в сравнении с аборигенами, положение, да и неприятное ощущение от того, что они, по сути, проиграли войну. Потом, отрыв от Терры, вероятное уничтожение квантовых ворот и вообще этот ненавязчивый контроль сделают свое дело. Все-таки шитвани слишком чужды для людей и ассимилировать колонию под себя не смогут. Что же до него, Акрама Аль-Аххада, то он останется тут, так как у него здесь друзья, семья, дом, а работы хватает везде, и если аборигены еще и сделают что-то с осточертевшей налоговой системой, будет вообще не планета, а рай земной.

Готовящиеся к департации на Терру местные сановники вторили ему, и грозили колонии скорыми бедами. На что шитвани, иногда выходившие в эфир с какими-то сообщениями заявляли им, что готовы принять карательный терранский флот через 80 000 лет после того, как люди смогут преодолеть световой барьер.

Реакция среднего класса была отнюдь неоднозначной. Во-первых, принявший решение остаться на Тиадаре Итори Тошимо был для них практически героем, стойко сражавшимся с превосходящими технологически и численно силами инопланетного противника, заодно распутывая политические интриги Ордена. Его авторитет сулил не такое уж и однозначное правление аборигенов, которого многие, памятуя свои манеры обращения с биодронами, крайне опасались. Во-вторых, стремительно сокращавшееся число шитвани в городах напрямую говорило о том, что они действительно уходят под землю и предоставляют колонию самой себе. Поговаривали, что на предстоящих выборах в объединенное правительство множество голосов наберут сторонники реформ, некогда выступавшие вместе с Уолтером Далласом, и теперь утопичные идеи «Серебряной Луны» не так уж и нереальны. Настораживало лишь то, что для нормального существования колонии необходима торговля, а вот ее не было и не предвиделось. Соседние звездные системы были необитаемы, стимулов развития в окуклившейся и замкнутой самой на себе колонии было немного, бизнесмены с Терры остались в прошлом, однако, вроде как у Тошимо был какой-то план, и это всех настраивало на благодушный лад. Однако были и негативные моменты. На Тиадаре отсутствовали люди многих профессий. Нужны были институты, школы, базы подготовки солдат, раз уж шитвани на первое время разрешили колонии содержать собственную армию, правда в строго ограниченном количестве. Нужны были заводы. А вот учителей, контролеров поточных линий производства и инструкторов не было. Их всех готовили на базах в центральных секторах. И хотя шитвани уверяли, что если люди будут и впредь оправдывать оказанное им доверие, то колонии вскоре это не понадобится, им мало кто верил. Наконец были целые прослойки общества, которые как раньше видели в шитвани биодронов, так и продолжали видеть их и поныне. Это была молодежь из рабочих поселений, слабо образованная даже по меркам Внешних Миров, со свойственным молодежи максимализмом и радикализмом. Им не хватало своего Уолтера Далласа и они вполне могли его получить. Это беспокоило власть, беспокоило и людей, которые понимали, что в отличии от местных чиновников, шитвани не будут церемониться с выскочками. Но в остальном, налоги падали, цены в магазинах снижались, тем более что там вместо товаров с Терры появились доставляемые из внутреннего мира фрукты и иные деликатесы, и сводки новостей, которые зачитывали хмурые и озабоченные дикторы, рисовали будущее в ореоле всеобщего счастья и благолепия. Впрочем, они это делали всегда, независимо от того, кто находился у власти.

Майкл Дойл стоял возле округлого окна своей палаты и смотрел, как над дальними горами восходит красное крупное солнце, превращая ночное небо в темно-фиолетовое. Это было так необычно, смотреть на плывущие у кромки горизонта белые кучерявые облака, наблюдать как чуть поодаль, в низине, бегают по поверхности небольшого пруда отблески солнечного света. Ведь еще немного, и тут можно будет высаживать леса, снимать все эти купола над оранжереями, открывать настоящие парки. Конечно, ночи все еще достаточно холодны, и по вечерам ветер задувает безжалостно, но как только атмосфера уплотнится еще больше, станет сохранять тепло, появятся первые моря, такие проблемы уже не будут досаждать.

Его мысли прервал стук в дверь, и он даже не успел ответить, что не заперто и войти можно, как она раскрылась и на порог вошел одетый в простой серый костюм Итори Тошимо. Следом за ним шли двое шитвани, один охристый, а второй черный, с серебристыми волосами и таким же воротничком на груди. Он показался Дойлу знакомым, вот только Майкл так и не смог вспомнить, где он его видел и при каких обстоятельствах.

— Доброе утро, — поздоровался Тошимо. — Майкл Дойл, как я понимаю?

