Александр ALIAS

Сдам квартиру недорого

Я благодарю бета-ридеров Таню Танк и Екатерину Тарасову за помощь в создании этой книги. Когда я застрял, меня вытащили на буксире из недописанной книги и помогли с концовкой. Спасибо за помощь в создании буктрейлера. И, конечно, огромное спасибо за вычитку[1].

Часть первая

Я курил на мрачной кухне в обшарпанной «однушке» на Гражданском проспекте. Я снимал ее уже два года и рассчитывал, что буду снимать еще хотя бы год. Хозяйка квартиры – склочная вздорная женщина средних лет с плохо прокрашенными рыжими волосами – старалась не давать мне спуску. Я научился находить с ней общий язык. Исправно платил, согласно кивал головой, сокрушенно каялся в любом грехе, который она мне приписывала, лишь бы не турнула.

И что за несправедливость и дискриминация? Считается, что если парень снимает квартиру, то обязательно будет компании водить, проституток, станет хранить под матрасом наркотики или оружие. Или разругается с соседями, или пожар устроит. А вот если девушка, то непременно аккуратная тихая студентка, которая прилежно учится и никому не мешает, соседям «здравствуйте» и «до свидания» говорит. Полная чушь. С компанией можно встретиться и пошуметь в любом баре, благо, их в Питере развелось как грибов после дождя. Я не наркоман и не алкоголик, могу, конечно, пивка выпить, но в меру. Тихо смотрю телик по вечерам или в Сети сижу, и целыми днями пропадаю на работе. На выходных люблю за город съездить, особенно, если погода хорошая. На роликах люблю покататься, на велике. В общем, нормальный парень, никого не трогаю, живу своей жизнью. Да и девушки, между прочим, очень даже разные встречаются. Но моя Татьяна Владимировна мне всю плешь проела своими наставлениями и поучениями. Ей, наверное, скучно было жить, и она пыталась разнообразить свою жизнь тем, что подозревала во мне уголовника или потенциального уголовника. Я, как мог, с этой дискриминацией мирился.

Я не хотел отсюда уезжать. Я привык жить в этом районе. Я знал, где находятся ближайшие магазины с дешевыми куриными окороками, макаронами и картошкой, знал, где срезать дворами путь до метро и до автобусной остановки. Хуже всего другое – у меня скопилась куча хлама, который и выкидывать было жалко, и перевозить слишком долго и тяжело. Хвала Господу, что мебели среди этого хлама не было. Из всего имущества самым габаритным был комп. Книги, CD-диски с фильмами (вряд ли кто-то их еще смотрит, но я все равно не решался выкинуть свою коллекцию, особенно мне был дорог любимый «Терминатор»), уйма старого шмотья, каких-то железок, которые должны были мне пригодиться в необозримом будущем. Да что там, сниматься с насиженного обжитого места всегда непросто. Поэтому я терпел сложный характер своей хозяйки. Квартира стоила намного дешевле, чем в среднем по городу, и это была еще одна причина, по которой я не намеревался расторгать договор об аренде жилья.

Но вчера произошло что-то воистину кошмарное. При очередном расчете за месяц (я платил вперед десять тысяч каждое пятое число), Татьяна Владимировна, уперев руки в боки, заявила, что продает квартиру. Нашелся хороший покупатель, по ее словам, который предложил намного больше, чем эта квартира стоит на самом деле. Я понял, что мои планы на будущее отодвинулись, уступая место планам по поиску жилья. Впрочем, никаких планов того, как я это жилье буду искать, у меня пока не было.

В Питере я жил всего третий год. Первый год в общаге, а два года в этой вот конуре, которая досталась мне «по наследству» от приятеля. Мне жутко повезло. Он купил себе собственную квартиру, а ту, что снимал, передал мне, вместе с Татьяной Владимировной и ее характером. Так что мне не пришлось бегать по агентствам, знакомым и лазить в Интернете. Но это было два года назад. А сейчас…

Мне совершенно не улыбалось заниматься поисками нового жилья, тем более что на работе был страшный завал. Уволились сразу два конструктора, и на меня взвалили их объекты вдобавок к моей и без того бескрайней работе. Главный конструктор вышел в отпуск, второй конструктор тихо «халтурил» в уголке, изо всех сил мечтая, чтобы о нем не вспоминали. Естественно, он старался лишний раз начальству на глаза не попадаться, а третьим в нашем проектном отделе был я. Не мудрствуя лукаво, главный перед отпуском распределил объекты – «халтуру», а значит, и дополнительные деньги, подкинул Лехе Белову, а остальное мне. Сроки горели, заказчик негодовал, начальник бушевал, будучи не в состоянии себя сдерживать, секретарь бегала как ошпаренная, нужных документов никогда не оказывалось на месте, бухгалтерия занудствовала и тянула резину в ответственный момент – в общем, все как это обычно бывает в родимых российских конторах.

И вот теперь я должен найти новую съемную квартиру в сжатые сроки. Проще застрелиться. Но что делать? Деваться некуда, если я не хочу остаться на улице, то придется перенести работу на выходные и устроить себе ненормированную рабочую неделю. Татьяна Владимировна дала мне на поиски неделю. И то ладно.

* * *

На следующий день я развил небывалую по своим размахам деятельность. Развесил по Сети уйму объявлений, написал всем знакомым в соцсетях, обзвонил, кого мог, но в агентство обращаться не спешил. Лишних пятнадцати тысяч у меня не было, и я решил, что пока попробую найти через знакомых. Авось повезет.

Через пять дней таких поисков я совсем приуныл. Большинство моих знакомых находились в таком же положении, что и я: жили в съемных квартирах, комнатах, общагах; следовательно, помочь мне ничем не могли. Когда я уже готов был удариться в глухую тоску и позвонить, вопреки стесненным финансовым обстоятельствам, в агентство, мне на мобильный позвонил мой одноклассник Петька Круглов, или попросту Круглый. Он со своей семьей переехал в Питер, как только поступил в универ. А я приехал, когда уже получил высшее.

– Привет, Ромка, как дела? – пробасил он мне в ухо, начиная таким нехитрым образом разговор.

– Да так, – неопределенно ответил я. И пока я медлил, не зная, спросить ли у него насчет жилья, как он сам проявил инициативу:

– Слушай, до меня тут дошла инфа, что ты вроде как квартирным вопросом озабочен.

– Озабочен. И еще как. А что, тебе есть что предложить?

– Да тут одна квартирка есть неплохая. «Двушка» на Комендантском. Устроит?

– «Двушка»? – я ужаснулся, представив, сколько она будет стоить. Тысяч двадцать в месяц, не меньше. – Нет, Круглый, мне не потянуть. Погоди, ты же агент? Себе еще возьмешь хотя бы пятьдесят процентов? Извини, но таких денег у меня нет. Может, что подешевле есть?

– Стоп, – прервал мою тираду Круглый, – я бы не звонил просто так. Я же знаю, ты у нас хоть и Роман, но пока не Абрамович. «Двушка» по цене однокомнатной квартиры. Ну, как тебе?

– Да? С чего это вдруг? – я недоверчиво нахмурился. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, это всем понятно. И не зря я заподозрил неладное. Круглый начал вдруг мяться и жаться. Это на него совсем непохоже. Тут уж моя подозрительность утроилась.

– Да понимаешь… Это самое… Ну квартира хоть и хорошая, но ее хотят сдать срочно, – нашелся Круглый с ответом.

– Ну и что, что срочно, – я не сдавался. Плавали, знаем, здесь явно что-то не так. В Питере приезжие быстро проходят ускоренный курс по распознаванию лохотрона. Паленые регистрации, информационные агентства по «заселению», которые никуда не заселяли, но деньги за свои услуги исправно тянули, биржи труда… И сейчас моя интуиция била тревогу. Мне бы прислушаться к ней, почему я этого не сделал тогда? Заплатил бы лишние пятнадцать тысяч, так ведь нет. Соблазн снять хорошую квартиру подешевле меня пересилил. И я потихоньку ослабил бдительность: – Сколько просят-то?

– Нет, ты не подумай чего. Все чисто. Хозяин нормальный мужик. Просит двенадцать.

– Что-о-о? – Я был готов услышать любую цифру от пятнадцати и до двадцати пяти. Но двенадцать тысяч за «двушку»? Наверное, далеко от метро. И может, она после пожара? Забыв о бдительности, я всеми силами пытался найти нормальное оправдание такой низкой цене, страстно желая, чтобы проблема разрешилась вот так вот легко, не подозревая, что коготок птички уже увяз.

– Метро рядом, холодильник есть и СВЧ, стиральная машина тоже подключена, да и я свое вознаграждение брать не буду, просто платишь за месяц и вселяешься. Вот только залог обязательно нужен, – Круглый отчаянно рекламировал квартиру. Будто она жгла ему руки. Уж не знаю, в чем тут было дело, но он явно торопился найти жильца.

– Не знаю даже… А почему так дешево? – я все еще пытался соблюдать осторожность, но передо мной все явственней маячила перспектива остаться без крыши над головой, и я повелся, как последний лох.

– Понимаешь, там жильцы почему-то не задерживаются, месяц от силы живут и съезжают. Клиент снизил цену на две тысячи, не помогло. Потом еще. Так уже до двенадцати дошел. Сам жить там не хочет. У него квартира в центре есть, – объяснил Круглый. Тут бы мне насторожиться. Но я развесил уши, и птичка увязала все глубже.

– А почему? Там что, ремонта нет? Или любопытная престарелая соседка? Должна же быть причина, – я уже повеселел, строя радужные планы на будущее. На выходных перееду, а потом спокойно уйду в работу с головой. Все снова становилось на свои места.

– Да нет, – я как будто видел, как Круглый пожимает плечами, – я сам был в этой квартире, и не раз. Давно уже с клиентом работаю. Все вроде там в поряде. Но почему-то не задерживаются люди. Съезжают быстро, некоторые даже свои вещи оставляют.

– Ну ладно, Круглый, у меня тут работы по самые не хочу. Когда мне подъехать и посмотреть?

– Давай сегодня вечером в восемь. Сможешь? – Еще бы я не смог. И через секунду я уже записывал адрес.

Вечером Круглый не смог приехать. Он позвонил с неубедительными оправданиями, мол, девушка из Турции прилетела, встретить надо, но я перебил, не дослушав:

– Короче, адрес я знаю. Хозяин квартиры там будет? Я подъеду и сам посмотрю. Удачно встретить девушку.

– Я знал, что ты поймешь, – с облегчением вздохнул Круглый. Слишком явным облегчением.

* * *

Хозяином квартиры оказался солидного вида мужчина лет тридцати пяти-сорока, Матвеев Алексей Викторович. У него было лицо уставшего от жизни человека. Немудрено тут устать: пять жильцов за последние пять неполных месяцев. С Круглым они, наверное, уже перешли на «ты». Я усмехнулся про себя, прокрутив в голове еще раз всю известную мне информацию об этой квартире, пока Алексей Викторович возился с хитроумными замками. Дверь была металлической с имитацией под деревянную: на металл были привинчены деревянные панели. Добротно сделано. Я мысленно одобрил увиденное. Всего замков было два, и оба закрывались на четыре оборота. Алексей Викторович безошибочно нашел в темноте выключатель слева на стене. Прихожую залил яркий электрический свет. Я не сдержался от восхищенного возгласа:

– Ого!

– Да, пятнадцать «квадратов». И это только прихожая, – отозвался Алексей Викторович. Судя по всему, я был не первым, кто отреагировал подобным образом.

– Пойдем, остальное посмотришь, – позвал Матвеев.

Я бросил взгляд на массивные полки для обуви, большую вешалку и зеркало во весь рост, и, продолжая умирать от восхищения, последовал за ним. Кухня поразила мое воображение.

Поймите меня правильно. Это не были хоромы класса суперлюкс или даже класса люкс или даже просто хоромы. Это была «двушка» возле метро, но намного лучше других съемных квартир, предлагаемых агентствами. Хозяева часто сдают жилье, оставляя там все ненужное барахло, мебель тридцатилетней давности, а еще чаще квартира сдается в таком состоянии, как будто там открыли филиал птицефермы Синявино. В итоге, новым жильцам приходится убирать дерьмо за прежними хозяевами; зажав нос, наводить порядок, выводить тараканов и муравьев, а то и клопов. Спать в таких квартирах, как правило, невозможно. Представьте себе скрипучую старую кровать с торчащими пружинами, отсыревшие стены, отваливающиеся обои и щели в оконных рамах. Уютно, не правда ли? Конечно, проще сдать квартиру незнакомым людям, заранее думая о них плохо. «Всю мебель испоганят, квартиру спалят, а вот эту трехногую табуретку не жалко. Пусть на ней сидят». А нам приходится жить в условиях далеких от домашних.

Эта квартира была исключением из исключений. «Однушка» Татьяны Владимировны располагалась «в тихом зеленом районе, 10 мин. тр.», что означало в пяти троллейбусных остановках от ближайшей станции метро «Гражданский проспект». Дверь там была хлипкая, а стены словно картонные. Мне, неизбалованному комфортом рядовому инженеру-конструктору, обычная «двушка» показалась раем. Посудите сами: рядом с метро! Да за одно это можно заплатить дороже! Не надо толкаться каждое утро на остановке, пытаясь втиснуться в троллейбус (трамвай, автобус, маршрутку), не надо, стиснув зубы, терпеть давку и крики. Обычно все пять остановок на правой ноге покоится колесо увесистой тележки (наверняка какая-нибудь бабуля направляется в универмаг за тридевять земель). Смрад перегара от лица, прижавшегося к твоему плечу, просто валит с ног, при этом в лопатки упирается острый угол чьей-нибудь книжки в твердом переплете… В итоге день начинается с негатива. А прибавьте к этому еще одну эпопею, но уже в метро. Вы уже притерпелись, ехали пять остановок с бабушкой и алкашом, постарались пристроиться как можно удобнее, изогнув при этом спину, чтобы в нее книжка не упиралась, даже глаза прикрыли и поспали пару остановок, повесив свое тело на поручень, а теперь все по новой! Надо снова принимать боевую готовность и отвоевывать позиции в метро, молясь Господу, что хуже, чем в трамвае (троллейбусе, автобусе) не будет. Ну а если будет, то, как минимум испорченное настроение, а как максимум словесная перепалка, а то и короткая блиц-потасовка.

Помимо неоспоримого плюса в виде близости к метро, в квартире было уютно, а мебель была нормальная. Как давно я не хранил одежду в нормальном шкафу! Как давно у меня не было возможности подойти к книжным полкам и выбрать любимую книгу из стройных рядов других! На Гражданке мои книги и диски валялись на столе, на табуретках, на полу, на подоконнике. Цена, которую запросил Алексей Викторович, была такой смехотворной! Если бы я не видел эту кухню, площадью в шестнадцать квадратных метров, если бы я не видел эту ванную, стены которой были облицованы кафелем нежно-сиреневого цвета с причудливыми прожилками, я бы, может, смог прислушаться к голосу разума и осторожности. Но теперь я не мог найти в себе силы отказаться. Ежеминутно росло мое удивление и осторожная вера в привалившее нечаянно счастье.

Так вот, на кухне я увидел широкий деревянный стол, в углу урчал чистенький холодильник, там были СВЧ и даже тостер, видимо, забытый или впопыхах оставленный предыдущими жильцами. На окне висели занавесочки с веселым рисунком, которые придавали еще больше уюта. Комнаты были тоже большими, на кровати лежал нормальный матрас, был даже ковер, а во второй комнате стояло пианино. На нем играть я все равно не умел, поэтому лишь подивился тому, чего только не бывает в съемных квартирах.

Алексей Викторович изучающим взглядом наблюдал за моим поведением. Я как мог, пытался напустить на себя деловой вид. Смешно, наверное, это выглядело со стороны: двадцатичетырехлетний парень, серьезно нахмурившись, выспрашивает, каковы же недостатки этой квартиры, а сам, дрожа от нетерпения, строит планы, куда он стойку с дисками поставит, а где книги разложит. Скорее всего, у меня на лице было написано все, о чем я думал, но я старался изо всех сил сохранить невозмутимость.

– Роман, не буду вас обманывать. Что-то не так с этой квартирой. Но что, я толком не знаю, – Алексей Викторович говорил спокойно. Внутренне он явно был готов, что я откажусь, – понимаете, я прихожу посмотреть, в чем проблема, а тут все в порядке. Батареи греют, унитаз никуда не течет, трубы нигде не прогнили, свет горит, плита работает, в общем, все отлично. Тем не менее, жильцы просто съезжают, ставя перед фактом. И я вынужден уже в пятый раз обращаться к Петру. – К Петру? Я напряг память. А! Так это ж Круглый! К Петру… Надо же. Взрослеем потихоньку. Вот уже и Петька стал Петром. А через пяток лет станет Петром Григорьевичем.

– Но они хоть раз объяснили вам причину?

– Нет, – задумчиво покачал головой Матвеев, – на мои звонки не отвечают. Вот почему я настаиваю на залоге.

– Да без проблем, – беззаботно откликнулся я, шаря глазами по квартире, выискивая что-нибудь не то, но уже мысленно примирившись с возможными недостатками. Потолок, вроде, без трещин. Стены оклеены свежими обоями. Хм, действительно странно.

– Скажите, – осведомился я, – а вы намерены сдавать квартиру на длительный срок?

– Да хоть на пять лет, – развел руками Алексей Викторович, потом после паузы добавил: – Если продержитесь два месяца.

Н-да, своеобразное чувство юмора.

* * *

На выходных я переезжал. Вещей получилось больше, чем я предполагал, но настроение было радужным. На работе, правда, напряг не уменьшился, но я был счастлив, что хоть одна проблема в моей жизни уладилась.

Я распахнул дверь в мое новое жилище и радостно заулыбался своему отражению в зеркале. Ничего себе, это я один в огромной двухкомнатной квартире! Пожалуй, приготовлю-ка я себе жареную картошку с лучком по такому случаю! Я умел готовить: все-таки отразились три года самостоятельной жизни в большом городе. Ритм тут бурный, хочешь не хочешь, готовить научишься. Я вполне мог обеспечить себя сносным питанием. В шеф-повары меня бы не взяли, конечно, но я уверенно готовил вареную курицу, сосиски, макароны, рис, гречку, умел пожарить яйца, картошку и полуфабрикаты. Поэтому я считал, что готовлю относительно неплохо. Без изысков, но вполне съедобно.

Татьяна Владимировна была крайне удивлена, что я в такие короткие сроки нашел приемлемый вариант. Наверное, она подумала, что денег лишних много, раз поиск увенчался успехом так быстро. Может, она даже начала кусать себе локти, жалея, что не подняла цену раньше и подсчитывая мысленно упущенную выгоду. Еще она была очень удивлена произошедшей во мне переменой. Куда пропал покладистый молодой человек? Я бросил ей пару язвительных реплик, парировал ее уколы, уклонялся от ядовитых речей, в общем, отрывался. Не совсем это воспитанно, конечно, да и не благородно. Но мне ужасно захотелось хоть как-то отомстить ей. Зависимость от этой стервы закончилась, и по этому поводу я вел себя не очень адекватно.

Через неделю я уже обжился в новой квартире. Расставил книги по полочкам, одежду развесил в шкафу – идиллия! За это время Алексей Викторович четыре раза звонил и два раза приходил. Он показался мне беспокойным, как будто он ждал чего-то. Точнее сказать, показался мне даже каким-то нетерпеливым. Я же был весел и беззаботен, как студент за три дня до сессии.

* * *

Проспал!!! Не услышал будильник и проспал! Черт! В дикой спешке натягивая джинсы, я скакал по квартире, одной рукой причесываясь, другой – включая чайник. Надо бы еще яиц пожарить – варить дольше, а я и так опаздываю. Но конфорка не нагревалась. Я никак не мог заставить ее работать. Соседние тоже оставались холодными. Плюнув, я выключил все конфорки и убежал на работу, влив в себя только чашку кофе, растворенного кипятком из чайника.

День пролетел быстро. А вечером гуляли на дне рожденья босса. Основательно наевшись на халяву, рассовав по пакетикам суши, пиццу и бутылку красного вина, я помчался домой в благостном расположении духа.

Я был навеселе, поэтому не удивился, что никак не мог попасть в скважину ключом. Казалось, что скважина все время то левее, то правее, чем надо. Но когда я, наконец, исхитрился попасть в нее, то ключ не поворачивался ни в одну сторону. Что за чертовщина? Эх, пить меньше надо, Бойцов, меньше! Наверное, перепутал ключи. Внимательно приглядевшись, выбрал ключ из связки и устремился на штурм замка еще раз. Я точно помнил, что закрывал дверь только на нижний замок на два оборота, поскольку страшно спешил с утра, шутка ли проспать почти на час. Но на всякий случай, не доверяя своей памяти, я проверил верхний замок. Хмель улетучился. Я отчетливо представил себе картину: не совсем трезвый Роман Бойцов стоит под дверью в час ночи и не может ее открыть. Не смешно. А что если замок заело? Где же я буду ночевать?

В голову пришла дикая мысль: а что если Алексей Викторович вошел, пока меня не было, хотел поговорить и заснул, не дождавшись? С обратной стороны двери был «ночной сторож», Матвеев вполне мог закрыться изнутри. Я вжал кнопку звонка до упора. Трель раздалась в тишине квартиры, но никто не подошел к двери ни через несколько секунд, ни через три минуты. Тут уж я забеспокоился.

