Александр Alias

Шарлотта

Глава 1

Анна фон Фризенбах сидела перед огромным тройным зеркалом. Молодая женщина самодовольно всматривалась в свое отражение: молочного цвета кожа, алые пухлые губы, черные изогнутые ресницы и копна вьющихся до самой талии черных волос. В этот час на баронессе фон Фризенбах были лишь черно-красные кружевные трусики и рубиновое ожерелье. Она вдела рубиновые сережки в мочки маленьких аккуратных ушей и снова залюбовалась собой. «Слишком хороша для безутешной вдовы», – прошептала она и протянула руку, не глядя, к маленькой шляпке, которая лежала рядом.

Опустив густую вуаль на лицо, Анна фон Фризенбах вновь взглянула на свое отражение. Сквозь кружево замерцали алыми искрами рубины в ушах, темные глаза стали казаться еще темнее, а кожа еще белее. «Мадам, вы прекрасны», – сказала баронесса и послала сама себе воздушный поцелуй. Затем погладила с любовью камни в ожерелье и вспомнила, как еще совсем недавно она не могла мечтать даже о том, чтобы поесть досыта…

В детстве Ханна Крайски больше всего хотела, чтобы мама купила ей красивое платье, а еще много вкусной еды. У них никогда не было денег: отец рано умер, а у матери не было ни образования, ни профессии, и Адель Крайски, чтобы прокормить единственную дочь, хваталась за любую подработку. Сколько девочка себя помнила, мама постоянно молчала, потому что так уставала, что не могла даже говорить. Каждый год Адель, прихватив малышку с собой, нанималась на какую-нибудь ферму, чтобы доить коров и задавать корм скоту и птицам, собирать яблоки, груши, персики и виноград, полоть грядки с морковью и капустой. Когда Ханна подросла, то тоже научилась всему, что должен уметь любой работник на ферме и стала помогать матери.

«Ты не должна повторить мою судьбу», – много раз говорила дочери Адель. – «Учись, и тогда весь мир будет у твоих ног». И Ханна училась. Ей приходилось часто менять школы, потому что они с матерью переезжали с места на место в поисках работы. У маленькой Ханны почти не было подруг – как только она привыкала к учителям и одноклассникам, мама уже паковала чемоданы, чтобы поехать на ферму, где платят больше. Но везде, куда бы они ни приехали, Ханна училась лучше всех. Она стеснялась своих поношенных платьев, которые мать перешивала из одежды, что отдавали ей фермерши. Над ней смеялись из-за того, что она не могла позволить себе купить еду в школьном кафе и ела в общей столовой.

Но едва Ханне исполнилось тринадцать, она все чаще вместо смеха за спиной стала слышать удивленный шепот. Успешно миновав этап гадкого утенка, Ханна стала самой красивой девочкой в школе. Правда, она не знала, радоваться этому или нет. Она по-прежнему была одинока: у нее была только одна подруга по переписке – они учились вместе год в Тироле.

В последней школе Ханна так и не смогла ни с кем подружиться, и причиной тому была девичья зависть. Парни просили у нее номер телефона, приглашали вечером в парк, кафе и кино, но Ханна упорно всем отказывала. Они ей были неинтересны, ведь они еще пока ничего собой не представляли. Но однажды ее пригласил на день рожденья самый красивый мальчик в классе – Доминик Раль. Его родители были состоятельными людьми: отец работал пластическим хирургом, а мать держала ювелирный магазин.

Когда о приглашении Доминика узнали одноклассницы, Ханна поняла, что все, что она терпела из-за девчоночьей зависти раньше, было еще цветочками. Ей в сумку наливали клей, кетчуп, чернила, краску, в волосы кидали жевательную резинку, и пару раз Ханне приходилось выстригать липкие комки… Чтобы прекратить все это, девочка даже подралась с высокой стройной блондинкой Николь, которая метила в подруги Доминика и была негласным лидером всех девчонок класса.

Доминик жил не в квартире, как Ханна с матерью, а в большом двухэтажном доме. Ханну поразили красивый цветник и альпийская горка у дома, бассейн с подогревом, небольшой фонтанчик и гараж на пять машиномест. Правда, она не поняла, для чего трем людям сразу пять автомобилей.

В доме ей понравилось еще больше – всюду чистота, не то что у них с матерью. Как ни скреби дешевую съемную квартирку, краше она не станет. Бумажные обои приклеены кое-как, то тут, то там на них – жирные пятна. Ковролин пропитался грязью и неприятными запахами, в середине выжженое утюгом пятно. Мать упорно отмывала его каждую субботу, но, стоило ему высохнуть, он снова начинал источать мерзкие запахи.

Ханна много разных домов повидала, пока помогала матери, но такого, как у одноклассника, не видела никогда. Доминик показал ей свою комнату, и девушка лишь вздохнула про себя, стараясь не выдать зависти и грусти. «У тебя очень мило», – кивнула она с вежливой улыбкой. А парень продолжал рассказывать, как его мамочка наняла известного на всю Австрию дизайнера, и тот придумал вот этот интересный потолок, вон ту арку и эти расписные стены. Когда Ханна поинтересовалась, где все остальные гости, Доминик залился краской и промямлил, что никакого дня рожденья у него сегодня нет. Просто он решил познакомить понравившуюся девочку с родителями.

Михаэль Раль понравился Ханне куда больше его сына. Серьезный и обаятельный темноволосый мужчина, а вот жена – и почему так всегда? – жена его оказалась непропорционально сложенной низенькой женщиной, да еще и с выпирающими передними зубами. «Самое совершенное создание, что я видел», – невольно подумал доктор Раль, глядя на одноклассницу сына. Скромное платье и неумелый макияж не могли скрыть природной красоты девушки. Доктор привык к тому, что к нему косяком шли недовольные своей внешностью женщины, он уже знал, какие изъяны хочет исправить очередная пациентка, едва она входила к нему в кабинет. А эта девушка…

Несмотря на отсутствие опыта общения с мужчинами, Ханна сразу поняла, что понравилась отцу Доминика. Просидев в особняке Ралей весь вечер, она поинтересовалась у одноклассника, где работает его отец, словно не знала этого. И на следующий день записалась к доктору на прием. Михаэль Раль что-то писал в своем ежедневнике и когда поднял глаза на посетительницу, оторопел.

– Здравствуй, Ханна, – приветливо сказал он, весьма смутно представляя, зачем к нему пожаловала эта девушка. Ханна молча закрыла за собой дверь, повернув ключ в замке на два оборота.

– Здравствуй, Михаэль, – тихо сказала она.

* * *

Ханна стала регулярно встречаться с Михаэлем, совершенно забыв о его сыне. Доминик тщетно пытался напомнить о себе, но его попытки завоевать неприступную красавицу разбились о стену полнейшего равнодушия. Зализывая душевные раны, парень капитулировал, и его тут же взяла под крылышко Николь. Ханна была этому только рада – ей надоело, что мальчишка путается у нее под ногами. Зачем ей эти юнцы, когда власть в этом мире принадлежит взрослым мужчинам? Мужчинам с деньгами, положением в обществе и невероятными возможностями.

Доктор Раль постоянно летал на разные конференции и семинары. Теперь в этих поездках его неизменно сопровождала Ханна Крайски. В ее распоряжении были любые наряды, дорогие номера в отелях и салоны красоты. Она побывала во многих европейских столицах, посетила самые популярные австрийские курорты. Адель, конечно, заметила, что дочь забросила учебу, сильно изменилась, подолгу отсутствует; но все перемены во внешности и поведении Ханны были только к лучшему, поэтому Адель не задавала лишних вопросов.

Связь Ханны с женатым мужчиной продолжалась полгода, но однажды он объявил ей, что больше так продолжаться не может.

– Я не могу обманывать жену, – мрачно сказал он. – Мне стыдно смотреть ей в глаза.

– Михаэль, но тебе ведь хорошо со мной, – попыталась обнять его Ханна. – Я не верю, что твоя жена может дарить тебе такие эмоции, которые тебе дарю я. И потом, она далеко не красавица…

– Я люблю Катарин, она мать моего сына и тоже любит меня. Мы вместе уже много лет…

– И из-за привычки, которую ты называешь любовью, ты хочешь принести себя в жертву? Жить с женщиной, к которой на самом деле давно охладел? – насмешливо спросила Ханна.

– Ты так мало знаешь о жизни, чтобы иметь право судить о подобных вещах. Я совершил ошибку, – сокрушенно произнес доктор Раль. – Связался с тобой. Это моя большая вина. Прости меня.

– За что? За то, что сделал меня счастливой? За то, что стал моим первым мужчиной? Очнись, Михи, нам же хорошо вдвоем. Разве нет? Разводись с женой!

– Я люблю ее.

– Да ну? Почему же полгода ты трахал меня, а не ее?

– Я… жалею о том, что поддался своим слабостям. Ты красивая девушка, Ханна, и я не знаю, что на меня нашло. Но я каждый день вижу Доминика и понимаю, что ты его одноклассница. Каждый день меня мучает за это совесть. Ты еще ребенок.

– Я женщина! И ты сам помог мне ею стать.

– Прости, – еще раз повторил Михаэль и поднялся с дивана. – И прощай.

Через две недели семья Раль переехала в Зальцбург, а Ханна решила, что женатые мужчины ее больше не интересуют. Они могут дать слишком мало, их время и львиная доля денег расходуются на семью. Романы с ними коротки, чтобы получить с них какие-то существенные дивиденды. Красивая жизнь лишь поманила ее. Но как горек был час крушения надежд!

Девушка вернулась к унылому существованию, убожество которого воспринималось ею теперь намного острее. Она продала драгоценности, что подарил ей доктор, но этих денег им с матерью хватило ненадолго. Ханна с отличием закончила школу и задумалась, как жить дальше. Получить высшее образование нереально – учеба в хорошем университете стоит больших денег. Деньги, деньги, деньги. Все всегда упирается в них. Пора уже покончить с нищетой раз и навсегда.

Адель Крайски заболела воспалением легких как раз тогда, когда Ханна вот уже вторую неделю безуспешно искала работу. «Дай мне денег, и я больше никогда не побеспокою тебя», – подумала Ханна, набирая номер Михаэля. Но доктор Раль сменил и его, и адрес электронной почты. Как еще с ним связаться, Ханна не знала. Но ей уже сейчас нужно было кормить себя и свою занемогшую мать, оплачивать крышу над головой, лекарства и врачей. Самым простым выходом было устроиться в закусочную кассиром и официантом в одном лице. В Инсбруке было много таких заведений для туристов.

Ханне поначалу понравилось, что в ресторанчике фаст-фуда персонал питается бесплатно, но через месяц ей осточертели бургеры и газировка, вдобавок начала портиться кожа. Красота – ее единственный капитал, это Ханна понимала хорошо. Поэтому, как бы ни было это накладно для ее бюджета, она начала покупать для себя другие продукты.

Среди посетителей закусочной были в основном молодежные компании или парочки. Ни одного нормального мужчины. «Так я никогда отсюда не выберусь», – тоскливо думала Ханна. С очередной зарплаты она купила лыжный костюм, привела себя в порядок в салоне красоты и, взяв выходной, отправилась покорять горнолыжный склон. Тамошний контингент порадовал ее куда больше, но увы, большинство туристов было поглощено собственными удовольствиями, и на девушку никто не обратил внимания.

Бездарно проведенный выходной подходил к концу. Прежде чем покинуть курорт, Ханна решила раскошелиться на кофе в ресторане одного из фешенебельных отелей. Она уселась у окна, чтобы хоть краем глаза глянуть, как живется людям с деньгами, и тут услышала рядом с собой сопение и пыхтение. Она подняла глаза.

– Тут не занято? – над ней возник тучный мужчина лет пятидесяти с одутловатым лицом и лысеющей макушкой.

– Нет, – равнодушно качнула головой девушка.

– Меня зовут Феликс, – продолжал толстяк.

– Ханна, – отозвалась она, по-прежнему глядя в окно.

– Ты тут самая красивая.

– Спасибо, – Ханна не знала, как от него отвязаться.

– Может, дашь мне свой телефон?

– У меня нет телефона. Простите, я спешу, – и девушка, сунув купюру под блюдечко, поднялась, чтобы уйти.

– Подожди, – схватил ее за руку Феликс.

Тут к их столику подошел официант.

– Ваше высокоблагородие, вам посылка.

– Подожди меня здесь, я вернусь через пять минут, – властно бросил он Ханне, и она мигом присела. «Высокоблагородие? Кто это такой? Неужели повезло?». Ханна побежала за официантом.

– Скажите, кто этот мужчина, который пошел за посылкой?

– Но он ведь сидел за вашим столиком, – удивился официант.

– Просто он захотел со мной познакомиться, а я не знаю, стоит ли ему доверять, вдруг это какой-то мошенник, – Ханна ласково взглянула на парня, тот улыбнулся в ответ: приятно поговорить с красивой девушкой.

– Какой же это мошенник? Это барон фон Фризенбах.

– Барон? – потрясенно повторила девушка шепотом.

– Неужели ты его не знаешь? Он же тут каждый сезон ищет себе жену.

– Честно сказать, я в первый раз здесь, но спасибо, что объяснил.

Ханна теперь знала, как действовать дальше.

* * *

Через месяц Ханна Крайски стала Анной фон Фризенбах. Девятнадцатилетняя девушка и пятидесятипятилетний барон сочетались браком в церкви Сервитенкирхе. Разница в возрасте не смущала новобрачных. О свадьбе говорила вся Австрия, барон не пожалел денег на пышное празднество, на церемонии были репортеры и фотографы, и пресса еще месяц пестрела фотографиями красавицы-невесты. Так же долго телеэкраны демонстрировали счастливую чету фон Фризенбах.

«Я почти у цели», – думала Анна во время первой брачной ночи, когда на ней трудился потный волосатый барон. «Осталось еще немножко…»

Адель Крайски прожила всего неделю после свадьбы дочери.

Глава 2

– Интересно, что нас ждет на этот раз? – спросила Вика у Сергея и Артура, когда они играли в покер в ожидании следующего визита Светлого.

– Ну уж явно не перевести бабушку через дорогу, – отозвался Артур, ставя на кон еще несколько фишек.

– Ставлю все, – азартно сказал Сергей. А потом добавил: – Я бы не отказался, если бы задания стали чуть попроще. Может, так оно и будет попозже, когда мы будем этого достойны?

– Мне кажется, что следующее задание заставит нас попотеть, – предположила Вика. – Светлого нет третьи сутки. Помните, когда его не было два дня, нам пришлось проворачивать целую кампанию с квартирами? А тут он отсутствует еще дольше. Что бы это могло значить?

– Готовит нам сюрприз, – вздохнул Артур. Он с нетерпением ждал Светлого. Новый визит это новый биомуляж. Кто знает, может, на этот раз ему повезет больше?

Словно в ответ на мысли Кривошапкина, дыра в стене засветилась, стала расширяться, и к ним явился Светлый.

– Души мои, рад вас видеть, – весело сказал он.

– Отряд Светлого к бою готов, – дурачась, отвечал Артур.

– И это хорошо, потому что вам предстоит самая сложная задача из всех, что были до этого.

– Еще сложнее? – присвистнул Сергей. – Мы скоро сможем мастер-классы давать, если дело так дальше пойдет.

– Пойдет, – согласился Светлый. – Еще как пойдет. Я не думаю, что вы откажетесь от приключений добровольно. Войдете во вкус, еще скучать будете по моим заданиям, вот увидите. Ну что ж, усаживайтесь поудобнее, биомуляжи появятся с минуты на минуту. А я расскажу вам, что нужно сделать.