Дойл хотел вытянуться в струнку, как подобает военному, сказать что-то вроде «так точно», но отчего-то ему совершенно не хотелось заниматься подобным перед двумя аборигенами.

— Да, господин Тошимо. — Дойл пожал протянутую руку. — Чем обязан?

Он придвинул генералу стул, оба шитвани молча стояли в дверях и безмолвно наблюдали за происходящим.

— Видите ли… В связи с последними событиями, встало несколько весьма скользких вопросов, которые мы так и не смогли урегулировать с нашими… кхм… коллегами. — как можно более дипломатично сообщил Тошимо. — Речь идет о формировании института кураторов, которые будут следить за работой правительства. Это принципиальный вопрос, потому что иначе они не согласны предоставлять колонии независимость. Кураторы будут набираться из числа людей и шитвани.

У Дойла неприятно заело под ложечкой, так как он понял к чему клонит генерал.

— Вся острота вопроса заключается в том, что они не хотят видеть на посту куратора человека, которому они не доверяют. — продолжил Итори. — Он не должен быть политиком, бизнесменом, членом Ордена, но в то же время, он должен быть человеком, которого люди Тиадара знают. Врачом, полицейским, солдатом, ученым или хозяином какой-нибудь лавочки — нашим коллегам это не принципиально. Важно, чтобы он имел вес у обеих рас. Знаете, Майкл, после того эфира… из этого города… После того, как вы со своим другом, который был из числа шитвани, остановили войну… Я думаю, что вы вполне подойдете.

Дойл глубоко вздохнул и покачал головой.

— Простите, генерал. Но я был солдатом, работал в полиции…Я не политик.

— От вас и не требуется быть политиком. — поспешил заверить Дойла Итори. — Вы будете включены в исключительно совещательный орган. Вы и один из этих шитвани, либо Най, либо Вик, будете контролировать решения правительства, следя за тем, чтобы его решения не изменяли баланс в какую-либо из сторон, и не способствовали разжиганию конфликтов. К сожалению, все иные кандидатуры были отклонены либо нами, либо аборигенами.

— Генерал… — устало улыбнулся Майкл. — Один раз я уже спас мир…

— Видите, для вас это привычное дело, — тоже улыбнулся Тошимо. — Поймите, мы не можем продвинуться вперед в переговорах, не решив этот вопрос. Они не верят нашим политиканам и, между нами, я их в этом поддерживаю.

— К сожалению, я не знаю насколько я коммуникабелен. — Дойл перебрался на кровать, все еще с трудом передвигая раненой ногой. — По-моему, вытерпеть меня мог лишь один шитвани. Кстати, вот он бы точно пригодился вам. У него были интересные мысли по государственному устройству.

— Вполне вероятно, что через какое-то время Айт сможет занять мое место. — сказал черный с серебром шитвани. — Правда, не через месяц и не через год, но, наверное, в обозримом будущем даже по вашим меркам.

Дойл окинул всю троицу тяжелым взглядом. Ему не хотелось заниматься тем, что ему предлагал Тошимо. Это была слишком большая ответственность, да и не для полицейского эта работа.

— Может быть все-таки я как-нибудь так? — уже безнадежно спросил он. — Погоняю контрабандистов в Либертауне…

Он прекрасно понимал, что последнее, что сейчас имеет смысл делать на Тиадаре, это ловить контрабандистов.

— Благодарю за понимание, господин Дойл. — Тошимо встал и поклонился ему, как было заведено у древнего, и ценившего свои корни народа, к которому принадлежал генерал. — Я рад поздравить вас с назначением.

Что ж тут сделаешь… Дойл неумело и как-то неуклюже повторил движение генерала. Жизнь, странная штука. Он всегда знал это. Он приехал сюда скрываясь от руки закона, который долго представлял сам. Без связей, без друзей, надеясь лишь сам на себя. А теперь… Теперь он стал первым лицом колонии, отрезанной от основной метрополии, да и вообще от сколь либо известных обитаемых секторов тысячами световых лет. Затерянной среди неведомых бездн Внешнего Рукава галактики. Колонии со странным прошлом и неизвестным будущим… Эх, правду видать говорят… Как только ты считаешь, что хуже быть не может, Вселенная сразу же стремиться доказать тебе что ты не прав и все моментально становиться еще хуже.

Най и Вик пропустили Тошимо вперед и задержались перед дверью в палату.

— Сколько у нас времени? Часа два? — спросил Вик. — Тогда быть может пора?

— Да. Думаю, надо поторопиться. — согласился Най.