Не знаю, сколько я возился у двери, поворачивая ключ и влево и вправо, толкая дверь и на себя и от себя. Но она не желала открываться. Обессилев, я уселся на пару покрышек возле соседской двери и стал думать. Я слышал, что есть службы по экстренному вскрытию дверей. Но получится ли у меня убедить их приехать ко мне в…тут я посмотрел на часы: в половине второго ночи? Вряд ли. Где же мне переночевать? Я набрался наглости и позвонил Круглому. Может, он знает, что здесь заедает замок, а мне не сказал? Не зря же он сдает ее уже пятый раз. Выждав гудков десять, я услышал, наконец, сонный и страшно недовольный Петькин голос:

– Але!

– Круглый, это Рома.

– Что-то случилось? С тобой все в порядке? – с Круглого мигом слетел сон, он вдруг засуетился, забеспокоился. – Ты где?

– Да я тут под дверью сижу. Не знаешь, в этой квартире замки нормальные?

– Да, – прошептал Круглый, потеряв вдруг голос, – меняли недавно. Войти, что ли, не можешь?

– Ага, – подтвердил я. – Сижу тут под дверью, как дурак, с бутылкой винища и с суши. В пакете у меня еще пицца тут… Открыть не могу уже полчаса. Дошел до стадии дебильности уже. Не понимаю, что за дела. Замок заело. Ключ не поворачивается ни вправо, ни влево.

– Стой, я тебе сейчас перезвоню.

И почти сразу раздался звонок. «Алексей Викторович вызывает», высветила на дисплее моя «Нокиа».

– Роман, что случилось?

– Э-э-э… Алексей Викторович, мне, честно говоря, неудобно, что Петр вас так поздно разбудил. Извините, пожалуйста, но я тут не могу дверь открыть.

– Не волнуйтесь. Я сказал Петру, чтобы он звонил мне в любое время, если с вами что-то случится, – с тревогой в голосе сказал он.

Тут я окончательно протрезвел. Здесь что-то не так. Что-то очень сильно не так с этой квартирой. Раз ее хозяин готов просыпаться посреди ночи. Раз Круглый не послал меня куда подальше, как любой нормальный человек, когда ему звонят в то время, как он десятый сон досматривает. Интересно, что случилось с предыдущими жильцами?

Через полчаса приехал сам Алексей Викторович. А я, оставив все попытки войти в квартиру, резался в «змейку» на мобильном. Тупое занятие, но что прикажете делать, если шуметь нельзя, общественный транспорт не ходит, и у приятеля не переночуешь. На суши я смотреть уже не мог. За полчаса я легко ополовинил запас, взятый с собой со стола хлебосольного шефа. Да и не по нутру мне пришлась такая еда. Суши эти. И чего все так с ума сходят? Картофельное пюре с молоком и котлетами намного вкуснее.

Кивнув мне, Матвеев осторожно подошел к двери. Зачем-то прижал ухо, прислушался, словно боялся, что там внутри кто-то есть. Затем медленно стал поворачивать ключ. Он не был похож на самого себя, такого уверенного, спокойного и рассудительного. И вдруг раздался щелчок. Ключ повернулся. Я в изумлении посмотрел на Алексея Викторовича. Он лишь сказал:

– Я переночую во второй комнате, хорошо? Сейчас уже поздно обратно ехать.

– Конечно! О чем речь! Только у меня не совсем прибрано…

Алексей Викторович только рукой махнул на эти слова. Я вошел первым, стал нащупывать выключатель. Да что же это? За неделю я уже машинально стал включать свет в прихожей. А сейчас не могу найти выключатель.

– Роман, дайте-ка я попробую, – Алексей Викторович протиснулся к стене, пошарил рукой, свет зажегся.

– Кажется, я выпил больше, чем мне представлялось, – сконфуженно пробормотал я.

– Это не страшно, – Алексей Викторович, не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Он пристально вглядывался в темную тишину кухни. Затем включил на кухне свет. Тут меня поджидал сюрприз. Все четыре конфорки были горячими! Даже воздух дрожал от жары. Я точно помнил, что выключал все конфорки! Они не желали нагреваться утром, но потом-то я выключил их, мне ведь счета за электричество Пушкин не оплатит!

– Конфорки выключены, – спокойно сказал Алексей Викторович.

– А как… – я не знал, что сказать.

– Они выключены, но почему-то горячие, надо вызвать электрика, может, что-то переклинило, – снова так же спокойно продолжил Матвеев. Почему он приехал? Что случилось с предыдущими жильцами? Меня вдруг взволновал этот вопрос.

– Роман, я не знаю, что случилось с Мариной, она жила здесь до вас. Одна. Но Сергей… – тут Матвеев замолчал. Потом с усилием продолжил: – Сергей умер. Он жил здесь перед Мариной. Они с другом снимали. Каждый по комнате.

– А что с ним случилось? – с любопытством спросил я, но в животе какой-то страх скрутил все внутренности.

– Он отравился. Сильнейший приступ ботулизма. В холодильнике даже банка грибов осталась, которые он ел, – Алексей Викторович говорил короткими фразами, думая о своем. – Умер он не здесь. Его друг успел скорую вызвать. Он скончался по пути в реанимацию.

Я поплелся умываться. Невеселые мысли бродили у меня в голове. Значит, один из жильцов умер. Подумаешь, бывает. Да, я впервые столкнулся со смертью. Но люди так устроены. Никто не живет вечно. Кто-то умирает, кто-то рождается. Кто-то умирает своей смертью, а кто-то вот так нелепо. Я успокаивал себя, стараясь выбросить грустные мысли из головы.

В ванной я взглянул на себя в зеркало и чуть не проглотил зубную щетку. Моего отражения там не было. Там отражалась полочка, стаканчик для щеток, кафель, полотенце. Но меня там не было. Что это еще за фильм ужасов? Коротко вскрикнув, я закрыл глаза, помотал башкой, и открыл их снова. Ничего не изменилось. Тогда я плеснул в лицо холодной воды и снова осторожно открыл глаза. Увидев перед собой собственную мокрую физиономию в забрызганном зеркале, успокоился. Немудрено после вечеринки такому случиться. Да еще все эти страсти об умершем жильце. Моя психика этого не выдержала. Привидится же…

Ночью мне спалось ужасно. Мне снилось, что стены квартиры сходятся, потолок опускается и давит на мою грудную клетку. Давит до тех пор, пока от веса не трещат ребра. Потом мне снилось, что ребро проткнуло правое легкое и стало трудно и очень больно дышать. В горле забулькало, глаза поползли из орбит. Я пытался проснуться, кричать, но не мог открыть глаза. Потолок начал крошиться. Я не в силах был под его тяжестью пошевелить ни рукой, ни ногой. Крошки бетона сыпались в глаза, нос, рот.

А утром я проснулся разбитым. Глаза были красные и болели, будто туда и впрямь насыпали песка, руки и ноги затекли от неудобной позы, в горле першило. Нет, надо пить зеленый чай и завязывать со спиртным. Говорят, что зеленый чай выводит какие-то там радикалы или радикально что-то выводит. Это я помнил. Вроде даже профилактика рака и раннего старения. А может, радикально борется со старением?

Столь глубокие познания о свойствах зеленого чая я почерпнул из общения со своей бывшей девушкой, Катюшкой, aka glamKAT. Нет, это не имя такое. Это мы с ней в Сети познакомились. Так она подписывала все свои письма ко мне: Катюшка, aka glamKAT. Потом она мне объяснила, что aka расшифровывается also known as, что в переводе означает «также известный, как». А дальше, после этого «ака», идет ее ник.

Катя вела здоровый образ жизни. По утрам она сначала выпивала стакан горячей воды. Потом делала зарядку. На завтрак всегда был творог (там содержится кальций! Профилактика остеопороза!) и зеленый чай с жасмином. До метро Катя всегда ходила пешком. Само собой, это чудо не курило и не употребляло спиртные напитки. Она не ела жареное, жирное и соленое. Никакого фаст-фуда, который, к слову сказать, я обожаю.

Она пыталась приучить и меня ко всему этому, а потом настаивала хотя бы на зеленом чае, ведь я курильщик. Но я упрямо варил себе по утрам крепкий кофе. Она дарила мне книги «Бросить курить? Легко!», «Как бросить курить за неделю», «Почему мы курим», «Эффективные методы против курения» уж не помню, кто это все написал. Но я плохо поддавался облагораживанию. Может, она поняла бесплодность своих усилий, а может, просто встретила более подходящий исходный материал для воспитания. Так или иначе, мы расстались, а в моей голове прочно засела аксиома о том, что зеленый чай полезен.

– Как спалось? – голос Алексея Викторовича вывел меня из задумчивого ступора. Я аж вздрогнул: так привык жить один, что чье-то присутствие на моей кухне было слишком неожиданным. Потом в голове всплыли события вчерашнего вечера, а точнее, сегодняшней ночи. Матвеев стоял на кухне в тапочках и варил кофе.

– Доброе утро. Нормально, – с утра голос был противно скрипучий.

– А вот мне что-то кошмары снились, – улыбнулся Алексей Викторович, – знаете, как будто квартира уменьшается в размерах и давит на меня. Мне даже дышать стало трудно.

– Я…мне… – я не мог от удивления вымолвить ни слова, – мне снилось то же самое.

Алексей Викторович замолчал, отвернулся и стал прихлебывать кофе из чашки с толстыми стенками. Потом сказал:

– Роман, может, вы съедете отсюда, пока не поздно?

– Почему это? – с вызовом спросил я.

– Нет, вы не подумайте, что я вас выгоняю или внезапно изменились планы. Здесь какая-то чертовщина творится в этой квартире. Пока я здесь не переночевал, я не знал, что происходит. Тут фантастика какая-то, мистика. Понимаете? Лично мне за вас страшно, – спокойно ответил Матвеев, – не могут людям сниться одинаковые сны. К тому же кошмары.

– Да ну, – махнул я рукой. – Ерунда. Я перепил вчера.

– А я? Я не пил. И сон мне приснился тот же самый.

Тут я пожал плечами. Что я мог возразить?

* * *

Когда Алексей Викторович уехал, я прошелся по квартире еще раз. Какая-то тревога засела во мне. Немного сосало под ложечкой, особенно от мысли о том, что тут и впрямь мистика какая-то.

Потом выглянул в окно. Ну и погода! Дождь льет как из ведра! На небе сгустились черные тяжелые тучи. Я приуныл. Суббота, вчера мечталось за город съездить, если погода не испортится. Но, видимо, бабье лето кончилось. Ну что ж. Займусь работой. Я взял на дом парочку объектов на флэшке, сейчас собирался сесть за комп и поработать с ними. Зазвонил телефон. Я посмотрел, кто звонит, это был коллега с работы, Денис Ильченко из коммерческого отдела.

– Ромыч, здорово! – радостно приветствовал он меня, – поехали с нами за город! Мы хотим в Лосево с ночевой. Ну как?

– Денис, ты в окно смотрел? – расхохотался я.

– А чего? Солнце жарит. Температура воздуха плюс двадцать, – удивился Денис. Это как? Я не мог понять, что происходит, и еще раз выглянул в окно. Там по-прежнему хлестал дождь.

– У нас на Комендане дождь, но если в Лосево тепло… – Денис меня перебил:

– Какой дождь, Ромка? Я на Савушкина живу. Не дальний свет от тебя, согласись. У нас тепло, красота. Ты чего? Совсем? А ю крэйзи? – эта фраза недавно значительно обогатила скудный запас английской лексики Дениса.

– У меня дождь, – упрямился я.

– Может, в твоем доме система микроклимата? – засмеялся Денис. – Ну не хочешь, как хочешь. Мое дело предложить.

– Да нет, я поеду, если в Лосево тепло.

– Давай, мы за тобой заедем. Будь готов через часик. С тебя котелок.

Я засобирался. Рюкзак, котелок, полотенце, зубная щетка, что еще? В прошлый раз меня комары сожрали. Надо бы взять крем и спираль, которую можно поджечь и она тлеет всю ночь. Комаров отгоняет хорошо. Сменную обувь, носки… Через час я был готов и ждал звонка в дверь. Но зазвонил мобильный.

– Ромка! – весело прокричал Денис в трубку. – Выходи, подлый трус! Что врал? Стоим у твоего дома, там, где платная стоянка, и погода суперская! Выходи!

– Иду, – отозвался я. На всякий случай выглянул в окно. Дождь и не думал прекращаться. А возле платной стоянки я не увидел машины Дениса. Красная «девятка» со слегка помятым крылом. Трудно ее не заметить.

Уняв беспокойство, я все-таки вышел из дома. Лицо обдувал теплый ветерок. На небе ни облачка. Асфальт сухой. Я снова применил метод, который так помог мне вчера: закрыл глаза и затряс башкой. Не успел я открыть глаза, как кто-то хлопнул меня по плечу.

– Эй, Ромка, ты чего башкой трясешь? С похмелья? Понимаю, тяпница не для всех день трезвенника, – я открыл глаза. Передо мной, ухмыляясь, стояли Денис и Макс Соловьев. Солнце продолжало светить ярко, небо было синее-пресинее, без единого облачка. Я не смог сдержаться и оглянулся, чтобы посмотреть на окна своей квартиры. Окна как окна. Только я не помнил, чтобы шторы были задернуты. Вроде, наоборот, в пасмурные дни стараюсь впустить хоть немного дневного света в дом. Но сегодня ведь не пасмурно. Да ладно! Я уже забыл о том, что я видел за окном. Мыслями я был в Лосево.

В Лосево было так же чудесно, как и в июле, когда мы в последний раз туда выбирались. Вода, солнце, трава, деревья. Природы было много. Но и людей не меньше. Не люблю, когда за город выезжает сразу весь Питер. Как-то неприятно. Хочется побыть на природе в тишине и спокойствии, ан нет. Рядом развеселая пьяная компания, где-то машины шумят, где-то музыка орет, девчонки хохочут.

Несмотря на это, мы отлично отдохнули. Забрались подальше от гомонящего городского народа. Поплавали на надувной лодке Макса, Леша Белов сделал отличный шашлык, я только обзавидовался. Я так не умею, хоть и считаю себя почти поваром. Даже позагорать получилось. Солнце грело так, что мы остались в одних футболках, а потом и их сняли. Пиво сунули в воду, оно замечательно охладилось. Волейбольный мяч тоже был с собой.

Эх, вот так бы почаще ездить отдыхать. А то ведь в понедельник опять рабочая неделя начинается. А потом неизвестно, когда тепло будет. Так вот проводим всю жизнь на работе, а смысл какой от этого? Не можем ни попутешествовать, ни что-то новое узнать. Даже с родными и друзьями не всегда есть время пообщаться. А ведь цель работы это деньги, которые должны обеспечивать тебе жизнь. Жизнь, которую мы в итоге проводим на работе. В идеале, работа это еще и интересное занятие, которое тебе по душе. А получается, что люди ходят на работу из крайней необходимости, кое-кто и не любит свою работу. Вот им тяжелее всех.

Я лежал, глядя на закат, предаваясь таким вот мыслям дауншифтера. Красное солнце раскинуло красные же лучи, и от этого порозовели несколько случайных облачков. Было очень красиво, дух захватывало. Такие картинки обычно вешают в качестве обоев на рабочий стол. Я надеялся, что эти облачка не принесут за собой дождик. Так хотелось провести тут и воскресенье. Моим надеждам суждено было воплотиться. На следующее утро погода была такая же прекрасная. И мы с самого утра поздравляли друг друга с этим событием. Лешка даже рискнул по колено залезть в речку. С диким криком выскочил он из ледяной воды, громко гогоча от собственного безрассудства.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. В воскресенье вечером, приготовив еще разок шашлыка, мы засобирались обратно. Мы все убрали за собой, а как иначе? Не понимаю людей, которые оставляют за собой, извините за выражение, срач. А потом ведь намереваются приехать туда еще раз. И еще раз хотят наслаждаться нетронутой природой. Плюют в колодец, из которого потом не раз пить собираются.

Денис подбросил меня до самого дома. Попрощавшись с приятелями, я зашагал бодрым шагом к дому. Задрал голову, посмотреть на свои окна. На этот раз шторы были раздвинуты. Я остановился, закрыл глаза и потряс головой. Похоже, это становится традицией. Еще, чего доброго, мозги растрясу, подумал я с иронией. Открыл глаза и посмотрел на окна. Ничего не изменилось. Ладно, дома разберемся.

Повертел ключом. Он снова упорно не поворачивался ни в одну сторону.

– Алексею Викторовичу позвоню, – шепотом пригрозил я. И, как будто услышав эти слова, дверь поддалась. Ключ легко повернулся в обоих замках по четыре раза, и я вошел.

Выключатель был на месте. Так, уже хорошо. Пройдя на кухню, убедился, что конфорки в исправном состоянии. Заглянул в ванную, помахал своему отражению рукой. Оно мне тоже помахало. Синхронно со мной. Отлегло. Все, что было вчера, казалось просто дурным сном. Я развеселился, сварил сосисок с гречкой и уселся с книжкой за стол. Приятель с работы одолжил «Чистовик» Лукьяненко. Я давно прочитал «Черновик», и теперь с нетерпением открыл первую страницу «Чистовика» и начал читать. Увлекшись, я не заметил, как прошло полтора часа. Мама дорогая! Завтра ведь рано вставать, работы выше крыши, а я тут сижу, дурака валяю. Быстренько сложил посуду в мойку, а потом все же решил, что возьмусь за нее завтра. И снова завалился с книжкой на кровать.

Уж не знаю, может, я этой квартире не понравился, или еще что, но из крана на кухне полилась грязно-коричневая вода. Такого цвета она бывает, когда подключают горячую воду после летних испытаний ТЭЦ. Прибежав на кухню, увидел, что мойка почти наполнилась этой водой. Трубы как будто не пропускали, вода не просачивалась вниз, закрыть кран тоже было нельзя. Она просто текла сама по себе.

– Ну ладно, ладно, – пробурчал я сам себе, – сейчас помою посуду.

И как по мановению волшебной палочки вода литься перестала. Вот оно что! Здесь живет домовой! В пятницу он отказывался впускать меня домой, потому что я был в нетрезвом состоянии, и даже ночью обрушил на меня потолок. А поскольку домовой продолжал на меня дуться и в субботу утром, то мое окно, как сломанный телевизор, показывало плохую погоду. Стоило только распахнуть его, и я бы понял, какая на улице погода на самом деле. Сейчас я не захотел мыть посуду, и домовой тут же отомстил. Ну ладно. Значит, буду паинькой. Что ж делать. А почему же он тогда утром в пятницу не дал мне конфорки включить? В наказание за то, что проспал на работу? Ну, это уж слишком. Это я даже с Катей мог иногда полениться. И даже когда на Гражданке жил, терпел Татьяну Владимировну всего пару раз в месяц. Один раз, когда расплачивался с ней, а еще раз или два, когда ей взбредало в голову нагрянуть с инспекцией.

Кое-что прояснилось. Но как же быть с Алексеем Викторовичем? Ведь на него домовой тоже обрушил потолок ночью? Может, винил его в том, что здесь поселился я? Это что же, жильцы отказались здесь жить только потому, что здесь несговорчивый домовой буянит? Да я с ним еще подружусь! Мне показалось, что я разгадал тайну этой квартиры до конца, и от этого я испытал колоссальное облегчение.

* * *

Утро встретило меня дождиком. Унылым, моросящим, противным. В такое утро больше всего на свете хочется остаться дома, пить горячий чай или обжигающий кофе из большой кружки, читать интересную книжку или смотреть захватывающий фильм, укутавшись при этом в одеяло, или просто сладко спать под шум барабанящих капель. Но мы люди подневольные, и нам надо в любую погоду и с любым настроением топать на работу. Вот и я с тяжелым вздохом принялся усилием воли отскребать себя от кровати. Два раза я уже почти сел, причем на второй раз мне удалось даже ноги спустить на пол. Все это я проделывал с закрытыми глазами. Почувствовав, что из щели в окне дует осенний ветерок, далеко не теплый, между прочим, я со стоном повалился обратно в постель, зарываясь в подушку и одеяло, которые еще хранили тепло моего тела и пахли сном. Потом я вспомнил, как окно показывало мне кино с дождиком, и любопытство все-таки заставило меня подняться. Я рывком распахнул створку окна и взвыл от ощущения холода, к которому мой сонный организм был не готов. На улице и впрямь был дождик. Ладно. Сегодня, значит, я не провинился. А что у нас на кухне?

Я прошествовал на кухню, включил конфорку, подождал. Она работала. Удовлетворенно кивнул домовому: как мне казалось, он тут на кухне по большей части и тусуется, скорее всего, где-нибудь возле батареи центрального отопления. Я загремел посудой, извлек из холодильника остатки провизии. Яичница получилась на славу. Я добавил в нее помятый помидор, половинку сосиски (все, что осталось от большой вакуумной упаковки) и горделиво осмотрел результат. «Ммм-ням-ням-ням, парам-пам-пам», – пропел я песенку собственного сочинения на мотив популярного хита, который крутили по радио каждый день. Вооружившись вилкой, я уселся есть. Но есть яичницу было невозможно. И как я не почувствовал запах тухлого яйца? Со сна, что ли? Помидор оказался гнилым, вон, даже кусочек гнили плавает в недожаренном желтке. Сосиска заплесневела. Такое ощущение, что холодильник не работал вовсе. Может, электричество на ночь выключали? Разозлившись, я открыл дверцу холодильника в поисках съестного. Увы, но мне на завтрак оставался только хлеб. Сунув последнюю корочку в тостер, я стал варить кофе. Прежде чем пить, принюхался. Нет, пить можно. И даже нужно, чтобы проснуться.

