Лаврентий Берия

«С Атомной бомбой мы живем!» Секретный дневник 1945–1953 гг

Предисловие публикатора

Издание личных дневников Л.П. Берии за 1946–1953 годы завершает большую работу по их обнародованию, начатую изданием его дневников за 1938–1941 годы и дневников периода войны — с конца 1941 года до конца 1945 года.

Как две первые книги, так и эта, последняя, подготовлены к изданию мною и снабжены предисловием и послесловием публикатора, а также развёрнутыми примечаниями и комментариями. При этом структура всех трёх книг такова, что их не надо рассматривать как некий трёхтомник. Каждая публикация вполне самостоятельна и даёт достаточно полное представление о личности автора дневников и том историческом периоде, к которому дневники относятся. Последнее я постарался обеспечить за счёт подробных примечаний и комментариев, вынесенных прямо в текст.

В первой книге «Сталин слезам не верит» освещается период с того момента, как Сталин предложил Берии переехать из Тбилиси в Москву и сменить пост 1-го секретаря ЦК КП(б) Грузии на пост первого заместителя наркома внутренних дел СССР Ежова с перспективой заменить Ежова в кресле наркома.

Заканчивалась та публикация последними днями 1941 года, когда под Москвой успешно развивалось зимнее контрнаступление Красной Армии.

Следующая книга «Второй войны я не выдержу» — дневники военных лет. Это были годы огромного напряжения общества, как народов СССР, так и всего государственного организма. Советское руководство тогда тоже жило в условиях ежедневной перегрузки год за годом.

Однако и после Победы фронтовой режим для многих, и прежде всего для Л.П. Берии, не закончился. «Горячая» война Германии и её союзников против СССР быстро перешла в фазу уже «холодной» войны бывших западных союзников СССР против СССР же…

Очень уж мы этому Западу мешали (и, к слову, мешаем по сей день) самим фактом своего существования. Личные дневники Л.П. Берии лишний раз это подтверждают.

В предисловии публикатора к дневникам предвоенной поры и первого военного полугодия я подробно рассказал о том, как неожиданно для себя стал обладателем электронной копии дневников в результате любезности таинственного «Павла Лаврентьевича», у которого находилась фотокопия оригинала дневников Л.П. Берии.

Здесь же просто воспроизведу часть моего единственного разговора с подтянутым седовласым незнакомцем. На мой естественный вопрос, возможна ли экспертиза аутентичности по фотокопиям, «Павел Лаврентьевич» ответил так:

— Я понимаю, что вас этот вопрос волнует в первую очередь, но меня он, простите, не волнует. Берите то, что я вам даю, если желаете, и сопоставляйте хронологию, психологию, фактологию и всё, что вам угодно, в рукописи с известными историческими фактами. И сами решайте — аутентична она или нет. Можете издавать эту рукопись с любыми оговорками относительно ваших сомнений в её подлинности. Можете издавать её как собственное литературное произведение или рассматривать её как чью-то литературную мистификацию — как желаете. Никакого раскрытия инкогнито не будет, потому что вы видите меня, дорогой Сергей Тарасович, в первый и последний раз. Условие у меня одно: внимательно изучите это, подготовьте к печати и постарайтесь издать…

Затем «Павел Лаврентьевич» улыбнулся и прибавил:

— Кстати, относительно авторских прав, если вы это будете издавать… Так вот, считайте, что все авторские права мы передаём вам. Впрочем, иначе и быть не может, если публикатором дневников будете вы.

Конечно, вначале я очень сомневался, но, постепенно втянувшись в работу, всё более ею увлекался. Вроде бы уже и до этого неплохо известный мне человек открывался с новых и новых сторон, причём не только со страниц дневника, но и при изучении тех многочисленных документов, которые при подготовке текста к печати мне пришлось изучить или заново, или дополнительно.

Буду рад и удовлетворён, если так же будет увлечён и читатель, знакомясь с этим неожиданным и весомым документом той, несомненно, наиболее великой в истории России и мира эпохи.

Сергей Кремлёв (Брезкун)

* * *

В качестве исходной информации напоминаю читателю основные этапы предыдущей жизни и деятельности Л.П. Берии.

Он родился 31 марта 1899 года в селении Мерхеули близ Сухуми в небогатой крестьянской семье. Член РСДРП(б) с марта 1917 года, вёл подпольную работу в Баку и Тифлисе.

В 1919 году окончил Бакинское механико-строительное училище, учился в Бакинском политехническом институте, но не окончил его, поскольку был отозван на работу в ЧК. С апреля 1921 года до ноября 1931 года — в органах государственной безопасности (Азербайджанская и Грузинская ЧК, затем — ОГПУ Закавказья).

С конца 1931 года — на партийной работе: первый секретарь ЦК КП(б) Грузии, с 1932 года также — первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б). Проявил себя как выдающийся комплексный реформатор Грузии и Закавказья.

В августе 1938 года переведён в Москву с назначением первым заместителем наркома внутренних дел СССР и начальником Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР.

С конца ноября 1938 года по конец 1945 года — нарком НКВД СССР (с февраля 1941 года до июля 1941 года из НКВД СССР был выделен НКГБ СССР, но с июля 1941 года до весны 1943 года НКВД был вновь объединён с НКГБ).

В годы войны Л.П. Берия нёс второй по тяжести и значимости груз ответственности после Сталина, занимая посты заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, члена (а с 1944 года — заместителя Председателя) Государственного Комитета Обороны, председателя Оперативного бюро ГКО. В 1943 году был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

После окончания войны Л.П. Берия, оставаясь заместителем Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Председателем Оперативного бюро ГКО, наркомом НКВД СССР, в августе 1945 года был назначен также Председателем Специального Комитета при СНК СССР, задачей которого была реализация советского проекта создания ядерного оружия.

1946 год

10/I-46.

Подписываю акт сдачи-приемки и от НКВД отхожу полностью. Думаю, это теперь можно сделать без вреда для дела[1]. Коба говорит, половину времени я должен отдавать Атомным делам.

Говорил с Игорем[2], Ванниковым[3] и Завенягиным[4]. Сказал, Бомба нужна как воздух, потому что нас уже обкладывают со всех сторон и скоро не будут считать за Великую Державу. А потом могут забросать бомбами. Сдачи мы дать не можем.

По материалам из-за кордона видно, что они уже начинают думать о Сверхбомбе. Наши физики подтверждают, что это возможно и наиболее подходящим веществом является тяжелый водород[5]. А он как мне докладывают, радиоактивный и очень опасный. Говорят, по сравнению с Сверхбомбой Атомная бомба фитюлька.

Такие у нас теперь дела.

14/I-46.

Приехал Арсен[6]. Привез лимоны, мандарины вино, бастурму. После того как немцев отогнали, они там войны почти не заметили, хорошо живут. Не все, но тбилисские интеллигенты и всякая шушера живет неплохо. И не зажмешь, на все рук не хватит. Арсен говорит, много блата.

Эти вещи могут плохо кончиться для многих. Я так Арсену и сказал. Но всего не охватишь. Пусть этим теперь занимается Коба.

23/I-46.

Хреново с Ираном. Шах требует вывести войска. Вопрос поставлен в ООН, сегодня у Кобы были американцы, жали[7]. В феврале должен приехать иранский премьер-министр на переговоры[8]. Можно обменять вывод войск на совместные работы по нефти. Тут на них будет жать Америка и Англия. Нам общая работа по нефти помогла бы. Но это Иран. Там все продажные, я это знаю. Коба тоже. Америка даст им больше. Даже если мы заплатим шейхам золотом, все равно продадут. А народ очень темный. Удержать Иран не получится. И не любят нас там. Коба Грибоедова вспомнил. А что, хоть давно, а тоже правда[9].

Х…евые дела и с Турцией. Место немцев занимают американцы. Им на Кавказе всегда было медом намазано. Говорил с Кобой, он сказал, пусть ЧК не дремлет. Я ему говорю, я теперь к ЧК отношения не имею.

Коба говорит, к ЧК все отношение имеют. Только разные по разному.

Спорить не стал.

25/I-46.

Сегодня Коба лично знакомился с Игорем[10]. Были только Вячеслав и я. Беседовал почти час, остался доволен. Спросил, сколько лет. Игорь ответил, что 43. Коба сказал: «Это хорошо. Опыт уже есть, а молодость еще не прошла».

Потом был общий разговор без Игоря. Хорошо, что они поговорили.

26/I-46.

На Игоря Коба произвел огромное впечатление. Говорит, это человечище. Говорит, если бы он занимался наукой, это был бы универсальный гений. Спорить не стал. Коба и меня бывает потрясает.

2/II-46.

Был разговор с Андреем[11] о будущем. В Партии сейчас почти половина служащих. Много. Конечно, люди становятся грамотней, но все равно не дело. Андрея это тревожит, Кобу тоже. Меня тоже. Важно даже не это. Больше 3 миллионов коммунистов погибло в войну. Из них не меньше 200 тысяч, это была партийная Молодая Гвардия. Половину кадрового резерва война забрала. Хреново. Это же все были в будущем руководители экономики. Грамотные, честные, преданные. Очень их не хватает.