Они нагнали дожидавшегося их Итори Тошимо, быстро извинились и превратившись в два серебристых сгустка ослепительного огня исчезли в голубом небе новорожденного Тиадара.

На эту церемонию пришло мало людей. У людей хватало своих забот, да и происходило все на большом удалении от городов. Кто знал, и кому было не безразлично пришли, а в присутствии других, шитвани не нуждались. Зато их собралось очень много. С самого утра к высокой одинокой скале в центре Моря Угроз, как некогда назывался этот район, прибывали транспорты из разных городов, привозившие сюда десятки новых граждан Тиадара. Тут были и перерожденные. Не все, конечно, но все кто смог оторваться от внезапно валившихся на них непривычных государственных дел и те, кто выкроил часок между проверками систем Сердца.

Некогда пустынное Море Угроз уже немного изменилось. У подножия четырех извилистых каменных колонн, на высоте почти в пять сотен метров сраставшихся в закрученный спиралью шпиль, тек небольшой ручеек. Чуть поодаль, в низине появилось первое небольшое озерцо, а его берега поросли низкорослой, почти лишенной листьев жесткой растительностью с фиолетовыми стеблями. Жизнь завоевывала новые, ранее недоступные горизонты. И рядом с фиолетовой травой, поднимались крошечные зеленые ростки, открывшие для себя совершенно иной мир.

Никто не говорил речей полных пафоса и трагизма, никто не убивался и не заламывал руки, никто не изливал в воздух подчас пустые слова полные лицемерного почитания. Это было совершенно не свойственно шитвани. Они просто стояли и молчали, провожая ту, что подарила им жизнь.

Грейт прожила еще четыре часа после того, как ее вывезли на легком глайдере за пределы Либертауна. Это состояние уже с трудом можно было назвать жизнью, сознание к ней не возвращалось, лекарства оказались бессильны, а усилия шитвани были тщетны из-за того, что их познания в человеческой анатомии и особенностях высшей нервной деятельности стремились к нулю. Возможно, причиной был псионный шторм созданный Виком, а возможно дело было лишь в том, что в день побега из Аббервила она забыла дома необходимые для поддержания стабильности имплантов наносептики и тот негативный эффект, что накапливался день ото дня дал о себе знать. По большому счету, сейчас уже не играло роли почему это произошло. Она умерла в небольшой пещерке, куда ее принесли Рит и Най, так и не узнав, что они стоят рядом с ней.

Ее заключили в кварцевый саркофаг, который перевезли под одинокую скалу в центре Моря Угроз. Отсюда был виден далекий, окруженный пласталевой стеной Аббервил, а вскоре тут должно было разлиться первое настоящее море на поверхности планеты. Однако каким бы глубоким оно не оказалось, эта каменная колонна все равно будет видна над его поверхностью, и шитвани посчитали, что лучшего памятника человеку, навсегда изменившему Тиадар не придумать.

И хотя Вик и Лина, все для себя уже решившие заранее, пытались с ними спорить, убеждая, что церемонию надо провести в столице, чтобы все знали о ней, но Най и Рит возражали, говоря, что людская память переменчива и ей свойственно смотреть на историю под разными углами. Сегодня это место будет посещаться, а завтра его сравняют с землей танками, как не раз было в истории Терры. И лишь природа бесстрастна и будет хранить отданное ей столько, сколько существует сама. И даже если кому-то придет в голову стереть всю память об этих днях, он ничего не сможет сделать ни со скалой, ни с морем, ни с песком. К тому же, далеко не все люди считают, что Грейт достойна подобного погребения и наверняка будут и провокации, и столкновения, да и пока с Тиадара не выдворены все нежелательные элементы, вообще лучше не злоупотреблять массовыми собраниями.

На церемонию не пришли ни Тошимо, ни выпущенный из тюрьмы Ордена Трейс Вейди, напуганный, но живой и невредимый, ни мэры городов, ни даже многие ее коллеги. Пришел лишь назначенный главой временного правительства Тиадара Себастьян Шаффи. Впрочем, тут никто и не горевал по этому поводу. Было несколько ученых, когда-то работавших с Грейт, был, если верить слухам, Рэнд Блэкли и была Лина, которая теперь просила добавлять к своему имени совсем незнакомую и непривычную фамилию Эн'Арин. Она стояла рядом с Виком, в странной зеленоватой одежде, блестевшей словно хрусталь, но в тоже время бывшей мягкой и эластичной.