Из тостера вдруг повалил дым. Да что же это за наказание! Тут мое настроение окончательно испортилось. Я выдернул шнур из розетки, но тостер продолжал плавиться, лишая меня надежды на последний кусочек хлеба из моих небогатых запасов. Мне на завтрак снова оставался только кофе. Может, домовой считает меня слишком толстым? Ну что ж, войну объявлять я ему не буду. Я уже убедился, что сила на его стороне. Равно как и арсенал самых разных средств изведения жильцов. А на моей – интеллект и хитрость. Я попробую с ним сладить.

Ну и черт с ним, с завтраком. Сейчас перехвачу что-нибудь в магазине «Продукты 24 часа» за углом. Но входная дверь не открывалась теперь уже изнутри. На мгновение стало страшно. А потом страх сменило облегчение. Вот я балда, забыл «ночной сторож» открыть! Но дверь все равно не поддавалась. Снова эти игры?

– Алексею Викторовичу позвоню! – строго сказал я. Вчера этот метод сработал хорошо. Но сегодня он оказался бесполезен. Подергав ручку двери, я не выдержал и заорал:

– Дрянь, ты что, не слышишь? Открывайся! Ну ладно, посмотрим, кто кого!

Я набрал номер Алексея Викторовича. Но телефон безмолвствовал. Я посмотрел на дисплей: привычной надписи «Теле2» не было. Это что же, в этой квартире еще и плохо ловит? Или опять домовой постарался? Я заскрипел зубами. Подбежал к окну, надеясь, что близость к окну разбудит связь. Но бесполезно. Хорошо. Пусть так. Полный жаждой мщения, я поднял трубку стационарного телефона. Тишина. Гробовая тишина в трубке. А ведь я только два дня назад разговаривал по нему с мамой.

Меня охватил ужас. Мало того, что я не могу выйти из квартиры, я еще и позвонить никому не могу. Еды в холодильнике нет. Последние запасы извел домовой. Уж не знаю как, порчу навел, или еще какими способами, я в этом плохо разбирался. Выпрыгнуть из окна? Невозможно. Четвертый этаж. Если бы первый или хотя бы второй, то еще стоило попробовать. Хотя, если бы квартира находилась на первом этаже, скорее всего, окна бы не открылись, а стекло не разбилось бы, если следовать логике домового. Вдруг я услышал шорох на кухне и затем шум открывающейся дверцы холодильника. Как страшно мне стало! Я не считал себя трусом, но поверьте, это очень страшно: знать, что ты в квартире один и явственно ощущать, что ты ошибался и твое одиночество условно. Да, нет людей, но есть потусторонние силы. Можно ли с ними договориться? Этого я не знал.

Вдруг я услышал кашель. Мгновенно спина покрылась холодной испариной. Я стоял, зажав трубку телефона в руке, уже ничего не соображая от страха. Я не мог двинуться. И потом я услышал шаги… Я закрыл глаза. Кто-то подходил ко мне. Ближе, ближе, ближе. Что я мог противопоставить? Чем уничтожить нечистую силу? Серебром не плююсь, оружия не храню, заклинаний не знаю, молиться и то толком не умею. Чем себя спасти?

– Здорово, – услышал я чей-то голос и приоткрыл глаза. Напротив меня стоял парень. Обычный молодой человек, только очень бледный, с каким-то зеленоватым лицом и кругами под глазами.

– Твои фокусы? – прошипел я с воинственным видом.

– Нет, – парень поднял руки, словно сдаваясь в плен, – я сам жертва. Сергей меня зовут.

– И что ты тут делаешь, Сергей? Для начала объясни, как ты сюда попал? – я постепенно успокоился. Увидеть обычного человека легче, чем непонятную силу, неизвестно во что воплощенную. Даже если этот Сергей и есть этот домовой, слышать живой человеческий голос не так страшно. Но меня все равно трясло от страха. Как он здесь очутился?

– Я хочу тебе помочь, – грустно сказал парень, – а вот мне, к сожалению, уже ничем не поможешь. Я уже умер.

Я отпрянул назад. Так вот что это за Сергей! О нем говорил мне Алексей Викторович! И трех недель не прошло, а я уже задумался о том, чтобы съехать с этой квартиры. Если, конечно, получится выбраться отсюда. Это призрак? Но он выглядит как обычный человек. Может, меня разыгрывают? Снимают скрытой камерой? Может, в этот момент меня смотрят по какому-нибудь каналу и умирают от смеха? Пытаясь всеми силами успокоить себя, я продолжал смотреть на живого мертвеца.

– Я хочу рассказать тебе, чего стоит опасаться в этой квартире, если ты хочешь дожить до вечера, – сказал Сергей. – Ты только не бойся меня. Я тебе уже не смогу причинить вреда. Хочешь анекдот?

Вот этого не надо. Я помотал головой, не в силах ответить. Что может быть нелепее мертвеца, рассказывающего тебе анекдоты в тот момент, когда ты умираешь от страха? Может, он и хотел разрядить обстановку, может, ему даже не чужды человеческие чувства, но у меня поджилки тряслись, если честно. Я, как мог, старался сохранить остатки своего мужества. Мой мозг лихорадочно искал решение проблемы. Что случилось с главным героем рассказа Стивена Кинга «1408»? В рассказе он хотя бы остается в живых. А вот по фильму… Я вздрогнул, отгоняя мрачные мысли. Похоже, что у меня разворачивается российский вариант событий. Я тоже заперт в помещении. И в этом помещении творится черт знает что. Только бы этот вариант был с хэппи-эндом.

– Как открыть дверь? – прохрипел я. Мой голос неожиданно сел.

– Не знаю. Я только могу сказать, что не стоит тебе без особой надобности ходить в ванную, там из-под крана частенько какое-то дерьмо льется, туалетом пользоваться можешь, но не закрывай дверь, а то останешься там и неизвестно, когда выберешься, – будничным тоном перечислял он. – А еще лучше, придерживай дверь рукой, чтобы не захлопнулась. На кухне вполне безопасно, только не ешь еду, которая слишком долго простояла в холодильнике. Я вот не знал и отравился. Пробуй открывать входную дверь время от времени. Может, она откроется.

– А… сколько ты здесь прожил? – я понемногу начал успокаиваться, видя, что Сергей действительно довольно безобиден.

– Три недели. Но уже на третий день здесь начались какие-то странные вещи. Да не мне тебе рассказывать. Ты и сам знаешь, на что способна эта квартира.

– А что было с Мариной?

– Марина прожила здесь месяц. А потом ей удалось уехать целой и невредимой. Она взяла с собой только документы и самое необходимое. Видишь, тостер оставила, книги тоже ее. Телик тоже она покупала, когда обустраивалась. Она звонила мне, пыталась предупредить, но связь обрывалась все время. Звонила сюда, на домашний телефон. Жаль, что она не знала мой номер сотового.

– Я пойду к двери, – твердо сказал я. – Буду стучать, кричать, должны же меня услышать соседи.

– Не думаю, что кто-то тебя услышит, – скептически произнес Сергей. Или как его правильно назвать? Тело Сергея? Призрак? – Все звуки останутся здесь внутри.

Я не слушал его пессимистические речи. Я молча собирал документы, сложил и минимум, без которого нельзя обойтись. К черту! Уеду отсюда, и никто мне не помешает. Я достал ящичек с инструментами и направился с ним к двери. Из ящичка я вынул отвертку и стал отвинчивать замок. Шурупы плохо поддавались, но все же мне удалось открутить два из четырех.

Беда была в том, что это было абсолютно бесполезно. Я подергал ручку двери. Нет, не получается.

– Ну хорошо! А я вот так! – заорал я, уже абсолютно не контролируя себя. Метнулся к окну, со всей дури дернул за ручку. Окно мгновенно распахнулось, я едва удержался на ногах. Вот это было более чем неожиданно. Ярость и безысходность утроили мои силы, и я начал срывать оконные створки с петель.

Я хотел жить. Плохо ли, хорошо ли, но я хотел жить. Пусть бы я работал дворником, пусть меня бы выгнали с работы, пусть бы не было денег – плевать! У меня всегда оставался бы шанс их заработать. У меня оставался шанс увидеть еще раз своих близких. Оставалась возможность построить семью, добиться в жизни чего-то, найти свое счастье. Я подумал, что не позволю этой квартире отнять все то, что у меня было в мои двадцать четыре года. Мой главный капитал – будущее. Квартира, как живой организм, реагировала на мое поведение, она вела себя агрессивно: иногда затаивалась, иногда нападала. Предсказать, что будет дальше, было невозможно, и это держало в страшном напряжении.

Я держал половинку окна в руках и смотрел, как потихоньку уменьшается образовавшийся проем. Как будто затягивалась рана. Только затягивалась очень быстро. Издав неопределенные звуки, я бросился ко второй створке и содрал с петель и ее. Квартира словно потеряла слишком большое количество крови, потому что проем перестал уменьшаться. Я злорадно засмеялся, потом оборвал себя. Неизвестно, как на мои эмоции отреагирует квартира.

Теперь в стене зияла дыра, из которой в комнату задувал ледяной ветер. Вот она питерская погода. На выходных было плюс двадцать, а сейчас было едва ли плюс пять. Но меня это мало волновало. После того, как я установил контакт с внешним миром, я почувствовал себя как Петр I, который прорубил окно в Европу. Мне показалось, что квартира ослабила свою хватку. Как будто дышать стало легче. Может, у меня появился хотя бы маленький шанс на спасение? Один из тысячи? Из миллиона? Но если он есть, я хотел им воспользоваться. Теперь я мог закричать в открытое окно. Я мог позвать на помощь, в конце концов, может, мобильный оживет у окна.

Я нащупал трубку в кармане. Но и рядом с окном мобильный не хотел возвращаться к жизни. Тогда я попробовал высунуть руку в окно как можно дальше. Я перегнулся через подоконник и вдруг с ужасом понял, что подоконник поднимается под углом, я соскользнул дальше, и мои ноги оторвались от пола. Я старался сохранить равновесие и скатиться обратно, но мне никак это не удавалось. Получалось, что мой шанс на спасение – это выжить в реанимации после падения из окна. Не факт еще, что кто-то вызовет скорую, пока я буду валяться на асфальте бездыханный. Если только я сам, пока буду падать, не наберу быстро 03 на мобильном. Такой расклад меня не устраивал. Второй рукой я стал нащупывать край подоконника, чтобы зацепиться и втащить свое тело обратно, но рука хватала только пустоту. Подоконник как будто ловко уклонялся. Я смотрел вниз и никак не мог поверить, что это последнее, что я вижу. Как же я не хотел умирать! Я как никогда был близок к смерти. Слезы навернулись мне на глаза, я испытал ужас. Не просто ужас, а УЖАС. Никогда, никогда я не боялся так сильно, как сейчас. Я задыхался, но не выпускал мобильный. Потому что я увидел, как на экране появилась надпись «Теле2». Я не хотел терять связь. Но все мои силы уходили на поддержание равновесия, я мог вывалиться из окна в любую секунду. Немеющими пальцами я нажал на зеленую кнопку: последние набранные номера. Алексей Викторович был там первым. Я снова нажал на зеленую кнопку. Спасен? Еще нет. Может, я не дозвонюсь. А может, мне не удастся пробалансировать здесь на краю пропасти так долго, чтобы он успел приехать. Быть может, я упаду через минуту. Но я хотел попробовать. Мне показалось, что пару раз моя рука скользнула по краю подоконника, и я не терял надежды, продолжая удерживать корпус так, чтобы не вывалиться из окна. Мышцы свело судорогой, и я уже начал сдаваться.

Вдруг кто-то сзади схватил меня за ноги. Я истошно заорал, люди на улице подняли головы и посмотрели наверх. Хоть бы один из них догадался позвать на помощь или вызвать милицию, скорую, пожарников. Но, как мне показалось, они решили, что я просто пьян и буяню. Стиснув зубы, зажмурив глаза, я стал ждать смерти. Очень легко взять за ноги человека и выкинуть его из окна. Домовой или еще какая чертовщина явно пыталась это сделать.

Через долю секунды я оказался в комнате. Пока я болтался за окном, у меня вылетело из головы, что в квартире есть Сергей. Я совсем забыл про него. Он втащил меня обратно, пока я там барахтался между небом и землей, между жизнью и смертью, не соображая ничего.

– С…с…Сп-пасиб-б-бо, – я заикался от пережитого страха и испытанной почти на физическом уровне боли. Голова все еще немного кружилась. Рука по-прежнему сжимала сотовый. Пальцы отказывались шевелиться. Мне казалось, что руки меня не слушаются. Сергей молча стоял рядом. Слезы хлынули из меня градом, но я их не стеснялся. Это были слезы облегчения. Это были те слезы, которые приносили успокоение. Я захохотал, продолжая плакать. Я жив! Господи, я жив! Выплакавшись, я почувствовал несомненный терапевтический эффект. Может, поэтому девчонки так любят плакать?

Руки и ноги дрожали. Я поднес телефон к глазам. Сеть снова пропала. Следовало этого ожидать. Я попробовал встать. Недавнее потрясение сказалось, ноги были еще слабыми, а мышцы окоченевшими. Жажда жизни пересилила, и я встал. На негнущихся ногах подошел к двери. Дернул.

– Тебе не удастся меня убить. Не удастся, сволочь, – я шипел эти слова, глядя в скважину. Мне казалось, что именно там засел дух двери, который не выпускает меня из квартиры. Я замолотил кулаками по двери, но звук получался глухой. Такой звук бывает, когда бьешь по кирпичной стене. Его почти нет.

– Ничего не получится. Я же тебе говорил, что никто тебя не услышит, – усталым голосом сказал Сергей. Я обернулся.

– Ты спас меня. Зачем? Почему? Откуда мне знать, что это не ты дух этой квартиры. Может, ты просто пришел понаблюдать за очередной жертвой? Представился Сергеем? Я же никогда не видел этого Сергея! – я кричал, не в силах совладать с эмоциями.

– Я спас тебя, потому что не хотел, чтобы у этой квартиры на счету была еще одна смерть. Меня она победила. Но не до конца. Она не убила мой дух, мою ненависть. Почему я помог тебе спастись? Наверное, потому что я хотел бы жить. Я хотел бы, чтобы кто-нибудь мог спасти меня тогда. Я не знал про холодильник. Я не знал, что продукты, помещаемые туда, за сутки превращаются в отраву. Ты наверняка делал яичницу? И не раз? – продолжал Сергей, после того, как я кивнул в ответ. – А заметил, что яйца часто бывали тухлыми?

– Только один раз, – хрипло пробормотал я, – это было сегодня.

Боже мой, сегодня утром! Казалось, что это было так давно! И еще вчера вечером у меня были планы. Еще вчера я был в относительной безопасности. Ну почему при первых же странностях я не убежал отсюда? Почему?

– А еще как-то раз я застрял в туалете, но это было не смешно. Совсем не смешно. Я опустил крышку, сел и стал ждать, когда Вова вытащит меня оттуда. Но он все не приходил. Наверное, он не мог открыть входную дверь снаружи. Он должен был вернуться с работы. А эта сволочная квартира наверняка его не впускала внутрь. Я ждал долго, с полчаса, наверное. Все это время я пытался открыть дверь, но не мог. Я лупил по двери что есть мочи. Но дверь поглощала все звуки. Вдобавок ко всему, стало холодать. Сначала стало просто прохладно. А потом я увидел, что изо рта идет пар. Потом на кафеле появился иней. А я в шортах, в домашних тапочках и в майке! Ё-моё, как я орал! Я старался согреться, прыгал, растирал руки, ноги, бежал на месте. Только это спасло меня, я думаю. Правда, через пару дней я все равно умер… Вовчик потом рассказывал, что позвонил Алексею Викторовичу, потому что ключ заклинило. Тот вызвал бригаду экстренного вскрытия дверей. Только после этого мой друг смог зайти в квартиру. Он вошел, позвал меня, но я, конечно, его не услышал. Он решил, что я задержался на работе. И спокойненько сел ужинать. Только минут через пятнадцать ему захотелось в туалет. Дверь легко открылась. Я вывалился оттуда, не в состоянии шевелить отмороженными губами, я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Вот тогда бы нам свалить оттуда. Сразу. Но мы ведь совсем недавно въехали. Мы думали, что продержимся. К этому времени приехал взволнованный Алексей Викторович, предупредил, что нам не стоит играть в эти игрушки и надо валить, пока не поздно, потому что в квартире что-то происходит…

– Так он знал! – перебил я его. – Знал, что тут творится! И не предупредил меня! Он сказал, что по какой-то причине все его жильцы съезжают, без предупреждения, ставя перед фактом. Более того, он потребовал залог, потому что не был уверен, что я продержусь здесь хотя бы два месяца! Он приходил ко мне. Сказал, что надо мне съезжать, пока не поздно. Он выглядел очень грустным, очень расстроенным. Козёл!

– Может, хотел поиздеваться? – предположил Сергей. – Я не вижу других причин, по которым он это делает. Он умственно неполноценный. Сволочь, ненавижу его. По его милости я теперь обречен гнить в этой квартире вечно.

– Почему же вечно?

– Потому что я как-то привязан к ней. Я не знаю, как так вышло. Но после реанимации я очнулся здесь. Я подумал вначале, что я жив и меня привезли сюда. Но потом я понял, что… Нет, лучше я тебе покажу, – Сергей оторвал себе палец. С такой легкостью, с какой отламывают половинку очищенного банана. Никакого хруста костей, никаких рвущихся сухожилий, никакой крови. Потом приставил его, и палец как там и был. Потом взял нож и пырнул себя в живот. Крови не было. Через секунд двадцать затянулась рана, еще через несколько секунд словно пленку отмотали обратно – заросли нитки на одежде.

Я попятился невольно. Мое тело с трудом мне подчинялось. Ничего страшнее я в жизни не видел. Одно дело смотреть это все по телевизору, зная, что на самом деле кровь никакая не кровь, а кетчуп, размазанный по рубашке, или краска, что актеры остаются в живых и никаких потусторонних сил не существует. Другое – видеть это все своими глазами. Уверяю вас, это очень страшно. И этот человек, то есть, это существо спасло мне жизнь! Только это заставило меня сдержать крик ужаса. Мне искренне было жаль его. Он умер, а я остаюсь жить. Он умер, но помог мне сохранить мою жизнь. Ему суждено остаться в этой квартире, но он хочет, чтобы я выбрался отсюда. Может, я тоже смогу помочь ему?

– Скажи… ты можешь… э-э-э, – я никак не мог сформулировать то, чему учили разные фантастические фильмы и книги. Это стало своего рода догмой. Человек может вернуться к жизни, если ликвидирована злая сила, умертвившая его. Здесь не должно быть по-другому! Просто не должно!

– Ты думаешь, что я смогу снова стать живым человеком? – прошептал Сергей.

– Да, – я опустил голову. Я не в силах был смотреть в его большие глаза, обведенные синими кругами. В них горел мертвый огонь. Огонь, разожженный ненавистью и болью.

– Я не думаю, – твердо сказал он, – это невозможно. Мое тело похоронено. Меня оплакали близкие. Разве возможно снова вернуться к живым? Я хочу. Но боюсь, что мой приговор обжалованию не подлежит.

– Но ведь твое тело здесь? Как же его захоронили?

– Это не тело. Это отпечаток.

– Как это?

– Отпечаток в пространстве. В душе я никак не могу смириться со своей смертью. Я не хочу верить в то, что я больше не воскресну. Я ненавижу эту квартиру и ее хозяина. Эти мысли являются энергией. Слабой. Но ее достаточно, чтобы создать здесь иллюзию. Я – просто иллюзия. Достаточно плотная, чтобы втянуть тебя за ноги в комнату, – тут он улыбнулся, – но я не человек. Я больше не человек, понимаешь? Мне жутко от этого самому. Я вижу себя в зеркале. Видишь, я могу разговаривать с тобой, слышать тебя. Правда, я не хочу есть, ведь я не умею переваривать пищу. Я много сплю. Потому что энергию надо восстанавливать. А я могу это делать только во сне. Чем этот сон является на самом деле, я не знаю. Может, я просто лежу и думаю. Может, в эти моменты, когда я лежу в бессознательном почти состоянии, я подзаряжаюсь откуда-то. Кто знает?

– Почему твой друг выжил?

– Он не любит грибы, – лицо Сергея совсем погрустнело, – а я их обожаю. То есть, обожал. Мы пожарили картошку с луком, сделали салатик. Помидорчики, огурчики. Всё как положено. Он взял себе грудинку к картошке, а я вытащил банку грибов из холодильника. Грудинка немного заплесневела, но Вовчик не пострадал, так, несварение. Он не съел много. Плесень не любит, – Сергей засмеялся, потом продолжил:

– А вот грибы меня отравили. И это сделал дух холодильника, квартира, домовой, называй это как хочешь. Лично мне кажется, что тут только одно существо. Эта квартира как единый организм. Кухня – это ее сердце. Комнаты – жизненно важные органы. Ты молодец, додумался окно выломать. Она теперь теряет энергию в этот внешний канал. Я даже это чувствую. Видишь, я стал бледнее. Моя душа рвется наружу. Я мог бы вылететь в проем, я мог бы вырваться из этой квартиры, если бы подошел к окну, а ты вытолкнул бы меня. Сам я не смогу, меня как будто держит что-то. Да так крепко. Дышать трудно.

– Дышать?

– Ну, это образно, – снова засмеялся Сергей, – я до сих пор мыслю категориями живых. Я так хочу жить.