А сейчас лезет всякая ср…нь как мухи на сладкое. И никакие парткомиссии не помогают. А без партбилета нет роста. Это неверно. Сейчас продвигаем ученых и будем продвигать в руководство. И не все партийные, большинство беспартийные. Ну и что!

Коба согласен, но на все не хватает рук.

15/II-46.

Очень нужна нефть. Уран мы получим из Германии, Чехии, Болгарии. А нефть нам получить неоткуда, Иран не даст. Ему не дадут. Надо расширять свою добычу. Байбак[12] слабак, не вытянет, размаха нет. Надо разделять Наркоматы[13]. Уже не Наркоматы, Министерства. Отдельно старые районы, отдельно новые. Уголь разделили[14], надо и нефть разделить. И быстро наращивать добычу, осваивать новые методы. Нам надо увеличить добычу в разы.

21/II-46.

Коба принимал премьера Ирана. Мы с ним уже вели переговоры в Совнаркоме. Кавама Салтани[15]. Потом у Кобы был разговор со мной, Георгием и Анастасом. Положение в Иране хреновое, придется выводить войска. Англичане наверно останутся, и черт их знает, сколько они останутся[16].

Персы всегда старались показать нам ж…пу, а англичанам ж…пу целовать. Об Америке не разговор. Этой вообще все могут поцеловать. Понимают только силу, как тогда в Энзели[17]. Но крыть нам нечем, у них[18] Атомная бомба, только дай повод. Ведут себя нагло где могут. Коба понимает, придется уступать. Сказал, уступим, но так, чтобы это не выглядело как будто мы испугались.

28/II-46.

Год занимаюсь Ураном, настое. ли склоки с учеными. Мешик[19] сообщает, возникли осложнения по академику Семенову[20]. Не могут договориться, как его использовать. Ванников тоже заср…нец, не может разобраться сам. Павел работает основательно, но придется заняться самому.

Надо всерьез думать о подготовке молодых ученых в области Атомного ядра. То, что пока сделали, это мало. Нужны отдельные ВУЗы[21].

Комментарий Сергея Кремлёва

Выше я сообщал, что в книге 2-й тома 2-го сборника документов «Атомный проект СССР» мне удалось отыскать справку П.Я. Мешика на имя Л.П. Берии от 28.02.46 (док. № 175).

Поскольку П.Я. Мешика, как и самого Л.П. Берию, нередко представляют безграмотным и бездушным палачом с маузером, вечно болтающимся на брюхе, думаю, для читателя будет не бесполезным, если я остановлюсь на этой справке подробнее.

Обстоятельно и объективно изложив историю вопроса с привлечением Н.Н. Семёнова к Урановому проекту, Мешик далее писал Л.П. Берии (орфография, пунктуация и разбивка на абзацы — автора письма):

«…По-видимому, в результате Ваших указаний дело зашевелилось.

Было собрано совещание: тт. Ванников, Завенягин, Курчатов, Семенов. Был приглашен и я.

Договорились, что Семенов должен возглавить все работы по взрыву...

…Примерно 7–8 февраля акад. Семенов приехал ко мне уже в худшем состоянии. Он высказал недоумение по поводу затяжки вопроса, но я объяснил ему, что этому причина выборная кампания (в Верховный Совет СССР. — С.К.), что как только т. Ванников приедет, работа будет продолжена. Акад. Семенов в этот раз принес черновой набросок письма на Ваше имя и попросил меня отпечатать и сохранить его, т. к. ему негде хранить секретные документы такого рода…

Как видно из этого письма, он отводит для себя более скромную роль, чем об этом говорилось на указанном выше совещании. Это обстоятельство и нервозность Семенова, по-видимому, объясняются неопределенностью его положения…

<…>

…Я думаю, что ультимативный тон последнего письма акад. Семенова является результатом все той же нервозности, вызванной затяжкой его привлечения к работам.

Вы могли бы легко убедить его отказаться от требований тех людей, которые заняты в других лабораториях.

Должен сказать еще, что было бы очень печально, если бы Семенов, являющийся ученым с мировым именем, не был использован в проблеме на полную мощность.

Прошу Вашего решения.

28 февраля 1946 г.

Мешик».

Спокойный, умный и деловой стиль письма говорит сам за себя. Остается добавить, что всё время, пока Берия находился в числе высших руководителей СССР, академик Н.Н. Семёнов был членом Технического Совета Спецкомитета и НТС ПГУ — с 1946 по 1953 год. В 1949 году он получил вторую (первая в 1941 году) Сталинскую премию и орден Ленина за работы по РДС-1.

См. также запись от 10 июня 1946 года и примечание 3 к этой записи.

17/III-46.

На Пленуме меня и Георгия перевели из Кандидатов в Члены Политбюро[22]. В Правительстве остаюсь Заместителем Председателя Совета Министров. Сейчас в Политбюро Коба, Вячеслав, Анастас, Лазарь, Жданов, Мыкыта, Калинин, Клим, Андреев и я с Георгием. Всего одиннадцать человек. Кандидаты старые Шверник и Вознесенский, новые Булганин и Косыгин.

Думаю, разнобоя не будет.

Совнарком заменили на Совмин[23]. Коба прав, надо переходить к Министрам. Комиссар это отжило, война прошла, надо от чрезвычайного переходить к устойчивому, основательному. Это как от петлиц к погонам. Погоны сразу подтянули, и персонально спрашивать стало легче. Так и тут. Ты теперь Министр, на тебя весь мир смотрит, а ты манкируешь. Стыдно!

Все правильно.

19/III-46.

Вчера Коба вызвал Георгия и Андрея[24] и сообщил, что считает нужным назначить Кузнецова ленинградского[25] секретарем ЦК, ввести его в Оргбюро и назначить завотделом кадров. Георгия это не очень радует и Андрея тоже.

Кузнецов парень с большими амбициями и заср…нец. Я с ним дело имел мало, и теперь много не буду. Но Георгию он кровь портить будет, да и Андрею, хотя Андрей его продвигал.

Комментарий Сергея Кремлёва

Назначение Кузнецова сегодня многие историки рассматривают как начало неких больших послевоенных интриг в «узком» руководстве СССР, новый этап «борьбы за власть» и т. д. Примерно так же расценивают и ряд перемещений ближайших сотрудников Сталина, многочисленные реорганизации государственного управления, в частности — замену Меркулова на посту министра ГБ СССР на Абакумова, создание и упразднение Бюро СМ СССР и т. п.

Историк Юрий Жуков в своей очень интересной по фактологии, но очень, на мой взгляд, неумной по общей концепции книге «Сталин. Тайны власти» пишет: «…все эти назначения, перераспределения обязанностей так и не привели к хотя бы слабому, пусть неустойчивому равновесию сил в узком руководстве. Напротив, его продолжали раздирать непримиримые противоречия, порожденные ущемлением былых прав Молотова, Берия, Маленкова, но в еще большей степени — неуемными амбициями Кузнецова, не желавшего смириться со столь быстрым проигрышем позиций Жданову (в августе 1946 года решением Политбюро председательствовать на заседаниях Оргбюро ЦК и вести работу Секретариата ЦК должен был Жданов, а не Кузнецов. — С.К.)…» и т. д.

Но Юрий Жуков здесь абсолютно не прав! Рассматривать ситуацию в высшем руководстве СССР Сталина как некую «борьбу за власть» и «клубок интриг» значит неправомерно переносить особенности нынешней эпохи на ту эпоху и особенности буржуазного строя на социалистический строй образца Сталина. Нет, соратники Сталина — кроме Хрущёва — жаждой власти не страдали. Даже скрыто амбициозный Молотов. Им этой власти хватало по горло, потому что большая власть для соратников Сталина означала всего лишь большую ответственность и большую нагрузку! И разве увеличение властных прав давало Молотову, или Микояну, или Маленкову, или Берии новые акции, дворцы, фабрики, заводы, шубы и бриллианты для жён и любовниц? Оно давало им лишь ещё более длинный рабочий день.

Какая, пардон, несусветная дурость — подозревать этих людей в интригах во времена Сталина! Да, некий дух карьеризма и интриги был внесён в высшее послевоенное руководство СССР после убийства Сталина и Берии. Внесён Хрущёвым, но это уже, как говорится, другая история.

Был привнесён, правда, этот гнусный и гнилой дух в высшее послевоенное руководство СССР на некоторое время и при жизни Сталина, но привнесён именно Кузнецовым и Вознесенским! Так они за это и поплатились.

При этом Кузнецова подают сегодня как возможного преемника Сталина на посту Генерального секретаря партии. Того, что Сталин решил попробовать молодого и энергичного «чистого» партаппаратчика на предмет возможности такой замены, я не исключаю. Но какой виделась Сталину роль Генсека в будущем?

Думаю, ответ на этот вопрос даёт знакомство со следующей пикантной деталью. До своего назначения в ЦК Кузнецов не присутствовал на деловых совещаниях в кремлёвском кабинете Сталина НИ РАЗУ, а с момента назначения 18.03.46 г. до момента снятия 28.01.49 г. он был в этом кабинете ДВА РАЗА: 9 и 26 апреля 1946 года. Хорош «преемник»! Уже из этого видно, что Сталин не был склонен укреплять ведущую роль партийного аппарата в реальном государственном управлении, а намеревался по мере решения ряда неотложных проблем переставить приоритеты в пользу органов Советской власти и Совмина СССР. Тот же Берия за тот же период был у Сталина только в Кремле (ЦК располагался на Старой площади) сотни раз!