При этих словах Артур весь напрягся. Он с огромным нетерпением ждал, какие тела им достанутся на этот раз. Самое главное успеть подлететь к лучшему биомуляжу первым, опередив Серегу. Тут-то Артур и пожалел, что не налетал такой километраж, как Лавров. Тот пропадал в небе круглые сутки. Спать не надо, есть не надо, знай себе летай. Так что Артур не был уверен, что сможет спокойно выслушать Светлого. Он постоянно косился в сторону кресел, где должны были материализоваться биомуляжи. А Светлый, тем временем, начал свой рассказ.

– Итак, эта история вновь началась в Санкт-Петербурге.

– Только не это, опять эти койки, – расстроился Сергей. – Опять склад, и от метро далеко… Кофе кот наплакал, а сахара нет совсем.

– Друг мой, имей терпение, – покачал головой Светлый. – Эта история лишь берет свое начало в славном городе на Неве. А вот дальше все гораздо сложнее и запутаннее. Вам нужно вытащить из СИЗО некую Терентьеву Людмилу Ивановну. Она обвиняется в краже ценного экспоната из Эрмитажа. Но дело в том, что хотя она и работает хранительницей одного из запасников этого музея, экспонат она не брала. Женщина она честная и порядочная. Кража была совершена ее дочерью – Терентьевой Варварой.

– А что пропало-то? – не выдержала Вика.

– Пропала коллекционная кукла, предположительно середины-конца девятнадцатого века. Это одна из первых работ дома Урэ. Сама мадемуазель Урэ назвала куклу Шарлоттой. Мастерица подарила ее молодому графу Федорскому, который ей весьма приглянулся на парижском балу. Вот только граф не поспешил ответить француженке взаимностью, а куклу впоследствии подарил своей невесте. Шарлотту передавали из поколения в поколение, лишь в семидесятых годах двадцатого века семья Федорских-Крюковых подарила куклу Эрмитажу. Но она так и осталась в запасниках, ее не каталогизировали, не внесли ни в какие списки, она просто там лежала и все.

Светлый глянул на грешников и, убедившись, что те от любопытства затаили дыхание, продолжал:

– Год назад Терентьева Людмила Ивановна, проводя генеральную уборку во вверенном ей помещении, сфотографировала эту куклу и выложила в свой «живой журнал». Эта фотография быстро облетела Сеть. Шарлотта вызвала живейший интерес у коллекционера из Австрии – барона Феликса фон Фризенбах. Не теряя времени понапрасну, тот отправился в Санкт-Петербург, прикинувшись туристом. Попытался очаровать нашу Людмилу Ивановну, но та была неприступна. Ее не интересовал толстый и немолодой барон, у которого ко всему прочему были еще и скверные манеры. Попытки подкупа тоже провалились. Тогда хитрый австрияк решил пойти другим путем…

Светлый взмахнул рукой, словно Василиса Прекрасная из сказки, и стена комнаты превратилась в большой экран.

* * *

– Sorry, I don't speak Russian, would you be so kind to help me[1]? – услышала Варвара Терентьева и обернулась. На нее грустно смотрел какой-то толстяк-иностранец в цветастых шортах и гавайской рубахе. Июль выдался дождливым, и наверняка бедняге туристу было не слишком-то жарко. Хотя, наверное, такой «спасательный круг» из жировой прослойки вокруг талии должен греть неплохо.

– Sure[2], – улыбнулась Варя.

– The Hermitage[3], – ткнул пальцем в путеводитель иностранец. Варя училась на переводчика, была уже на третьем курсе, поэтому акцент расслышала сразу. Говорит по-английски плохо, значит, не американец и не англичанин.

– Я еще немецкий знаю, – сказала она по-немецки. – Может, вам легче говорить на нем? Вам Эрмитаж нужен?

– Боже мой, какое облегчение! – воскликнул турист. – Мне всегда плохо давался этот английский. А у вас тут немецким словно никто и не владеет. Очень трудно, знаете ли. Да, мне нужен Эрмитаж.

– А у меня там мама работает, – вдруг похвасталась девушка. – Могу провести вас вне очереди.

– Вы так же добры, как и красивы, – просиял турист. – Давайте знакомиться, меня зовут Феликс фон Фризенбах.

– Варвара, – четко выговаривая каждый слог, произнесла Варя. Но, увидев, как скуксился толстячок, пожалела его. – Можно просто Варя.

– ВарьЯ! Какое интересное имя! Как переводится?

– Не уверена, что оно переводится, – пожала Варя плечами. – Просто имя.

Варе было скучно, поехать этим летом никуда не удалось, потому что она все время потратила на поиск работы. Поиск пока не увенчался успехом, а Маринка – лучшая подруга – успела смотаться в Турцию, и Варе оставалось только завистливо смотреть на ее фотки. Ну и что, что три звезды? Самое главное это море и песок. А еще солнце, которого этим летом жуткий дефицит. Даром что разгар июля…

Так что к иностранцу Варя отнеслась снисходительно. Пущай расточает ей свои улыбки, а то совсем закиснуть можно.

– Ну, тогда пойдемте скорее в Эрмитаж, я мечтал его увидеть много лет! – барон, разумеется, не стал говорить Варе, что он уже несколько дней следил за ней и выяснил, что раз в неделю она ездит к матери в музей. Он поджидал ее неподалеку от троллейбусной остановки несколько часов, продрог и вымок, но зато птичка попала в сети. Теперь надо сделать все правильно, и тогда девочка принесет ему то, что нужно, на блюдечке с голубой каемочкой.

В музее барон немедленно пришел в восторг и восхищение, оплатил разрешение на фотосъемку и то и дело щелкал затвором. Варе было невдомек, что ее новый знакомый был в Эрмитаже много раз – как истинный ценитель искусства, он без устали колесил по музеям Европы. Но девочка должна ощутить, что приобщает к прекрасному туриста-невежду, поэтому фон Фризенбах старался, что было сил. Задавал глупые вопросы, сыпал комплиментами, тратил бездумно деньги на сувениры, делая вид, что ему жизненно необходимы пошловатые матрешки и ушанки.

– Варья, – приложил он руку к груди, – вы чудо! Мне очень понравился сегодняшний день. Давайте завтра сходим еще в какой-нибудь музей? Пожалуйста! С вами это совсем другое дело, чем с гидом.

– Я даже не знаю, – Варя сделала вид, что колеблется. Хотя… завтрашний день не обещал ничего нового. А так, почему бы и нет, раз Феликс за все платит? Вряд ли он действительно какой-то там «фон», скорее, просто хочет пыль в глаза пустить наивной девочке. Но деньги у него, похоже, водятся.

– Кстати, может, зайдем сюда? – барон небрежно махнул рукой в сторону плавучего ресторана, в котором Варя давно хотела побывать, да только денег никогда не было. – Холодно на улице стоять, лето у вас очень суровое. Отпускать вас не хочется, весь вечер впереди, проведите его со мной, прошу вас!

Варя, подумав еще немного, решила, что ничего не теряет. Она тоже слегка замерзла. В юбке было так холодно, что хоть сувенирные валенки покупай. Хочется ведь коленками голыми посверкать хотя бы раз в год, вот и разделась, понадеявшись на северный июль.

Ужин оказался очень вкусным, интерьер ресторана Варю тоже порадовал. Вообще, понравилось все. И что за еду платить не надо, и что иностранец ей постоянно комплименты отвешивал. Не каждый день такие приключения случаются в ее, в общем-то, серой жизни. Поэтому Варя тоже немножко со стариком пофлиртовала. Пусть порадуется, бедняга. А потом черт ее дернул спросить, на самом ли деле он барон фон Фризенбах. Иностранец даже как будто расстроился, что его за обманщика приняли. Раскраснелся, начал руками размахивать, раскудахтался, паспорт вынул. Интерес к туристу у Вари немедленно возрос. Не просто так гуляла, а с бароном. Будет что Маринке рассказать. Море что – годом раньше или годом позже все там побываем, а вот знакомством с живым аристократом не каждый похвастать может. «Если девушка умная, то она обязательно устроит свою личную жизнь так, чтобы не надо было работать», – вспомнила Варя любимую сентенцию Маринки. Та охотилась исключительно на состоятельных мужчин, и Варю убеждала поступать так же.

Варя еще раз внимательно взглянула на барона, который как раз разглагольствовал о красоте русских девушек. Толстый. Старый. Морда багровая, морщинистая. Макушка лысая. Но это на одной чаше весов. На другой – титул барона, деньги и жизнь в Европе.

– А почему вы без жены сюда приехали? – спросила Варя, считая себя невероятно ловкой – вроде как человеком поинтересовалась, но при этом заодно и узнает, нет ли там какой-нибудь жены, которая все планы может испортить.

Феликс фон Фризенбах жил на свете куда дольше Варвары Терентьевой, а потому эту наивную и неуклюжую попытку разузнать о его семейном положении разглядел мгновенно. И очень этому обрадовался, потому что это означало, что рыбка клюнула.

– Моя жена умерла несколько лет назад, – печально ответил барон. – С тех пор я живу один, и ни одна женщина еще не смогла тронуть мое сердце.

– Простите, пожалуйста, я не хотела затрагивать больную тему.

– Нет, все нормально. Время хоть и лечит, но я думаю, что окончательно меня излечила бы новая любовь. Кстати, Варья, а у вас есть жених?

– Счет один-один, – тяжело вздохнула Варя. – Теперь вы затронули тему, больную уже для меня. Жениха нет, а поскольку все время я или учусь, или ищу работу, то, видимо, и не появится. Знакомиться с парнями мне совсем некогда. А они сами что-то инициативу не проявляют.

– А я? – шутливо спросил барон, внутренне затаившись в ожидании ответа девушки. – Чем не парень? Конечно, гожусь вам в отцы, а то и в дедушки – мне скоро шестьдесят. Вам, наверное, только восемнадцать…

– Двадцать, – кокетливо поправила его Варя.

– Двадцать? Тогда, может, еще есть шанс? – поиграл редкими бровками фон Фризенбах.

– Трудно об этом судить так сразу, – чопорно сказала Варя, надеясь походить на недоступных великосветских красавиц. – Вы мужчина, бесспорно, интересный. Но я вас совсем мало знаю.

– Что ж, это исправимо. Давайте чаще встречаться. Вот завтра вы что делаете? Я бы сходил в Эрмитаж еще раз. Там мы многое еще не видели.

– С удовольствием вас свожу. Но если вы действительно хотите посмотреть то, чего не видел ни один турист в мире, я могу вам организовать эксклюзивную экскурсию в запасники музея, – Варе очень хотелось поразить барона в самое сердце, удивить его. Вот она и придумала такую экскурсию, хотя, конечно, мама ее по головке за это не погладит. Но игра стоит свеч! Титул баронессы казался Варе очень желанным.

Барон не ожидал, что проникнет в заветный запасник так сразу и без боя. Он выстрелил серией комплиментов, поцеловал Варе ручку, вызвал такси и проводил ее до дома. В его представлении Россия была страной дикой и криминальной. Нельзя, чтобы с ключиком от заветной двери что-то случилось.

…Шарлотту он увидел почти сразу. Минут десять сдерживался, чтобы не выдать себя, потом, словно случайно заметив куклу, ткнул пальцем в ее сторону и спросил:

– Что здесь делает кукла?

– А, это какая-то историческая игрушка. Мама говорила, что она принадлежала графскому роду Федорских-Крюковых. Но я не особенно знаю ее историю.

– Очень красивая, ее можно купить? – барон решил идти напролом.

– Нет, ну что вы, – засмеялась девушка. – Вы привыкли, что можно купить что угодно, но вы заблуждаетесь, ваши деньги вас здорово испортили. Это же народное достояние. Запасник планируют разобрать в ближайший год-два и организовать выставку в музее. Мама уже начала составлять списки экспонатов, и Шарлотта туда вошла.

– Любая вещь имеет свою цену, – продолжал гнуть свою линию барон. А Варю эта фраза натолкнула на мысль, что и ее удачное замужество по расчету тоже имеет свою цену. Как знать, может, эта кукла – ее билет в Австрию в один конец?

– У этой вещи есть цена, – кивнула Варя. – Хотите, я вам ее назову? Предупреждаю, она может оказаться слишком высокой для вас.

– Я богат, – надменно сказал фон Фризенбах. – Мне нет нужды торговаться, словно мы на восточном рынке. Говорите свою цену, а я просто перечислю нужную сумму.

– Еще раз повторюсь, но не все измеряется деньгами, – сказала Варя, собираясь с духом и немного пугаясь собственной наглости. – Я хочу стать баронессой фон Фризенбах.

* * *

– Ну и глупая, – сердито сказала Вика. – Вот из-за таких людей у нас и процветают лохотроны и мошенничество. Лезут на рожон сами, а потом рыдают.

– Как бы то ни было, дело сделано, – Светлый погасил экран, и стена снова приобрела прежний вид. – Кукла уже у барона, Людмила Ивановна в СИЗО, Варя после неудавшейся попытки суицида заперлась дома и оборвала все контакты с внешним миром. Перед вами задача вернуть куклу, вызволить Людмилу Ивановну и предотвратить вторую попытку самоубийства Варвары. Нам известно, что такие мысли у нее сейчас есть, но из-за глубокой депрессии и апатии она не может себя заставить даже умыться, не то что совершать более активные действия. Мать по ее вине угодила в полицию, баронессой стать не удалось, а кражу если и раскроют, то сидеть придется уже Варе. Признаваться она боится. Боится и материнского гнева, и уголовной ответственности, и загубленной молодости. Вот и сидит теперь дома.

– А с чего нам начать? – спросил Сергей.

– Начните с того, что займите тела, они уже прибыли, – сказал Светлый.

Не успел он это вымолвить, как Артур прыгнул и хищно вцепился в биомуляж молодого высокого парня. Вика метнулась вслед за ним и спешно заняла точно такое же тело…

– Близнецы? – удивился Лавров, который так внимательно слушал Светлого, что не успел на раздачу тел первым.

– Да, это близнецы. Гораздо быстрее задать одинаковые параметры и получить два одинаковых биомуляжа, нежели ждать, пока выдадут разные.

– Что-о? – негодованию Сергея не было предела. Третьим биомуляжом была очень красивая блондинка. Лет девятнадцати, не больше.

– Серег, но она же отпадная красотка, бери, – веселился Артур в своем кресле, поднимая перед собой руки и шевеля пальцами, проверяя, получилось ли попасть в тело.

Что-то недовольно бурча, Сергей неохотно занял тело девушки. Едва его дух вселился в биомуляж, как тут же распахнулись огромные ясные глаза, а хорошенькое личико исказила скорбная гримаса.

– Какая красавица, – восхищенно сказала Вика.

– Давай поменяемся? – с надеждой спросил Лавров.

– Ну уж нет. Поюзаю мужское тело ради обогащения внутреннего мира. Хочу новых впечатлений. Да ладно тебе, Серега, это же просто биомуляж, оболочка. Так-то мы знаем, что внутри ты, весь из себя крутой и мужественный. Не волнуйся.

– Сиськи просто мечта, четвертый размер! Дай потрогать, – потянул Артур руки к телу Сергея.

– Убери лапы, гомик, – увернулся Лавров. Голос у него оказался под стать телу: нежный и приятный. Услышав его, Серега вновь поморщился.

– Вижу, к заданию вы готовы. Предлагаю на выбор два варианта: переместить вас в Петербург или предоставить возможность выбираться отсюда самим.

Опять добывать деньги на билеты, тратить время на поезда и самолеты? Только не это! Уж лучше канцелярский склад. И троица почти одновременно хором выпалила:

– В Питер!

– Хорошо, закрывайте глаза и считайте до пяти. На счет «пять» открываем.

Вот и знакомый склад. Койку кто-то починил. Наверное, нехорошо было оставлять ее в прошлый раз в таком состоянии, но уже поздно об этом думать.