Я услышал, как кто-то возится с замком. Дверь не впускала незваного гостя, но я кинулся к двери. Может, меня и не услышат, но я должен попытаться выбраться отсюда. Я приложил ухо к двери. И уловил слабый, едва различимый крик:

– Ромка! Ромка, ты там?

Круглый! Это был Круглый! Я узнал его, хотя голос раздавался как будто через толстый слой войлока. Каким-то образом он узнал, что я здесь. Как он догадался искать меня?

– Петька! Круглый! Открой! – я орал так громко, как мог. Внезапно снаружи шевеление прекратилось. Я тоже замер. Раздалось еле слышимое жужжание. Кто-то летает над ухом? Комар? Вдруг дверь распахнулась. Я едва не выпал на лестничную площадку, поскольку навалился на дверь всем телом, пытаясь открыть ее. Круглый подхватил меня одной рукой, в другой он держал дрель.

– Сверло по бетону. По дереву сломалось, – смущенно сказал он.

– Круглый, как ты догадался, что я здесь?

– Я позвонил тебе на работу. Хотел узнать, почему Алексей Викторович снова ищет жильца.

– Снова ищет? – мысли в голове замельтешили, я за ними не успевал. «Ищет новых жильцов, ищет новые жертвы», – пульсировало и гулко ударяло в голове. Это была главная мысль, единственная из всех, которая не мельтешила, а оставалась на месте, и старалась донести до своего обладателя суть.

– Я, конечно, не поверил. Он ведь не знает, что мы знакомы.

– Не знает? – я ошарашенно уставился на Круглого.

– Ну да, – он помялся, – я хотел выглядеть более солидно. Сказал, что ты тоже мой клиент. Что ищешь жилье. Я хотел тебе помочь, квартиру по дешевке предложить. Ну и… В общем, поскольку ему это неизвестно, он подумал, что я снова поверю ему на слово. Но я-то знал, что ты не станешь съезжать вот так, не объяснив мне ничего. Ну, я и позвонил тебе на сотовый. Но ты был вне зоны действия сети, поэтому я стал звонить на рабочий. Мне сказали, что на работе с утра ты не появлялся. Тогда я позвонил вечером снова. Та же картина. Когда я не дозвонился до тебя и на следующий день…

– Погоди, – перебил я его, – что значит, на следующий день? Я что, сижу в этой квартире уже не первый день?

– Э… – Круглый вытаращил глаза на меня, – Ромка, да ты что? Да мы тебя неделю с собаками ищем. А Алексей Викторович мне все твердит: «Петр, вы нашли мне клиента?» Сам он, ясное дело, сюда не заходил. Хотел, чтобы я сначала сходил и убедился, что квартира пуста и готова к сдаче. А потом уже привел клиента. Не знаю, почему так, но он настаивает на этом все время.

– Алиби, наверное, обеспечивает, – решил я.

– Ну, не знаю, что он там себе обеспечивает, но я уклонялся, как мог. А он все не хотел никакого другого агента. Завтра мы должны прийти сюда с ним. А сегодня я решил сам приехать и посмотреть, что случилось. Ломлюсь, дверь не открывается ни в какую. Отмычек прихватил, стал ковырять – ни фига! Тогда по соседям походил, сумел одолжить дрель. Дверь не поддавалась, но я сверлил наугад, везде. В скважину сверло совал, вокруг замка сверлил, петли тоже. Веришь, нет, но сначала сломалось сверло по дереву. Толку от него – чуть. Дверь как будто противодрельной жидкостью покрыта, если бы таковая существовала. Тогда я взял по бетону. Ну и она чуточку поддалась, а потом и вовсе открылась. Смотрю, а тут ты. С бородой, с красными глазами. Что случилось-то?

– С бородой? – ужаснулся я и тут же пощупал свой подбородок. На нем и впрямь появилась приличной длины щетина. – Круглый, давай дверь с петель снимать. Ты на машине?

– Ага, мое ведро на ходу, – сказал Круглый. – А что?

– Сейчас вещи соберу и все! Ноги моей больше не будет не то, что в этой квартире, но и в этом доме! Серега! – позвал я, обернувшись. Но там было тихо.

– Серега? – прищурился Круглый, – Ромыч, не обижайся, похоже, тебе надо хорошенько отдохнуть.

– Снимай дверь, чего стоишь, твою мать! – закричал я.

– Хорошо-хорошо, – Круглый примиряюще поднял руки, продолжая сжимать дрель в одной из них, – сейчас-сейчас, только не кричи.

– Извини, я потом тебе расскажу, что я пережил, – я потер глаза. И тут на меня навалилось все разом: усталость, страх, осознание всего, что произошло. Состояние было такое, как будто я вообще не спал не то что неделю, а даже две. При этом словно я все две недели беспробудно пил и ничего не ел. Я еле держался на ногах. Но, тем не менее, рванул в комнату, чтобы собрать вещи. Затолкал все как попало в три большие дорожные сумки. Диски, железяки и другой хлам, от которого жалко было избавляться, но который был абсолютно бесполезен, я оставил. Его оказалось на удивление много. По своей лени, я за все это время коробки с хламом даже еще не открывал, распаковав только самое необходимое. Как я радовался, что оказался настолько ленив! Теперь собираться было намного легче. Вроде бы почти все забрал. Оставил тут еще и одежду, которую редко носил. Так, теперь комп. Я вынес его на площадку, потом сбегал за монитором.

– Серега! – шепотом позвал я, заглядывая в комнату, потом забежал в другую и снова позвал. Но никто не отозвался. И никто не появился. Может, он уже воскрес? Может, все-таки, догмы всегда остаются догмами? И даже разные злые силы не вправе их нарушить? По крайней мере, я надеялся на это.

Счастливое спасение! Просто невероятно! О, как я был близок к смерти, когда торчал в этой квартире! Наверное, у меня наступило не только психическое истощение, но и физическое, ведь я ничего не ел, пока торчал тут, а если на самом деле прошла неделя, то страшно представить состояние моего организма. Но я не чувствовал голода.

Круглый, тем временем, снял дверь с петель и терпеливо ждал, когда я обуюсь.

– Пошли, – скомандовал я.

– А дверь? – робко спросил он.

– Не надо. Пусть без двери. Сюда никто посторонний не зайдет. А если и зайдет, то хотя бы обратно выйти сможет, и то хорошо. Главное, чтобы в туалет не заходил, – зло ответил я Круглому. Злился я, конечно, не на него, он ведь ни в чем не виноват. Даже спас меня.

Мы перетащили все вещи в машину, и только я уселся, как вдруг в голове мелькнула мысль.

– Стой, жди, я сейчас спущусь! Если не выйду через пять минут, срочно беги меня спасать, понял?

– Понял, – Круглый посинел от страха. Он, видимо решил, что я спятил.

Туалет! Я не проверил туалет! Я бежал так быстро, как мог. Я взмыл по лестнице наверх, на четвертый этаж, некогда было ждать, пока приедет медлительный лифт. Двери не было, но проем стал явно уже. Я вбежал в квартиру и заорал:

– Серега!

Еще раз для верности обежал всю квартиру, везде заглянул. Подергал ручку туалета – закрыто. Ну ладно, методы нам уже известны. Из коробки с железяками извлек одну, гнутую, но крепкую. Мне было неизвестно ее назначение, впрочем, и как она ко мне попала, тоже. Главное, что ею можно было крушить, ломать, колотить. Организм, значит? Сейчас мы устроим встряску этому организму. Что есть мочи я ударил по двери туалета. Дверь тут же открылась, оттуда на четвереньках выполз трясущийся от страха сосед по лестничной площадке. Он тихо скулил, подвывал и не мог поверить в то, что с ним произошло.

– Я вошел, а дверь не открывается, никак не мог выйти обратно, – плаксивым голосом сообщил он мне. – Тут дверь зачем-то сняли с петель, я хотел хозяина найти квартиры, смотрю – никого нет. Вошел в туалет, посмотреть, какой ремонт тут. А дверь захлопнулась. Десять минут проторчал. Тут кондиционер, что ли? Так холодно было.

– Не входите туда. Развесьте объявления, что в эту квартиру входить опасно. Делайте, что хотите, но только вы должны предупредить дальнейшие жертвы. Где Сергей? – требовательным голосом осведомился я у соседа.

– Какой еще Сергей? Тут никого не было.

– Так, ясно, нам пора валить.

Дверной проем стал еще уже. Теперь мы могли протиснуться в него только боком. Да и то я не был уверен за соседа с его пивным брюшком. Но он изловчился и вылез с удивительными для его комплекции проворством и гибкостью. Не оглядываясь, засеменил к своей двери, и, влетев в квартирку которая была его крепостью, сразу загремел всеми замками. Счастливый. Его дом не преподносил таких сюрпризов. Там наверняка жили его женушка и детки. А по вечерам они смотрели телевизор и потом перед сном выгуливали собачку, которую любит вся семья. Нарисовал себе такую идиллическую картинку и расстроился. Потом тут же опомнился – я выжил! Я жив! Разве имеет значение, гармония в моей жизни царит или анархия? Я жив и могу сам решать, какой будет моя жизнь. Я сам кузнец своего счастья. С этими мыслями я зашагал к лифту.

Какая-то тень метнулась ко мне.

– Ромка!

– Серега? – мое сердце забилось быстрее, но это был Круглый. Он держал в правой руке дрель. Да, он крепко усвоил способы борьбы с врагом. Если это сработало раз, значит, должно сработать во второй. Логика у Круглого железная. Выдержка тоже. Думая, что я сошел с ума, тем не менее, пошел за мной. И даже дрель взял. Я почувствовал благодарность к нему.

– Ромыч, ты как? Я уже пошел тебя спасать, как ты мне и сказал.

– Да я сам умудрился кое-кого спасти.

– Серегу этого?

– Да если бы. Другого. С женушкой и детьми, – усмехнулся я. – Он в квартиру полез, а потом в туалете застрял. Вылезти не мог. Кстати, полюбуйся на дверной проем.

Круглый затрясся.

– Как это? Что это?

– Как что? Сам не видишь?

– Но как… как? – Бедняга не мог вымолвить ни слова. Наверное, мне было так же страшно, когда я в первый раз не увидел свое отражение в зеркале, или когда… Нет, хватит вспоминать. Надо похоронить все в прошлом и не возвращаться к этому никогда.

Я буду навсегда благодарен судьбе, Сергею и Круглому, что выжил. Я переехал жить к Петьке, он чувствовал, что несет за меня ответственность, и приютил на время.

Часть вторая

Я сидел за столиком у окна и ждал. В руке я держал журнал «Космополитен» с Анджелиной Джоли на обложке. Трудно не заметить парня с таким журналом. С минуты на минуту должна была подойти Марина и узнать меня по нему. Мы условились о встрече в маленьком шумном бистро в центре Питера. Меня полностью устраивало это место: здесь сносно кормили, везде толклись люди, следовательно, мало кто мог услышать, о чем мы станем разговаривать. Мы были здесь никому не интересны. Я не сказал ей многого по телефону, просто коротко изложил, что мне необходимо встретиться с ней по делу. Мне едва удалось уговорить ее, так как я толком ничего ей не сказал. Я благодарил небо за то, что женский пол так любопытен. Видимо, она согласилась прийти только из любопытства, с которым она пока не могла совладать в силу своей молодости.

Марина оказалась на удивление пунктуальной девушкой. Пришла даже за две минуты до назначенного времени. Кивнула в знак приветствия, села напротив. Ее движения были экономными и быстрыми. Она как будто берегла энергию, не распыляясь на мелочи. Я подумал, что она сразу возьмет быка за рога, и не ошибся.

– Я вас слушаю, Роман, – голос у нее оказался низким, с металлическими нотками. Обладательницами таких голосов бывают обычно стервозные тощие и не в меру деловые женщины. Марина обещала стать такой уже годика через два-три. Ей было около двадцати с небольшим. Она держалась прямо и старалась говорить по существу. Жидкие светлые волосы, стрижка очень распространенная. Катя обычно объясняла парикмахеру это так: «Стрижка вот такой длины, рваные концы и на затылке шапочка». Бледно-голубые глаза, с серым отливом, ресницы длинные. Поджарая фигура, нервное лицо. Лицо… Я не знал, какое заболевание она перенесла, но оно было усеяно шрамами, рубцами, прыщиками. Шерстяной свитер с высоким горлом закрывал шею, возможно, она действительно чем-то больна. Я постарался сделать вид, что мне и дела нет до ее внешности.

– Марина, я рад, что вы пришли. Я жил в квартире по адресу: … – я назвал ей адрес, она вздрогнула и тут же отреагировала: вытащила из необъятной сумки пачку сигарет (и как она их там вообще нашла?), трясущимися руками несколько раз щелкнула колесиком зажигалки и никак не могла прикурить. Я помог.

– Спасибо. Сигарета мне сейчас жизненно необходима, – она изобразила некоторое подобие улыбки на своем строгом лице. Ей эта улыбка шла, как моей учительнице по географии мини-юбка. Я терпеливо ждал. Она пару раз глубоко затянулась, медленно выдохнула сизый кучерявый дым, посмотрела тоскливым взглядом в окно, где суетился питерский люд, и только после этого заговорила. Она обращалась ко мне на «вы», установив порядочную дистанцию между нами, хотя мы и были ровесниками. Говорила деловито, время от времени прикуривая новую сигарету и глядя в одну точку перед собой.

* * *

Я работаю в крупной компании, которая предоставляет юридические, аудиторские и консалтинговые услуги. Сейчас мне двадцать два, я рядовой юрист. Однако даже рядовые юристы получают в этой компании приличную зарплату, так что я могла позволить себе снять неплохое жилье. Я искала однокомнатную квартиру. Агент, с которым я работала, Петр Круглов, предложил мне подходящий вариант, он сказал, что эта двухкомнатная квартира немногим дороже однокомнатной. Я согласилась посмотреть на нее. Меня все устроило, и в тот же день я подписала договор аренды.

Первую неделю я прожила спокойно. Впрочем, вы знаете, Роман, я работаю очень много. Чтобы сделать карьеру, приходится вкалывать, не щадя себя. Я приходила только ночевать. Иногда приходилось работать и по выходным. На вторую неделю я стала замечать, что у меня стали сильно выпадать волосы. Я записалась на прием к дерматологу, к счастью, у нас очень хорошая медицинская страховка. Мне был назначен курс лечения, но он оказался малоэффективным, а сама врач была немного озадачена. Она сказала, что это похоже на гормональное облысение у женщин, но оно встречается в гораздо более позднем возрасте. Понимаете, если бы мне было лет сорок пять или пятьдесят, то она бы не удивилась. Но тут природа моего заболевания поставила ее в тупик. Потому что целую неделю не происходило никакого улучшения.

Мало того, у меня стала очень сильно портиться кожа: каждый день я подходила к зеркалу и находила новые прыщи, которые образовали гигантскую россыпь на лице, на шее, груди, и даже на спине. Они были большие, красные, страшно болели. И это при том, что у меня сухая кожа, и я никогда не знала таких проблем, даже в подростковом возрасте. Мне было больно спать на спине, утром на подушке и простыне оставался гной, вытекший из прыщей, лопнувших ночью. Приходилось менять постельное белье каждый день. Я пила какие-то витамины, добавки, лекарства – ничего не помогало. Так я промаялась полторы недели. Потом начались головные боли. Я мучилась тяжелейшими болями, от которых не помогало ничего. Я не могла ничего есть. Я не хотела есть, а когда все же старалась впихнуть в себя хоть какую-то еду, организм немедленно отторгал ее, и меня скрючивало над унитазом. Вы меня извините за такие подробности, но я хочу, чтобы вы поняли мое физическое состояние.

У нас на работе не принято брать больничный. Но когда они увидели мое лицо, увидели, как я похудела… Мне даже не пришлось просить больничный, мне в приказном порядке было велено лечиться, отдыхать, пить витамины и беречь себя. Я ходила в закрытой одежде, лицо мазала тональным кремом, стала собирать волосы в хвостик. Видите, какими жидкими стали мои волосы? Не могу сказать, что раньше я могла бы похвастать роскошной шевелюрой, но мои волосы были значительно гуще, да и длиннее.

Теперь я почти все время находилась дома. И мое состояние стало ухудшаться еще стремительнее. Я двое суток провалялась в постели, ничего не ела, пол был усыпан моими волосами, мое лицо и тело гнили заживо. Прыщи стали превращаться в открытые гноящиеся язвочки. Видите, какое лицо у меня сейчас? Прошло два месяца, но моя кожа до сих пор не залечилась окончательно.

Это была четвертая неделя моей жизни в квартире. Я едва могла ходить. Потом стали твориться странные вещи. Например, я оставляла книгу на столе, а когда возвращалась за ней через час, ее там не было. Я точно помнила, что она там была. Потом она снова оказывалась на столе. Но уже через несколько часов. Или даже через пару дней. То же было и с ключами. Положишь их куда-нибудь на полочку, отвернешься на минутку, чтобы обуться, а ключей на полке уже нет. Меня это выводило из себя.

Да, я забыла сказать: кошмары мучили меня все время. Каждую ночь я боялась засыпать. Некоторые из них повторялись. Это трудно описать словами, но какой-то неизбывный ужас наполнял меня, и по утрам я просыпалась с огромным облегчением, хоть и выжатая как лимон. Я давала себе обещание, что не буду спать этой ночью. Но вечером я отключалась. Почти мгновенно. Мне ни разу не удалось заснуть позже полуночи. Эти сны были настолько реальными, что было не до конца ясно, сон ли это. Это и было самым страшным в них. Иногда мне казалось, что я уже не проснусь. Они крали мою жизненную энергию, мои душевные и физические силы. Может, если бы я осталась там дольше, то я бы умерла во сне.

Как-то на выходных приехала моя подруга. Она была страшно обеспокоена тем, что я уже больше недели не появляюсь на работе. Она звонила мне, но никто не брал трубку. Я могла бы поклясться, что пока я сидела дома, телефон молчал. Мне никто не звонил. Даже на мобильный. Я не связывала все эти события с проклятой квартирой.

Женя была в шоке, когда увидела, в каком я состоянии. Мы собрали половину моих вещей, и я уехала к ней. Она сказала, что сможет хотя бы по вечерам и выходным ухаживать за мной. Я к этому времени ослабела так, что даже не могла самостоятельно принять душ.

Буквально на следующее утро в квартире у Жени я почувствовала себя лучше. Ночью мне лучше спалось, сон был восстанавливающим, впервые мне не снились кошмары. Мне даже захотелось есть с утра. И я накинулась на суп с такой жадностью, что Жене пришлось меня останавливать. Если человек долго голодал, то ему опасно сразу много есть. Женя сварила мне бульончик, измельчила туда картошки и мяса. Такую кашицу я ела каждый день, пока силы не стали возвращаться ко мне. Волосы выпадали меньше. Кожа стала заживать. Это произошло всего за три дня вне этой квартиры. Тогда-то мы с ней и решили, что там спрятан источник радиации. А чем еще объяснить то, что со мной происходило? Женя съездила туда и привезла почти все мои вещи, а я позвонила Петру и сказала, что я больше не буду жить в этой квартире. Сейчас я живу у Жени, параллельно прохожу терапию, месяц назад вернулась на работу. Одна жить боюсь.

Как только я съехала, я стала звонить по своему бывшему домашнему номеру. Я надеялась предупредить того, кто будет жить в этой квартире, об опасности, таящейся в ней. Сначала все время были длинные гудки. Но потом несколько раз мне удалось дозвониться. Трубку брал какой-то парень, но как только я начинала говорить, связь тут же обрывалась.

Я не связывалась с хозяином квартиры. Мне было страшно. Сейчас мне кажется, что он причастен ко всему этому.

Больше я вам ничего рассказать не могу. Я сохранила телефон Алексея Викторовича. Я хочу, чтобы сработал определитель номера, если он вдруг позвонит, чтобы не брать трубку. Кстати, как вы узнали мой номер?

* * *

Я внимательно выслушал Марину. Ее история мало походила на мою. Я спросил, интересно ли ей узнать, что было со мной. Она пожала плечами, что в равной степени могло означать и «да» и «нет». Снова закурила. Боже мой! Даже я курю меньше.

– Я стала много курить после этого. Но я собираюсь бросить или хотя бы курить меньше, – сказала Марина, увидев мою непроизвольную реакцию.

Я рассказал ей свою историю. Марина смотрела на меня недоверчиво. С одной стороны, в это трудно поверить. С другой – она сама жила в этой квартире и подтвердила некоторые мои слова. Она тоже попадала в ситуацию, когда она никак не могла войти в квартиру. Марина решила, что попросту заклинило замок, позвонила Алексею Викторовичу, но дверь неожиданно поддалась. Ей тоже снился кошмар с падающим потолком. Иногда он повторялся. Теперь уж она курила одну сигарету за другой без передышки. По моим подсчетам, она прикончила уже сигарет десять.

– Значит, Сергей умер… Я не смогла его предупредить, – с горечью сказала она, снова закуривая. Через минуту она призналась:

– Во рту уже мерзкий привкус, – Марина растеряла всю свою деловитость и даже металла в голосе я больше не слышал. – Если все то, что вы сказали, правда, то ситуация еще хуже, чем мне казалось. Я не знаю, что делать дальше. Надо предотвратить будущие жертвы, но как?

Ее шея выглядела очень болезненно и хрупко, хоть и была прикрыта свитером. На коже были пятна и рубцы от язв. Только сейчас я заметил ее нездоровую бледность. В худых пальцах длинная женская сигарета смотрелась бревном. Девушка была просто тощей. Одежда была ей великовата и скрадывала худобу. В глаза ее болезненность не бросалась, Марина уже научилась ее маскировать.