Себастьян Шаффи много говорил о трудном пути, о прошедшем кризисе, о будущем, о проблемах которые надо решать сообща и о великом самопожертвовании, которое совершила Мериен Грейт ради мира и ради того, чтобы доказать всем, что взаимопонимание между разными расами в рамках одной планеты возможно. Это были дежурные слова, это понимали и все собравшиеся, впрочем, понимал это и он сам. Он, наверное, говорил бы намного дольше, если бы не знал, что эта речь тут лишняя. Лишь когда кто-то из ученых и старых коллег Грейт спросил что-то обстоятельств ее смерти, Себастьян Шаффи, уже спускавшийся с импровизированной трибуны остановился и сказал:

— Мы никогда не выбираем как родиться, и очень редко мы имеем власть выбрать как нам умереть. Но мы выбираем как нам жить. Давайте помнить об этом.

Кварцевый саркофаг стоял открытый, и от него расползалось бледное аквамариновое свечение, испускаемое затейливым орнаментом из листьев растений Внутреннего Мира и кристаллов. Орнамент этот обрамлял бока и крышку саркофага, листьями была закрыта и сама Грейт, в ногах у которой лежала положенная внутрь кварцевого куба мохнатой детской лапкой старая, пообтершаяся фигурка из аббервилской интеграционной школы. Человек в черном костюме с книжкой в руках.

Рит сидел перед стереовизорами в башне гиперсвязи Либертауна. Ассистент режиссера заканчивал последние приготовления к эфиру, причесывая длинные черные волосы шитвани, и закидывая непослушные пряди за длинные уши.

— Сообщение передавать каждые две минуты, начиная с момента открытия Врат. — распорядился Рит. — На входящие запросы отвечать черным экраном.

Ему дали знак начинать. Двое шитвани быстро обежали студию, удостоверившись, что запись идет и работают все приборы.

— Я обращаюсь к правительству Терранской Республики. — заговорил Рит. — В силу галактического законодательства, которое вы обязались соблюдать, от лица расы шитвани, являющейся коренным населением Тиадара, уполномочен заявить, что ваше присутствие на колонии Тиадар мы считаем незаконным. В то же время, мы идем навстречу гражданам колонии и производим департацию лишь тех, кто счел невозможным оставаться на Тиадаре, или же чье нахождение неприемлемо для нас.

Я также уполномочен заявить, что любые враждебные действия, или действия которые мы можем счесть враждебными, совершенные вами при открытии ворот с нашей стороны, приведут к тому, что мы оставляем за собой право уничтожить отправную ячейку, что лишит возможности вернуться на родину тех граждан Терры, что изъявили желание это сделать. Также, мы просим дать им возможность покинуть Тиадар, и не отключать ворота с вашей стороны.

Мы считаем невозможным какое-либо дипломатическое отношение между нашими народами, ввиду удаленности систем и из-за некоторых иных причин. Подобное следует расценивать не только как нежелание устанавливать дипломатические данные в данный момент времени, а как принципиальную невозможность таких контактов, постольку поскольку после того, как мы переправим к вам всех, кто решил улететь домой, ворота с нашей стороны будут уничтожены.

Так же я прошу правительство Терры уважать мнение своих граждан, которые, быть может, захотят прибыть на Тиадар, к своим родственникам. Мы идем навстречу им и даем такую возможность. Так же мы просим уважать мнение тех граждан Терранской Республики, что родились на Тиадаре и не посчитали возможным улетать с него.

Уведомляю так же, что на Тиадаре сформировано временное правительство включающее в себя представителей обеих разумных форм жизни, населяющих планету, и первым его постановлением, Тиадар выведен из под юрисдикции Конституции Терранской Республики. Действие всех законов и конституционных норм Терранской Республики прекращено.

Просим воздержаться от скоропалительных решений и действий.

Рит замолчал и вопросительно взглянул на ассистента.

— Записано, — махнул рукой оператор. — Сейчас обработаем и пошлем в эфир.

Было заметно, что делалось это все без особого энтузиазма, ожидать которого было бы глупо. Впереди у этих людей, решивших остаться на Тиадаре была полная неизвестность и никто из них не мог дать гарантии того, что завтра шитвани сдержат хоть часть своих обещаний.

А три часа спустя началась отправка первых кораблей. Кто-то шел сам, кого-то шитвани вели под прицелом волновых автоматов. Вдоль всего периметра центрального Либертаунского космопорта стояли трофейные транспортеры с нацеленными на толпу стационарными пулеметами. Сами шли те, кто покидал планету добровольно. Улетали торговцы, у которых оставались дела в основных секторах, шли семьи с детьми, улетали работники налоговых, полицейских и финансовых ведомств. Возможно, пользуясь случаем, Тиадар торопились покинуть контрабандисты, различные воры и те, кто успел натворить тут дел. Они могли лишь догадываться, какие законы установят новые власти и рисковать не хотел никто. Насильно приходилось вести тех, кому в новом мире не нашлось места. Это были мелкие и средние чиновники, члены Ордена Геллиона, бессловесная масса офисных работников, политики. Они что-то кричали, когда их тащили за руки по трапам и закидывали в транспортные корабли, стращали скорым возмездием и карающей дланью терранского правительства. Они обещали, что скоро все будет пересмотрено, что предатели и агрессоры получат по заслугам, что боевой флот уже готов и скоро, очень скоро все вернется на круги своя. Улетающие по своей воле смотрели на них как на прокаженных и проходили мимо.