– Ну что, где остановка маршрутки – мы уже знаем. Адрес обвиняемой у нас есть, – Сергей поймал взгляд Вики и поправился: – Я хотел сказать, адрес девушки. Просто по привычке сказал. Она же кражу совершила, кто же она тогда… Мама ее подозреваемая, но по ошибке. Надо исправлять. Ладно, не суть. Она же в депрессии, дверь нам не откроет. А если даже откроет, ничего внятного не скажет. Будет рыдать. А бить нельзя, – словно с некоторым сожалением произнес Сергей.

– А тебе бы все силовыми методами решать, – усмехнулась Вика. – Головой подумать не судьба? Не забудь, ты теперь девушка хрупкая, если надумаешь кому морду набить, сильно пожалеешь. Получишь сдачи – мало не покажется.

– Женщины народ болтливый, у нее подруга ведь есть. Я просто уверен, что она в курсе малейших нюансов этой ситуации. Ее адресом нас тоже снабдили, – напомнил Артур.

К подруге и отправились. Марина Михайлова девушкой была простой и грубоватой. Солярий покрыл ее тело густо-коричневым загаром с оранжевым отливом, а настоящего лица было не разглядеть под толстым слоем макияжа. Марина то и дело бухающе кашляла и прикуривала сигареты одну за другой.

– Варька – дура, – охотно начала она рассказ. – Я ей говорила, конечно, чтобы она не профукала молодость и красоту зря, девка-то видная. А она за барона этого уцепилась.

– Вы его видели сами? – уточнила «Вика», такое имя из вредности взял себе Сергей. Но Вика не обиделась – такой красивой девушке, как Лавров Сергей, и не дать «в аренду» свое имя?

– Видела, конечно, – фыркнула девушка, но тут же разразилась кашлем. Прочистив горло и хорошенько затянувшись сигаретой, она продолжила: – Мужик стремный, реально. Лысый, как коленка, щеки висят, зеркальная болезнь в последней стадии. Вот вас, парни, – Марина одарила Артура и Вику сладкой улыбкой, – можно на плакат хоть сейчас. Я, конечно, не говорю, что надо гнаться за внешностью. Мы с ней предпочитали искать парней побогаче, это факт. Но не кидаться же в крайность. Я понимаю, старость бы на пятки наступала, тридцатник бы стукнул. А то ведь еще лет десять есть. Так нет, баронессой стать захотела.

– А вы знаете адрес барона? – спросила настоящая Вика. Говорить мужским голосом было непривычно.

– Нет, откуда, я ж с ним не общалась. Это Варька и по-английски, и по-немецки спокойно болтает. А мне языки не даются. Я так, рядом посидела, она нас познакомила и все. Она мне потом сказала по секрету, мол, попросил кое-что из Эрмитажа стырить. Я офигела просто, это ж надо до такого додуматься, ради какого-то противного старика на кражу идти. Но она меня не слушала, – осуждающе покачала Марина головой, состроив выразительную гримасу. – Ну и чего она добилась? Мать в тюряге, сама дома рыдает, барон укатил с куклой к себе на родину. И все. Пишите письма мелким почерком.

– А как ему удалось отобрать у Вари куклу? – спросил Артур.

– Ой, да все просто, Феликс ей свидание в парке назначил. Варька куклу принесла в коробке, мол, вот, дорогой, все как ты хотел. Но только сначала дай слово, что возьмешь меня замуж. Ну, он только пальцем шевельнул, его телохранитель из кустов выпрыгнул, куклу отобрал, а Варьку держал силой, пока барон не сел в такси. Потом отпустил, а она осталась там реветь. Мне позвонила, я ее оттуда забрала, она в шоке была. Еле до дому довела.

– Может, она вам писала на электронную почту, в соцсетях, еще где-то, вдруг остался где-нибудь адрес барона ненароком? – с надеждой спросил Сергей.

– Я только знаю, что город какой-то там рядом с его… усадьбой, – пожала плечами Марина. – Названия не помню, хоть убей. Если скажете, может, вспомню. Интересное такое, но как точно – забыла.

– Вена? Зальцбург? – начал игру в города Артур. Он много ездил по Европе, так что города Австрии для него были не просто названиями на карте.

– Точно нет.

– Клагенфурт?

– Ой, что-то прям мудреное вы говорите. Там название красивое было, но не такое сложное.

– Линц?

– Нет, ну это слишком просто.

– Инсбрук?

– Во! Кажется, оно! – обрадовалась Марина. – Я еще запомнила, потому что у меня соседка Инка. Мы и с Варькой раньше в одном доме жили, дружим с детства. Мои родители потом в другой дом переехали, а так мы втроем и дружили – я, Инка и Варька…

– Спасибо, – перебил Марину Сергей. – Мы вам очень признательны за помощь. Жаль, конечно, что адреса барона у вас нет. Но если вдруг Варвара вам что-то расскажет, что может пролить свет на всю эту историю, позвоните нам вот по этим телефонам, – и «Вика» протянула визитки «частных детективов – братьев Федорских-Крюковых» Марине.

– У меня есть адрес блога ее матери, – вдруг осенило девушку. – Ведь она там фотки этой куклы разместила, может, этот барон там ей что-то в комментах накатал? Пригодится?

Глава 3

– Смотри-ка, а у барона губа не дура, – присвистнул Артур, увеличивая фотографии Шарлотты. – Видишь, что написано?

– Ну, вижу. Хурет какой-то, – кивнул Сергей.

– Сам ты «хурет», это же по-французски. Фамилия мадемуазель, которая начала этих кукол делать – Урэ[4]. И ее куклы одни из лучших и старейших в мире. Большинство их уже известно коллекционерам, и сейчас довольно трудно найти не засветившийся где-либо ранее экземпляр. А тем более работы такого мастера, вернее, мастерицы. Такая находка – настоящая мировая сенсация. Представляю, сколько эта кукла может стоить. И представляю, как встали на уши остальные коллекционеры. Они же все друг друга знают.

– А ты-то откуда в курсе всего этого? – удивился Сергей, слегка уязвленный «хуретом».

– Я-то не знаю, а Гугл и Яндекс – да.

– И что теперь? – растерянно спросила Вика. – Денег-то нет, чтобы в Австрию лететь.

– Придется раздобыть, – вздохнул Артур. – В самый первый раз, когда Бобкова выручали, ведь смогли. И сейчас найдем.

– Ну, дочерей известных персон похищают не каждый день, а стать свидетелем похищения и вовсе задача нереальная, – нахмурилась Вика. Каждый раз, когда она что-то говорила и слышала свой голос, в первые доли секунды она запиналась и лишь потом продолжала говорить. Да и туалет посещать тоже было делом непривычным. Но поскольку мужчин в бытность женщиной она повидала немало и знала хорошо, с этими премудростями она кое-как справилась.

– Нам же Светлый две недели дал! – ужаснулся Сергей. – Когда нам все успеть? Мы уже два дня в Питере. Время идет, Артур! – Лавров поморщился и сказал: – Елки, какой визгливый голос. Как у истерички, ей-богу.

– Ладно-ладно, я же пошутил. Не будем мы работать за еду и билеты. Деньги у меня есть.

– Да ну? И откуда же? – полюбопытствовала Вика. Артура они с Сергеем знали уже достаточно хорошо: слов на ветер он не бросает, а деньги к нему словно липнут.

– Я решил вознаградить себя материально за выполнение задания по спасению стариков из дома престарелых. Не люблю бесплатно рвать задницу. Привык, знаете ли, к тому, что любая работа должна быть оплачена. Ну и написал риэлторам на листочке цифру чуть побольше, чем надо было для выполнения миссии. С квартирами тоже там выгодно получилось, поторговаться удалось… В общем, на дорогу до Инсбрука и обратно нам хватит. И там пожить будет на что, – Артур, ощущая себя Дедом Морозом, оглядел собеседников. Глаза у Вики стали квадратными, а у Сергея отвисла челюсть.

– Когда ты вообще успеваешь это все делать? – восхитился Сергей.

– Теперь понятно, почему я вечно влезала в кредиты. Нет у меня таких полезных привычек, как у тебя, Артур. Тебе надо было не мошенничеством на жизнь зарабатывать, а финансовые консультации давать. Глядишь, не пришлось бы сейчас тут с нами тусить.

– И что бы вы сейчас без меня делали? – усмехнулся Артур.

– Мы бы выполняли другое задание, наверное, – немного подумав, сказала Вика. – Знаешь ведь поговорку, что Бог не дает испытаний, которых ты не можешь вынести. Видимо, это так и есть.

Артур ничего не ответил, снова уставился в монитор, его пальцы быстро замелькали, затем последовало несколько кликов мышкой.

– Все. Билеты забронировал на сегодняшнее число, поехали скорее в аэропорт. Рейс вечером. Летим с пересадкой в Вене.

* * *

Вике нравилась такая жизнь. Еще два дня назад в Красной Поляне, вчера в Питере, а сегодня она уже летит в Инсбрук. При этом в зеркало по утрам на нее теперь смотрит симпатичный, а вернее, красивый молодой мужчина лет двадцати семи. Они с Артуром были зеленоглазыми брюнетами с плейбоевской внешностью. Не иначе как в отделе разработки биомуляжей ориентировались на глянцевые журналы. Удобно – даже искать образцы не надо, просто глянул на первую попавшуюся обложку и скопировал оттуда лицо. А может, там работали девушки, которые, пока жили на Земле, мечтали о таких вот мачо? Или среди разработчиков были души худосочных бледнолицых ботаников, которые изживали свои комплексы таким образом? А может, все прозаичнее: Светлому нужны были тела срочно, а среди болванок-заготовок были только такие штампованные гламурные лица? Вика растопырила пальцы и внимательно стала разглядывать ладони, потом потопала ногами сорок четвертого размера и пошевелила широкими плечами. Внушительно, однако. Непривычно быть мужиком на двадцать сантиметров выше ее родного тела.

Артур тоже интересовался своим биомуляжом. Но совсем по другой причине. Он тоже внимательно разглядывал себя в зеркале в первый день, пока не убедился, что тело ему досталось спортивное, тренированное и здоровое. Плохо, что лицо довольно запоминающееся. На красивых людей обычно чаще обращают внимание. Его бы больше устроило что-нибудь среднесеренькое.

Хотя, если хорошенько подумать, можно изобрести способы, как из такой внешности выжать неплохие бонусы, не прибегая к мошенничеству. Да к тому же, скрываться сразу, как только он сбежит, ему не придется. Он нехотя расстался с деньгами риэлторов, помня, что у него есть карточка, которую удалось спасти. На ней была приличная сумма, которая могла его поддержать первые три-четыре месяца, пока он не приспособится к новой жизни. Поэтому он и решил пожертвовать коллегам половину того, что конфисковал у риэлторов в качестве гонорара за выполненную миссию. Вике и Сереге о его финансовых делах знать вовсе не обязательно. Он им билеты и пропитание обеспечил? Вот и все. А большего от него и не требуется. Это они привыкли всю жизнь жить по чьей-то указке. Вика потому, что женщина. А Серега в ментовке работал, там только так, по приказу все. У него мышление исполнителя. Вот он, Артур, совсем другое дело. Личность свободолюбивая и умная. Такие люди имеют право жить по другим правилам.

Сергей весь полет то и дело украдкой скашивал глаза вниз. Очень уж манящее зрелище – ложбинка высокой девичьей груди четвертого размера. Странно, должно быть, смотрелось это со стороны, но Лаврову было наплевать. Он сидел между Викой и Артуром, поэтому, убедившись, что на него никто не смотрит, несколько раз даже рискнул потрогать свою грудь. Эх, жаль, но ощущения совсем не те, как если бы он был нормальным живым мужиком!

Все два дня, что Сергей существовал в этом биомуляже, Вика помогала ему застегнуть сзади бюстгальтер. У новоиспеченной секс-бомбы никак не выходило сделать это самостоятельно. Мало того, при ходьбе грудь мешала, слегка подскакивала и реагировала на малейшее движение.

А уж когда Сергей впервые вошел в туалет, то ощутил себя еще глупее. Сесть не позволяло какое-то внутреннее ощущение себя мужчиной. А природа требовала своего – мочевой пузырь грозился вот-вот лопнуть. Пересилив себя, Лавров уселся на унитаз и зажмурился от стыда. Хорошо, что никто не узнает, что грудастая молоденькая блондинка на унитазе, покрасневшая от смущения, – это он, брутальный следователь, сотрудник службы безопасности банка и вообще, серьезный мужчина, Сергей Лавров. Правда, его уже похоронили, он прилетал на свою могилу. Смотрел на свежие цветы. Брат принес. Значит, простил?..

Когда стюардессы стали предлагать чай и кофе, Вика, сидящая у прохода, повернулась к Сергею, который уперся подбородком в грудную клетку и пялился на свою выдающуюся во всех смыслах этого слова грудь, и к Артуру, который отсутствующе смотрел в иллюминатор.

– Давайте не будем терять время зря. Надо разработать план. Как мы найдем поместье барона и заберем Шарлотту? Есть мысли?

– Мне кажется, в Инсбруке нам каждая собака подскажет, где живет Феликс фон Фризенбах. Думаю, о популярных личностях посторонним людям всегда известно больше, чем их семье. СМИ не дают им вздохнуть без того, чтобы это не стало известно окружающему миру.

– Артур, ты всегда так уверенно обо всем судишь, а что, если нам никто не поможет? Нам бы не помешал запасной план действий. Предположим, мы прилетаем в Инсбрук и понимаем, что там одни туристы и о том, кто такой Феликс фон Фризенбах, никогда не слышали. Что делать будем?

– Сходим в церковь, администрацию, в какую-нибудь газету, поспрашиваем, не городи сложности на пустом месте, – поморщился Артур.

– Ну ладно, а Шарлотту как вызволять будем? Серега, прекрати на свои сиськи пялиться и мять их тоже давай не будешь на людях. Включай мозги, вовлекайся в разработку плана.

– Шарлотту украдем, да и всех делов, – с видимым усилием Сергей оторвался от зрелища, которое не давало ему покоя весь полет. – Проникнем в дом, предварительно узнаем, где она хранится. А может, выберем ночку потемнее, полезем да и поищем.

– А если дом трехэтажный? Представь, сколько там может быть укромных мест, где можно спрятать куклу? Это тебе всей ночи не хватит на поиски. Давай придумывай другой план.

– Вика, ну чего ты норовишь и гоп сказать, и перепрыгнуть раньше времени? Все бы тебе планы строить, – взмолился Сергей. – Прилетим и на месте разберемся, ладно? Нам же надо хотя бы увидеть, что там за дом, есть ли там прислуга. Узнать, чем занимается барон, может, дома сидит целыми днями безвылазно, на кукол своих любуется. Тут же столько мелочей, а ты хочешь их предусмотреть заранее.

Вика надулась и от попутчиков отстала. Стюардесса поймала ее взгляд и кокетливо улыбнулась. Вика тоже улыбнулась в ответ из вежливости, но потом спохватилась, что девушка только что строила ей глазки. Парень она хоть куда, надо привыкать. Вон и та девчонка лет шестнадцати постоянно на нее смотрит и курсирует в туалет каждые полчаса, лишь бы мимо пройти.

Внезапно с глаз Вики словно спала пелена. Мир вдруг наполнился женщинами. Слева сидят две студентки. Перешептываются и кидают на Вику быстрые взгляды по очереди, хихикают. Стюардесса улыбается. Девчонка ходит туда-сюда. А вот сидит женщина лет тридцати. Красивая. И упорно делает вид, что не замечает его. Слишком старается. Небось, как только Вика отворачивается, женщина сразу тайком ее разглядывает.

– Слушай, – зашептала она на ухо Сергею, – тут на меня все женщины уставились, я как под артобстрелом себя ощущаю. Чего делать-то?

– Радуйся, – хохотнула блондинка совсем не по-женски. – Я бы на твоем месте не щелкал клювом, а давно уже раздавал телефоны всем желающим.

– Да они мне не нравятся! – возмутилась Вика.

– Что, ни одной симпатичной? – удивился Сергей.