– Марина, я хотел поговорить с вами не для того, чтобы основать коалицию против Алексея Викторовича или для борьбы со злыми силами. Вовсе нет. Я лишь хотел собрать дополнительную информацию.

– Зачем? – потухшим голосом спросила она. Ей было нелегко столкнуться лицом к лицу со злом, психологически она перенесла это тяжело. Она даже не могла больше курить.

– Я хочу хоть что-нибудь предпринять. Чтобы решить, что именно, нужна информация. Вы правы, нужно уберечь других людей от этого. Я уже сказал Петру, кстати, он мой одноклассник, чтобы в эту квартиру он никого не заселял. Он тоже видел кое-что, и поверьте, ему это не понравилось. Прошла уже неделя, он делает вид, что ищет жильцов и якобы не может найти. Алексей Викторович нервничает. Между прочим, он думает, что я мертв. Что я вывалился из окна. Или что меня сожрал туалет. Не знаю. Но Петя делает вид, что не знает, кто я и где я, а Алексей Викторович надеется, что меня никто не будет искать. Моя семья далеко отсюда. Очень удобно. Он повесил дверь на петли снова, вернул на место окна.

– Но вы же не станете просто ждать, когда умрет кто-то еще?

– Я ждать не собираюсь. Но и плана действий у меня пока нет. Дозвониться в квартиру невозможно. Для того чтобы предупредить следующего жильца нужно приехать и войти внутрь. Нужно подготовиться, нужно…

– Я могу вам помочь, – неожиданно перебила меня Марина. – Вы знаете, Роман, мне пришла пока только одна идея в голову, будем считать это результатом короткого мозгового штурма. Я думаю, что нам стоило бы использовать сарафанное радио в своих интересах. Интернет, газеты, частные объявления, черные списки, и так далее.

Мы так и поступили. Круглый внес квартиру в черный список объектов. Мы с Мариной ежедневно писали предостережения на форумах, которые хоть как-то касались съема жилья, поднимали обсуждения в социальных сетях, вешали объявления на виртуальных досках. Алексей Викторович затаился. Он не стал наносить ответный удар. Через месяц бесплодных поисков арендаторов, он попытался продать квартиру, но и это ему не удалось. Круглый постоянно держал нас в курсе. Я без особых приключений переехал в другую квартиру, тесную грязную «однушку». И был почти счастлив, даже не догадываясь, что меня ждет.

* * *

Я проснулся от телефонного звонка. Взглянул на дисплей: незнакомый номер.

– Да? – я ответил на звонок, предварительно покашляв и сказав «раз-раз». Не хотел, чтобы голос был слишком уж сонным.

– Рома, это мама Пети Круглова, – произнес знакомый женский голос. Тут она сорвалась на рыдания. – Петя… он…

Я тщился уловить то, что она пытается мне сказать сквозь судорожные рыдания. Наконец, мне удалось понять, что Петя попал в ДТП на кольцевой. Он в реанимации, и чем все закончится, пока неизвестно. Врачи предполагали, что вероятность выжить составляет около двадцати процентов. Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Пусть Петька не был моим лучшим другом, но я смело мог причислить его к хорошим приятелям. Мне искренне было жаль Ирину Константиновну, которая просила рассказать, что за дела были у меня с Петькой до несчастного случая. Она подозревала, что это было подстроено. Почему – ума не приложу. Очевидно, произошло что-то еще, о чем она пока мне не сказала.

– Он квартиру мне сдал, – признался я.

– И все? Умоляю, Ромочка, скажи правду.

– Но это действительно все. Разве что квартиру, которую он мне сдал, пришлось занести в черный список. Но это повсеместная практика, ведь агентства дорожат своей репутацией, – сказав это, я похолодел от мрачного предчувствия. Подсознательно связал черный список и несчастный случай. И мне стало нехорошо от такого совпадения.

– Ромочка, я не знаю, куда Петя отправился среди ночи и зачем. Ему позвонили часа в три, может, чуть раньше. Я проснулась, он одетый стоит в прихожей, чем-то напуган. Уехал, а потом утром мне… из реанимации… звонок… понимаешь?

Мне было страшно и горько одновременно. Я не знал, как утешить несчастную женщину, какие слова сказать. Я смог только выдавить:

– Ирин Константинна, может, я как-то могу вам помочь? Я искренне сочувствую, надеюсь, что Петя пойдет на поправку. Я…

– Я только что из реанимации, врачи говорят, что многочисленные травмы. Выживает только каждый пятый…

Я узнал, где реанимация, решил, что съезжу туда сам. Но что-то заставило меня сначала набрать номер Марины.

– Алло? – ответил незнакомый девичий голос.

– Эм… Здравствуйте, я хотел бы поговорить с Мариной.

– Марина умерла, – тихо произнесла девушка.

– Женя? Это Женя? – быстро спросил я. Мне нужно было узнать все, что можно, любой ценой.

– Да, откуда вы знаете?

– Мне Марина рассказывала о вас. Меня зовут Роман, я…

– Ах, Роман. Вот оно что. Все понятно тогда, – мне показалось, что в голосе девушки прозвучал упрек.

– Женя, мне срочно нужно узнать, при каких обстоятельствах погибла Марина, пожалуйста, расскажите. Это важно.

– Ее столкнули под поезд в метро, – в голосе Жени дрожали слезы, – а перед этим она сказала мне, что боится, потому что ввязалась в это все! Вы и ваш друг, во что вы ее втянули?!

– Мой друг лежит в реанимации при смерти. ДТП, – упавшим голосом ответил я.

– Боже мой, извините, пожалуйста.

– Да все нормально. И вы меня простите. И прощайте.

Наверное, моя жизнь тоже была под угрозой. Я не знал, сколько мне еще отведено. Я позвонил маме, поговорил с ней, возможно, в последний раз в своей жизни. Она забеспокоилась. Чуткое материнское сердце сразу настроилось на мою волну. Но я сказал, что все в порядке. Она сделала вид, что поверила. А я разобрал все свои бумажки, стер файлы с жесткого диска, удалил свои странички из соцсетей, написал предсмертное письмо, подписал его и оставил на столе. Я знал, что сделал все, что мог. Я сдался. Я не имел ни малейшего представления, чему я должен противостоять. Страшным потусторонним силам? Внезапной смерти? Инопланетянам?

В дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял Алексей Викторович.

– Вы позволите?

– Что вы хотите? – я был не слишком удивлен, и ждал чего-то подобного.

– Разумеется, вы в курсе, что произошло с вашими друзьями, – насмешливо сказал он.

– Всегда восхищала ваша проницательность. И что же дальше?

– Думаю, вы понимаете, что вас ждет та же участь?

– Предполагаю. И с каким сюрпризом вы явились? С каталогом специальных предложений? Легкая смерть, быстрая смерть, смерть от руки врага, смерть от несчастного случая, взрыв, теракт, поджог? Все бонусы и акции от вашего суперагентства? Сколько же смертей на вашей совести? – я орал на него так, что на шее вздулись вены, кровь прилила к лицу. Я не боялся его: умирать, так умирать. Он стоял в ленивой позе, скрестив руки на груди, склонил голову набок, всем своим видом говоря: «Ну, что ещё скажешь?»

Наконец, я выдохся. Зло посмотрел на него, ожидая ответного удара.

– Сами того не зная, вы угадали. Понимаете, Роман, ваши партизанские действия немного испортили мне жизнь. Но я вовремя понял, что вы ещё живы. Я догадался, откуда ветер дует, и предпринял необходимые меры. Я не дьявол, я не собираюсь заключать с вами какую-то сделку. Я всего лишь владелец этой квартиры, не более того. Мне она досталась в наследство от партнера по бизнесу. Я не собирался в ней жить, начал сдавать. Но люди там не задерживались, впрочем, вам это известно лучше меня. Я попытался разобраться. Но мало что смог понять. Я честно старался изменить эту ауру или карму, уж не знаю, как правильно назвать то, что творилось в этой квартире. Освящал, приглашал разных потомственных белых магов и прочая и прочая. Но ничего не помогло. Я махнул рукой и продолжил сдавать.

– Вы знали, что гибнут люди, неужели нельзя было закрыть квартиру на замок и перестать ее сдавать?

– Я не мог. Иначе бы давно уже оказался в могиле. Квартира требует новых жертв, из завещания партнера я понял, что обязан следить за тем, чтобы она не пустовала. А иначе меня ждет смерть. Согласитесь, не самый приятный подарочек от друга. Я своей жизнью еще дорожу.

– Что вы сделали с моими друзьями?

– Это не я. Возможно, это потусторонние силы, возможно, что-то еще. Я не вдавался в подробности. Достаточно лишь написать на листке бумаги имя жертвы. И положить его в шкатулку, которая стоит в прихожей. Об этом тоже было написано в завещании моего друга.

– Весьма удобно, – заметил я.

– В общем, я просто положил имена ваших товарищей в эту шкатулку. На следующий день они погибли. На листке написал способ смерти, постарался выбрать быстрые. Но, к сожалению, господину Круглову не очень повезло.

– А вы еще и изобретательны, гуманист хренов, – зло сказал я. – Не соблаговолите ли сказать, что же написано на моем листке?

– На вашем листке пока ничего не написано. Я лишь пришел удостовериться, что это действительно ваших рук дело. Пришел предупредить, так сказать. Сегодня вы ляжете спать, а завтра не проснетесь. Устраивает? Или можно выпасть из окна. Любой каприз.

– А нет кнопки «отменить»? Очень, знаете ли, жить охота.

– Понимаю, – грустно развел руками Алексей Викторович, – но ничего поделать не могу. На карте стоит моя жизнь против вашей. Как вы думаете, как я поступлю? Впрочем, я немного задержался. Приятных снов.

Я не лег спать. Я написал письма всем своим друзьям. А потом вдруг позвонил Жене. Из всех моих знакомых только она могла понять, что после смерти Марины и автокатастрофы, в которой разбился Петя, я тоже нахожусь под угрозой. Хотя я никогда ее не видел, но потребность выговориться была настолько велика, что я позвонил ей и проговорил почти полчаса. Правда, она не поверила, когда я рассказал ей, что возможно умру сегодня. Тогда я попросил ее приехать ко мне утром, предупредил, что ключи я заблаговременно положил в почтовый ящик. Пусть она вызовет врача, полицию и сделает все, что требуется.

Но я хотел, по крайней мере, попытаться спастись. Вырвал листок из блокнота и печатными буквами написал: «Матвеев Алексей Викторович». Дубликат ключей от дьявольской квартиры зачем-то взял с собой при переезде, даже не думал, что придется ими снова воспользоваться. Петя говорил, что замок на этот раз менять не стали.

Метро было закрыто, и я поехал на такси. Деньги меня не волновали. До того ли сейчас, если речь о моей жизни? Я попросил таксиста подождать внизу, а в случае чего звонить в полицию, назвал номер квартиры, оставил ему купюру в пять тысяч и поднялся наверх. Знакомый лифт, знакомая цифра «4», нарисованная от руки на стене. Вот и дверь. Целехонька. Я немного волновался, но злость и гнев толкали меня вперед. Ключ не проходил в скважину.

– Я к тебе с подарочком, – прошептал я. И она меня поняла. И впустила. Руки тряслись от страха и адреналина. Вот она, шкатулочка. Я ни разу туда не заглядывал, Матвеев говорил, что это сувенир из Туниса. Вынул ручку и стал думать, какой способ смерти выбрать для Алексея Викторовича. Пусть сгорит заживо, решил я. Не желал ему легкой смерти, пускай помучается. Открыл шкатулку и обнаружил, что там уже белеет листок. «Бойцов Роман. Выстрел в сердце», – было написано там. Ах, какой заботливый. Спасибо, конечно, но я еще поживу. Я вынул листок, скомкал и сунул в карман, положил в шкатулку смертный приговор Матвеева и тут услышал, что я не один. Раздались редкие аплодисменты.

– Браво! – Матвеев стоял позади меня и улыбался с издевкой. – А ты оправдываешь свою фамилию. Боец! Думаешь, такой умный? А это видел?

Я не поверил своим глазам – в руке Алексея Викторовича был пистолет. И направлен он был мне в сердце.

– Как ты думаешь, мог бы я тебя застрелить где-то еще? А тут ты сам ко мне явился. Я рассказал о шкатулке, и ты, как послушный мальчик, пришел сюда. Молодец, не стал создавать дополнительных проблем.

Я разозлился на себя, что не купил шокер, не взял с собой нож и вообще не подумал о том, что Матвеев мог меня тут поджидать. Дурак! Идиот! Какого я сюда поперся? Ну хоть бы немного пораскинул остатками мозгов! Я лихорадочно перебирал в уме варианты развития событий, как вдруг увидел Сергея за спиной Матвеева. Он еще здесь! Сергей приложил палец к губам, а я испугался, что выдам его выражением лица, и закрыл лицо руками. Завыл:

– Не убивайте меня-а-а!

– Что, очко заиграло? – усмехнулся Матвеев. – Я никогда сам не убивал людей. Я просто могу сейчас связать тебя и уйти. Эта чертова квартира доделает все за меня. Шкатулка это так, для приманки. Неужели ты в это поверил? Подумай сам, зачем мне мараться?

– Тогда давайте проверим – положим два имени в шкатулку и посмотрим, кого из нас предпочтет это существо. Кто из нас вкуснее, так сказать. Ну что, сыграем в русскую рулетку?

Матвеев расхохотался:

– Дешевая уловка. Перед смертью не надышишься, зайчик. Не волнуйся, пистолет не заряжен. Это так, театральный эффект. Я действительно просто оставлю тебя здесь. Жаль тебя, но своя шкура дороже.

А я отнял руки от лица и смотрел, что делает Сергей. Он скрутил петлю из веревки, которая была предназначена Матвеевым для меня, и только ждал удобного момента.

– Прости, но долго оставаться тут что-то мне не хочется. Конечно, ты интересный собеседник, но здесь какая-то нездоровая атмосфера, понимаешь, о чем я? – Матвеев издевался надо мной. Предсмертные кошки-мышки. Вот только умру сегодня не я. Сергей одним быстрым движением накинул петлю на шею Матвееву и затянул. Так, чтобы было трудно дышать и приходилось оттягивать веревку на шее руками, чтобы глотнуть немного воздуха.

– Что, не ожидал? – тихо сказал я. – Ты оглянись. Посмотри, никого не узнаешь?

Кое-как Матвеев повернул голову, а Сергей шагнул к нему ближе.

– Ты-ы? – прохрипел Алексей Викторович. – Что за фигня?

– Вот такая вот неожиданная фигня. Маленькая такая фигнюшечка. Сюрприз! – злобно прошипел Сергей. – Гнида, продолжаешь людей убивать? Нелегкая это работа людей сюда заманивать? Ну ничего, скоро уже отдохнешь от трудов праведных. Отпустим Рому домой, а с тобой мы еще поговорим.

Я демонстративно открыл шкатулку и проверил, что листок с именем и смертным приговором Матвеева на месте. Сергей спокойно посмотрел на меня и сказал:

– Иди. Я разберусь.

– Я приеду сюда завтра, – упрямо ответил я.

Таксист меня еще ждал. В салоне играла музыка, он взглянул на меня вопросительно, мол, едем? Я кивнул:

– Теперь обратно. Домой.

* * *

Я думал, что не смогу уснуть, но когда подъезжали к дому, меня так укачало в такси, что я начал клевать носом. Я дополз до своей квартиры, кое-как открыл дверь и, даже не умывшись и не переодевшись, повалился на диван.

Проснулся я от стука в дверь. Жив! Я пережил эту ночь! Вихрем ворвались в голову воспоминания. Сергей! Алексей Викторович! Надо срочно собираться. Вдруг открылась входная дверь. А ведь я помнил, что закрывал ее. Что за чертовщина? Что происходит? Неужели эта потусторонняя хрень будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь?

– Рома! – меня позвал смутно знакомый голос. Фу-ты, да это же Женя. И ключ я сам оставил ей в почтовом ящике. – Рома! Ты здесь?

– Здесь, – радостно отозвался я.

В комнату вошла девушка, напомнившая мне кого-то.

– Жив, – сердито, но с облегчением, сказала Женя. – Что это за шуточки?

– Это не шуточки, мне действительно угрожали. Спасибо, что приехала. Чай, кофе? Я тебе сейчас все объясню.

Пока мы пили чай, я рассказывал о ночных происшествиях. Все это время я смотрел, как она улыбается, хмурится, кивает, и все никак не мог понять, на кого она похожа. На самом интересном месте моего рассказа она широко раскрыла глаза, а я, наконец, понял – да она же вылитая Кэти Холмс в молодости! Фух, не люблю, когда в уме вертится мысль, и не поймать. Я был доволен, что уловил сходство – вообще, сегодняшним утром меня все радовало. И то, что солнышко светит, и что Женя все-таки пришла, и что лифт не работает и надо бежать по лестнице. Мне нравилось перепрыгивать через ступеньки, упруго пружиня, чувствуя свое живое тело, управляя ногами, руками, приземляясь после каждого прыжка чуть ли не через половину пролета. Женя за мной не успевала, крича: «Подожди меня!»

Мы решили отправиться туда вместе. Неприятно мне было видеть снова тот дом, подниматься в том лифте. Ноги отказывались нести меня туда.

Дверь оказалась распахнута, тянуло дымом. Стены квартиры почернели, похоже, тут был пожар. «Сгорит заживо», – вспомнил я свою писанину.

– Он же говорил, что это просто для отвода глаз, – сказал я, недоумевая. Хлопнула дверь. На площадку вышел сосед в халате.

– О, здравствуйте, помните меня? Я Роман, жил тут одно время. Не скажете, что тут произошло?

Тот, по всей видимости, не желал вспоминать при дамах, как застрял и чуть не окоченел в соседском туалете. Но все же буркнул:

– Под утро тут пожар был, я вызвал пожарных, приехали, а оно само все потухло к их приезду. Бред какой-то.

– А никто не пострадал? – осторожно уточнил я.

– Увезли мужика в морг, сейчас владельца квартиры искать будут, вдруг это он был. Сильно обгорел, я мельком увидел, мне и то плохо стало. Сказали, что возникнут трудности с опознанием. Кстати, странно, что квартиру не опечатали.

Лично я уже ничему не удивлялся. Подумаешь, не опечатали. Мы и поинтереснее сюрпризы видали. Хорошо, что сосед не в меру любопытен. До добра это его точно не доведет, практика уже показала. Но мне это на руку.

Почерневшая шкатулка валялась на полу, листок выпал и обуглился. Часть надписи сохранилась, что-то еще можно было разобрать: «…веев…рович…живо…». Что стало с Сергеем? Мы с Женей медленно обошли квартиру. Тихо и пусто. Тянет гарью. Деревянные оконные рамы выгорели, лопнувшее при пожаре стекло хрустело под ногами. Я несколько раз заглянул в каждый угол, но ничего особенного не нашел. Вдруг Женя странным голосом позвала меня:

– Ром…Подойди на кухню, тут… – она умолкла, а я вдруг испугался, что квартира принялась за старое. Прибежал и увидел, что дверца холодильника распахнута, и Женя что-то держит в руке.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила она.

Это был рисунок: распахнутое окно, из него в небо летит ввысь парень лет двадцати с небольшим. И подпись: «Теперь хорошо».

Я улыбнулся, отметив про себя, что останься Сергей в живых, стал бы крутым художником или дизайнером.

– Понимаю. Листок не случайно оказался в холодильнике. Видишь, окон больше нет, остались проемы. Его душа освободилась. Если он говорит, что теперь хорошо, это может означать как то, что с ним все в порядке, так и то, что квартира теперь не опасна. Ну или и то и другое. Слушай, если ты не против, я хотел бы оставить рисунок себе.

– Да не вопрос. А теперь давай-ка сваливать отсюда, – предложила Женя. – Знаешь, мне не хочется тут задерживаться после всего, что произошло.

Мы ушли.

Тут бы и закончить эту историю, а нас с Женей поженить для пущего хэппи-энда. Вот только нам не дано познать всех правил, по которым играет жизнь. Знаете, есть даже популярный афоризм: «Как только у тебя на руках все карты, жизнь начинает партию в шахматы».

Часть третья

Я все реже и реже вспоминал то, что со мной случилось. Мы все чаще встречались с Женей, ходили в кино, кафе, гуляли – конфетно-букетная стадия была в разгаре. Она понимала меня, как никто другой, и немудрено: расскажи я кому всю эту чертовщину, в моей дееспособности тут же усомнились бы.

Круглый чудом выжил, и я подозревал, что его спасли не врачи, а тот пожар.

На работе все было ни шатко ни валко – короче, жизнь вошла в свою колею. Если бы не одно «но»…

Я в тот день опаздывал на работу. По понедельникам особенно сложно заставить себя прийти вовремя. Выходные мы с Женей проводили вместе, я любил оставаться у нее, хоть до работы добираться мне было дальше. Обычно нам не хотелось, чтобы воскресенье заканчивалось, и мы не спали допоздна, растягивая выходные еще на несколько часов. Переключение на рабочий настрой по понедельникам у меня происходит ближе к вечеру, когда неотвратимость наступивших рабочих будней осознается уже в полной мере. Поэтому я не сразу отреагировал на оклик секретаря и пронесся мимо, спеша к своему компу. Насте пришлось побежать за мной и окликнуть еще раз:

– Ром, там к тебе пришли!

– М? – я притормозил, обернулся и увидел, что в приемной сидит какой-то мужчина. Хм. Пиджак, галстук, портфель… Кто это еще такой, и что ему нужно? Я переспросил с недоверием:

– Ко мне-е?!