Ей-богу, думать же надо головой, господа-товарищи! Конечно, ближайшие соратники Сталина тоже были людьми. Кто-то кому-то нравился, кто-то кого-то не терпел. Но все они тянули один и тот же государственный «воз», и тянули его отнюдь не в манере Лебедя, Рака и Щуки или Путина с Медведевым. И пока они его тянули более-менее честно и ответственно, они все были членами одной команды — «команды Сталина».

25/III-46

Вместо Оперативных Бюро Вячеслава и Вознесенского и моего с Георгием в Совмине образовано одно большое Бюро[26]. Я председатель, заместители Вознесенский и Косыгин. Коба наваливает на меня двенадцать Министерств[27], это не считая Спецкомитета. Только сейчас обрадовал. Сказал, это тебе к дню рождения подарок. Ладно, за мной топливо, танки, МВД, МГБ и Госконтроль. Это все знакомо. За собой Коба оставил армию. Георгий от Совмина отходит, будет работать в ЦК. Четверка похоже распадается[28].

6/IV-46

Коба занят с народными демократиями и с внешними делами. 4 числа был генерал Смит[29]. Внешняя ситуация обостряется. Назначение Смита говорит само за себя. Черчиль (так в тексте. — С.К.) заявил о железном занавесе[30], Коба говорит, ничего другого от него не ждал. Выматерился.

Коба прав. Но может не надо нам очень лезть в Европу. У нас внутри вопрос на вопросе. Намекнул Кобе, он пожал плечами. Говорит, нельзя упускать такую возможность обеспечить нашу безопасность. Говорит, такого Россия никогда не имела, ни при одном царе. Сказал: «Черчиль (так в тексте. — C.K.) потому и разозлился. Мы их переиграли, создаем надежный буфер по всей границе. Везде было их влияние, в Польше, в Румынии, в Венгрии, а мы все перехватили. Только с Грецией не получается»[31].

См. также примечание 3 к записи от 2 апреля 1949 года.

17/IV-46

Интересные бывают встречи. Сидели в Спецкомитете, поймал взгляд. Оказалось — Лейпунский[32]. Я его запомнил когда освобождал. Только переехал в Москву, а его привезли из Харькова. Крепкий и умный человек. Мало изменился, увидел, что смотрю, улыбнулся. Теперь мы его назначили замом по науке к Завенягину.

Добиваюсь чтобы в ПГУ было свое строительство, отдельное от всех Минстроев (имеются в виду различные строительные министерства. — С.К.). Организуем свою стройку на базе МВД и расширения. Решение приняли.

Лабораторию профессора Харитона[33] решили развернуть в бывшем монастыре Саровской пустыни. Место подходит, глухие леса, железная дорога, есть небольшая производственная база. Режим надо будет ввести как у американцев и даже строже.

4/V-46

Георгия выводят из Секретариата[34]. Коба разгневан, что открылись безобразия по самолетам. А что безобразия? Сколько их было. Думаю, это временно[35]. Георгий Кобе нужен. Он и я у Кобы главные помощники по экономике. Вознесенский заедается, а толку все меньше. Вижу по Спецкомитету.

Надо активнее использовать немцев и немецкое оборудование, но использовать и вывозить надо с умом[36]. Предупредил Ванникова и Первухина и особенно Завенягина.

10/VI-46

Семенов обижается, привлекают меньше, чем он считает[37]. А как иначе? Он хочет работать как ученый, а Игорь работает с учетом агентурных данных. Мы убедились, это не дезинформация, так что будем полностью после проверок использовать. Семенов этого не знает, и пусть не знает. Пусть занимается теорией и расчетами, а Бомбу будут делать Игорь и Харитон[38]. За Игорем плутоний, за Харитоном конструкция[39].

15/VI-46

Американцы пригласили наших представителей на испытания Атомной бомбы[40]. Хотят испугать? Не испугают. Но поехать надо.

Круглов[41] и Жук[42] вышли в Правительство с предложением о возобновлении работ по каналу Волга — Дон. Эта мысль была до войны, сейчас они подработали и готовы поработать. Я поддерживаю.

24/VI-46

Разбирался с очередной склокой у Тевосяна[43] с Вознесенским. На этот раз разошлись по стали и прокату. Вознесенский барин, глубоко не вникает, а Иван человек горячий, зато тщательный. Остое…ло мне это дерьмо с Вознесенским. Сам путает, а сваливает на других. А мне разбирайся[44].

Сам удивляюсь, как нервы выдерживают. Ну, ладно. Кобе еще тяжелее.

Комментарий Сергея Кремлёва

В опубликованных архивных документах можно отыскать разъяснение дневниковой записи от 2 июля 1946 года. В июне 1946 года И.Т. Тевосян обращался к Л.П. Берии с обстоятельной деловой запиской (копия — Н.А. Вознесенскому), в которой, тем не менее, прорывались кипящие в Тевосяне эмоции и которая начиналась так:

«В связи с заявлением тов. Вознесенского на Бюро Совета Министров о том, что он рассматривал со мной 2 раза по 4 часа разногласия по плану производства на III квартал, считаю необходимым доложить следующее:

1. Тов Вознесенский со мной не рассматривал разногласий по плану выплавки стали и производства проката на III квартал с.г.

2. У заместителя Председателя Госплана СССР тов. Силуянова 15 мая рассматривались только разногласия по плану производства кокса и чугуна. Разногласия по плану выплавки стали были рассмотрены частично, а по производству проката разногласия вовсе не рассматривались…»

И т. д.

На этой записке Вознесенский в свойственной ему манере начертал:

«т. Берия Л.П.

т. Тевосян продолжает путать. Из его письма видно, что вопрос о программе производства проката обсуждался. Вся эта мелочная шумиха затеяна т. Тевосяном для того, чтобы отвлечь внимание от главного — занижения им программы на III квартал 1946 года. И. Вознесенский. 15/VI».

Обвинение Вознесенского было серьёзным — намеренное занижение плановых заданий Сталиным, естественно, не только не поощрялось, но и наказывалось (не расстрелом и тюрьмой, конечно, однако и выговор Сталина был уже серьёзным наказанием для государственных деятелей той поры). При этом путал сам Вознесенский, что следовало из его же визы, где он писал лишь о проблеме с прокатом, игнорируя тот момент, что дело касалось как проката, так и выплавки стали.

Я остановился на этой малозначительной, рядовой, в общем-то, детали государственной жизни СССР Сталина и Берии для того, чтобы читатель получил более чёткое представление о характере повседневной державной работы в СССР Сталина и о разнообразии загрузки Л.П. Берии.

Между прочим, будет, думаю, нелишним сообщить также, что разногласия между Тевосяном и Вознесенским заключались в том, что Минчермет предлагал установить квартальные планы по чугуну 2560, стали 2850 и прокату 2150 тысяч тонн, а Гос план СССР настаивал на планах соответственно: 2625,2910 и 2209тысяч тонн. Разница по стали составляла 60 тысяч тонн (2,1 %) и по прокату 59 тысяч тонн (2,7 %). Всего-то! И из-за этого — из-за двух процентов в плюс или минус — шли жаркие межведомственные «бои»!

А сейчас в непонятные «чёрные дыры» «россиянской» «экономики» ухают миллиарды долларов, и это никого в Кремле не волнует и не возмущает.

19/VII-46

Страшная засуха. Голод как в 1933 г. мы не получим, но горя нахлебаемся. Думали отменить пайки, а придется урезать. Коба нацеливает на создание ветрозащитных полос. Это большое дело и мы его сделаем. Но в этом году будет тяжело. Сейчас бы делать трактора и комбайны, а приходится делать Бомбу. Какие они политики, бандиты, а не политики.

2/VIII-46

Георгий утвержден зампред Совмина[45]. Мне будет легче. А все равно мне тянуть кроме моего и реактивные снаряды Георгия[46]. Как привыкли с войны на Лаврентия валить, так оно и идет.

17/IX-46

Коба уехал, а дела идут неважно. Голод будет, цены повышаем, а Коба требует, чтобы мы ужесточали ограничения. Это придется сделать. Анастас, Косыга[47] и Зверев[48] подтверждают, что без этого не обойтись. Х…во! Но придется[49].

30/IX-46

Написал товарищу Сталину о необходимости активной добычи уранового сырья в Саксонии — это уже организовано. Готовим решение по Болгарии[50]. То все мы им, так хоть уран с них.

20/XI-46

Добился отдельного строительства для ПГУ. Это дело я буду контролировать особо[51]. Хочу поставить дело так, чтобы был образец для всего остального строительства по всему Союзу.

3/XII-46 г.

Получил депешу Георгия из Барнаула. План хлебозаготовок по Алтаю и Сибири почти выполнен вместе с дополнительным заданием. Доложил Кобе по ВЧ. Надо будет расширять яровой клин в Сибири и в Казахстане.