– Боже, какого тугодума родила твоя мама, – закатила Вика глаза. – Я же женщина, очнись.

– Ой, Вик, вы с Артуром такие одинаковые, – растерянно сказал Сергей. – Я даже не сразу понял, что это ты. Ну, чего делать. Игнорируй. Хочешь, обнимемся. Пусть думают, что я твоя девушка. Интереса поубавится.

– Давай, – вздохнула Вика и обрушила могучую руку на плечо Лаврова.

– …! – пискнул тот. – Мне же больно!

– Ну извини, извини, – виновато сказала Вика. – Я же нечаянно. Не подумавши.

Она оглядела его строго и добавила:

– И еще. Крайне неприятно слышать нецензурную брань из уст вчерашней школьницы. Не забывай, дорогуша, ты же де-ву-шка! Отвыкай от своих мужланских замашек.

И она с улыбкой погрозила ему пальцем.

Глава 4

Инсбрук встретил их весенней погодой, из промозглого питерского марта перенестись сюда было весьма приятно. Величественные, вздымающиеся до самых облаков, снежные вершины сияли ослепительной белизной, контрастируя с яркими нарядными домиками.

– Как красиво! – восторгалась Вика, вертя головой по сторонам. – Ой, какая очаровательная церквушка! Смотрите, это замок вон там? – она даже захлопала в ладоши.

– Вика, – толкнул ее локтем Сергей. – Ты бы это… того… Ты же мужик, а ведешь себя как гомосятина какая-нибудь, чесслово.

– Я непосредственно выражаю свои эмоции, ясно? – оскорбилась Вика, глядя на Сергея сверху вниз.

– Мы же не туристы, – прервал их Артур. – Бегать по достопримечательностям не удастся. Надо найти поместье Фризенбаха. У нас десять дней на то, чтобы выкрасть куклу. Об этом надо думать в первую очередь. Кто-нибудь знает немецкий?

Вика и Сергей удрученно покачали головами в ответ. Но через пару минут выяснилось, что Вике и Артуру повезло – каким-то чудом они понимали тот немецкий диалект, на котором говорили в Инсбруке. Не иначе как Светлый постарался и вживил в головы биомуляжей такую полезную опцию.

Сергей же ощутил полную беспомощность. Все надписи на непонятном языке, люди тараторят тоже что-то непонятное, а тут еще и Вика с Артуром то и дело останавливают прохожих и переходят на эту же тарабарщину. Лавров учил когда-то английский в школе, но было это слишком давно, сейчас его уровень можно было назвать «умею использовать разговорник», то бишь, нулевой. А людей тут каких только не было! И китайцы, и негры, и европейцы, большинство из них в горнолыжных костюмах. Сергей поймал на себе с десяток заинтересованных мужских взглядов, набычился сначала, потом вспомнил, в чем дело. Он же теперь девочка-конфетка!

– Ну все, выяснили мы, где этот барон живет, – довольно сказал Артур. – Правда, он уже там не живет. Но будем надеяться, что кукла на месте.

– Это как? – недоуменно спросил Сергей. – А куда он делся? За очередной куклой поехал?

– Помер вчера, – весело ответил Кривошапкин. – Значит, задача должна стать легче, никто коршуном над куклой не нависает. Выкрадем вместе с забором.

– Я газету купила, глядите, что тут, – Вика ткнула пальцем в объявление на второй странице. – «Жители Инсбрука скорбят о безвременной смерти почетного гражданина славной тирольской земли, барона Феликса фон Фризенбаха. Несчастный случай оборвал его жизнь пятого марта. Барон оставил молодую жену, детей у него не было…». Ну и так далее и тому подобное. В общем, удобно он умер, – подытожила Вика. – Теперь надо узнать, что там за жена и реально ли проникнуть в поместье. Оно, кстати, не в самом Инсбруке находится, а в его окрестностях. Тут в некрологе даже адрес указан, куда ехать, чтобы принести свои соболезнования.

– Поехали на такси, – позвал Артур Вику и Сергея, махнув рукой в сторону проезжей части.

Чистая желтобокая машина весело покатила по улицам Инсбрука, все больше удаляясь от центра города, куда они приехали из аэропорта. Минут через двадцать такси свернуло куда-то в лес, дорога в котором оказалась на диво хорошей. В конце концов, она привела их к большим кованым воротам.

– Приехали, – оповестил их таксист. Артур расплатился карточкой, и желтый автомобиль, шурша шинами, оставил их у ворот.

– Думаю, не стоит тут отсвечивать, – сказал Сергей. – Мало ли, нас заподозрят потом в краже. А нам надо успеть удрать до того, как нас обвинят в проникновении в частные владения. Тут и камера, скорее всего, есть, – когда он договорил последнее слово, ворота разъехались в стороны, словно приглашая их войти.

– Не успели, – вздохнула Вика.

Они пошли по дорожке, посыпанной гравием. Участок земли, на котором находилось поместье, был довольно большим. Еще не росла трава, и не было цветов, потому что стояла ранняя весна, но было видно, что ландшафтный дизайн тут на высоте: кругом скульптуры, фонтаны, аккуратные дорожки, укромные беседки.

– Хорошо жил, ворюга, – оценил участок Сергей.

– Ну просто парковый комплекс в миниатюре, – восхитилась Вика. Артур промолчал и еле слышно вздохнул. Чужое богатство напомнило ему, чего он лишился, когда умер. Навстречу гостям поместья шел мужчина в красно-желтой униформе, лет сорока.

– Неужто дворецкий? – произнесла Вика в изумлении.

– Похоже на то, – протянул Артур. – Какая у нас легенда? Что мы тут делаем? Сейчас ведь начнет спрашивать.

– Черт, будем импровизировать, ты мне подыгрывай, если что, – шепнула Вика.

– Здравствуйте, – вежливо улыбнулся дворецкий. – Вы туристы?

– Добрый день. Да, мы приехали в Инсбрук на экскурсию, – ответила Вика.

– И, наверное, вам порекомендовали посетить поместье барона фон Фризенбаха? – понимающе кивнул мужчина. – У нас тут экскурсии обычно по вторникам и четвергам, барон всегда сам их проводил, показывал свою знаменитую коллекцию, дом, рассказывал историю семьи. Но, к сожалению, хотя сегодня и четверг, экскурсии мы отменили в связи со смертью барона.

– Господи, какая печальная новость, – покачал головой Артур. – Приносим свои соболезнования. Ну, значит, мы поедем обратно в Инсбрук. Простите за беспокойство.

Сергей присел передохнуть на скамейку, которая стояла за раскидистым кустом, и дворецкий его не видел. Когда мужчина развернулся, чтобы уйти в дом, Лавров поднялся и подошел к Вике и Артуру.

– Ну, что он сказал?

– Повезло, – выдохнула Вика. – Оказывается, тут экскурсии проводятся регулярно. Но раз барон умер, они отменены. Так что нам никто не удивился.

– Не будем терять время. Надо сейчас обойти дом кругом, посмотреть, как можно к нему подобраться, где пролезть через забор, – деловито сказал Сергей.

В розыскных мероприятиях он участвовал не раз, и начальство часто говорило, что у него есть чутье. Вот и сейчас интуиция подсказывала ему, что на заплутавших туристов внимания не обратят, даже если засекут на камерах. А момент подходящий – прислуга и вдова барона заняты организацией похорон. Возможно, получится сходить на разведку незамеченными.

Они пошли вдоль стены, задирая голову и озираясь по сторонам. Каменная ограда казалась неприступной, вдобавок, за каждым их движением следили подвижные головки камер. Вика чувствовала себя от этого крайне неуютно.

– Накиньте капюшоны, – скомандовал Сергей. – Надо хотя бы частично скрыть наши лица. Та-ак, а что, если… – он нагнулся и подобрал камень. Бросил его через забор, задев край стены. Где-то вдалеке раздался вой сигнализации. – Серьезные ребята. Тут нам ничего не светит. Подкоп тоже не получится, стены вкопаны глубоко, я смотрю, – с этими словами Лавров ткнул большой крепкой палкой в основание стены.

– И как же тогда быть? – растерянно спросила Вика.

– Надо идти дальше, искать слабое место. Калитку, может, какую древнюю, какой-то лаз. Может, дерево удастся найти, чтобы ветки на участок свисали. Или хотя бы, чтобы рядом было. А то, вишь, кусты одни.

Троица шла и шла, участок оказался даже больше, чем они думали. Внезапно перед ними открылась панорама – обрыв и маленькое озеро. Забор закончился, но аккурат там, где начинался обрыв.

– Его не одолеть, – покачал головой Сергей. – Тут наверняка тоже сигнализация. Зато, смотрите-ка! – показал он пальцем на поместье. Его стена была словно продолжением скалы, на которой стоял дом.

– Ну да, эффектно, только сложно, наверное, так строить, – кивнула Вика.

– Да нет, дом ничем не защищен с этой стороны, понимаешь?

– Да ну? А озеро и отвесную скалу ты в расчет не берешь? – ехидно заметил Артур.

– Нам надо попасть на тот берег озера, ночью переплыть, забраться вверх по скале и проникнуть в дом. Это единственный способ. Как вариант – пройти вдоль озера и найти пологий спуск в воду. Но в длину озеро сильно больше, чем в ширину, можем прогадать, – сказал Сергей.

– И как ты будешь плыть через озеро и забираться по скале, скажи на милость? – усмехнулся Артур. – У тебя ни силы, ни роста, ни ловкости не хватит, да еще спереди непривычный… э-э… груз мешаться будет.

– Ты сначала скажи, что тут написано. Если я прав, значит, принесу себя в жертву, – Сергей помахал перед носом у Артура чем-то белым.

– Это что? – спросили близнецы одновременно, не сговариваясь.

– Пока вы ворон считали, я на заборе этого дома, если можно эту махину забором назвать, конечно, увидел объявление. Сорвал на всякий случай. Думается мне, они прислугу ищут. С виду похоже, по крайней мере.

– Ты не ошибаешься, – медленно сказала Вика, перечитав объявление еще раз. – Им требуется временная горничная, пока будут похороны да поминки.

– Тогда я наймусь туда горничной, – с энтузиазмом заговорил Сергей, – и все-все узнаю. Связь будем держать по мобильным телефонам.

– Это может не сработать, – критически заметил Артур. – Языка ты не знаешь, опыта работы нет…

– Какой к черту опыт работы, когда я такая милашка, – Сергей изобразил в воздухе очертания гитары. – Вика мне поможет одеться и накраситься, и я пойду. Только надо поторопиться, пока они не наняли кого-то другого. Я просто уверен, что никто не устроит, увидев меня.

– Как на тебя женское тело повлияло, подумать только, – хмыкнул Артур. – Сразу начал надеяться на свою внешность и строить коварные планы.

Сергей лишь бросил на Кривошапкина уничтожающий взгляд.

– Надо придумать, где нам жить, – сказала Вика, когда они шли через лесок, в котором пряталось поместье. – Мне кажется, я видела тут мини-отель.

– А это не он? – спросил Артур, указывая пальцем на трехэтажный домик с ярко-красной черепичной крышей, желтыми стенами, синими наличниками и коваными балкончиками.

– Он! – обрадовалась Вика. – Ой, а денег-то у нас хватит?

– Все нормально, – заверил ее Артур.

Сергей посмотрел на Кривошапкина с подозрением, но свои догадки пока что оставил при себе.

Глава 5

Леон Зайтц посмотрел на часы. Десять утра, баронесса, скорее всего, завтракает у себя в спальне. Смерть барона фон Фризенбаха сильно изменила размеренную жизнь Леона. Обычно в это время двери поместья открывались для первых туристов. А теперь они распахивались лишь для кандидаток во временные горничные. В поместье сейчас творилась суета. То и дело являлись люди из похоронного бюро, звонили и приходили желающие стать горничными, без конца тревожили журналисты, а наглец Лукас при этом, как будто других забот мало, уже вторые сутки торчит в поместье, как не стыдно!

Леон не одобрял интрижку баронессы с хамоватым парнем, чья внешность так и кричала о том, что он выбился из грязи в князи. Дорогие туфли, шикарный костюм, но неухоженные руки и безвкусные запонки, и так во всем, в каждой детали. Этот Лукас, вдобавок, постоянно раскатывал на «ламборгини» барона, что вызывало еще большее неодобрение Леона Зайтца. Полнейшая невоспитанность!

Качая головой при мысли о любовнике баронессы, Леон вышел в холл. Экономка доложила, что пришла очередная соискательница на должность горничной. Когда экономка сообщала это, выглядела она как-то странно, на ее, обычно бесстрастном, лице лежала легкая тень удивления. Поэтому Зайтц торопился увидеть, что же такое представляет собой новая кандидатка.

Незнакомка обернулась на звук шагов, и Леон едва не споткнулся от неожиданности. Девушка была наряжена в тирольский костюм, и где она его только откопала? Ее светлые густые волосы были заплетены в длинные французские косы, в руке она сжимала объявление о найме. Она протянула листок Леону, мило улыбаясь. Потом, заметив, что тот ничего не понимает, показала пальцем на себя, потом на объявление.

– Вы пришли устраиваться на работу? – спросил Зайтц, усаживаясь в кресло.

– Моника, – очаровательно улыбаясь, произнесла девушка.

– Очень приятно, Леон Зайтц. Дворецкий, – ответил Леон.

– Моника, – еще раз сказала девушка неуверенно, потом ткнула себя в соблазнительную грудь, которую не мог скрыть никакой костюм, и снова указала пальцем на Леона с вопросительным выражением лица, мол, а ты кто такой? Леон тоже ткнул себя в грудь и сказал четко и раздельно:

– Леон Зайтц.

– Заяц! – восхищенно сказала девушка и звонко рассмеялась. Отсмеявшись, сказала что-то совсем непонятное: – Волк! – Потом она несколько раз тыкала пальцем в Леона и в себя по очереди, приговаривая: «Заяц! Волк! Заяц! Волк!» Каждый раз она при этом весело смеялась. Леон из вежливости тоже улыбнулся.

– Моника… Фолк? – уточнил он осторожно?

– Волк! – подтвердила девушка и согнулась от смеха, утирая слезы.

Леон никак не мог понять, что происходит. Может, у него над губой «молочные усы»? Может, пуговицы криво застегнуты? Он опустил глаза и встретился взглядом со своим отражением в глади отполированного стола. Да нет, вроде все нормально.

– Моника, вы хотите устроиться на работу? – попытался продолжить интервью Леон.

– Арбайтен! – воскликнула Моника и сунула под нос Леону объявление.

– Но, как я вижу, по-немецки вы не говорите?

– Дойч? Ноу дойч, – сокрушенно покачала головой Моника Волк. – Будапешт, – добавила она, подумав.

– Все ясно, – кивнул дворецкий. – Вынужден вас огорчить, фройлен Фолк, но мы принимаем на работу только тех, у кого есть рекомендации и опыт работы. Разумеется, мы проверяем всю представленную нам информацию… – тут Леон запнулся и понял, что смысла все это говорить нет никакого. Собеседница все равно его не понимает. Девушка продолжала смотреть на него с надеждой, сияя, как золотая олимпийская медаль. Леон не мог не отметить, что она очень хороша. На нее хотелось смотреть бесконечно.

– Ладно, – махнул он рукой. – Арбайтен.

– Thank you! – обрадовалась Моника. Она несколько раз повторила «thank you», энергично тряся его руку, а потом с деловым видом огляделась вокруг, дескать, с чего начнем?

– Ноу инглиш, – развел руками Леон. Потом, сопровождая каждое слово жестами, сказал: – Давайте я вам покажу, где ваша комната. Идите за мной.

* * *

– Скажи-ка, милая, ты теперь очень богата? – задумчиво спросил Лукас Келлер, лежа на старинной кровати под балдахином.