Когда ворота включились, и корабли стали проходить через них, центр гиперсвязи стал раз за разом посылать подготовленное Ритом сообщение. Сначала в эфире была тишина, потом она взорвалась сотнями указаний, приказов, запросов, требований, сквозь них прорывались просьбы отыскать родственников, прошения на переселение к детям или к мужу, исступленные призывы выжечь все каленым железом и объявить священную войну. Ответом на все было молчание. Себастьян Шаффи распорядился подготовить списки погибших и запросивших переселения к родственникам. Айэф со стороны шитвани потребовал выделения большего количества кораблей для скорейшего завершения департации и напомнил, что гарнизон базы ВКС на спутнике Тиадара также может убираться восвояси, а научная станция на Нефертисе может продолжать свою деятельность лишь при условии незамедлительной выдаче шитвани Штайера.

Впрочем, с базой на спутнике вышли сложности. Часть персонала просила дать возможность их родственникам переселится на Тиадар, так как они опасались обвинений в коллаборационизме и дезертирстве. Также они опасались, что на родственников, возможно, будет оказываться давление со стороны Ордена. Най, замещавший в Консультативном Совете временно отсутствующего Айта, пообещал этот вопрос решить.

Конечно, были проблемы. Во время отправки следующей партии кораблей, через ворота попытались прорваться несколько терранских грузовых судов, нанятые каким-то бизнесменом, переехавшим в первой партии, но оставившим тут большой груз электроники. Шитвани, контролировавшие ворота отключили их, но неприятный инцидент все-таки имел место. Один из грузовых кораблей оказался между зонами перехода и его распылило на кванты.

Так же никто не знал, чего ожидать от десятка висевших напротив ворот эсминцев, явно готовых к бою. Но враждебности они не проявляли, видимо не замечая попыток атаковать сквозь ворота.

Когда прибыл первый корабль с родственниками остающихся на Тиадаре людей, стали выясняться подробности того, что происходило на Терре в эти дни. Сенат лихорадило. Адепты Ордена голосили со всех трибун что-то невразумительное, однако все остужалось простым фактом, что в случае агрессивного поведения по эту сторону Ворот, инопланетяне захватившие власть на Тиадаре готовы были уничтожить приемные ворота. Тиадар считали оккупированной колонией и разрабатывали планы ответного удара. Едва были составлены списки отбывающих на Тиадар, начались проверки, попытки вербовать агентов Ордена и опись имущества, чтобы «изменники» не могли вернуться назад. Людей выгоняли на улицы, сгоняли в космопорты и под усиленной охраной сажали в корабли. Изымалось все, вплоть до личных вещей. Первым рейсом прилетела и Рита Тошимо с дочерью. Она рассказала, как вечером в дом ворвались солдаты спец-группы Ордена Геллиона, выволокли их на улицу, погрузили в броневик и отвезли к улетавшему кораблю. Она хотела забрать с собой ордена мужа, но коробку вырвали у нее из рук и кинули в груду других изъятых вещей. Генерал Итори Тошимо был заочно разжалован в рядовые и приговорен к пожизненному заключению за сдачу колонии инопланетному агрессору.

Тошимо выслушал эту историю хмурясь, но спокойно и терпеливо. Он обнял жену, поцеловал дочь и произнес всего одну фразу.

— Они не понимают этого. Я тоже долго думал, что солдатская честь и доблесть в умении отнять жизнь. Нет. Она в умении ее сохранить.

По эту сторону Ворот прием был не менее прохладный, чем проводы. Шитвани и сотрудники службы безопасности сверяли все документы, и не выпускали людей из здания космопорта до прибытия родственников, которые были готовы подтвердить, что прилетевший человек именно тот, за кого себя выдает. Впрочем, как казалось, подобные меры на Тиадаре встречались с пониманием, в отличии от того, что происходило в центральных секторах.

А вот о Рэнде Блэкли больше никто ничего не слышал.