Будем строить завод в Череповце[52] и завод синтетического каучука в Караганде. В Ленинграде будем строить Метрополитен. А в Москве Высотные здания. Буду отвечать я. Очень рад, но сразу сказал, не надо копировать американцев. Был стиль ампир, придумайте стиль Кремль.

Малышев[53] начинает строить танки Т-54. Говорит, отличные машины. Их бы пару лет назад.

По Урану. В пересчете на металл[54], немцы смогут дать в следующем году не более 50 тонн, а болгары вряд ли больше 20 тонн[55]. Надо больше рассчитывать на себя.

25/XII-46 г.

Сегодня запустили атомный уран-графитовый котел[56]. Игорь радовался как ребенок, поэтому верю, что действительно большая победа. А так ничего особенного. Стрелки прыгают. Спрашиваю: «Это действительно важно?». Игорь говорит: «Это важнейший этап. До этого мы знали только, что это можно сделать, потому что это уже сделали в Америке. А теперь мы знаем, что и сами делаем все верно. Теперь мы знаем, что Бомбу точно сделаем». Глаза горят, значит не врет.

Хорошо. Буду докладывать товарищу Сталину. Надо будет познакомить его с учеными[57].

28/XII-46 г.

Сегодня, когда остались только Коба и Вячеслав, доложил о пуске котла и отдал в руки наш рапорт. Коба прочитал, вернул, сказал, молодцы. Потом спросил, когда будет Бомба? Я говорю «Американцы пустили котел в декабре 1942 года, а взорвали Бомбу через три года». Коба говорит: «Раньше». Ну, да, немного раньше. Говорю, и мы через три года или немного раньше взорвем.

Он поморщился, говорит, надо раньше. Я говорю «Постараемся, но они богатые, им было легче». Он снова поморщился и говорит: «Мы же большевики, или уже не большевики?».

Что получается? Они взорвали в августе. Значит и нам надо в августе. Получается, в августе 1949 года. А надо раньше.

Посмотрим[58].

1947 год

1/I-47

Второй раз встречаем Новый год без войны. Прошлый год был самый тяжелый, было много голода. В этом году будет легче. Работы много, главное, что большинство забот мирное. Разворачивается большая работа, экономику двинем и все остальное тоже. Говорили с Кобой, что Высотные здания надо построить так, чтобы определяли лицо новой Москвы. Он сам так думает. Сказал, эти здания должны быть похожи на башни Кремля и на храмы. Слово в слово как я. Я ему еще сказал про собор в Кельне, высокий и величественный. Кивнул головой, потом говорит, Кельн это хорошо, только нам надо на русское смотреть глубже. А то мы все по верхам. Все думаем, что лаптем щи хлебаем. А мы где-то уже и ложкой научились.

Серго занят реактивной техникой, я поддерживаю[59]. Вижу в этом деле разобрался, а мне будет полезно иметь здесь близкого человека. В Урановых делах у меня такого не будет. Хорошо, что можно доверять Игорю и Махневу.

Скоро восстановим Днепрогэс. Пока в стране значительный голод. Года за два выправимся. Восстановление идет быстро, даже удивительно. Люди хотят поскорей вернуться к нормальной жизни.

На Бюро в Совмине идет поток вопросов. Тоже надо думать как быть. Вопросы разные, готовят разные люди, мы во всем разобраться не можем. Даже Коба все охватить не может. Сейчас наша экономика имеет размах, никаким Дюпонам не снилось. У них план внутри завода, а у нас на огромную страну. Как планировать? Выход вижу в подборе кадров и предоставлении им самостоятельности. Но важно обеспечить контроль. Один всего не охватишь.

Я много об этом думаю. Говорил с Георгием и Вознесенским. Оба плохо поняли. Дураки! Георгий верит в силу бумажки. Вознесенский в себя.

Верить надо в людей.

7/I-47

Договорились с товарищем Сталиным на послезавтра провести у него совещание по Урану. У нас все готово.

9/I-47

Товарищ Сталин принял нас и всю научную головку по Урану[60]. Очень важно.

Надо хорошо премировать Игоря и Арцимовича, Коба сам предложил. Может рано, но будем награждать[61].

9/II-47

Наконец разделили Бюро Совмина на 8 Бюро по 8 кустам[62]. Теперь будет легче. МВД за мной, так удобнее для работ по Урану[63]. МГБ товарищ Сталин будет похоже курировать сам. Абакумов давно хотел уйти от моего контроля, ну и ладно. Виктор заедается, может плохо кончить. Коба барахольщиков и зазнаек не любит.

Коба подтвердил, курировать Высотные Здания буду я. Рад. Никто лучше не организует, я уже говорил с Комаровским[64]. Поставлю себе хоть такой памятник.

Вознесенский дундук и му. ак, но толк от него есть. Свои кусты он тянет, и в Спецкомитете тоже помогает. Я предлагал Кобе ввести его в ПБ на всех правах. Коба сказал: «Посмотрим», но сказал так, что понятно — согласен. Думаю, скоро поставит вопрос[65].

Комментарий Сергея Кремлёва

8 февраля 1947 года было принято постановление ПБ о новой организации работы СМ СССР. Были образованы восемь отраслевых бюро во главе с Л.П. Берией, Н.А. Вознесенским, К.Е. Ворошиловым, Л.М. Кагановичем, А.Н. Косыгиным, Г.М. Маленковым, А.И. Микояном и М.З. Сабуровым.

Вначале Сталин предполагал иметь шесть бюро (по сельскому хозяйству, промышленности, топливу, транспорту, внутренней торговле и культуре), но сама жизнь заставляла иметь более дробное управление экономикой. При этом Сталин вначале колебался, кому отдать бюро по промышленности — Вознесенскому или Берии, кому бюро по топливу — Берии или Маленкову — и кому бюро по сельскому хозяйству — Андрееву, Вознесенскому или Маленкову.

В итоге Г.М. Маленков возглавил бюро по сельскому хозяйству, Н.А. Вознесенский — по металлургии и химии, Л.П. Берия — по топливу и электростанциям.

Существенным являлся ввод в высший эшелон хозяйственного руководства (Бюро СМ СССР по машиностроению) М.З. Сабурова (1900–1977), в 1947–1953 гг. заместителя Председателя СМ СССР, позднее отстранённого от дел Хрущёвым.

1/III-47

Александров[66] сделал обзор иностранной прессы. Газеты и журналы переполнены высказываниями о возможности атомной войны против Советского Союза. Пишут о анонимной атомной войне, когда небольшую бомбу в ящике с размерами для морской перевозки пишущей машинки агент может завезти к нам в мирное время. Или в дипломатическом багаже.

Александров предлагает разработать меры по контролю с помощью счетчиков Гейгера. Дело нужное.

У Кобы получил еще один подарок в довесок к тому, что имею. Об’единил мое Бюро с бюро Лазаря[67]. Лазарь едет на Украину. Мыкыту и Пономаренко сняли с украинского и белорусского ЦК, оставили Предсовмина республик[68]. Давно пора, но я бы Мыкыту и на Совмине не оставил. Ему лучше быть в Москве при Кобе. Он когда сам, может обоср…ться. Увлекающийся человек.

С Пономаренко у меня были трения по войне[69]. Ну, черт с ним. Хреново, что вместо Лазаря придется тянуть и транспорт. Задача тяжелая, буду грузить Ковалева[70].

8/III-47 г.

Круглов[71] и Чернышов[72] предлагают заменить Френкеля[73] на Петренко[74]. Возможно заменить на Гвоздевского[75], но можно и Петренко. Оба железнодорожники, и возраст примерно один. ГУЛЖДС куст важный, строить надо много. А Нафталя уже старый. Вообще то он хитрый еврей, нас переживет. Но пусть меняют, пора ему на пенсию.

Завенягин жалуется, здание ПГУ охраняют вольнонаемные вахтеры и спят на посту, выпивают, уходят с поста[76]. Черт знает что! Пусть разбирается. Ср…ные интеллигенты большевиков людоедами выставляют, а попробуй без палки. Цари за 300 лет Россию не подняли. А мы ее за 30 лет переделали. Но всех сразу не сделаешь ответственными.

Русский человек горы сворачивает. И любой человек горы сворачивает, если он человек и слово человеческое понимает. А если ты ср…нь, тебя и палкой не достанеш (так в тексте. — С.К.). И пулей.

Сколько я тех и тех видел. Кто-то сказал, что жизнь была бы тяжелой, если бы не честные глаза собак. Дурак он. Собака — это хорошо. Но самое лучшее — это честные глаза людей.

20/III-47 г.

Плохо идут дела на «Электросиле», «Ленинской искре» и «Светлане»[77]. Плохо с радиолампами. А оборудование надо для работ по Урану и для всей Промышленности. Говорили сегодня на Совмине, только что вернулся от Кобы. Доложили вместе с Вознесенским при Жданове, специально его попросили. Договорились с Андреем и Кобой, что Андрей поможет.

Скоро день рождения, Коба обещал, даст отпуск на три дня. Говорит, я тебе неприятные подарки преподношу, вот тебе приятный.