– Достаточно, чтобы содержать тебя, – едко ответила Анна фон Фризенбах. Любовник лежал, поигрывая шелковыми кистями покрывала, и внимательно смотрел на баронессу. Та вертелась перед трюмо и никак не могла решить, в чем отправиться на прогулку.

– Ты же понимаешь, что без меня ты бы не смогла сюда попасть? – подавляя раздражение, спросил Лукас.

– Поду-умаешь, благодетель какой, – насмешливо сказала Анна, примеряя третье по счету платье и любуясь на свое отражение в огромном зеркале. – Официант из забегаловки, который всего лишь сказал, кто такой фон Фризенбах. Все остальное я сделала сама.

– Но ведь не сделала бы, не знай ты, что он барон, – усмехнулся Лукас.

Эти разговоры они вели много раз. Анна позволяла ему приезжать, позволяла с ней спать, делала дорогие подарки, но ближе не подпускала. А ему хотелось иного. Быть не гостем, а хозяином в этом поместье.

– Послушай, я устала от этих разговоров, – холодно сказала Анна. – Это я спала с жирным боровом больше пяти лет, а не ты. Думаешь, я не знаю, что ты собой представляешь? Если я захочу, завтра и ноги твоей здесь не будет.

– А разве не я тебе подсказал, как лучше себя с ним вести? Да ты бы тоже стала вешаться на него, как все те дурочки. Если бы я не предупредил тебя, что ты должна делать неприступный вид, ты бы тоже уже через три минуты топала к нему в номер, как все они!

– Мало поймать добычу, ее надо еще разделать, приготовить и красиво подать на стол. Допускаю, ты сказал: «Вон, твой боров, у того дерева, стреляй!» Вот только меткость выстрела зависела лишь от меня. Скажи, неужели тебе не хватает всего того, что ты получаешь от меня? – Анна присела рядом с Лукасом на край кровати и положила руку на его пресс, который сделал бы честь любому профессиональному спортсмену.

– Я хочу быть с тобой всегда, – проникновенно сказал Лукас, целуя руку баронессы. – А так, я ощущаю себя какой-то содержанкой. Даже твоя прислуга меня ни во что не ставит, – обиженным тоном закончил он.

– Малыш, ты путаешь желание быть рядом с деньгами с желанием быть рядом со мной, – взъерошила ему волосы Анна. – Не забывай, с кем ты говоришь, меня не обманешь, и не такую лапшу ели. Но я подумаю над твоим предложением. Кстати, если хочешь, можем подписать брачный контракт. Тогда я с удовольствием отдам тебе руку и сердце.

– И это не оскорбит твои чувства? – нахмурился Лукас. – Неужели для тебя допустимо подобное осквернение наших отношений?

– Какие мы нежные, – язвительно парировала баронесса. – На дворе двадцать первый век, дорогуша. Нынче в брак по расчету вступают обе стороны. И каждая надеется выиграть. Между прочим, барон и меня заставил подписать такой контракт. Там было сказано, что если я надумаю развестись раньше, чем истекут пять лет совместной жизни, то не имею права ни на цент от его имущества. И лишь два месяца назад составил завещание в мою пользу и объявил брачный контракт недействительным. Так что не думай, что я сорвала джек-пот. Сначала было пять лет инвестиций. А ты эти пять лет жил, как тебе вздумается, пока я пахала ради своего будущего.

– Хороша пахота: шмотки, украшения, балы, титул, роскошный дом, – фыркнул Лукас.

– И никакой свободы, – отрезала Анна, поднимаясь с кровати. – Хватит уже об этом. Если буду нужна, ищи меня в кабинете.

Уже у двери она обернулась и добавила жестко:

– Когда ты, наконец, поймешь, что последнее слово в наших отношениях всегда было и будет за мной.

– Только не в этот раз, – прошептал Лукас. – Последнее слово скажу я.

* * *

– Леон, кого ты нанял? – шипела сквозь зубы миссис Тэйлор, экономка и главная женщина поместья фон Фризенбах. Анну миссис Тэйлор считала безделушкой навроде картин на стенах: украшает интерьер, барону нравится, вернее, нравилась, а что еще надо?

Себя миссис Тэйлор считала куда важнее. Без нее этот дом попросту погибнет. Шутка ли: уследить за всеми слугами, за туристами, проверять, не поленился ли садовник постричь кусты жасмина как надо или опять придется лупить бездельника полотенцем? Из-за похорон экономка доверила Леону нанимать горничных – уж очень много суеты всякой было, баронесса велела устроить пышные поминки, а к ним надо тщательно готовиться! Вот и доверяй мужчинам после этого. Нанял какую-то венгерку, которая едва пару слов по-немецки знает, да еще три – по-английски. Нет, конечно, миссис Тэйлор когда-то тоже приехала из Англии, не зная немецкого, да так тут и осталась. Очень понравились ей Альпы, климат, люди… Но она хоть выучила немецкий, а эта? Пришла устраиваться на работу в приличный дом, а сама ни в зуб ногой! Даже элементарных фраз не знает. А то напялила на себя черт знает что и явилась – не запылилась!

– Простите, миссис Тэйлор, – виновато промямлил Леон Зайтц. – Мне стало ее жаль, она в чужой стране, одна, нуждается в работе…

– А меня тебе не жаль? У меня знаешь, сколько сейчас работы? Как я буду ей давать указания, если она ни черта не понимает? – возмутилась экономка, уперев руки в боки. – Знаю я, за какие такие заслуги ты ее взял, охальник! Думаешь, у меня глаз нету?

– Вроде бы мы нашли с ней общий язык, – примирительным тоном сказал дворецкий. – Вы мне расскажите ее распорядок дня и обязанности, а я ей все объясню.

– Каждое утро начинать с протирания пыли. Затем пылесосить все ковры и мыть полы. Хрусталь и люстры чистить раз в неделю, – проворчала миссис Тэйлор. – Пусть делает хотя бы это, тогда Эва разгрузится и сможет помогать мне с поминками. А еще похороны сегодня! Из похоронного бюро не звонили? Кстати, цветы же еще… Ох, сколько дел. Давай уже, иди отсюда.

– Я все записал, пойду покажу Монике расписание, – закивал Леон. – Все будет сделано, как вы сказали.

* * *

Анна фон Фризенбах вошла в приятный полумрак кабинета. Раньше это было безраздельное царство ее покойного мужа, ключ от которого был только у него. Анне было не слишком-то интересно, чем занимается ее супруг, но пару лет назад она все же задумалась об этом. Кто знает, может, его состояние не так уж и велико, и она зря мучается? С той минуты, как эта мысль посетила ее, Анна без устали искала ключ от кабинета. Год назад баронесса обнаружила тайник – небольшой плоский ключик был спрятан в подошве домашних туфель, которые барон надевал только после душа. Однажды утром ее собачка принесла ей туфлю в зубах.

– Фу, выплюнь! – содрогнулась баронесса от отвращения, завидев, что притащила ее любимица. Анна еще лежала в кровати, а барона не было дома – он уехал во Францию по каким-то своим делам. По каким именно, женщину никогда не интересовало. Есть у него деньги – и это главное. Собачка весело запрыгала и завиляла крошечным пушистым хвостиком. Туфля оставалась у глупышки в зубах.

– Отдай немедленно! – приказала Анна и, преодолевая брезгливость, выдернула обслюнявленную обувь. Случайно она заметила какую-то странную прорезь в подошве туфли. Взяв с прикроватной тумбочки пилку для ногтей, Анна решила проверить, что там. Когда на кровать упал ключ, баронесса не поверила своим глазам. Она целый год потратила на его поиски! Пыталась найти двойное дно в ящиках комода, проинспектировала все вазы, шкатулки, карманы, цветочные горшки, полочки и баночки. Перетрясла все книги, которые попадались ей в поместье на глаза, и даже перерыла свой гардероб и свои безделушки, зная, что барон хитер и вполне может спрятать там, где она вряд ли подумает искать. И кто бы мог подумать! Вот он – ключ от его комнаты Синей Бороды. Из Франции барон возвращался только через пару дней, так что она успеет сделать дубликат ключа. Сначала надо понять, что там у него в кабинете…

Но ничего особенного там не оказалось. Книги, ежедневники, деловые журналы, стопка писем, визитки, канцелярские мелочи вроде скрепок, стикеров и кнопок. Порывшись в переписке, баронесса поняла, что все это шелуха, не имеющая отношения к реальной деятельности барона. Ежедневник поставил ее в тупик. Там были женские имена, даты, цифры, города… Но никаких пояснений. Любовницы? Вряд ли. Барон уже не в том возрасте. Тогда что это значит? Анна подошла к компьютеру и обнаружила, что доступ к нему не защищен даже простеньким паролем. Видимо, Феликс был уверен в том, что запирая кабинет единственным ключом, обеспечивает безопасность на сто процентов.

На компьютере была установлена почтовая программа, которая забирала с почтового сервера письма. Анна первым делом сунулась туда. И не заметила, как прошло три часа. Аукционы, торговые дома, антикварные лавки, частные коллекционеры со всего мира – оказалось, барон вел активную жизнь, пополняя свою дурацкую коллекцию. Но следующее письмо показало, что коллекция не такая уж и дурацкая.

«Ваше высокоблагородие, спасибо за внимание к нашему магазину. Кукла, которая выставлена в нашем магазине, это работа Эмиля Жумо. Думаю, нет нужды рассказывать такому известному коллекционеру, как Вы, кто такой Эмиль Жумо. Поэтому, уверен, Вы поймете, что цена за Женевьеву нисколько не завышена – всего лишь 50 000 евро. На аукционе в Лондоне Иветт мы продали за 58 000 фунтов стерлингов. С удовольствием встречусь с Вами, чтобы обсудить все детали лично.

С уважением, Симон Робер,

Управляющий «Торгового Дома Робер».

Париж, бульвар Шарон, 4».

Сколько-сколько? Так значит, все эти Ивонны, Далилы и Женевьевы всего лишь куклы? Как это глупо, давать имена игрушкам… С ума сойти, как дорого они стоят! Так, а это что? Анна два раза щелкнула по папке под названием «Шарлотта». Фотографии. Очередная кукла. Стоп. Что-то похожее она видела в стопке с письмами, ну-ка… Да, так и есть, вот газетная вырезка:

«Сенсационная находка в мире коллекционеров! Обнаружена одна из первых работ мадемуазель Урэ! Найдена кукла, ранее считавшаяся пропавшей. Упоминания о ней есть в дневнике одной из мастериц дома Урэ, но никто никогда не видел самой куклы, которая считалась утерянной. Но неожиданно ее следы всплыли в Австрии. Известный коллекционер, барон Феликс фон Фризенбах, утверждает, что кукла была подарена ему несколько лет назад, но он скрывал ее от любопытных глаз и лишь недавно решился обнародовать этот факт…»

Вранье. Все вранье. Баронесса отбросила заметку, даже не дочитав. Куклу он привез месяц назад, что за ерунда? Анна собственными глазами видела, как в стеклянной несгораемой и пуленепробиваемой этажерке появилась еще одна фарфоровая пленница. Она никогда раньше не интересовалась этими куклами, думала, что это странная блажь старика. Но теперь… Неужто каждая из них стоит пятьдесят тысяч евро минимум?

Она вышла из кабинета, предварительно выглянув, чтобы убедиться, что ее никто не увидел, закрыла дверь на ключ и побежала в гостиную. Там стояла этажерка с куклами. К ней была подведена сигнализация, каждая полочка закрывалась на отдельный замок, а стекло отвечало последним антивандальным требованиям. Барон и сюда приводил туристов, когда были экскурсионные дни, хвастался своей коллекцией, рассказывал про каждую куклу. Анне он тоже что-то такое рассказывал, когда они только поженились, но она только вежливо кивала и мило улыбалась, пропуская его слова мимо ушей.

Теперь Анна внимательно читала таблички, которые стояли у каждого экспоната. Вот старинные японские куклы. Итимацу-нингё, семнадцатый век, ручная работа. Кукла-гейша бидзин-нингё, девятнадцатого века и, разумеется, тоже ручная работа. Фудзоку-нингё – девушка в свадебном костюме, тоже девятнадцатый век. А вот кукла из сосны, выполненная неизвестным английским резчиком в семнадцатом веке. Согласно табличке, ее зовут Мария. Немецкие фарфоровые куклы девятнадцатого века, французские, датские, английские…

У Анны голова пошла кругом. Вся эта коллекция тянет не меньше, чем на миллион евро. Конечно, это не бог весть что для баронессы, но ведь у барона есть еще счета, поместье, огромный кусок земли, бриллианты, рубины, изумруды! Он сам показывал ей содержимое сейфа и говорил, что это станет их общим имуществом, если она выдержит в браке не менее пяти лет, будучи, конечно же, верной и преданной женой.

Осталось потерпеть всего один год. И Анна была уверена, что выдержит.

Глава 6

В утренней тишине делать пробежку было особенно приятно. Ему не хотелось бегать в наушниках, он спешил сполна насладиться свежим воздухом, пением просыпающихся птиц, шуршанием гравия под кроссовками, собственным дыханием. Сердце участило свой стук, он почувствовал, что с каждым его толчком кровь струится все быстрее и быстрее. Перевел взгляд на свои ноги. Левая, правая, левая, правая. Жив-жив-жив-жив, стучало в ушах в ритме бега. Совсем скоро он сможет вернуться к нормальной жизни. Главное преодолеть тот момент, когда биомуляжи дематериализуются, быть может, его это не коснется, если он окажется достаточно далеко от «Лесного очага»…

Когда Артур вернулся в отель с пробежки, Вика еще спала. Он уговаривал ее последовать его примеру, но она отказывалась, говорила, что ей скучно бегать. Выйдя из душевой кабинки, он еще раз взглянул на себя в зеркало, повертелся. Ему нравилось смотреть на себя. Красивый, высокий, стройный, но самое главное – молодой. Даже тридцати еще нет. Вся жизнь впереди. При этом опыт, ум и уверенность в себе зрелого мужчины. Убойное сочетание. Артур накинул на бедра полотенце, вышел в номер. Вика уже проснулась и с хмурым видом пила кофе.

– Ненавижу утро, – пожаловалась она. – Всю жизнь была совой, так ею и осталась.

– Богемная ты наша, – иронично приподнял бровь Артур. – Там Моника, небось, уже вовсю трудится на передовой. А ты только проснулась. И это в одиннадцать часов. Позор!

– Я всю ночь думала над тем, как лучше подготовить Серегу к собеседованию! – возмутилась Вика. – Я встала в семь утра, одела его, накрасила, заплела и, только когда он ушел, снова легла. А ты бессовестно дрых!

– Ну не я же должен был его красить и заплетать, согласись? Пользы от меня все равно никакой не было, так что я счел за лучшее выспаться по-человечески. Скажи, он не звонил, пока я бегал и в душе был?

– Не-а, – покачала головой Вика.

– Надеюсь, он не заблудился, не потерялся, и у него не отобрали телефон.

– Давай я позвоню, – предложила Вика.

– А вдруг это ему помешает? Лучше не надо.

«Братья-детективы Федорские-Крюковы» и не догадывались, что несчастная Моника просто взывала о помощи в ту минуту. Когда она проходила с пушистой метелкой в кокетливом фартучке горничной мимо окна на первом этаже, ее с улицы заметил садовник Даниэль. Это был парень в самом расцвете и сил, и лет, и мог в этих отношениях потягаться с самим Карлсоном. Худой и высокий голубоглазый блондин, Даниэль был уверен, что перед ним трудно устоять. В свои двадцать три года он успел покорить не одно женское сердце, а целых два, но все никак не мог найти ту единственную. Его тайной страстью были латиноамериканские сериалы. Такая взрывная любовь была ему по вкусу: грохот разбиваемой посуды, слезы по любому поводу, страсть, испепеляющая сердца – вот чего не хватало Даниэлю уже давно. А тут еще и весна наступила. Новую горничную он увидел лишь мельком, но сумел за рекордно короткое время оценить ее по достоинству. «Querida[5]!» – подумал он и ворвался в холл через распахнутое для проветривания окно.