– Карпов Борис Иванович. Юрист, – отозвался незнакомец, вставая со стула и протягивая мне руку. – Могу я поговорить с вами за чашкой кофе на нейтральной территории?

Я попросил Настю предупредить моего начальника, что отлучусь по уважительной причине, и мы с этим Карповым отправились в кафе на первом этаже нашего бизнес-центра.

Я не успел позавтракать и решил, что кофе бы мне не помешал. Карпов был очень серьезен, я даже струхнул: не случилось ли чего с родными? Наконец, он сказал:

– Роман, постарайтесь сохранять спокойствие, что бы сейчас ни произошло.

Отличное начало. Все равно, что в кресле советского стоматолога оказаться. Что остается в таких случаях? Только соглашаться с неизбежным. Так что я кивнул, все больше укрепляясь в предположении, что произошла беда с кем-то из моей семьи.

– Вам знаком Матвеев Алексей Викторович?

– А разве он не умер? Мне надо его опознать или что? – я почуял недоброе, услышав это проклятое имя.

– Он умер. Опознание в таких случаях осуществляют родные и близкие погибшего. Процедура завершена, похороны состоялись. Кстати, откуда вам известно о его смерти? Впрочем, можете не отвечать. Вам наверняка интересно узнать о причинах нашей встречи. Матвеев составил завещание в вашу пользу.

Тут я просто не знал, что сказать. Руки сами собой начали трястись, я потянулся за сигаретой и вспомнил, что бросил. Женя решила продолжить воспитательный процесс, начатый моей бывшей девушкой. А я поддался и уже неделю не курил – чего не сделаешь для любимой. Черт, организм молит о дозе никотина!

– Курить… сигаретки не найдется? – промямлил я. Мне повезло, Карпов оказался курильщиком, и я, наконец, затянулся. Я вспомнил, как приканчивала сигареты одну за другой Марина, когда я ее разыскал. Она, наверное, тоже не ожидала, что история двухмесячной давности, о которой ей бы хотелось забыть, так неожиданно настигнет ее.

– И что же сказано в завещании? – спросил я.

– Поздравляю, вы стали обладателем двухкомнатной квартиры в Санкт-Петербурге, – улыбнулся Карпов. Наверное, думал, я обрадуюсь. А я похолодел: ничего еще не закончилось. Какого черта? Почему я?

– Я отказываюсь от наследства, – зло сказал я. Карпов не виноват. Нынче не те времена, чтобы убивать гонцов, принесших дурные вести. А мне хотелось если и не убить, то хотя бы что-то расколотить. Еле сдержался.

Карпов удивленно кивнул:

– Матвеев предполагал, что вы так отреагируете, надо же. Прежде чем отказываться, прочтите это, – он протянул мне белый запечатанный конверт. – Я не знаю, что там. Алексей просил передать его вам вместе с копией завещания.

Ладно, уважим последнюю волю умершего. Я победил его при жизни и поэтому ощущал легкое превосходство. Решил проявить великодушие и все же прочесть письмо с того света.

«Роман, если вы это читаете, значит, я умер. Не знаю, как я умру, когда и почему. Но знаю, что это случится скоро. Я выбрал вас, потому что подбросил монетку. Орел – наследником быть вам. Решка – Марине.

Я пишу это письмо каждый месяц, только меняю адресата. Вставляю имя следующего жильца и кидаю монетку, чтобы выбрать между ним и предыдущим. По-другому никак, простите. Вам придется принять наследство, потому что иначе погибнет кто-то из ваших близких. Я чуть было не потерял сына. Мне эта квартира досталась в наказание. Долгая история и содержит много личного, не буду вас ею утомлять.

Вам нужно выполнять те же инструкции, что и мне:

1. Следить, чтобы квартира не пустовала дольше двух недель с момента вступления в наследство.

2. Если вам не удастся найти жильца, погибнете или вы, или кто-то из ваших родных и близких. Но выход есть – вы можете положить в шкатулку имя любого врага, если хотите, можете выбрать способ смерти. Через двадцать четыре часа его не станет. У вас будет еще две недели.

3. На всякий случай ищите наследника и составьте завещание. Ваши дни все равно сочтены, долго вы не продержитесь. Неприятно это – калечить людей. Невозможно выдерживать долго. Мне очень жаль, что Сергей умер. Поверьте, я этого не хотел. Я думал, что поиск жильцов лучше, чем бросать имена в шкатулку. Думал отделаться малой кровью, ведь все живы, хоть и напуганы. Простите, что выбрал вас, но не хочу ломать жизнь сыну. Надеюсь на понимание.

И удачи, она вам понадобится. Алексей».

Я еще раз перечитал письмо. По всей видимости, писал Матвеев это письмо давненько, когда Марина была еще жива. Вернее, когда он еще не знал, что убьет ее. Я докурил, помолчал, потом посмотрел на Карпова. Я мысленно взвешивал все «за» и «против», но никак не мог найти выход из ситуации. Похоже, придется соглашаться. О чем я и сказал Карпову, но поставил одно условие:

– Мне нужен телефон Матвеевой.

– Для чего?

– Э-э… на это есть указания в письме, мне нужно кое-что ей передать, – соврал я.

Карпов невозмутимо продиктовал мне ее телефон. Мы обговорили, как и когда я становлюсь новым владельцем квартиры, затем попрощались. Карпов спешил на очередную встречу, а меня заждались на работе. Во время разговора я сидел с пустой головой и не мог соображать, настолько ошарашила меня эта новость. Но теперь мысли заклубились в голове, мешая сосредоточиться и выработать дальнейшую стратегию. Почему, почему я не сжег шкатулку? Снова свалял дурака! Сжег бы, и больше никому не пришлось бы умирать! Хорошо хоть сообразил спросить телефон и имя Матвеевой.

Работать я уже не мог, весь день просидел в своем углу и думал. Я забыл о еде, о работе, о планах на выходные и прочей земной мелочи. Теперь я точно понял, что значит выражение «вопрос жизни и смерти». Владельцем квартиры я становлюсь после государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество. Бумажную волокиту Карпов обещал взять на себя. Две недели займет регистрация и еще две недели квартира не потребует жертв. Значит, у меня есть месяц, чтобы придумать, как быть дальше и что-то предпринять.

* * *

Женя молча выслушала мой рассказ, даже разрешила курить. Мне больше не с кем было посоветоваться, хорошо хоть запретов рассказывать об этом не было в письме. Кстати, письмо ей тоже дал прочитать.

– Для чего ты взял телефон Матвеевой?

– Не знаю, на всякий. Думаю, пригодится.

Женя кивнула. Встала, походила по комнате взад-вперед, потом села рядом на диван и изложила свою идею четко и спокойно, глядя на противоположную стену:

– Тебе нужно позвонить ей. Сказать, что ты хотел бы обсудить наследство и письмо. Не говори, о чем оно, просто настаивай, что Матвеев просил ей кое-что передать лично в руки. Назначь встречу и узнай, как эта квартира досталась Матвееву, – тут она повернулась и посмотрела на меня с тревогой. – И самое сложное: надо узнать, откуда в квартире эта гадость.

– Ну, предположим, мы встретимся и поговорим. Дальше-то что?

Женя пожала плечами:

– А дальше будем отталкиваться от имеющейся информации. Еще только восемь вечера. Звони давай, – она подтолкнула ко мне мобильный, тот проскользил гладким корпусом по пледу и уткнулся в мое колено. Уж как мне не хотелось никому звонить! Больше всего хотелось лечь и проспать столько дней, недель, месяцев, сколько понадобится, чтобы проснуться и с облегчением узнать, что все позади.

– Слушай, а где бумажка, на которую я телефон записал?

Но Женя не поддалась.

– Вот тебе ее номер. Звони.

– Забыл, как ее зовут, как-то неудобно. Завтра у Карпова уточню и…

– Надежда Николаевна. Ну хочешь, я позвоню?

Я хотел, конечно, но понимал, что это неправильно. Надежда? Символично. Правда, непонятно, на что можно надеяться в патовой ситуации. Хотя нет, вничью эту партию свести будет трудно. Мне шах и мат. Но рядом сидела Женя, а я не мог при ней праздновать труса. Она насмотрелась фильмов с хэппи-эндом, когда герою даже в самой безвыходной ситуации удается уцепиться за соломинку, за волосок, за обрывок ниточки… Но реальность отличается от того, что снимает какой-нибудь «Двадцатый век Фокс» или «Парамаунт». Я набрал номер и слушал гудки в полном отупении. Понятия не имел, что говорить. Голос Надежды Николаевны оказался, к моему удивлению, приятным.

– Слушаю.

– Э-э… Здравствуйте, Надежда Николаевна, меня зовут Роман. Я… эм… по поводу наследства звоню, ваш муж…

– Вы насчет этой проклятой квартиры?

– Ну… да.

– Приезжайте завтра вечером, скажем, часов в семь. Удобно? Просто это не телефонный разговор.

– Семь. Договорились.

Женя была так довольна, словно мы уже очутились в полной безопасности. Поневоле я тоже поддался ее настроению – сделан шаг вперед, и это немного успокаивало.

Ночь я провел без сна. Черт побери, я не хотел никого убивать и причинять кому-то боль, разрушать чью-то жизнь мне тоже не хотелось. Кому может угрожать опасность, если я не буду следовать инструкциям? Мама, папа, сестренка в этом году школу заканчивает, еще ребенок совсем, как же это жестоко… Вдруг меня осенило – ведь Женя теперь тоже близкий мне человек. Я втянул и ее в это дерьмо. Меня словно волной адреналина накрыло. Наверное, нормальные мужские инстинкты, зовущие на охоту и защиту своей семьи и территории, проснулись. Я только поморщился, вспомнив, как едва нашел в себе силы позвонить Матвеевой. Ворочаясь и безуспешно считая овец, я встретил рассвет.

Когда Женя проснулась, я уже сидел на кухне и пил кофе. Сонная она была очень милой, и еще больше напоминала мне молодую Кэти Холмс. Полюбовавшись ею, я в очередной раз порадовался за себя и предложил ей кофе. Женя была совой, как и я, поэтому в ответ она только согласно промычала и, усевшись на стул, немедленно закрыла глаза.

– Я не иду сегодня на работу, – сказал я.

Женя приоткрыла один глаз и сонно пробормотала:

– Серьезно, что ли? А почему? Встреча с Матвеевой только в семь вечера. Что ты будешь делать целый день?

– Слушай, мне тут мысль пришла в голову: все, что со мной произошло, можно отнести к категории сверхъестественного. Надо бы в Сети порыться на форумах по этой теме или еще где. Я в этом ни в зуб ногой, почитаю обсуждения, может, яснее станет.

– Ну-у, не знаю, – протянула скептически Женя. – Мне кажется, там, в основном, больные на голову кучкуются и еще безумные агрессивные фанатики, которых хлебом не корми, дай только поразглагольствовать.

– Да, а если написать и выложить в Сеть мою историю, про меня то же самое подумают. А ведь всё правда. Но ты права, желающих разнообразить серые будни и последователей Ктулху и Дуршлага там, наверное, тоже найдется немало. На то, чтобы отделить мух от котлет, понадобится много времени. А его у нас мало. Часики тикают, через месяц надо будет или кого-то заселить, или… ну, сама понимаешь… положить имя в шкатулку…

– Но ты же не хочешь сказать, что позволишь кому-то погибнуть или серьезно пострадать? – Женя окончательно проснулась.

– Нет, конечно. Поэтому не иду на работу сегодня. И вообще, возьму отпуск. Прошел уже год с отпуска. Хотелось, естественно, на море летом с тобой… Но сама видишь, как все получилось. Придется отложить до следующего года.

Женя только вздохнула. Она мало где была, и мы не раз обсуждали с ней планы на отпуск. Мы любили присылать друг другу фотографии красивых мест и отзывы о том, как прекрасно на том или другом курорте. Я и сам не великий путешественник, пару раз ездил раньше отдыхать с родителями и друзьями. Мужчины тоже могут быть романтичными, поверьте. Мне ужасно хотелось к океану, чтобы было как в кино: волны, песок, дельфины, яхта, пальмы и любимая девушка. Мы с Женей даже начали откладывать на это деньги. И вот…

Женя ушла на работу, а я сел за комп. Шелухи было, конечно, много. Ел я прямо за компьютерным столом, продолжая читать мегабайты текста и просматривая гигабайты видео. Глаза, после бессонной ночи и долгого сидения перед монитором, покраснели, тело словно одеревенело, но я продолжал искать. Зарегистрировался на огромном количестве форумов и сайтов. Вступил в переписку с некоторыми пользователями, кто-то ответил сразу, кто-то давно не посещал форум или сайт, и ответов можно было или вообще не ждать, или ждать через неопределенное время. Голова просто опухла от количества информации, и я решил, что пора поспать пару часов, а потом идти на встречу с Матвеевой.

* * *

Вопреки ожиданиям, Надежда Николаевна оказалась и внешне очень приятной женщиной. Мне все казалось, что она должна была оказаться такой же неприятной, как ее муж. Не зря же говорят, что муж и жена одна сатана? Я не то чтобы планировал атаковать и нападать, но был уверен, что нужно держаться отстраненно и холодно, давая всем видом понять, что она очень неправа. Но Надежда Николаевна была приветливой, держалась дружелюбно, предложила чаю. Выглядела она как учительница русского языка и литературы. Вести себя с ней невежливо было даже как-то неудобно. Когда мы стали пить чай, от обмена любезностями перешли к делу:

– Роман, прошу вас поверить мне. Я узнала обо всем за неделю до его смерти. Я была в шоке, честное слово. Мой муж не был плохим человеком. Иначе я не вышла бы за него замуж. Но в последние годы он изменился. Стал грубым, язвительным, циничным. Впрочем, все это ненужные для вас детали моей личной жизни. Я не знаю, какую часть правды он утаил. Я хорошо знаю Лешу, он многое держит в себе, не делится… то есть, знала…

– Простите, что перебиваю, – не выдержал я этого потока сумбура. – Давайте, я вам расскажу все, что известно мне, а вы ответите на некоторые вопросы. Все-таки это мне не повезло унаследовать эту чертову квартиру.

И я рассказал – уже в который раз – свою историю. Судя по реакции Надежды Николаевны, многое она слышала впервые. Похоже, Матвеев старался уберечь свою жену от нервных потрясений. Что-то не рассказал, что-то преуменьшил. Надежда Николаевна знала только то, что с жильцами происходят странные вещи, но довольно безобидные. Вроде как Барабашка пугает их. Но ей было достаточно и этого, чтобы считать квартиру проклятой. Она ничего не знала о смерти Сергея, Марины и ДТП, в котором едва не погиб Круглый. О сопроводительном письме к завещанию тоже понятия не имела. Я ей его показал, после прочтения она вернула письмо дрожащими руками. Встала и отошла к окну. А я вдруг подумал, что почему-то в такие минуты люди все время подходят к окну, как будто там есть подсказка, с помощью которой можно выпутаться из неприятностей.

– Вот что, – ее голос вдруг стал твердым, интонации резкими. – Я приношу свои извинения. Конечно, они запоздали, но все же. Если хотя бы половина из того, что вы мне рассказали, правда, а оснований вам не верить у меня нет, то вам, конечно, крупно не повезло. И я прошу простить моего мужа за это посмертно. Я не знаю, как исправить то, что случилось. Но могу рассказать кое-что, возможно, это вам как-то поможет.

Квартира досталась моему мужу, как я теперь понимаю, в наказание. У него был друг, Коля Виноградов. Они вместе свою фирму открывали и до Колиной смерти работали тоже вместе, несмотря на… Я вам без лишних подробностей расскажу, только факты. Как-то раз по пьяной лавочке мой Леша и Наташа Виноградова, жена Коли, переспали. Любовнички взяли да и уснули в супружеской постели Виноградовых. Там-то их и обнаружил Коля, когда под утро приполз на рогах, простите за выражение, после встречи с партнерами. Скандал был неприятнейший. В общем, в Колином завещании Леша указывался как наследник квартиры. К сожалению, это все, что я знаю.

Я немного пораскинул мозгами и решил снова сделать ход, который один раз уже оказался верным.

– Скажите, а телефон Натальи Виноградовой у вас есть?

– Есть, но не уверена, что она согласится с вами встретиться. Наталья труслива и безответственна донельзя. Если она догадается, о чем пойдет речь, вряд ли захочет поговорить. И я сильно сомневаюсь, что она расскажет всю правду. Я ее немного знаю, поэтому считаю своим долгом вас предупредить.

– Спасибо.

Больше мне задерживаться в квартире Матвеевых не хотелось, и я поспешил домой. Я знал, что Женя умирает от любопытства, так что по дороге позвонил ей и вкратце изложил, что узнал. Теперь нужно было придумать, под каким предлогом встретиться с Виноградовой. Одна голова хорошо, а для мозгового штурма маловато.

Весь вечер и еще половину ночи мы с Женей придумывали и перебирали фразы, с которых можно начать разговор. Наконец, когда мы уже почти спали, Женя в порыве энтузиазма села в кровати и выпалила:

– Мы неправильно мыслим! Если Виноградова такая скользкая личность, то девушки должны ее меньше пугать, чем парни. Они ей должны казаться не такими опасными, понимаешь? Значит, звонить и встречаться с Виноградовой буду я.

– Нет, Жень… – попытался я ее остановить, но она помотала головой.

– Не обсуждается, рядовой Бойцов. Я представлюсь племянницей Матвеева и скажу, что он оставил ей письмо. Я его сейчас напишу и распечатаю. Скажу, что он мне в наследство оставил собрание сочинений Толстого, а в одном из томов обнаружилось письмо. Кстати, это отведет подозрения, что позвонила ей только через месяц после получения наследства, а не сразу. Пока там все эти тома хотя бы пролистаешь… На конверте напишем что-то типа «Вскрыть в случае моей смерти и передать Виноградовой». Ну, как тебе мысль?

Мне и сказать было нечего – идея была хороша. Только меня тревожило, что Женя из наблюдателя превратилась в участника. Я несу ответственность за все, что с ней теперь произойдет.

Еле уснул, а утром встали оба раньше будильника. И оба не находили себе места, ждали десяти утра, когда уже можно будет звонить. В десять ноль одну Женя схватила телефон и сказала:

– Пойду поговорю на кухне, а ты сиди здесь, иначе будешь меня отвлекать.

Вернулась она быстро. По ее лицу я понял, что пока не удалось дозвониться.

– Гудки, трубку не берет, – вздохнула Женя. – Через полчаса еще разок попробую.

Но и через полчаса никто не ответил. Мне захотелось курить, и Женя выставила меня на лестницу. Она терпеть не могла сигаретный дым. А когда я вернулся, она улыбалась и как-то странно смотрела.

– Что?

– Она перезвонила сама!

– Да ладно?

– Да! Через час в кафе возле ее дома. Блин, почему я не накрасилась, уже четыре часа, как проснулись, нет бы сообразить… – бормотала она, бегая по комнате и собираясь. – Черт, где второй носок? Ты не видел мой карандаш для глаз?

На все эти риторические вопли я отвечал молчанием, поскольку это были своего рода крики теннисисток во время удара по мячу. Им это помогало вложить все силы в удар. Так и Женьке эти причитания помогали быстрее собираться. Через рекордные десять минут она стояла у двери. Вот может же, когда захочет!

– Ну, всё, я побежала, пожелай мне удачи.

Мы попрощались, и я уселся за комп продолжать свои раскопки. Вдруг я увидел такой текст:

«Когда вы покупаете квартиру, важно помнить, что в ней до вас кто-то жил. Быть может, тут кто-то умер, а может, тут сильны связи с потусторонним миром. Квартиру нужно обязательно почистить перед тем, как вселяться. И вот, что нужно сделать…»

Прямо в точку, надо же. Похоже, это может пригодиться. Я распечатал то, что нашел, а потом решил вбить в поисковик «почистить квартиру». Среди сайтов наперебой предлагавших химчистку ковров и прочие услуги по уборке, встречались и нужные. Все, что мог, я скопировал и распечатал. Потом стал думать. Итак, предположим, один из способов сработает. Как мы узнаем, что квартирная «карма» отныне в порядке? Единственный способ – поселиться там самому и проверить. От этой мысли даже есть захотелось, я глянул на часы и обнаружил, что просидел в Интернете чуть ли не полдня. Женя все еще не звонила. Наверное, Виноградова оказалась болтушкой. Но все же я волновался. Ругал себя, что отпустил ее одну, что не настоял на том, чтобы самому пойти и все такое прочее. И почему, когда мы волнуемся и переживаем, в голову редко приходят разумные мысли? Я минут десять мерил шагами кухню, прежде чем до меня дошло, что смску отправить мне ничто не мешает. Ответ пришел почти сразу же: «Перезвоню».

Я сразу успокоился – главное, что жива! – и решил пока почитать распечатки. Первая же статья заставила меня взяться за ручку и лист бумаги, чтобы записать, что нужно купить для «чистки». Помимо обычных и понятных вещей, вроде церковных свечек и святой воды, встречались по ходу чтения и довольно неожиданные вещи. Например, микрофон. Оказывается, он нужен для усиления сигнала: в него нужно говорить нечто вроде заклинания. Видимо, не у всех духов хорошо со слухом. Я читал почти полтора часа, прежде чем раздался звонок. Женя!

– Никуда не уходи. Я сейчас приду и поговорим, – и бросила трубку.

Через пятнадцать минут Женька ворвалась на кухню.