Большинство склонялось к мысли, что он умер вскоре после Грейт, однако его тела нигде не было найдено. Сторонники этой версии объясняли это тем, что друзей у него особо не было, многие шитвани его не знали, и единственный из них, хорошо знавший Рэнда, Вик, похоронил его по каким-то свойственным шитвани обычаям где-то в лесах Внутреннего Мира.

Впрочем, ходили слухи, что он ушел вниз, чтобы провести отпущенные ему судьбой дни в свете искусственного подземного солнца, освещающего тот фантастический мир, в который он так стремился попасть. Правда это или нет, вряд ли кто скажет, а шитвани обычно не отвечают на подобные вопросы.

Однако добрая, разговорчивая и дородная булочница Хлои, открывшая лавку недалеко от центра Либертауна рассказывает, что Рэнд живет неподалеку от города, в уединении. Он отшельничает в небольшой, заросшей пещерными деревьями пещерке и совсем не один. К нему вернулась старая подружка, которая одно время жила с ним в Аббервиле, и уж это Хлои может сказать точно, так как она была постоянным ее клиентом, а своих постоянных клиентов булочница не забывала.

Некогда шумный и многолюдный комплекс биофабрик возле Аббервила закрывался. По длинным и темным коридорам ходили одинокие рабочие и опечатывали двери, подготавливая здание к консервации. Не то чтобы эти фабрики оказались не нужными новому правительству, просто та их часть где происходило рождение новых особей биодронов, по мнению Себастьяна Шаффи могла вызвать очень неприятные воспоминания у довольно значительной части населения Тиадара.

Но сейчас он хотел вспомнить все, что было с ним с самого начала.

Най перешагнул через порог зала Пятой Приемной Линии. Поток сначала смутных, но потом все более ясных воспоминаний заставил его замереть, рассматривая серые стальные стены и покрытые пылью столы.

Здесь он появился на свет.

Он помнил противный и сиплый женский голос, сообщавший его сертификационный номер. Тогда у него еще не было имени. Тогда его называли «изделием».

Най провел рукой по холодному стеклу инкубационной камеры, зависшей в нескольких сантиметрах от пола. Она была пуста и в нее свешивались резиновые шланги и трубки. Сверху камера крепилась к рельсам, уходившим за плотно закрытые двери. Рабочий, собиравшийся опечатывать зал остановился в нерешительности, и переминался с ноги на ногу, не зная, что ему говорить и делать.

Справа находился устрашающий аппарат, со множеством манипуляторов и датчиков. Здесь производилось внедрение имплантов и Най с отвращением отодвинул подальше механическое щупальце с длинным и очень тонким сверлом на конце.

— Простите… — немного осмелел рабочий. — Мне надо опечатывать…

— Я ненадолго, — отозвался Най настолько тихо, что слышал себя лишь он сам.

— Это… ну я подойду минут через пять… — сообщил рабочий и направился к следующему залу.

А вон в той кабинке наверное сидел оператор конвейера… Най посмотрел наверх, на заклеенное черным полиэтиленом стекло выступающей из стены кабины. Там стояли машины проверяющие генетические совпадения, отклонения, настройки хромосом, вбивавшие в изделия новые сертификационные номера. По сути, многим и очень многим имена давались именно там.

Най не стал подниматься наверх. Ему хватало и того, что он уже увидел. Он уже никогда не вернется сюда, да этого ему и не хочется. Просто ему показалось, что его визит сюда сейчас, когда все завершилось, когда умерла Грейт, будет очень символичным. Все заканчивается там, где все и началось. Он вернулся сюда, к месту своего рождения, спустя восемнадцать лет. Изменившийся сам и изменивший мир вокруг себя.

Най сам выключил свет и выйдя за дверь отобрал у рабочего магнитный замок. Загудел блокиратор, глухо щелкнула дверь и замок с противным визгом врос в специальное углубление, запечатав вход в зал пятой приемной линии.

Навсегда.

Она вылезла из теплого бассейна, подставляя мокрое тело прохладному вечернему ветерку. Бассейн выходил прямо на украшенный изумрудами балкон, с которого открывался вид на отвесные, поросшие многовековыми деревьями скалы. Они тонули в вечернем тумане, где-то поднимаясь из него зеленовато-серыми зубьями, а где-то уходя в мутную пелену, опускавшуюся на лес. Приближение вечера уже чувствовалось, не только по притихшим голосам лесных зверушек, но и по медленно проступающему на листьях и стволах деревьев свечению. Она расчесала свои черные волосы розовато-белым костяным гребнем, и усевшись на деревянную скамеечку облокотилась на хрустальные перила. Здесь она могла быть сама собой.

От созерцания раскинувшегося вокруг леса ее отвлек тихий стук коготков по мраморной дорожке, огибавшей бассейн.