Сергей услышал за спиной тяжелый топот. Сначала он не стал на него реагировать, но по мере нарастания скорости того, кто топал, у Лаврова что-то внутри екнуло, и он обернулся. Прямо на него несся какой-то парень, и намерения у него, судя по всему, были самые недобрые.

Даниэль расстроился. «Керида» удирала во все лопатки. А он всего лишь хотел познакомиться. Тогда парень поднажал еще больше и, едва не установив мировой рекорд в беге на сто метров, догнал-таки свою зазнобу и зажал в углу.

– Ma bella[6]! – торжественно сказал он, улыбаясь. Сергей яростно огрел негодяя метелкой. Тогда Даниэль перешел на немецкий, поскольку запас испанских слов уже иссяк. – Послушай, детка, да я же только познакомиться хочу. Меня зовут Даниэль.

– Моника, – показала на себя горничная. – Арбайтен! – выразительно помахала она метелкой.

– Даниэль, – повторил садовник, все больше очаровываясь. Какой волшебный голос! Да, это его bella! Он нашел ее! – Что ты делаешь сегодня вечером?

Но Моника не желала его понимать.

– Будапешт. Арбайтен! – повторил Сергей в надежде, что эта каланча от него отстанет.

– Ты не говоришь по-немецки, – понял Даниэль. – А по-испански? – спросил он, затаив надежду.

– Арбайтен, – еще раз попытался донести до парня свою мысль Сергей.

– Да я понял уже, – отмахнулся Даниэль. – Иди. Работай. Но мы еще увидимся! – он отпустил девушку, и пока она улепетывала по коридору, садовник посылал ей вслед воздушные поцелуи.

А Сергей переводил дух и благодарил небеса за то, что так легко отделался. Но что-то ему подсказывало, что это только начало. Большинство парней, а Лавров и сам был из таких, бывают довольно настойчивы в ухаживаниях, поэтому он переживал, что Даниэль так просто не отступится. Впрочем, будем решать проблемы по мере возникновения. Вроде бы никаких больше сюрпризов возникнуть не должно, других представителей мужского пола Сергей в поместье не заметил.

Хотя Монику все видели с метелкой, Сергей вовсе не собирался сметать пыль. Вместо выполнения обязанностей горничной он ходил по всему дому и внимательно запоминал расположение комнат. Одна из них, на втором этаже, была заперта на ключ. Уж не здесь ли томится Шарлотта?

Но когда он дошел до Белой гостиной, то понял, что достиг цели. Сергей подошел к этажерке поближе. Елки-палки, сколько же здесь кукол! Странное хобби для мужика, конечно. Вон китайки или как их правильно? Китаянки? А, на табличке же написано. Ну и ладно, японки. Какая разница. Фу, ну и страхолюдина, а на лице бородавки, что ли? Табличка говорит, что мушки какие-то. Уродство. А еще написано, что мастеру позировала английская герцогиня. Или герцогиня не очень-то красивая попалась, или мастер криворукий оказался. Хотя кто его знает, в средние века вроде косметики не было, так что замазать эти мушки было нечем.

Так, ладно, это все лирика. Где потерпевшая? Шарлотта стояла в самом центре средней полки, на уровне глаз. Сергей ее сразу узнал по фотографиям из Интернета. Судя по всему, сигнализация тут серьезная, стекло тоже не простое. Н-да, ну и задачка. Узнать код сигнализации и найти ключ от этажерки. Миссия почти невыполнима. Жаль, что барон умер, а то можно было бы попытаться у него выведать. Не отказал бы он смазливой горничной, в этом Лавров был уверен. Но вроде бы Леону, дворецкому, он тоже приглянулся. Может, построить ему глазки? Вдруг он в курсе.

Тут Сергею пришла в голову новая идея. Не долго думая, он поковырял замок этажерки заколкой и попытался всунуть между ее створками ручку метелки. Раздался страшный вой, дверь в Белую гостиную сама захлопнулась, а на окнах начали опускаться рольставни. Буквально через тридцать секунд примчался Леон с вытаращенными глазами.

Сергей смирно стоял, напустив на себя испуганный вид. Он прижимал к себе метелку и трясся, как осиновый лист.

– Моника, что тут произошло? – тяжело дыша, спросил Леон Зайтц.

– Заяц, я только вытирала пыль. Арбайтен, – помахал Сергей многострадальной метелкой.

– Внутри может протирать пыль только баронесса. Анна фон Фризенбах, – сказал Леон, стараясь быть не слишком строгим. Вон как перепугалась бедняжка, вся дрожит. – Ключ только у нее. Это дорогая коллекция, и она застрахована. А чтобы протирать снаружи, надо отключать сигнализацию.

Из усердного жестикулирования дворецкого и упоминания имени баронессы Сергей понял, что ключ есть только у нее. Ну что ж. Значит, пойдем искать спальню Анны.

– Фон Фризенбах, – смело начал он. – Арбайтен, – закончил он уже привычным и удобным словом.

– Ты хочешь сделать уборку в спальне высокоблагородия, – догадался Леон. Какая прилежная девочка! Нет, не зря он ее взял. – Я тебя провожу, идем. Сейчас, только отключу сигнализацию.

Ага! Код сигнализации этот Заяц все же знает. Значит, ключ у баронессы, а код… ну-ка, ну-ка. Леон всего три раза нажал на кнопки. Получается надо узнать только три цифры. Первая цифра пониже, две примерно на одной строчке. Сергей набрался наглости и подошел поближе. С вопросительным выражением лица он ткнул в сторону панели сигнализации.

– Ты хочешь узнать код? – удивился дворецкий. – И зачем тебе?

– У-у-у! – завыл Сергей и изобразил захлопнувшуюся дверь. Потом сделал испуганное лицо. Сейчас ему позавидовали бы все студенты театральных ВУЗов, потому что Леон его не только понял, но и посочувствовал.

– Малышка, да ты никак испугалась! – нежно сказал Леон, с сочувствием глядя на Сергея. – Смотри сюда: сначала нажимаем девять, потом два, затем три. Запомнила? В следующий раз сразу отключай и только потом протирай тут пыль, поняла?

Моника радостно закивала. Отлично! Первая часть задания выполнена! Но с ключом будет все намного сложнее. Баронесса – расчетливая женщина. Скорее всего, очень хитрая, ее не купишь размахиванием метелки. Надо действовать осторожнее. Но сначала – позвонить в отель.

* * *

– Ну слава богу, объявился, – выдохнула Вика. – Погоди, включу громкую связь, чтобы Артур тоже тебя слышал.

Сергей коротко рассказал о своих приключениях в поместье и похвастался, что уже узнал код сигнализации.

– Что с ключом делать, пока не знаю, но время еще есть. Буду следить за ней, что за фифа, куда ходит, чем занимается. Сегодня похороны, есть шанс найти ключ, все будут в церкви.

– Какой ты молодец, – похвалила его Вика. – А мы тут с Артуром купили гидрокостюмы, чтобы переплывать озеро. И еще альпинистское снаряжение. Ну и черные шапки, само собой, сейчас там проделаю прорези в нужных местах, чтобы получились маски.

– Репетиция заплыва сегодня, кстати говоря, – вставил Артур. – Пока все будут на похоронах, мы попробуем спуститься к озеру неподалеку от поместья и доплыть вдоль берега до цели.

– Я знаю, из какой комнаты окна выходят на озеро, могу в ночь кражи спустить вам веревочную лестницу, если вы мне ее пришлете, – сказал Сергей.

– Спрятать в буханке хлеба? – засмеялся Артур.

– В коробке, а на ней напишите: «Монике Волк».

– Волк? – удивилась Вика.

Сергей в лицах пересказал, как проходило собеседование с дворецким.

– Блин, хорошо, что я сижу, – смеялась Вика. – Ну ты выдал. Представляю себе его лицо!

– Вик, как думаешь, где женщина может хранить ключ от коллекции? – спросил Сергей.

– Тебе теперь это тоже должно быть известно, – поддел его Артур.

– Я думаю, она носит ключ на цепочке, а ее никогда не снимает. Это один вариант. Второй – она прячет его где-то у себя в спальне, но вряд ли за ее пределами. Ищи под подушкой, среди украшений, в карманах одежды, в кошельках, сумочках, косметичках.

– Ладно. Сегодня, когда все уйдут, попробую прокрасться в спальню вдовы. Вы во сколько поплывете?

– Если отпевание в семь, то заплыв назначен на восемнадцать пятьдесят девять, – серьезно ответил Артур. – Мы не можем терять ни минуты.

Глава 7

Отпевали барона в той же церкви, где было венчание – Сервитенкирхе. Анна, перебрав десятки вариантов, остановилась на глухом черном платье и широкополой шляпе. Она не хотела привлекать к себе излишнее внимание экстравагантным нарядом. Когда уже расселись гости, и священник начал мессу, Анне вдруг показалось, что она не заперла дверь в кабинет. Впрочем, в доме только прислуга, вряд ли нужно беспокоиться.

Сергей, воспользовавшись тем, что в доме из персонала остался только он и еще одна горничная, Эва, решил еще раз обойти дом. Он надеялся пробраться в спальню баронессы и обыскать ее. Но еще ему не давала покоя та закрытая комната. Какие секреты она таит? Надо будет попытаться войти и туда.

Вооружившись метелкой, он отправился наверх. Проходя мимо таинственной комнаты, он на всякий случай нажал ручку двери, и неожиданно та отворилась. Сергей быстро скользнул внутрь и включил свет – на окнах висели плотные темные шторы, которые почти не пропускали солнечные лучи. Похоже, это кабинет. Тогда понятно, почему он всегда стоит закрытым. Посмотрим, посмотрим… И снова этот ужасный непонятный язык! Ладно, будем действовать по наитию. Лавров включил компьютер, порадовался, что пароля нет, и стал исследовать содержимое. Судя по иконке, вот это почтовая программа. Пожалуй, личная почта может внести толику ясности в это дело. Конечно, он не поймет ни слова, но зато Вика и Артур шпарят по-немецки только так.

«Напиши мне адрес своей эл. почты», – написал он Вике СМС-ку. Через считаные минуты он уже отправлял одно письмо за другим на адрес Вики. Дойдя до писем трехмесячной давности, он решил остановиться. Удалил следы своей деятельности и тихо вышел из кабинета.

В спальне царил идеальный порядок. Сначала Сергей восхитился, потом вспомнил, что, вообще-то, это дело рук Эвы, а с завтрашнего дня – его забота. Под подушкой у баронессы ничего не оказалось. Но он и не ждал, что ему повезет с первого раза. Сергей подошел к трюмо и присвистнул – целая груда разных побрякушек вот так спокойно валяется! Какая непростительная беспечность. Порылся в шкатулках, коробочках (сколько же их тут!), вазочках, мини-комодиках, выдвижных полочках трюмо. Тоже ничего похожего на ключ.

У окна стоял большой… если он правильно помнит, такое называется секретер. На нем лежал пухлый блокнот в кожаном переплете. Дневник? Надо бы в следующий раз прийти сюда с фотоаппаратом, чтобы узнать, что там написано. В ящиках секретера тоже ничего не нашлось. Сергей глянул на стенные часы: время почти восемь. Пора бы валить, пока его не застукали.

* * *

Вика и Артур вошли в номер отеля мокрые и уставшие. Им удалось найти пологое место в километре от поместья и добраться вплавь до той скалы, на которой стоял дом. Вопреки ожиданиям, плыть в неопреновом гидрокостюме оказалось не холодно. А управлять сильным, ловким и мускулистым телом было очень приятно. Вика видела, что и Артуру нравится рассекать темную воду озера.

Добравшись до места, они поняли, что вскарабкаться будет очень трудно. Чтобы доплыть сюда, особых умений не требовалось, а вот скалолазанием никто из них не занимался, даже Артур, который много что перепробовал в своей жизни.

– Ладно, мы поняли, что доплыть сюда реально, давай теперь думать, как залезть наверх, – сказал Кривошапкин на обратном пути. В отель они возвращались пешком, чтобы впоследствии никакой таксист не мог их опознать.

– Что, если записаться куда-нибудь? Есть же курсы или фитнес-клубы, – предположила Вика.

– Да нет, надо признать, идея Сереги с веревочной лестницей хороша, – немного подумав, сказал Артур. – Я не готов за пару дней переквалифицироваться в скалолаза. Тут отвесная гладкая скала, боюсь, тут нужен немного другой уровень мастерства, нежели нам будет доступен даже через полгода упорных занятий.

Едва переодевшись, Вика бросилась к ноутбуку – перед самым выходом из отеля она получила сообщение от Сергея, в котором он просил ее почту. Что бы это значило? Когда она вошла в свой электронный ящик, то поняла, что у них появилось занятие на весь вечер.

– Смотри, – нахмурилась Вика. – Это же брачный контракт?

– Да, – подтвердил Артур, наклоняясь над распечатками. Они лежали повсюду: принтер выдавал страницы одну за другой, номер гостиницы был усеян перепиской покойного барона.

– Вот тут Феликс фон Фризенбах пишет своему адвокату, что хотел бы переписать завещание в пользу жены и расторгнуть брачный контракт. Это письмо от восьмого января. И через два месяца он умирает. Не слишком ли удачно для молодой баронессы, как считаешь? – задумчиво спросила Вика.

– И еще посмотри, как много тут переписки с торговыми и аукционными домами, – постучал карандашом по стопке бумаг Артур. – Видишь, сколько писем?

– И везде мелькают цифры, что не могло не подтолкнуть Анну фон Фризенбах оценить состояние мужа самостоятельно, – подхватила Вика.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – прищурился Артур.

– Мне кажется, надо погуглить, так мы узнаем, правильны ли наши подозрения, – Вика снова села за ноутбук, который они купили после удачного выполнения самого первого задания и с тех пор всегда брали с собой. – Вот смотри: «Экстренные новости. Только что стало известно, что два часа назад скончался барон фон Фризенбах, госпитализированный в реанимацию ночью с четвертого на пятое марта. Феликс фон Фризенбах утонул в собственном бассейне, не справившись с судорогами ног. В крови погибшего обнаружены следы алкоголя. По версии следствия, это был несчастный случай».

– Ну, допустим, тут действительно ничего не доказать. Свидетелей нет, есть только рыдающая жена, которая целых пять лет строила из себя самую счастливую супругу, – Артур стал ходить по комнате взад-вперед. – Но ты подумай сама, с чего это вдруг барон умирает так вовремя для Анны? Это первое. Второе – у него дома есть и открытый бассейн, и закрытый, но я больше чем уверен, он ими особо и не пользовался. Мужику было шестьдесят лет, судя по фотографиям и кино, которое показывал Светлый, спорт его интересовал крайне мало. И вдруг в начале марта у него появляется желание поиграть в дельфинчика с любимой женой? Я еще допускаю, что в летнюю жару он мог захотеть окунуться. Какой бы ни была красавицей эта Анна, за пять лет страсть, скорее всего, должна была остыть, зуб даю, что сексуальные игры в бассейне парочка оставила в прошлом.

– Вот здесь есть интервью с Анной, – Вика пробежала текст глазами, потом повернулась к Артуру. – Она утверждает, что он вернулся из длительной деловой поездки в Англию, соскучился по ней. Они устроили романтический ужин, а потом он предложил ей поплавать. Внезапно он схватился за нее и потащил в воду. Она испугалась и выдернула руку, а он стал странно дергаться. Анна забеспокоилась, что муж тонет, вызвала скорую, пока та ехала, баронесса пыталась спасти мужа, но тот постоянно цеплялся за нее и тащил вниз. Правдоподобно?