Надо проехать по об’ектам, но где взять время.

И передохнуть надо. Скоро уже 50, и физкультурой заниматся (так в тексте. — С.К.) некогда. Летом в мячик попрыгаю.

26/III-47 г.

Сергей[78] и Виктор[79] обнаглели. Завенягин жаловался на охрану здания ПГУ, я сказал разбирайся[80]. Абакумов послал его на х…, я только ЦК охраняю. А Сергей тоже отбрехивается, что МВД, здания Министерств и ведомств не охраняет.

Распустились, мальчишки. Я их в люди вывел, а они теперь нос задирают. Раздолбаи!

Распорядился как Зампред[81], чтобы охрану взял на себя Круглов.

Как они научились бумажному подходу. Ты дело делай, а как надо мы его всегда быстро оформим. Жалко, я толко позвчера (так в тексте. — С.К.) узнал об этом, надо было сделать внушение Абакумову при Кобе.

11/IV-47

Коба последнее время сильно болел, только недавно начал собирать снова. Вид все равно больной. Плохо.

Пора решать вопрос, где будем проводить испытания[82]. Нужно пустынное место, но нужна близко железная дорога. Самолётом везти нельзя. Допустимы невысокие, старые горы. Ребята ищут.

20/IV-47

Хорошо быть богатым. Американцы обсуждают в технической печати атомные моторы для авиации, локомотивов и судов. А у нас ни грамма плутония нет, чистого урана нет.

А все равно люди смотрят вперед. Игорь предлагает начинать работы по атомной авиации, судам и по электростанциям[83]. У нас Бомбы нет, а он хочет на Атомной энергии летать. Надо крепко взгреть, чтобы не витали в облаках, а потом сказать, что думать об этом надо, только не в ущерб основному заданию.

Может это брехня, может они нас просто отвлекают? Но Игорь говорит, что наши знания доказывают, что это возможно.

Насчет самолетов опасно, а на суда атомный котел поставить наверное можно. Судовые двигатели имеют большие размеры, так что это дело, может, и реальное. Тем более электростанция[84].

Надо сказать Первухину и Завенягину, пусть думают, привлекают Министерства, чтобы подумали над проэктами.

23/IV-47

Из Америки пришли интересные материалы. Не смогли взять нас силой, хотят разложить изнутри. Прямо пишут, будут драться за людей с детских лет, будут разлагать нашу литературу и искусство и найдут для этого помощников и единомышленников внутри России[85].

Ну, этого дерьма у нас хватало и хватает. Вредят крепко. Так что расчет у Америки выбран правильно. Хотят поощрять у нас неразбериху и бюрократов. Этого тоже хватает. Андрей[86] правильно сказал: «Теперь не разберешь, где бюрократ, а где агент».

Коба сказал, ничего, ЧК разберет.

Сказать легко, а сделать. Да и Виктор[87] насчет этого не силен. Не мыслитель.

А нашу гибель, так прямо и пишут гибель, они очень хотят получить. Пишут, будут превращать советскую молодежь в космополитов.

Ну, это мы еще посмотрим. Мы тоже не дураки. Но опасность большая. Долбое…ов хватает, недобитой сволочи и просто гнилой интеллигенции. Гнилая, это верно. Говорят высокие слова, а на уме выпивка и е…ля. Ну, хрен с ними, Коба говорит, других пока нет, надо новых людей воспитывать.

Мы их будем воспитывать по своему, а их агенты по своему. Душа человека самое сложное. Хорошо, что это по части Георгия и Андрея[88]. Пусть воюют. Тоже невидимый фронт.

Комментарий Сергея Кремлёва

Эта запись скорее всего сделана после одного из совещаний у Сталина, и, судя по её смыслу, речь здесь идёт о полученных агентурным путём материалах, содержащих сведения о перспективных планах подрывной работы Запада и США в СССР. Одним из таких концептуальных материалов мог быть тот пресловутый «План Даллеса», наличие которого одни признают, а другие отрицают. Но «план Даллеса» явно существал, хотя сформулирован был, возможно, не в 1945 году, которым его датируют, а несколько позже — во второй половине 40-х гг.

Впрочем, не исключено, что он был сформулирован, наоборот, раньше 1945 года. В этом плане были, между прочим, и такие слова: «В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху». И такие: «Мы будем драться за людей с детских, с юношеских лет, главную ставку будем делать на молодёжь».

23/V-47

Суслова[89] ввели в Секретариат. Это идея Андрея[90]. Андрей хороший человек, но в кадрах для руководителя такого уровня разбирается плохо. Выдвинул Кузнецова, а он оказался заср…нцем. Теперь выдвигает Суслова. Помню его по войне, ничего особенного.

А в Литве вообще зарекомендовал себя м…даком, язык не учил, ни х…я не знал, кабинетный человек. Людей сторонится, изображает верного сына Партии, а что внутри непонятно.

Коба тоже недоволен. Андрей говорит, Суслов будет уравновешивать Кузнецова.

Ну, это их дела, Старой Площади[91].

31/V-47

Жук[92] доложил по развернутому плану канала Волга — Дон. Дело реальное, обводняем большие площади, строим Цимлянскую ГЭС и получаем выход из Волги в море. Бенедиктов[93] поддерживает, Жимерин[94] тоже. Переговорил с Ковалевым[95] и Кругловым[96]. Отдельно с Жуком. Пусть готовят проэкт Постановления.

Жук предлагает строить с широким привлечением новейшей техники и механизмов. Ну, это само собой.

По Спецкомитету. Полигон решили развернуть в Казахстане западнее Семипалатинска. Другие места подходят меньше[97].

10/VI-47

По Урану все приходится контролировать самому. Такого масштаба работ по одному направлению у нас еще не было. Сразу много направлений, очень устаю. Раньше такого не было. Теперь постоянно имею дело с учеными. Есть толковые люди, но есть самые настоящие долбое…ы. А без них тоже не обойдешься.

В стране есть места где голодают, с продовольствием трудно. Договорился с Кобой, снабжение ПГУ организуем централизованное и по литерам[98]. Надо хорошо ставить медицинское обслуживание. Жалко, столько сил уходит только на то, чтобы обеспечить себе мир. Х…ева Америка! Богатые, сволочи, а нам подняться не дают.

Игорь говорит, потом можно будет получать дешевую электрическую Энергию. Это было бы хорошо. Уран стимулирует экономику. Скоро начнем производство гелия. Нужная вещь, до войны собирались наладить производство, война не дала. Теперь надо усилить[99].

12/VI-47

Ткаченко[100] снова докладывает о бардаке на Базе-10. Надо послать авторитетную комиссию и подобрать толкового начальника строительства и директора. Может взять Бориса?[101] Он хорошо поставил дело на Уралмаше и мужик основательный. Не боялся перечить. Надо подумать.

30/VI-47

Ломали голову по плану Маршала[102], много занимался делами по авиации и флоту. Уран само собой. У Кобы совещания за совещанием, все накладывется (так в тексте. — С.К.) одно на другое. Главное по Маршалу. Хотят поймать нас на золотой крючок[103]. А вот вам х…й!

Вячеслав уехал в Париж[104]. Видит человек мир, а я дальше Сочи и Урала не езжу.

23/VII-47

В КБ-11[105] МВД строит х…ево и с перерасходом средств. Направил результаты проверки Серову[106]. Виновных в некачественном строительстве надо наказать, главное — плохой подбор кадров. Строят год, а уже сменилось два начальника строительства и два главных инженера. Сейчас работает третья пара. Муд…ки! Это называется важнейший объект. Ну не хотят работать без палки. Кто-то себя не жалеет, кому-то наплевать.

Сказал Серову и Завенягину[107], гнать в три шеи по служебному несоответствию или понижать в должности. Если крупный перерасход — под суд.

19/VIII-47

Коба уехал отдыхать. В Индии нарастает конфликт[108]. Англии выгодно, нам нет. Жалко, не доходят руки до внешних дел. На Индию повлиять тяжело. Годиков через пять можно.

Игоря[109] за глаза называют Бородой, профессора Харитона ЮБ, а меня ЛП или ЛБ. Немного смешно, но удобно. Есть же КВ, ИС[110]. Пусть сокращают. Хоть так останусь в Атомной истории[111].

Ракетчики тоже себя сокращают. Королева[112] называют СП. А если сокращать Георгия[113]? Получается ГМ. Смешно, но в другом смысле. Может подначить? Нет, обидится. Ракетчики и так часто ко мне обращаются, а куратор Георгий.

23/VIII-47

Сейчас работать все-таки легче, чем в войну. Тоже сроки висят, но можно дышать. Запросил, как идут дела у Королева[114]. Докладывает, скоро закончат большую работу. Спрашиваю, успех будет? Говорит, вам соврать, или правду? Я ему: «Говори как считаешь нужным». Он: «Надеемся на успех, шишек и так много набили».

Посмотрим. Но нужен успех[115]. Я ему так и сказал.