– Ужасно проголодалась, что есть поесть?

– А разве вы не в кафе встречались? – удивился я.

– О-о, – закатила Женя глаза, – она такая любительница поговорить и пожаловаться, это что-то! К тому же она на диете, мне пришлось проявить женскую солидарность, и мой растущий организм был недоволен, что ему предложили капустный салат и зеленый чай. Хочу белков и углеводов!

– Мне тоже есть что рассказать, – похвастался я. – Но ты первая.

– Даже не знаю, верить или нет ее рассказу, но, похоже, всю кашу заварила именно она…

* * *

Все началось около десяти лет назад, в начале нулевых. Как ты уже знаешь, Виноградов и Матвеев, земля им обоим пухом, открыли свой бизнес. Все шло с большим скрипом, пока однажды им не удалось сорвать куш. Матвеев, оказывается, был азартным человеком, все спустил в казино. А Виноградов купил на заработанное квартиру. Это была их первая с Натальей квартира, до этого им приходилось жить с родителями. Наталья тогда еще работала агентом по недвижимости, потому что доходы мужа частенько реинвестировались обратно в бизнес, и зарплата жены была хорошим подспорьем в семейном бюджете.

Постепенно бизнес рос, за первой удачной сделкой последовала вторая, затем третья, Виноградовы и Матвеевы стали состоятельными людьми, Наталья перестала ходить на работу. Тут и начинается вся эта история. Ей стало банально скучно сидеть дома и ждать мужа, который вернется неизвестно когда. И она стала ходить по всяческим центрам личностного роста, просветления, озарения и тому подобным заведениям. Она увлеклась чтением разного рода эзотерической литературы, у нее сложился новый круг общения, и все эти любители эзотерики стали регулярно посещать ее квартиру.

Но особенно близко сошлась она с женщиной, о которой никто ничего не знал. Та называла себя Лилей. Именно своей таинственностью она и притягивала Наталью. Лиля любила говорить загадками или многозначительными умными фразами, делать паузы и намекать на то, что ей известно об этом мире гораздо больше, чем пишут в книгах и рассказывают на курсах. Наталья пригласила Лилю на чай тет-а-тет, и Лиля рассказала, что она знает какой-то древний секрет, благодаря которому можно пообщаться с любым духом без всяких там блюдечек и прочей дребедени. Якобы она может прорубить нечто вроде туннеля в потусторонний мир, откуда дух явится сюда на ее зов. Наталья немедленно захотела попробовать и предложила Лиле устроить сеанс в ее квартире. Как рассказала мне Виноградова, она пожалела о своем решении почти немедленно, потому что когда Лиля начала древний обряд, в квартире сразу стало темно. Потолок словно опустился вниз, по стенам поползли трещины, задрожал пол. Поначалу по глупости Виноградова переживала за свежий евроремонт, но потом поняла, что все куда хуже.

Дух, который им явился, ничего не отвечал, не хотел общаться, но его присутствие в квартире ощущалось. Наталья спрашивала у него, как там ее бабушка, которая умерла десять лет назад, что происходит после смерти, ну и другие вопросы, которые приходят в голову большинству людей. Лиля вообще ничего не спрашивала, а сидела молча. Наталья только сейчас поняла, почему. А тогда она подумала, что это очередное проявление таинственности Лили. В квартире становилось все холоднее и холоднее, темнота сгущалась, дух молчал, и Наталье было очень не по себе. Она попросила Лилю остановиться, та кивнула и начала что-то яростно шептать. Вроде бы всё вернулось на свои места. Трещины волшебным образом заросли, не испортив итальянские обои, потолок вернулся на место, снова вспыхнули лампочки – словом, на глазах Натальи происходило нечто невероятное, что навсегда убедило ее в существовании потустороннего мира.

Лиля сразу же засобиралась домой, отказавшись почаевничать и обсудить произошедшее. Больше Наталья ее никогда не видела. Но в тот же вечер, когда она пошла принять ванну перед сном, из крана потекла кроваво-красная вода. Она кинулась к мужу, но когда Николай прибежал в ванную, вода была уже нормальная. Наталья решила, что во всем виновата ее излишняя впечатлительность – не каждый сохранит рассудок при виде того, с чем столкнулась она. На несколько дней дух словно затаился. Ничего не происходило, жизнь пошла своим чередом. На курсах Лиля перестала появляться, никто не знал, где она и что с ней. Но потом дух словно взбесился. Ночью сами собой разбивались тарелки, текла вода из крана, гремело пианино, особенно духу нравилось играть Шопена, хлопали межкомнатные двери. А однажды воды набралась полная ванна, хотя никто не вставлял в водосток затычку, вода продолжала течь и, в конце концов, потекла через край. Виноградовы, ни о чем не подозревая, спали, их разбудил звонок соседей, которых они затопили. Но Наталье было нестерпимо стыдно признаться мужу в том, что она устроила сеанс спиритизма на дому. И она молчала. А Николай бесился и не понимал, что происходит.

Утром в почтовом ящике оказалось письмо. Похожее на ту инструкцию, что ты получил от Матвеева. Там тоже говорилось про две недели и про шкатулку. Что самое интересное, эту шкатулку Наталья сама привезла из Туниса. Это действительно простой сувенир. Как он стал черным артефактом – неясно. Подписи не было, но Виноградова больше чем уверена, что письмо от Лили.

Тут-то Наталья призналась во всем мужу. Всю ночь они не спали, думали, что делать. Решили квартиру сдавать. Жить в ней было страшно. Что будет с людьми, которые столкнутся с духом, так сказать, нос к носу, их не волновало. Если что-то плохое происходит не с тобой и не здесь, значит, проблемы не существует, вот их позиция.

А вот свойствами шкатулки Николай заинтересовался особо. У них появились конкуренты, которые нередко прибегали к жестким мерам. Бизнес дал течь. Наталья не знает точно, но боится, что в некоторых случаях, когда конкуренты пропадали, как по заказу, это происходило слишком кстати. Приходили к ним из правоохранительных органов, задавали вопросы, но у Николая и Алексея всегда находилось твердое алиби. Если хочешь знать мое мнение, я даже рада, что они умерли. Туда им и дорога. Так послушать – творили они только зло.

Довольно скоро случилось то, о чем нам уже рассказала Надежда Николаевна – Наталья забросила свои курсы, со скуки стала потихоньку пить, и когда к ней на огонек заглянул Алексей, они спрыснули сначала за первый юбилей фирмы, потом еще накатили, как-то сам собой нашелся повод для третьей рюмки, следующая пошла за любовь, в итоге они оказались в супружеской постели Виноградовых. Где их и обнаружил Николай. Дальше ты знаешь.

* * *

У меня просто челюсть отвисла, когда Женька все рассказала. Духи, эзотерика… Конечно, я в эту историю поверил, потому что все еще хорошо помнил, какое гостеприимство проявил дух к моей персоне. Но все равно, одно дело читать мистические книжки, другое – пытаться осознать, что с тобой происходит это в действительности. До конца принять эту мысль у меня никак не получалось. Все время казалось, что это чья-то дурная шутка или происходит не со мной.

– Ладно, теперь моя очередь, – сказал я, когда мы вдоволь обсудили историю Виноградовой. – Смотри, вот распечатки. Скажу вкратце: тут способы «чистки» квартирной кармы. Их просто немеряно. А вот список того, что нам понадобится для клининга на пять с плюсом.

– Микрофон? – подняла брови Женя, изучая мой список покупок.

– Ага, сам очень порадовался. Забавный способ: говорить в микрофон, чтобы духи сваливали.

– Раз-раз, как слышно? – засмеялась Женя. – Ну, чего сидим, неужели плохо слышно? Собираем вещи и уходим в свой потусторонний мир обратно. Проходим, не стесняемся, паспортный контроль дальше по туннелю.

– Тут, между прочим, в списке значится еще молоко в бутылке, – интересно, чем в пакете не угодило? – труба, мел… – начал перечислять я.

– И сколько там способов? – вдруг став серьезной, спросила Женя.

– Ну… – я растерялся. – Я не считал.

– Давай посчитаем.

Я сунул Жене половину стопки, мы принялись считать.

– Восемнадцать, – сказал я.

– Двадцать два, – откликнулась Женя. – Это больше, чем месяц, который у нас есть. Не находишь?

– Ну, во-первых, не у нас, а у меня, во-вторых…

– Не болтай ерундой, я сказала у нас, значит, у нас. Во-вторых, не имеет значения, у кого именно, важно, что это больше, чем месяц. Два дня мы уже прожили. Осталось двадцать восемь дней. Способов сорок. И давай прикинем, сколько времени нужно, чтобы еще проверить, подействовало или нет. Вот как ты собираешься узнать, помог тебе пучок целебной соломы или мелок от тараканов?

– Я собираюсь там поселиться, – спокойно ответил я.

– Да ну? А я тут буду за тебя волноваться, бегать туда, проверять, как ты там? Отлично придумано! Садись, пять.

– А что, у тебя другие идеи есть?

– Пока нет, но есть еще один контраргумент.

– Валяй.

– Ты распечатал лишь то, что тебе попалось в Интернете первым на глаза. А сколько еще сайтов ты не перелопатил? Это тут в распечатке сорок способов, а в Интернете сколько? А сколько из них выдумано ради завлечения посетителей на сайты? Пока ты будешь проверять свойства засушенного лопуха, потеряешь много времени!

– И что ты предлагаешь? – я начинал злиться, понимая, что Женя, в общем-то, права. А мне казалось, что я неплохо все придумал. Мне действительно даже в голову не пришло, что какие-то из этих способов «чистки» могут оказаться липовыми.

– Слушай, вот только что осенило: что, если мы положим в шкатулку имя какого-нибудь серийного убийцы или террориста-экстремиста? И обществу хорошо сделаем, и еще две недели выиграем, а? Что скажешь? По-моему, отличная идея!

– Садись, пять, – передразнил я ее. – А ты не подумала, откуда ты возьмешь имя этого убийцы? Пойдешь в тюрьму с блокнотиком? Извините, не подскажете, кто у вас тут самый плохой, мне, пожалуйста, фамилию, имя и отчество? Или как?

– Послушай, а разве СМИ не муссируют имена этих людей? По-моему, только глухие и слепые не в курсе, кто у нас враг народа.

– А если СМИ ошибаются? Мало таких случаев? Что, если мы положим в шкатулку имя невиновного? И вообще, кто мы такие, чтобы вот так легко лишать человека жизни? Не слишком ли это смело? – взорвался я.

– То есть, ты хочешь сказать, лучше умереть? Да? – Женя уже тоже кричала, не сдерживая возмущения. – А эти мудаки, которые устроили теракт в Беслане, что, достойны жить? Я, лично я собираюсь взять на себя ответственность! Ясно тебе? Залезу на сайты и найду имена тех, кого взяли с поличным. Это будет гарантия их виновности! Обещаю тебе, что у нас будет вагон и тележка времени, потому что есть еще Норд-Ост, есть еще мерзкие педофилы, которых поймали с помощью скрытой камеры, есть еще… да я тебе обеспечу годы, не то что две недели!

– Хорошо, что у Гитлера не оказалось под рукой сувенира из Туниса. Тогда было не модно отдыхать в Африке, по всей видимости. А то мы бы с тобой сейчас тут не беседовали.

– Нечего все в шутку переводить!

– Ты собираешься пользоваться желтой прессой как источником? Ничего себе. А если СМИ ошибаются? Еще раз подумай об этом. Ведь они получают информацию не всегда из первых рук! Ладно, предположим, кто-то из предполагаемых убийц действительно заслуживает смерти. А что если один из подозреваемых в педофилии оказался за решеткой по ошибке? И всё, был человек и нету. Хорошего, невиновного человека нету, просто потому что тебе так захотелось. Стоит оно того? Подумай сама.

– Я буду писать имена только тех, чья вина неопровержимо доказана, – продолжала упрямиться Женя.

– Как ты это узнаешь на все сто, не будучи следователем или прокурором, можно поинтересоваться? И потом, вспомни дело Чикатило. Скольких казнили по ошибке, потому что их «вина» была неопровержимо доказана?

– Ладно, что ты предлагаешь? У тебя ведь других вариантов нет, как я понимаю.

– Я тебе уже сказал.

– А-а, поселиться в этом чудном месте. Это я уже слышала. Давай что-нибудь новенькое.

– Я тебе обещаю, что подумаю над альтернативой. Но пока владелец квартиры я, поэтому решать тоже буду я.

Женя подняла руки в жесте «сдаюсь».

– Хорошо-хорошо, босс. Как скажете.

* * *

Наверное, все помнят, что Менделееву приснилась таблица элементов. На самом деле, история знает немало подобных открытий во сне. Например, швейная машинка, формула инсулина, модель атома Бора-Резерфорда – все это приснилось их создателям. Наше подсознание продолжает усиленно работать во сне, а если верить Фрейду, делает это лучше, чем днем, потому что нет никаких сдерживающих факторов в виде разума-цензора Весьма приятно присоединиться к компании великих – утром я проснулся и понял, что во сне увидел решение вчерашней проблемы. Похоже, мое подсознание работает ничуть не хуже. Я нашел способ, как потянуть время до тех пор, пока мы не изгоним духа из квартиры.

Эта история длится всего несколько дней, а я уже и забыл, когда вставал позже восьми. Я – стопроцентная сова, и для меня восемь утра это несусветная рань. Я еще раз взглянул на часы – семь пятьдесят пять. Ладно, пойду сделаю кофе себе и Жене. Женька преспокойно спала, суббота – можно и до полудня понежиться в постели после рабочей недели. А я пока в тишине и спокойствии подумаю о том, что мне приснилось.

На кухне стоял мой ноутбук, и я, первым делом, сел просмотреть свою почту. Попивая кофе, удалял всякий спам и неинтересные рассылки, отписаться от которых руки никак не доходили, и увидел, что на форуме «Эзотериус» появился ответ в моей теме. Некий tiill написал:

«Топикстартер, вам нужно понимать, что у любого дома есть своя энергетика. Возможно, вы имеете в виду какие-то энергетические раны? Деталей вы не изложили. Если хотите, напишите в личку. Я специализируюсь на энергетической чистке квартир».

Я полез смотреть профиль tiill, в первую очередь меня интересовали его темы и сообщения. Пусто. Что ж, надо ответить. Самым сложным было написать так, чтобы не показаться душевнобольным, страдающим навязчивыми галлюцинациями.

«Большое спасибо, что отозвались. Квартира, о которой идет речь, „ведет“ себя странным образом. Ее сдают в аренду. Каждый, кто оказывается там, подвергается необъяснимому воздействию потустороннего. Снятся кошмары, включается сама собой бытовая техника, перестает открываться дверь, окно показывает не то, что на самом деле за ним и тому подобное. На самом деле, есть даже жертвы – один из жильцов погиб при невыясненных обстоятельствах. Еще одна девушка умерла после того, как предупредила других людей о возможной опасности. У меня есть свидетели, которые могут подтвердить мои слова».

Я ждал, что tiill ответит мне сразу, потому что напротив его ника светился значок online. Я пытался отвлечься на чтение новостей, ленты друзей в соцсетях, смотрел ролики на ютубе, но какая-то часть моего сознания требовала вернуться на форум и проверить входящие. В итоге каждые три минуты я обновлял страницу, но кончилось все тем, что напротив ника tiill появилась надпись: был в сети три минуты назад. Все. Ушел в офф. Ну и ладно. В большинстве случаев на форумах и соцсетях мне все равно присылали ссылки на те статьи, которые я уже распечатал.

– Кофе, – пробормотала сонная Женя. Вела она себя словно пещерное чудище, выползшее наружу – жмурилась от яркого света лампочек, держалась рукой за кухонные ящики и в итоге рухнула на диванчик, чуть не сев мимо. Пока я делал ей кофе, она продолжала сидеть с закрытыми глазами.

– Ты чего так рано встал? – голосом мученицы спросила она.

– Десять утра уже.

– Десять… А я-то мечтала выспаться, между прочим. Слышу – бродишь, кнопки давишь, шуршишь бумажками. В итоге проснулась.

– Не дуйся, а то не расскажу, что придумал.

– Кофе! – она шутливо стукнула по столу кулаком.

– Иди, принесу в постель.

Расслабленное после сна тело Жени было податливым и горячим. Мы поставили точку в нашем примирении после вчерашней небольшой размолвки. Потом мы еще немного повалялись в постели, пообнимались. Женя окончательно проснулась, и я решил, что пора рассказать ей о том, что мне приснилось.

– Слушай, я тут кое-что придумал. Смотри, шкатулке нужна смерть. Неважно, чья. Способов мы насчитали больше, чем времени, которым мы располагаем. Пока мы их все проверим, кому-то придется умереть или пострадать. Предлагаю простое и гениальное решение – купим сейчас крысу, дадим ей кличку, посадим в клетку и отнесем в квартиру. В шкатулку опустим крысиную кличку и способ смерти. Потом придем и проверим, как сработало. Если все окей, будем просто покупать крыс и приносить их в жертву.

– А если квартире нужна человеческая смерть?

– Давай пока проверим на крысе.

– Кстати, я тут подумала – надо давать крысе кличку вроде «Коробок», «Уголок», «Пакетик».

– Не понял.

– Предположим, ты назвал крысу Макаром. Кидаешь в шкатулку это имя, а где-то умирает не своей смертью какой-нибудь Макар. Кличка для крысы не должна быть реальным именем. Для перестраховки лучше вообще взять что-то неодушевленное.

– Умница ты моя, и что бы я без тебя делал?

Так мы и поступили. Купили крысу, посадили ее в клетку и назвали Пакетиком. До проклятой квартиры добирались молча, каждый думал о своем. Дверь открылась нормально, никаких фокусов со скважиной не было. В квартире по-прежнему воняло гарью, рамы пришлось вставить – домоуправление настояло. Поэтому квартира продолжала аккумулировать энергию, черт знает, что там уже накопилось за это время.

«Пакетик, смерть от удушья», – вывел я на клетчатом листке из блокнота. Подсыпал крысе корма, налил воды в чашечку, и мы ушли.

– Как думаешь, суток хватит? – спросила Женя.

– Должно. Матвееву хватило одной ночи. Наутро его не стало. А много ли крысе надо? Квартира ее сожрет и не подавится. Кто знает, может, если умрет крыса, то лимит будет не две недели, а меньше.

* * *

– К сожалению, мы зафиксировали смерть от удушья, ваш питомец подавился кусочком корма, – вежливо сказал ветеринар, появляясь в дверном проеме. Мы сидели в коридоре и ждали, когда он закончит.

– То есть, его уже не спасти? – спросила Женя, побледнев. Я-то знал, что она сама не своя, потому что впервые увидела, как действует шкатулка. Но ветеринар решил, что она была очень привязана к Пакетику.

– Мои соболезнования. Вашей крысе уже ничем не помочь.

– Господи, я не верю, – повторяла Женя, когда мы шли домой из ветклиники. – Это кошмар, это ужас. Что нам делать?

– Мы убедились, что на крысах можно экспериментировать, определяя, действует ли шкатулка. Так? Это уже шаг вперед – мне не нужно там жить и проверять результат «чисток» на себе. Уже хорошо. Сегодня нам надо купить две свечи, святую воду, спички и папиросную бумагу.

Вечером первый метод «чистки» был вычеркнут из списка, и была куплена еще одна крыса по кличке Гребешок.

– Квартиру почистили, давай писать. Какой способ смерти придумаем?

– Пусть будет отравление. Сыпь корм.

– Только надо будет поехать в другую клинику, – сказала Женя. – Представь, что скажет ветеринар, если мы каждый день будем приносить ему по мертвой крысе.

– Мы не в Америке, нас не засудят за жестокое обращение с животными. Но ты права, не стоит привлекать к себе внимание.

Утром Гребешок умер. Отравился.

* * *

– Прошло уже двадцать пять дней, испробовано двадцать пять методов, ничего не помогает! – Женя взволнованно ходила по кухне взад-вперед. – У нас осталось три дня. Три дня, черт побери!

– Возможно, квартире будет достаточно крысиных смертей…

– А если нет?! Кем из родных и близких ты готов пожертвовать? Может, не будем экспериментировать?

– Значит, туда поселюсь я. Я там уже жил. Потерпеть выкрутасы можно, разве что надо быть все время начеку. Напишу завещание на всякий пожарный…

– Да? И кого ты готов осчастливить?

– Да хоть Виноградову. Сама заварила кашу, пусть сама и расхлебывает.

– А если ты умрешь? Сам говорил, в последний раз тебя спас Круглый. А он сейчас, по твоим словам, еле оклемался после реанимации, дома лежит, восстанавливает нервы и здоровье. Кто тебя спасет на этот раз? Я не умею держать дрель в руках. А если бы и умела, не факт, что это сработает. Квартира полна сюрпризов, никогда не знаешь, что она отмочит в следующий раз.

– Я подумаю. Я пока не знаю, что предпринять, но я подумаю.

– У нас было столько времени, чтобы подумать!

– Жень, в крайнем случае я поселюсь туда. И все. Никто не пострадает.

Женя ничего не ответила и ушла из квартиры, хлопнув дверью. В минуты крайнего душевного волнения ей требовалось погулять, подышать свежим воздухом и прийти в себя. Я же сел за комп. И вдруг увидел, что мне пришло письмо от того самого tiill.

«Скажите, в той квартире есть шкатулка?»

Это все, что было в том письме. Одна строчка. Но это было первое послание из всего потока писем, которое попало в точку. Все остальные призывали молиться, медитировать, визуализировать, освящать, «чистить» и все такое прочее. А тут… Мне даже немного страшно стало. Откуда ему известно о шкатулке? Я немедленно отстучал:

«Да».