– Было бы правдоподобно, если бы я не видел, какой красавец наш барон и не видел фотографии Анны. И если бы я не знал о брачном контракте и завещании. Странно, что полиция так легко посчитала это несчастным случаем.

– А я думаю, для полиции была разыграна сценка «Я ничего не знала о завещании!», вот и все. Кстати, возможно, полиция лишь усыпила бдительность баронессы. Но на самом деле они не прекращают поиск улик. Быть может, ищут свидетелей, опрашивают тех, кто знал, какие на самом деле были отношения у супругов. Не исключено, что они ждут, когда Анна выдаст себя.

– Тоже верно. Хотя нам все равно – мы же не убийство барона расследуем, а хотим вернуть куклу, – зевнул Артур.

– А вот и не все равно, здесь ты неправ. Сейчас кукла принадлежит ей. И нам надо знать, что за личность эта баронесса. Если это человек, способный на убийство ради денег, способный выжидать пять лет, все тщательно спланировать… Думаю, это опасная женщина. Так что Сереге надо проявлять максимальную осторожность. Надо его предупредить.

* * *

Анна вошла в спальню и ощутила, что здесь что-то не так. Оглядевшись, поняла, что все находится на своих местах. Но что? Что не так? Втянула носом воздух. Незнакомый запах! Еще чего не хватало – чтобы кто-то рылся в ее вещах! Нажала на кнопку, через минуту перед ней стоял Леон.

– Леон, кто здесь был сегодня, кроме Эвы?

– Никого!

– Лжешь! Я чувствую, что здесь кто-то был. Я уверена в этом, сейчас же говори!

– Простите, я совсем запамятовал, у нас появилась новая горничная. Возможно, это она протирала тут пыль, – забормотал Леон, опустив голову.

– Позови ее сюда немедленно, – приказала Анна.

– Она не говорит по-немецки.

– А я и не собираюсь с ней разговаривать. Я только хочу на нее посмотреть.

Когда в комнату Сергея постучали, он разговаривал по телефону с Артуром и Викой, которые вывалили на него все свои подозрения относительно Анны. Взяв для уверенности ставшую родной метелку, он отправился наверх.

Анне достаточно было увидеть эту девушку, чтобы понять, что запах исходил именно от нее. Цветочный легкий аромат, как раз для таких блондинок. Вдова подошла к девушке поближе, чтобы удостовериться. Да, это ее запах. Сергей же посмотрел на Анну с удивлением: да она же вылитая кукла! Неудивительно, что барон так на нее запал. Белая, будто фарфоровая кожа, а глаза какие! Наверное, барону захотелось заполучить еще одну куклу в свою коллекцию, только живую.

– Ты приходила сюда сегодня? – спросила она жестким тоном.

– Арбайтен, – сказал Сергей, хотя не понял ни бельмеса из того, что прокаркала ему эта Анна. Он уже так привык подкреплять это слово взмахом метелки, что и на этот раз совершенно автоматически пустил метелку в ход. Та испустила облачко пыли (когда на него смотрели, Сергей усердно протирал мебель), которое устремилось в чувствительный нос баронессы.

– А-апчхи!

– Sorry, – пожал плечами Лавров.

– Пошла вон отсюда, – брезгливо сморщилась Анна и указала пальцем на дверь. Затем повернулась к Леону: – Что за деревенщину ты нанял? Я кого просила найти? Первоклассную горничную! А это кто? Чтобы завтра же ноги ее здесь не было!

– Но она выполняет только грязную работу, – заикнулся Леон.

– Тогда пусть не ходит в мою спальню! – рявкнула Анна. – Я разрешаю входить сюда только миссис Тэйлор и Эве. А эта новенькая пусть моет туалеты. Надеюсь, мне не придется повторять два раза?

– Нет, ваше высокоблагородие.

Глава 8

Прошло уже четыре дня, но Сергею все еще не удалось найти ключ. Было вообще очень трудно подкараулить уход баронессы из дома. Похоже, она постоянно торчала в поместье. Зато он узнал кое-что другое: к ней постоянно приезжал какой-то пижон в кабриолете. Они запирались в спальне, гуляли по саду и плавали в бассейне. Ну, тут расклад ясен – любовник. Впрочем, то, что у такой Анны есть мужик на стороне, было понятно сразу, достаточно было только на морду барона взглянуть.

Вика и Артур по вечерам звонили ему и рассказывали, что каждое утро у них заплывы в озере и занятия в тренажерном зале отеля. Они вовсю готовились к ограблению. Сергею похвастаться пока было нечем. Все, чего он добился – по памяти нарисовал планы этажей поместья, сделал кучу фотографий этажерки, Шарлотты, замка, сигнализации, комнат и коридоров поместья, и отправил в отель планы и карту памяти с фотками обычной бумажной почтой. В спальню баронессы вход ему был заказан, кабинет теперь все время стоял закрытым, и Лаврову приходилось, скрипя зубами, драить унитазы и натирать полы. Поминовение барона и приезд гостей были назначены на следующую неделю, после чего Сергею придется увольняться, потому что необходимость в нем отпадет. Так что время поджимало.

И как будто мало было всех этих трудностей, так еще он каждое утро обнаруживал под дверью алую розу и открытку. На открытке были либо обнимающиеся мишки, либо целующиеся зайки, либо котятки, держащие друг друга за лапки. Этих заек и мишек, как правило, окутывало облако красненьких сердечек и блесток, а под ними всегда было что-то написано, но Сергея это не волновало. Скорее всего, старался Даниэль старался, это в его стиле. Леон тоже бросал на Сергея призывные взгляды и вздыхал, проходя мимо его комнаты.

А однажды Сергей проснулся среди ночи, потому что кто-то гнусаво пел, аккомпанируя себе на гитаре:

Love me tender,

Love me sweet,

Never let me go.

You have made my life complete,

And I love you so.

Love me tender,

Love me true,

All my dreams fulfilled.

For my darlin' I love you,

And I always will[7].

Сергей плохо знал английский, но даже он слышал, что акцент певца помешал бы любой другой девушке понять смысл песни. Ему-то это было не страшно, он в любом случае не понимал, о чем песня. Высунувшись в окно, он обнаружил, что это Леон. Дворецкий, страшно смутившись, отложил гитару, подошел к окну, прижав руки к сердцу, и попытался жестами объяснить свои чувства к девушке. В итоге Сергей жутко не выспался и получил нагоняй от миссис Тэйлор.

Даниэль не ограничивался открытками. Он изо всех сил старался попасться на глаза своей querida, держась на расстоянии, потому что помнил, что его bella не одобряла, когда он подходил ближе, чем на три метра. Но каждый раз, когда Сергей сталкивался с ним в коридорах поместья (а случалось это часто, поскольку Даниэль прилагал все усилия), он слышал задорное: «Hola, bella![8]»

Сергея все это страшно раздражало, но радовало, что ни Даня, ни Леня (так он их для себя называл) не переходили к активным действиям. Ему и так приходилось вставать в семь утра, чтобы успеть выполнить все задания миссис Тэйлор до завтрака баронессы. А тут еще разбирайся с этими ухажерами. И чего им неймется. При мысли о том, что он был эротической фантазией какого-то мужика, Серегу каждый раз передергивало. Он слишком хорошо знал, какими прилипчивыми они могут быть…

Утро выдалось обычным – роза, открытка с мишутками, окрик миссис Тэйлор, моющее средство, ершик, швабра… Волоча ведро с водой в Белую гостиную (раньше ему и в голову не приходило, что это такая тяжесть!), он споткнулся и выплеснул немного воды на пол у кушетки. Делать нечего, надо вытирать. Он нагнулся, чтобы промокнуть лужу тряпкой и вдруг заметил, как под кушеткой что-то блеснуло. Наверное, какое-то украшение баронессы. Сергей попытался подцепить его, но безуспешно – между полом и кушеткой едва пролезали даже тонкие девичьи пальцы. Хорошо бы сюда обычную школьную линейку. Поднявшись с пола, Сергей огляделся. На мраморной консоли стояла ваза с розами на длинных стеблях. Отлично! Уколовшись пару раз, Лавров все же смог вытащить украшение из-под кушетки. И не поверил своим глазам. Это оказалась простая серебряная цепочка, на которой висело три маленьких ключа. У этажерки каждая полочка закрывается на отдельный замок… Уж не те ли это ключики, которые он ищет пятый день?

– Моника! – раздался строгий окрик за спиной. Сергей проворно сунул находку в карман передника и, выжимая тряпку, обернулся на голос. Перед ним стояла Анна фон Фризенбах собственной персоной. У Сергея захватило дух от ее красоты. Сегодня она была в ярко-красном платье, которое многие сочли бы весьма легкомысленным для вдовы, но для женщины двадцати пяти лет такая одежда была в самый раз.

– Ты не находила цепочку с ключами? – осведомилась Анна.

Сергей за четыре дня в поместье выучил еще несколько новых слов, но виду не подавал. Он продолжал «косить под дурочку». Поэтому, хотя слово «ключ» ему уже было известно, он сделал вид, что не понимает баронессу. Та тяжело вздохнула и закатила глаза. Потом все же жестами изобразила, что ищет цепочку с ключами. Сергей развел руками: мол, нет, не видел.

– Почему роза валяется на полу? – сердито спросила Анна. Сергей ткнул себя пальцем в грудь и прижал розу к себе.

– Это твоя роза? – с сомнением произнесла вдова.

– Даниэль, – сказал Сергей.

Анна расхохоталась в ответ, запрокинув голову, и вышла из комнаты. Лавров выдохнул. Ничего не заподозрила.

* * *

Анна вернулась к себе в спальню и стала искать цепочку там. Она перевернула все вверх дном, но бесполезно. Нет, цепочка должна быть в Белой гостиной ведь это все случилось там…

Вчера к ней приезжал Лукас. Они сидели в Белой гостиной, Эва сервировала им ужин на столике у кушетки.

– Я хочу поговорить с тобой, – серьезно начал Лукас. – Это касается наших отношений.

– Милый, давай не будем начинать в сотый раз этот глупый разговор, – утомленно поморщилась Анна.

– Ты сама говорила, что в брачном контракте есть условие о пяти годах совместной жизни, – не обращая внимания на ее протесты, продолжил Лукас. – Так вот, там сказано, что супруга не должна изменять мужу. А ты спала со мной все эти пять лет. У меня есть свидетели. Твоя прислуга. Я могу нанять адвоката и дать показания в суде. Завещание будет аннулировано, и в силу вступит предыдущее завещание, по которому деньги барона унаследует его племянник в Швейцарии. Ты этого хочешь?

– Шанта-аж, – удивленно протянула Анна. – Воистину, язык мой – враг мой. Зря я тебе рассказала про брачный контракт. Ну и каковы твои условия?

– Я сохраняю молчание, и мы женимся, как только проходит хотя бы пара месяцев со смерти барона. Заключаем брачный контракт, деля имущество пополам, и составляем завещание, указывая друг друга в качестве наследников.

– Подонок, – прошипела Анна, вскакивая с кушетки, на которой она до этого томно полулежала.

– Так что скажешь? – приподнял вопросительно брови Лукас.

– Ты всего лишь официант, наглый, беспринципный и грязный. Дрянь ты эдакая, – ругалась Анна.

Она схватила тяжелую хрустальную статуэтку и замахнулась было на своего любовника, но тот перехватил ее руку и рванул вниз на кушетку. Там они боролись некоторое время, потом он заломил ей за спиной руки и холодно процедил:

– Так я могу услышать твое решение?

– Мне надо подумать, – ответила баронесса, тяжело дыша.

– Даю тебе двадцать четыре часа, – прошептал Лукас, приблизив свое лицо к перекошенному от ярости лицу Анны.

После вчерашнего вечера цепочка пропала. Возможно, она упала за кушетку. Возможно, упала в салатницу, и теперь ее бессмысленно искать, на кухне могли попросту выбросить объедки вместе с ключами. Но сдаваться нельзя, надо обыскать каждый сантиметр в поместье. Анна позвала Леона и велела собрать всех слуг в Белой гостиной.

– Я ищу цепочку с ключами, – произнесла она, оглядев всех. – Я потеряла ее здесь вчера вечером. Возможно, я обронила ее в другой комнате. Но поиски нужно начать отсюда. Тому, кто найдет, обещаю вознаграждение.

Еще в Питере Сергей купил жидкую резину, которой пользуются ювелиры, и теперь превосходного качества слепки лежали в коробке в его комнате. Поэтому он ловко бросил цепочку за кресло и через пять минут сам же и нашел.

– Спасибо, дорогая, – фальшиво улыбнулась баронесса. – Обещанное вознаграждение – сто евро. Леон тебе его выдаст вместе с зарплатой.

– Thank you, – закивал Сергей, хотя не понял из сказанного и половины.

Вечером коробка со слепками была уже у Артура и Вики. Они заказали несколько копий ключей и выслали один дубликат связки Сергею, чтобы тот проверил, подходят ли эти ключи к замкам этажерки. А потом, посовещавшись, решили, что кражу надо назначить на ночь, когда у большей части прислуги будет выходной – с четверга на пятницу. В поместье будут лишь дворецкий и Сергей. До решающей ночи оставался ровно один день.

Поздно вечером Сергей прокрался в Белую гостиную. Он уже знал привычки обитателей поместья, поэтому был уверен, что все спят. Помешать ему могла только баронесса, но она с Лукасом заперлась в кабинете и громко что-то обсуждала. Как только крики стихнут, значит, пора линять. Сергей проверил только один ключ – от нужной полки. Можно уходить.

Глава 9

Ночную тишину нарушал лишь плеск воды – вдоль берега плыли две темные фигуры. Они не переговаривались, каждое движение было отрепетировано за пять дней уже много раз. Когда они подплыли к скале, в доме, который на ней стоял, открылось окно и вниз начала разматываться веревочная лестница. Вика дотронулась до своего талисмана – жемчужного кулона, который достался ей в прошлой миссии. Он должен принести ей удачу.

Перед тем, как идти к окну, Сергей обошел дом. Тишина. Сегодня был выходной у прислуги, в доме оставались только Леон и Сергей. Похоже, что дворецкий спал, в его комнате не горел свет. На кухне тоже никого не было. Странным было только то, что и баронесса куда-то уехала еще днем и до сих пор не вернулась. Обычно она предпочитала ночевать в своей спальне. Лавров переживал, что она может нагрянуть в любую минуту и помешать им.

– Ты лезь первая, я тебя буду подстраховывать, – скомандовал Артур. К удивлению Вики, преодолеть скалу оказалось не таким уж сложным делом.

Через несколько минут оба уже были внутри дома. Вика молниеносно натянула на лицо шапку с прорезями, то же самое сделал Артур. Сергей в черном тренировочном костюме и в туфлях на мягкой кожаной подошве бежал впереди, показывая путь к Белой гостиной.

Все трое тихо прокрались в гостиную, Артур остался охранять вход, Сергей метнулся к сигнализации и почти не глядя открыл нужную полку. Снял с нее Шарлотту и отдал Вике. Она ловко упаковала куклу в специальную непромокаемую коробку, и через несколько минут они уже вылезали из окна поместья.

– Придется сменять друг друга, будем плыть, держа Шарлотту над водой, – шепнула Вика Артуру. Тот согласно кивнул, подняв большой палец кверху, мол, молодец. Артуру уже не в первый раз приходила в голову мысль, что из Вики получился бы хороший мужик. Она не жаловалась, не требовала к себе особого отношения, бегала, отжималась, подтягивалась и плавала наравне с ним. Конечно, у них были одинаковые тела, следовательно, одинаковые возможности, но она на удивление быстро приспособилась к новому биомуляжу. Артуру-то не привыкать быть мужчиной, а ей пришлось осваивать все с нуля. И Вика сделала это на отлично.

Сергей еще днем собрал все вещи в большую сумку. Убедившись, что друзья благополучно спустились в озеро, он поднял веревочную лестницу. Направился было к выходу, как вдруг наткнулся на Леона с гитарой в руках.