5/IХ-47

Договорился с Кобой, будем принимать Постановление Совмина по противокорабельным управляемым ракетным снарядам[116]. Ракетчики хотели назвать «Болид», потом решили, что «Комета» понятнее. Ракета будет как маленький беспилотный самолет. Подвешивается под матку, потом сбрасывается и летит к цели. Дальность пока 100 км, надо ставить задачу на больше. Работать будут Павел[117] и Серго. Лучшего учителя для Серго не вижу. Павел человек с головой и выдумкой и умеет крепко работать.

Коба разрешил немного отдохнуть. Думаю, на Кавказе можно будет с ним обсудить наедине. Он на отдыхе бывает добрее. Но сейчас всегда строгий.

Внешнее положение тяжелое. В войну были хоть и х…евые союзники, а союзники. Теперь враги[118]. Тогда тоже были враги, но война сглаживала. Коба говорит, нужна Бомба как можно скорее. Куда скорее? Работаем день и ночь. Хорошо хоть передохнуть можно.

8/IX-47

Заложили Высотные Здания, в день празднования 800-летия Москвы[119]. Коба отдыхает, не приезжал. Он этим летом совсем расхворался, уехал пораньше.

Заложили памятные плиты, теперь надо их (не плиты, а «высотки», естественно. — С.К.) поскорее поднять. Это прямое детище Кобы и мое. Вместе думали, он советовался и прислушался. Сам сказал, ты у нас один в Политбюро архитектор, тебе и карты в руки. Я говорю, не карты, а чертежи. Он мне: «Я это и имею в виду».

Вот чем я буду заниматься от души. Мое!

Проехал по Москве, потом поехали в лес. Я русский лес не очень люблю, у нас в горах лучше. Видно дальше, а тут все ровное, легко заблудиться. Но осенью красиво, березы белые, светятся.

Пора и мне отдохнуть.

16/Х-47

Снова в Москве. Как на каторгу, а что делать. Коба лечится в Мацесте. Я тоже заезжал, давление пошаливает. Вид у него хороший.

Заходил в ЦК к Кузнецову ленинградскому[120]. Не люблю эти хождения. Вячеслав добился у Кобы, что за работой МГБ будет наблюдать Кузнецов. Коба согласился[121], пришлось тоже соглашаться[122]. А то подумали бы, что хочу прикрыть Абакумова[123]. Виктор давно от меня отстранился. Даже Сергей[124] старается быть сам по себе. Считают, оперились. А кто выдвигал?

Вряд ли из этого выйдет что хорошее. Кузнецов и Виктор[125] — два сапога пара.

Посмотрим.

Комментарий Сергея Кремлёва

Вокруг назначения Кузнецова куратором МГБ накопилось много сплетен, неточностей и передёргиваний. Хронология же здесь такова.

20 марта 1946 года, после преобразования Совнаркома в Совмин СССР, по распределению обязанностей между заместителями Сталина по Совету Министров СССР за Л.П. Берией был закреплён контроль в том числе за МВД, МГБ и Министерством государственного контроля.

8 февраля 1947 года, при новом перераспределении обязанностей, за Берией закрепили только МВД, что было логично, потому что МВД много строило для Атомного проекта. Вопросы же МГБ и ряда других ключевых министерств, в том числе МИД, финансов, Вооружённых Сил и др., были сосредоточены, по постановлению Политбюро, в руководящей «семёрке».

Но 17 сентября 1947 года наблюдение за работой МГБ СССР было возложено по предложению Молотова на А.А. Кузнецова, секретаря ЦК. Это не было ущемлением Берии, но скорее было ущемлением Маленкова и Жданова.

Молотов тогда уже мало с кем ладил и даже со Сталиным не всегда находил общий язык. Но и тут можно говорить лишь о неком желании Молотова настоять на своём, а не о сознательной, с далеко идущими целями интриге Молотова.

Вячеслав Михайлович Молотов хотел, как я понимаю, насолить Маленкову, Жданову и, в какой-то мере, Берии. Однако сослужил недобрую «протекцию» Кузнецову. Пожалуй, именно сближение секретаря ЦК Кузнецова и министра ГБ Абакумова усилило карьеристскую жилку у обоих, и не только у них двоих. Вряд ли будет натяжкой связать «ленинградское дело» 1949–1950 годов и «дело Абакумова» 1951–1952 годов (я имею в виду «сталинскую», так сказать, а не «постсталинскую» фазу последнего «дела»).

Но связать не так, как это сейчас делают.

Считается, что Абакумов инициировал и «сфабриковал» «ленинградское дело», но он был лишь вынужден его открыть силой объективных обстоятельств и по мере сил Кузнецова прикрывал. Но поскольку до этого Кузнецов уже заразил Абакумова бациллами карьеризма и политиканства (к чему Абакумов и без Кузнецова был склонен), логическим и психологическим продолжением падения «ленинградцев» стало падение уже Абакумова.

Сталин очень верил в Кузнецова, Вознесенского и Абакумова, но ошибся в них. Они предпочли великой роли системных продолжателей дела Сталина — то есть дела построения развитой социалистической демократии — незавидную и мелкотравчатую роль скрытых завистников Сталина, шушукающих по углам о его старении и мечтающих поскорее занять высшие кресла в государстве для того, чтобы удовлетворять свои амбиции и тешить свою гордыню.

В этом отношении характерна история с книгой Н.А. Вознесенского о советской экономике во время войны, о чём будет сказано в более позднем моём комментарии.

Кузнецову в 1947 году было 42 года, Вознесенскому — 44, Абакумову — 39 лет.

Сталину в этом году исполнялось 68 лет, Молотову—57, Кагановичу—54, Хрущёву—53, Микояну и Булганину—52, Жданову — 51 год.

Маленкову в 1947 году исполнялось 46 лет, Берии — 48 лет.

Эта возрастная «арифметика» естественным образом ставила на повестку если не текущего, то завтрашнего дня вопрос: «Кто будет руководить Советским Союзом через, скажем, 10 лет, в год сорокалетия Октября?»

При этом все, причастные к высшим государственным тайнам, отдавали себе отчёт, что к тому времени СССР будет уже могучей и современной военной державой, уверенно обладающей ядерным оружием.

Возглавить такую страну для любого карьериста, тем более с наклонностями сибарита, было более чем соблазнительно. А Вознесенский и Кузнецов как раз и были карьеристами и потенциальными сибаритами. Потенциальными потому, что у сотрудников Сталина были очень скромные возможности по развитию подобных наклонностей.

Внимательный анализ тогдашней ситуации позволяет понять, что карьеристской, партократической группе «ленинградцев» во главе с Кузнецовым самим ходом дел мешала группа «Берия — Маленков — Жданов». К этой группе мог примыкать Булганин, а естественным лидером этой группы был Сталин. Но интриговать могла лишь группа «ленинградцев», чем она и занималась.

После её устранения (о чём ещё также будет сказано позднее) среди испытанных сталинских соратников тенденция к интриге не могла развиваться, в высшем руководстве остался лишь один, и то тщательно маскирующийся интриган — Хрущёв.

Он-то и реализовал то, что не удалось «ленинградцам» — возглавил страну, любя не её в себе, а себя в ней.

И последнее сейчас…

Будущему брежневскому премьер-министру Косыгину в 1947 году было 43 года. По возрасту он вполне подходил будущим подельникам по «ленинградскому делу», а по биографии — тем более. Уроженец Петербурга Косыгин учился в Ленинграде в техникуме и институте, начинал там работать, вступил там в партию, с июля 1938 года стал заведующим промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома ВКП(б), с октября 1938 года — председателем Ленгорисполкома (Ленсовета), в годы войны был уполномоченным ГКО в Ленинграде, а в довершение всего с июня 1943 по март 1946 года возглавлял СНК РСФСР, передав этот пост будущему подельнику Кузнецова и Вознесенского по «ленинградскому делу» Михаилу Родионову (в 1947 году — 40 лет от роду).

Однако «ленинградское дело» не затронуло Косыгина, хотя подозрения у Сталина на счёт Алексея Николаевича возникали и не возникать, пожалуй, не могли. Но Косыгин всегда был чужд политиканства и интриганства. Поэтому он и остался в числе высших руководителей поздней эпохи Сталина.

18/Х-47

Плохо с заводом № 817[126], как и раньше. Сроки срывали и срываем, а надо освоить более 1 миллиарда рублей. Надо руководство заменять. Кого поставить? Может, Бориса[127]? Он мне всегда нравился. Самостоятельный парень, его на фу-фу не возьмешь. Надо вызвать в Москву. И самому проехать по местам.

Что еще хорошо по сравнению с войной, можно отлучиться и проверить на месте самому.

25/Х-47

Вернулся из поездки по об’ектам. На завод 817 буду назначать Бориса[128]. В целом впечатление разное. Хватает героев и честных большевиков, хватает ср…ни и шкурников. Как всегда. Сколько раз убеждался, подобрать нужных людей, это все. Хорошего человека и выматеришь, он поймет. А дурака и расстрелом не проймешь. Ему головы не жалко, и так нет. Так что зачем дураков стрелять. Стрелять надо врагов. Эти сами в тебя стреляют.

Хреновое дело барахольщики. Живем лучше, их больше. Как зажать? Тяжело.