— Добрый вечер, лап. — она обняла его за плечи и поцеловала в черный нос.

Он улыбнулся, чуть склонив набок голову, и провел по ее щеке кисточкой хвоста.

— Ты обещал, что мы пойдем сегодня вечером гулять. Я так хочу посмотреть на этот мир.

— Конечно пойдем. — кивнул Вик. — только чуть попозже. Они еще не проснулись.

— Кто «они»?

— Увидишь, — он сел рядом и обнял ее, грея своим теплым телом.

— Как думаешь, что будет дальше? — Лина прижалась щекой к его руке. — Там, наверху. Мы научимся жить вместе? Иногда я думаю обо всем этом и боюсь будущего.

— Будущее всегда такое, каким мы его делаем, — ответил Вик. — И если мы заранее решим какое оно будет, то куда же оно от нас денется? Как раз сейчас несколько наших ученых решили заняться этой проблемой. Они просчитывают различные возможности развития колонии, хотят предсказать проблемы, ожидающие нас и заранее найти способы их решения.

— А разве это возможно?

— Ну… надо попробовать. Если нам удастся предсказать таким образом развитие хотя бы на ближайшие пять ваших лет, то это уже хорошо и значит идея не такая уж и плохая. Но знаешь… давай хоть на часок забудем обо всех этих проблемах.

По мере того, как лучи Сердца тускнели, все ярче становилось сияние люминесцирующих деревьев, и даже вода, бегущая в небольших ручейках стала какой-то призрачной и мерцающей. Туман озарился внутренним, тусклым светом и тогда Вик сказал:

— Ты главное ничему не удивляйся. И не бойся, ведь я с тобой.

Он оперся на перила балкончика, глядя на волны тумана и вдруг они ожили, принимая странные очертания, туманные образы и фигуры. Туман сгустился и вдруг, огибая каменные колонны причудливых скал, пополз к балкону. Клубясь и пульсируя холодным светом он забурлил прямо возле перил.

— Давай за мной. — пригласил Лину Вик. — Ты хотела посмотреть этот мир и я покажу тебе его.

Он перепрыгнул через перила и шагнул в воздух. Лина уже хотела было вскрикнуть, у нее перехватило дух, но Вик стоял как ни в чем не бывало на густом облаке тумана.

— Не бойся. — он поманил ее пальцем. — Забирайся сюда.

Она неуверенно подошла к перилам и отбросив в сторону мягкое полотенце, которое лишь мешалось, перелезла через них. Перед ней мерцало пушистое одеяло тумана, под которым темнела, рассыпаясь искрами светящейся травы синевато-черная ночная пустота. Она набрала воздуху в грудь, закрыла глаза и шагнула в этот туман. Ей показалось, что она наступила на разложенную на упругом тенте вату. Поверхность была мягкой, чуть шевелящейся, но довольно прочной.

— Это не туман, — объяснил Вик. — Они просто очень маленькие. Мы зовем их «таал'шек». Они примечательны тем, что живут возле пульсаритовых жил и приспособились к создаваемой ими гравитации тем, что научились создавать вокруг себя слабое антигравитационное поле. Не бойся, они нас не уронят.

Она села Вику на колени и он обнял ее за талию, не обращая внимание на то, что ее кожа еще не высохла после бассейна Повинуясь его безмолвному приказу светящееся облако двинулось вперед, огибая скалы и скользя между огромными грибными деревьями, достигавшими в высоту сотни метров.

Когда-то, в таком далеком и сейчас казавшимся невероятным сном прошлом, она водила его по оранжерее, где росли привезенные с Терры деревья и травы. Сейчас он проводил такую же экскурсию, но не по оранжерее, а по целому, невероятному миру, который все это время был в буквальном смысле у них под ногами. В каком-то смысле, они поменялись ролями и Лина временами видела в этом то насмешку судьбы, то знак какой-то высшей справедливости. Впрочем, она смотрела на все происходящее со своей точки зрения. Он показывал ей долины и моря, показывал непредставимые воображениям каскады скал, арками поднимавшихся над сумрачными ущельями, показывал города на парящих горах и над всем этим серебрилась, создавая иллюзию звездного неба, оборотная сторона внутреннего мира. И ей сейчас не хотелось ничего другого, она жила тут и сейчас, в собственных фантазиях, ставших явью, в пробудившихся грезах, хотя иногда ее глодала странная мысль… А что было бы, если бы в тот день, она не выбрала Вика? Что было бы с ним, и что стало бы с ней?