– Моника, – с облегчением произнес он. – А я тебя ищу. Сейчас, когда в доме ни души, я наконец-то могу сказать тебе нечто важное.

Сергей не на шутку рассердился. Он попытался показать Леону, что хочет спать, но тот отрицательно покачал головой, глядя на возлюбленную с мольбой и страстью. Встал на колени и опять запел какую-то песню, на сей раз на немецком.

– Заяц, тебе плохо удаются серенады, – нервно пробормотал Сергей.

Они условились с близнецами, что встретятся на выходе из леса, окружавшего поместье. Разбираться с этим рыцарем, или просто невежливо убежать? Вдруг Сергей услышал знакомый топот и выругался в душе.

– Querida! – в голосе Даниэля звенели возмущение, разочарование и злость. – Он же старый, querida!

– Какого черта ты тут делаешь? – возопил Леон, рассерженный, что его перебили. Он встал с колен и попытался врезать Даниэлю в нос, но поскольку садовник еще с подросткового возраста отличался ростом баскетбольного нападающего, удар не получился.

– Это ты какого черта пристаешь к моей девушке! – ответил гневно Даниэль. – Опомнись, тебе же сорок лет! Как ты смеешь лезть в наши зарождающиеся чувства, негодяй?! – и он обратился к «Монике» голосом, полным отчаяния: – Bella, я специально ждал того дня, когда здесь никого не будет, и нам не смогут помешать. Прогони его!

Сергей наблюдал за их перепалкой, озираясь кругом: как бы улизнуть. Но поклонники перегородили узкий коридор и наскакивали друг на друга, вопя и возмущаясь. Тогда он схватил гитару и с размаху приземлил ее на макушку Леона.

– Ничего личного, Заяц, просто ты ниже, – сказал он. Дворецкий обиженно выпучил глаза и осел с треснувшей гитарой на голове.

– Bella, я знал, что ты сделаешь правильный выбор, – восхищенно улыбнулся Даниэль. Он протянул руки к Сергею, но тот издал дикий вопль «Поберегись!» и проскользнул между расставленных ног второго поклонника.

Он бежал со всех ног, но погони за собой не слышал. Очевидно, оба поклонника, наконец, поняли, что их любви с Моникой не суждено стать взаимной. Сергей выскочил из дома через главный вход. Теперь его будут искать как главного подозреваемого в краже, ведь его наверняка засекли камеры. Хотя не факт, что кто-то заметит пропажу сразу – в этажерке было так много кукол, что отсутствие Шарлотты не бросалось в глаза.

– Серега, ты где? – раздался в трубке голос Артура. – Мы вылетаем через два часа, ты успеешь добежать до номера?

– Я мчусь по лесу! Черт побери, какое тело хилое, а сиськи эти как мешают, кто бы знал! Спина от них уже болит! Я не могу бежать быстрее!

– Эх ты, бедолага. Сейчас сядем в такси и подберем тебя, а потом прямиком в аэропорт.

* * *

Самолет приземлился в Питере рано утром. Все трое терли красные глаза, зевали и изо всех сил пытались не уснуть на ходу.

– Сейчас на склад и спать, – мечтательно сказал Артур.

– Еще совсем недавно ты эти койки видеть не хотел, – усмехнулась Вика.

– Тогда я был толстым и старым. Сейчас-то я усну где угодно.

На складе их встретила знакомая и уже почти привычная обстановка. Панцирные койки, старые занавески, небольшой деревянный стол, табуретки и сухпаек на троих, которого хватило бы на пару дней, не больше: чай, кофе, сахар, сухари, соль, консервы, сухое молоко.

Сергей проснулся лишь через десять часов. Артур и Вика все еще спали. Подивившись в очередной раз их одинаковости, Лавров раскрыл ноутбук. То, что он увидел в ленте новостей, заставило его безжалостно растолкать сладко спящих близнецов.

– Серега, отвали, а, – недовольно пробурчал Артур, зарываясь в подушку.

– Еще пять минуточек, – отозвалась Вика, когда Сергей стал ее трясти.

– Анна фон Фризенбах обвиняется в убийстве! Весь Интернет на ушах, а вы спите!

Оба тут же сели в своих постелях.

– В убийстве?

– Как ты узнал?

– Я буду читать, а вы слушайте, сони. «Полиция выдвинула обвинение в убийстве мужа баронессе Анне фон Фризенбах. Около двух месяцев назад барон утонул в бассейне. Вдова утверждала, что это был несчастный случай. Полиция немедленно начала расследование по этому делу, обнаружив завещание, составленное в пользу баронессы незадолго до смерти Феликса фон Фризенбаха. Выяснилось, что и брачный контракт был составлен таким образом, что Анна не получала в случае смерти барона ничего, пока не истечет пять лет со дня свадьбы. В поместье обнаружен желудочный препарат «Пениксин[9]», который недавно был запрещен Европейской медицинской Ассоциацией, поскольку вызывает судороги, а у людей, страдающих заболеваниями сердечно-сосудистой системы, может спровоцировать остановку сердца. Свидетели утверждают, что в день смерти барона в бассейне была слишком холодная вода, скорее всего, Анна хотела, чтобы препарат подействовал наверняка. Сейчас вдова находится под арестом, защищать ее будет известный адвокат…». Так, ну дальше неинтересно уже. Теперь понятно, думаю, куда подевалась баронесса в ночь ограбления. А я-то все боялся, что она нагрянет в любую минуту и застукает нас. Оказывается, ее нашли у любовника, где она пряталась от полиции, там и предъявили обвинение.

– Офигеть, – присвистнул Артур.

– А мне ее жаль, – сказала Вика. – Бедняга жила со старым толстым самодуром-бароном, терпела, надеялась, что через пять лет сможет, наконец, насладиться молодостью, и вот ее планы рухнули. Хотя если она влюбит в себя судью, прокурора и, на всякий случай, адвоката, быть может, у нее еще есть шансы на спасение.

– И что, раз она терпела барона, значит, можно было его убить? – возмутился Сергей.

– Конечно, я не считаю, что она поступила правильно, не надо было убивать барона. Просто подала бы на развод и получила бы половину имущества. Но ей хотелось заграбастать все целиком. Мне жаль, что она так бездарно потратила свою молодость, – вздохнула Вика. – Эту ошибку уже не исправить.

– Ладно, нам надо к Варе ехать, нечего рассиживать, – поторопил их Сергей. – И хорошо бы узнать, как там Людмила Ивановна, да и вообще, что произошло за эту неделю. Мало ли, может, они решили устроить показательный суд. Мол, мы народное достояние в обиду не дадим. А она ведь ни в чем не виновата!

Выпив по кружке кофе с сухарями, троица отправилась в курьерскую службу, где коробку с Шарлоттой обязались передать лично в руки директора Эрмитажа. Потом Сергей метнулся в СИЗО, попросив Артура и Вику подождать его на улице.

– Мне они сразу все скажут, – сказал он, хлопая ресничками и мило улыбаясь.

Так и получилось. Поначалу хмурая охрана не хотела его даже впускать, но он жалобно сказал, что его тетя находится в СИЗО, и ему только надо узнать, как она там, и скоро ли суд. «Стойте здесь», – велел ему один из охранников. Потом вышел и сказал, что Людмила Ивановна все еще ждет суда. Тогда Сергей попросил передать ей записку и обольстительно при этом улыбнулся. Записку обещали передать. Выйдя из проходной СИЗО, Лавров позвонил следователю, который вел дело Терентьевой. Не представившись, он сказал, что Шарлотта таинственным образом найдена, поэтому дело можно прекратить, поскольку вина Людмилы Ивановны не доказана.

На следующий день все СМИ обсуждали загадочное возвращение украденного экспоната в музей. Ни один телеканал, ни одна самая захудалая газета не остались в стороне от этого события. В блоге Терентьевой появилось много комментариев в поддержку и с пожеланиями поскорее возвращаться.

* * *

– Варя, открывай живо! У меня есть для тебя срочное послание от твоей мамы! – кричала Марина Михайлова, барабаня кулаками в дверь. Артур решил тоже воспользоваться своей внешностью и попросил девушку сделать для него одолжение. Он понимал, что незнакомому мужику Варя дверь не откроет. А подруге – вполне возможно.

Сейчас он стоял неподалеку от Марины, так, чтобы его не видно было в глазок, и ждал, когда Варя подаст признаки жизни. Крепость пала только через полчаса. Бледная, исхудавшая и зареванная, она высунула нос на лестничную площадку, накинув предварительно на дверь цепочку.

– Да не бойся ты, ничего такого, я одна! Вот флэшка, посмотри, что там. Твоя мама выходит на свободу!

– Врешь, – равнодушно сказала Варя.

– Не вру, тут на флэшке все материалы дела, я же детектива наняла, он все распутал и восстановил справедливость, я… – Варя, схватив флэшку, резко захлопнула дверь перед носом подруги.

Дальше находиться здесь было бессмысленно. Артур знал, что как только Варя увидит репортажи о вернувшейся в Эрмитаж Шарлотте, о том, что с Людмилы Ивановны сняты обвинения, и она вот-вот вернется домой, депрессию с девушки как рукой снимет.

О том, как развивались события дальше, друзья узнали уже из телевизионных новостей. Людмиле Терентьевой принесли извинения и, поскольку дело было громким, выплатили компенсацию. Варвару, обнимающуюся с мамой, тоже показали по телевизору. Девушка выглядела уже куда лучше, чем в тот день, когда ее увидел Артур.

– Ну что, нам пора возвращаться, – радостно сказала Вика.

– Я уже собрал свои вещи. Шапкин, ты что сел? Собирайся давай, – сказал Сергей Артуру.

– Мне надо кое-что уладить здесь, в Питере, я прилечу в «Лесной очаг» чуть попозже. Вы объясните Светлому, что я немного задержусь, ладно?

– А… что тебе надо уладить, если не секрет? – удивилась Вика.

– Это личное, – неохотно сказал Артур.

– Ну как скажешь, – согласился Сергей. Он внимательно посмотрел на Артура. Тот что-то читал с монитора ноутбука и делал вид, что жутко занят. «Удачи тебе, друг», – подумал Сергей. А потом сказал:

– Ну что, Викуль, помчали?

* * *

Светлый не стал задавать никаких вопросов об Артуре. Только поздравил с удачным выполнением задания и забрал биомуляжи. Когда он исчез в отверстии бывшего камина, Вика решила полетать с Сергеем. Ей надоело сидеть в шале и горевать о прошлом. Кто знает, когда теперь Светлый снова появится, не ждать же его в каминной в постоянной боевой готовности. Надо будет – найдет, как с ними связаться. А сидеть у окна и бесконечно предаваться воспоминаниям тоже невозможно.

– Как думаешь, что там у Артура случилось? – спросила Вика, летя рядом с Сергеем. Тот перевернулся на спину, положил руки за голову, словно лежал где-то на пляже, и отдался воле воздушного потока.

– Я думаю, он хочет смыться, – сказал он ровно, глядя в верхний слой облаков.

– Смыться? – Вика даже остановилась на секунду. Потом догнала Сергея, легла на облако рядом. – Почему ты так решил?

– Он нам не сказал, сколько у него денег, а они у него всегда водятся, ты заметила? С чего бы умершему так беспокоиться о деньгах?

– Ну-у… я думала, это для того, чтобы легче было задания выполнять.

– Я тоже так сначала думал. А потом заметил, что у него этих денег даже больше, чем требуется, но он все равно старается подзаработать еще. И обрати внимание, ни разу не сказал нам, сколько бабла у него конкретно. И про личную жизнь молчок. Подозрительный тип.

– Ну, так и ты не особенно делился, – неуверенно возразила Вика.

– Нет, я все-таки какие-то байки рассказываю о прежней работе, так? Ты тоже иногда устраиваешь вечера воспоминаний. А он всегда от разговора уходит. Мне кажется, он считает нас временными попутчиками. Надеется соскочить.

– Думаешь, ему это удастся? – удивилась Вика.

– Думаю, что нет, но он решил все равно рискнуть. Я уверен, что когда Светлый забрал у нас биомуляжи, он тоже остался без тела.

Сергей был прав. Когда друзья улетели в шале, Артур снял номер в дорогом отеле, решив насладиться пару дней нормальной земной жизни. Он погулял по Питеру, потом пришел в отель, заказал из ресторана фирменные блюда, набрал пенную ванну и, почти дрожа от предвкушения эйфории, забрался в нее.

Именно в этот момент в шале прибыл Светлый. Через десять минут Артур вдруг осознал, что не видит больше своих рук и ног. Поднеся ладонь к лицу, он вновь увидел знакомую до боли, полупрозрачную руку Артура Кривошапкина. Биомуляж оказался таким же недолговечным, как мыльные пузыри, которые наполняли ванну.

Он вылетел в номер, посмотрел с грустью на нетронутую еду, потом, помедлив пару секунд, прыгнул из окна. Его сейчас же подхватил сырой питерский ветер. Сначала Артур испытал страшное разочарование и упадок сил. Он ругал себя, называл лузером, горевал, злился, негодовал, но что толку? Он умер. И с этим фактом ему придется теперь смириться. Ему только что дали понять, что обратной дороги нет. Ветер бросал его из стороны в сторону, крутил, переворачивал вверх ногами, бросал в лицо горсти снега, льда, воды, мимо пролетали обрывки облаков. Артур уже не знал, где верх, где низ. Только через полтора часа, пролетая где-то над Ленинградской областью, он очнулся от апатии.

Проводить время в одиночестве здесь, в небе, расхотелось. Вика и Сергей – такие далекие и такие разные – теперь стали его друзьями и его семьей. И он понял, что ему их не хватает. Что ж, раз единственный способ быть человеком, это получать биомуляжи, он готов к этому. Что будет дальше – об этом Артуру думать не хотелось. Лениво развернувшись, он полетел по направлению к Адлеру.

* * *

– Это Кривошапкин, что ли? – воскликнула Вика, показывая пальцем на неопознанный летающий объект, который пикировал вниз на «Лесной очаг».

– Я так и знал, – усмехнулся Сергей.

– Добрый день, – нарочито спокойным голосом произнес беглец. – Ну что там Светлый сказал насчет моего отсутствия?

– Он даже не спросил про тебя, только похвалил за успешное выполнение задания, немного прошелся по нюансам, как обычно, и удалился прочь, прихватив тела, – ответила Вика, подавляя любопытство.

– Уладил свои дела? – небрежно спросил Сергей, которого любопытство тоже распирало не на шутку.

– Да, спасибо, – глухо ответил Артур, отвернувшись. – Я к себе в номер.

– Не получилось, – с сожалением сказала Вика. Ей было больно смотреть, как разбиваются чьи-то мечты, попытки бросить вызов судьбе. Артур единственный из них, кто не боялся риска ни при жизни, ни сейчас. И за это качество Вика его уважала.

– Ну, это было с самого начала понятно, – немного помолчав, сказал Сергей. – Я вот тоже об этом думал. Но потом понаблюдал за биомуляжами и понял, что они один фиг растворяются. Далеко не убежишь.

– Он даже не глянул на весы, – вздохнула Вика.

– Зря, – согласился Сергей.

Ему, например, очень нравилось проходить мимо картины и смотреть на нее. Было на что. Вчера стало отчетливо видно, что чаша весов с черными шариками действительно оторвалась от земли.

Примечания

1

Простите, я не говорю по-русски. Вы мне не поможете? (англ.)

2

Конечно. (англ.)

3

Эрмитаж. (англ.)

4

По-французски пишется HURET.

5

Красавица, милашка, любимая. (исп.)

6

Моя красавица! (исп.)

7

Песня Элвиса Пресли.

8

Привет, красавица! (исп.)

9

Выдуманное название. Такого лекарства не существует.

Content

Александр Alias
Шарлотта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Примечания