Написал и вспомнился Шалва. Вот человек! Рыцарь. За идею пойдет хоть на смерть. Настоящий чекист. Но всех сюда не возмешь (так в тексте. — С.К.), Шалва и в Тифлисе нужен[129].

27/Х-47

Борисов[130] через Махнева передал проэкт генерального плана развития Атомной энергии на 20 лет. На 20 лет! Вознесенский хотел передать товарищу Сталину!

Х…евы шуточки Вознесенского. Дурак. И Завенягин дурак, попался на его удочку. Не научились планировать развитие понятных отраслей, а Атом на 20 лет планируют.

Видно этому надутому дураку хотелось блеснуть перед товарищем Сталиным и мне нос утереть. Мол, Лаврентий далеко не смотрит, а у нас, товарищ Сталин всё на 20 лет распланировано. Муд. к х. ев. Когда была война, с боеприпасами не справился, пришлось и это брать на себя. И Борисов хорош. Посоветовался бы. Если бы Вознесенский на него надавил, забрал бы его полностью в Совмин. Парень подходящий, в войну с вооружением крепко помог разобраться.

Нет, Борисов нужен там, где работает. Мне своих людей в Госплане терять нельзя.

21/Х1-47

Когда был в отпуску, говорили с Кобой, что надо прекратить продажу товаров и выдачу пайков через распределители МГБ. Он согласился, написал Вячеславу и Косыгину. Косыга поручил Абакумову и Власику, а эти му…аки спустили на тормозах, предложили не прекращение, а ограничение и упорядочивание. Я вернулся, завернул это дело, все равно на Политбюро протащили. Но я это дело не оставлю. Нечего зажираться.

27/XI-47

Коба вернулся. Говорил с Кобой, Вячеславом и Георгием по пайкам. Коба согласился, ввел в комиссию меня. Сейчас Косыгин переделывает на прекращение продажи. Но пайки Коба сказал пока оставить[131].

К концу года отменим карточки[132]. Хорошо.

22/XII-47

Провел заседание Спецкомитета. Все считают, виден свет в конце туннеля. Но слабый свет. Плохо с заводом № 817. А там освоения более 1 миллиарда рублей. Надо ускорить, без плутония ничего не будет. Буду ставить Бориса[133]. Надо вызвать в Москву. Дела много, людей мало.

26/XII-47

Заедаются чиновники. Этот му…ак Егоров[134] решил открепить от Кремлевки моих академиков[135], даже Игоря[136] и старика Хлопина[137]. Своих бл…дей они лечат, а кто нужен стране, нет. Хорошо, что я не пользуюсь этой конторой. Еще и залечат сволочи.

Сколько развелось сволочей. Перестрелять бы, но сволочь и муд…к, это не уголовное преступление, статьи нет. А выгнать всех к еб…ной матери не получается. Вроде был человек, работал, выдвинули, а он разложился. Тот же Егоров мой ровесник. Хреновые дела. Но своих академиков я в обиду не дам.

Комментарий Сергея Кремлёва

В разгар «атомных» работ будущая «невинная жертва сталинского террора» Егоров хотел открепить от кремлёвской поликлиники всех ведущих учёных атомной проблемы, прикреплённых к ЛСУК по указанию Л.П. Берии. Будущий фактически палач А.А. Жданова (летом 1948 года), Егоров в декабре 1947 года отказывал в квалифицированном медицинском обслуживании академикам И.В. Курчатову, С.Л. Соболеву, А.И. Алиханову, Н.Н. Семёнову, В.Г. Хлопину, членкорам И.К. Кикоину, Ю.Б. Харитону, Л.А. Арцимовичу, А.П. Александрову.

26 декабря 1947 года В.А. Махнев обратился к Л.П. Берии по вопросу о восстановлении учёных в праве пользоваться услугами ЛСУК. В тот же день Берия лично адресовался к секретарю И.В. Сталина А.Н. Поскрёбышеву с просьбой «сохранить за… учеными право пользования Кремлёвской поликлиникой».

Такое отношение к людям было для Л.П. Берии вообще характерно. В 1946 году И.В. Курчатов доложил ему о необходимости предоставления полуторамесячного отпуска для Ю.Б. Харитона в связи с ухудшением здоровья последнего. В августе 1946 года Берия дал согласие, наложив резолюцию: «Тт. Чадаеву и Бусалову. Обеспечить всем необходимым. Л. Берия. 12/VIII».

Другой пример. 18 июля 1951 года А.П. Завенягин обратился к Л.П. Берии с просьбой о предоставлении отпусков И.Е. Тамму (с 1 августа по 10 сентября) и А.Д. Сахарову (с 1 сентября по 10 октября) с правом выезда на Черноморское побережье Кавказа. Уже 23 июля Берия накладывает на за-писку Завенягина резолюцию: «Согласен. Обеспечить (подчёркнуто дважды. — С.К.) необходимым лечением».

Знал ведь опытный Лаврентий Павлович, что без такого его распоряжения двух выдающихся, но лично скромных учёных могут в отпуск-то отпустить, а вот путёвки в хороший санаторий могут и «замотать».

1948 год

20/I-48

Год начался как было в войну. То в Совмине, то у Кобы. Само собой Спецкомитет. Вопросы идут потоком, и так день за днем. Если не подобрал людей, все, начинаешь зашиваться. Теперь у всех на первом месте экономика, а у меня все сразу на первом месте. Считается, половину времени я должен заниматься Ураном. А я одну половину Ураном, другую половину нефтью, третью половину строительством, а четвертую половину всем остальным. Даже культурой.

До войны наша внешняя политика была простой. Все страны были чужими. Теперь целый пояс своих, но не всегда разберешь, свои или в бок смотрят. Раньше у Кобы были иностранцы только из Коминтерна, а сейчас идут косяком по государственным делам. И товарищи, и господа.

Коба занимается ими сам и привлекает только Вячеслава. У меня все равно времени не хватило бы, а все равно обидно. Кобе сказал в Сочи, что я и с иностранцами могу, он посмотрел, говорит: «Ты не дипломат. Мне говорят, материшься много».

Я говорю: «Не много. И если матерюсь, так со своими. А с чужими я буду вежливо».

Он говорит: «Хватит вежливого Молотштейна. Он даже чересчур бывает вежливый».

12/II-48

Коба злится. Снова неполадки с югославами. Сейчас они в Москве, тут же болгары[138]. Единства нет, а просто горлом не возьмешь. Коба сдерживается, но сегодня рассказывал и не сдержался.

Большая политика, большие нервы.

27/II-48

По Сверхбомбе идут материалы разведки. Нет еще Бомбы, а надо думать о Сверхбомбе. Можно ох…еть.

Полностью готов проэкт Постановления по Волгодонскому Водному Пути. Направляю Кобе. Строить будет Жук[139]. Но сказал ему, что другие работы с него не снимаем. Старый кадр, а работает как молодой. Закваска тридцатых годов.

10/III-48

Теперь часто собираемся у Кобы по реактивным снарядам и реактивной авиации. Реактивная авиация очень нужна. Англичане уже добились хороших результатов. Надо усилить. По реактивным снарядам пока больших успехов нет, больше взрываются, чем летают. Немецкие прототипы не удовлетворяют.

Георгий[140] не может вести дело самостоятельно, приходится влезать и здесь. По моему Спецкомитету он все делает со мной, и по своему Комитету тоже все делает со мной. Не может опереться на людей по-настоящему. Лучше бы отдать Устинову[141].

На совещании у Кобы понравился Королев[142]. Надо пригласить к себе, поговорить подробнее.

20/III-48

Очень подвел Борис[143]. Придется вызывать в Москву и разбираться[144]. Очень не ко времени. Он мне нужен там, на Урале, дело он хорошо продвинул. Придется вмешиваться. Тут и Абакумов[145] хочет выслужиться, и Вознесенскому[146] невтерпеж. С чего бы? Может, у него были с Борисом конфликты в войну или позже?[147]

1/IV-48

Первое апреля. Говорят, день дурака. Значит, большой праздник. У нас дураков хватает. Вчера Коба собирал творческую интеллигенцию. Как раз к празднику.

3/IV-48

Весь вечер 1 апреля просидел у Кобы. Начали с Виктора[148], он занял пять минут, написал уже вторую записку в ЦК по еврейскому комитету. Сплошные фразы. Сионизм, проповедь национализма. Коба спрашивает: Ваши предложения?

Виктор говорит: Разгонять.

Коба сказал, подумаем.

А разгонять надо.

Дальстрой[149] проваливается, снижают об’емы добычи. А нам надо золото и кобальт. Олово само собой. Долго говорил с Сергеем[150]. С ним были Никишов[151] и Цареградский[152], жмутся, стонут, много трудностей.

А резервы у них есть, я так и сказал. Коба тоже ставит вопрос ребром, но Никишова надо менять. Сработался. Жалко. Но там как ни крути не сахар. Особенно для первого лица.

10/IV-48

Ну, заср…цы! Даже хорошие ребята. Раз просили и снова просят построить немцам коттеджи рядом с Москвой[153]. Потом немцев мы отпустим, а кому коттеджи? Хитрецы! Сказал и написал Завенягину, пусть подберут немцам из имеющегося жилья рядом с работой.