Под ними раздвинулись широкие веера пальм и из под них выплыло переливающееся розоватыми огнями тело воздушной медузы. Взмахнув своими длинными многометровыми щупальцами она продрейфовала мимо, и исчезла в сгущающихся облаках, туда, где вокруг загнутой в петлю горной вершины водили хоровод сотни таких же медуз.

— Ты и вправду веришь, что у нас все получится? — снова задала Лина тот вопрос, что не шел у нее из головы. — Вы все и вправду верите, что у того, что вы создали есть будущее?

— У вас, людей, память недолговечна. — согласился Вик. — Пройдет время, и многое из того что произошло недавно может быть будет переврано, искажено и представлено совсем в ином свете. Может быть. Но наша память куда более продолжительна и мы поможем людям не забыть свою историю. Конечно, так или иначе появятся различные оценки исторических событий, начнутся упреки в адрес отдельных личностей… Но что поделать, если историю обычно делают именно отдельные личности, в то время как все остальные либо смотрят на все происходящее со стороны, либо идут за теми, кто отважился сделать первый шаг. Да нет, не смотря на все это я верю, что у Тиадара есть будущее. И это будущее не такое уж и мрачное, ты не находишь?

Она улыбнулась.

— И теперь никто не будет показывать на меня пальцами и говорить, что я живу с биодроном.

— Главное, чтобы твой пример не стал слишком заразительным. — улыбнулся Вик и направил облако светящихся организмов к берегу необъятного изумрудного океана над которым гулял резвый и теплый ветерок…

* * *

— Десять минут до контрольного времени.

— Ага, понял. Все равно пока я не закончу, вы ничего не сможете сделать. — недовольно пропыхтел возившийся с проводами человек.

Он был совершенно непримечательным, чуть полноватым, низеньким, с заметной щетиной и черными постоянно торчавшими в разные стороны волосами. За его спиной стояли три больших ядерных заряда.

Человек закончил работу и обвел взглядом темное, освещенное единственным фонариком на его рабочем комбинезоне, техническое помещение субквантового транспортного узла. Противоположная стена, на деле бывшая вогнутым внутрь окном, прозрачная, но порядком запыленная, открывала прекрасный вид на Тиадар, постепенно покрывавшийся зелено-синими пятнами лесов. Над ним вставало солнце, которое несло с собой не только новый день, но и новую эру в непростой истории этой планеты. Все мосты были сожжены. Впереди была неизвестность и надежда на будущее.

— Все, готово. — сказал человек в комлинк. — Покидаю узел.

Он еще раз посмотрел на Тиадар, заслонявший собой половину черного, усыпанного звездами неба, рассеченного пополам бледной полосой Млечного Пути.

Два года… Да, ведь прошло уже два года…

Он включил систему питания детонаторов и закинув в широкие карманы рабочего комбинезона свои нехитрые электронные приспособления резво поднялся по лестнице в пристыковавшийся к отключенным Воротам челнок. Корабль блеснул в лучах восходящей звезды и стремительно унесся к планете.

Еще несколько долгих минут чернело бездонное небо, а потом там, где раньше были квантовые ворота, связывавшие Тиадар с Террой набух огненно-рыжий шар. В старой истории была поставлена точка. Но лишь для того, чтобы следом за ней началась новая глава…

Селкер Ари, октябрь 2009 — октябрь 2011.

Content

Ари Селкер
Тиадар

Колония

Пролог

1. Форпост на Тиадаре

2. Неспокойное время

3. Отправные моменты

4. Наброски грядущего

5. В стране слепых

6. Непредвиденные обстоятельства

7. Перспектива и ретроспектива

8. Предательства и откровения

9. Тропою Древних

10. Перекрестки судеб

11. Дорога во мрак

Путеводная звезда

1. Благословение кровью

2. Прозрение

3. Иллюзия свободы

4. Штормовое предупреждение

5. Царство страха

6. На перепутье

7. По зову сердца

8. Горизонты событий

9. Молитва войны

10. Пробужденное наследие

11. Тайфун

12. Лицо войны

Эпилог

Подземное Солнце

1. К корням мира

2. Голос во мраке

3. Звездорожденный

4. Подземное Солнце

5. Превыше всего

6. Стражи человечества

7. За линией огня

8. Вариации неотвратимого

9. Исповедь падших

10. Река судьбы

Прелюдия

Действие первое: Точка отражения

Действие второе: Лик бога

Постскриптум

Литургия звезд

Вместо вступления

1. Долгая ночь

2. Пробуждение

3. Призыв к оружию

4. Родство душ

5. Рубикон

6. На пути в Вест-Энд

7. Сомнения и решения

8. Мы пришли с миром. Часть 1

9. Мы пришли с миром. Часть 2

10. Восходящая звезда