Почти сразу высветилась жирная единичка напротив папки «Входящие».

«Петербург, квартира на Комендантском проспекте?»

Ладони от волнения мгновенно взмокли.

«Да. Откуда вы знаете? Кто вы??????»

tiill пропал из Сети. Я ждал, пока Женя не вернулась. Но tiill так ничего и не ответил.

Женя разволновалась сильнее, чем я думал. Выслушав меня и прочитав мою переписку с tiill, она сказала:

– В этой переписке есть больше, чем нам кажется. Я уже в третий раз ее перечитываю, какая-то смутная мысль в голове вертится, не могу уловить.

– Да тут всего-то три строчки всей переписки. Даже аватарки нет… – начал было я.

– Вот! Ты молодец! Это же на поверхности! Посмотри профиль пользователя!

– Да там вообще пусто, нету ничего…

– Вот именно, читай ник!

– tiill, – недоуменно прочитал я.

– Хочешь сказать, все еще не понимаешь?

– Ну, похоже на английское слово till. Означает «до тех пор, пока», «вплоть до»…

Женя меня перебила:

– Ладно, смотри, если перемешать эти буквы, получится lilit. Это женское имя. Помнишь, как звали ту таинственную эзотеричку, которая устроила все это в квартире Виноградовой?

– Ну, Лиля. И что? Лилит это же совсем другое имя…

– Темный ты мой. Слыхал что-нибудь о Каббале?

– Помню, что Мадонна ею увлекалась.

– Ну, уже что-то. В общем, есть такое эзотерическое религиозное направление. В каббалистическом учении есть персонаж по имени Лилит. Первая жена Адама, ставшая впоследствии злым демоном. Она убивает, несет зло, понимаешь? Эта якобы Лиля строила из себя таинственную и взяла себе созвучное имя, на всю голову больная! Открывай-ка Википедию.

Мы читали статью о Лилит вместе. Когда я дошел до строк «Вероятно, их можно сопоставить со славянскими заложными покойниками – то есть с людьми, умершими неестественной смертью и раньше срока», меня осенило, что именно это творила шкатулка – все люди погибали раньше срока неестественной смертью. Сергей, Марина, чуть было не погиб Круглый, сгорел Матвеев… При загадочных обстоятельствах умер Виноградов. Я уж не говорю о конкурентах фирмы Матвеева и Виноградова.

– Как ты думаешь, эта Лиля и есть tiill?

– О, больше чем уверена! Надо ей написать письмо! Дать ей понять, что мы ее раскусили! Сказать, что у нас осталось три дня!

– Главное, не пороть горячку и не торопить события. Вдруг мы ее спугнем. Написать надо осторожно.

– Не забудь упомянуть про три дня.

– Не забуду.

* * *

«Я знаю, как вам помочь»

– Чего она пишет по одной строчке? – разозлилась Женя. – Пусти-ка меня за комп.

– Ты будешь помогать и осуществлять чуткое руководство. А я буду печатать. Представь, что я твой секретарь, – я, как мог, сдерживал возмущение Жени, боялся, что в ярости она ненароком оборвет ту единственную ниточку, которая вела нас к выходу из лабиринта Минотавра. Но в то же время был с ней согласен – у нас слишком мало времени, чтобы разговаривать загадками. Поэтому написал так:

«Не могли бы вы написать, что именно нам нужно сделать? У нас осталось всего три дня, потом нужно будет или поселить кого-то в квартиру, или положить чье-то имя в шкатулку. Мы не можем переписываться по одной строчке, это слишком долго. Может, встретимся? Вы нам все расскажете»

«Я сейчас в другой стране»

– Отлично! Полный игнор! – Женя разъярилась. – Чего она тянет кота за хвост, дура! Нет бы расписать по пунктам: возьмите то, сделайте это.

– Подожди, она еще в онлайне, может, она просто медленно печатает.

И словно в подтверждение моих слов, пришло еще одно сообщение:

«Энергия этой квартиры заключена в шкатулке. Ее нельзя просто уничтожить, нужны определенные условия. Самое сложное из них – должно было пройти не менее десяти лет с того момента, как там кое-что произошло. Ровно десять лет наступят завтра. Так что с завтрашнего дня вы сможете уничтожить шкатулку. У вас есть всего одна попытка. Тот, кто будет уничтожать шкатулку, должен быть кем-то, кому вы доверяете. Потому что вы должны быть уверены, что он сделает все в точности, как я напишу. Это не может быть владелец квартиры или тот, кто ее снимает. Важно уничтожить шкатулку в полном соответствии с моей инструкцией. Сначала шкатулку надо сломать. Сломанная вещь – это символ разрушения. Так что это очень важно. Ломайте так, чтобы любому было очевидно – вещь сломана, и чем была до этого, не совсем ясно. После этого сожгите шкатулку. Можно сделать это на улице, но самое главное сжечь дотла. Так, чтобы от нее осталась лишь горсточка пепла. Пепел нужно развеять по ветру над любым водоемом на убывающий месяц. Именно убывающий! Не отнеситесь к этому скептически. Фазы луны действуют на многое, что мы не в силах объяснить. Убывающий месяц не дает злой энергетике восстановиться. Как раз сейчас убывающий месяц, прошло десять лет, и мне удалось вас найти. Редкое совпадение. Надеюсь, вам повезет. И последнее, но самое важное. Тот, кто пойдет уничтожать шкатулку, должен быть один. И этому человеку придется переночевать в одиночку в квартире, чтобы убедиться, что все сработало. Если утром этот человек останется жив, значит, все в порядке. Если нет, значит, злую энергетику впитал в себя другой предмет квартиры. И придется сначала выяснять, что это за предмет, а потом ждать еще десять лет, чтобы проделать тот же ритуал. Очень вас прошу, напишите мне, когда все закончится».

У меня дрожали руки, когда я закончил это читать. Итак, я даже не могу сам уничтожить это зло! Из всех людей, кого я знал, доверить подобное я мог только Женьке и Круглому. Но Петька все еще восстанавливался после страшного ДТП, в котором не должен был выжить, а Женька… Да и не мог я вот так просто распоряжаться жизнями друзей. Что мне делать?

– Значит, придется это сделать мне, – тихо сказала Женя. – Кроме меня, больше никто не знает об этой квартире столько всего. Даже твой Круглов.

– Я не могу дать свое согласие, – сказал я. – Но и другого выхода я не вижу. Я в тупике. Мне надо подумать. Вдруг озарит.

– Ром, я так боюсь, – заплакала Женя. – Мне кажется, я не справлюсь. Но и деваться некуда. Нас приперли к стенке. Я не думала, что умирать так страшно. У меня ровно сутки. Ладно. Я тебе напишу пароли от своих ящиков и аккаунтов в соцсетях. Составлю завещание. Вот телефон моей мамы…

– Жень, подожди. Ты заметила, что этот tiill всячески избегал конструкций, из которых становилось бы ясно, мужчина это или женщина. Может, это Виноградов? Наталья сказала, что он погиб. Но можем ли мы ей верить? Мог ли он фиктивно умереть, чтобы просто избавиться от квартиры и передать ее Матвееву? Что если это он? Что если это просто злая шутка, и на самом деле мы не избавимся от этой чертовщины, а только зря рискнем?

– Но у нас нет выбора, правда? Нам остается только проверить… – Женя всхлипнула и ушла в ванную. Там она провела очень много времени, вышла вся зареванная и уткнулась носом мне в плечо. Я тоже плакал. Я не хотел потерять свою девочку. Как я буду жить дальше? И смогу ли?

Естественно, эту ночь мы провели без сна. Таких ночей за последний месяц было уже немало. Мы разговаривали и разговаривали. Без конца вспоминали, как познакомились, Женя рассказала мне про Марину, как они стали подругами, как Марина попала в эту квартиру. Женя постоянно вспоминала детство, то и дело принимаясь жалеть родителей, начинала плакать, а я был в ярости. Меня загнали в угол, и я просто не мог ничего с этим сделать. Попросить кого-то другого было невозможно. Чем жизнь другого человека менее ценна, чем жизнь Жени? По крайней мере, отпадали все сотни способов «чистки» квартиры. Теперь мы знали, что есть один, но смертельный.

– Кофе будешь? – спросил я утром.

– Не хочу. Ни пить, ни есть, ничего не хочу, – ответила Женя. Она была бледная, под глазами залегли синяки, смотреть на нее было очень больно. Страшнее всего было осознавать, что, возможно, вижу ее в последний раз. Мы решили, что она пойдет туда вечером, чтобы как можно меньше времени провести в той квартире. Я не знал, что значит требование «сделать все в одиночку». Могу ли я находиться хотя бы неподалеку? Но Женя попросила не рисковать и сидеть дома. Да и я сам понимал, что могу подвергнуть ее жизнь опасности. По крайней мере, про средства связи не говорилось ничего. Поэтому я бросил нам обоим на телефоны по тысяче – на всякий пожарный.

* * *

– Молоток, спички, зажигалка, фонарик, мангал, резиновая лодка. Вроде все. В мой «матиз» должно все влезть, – сказала Женя странным голосом. Я смотрел на нее и не мог насмотреться, все боялся, что вижу ее в последний раз. Надеяться на лучшее тоже боялся. Просто подумать даже на пять минут вперед тоже было страшно, поэтому я сосредоточился на настоящем.

– Может, аптечку возьмешь? – попросил я. – Для моего спокойствия. Мазь против ожогов, бинты, успокоительное, кровоостанавливающее, какие-нибудь таблетки. И нож захвати, пожалуйста.

Женя молча взяла все, что я ей принес.

– Мне пора. Я позвоню, – и она ушла.

Я посмотрел в окно – там было темно, и выглянул тот самый злополучный убывающий месяц. Форточка была открыта, доносился звук заводящегося Женькиного «жужика», как она его звала.

Пока еще она жива. Пока еще она совсем рядом. Но через несколько секунд ее судьба будет решаться без моего участия. Наверное, я за эту ночь могу и поседеть. Но спать я точно не собирался. Если без пробок, то за пятнадцать минут Женя доберется до Комендантского. Я раньше не особенно верил в существование Всевышнего, но раз существует сверхъестественное зло, то сверхъестественное добро тоже должно быть? Все пятнадцать минут я молился, просил не забирать мою Женю. Просил помочь ей, уберечь и вернуть ее ко мне. Мои молитвы прервала смска от Жени.

«Я на месте».

Мы договорились, что я не буду ей сам писать и отвлекать, пока она выполняет ритуал. Но я взял с нее обещание писать мне смс после каждого своего действия. Для перестраховки решили друг другу не звонить даже после выполнения ритуала, до самого утра, чтобы ненароком не нарушить требование «сделать все в одиночку».

Следующие три минуты я просидел, как на иголках, не сводя глаз с мобильного.

«Разбила шкатулку молотком, собрала осколки, сложила в мангал. Выхожу к озеру».

«Удачи», – прошептал я. И скрестил пальцы. Не знаю, действует это суеверие или нет, но я ощущал потребность хоть как-то помочь Жене. Озеро было неподалеку от дома, даже не озеро, а скорее, лужа. «Жужик» доставит ее туда минут через пять. Что ж, помолимся.

«Жгу. Люди вокруг. Не страшно:)»

Даже смайлик прислала. Умница моя, смелый мой Женёночек. Следующим этапом было самое ответственное – залезть в резиновую лодку и отплыть подальше, чтобы уж точно весь пепел оказался развеян над водоемом, а то мало ли его ветром на берег снесет.

«Долго горит, зараза»

Я представлял себе, что сижу там рядом с ней. Смотрю на ее красивый профиль, длинные ресницы, любуюсь, как ветер лохматит прическу. Представил себе ее красивые руки, изящные пальчики. Внезапно мне захотелось ее увидеть, и я стал листать ее фото в телефоне. Потом залез в папку с видео, мне хотелось пересмотреть ролик, где Женя дурачилась под музыку, но только я начал смотреть, пришла еще одна смска.

«Жду, когда остынет. Потом полезу в лодку».

Она жива. Пишет мне. Думает, моргает, дышит, нажимает на кнопки мобильного. Неужели она может завтра утром умереть? Это ведь через несколько часов…

«Немного обожглась. Хочу поскорее закончить. В лодке».

«Давай!» – тихо сказал я и еще раз скрестил пальцы, всеми силами желая ей удачи. Как же медленно тянется время! Как я хотел быть рядом с ней, просто с ума сходил, но черт бы побрал этого Матвеева! Зачем он оставил эту квартиру мне? Зачем? Сейчас мы с Женей отпуск бы планировали. А там, кто знает, и свадьбу. А что? Мне уже двадцать четыре. Пора подумать о будущем. Если Женя выживет…

«Готово. Иду ночевать. Пожелай мне приятных снов…»

Я посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать вечера. В семь утра, наверное, уже можно приехать? У меня нет машины, поеду на метро, значит, в шесть двадцать выйду. А пока пойду посмотрю, что там на форуме. Что-то этого tiill нет в онлайне. Затаился, что ли? Со вчерашнего дня ее или его не видно.

«Сижу в комнате, открыла окно. Боюсь!»

«Все будет хорошо, любимая моя, я очень хочу тебя увидеть, осталось потерпеть несколько часов. Завтра мы уже будем вместе. Приеду в семь утра».

«Что делаешь?»

«Сижу на диване, думаю о тебе, пишу тебе, смотрю твои фотки. Ты такая красивая. Скучаю! А ты что делаешь?»

«Что-то связь барахлит. Тут в квартире плохо ловит!»

Последняя смска пришла мне пять раз. Я заволновался. Написал ей:

«Ты в порядке?»

Но конвертик долго-долго висел в углу экрана и не уходил. Наконец, он переместился в «Исходящие». Твою-то мать! Неужели ритуал не помог? Может, мне уже сейчас туда поехать? А вдруг все испорчу? А может, я еще могу ее спасти? Я мгновенно оделся, чтобы быть готовым выйти из дома в любой момент. Ходил по комнате кругами, в голове вертелись мысли одна другой страшнее, но поехать туда я не решался. Нарушить запрет выполнения ритуала это почти то же самое, если он не сработает. Поэтому я был на коротком поводке. Смотрел на телефон каждые несколько секунд. Ну, давай же, давай! Верни связь, мерзкая квартира! Но ничего не происходило. Когда я посмотрел на часы, вдруг с удивлением обнаружил, что метался я по комнате, поливая матом квартиру и всех ее предыдущих владельцев, вот уже три часа. Это значит, что еще три часа и можно будет двигать в сторону квартиры. От Женьки по-прежнему ничего. Я не мог есть от волнения, мне казалось, что даже стакан воды, выпитый мной на кухне это предательство по отношению к Жене – я тут на кухне, где «светло, тепло и мухи не кусают», рассиживаюсь и воду пью, а она там… Что с ней там, я не хотел больше думать. И так уже все передумано. В сотый раз проверил форум. Нашей Лилит (а может, и Виноградова, кто знает) на связи не было. В пять утра время стало тянуться особенно медленно. Я вспомнил анекдот про качество резины, которым хвастались англичанин, американец и русский. Сейчас время растягивалось не хуже той резины. Две минуты. Три. Когда стукнуло шесть утра, я, словно ошпаренный, выскочил из дома.

Я не мог стоять на остановке, ноги несли меня к метро, хотя я умом понимал, что даже трамвай довезет меня быстрее (при условии, что приедет вовремя), но я не мог заставить себя сохранять неподвижность хотя бы несколько секунд. Мне хотелось бежать. Бежать быстрее любого автобуса. И я несся сломя голову. Хорошо, что в Питере такие удобные карточки – провел над турникетом и вперед. Не надо ничего никуда засовывать, останавливаться, терять секунды. По эскалатору я слетел в считанные секунды, прости, Олег Дивов, ты написал хорошую технику безопасности в метро, основанную на реальных событиях. При других обстоятельствах я бы так не поступил. Но ноги бежали вперед сами, словно на них кто-то надел сапоги-скороходы.

«Старая Деревня. Следующая станция – Комендантский проспект», – сказал голос из динамиков. Я уже стоял у двери на низком старте, готовый выпрыгнуть, как только двери начнут разъезжаться в стороны.

По эскалатору я поднимался бегом, хотя легкие раздувались, а в боку кололо. Все-таки я курю, а спортом пренебрегаю. Вот и результат – мое тело подводит меня в такой ответственный момент. Я, стиснув зубы, спешил дальше, остановился на три секунды продышаться, потом, подстегиваемый чувством вины за эту заминку, побежал еще быстрее. По дороге взглянул на мобильный. Без пяти семь. Смсок от Жени нет. Я на бегу еще раз отправил смс из «Исходящих». Дверь, лифт, дверь. Ковыряю замок.

– Женя-а-а! – я крикнул что есть мочи, меня, наверное, слышали все соседи.

Никто не вышел мне навстречу. Сердце ухнуло куда-то вниз, я рванул в свою бывшую комнату, там, на стуле у окна, сидела сонная Женя и смотрела на меня удивленными глазами.

– Уже утро, – сказала она, улыбаясь.

– Жива, – выдохнул я и сгреб ее в объятья. – Никому не отдам.

– Прости, телефон разрядился. Я так переживала вчера вечером, что вылетело из головы, что его надо подзарядить. Сначала связь забарахлила, а потом батарейка умерла. Выглядишь ужасно.

– Плевать. Зато ты выглядишь отлично! Живая! Ну, пошли отсюда?

– Я спать хочу. Ты меня разбудил.

– Как ты ночь провела хоть?

– Сидела у окна, сидела, а потом под утро вдруг вырубилась. Двое суток ведь не спали. Слышу – орёшь. Проснулась, пока сообразила, что происходит, ты влетел в комнату, чуть не раздавил. Вот и все. Не выспалась. Хочу спать!

– Совушка моя, сейчас поедем спать. Есть хочешь?

– Нет, только спать! Смертельно хочу спать, меня даже тошнит от недосыпа, голова кружится.

Было еще только семь утра, поэтому Испытателей и Светлану проскочили безболезненно. Я не завидую тем, кто через час поедет на работу. Постоять им придется тут долго. Не люблю выезд из Приморского района – пробки, пробки, пробки. Я сел за руль, хотя у меня с собой не то что прав, даже паспорта не было. Женя смотрела в окно и плакала.

– Мне было так страшно. Смотри, люди! Магазины! Давай сегодня сходим в магазин и что-нибудь купим. А пойдем в кино? И в ресторан сходим? Как же хорошо жить, Ром!

Эпилог

Я написал tiill о том, что все прошло хорошо, и мы намерены продать квартиру, а на вырученные деньги поехать в путешествие. Свадебное путешествие. А в ответ получил такое сообщение:

«Рада, что у вас все получилось. Настала моя очередь раскрывать все карты. Когда-то я работала в библиотеке и меня звали Ольгой. Однажды, копаясь в архивах, я нашла очень старую книгу на незнакомом языке, я не могла ее прочитать, поэтому просто полистала и собралась было поставить на полку, как вдруг из книги вылетел маленький листок. На нем кто-то написал перевод одной из страниц. Там предупреждалось о том, что книга таит опасные знания, а данный перевод сделан в качестве подтверждения этих слов. Я из любопытства дочитала до конца. Там описывалось, как вызвать сюда в наш мир души тех, что на протяжении всей своей жизни убивали, насиловали, истязали, пытали… Словом, души извергов и нелюдей. Я стала читать литературу на эту тему и постепенно увлеклась эзотерикой. Взяла себе другое имя. Мне нравилось имя Лилит, но я боялась, что в нем заключено зло, поэтому оставила похожий вариант – Лиля.

Десять лет назад я совершила огромную ошибку. Я не вытерпела, и мне захотелось проверить то, что было написано на том листке. Никогда нельзя шутить с потусторонним. Запомните, НИКОГДА! Это может обернуться большой бедой для многих. Я не знала об этом. Когда я попыталась отправить назад дух маньяка-убийцы, чьими жертвами стали десятки невинных детей сто тридцать лет назад, мне не хватило ни опыта, ни знаний. Он меня не послушался. Я струсила и сбежала с места преступления. Я раскаивалась в содеянном все эти годы. Я следила за судьбой квартиры несколько лет. А потом, когда умер Виноградов, я потеряла связь с ней. Но знала, что его смерть не случайна.

Все эти десять лет я искала, как исправить свою ошибку. Я не имела права умирать раньше сегодняшнего дня: сбежать второй раз это слишком даже для меня. С большим трудом мне удалось найти переводчика, знакомого с тем языком, на котором была написана книга. Так я и прочитала все то, что помогло вам вчера избавиться от злого духа. Параллельно я искала того, кто владеет этой квартирой или живет в ней, чтобы помочь. Последние три года я перерывала Интернет в поисках тех, кто интересуется энергетическими ранами квартир, кармой квартир и чем-то подобным, надеясь выйти на вас. Просто чудо, что все так удачно совпало. Теперь я умру. У меня уже все готово. Я давно решилась на этот шаг. Я не имею права жить после содеянного. Сколько невинных жертв на моей совести? Знаю, что не искуплю это своей смертью. Но, по крайней мере, я поступлю так, как подсказывает мне мое сердце. Прощайте. Надеюсь, все будет хорошо.

P.S. Не знаю, пригодится ли вам это. Но на всякий случай выложила перевод той книги на файлообменник. Никогда не читайте ее без надобности. Только если вдруг…»

Примечания

1

http://www.бета-ридер.рф/

Content

Александр ALIAS
Сдам квартиру недорого

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Эпилог

Примечания