Да, ребята хотят жить хорошо. Работают много, но не то, что мы в молодости. Завенягин почти мой ровесник, тянет много, но ему так положено. Твой участок, тяни. У меня их сразу сколько, а тяну.

Строить надо много. Американцы строят при атомных заводах удобные поселки с хорошими жилыми и коммунальными зданиями. Нам надо строить так же. Кроме бомбы у Атомной энергии может быть много направлений для народного хозяйства, так что эти заводы будут работать долго.

Мне стукнуло 49. Уже пять лет как веду дневник. Дневник это так называется, каждый день записывать не могу, и не надо. Хочется с кем-то поговорить, а с кем я поговорю кроме себя? У Серго свое, у Нино свое, с остальными за день так наговоришься, уже глаза не смотрели бы. И не поговоришь по душам. Все равно свернет на дела.

В прошлом году в отпуску вырвался с ребятами на рыбалку. Везде свои, кого пригласил из Тифлиса, старых знакомцев, наловили рыбы, костёр. Уха. Ордынцев[154] и Саркисов[155] пели. И все пели. Я вспоминал, как варили уху с Кобой. В такие минуты отдыхаешь сразу за год. Но сколько тех минут?

Коба уже месяц официального приема не ведет. Выглядит устало. А скоро очередное стояние на трибуне[156]. Стало традицией, и вроде не отменишь. А может и стоило бы.

Два американца опубликовали статью «Когда Россия будет иметь атомную бомбу?»

Коба прочитал, посмотрел на меня, спрашивает: «Когда Россия будет иметь атомную бомбу, товарищ Берия?» Говорю «Намного раньше, товарищ Сталин, чем пишут эти два заср…нца».

Посмотрел, сказал: «Американцы-заср…нцы. Хорошо. Поживем, увидим. Шуруй быстрее».

Действительно, 16 марта 1948 года в журнале «Look» была опубликована огромная статья инженера-атомщика из фирмы «Келлекс корпорейшн» Джона Хогертона и эксперта по экономике СССР Эллсуорта Рэймонда с именно таким названием.

С одной стороны, откровенность статьи в отношении многих конкретных деталей атомного проекта США была на удивление большой. Обстоятельным был и анализ возможностей науки и экономики СССР с позиций Атомного проекта.

С другой стороны, в статье утверждалось, что «1954 год, видимо, является самым ранним сроком, к которому Россия сможет осуществить проект, подобный нашему собственному хенфордскому заводу (по получению плутония. — С.К.), и произвести достаточно плутония для того, чтобы она могла создать атомное оружие». При этом авторы статьи уже были осведомлены, что русские получали из США разведывательную «атомную» информацию и пользуются помощью немецких атомщиков.

В 1948 году статья в переводе с английского была издана в СССР отдельной книгой.

15/V-48

В ЦРУ будет создано Управление Координации Политики. Будет активно работать против нас. Штат пока не определен, но не меньше 100 человек[157]. Коба считает, это серьезно. Андрей, Георгий тоже. Вячеслав поддакивает, но не видно в нём желания много работать. Похоже, начинает выдыхаться. А Лаврентию нельзя, Лаврентий должен делать Бомбу и остальное.

Из Америки пришли новые материалы по дейтериевой бомбе. Это уже Сверхбомба и пишут, что она возможна. Будет нам координация политики. Мы им все больше мешаем, они берутся на нас всерьез. Что ж, не в первый раз. Но хреново.

Справка публикатора

Проводя хронологический анализ записей дневника, я обратил внимание на любопытную деталь — отсутствие какой-либо «дневниковой» реакции Л.П. Берии на создание Израиля.

Создание Государства Израиль было провозглашено 14 мая 1948 года, а уже 15 мая 1948 года СССР признал его де-юре. Даже США вначале признали Израиль только де-факто.

История отношений СССР и Израиля неоднозначна, но всегда освещалась (или, напротив, не освещалась) крайне смутно и тенденциозно в ту или иную сторону. Поддержка Сталиным Израиля вначале — факт. Отказ Сталина от поддержки Израиля с течением времени — тоже факт. Не углубляясь в эту коллизию, просто отмечу, что она, похоже, мало волновала Берию, и это показательно.

12/VI-48

Игорь и Борис[158] доложили, что пущен котел. Все расчеты оправдались, теперь будут набирать мощность. Когда будет полная мощность, доложу товарищу Сталину[159]. Это уже успех. Без дураков.

22/VI-48

Только что вернулся от Кобы. Союзники ввели новую марку отдельно от нас. Нам придётся делать то же[160]. Решили заблокировать их сектора в Берлине[161]. Коба был взбешен. Союзники ведут дело к расколу Германии. Это для нас дополнительные расходы, а ресурсы нужны дома. Я считаю, нам была бы выгодна единая Германия. Коба тоже думает также (так в тексте. — С.К.). Жалко, с Америкой это нереально. Не пойдут, им нужен в Германии контроль, а не мир.

27/VI-48

Одно к одному. Тито ведет себя недопустимо[162]. Англичане умеют добиваться своего и работать с людьми. В Греции Тито нам уже портачит. Значит, снюхался с Лондоном. Его туда всегда тянуло. И разведка подтверждает. Но открыто он с англичанами шуры-муры водить не сможет, народ не даст. А с нами тоже рвет. И тут ничего реально сделать нельзя.

Меня бы устроил нейтралитет Тито, но Коба рассчитывал на успех в Греции и теперь о Тито и слышать не хочет. Говорит, он его долго уговаривал, письма писал, а он заср…нец юлит с Карделем[163]. Так что уговорить Кобу сдержаться нельзя, будет идти на крайние меры[164].

Жалко.

31/VIII-48

Умер Жданов. Узнал на заседании Бюро[165]. Пришлось все свернуть. Собрались у Кобы. Это меняет всю ситуацию. Андрей и Георгий не ладили, но Андрей хорошо выравнивал и сглаживал разногласия. С Ленинградом всегда было неровно, за Ленинград можно было не бояться при Кирове. И потом при Жданове. Теперь снова пойдет хренотень. Как не хочется лезть в склоку, а она сама растет. Заедаются господа.

4/IХ-48

Похоронили Андрея. Коба через пару дней уезжает в отпуск. Разрешил отдохнуть тоже. Сказал, будущий год будет для него и меня очень трудным.

Вместо Жданова ввели в Политбюро Косыгу[166]. Алексея вместо Андрея. Косыга парень хороший, но Андрея заменить не сможет. Андрей был фигура, разбирался в большой политике. Без него будет трудно, крепко поддерживал.

13/IX-48

Жук[167] жалуется на плохие поставки для Волгодонстроя, просит вагоны и прочее. Им не хватает. А кому хватает? И так приходится консервировать. Где строим, где сворачиваем. А Волгодонский канал нам надо построить в срок. Закольцуем все моря, это крепко пригодится на будущее. Разберемся с Атомной энергией и сразу станет легче, будем строить промышленность и жилье.

Жук или выдыхается, или его надо подкрепить по должности. Жалуется на Павлова[168]. Я ему сказал: «Плохо дерешься за свои права, а права у тебя есть». Отматерил и Круглова[169]. Пусть активнее жмет на Жука и Рапопорта[170], и сам не спит.

А Павлова надо к еб…ной матери снять и отправить на пенсию. Хватит, поработал. И старик уже.

5/XI-48

Королев провел успешный пуск. Теперь мы имеем хоть какую-то ракету, но немцы умели (очевидно, «имели». — С.К.) ее четыре года назад. Надо ускорять. Особенно по защите Москвы.

Капица полмесяца назад[171] направил письма Вячеславу, обещает защиту от Атомных бомб. Написал не мне, а «товарищу Молотову», а знает, что эта епархия моя. Просит, чтобы об этой работе знал только Вячеслав. Он что, дурак? Первый раз обращается в Правительство? Он что, не понимает, что его письмо тут же уйдет Кобе, мне, Георгию по кругу.

Вячеслав рад стараться, разослал всем[172], кому не лень. Сейчас Игорь[173] по моему запросу ответил, что это все х…йня. Теперь Капица будет нудить, требовать проверки, комиссий и т. д. Делать ему нечего. И вроде умный человек Капица, а ведет себя как дурак. На что люди время тратят. Мне бы его заботы.

1/XII-48

Американцы окружают базами и будут окружать. По авиации они нас крепко обогнали. И англичане тоже, приходится копировать. Значит, надо нажать на ракеты. Устинов[174] жмется, хоть и молодой, а большие обязательства брать не хочет.

А Королёв[175] не боится. И сидел[176], а не боится. Молодец! Ракеты у него начинают летать, но малая дальность. Нам надо до Америки. Чтобы боялись. У вас базы, а у нас ракеты, не суйтесь.

Коба сомневается, потянем мы и ракеты и Бомбу. Он увлекся реактивной авиацией. Но вроде поддерживает и ракеты. Георгий[177] не хочет злить Кобу, наперекор не идет. Хруничеву[178] тоже лишнюю заботу брать не хочется. Кобу беспокоит защита Москвы, а тут лучше всего делать локаторы и ракеты. Немцы крепко здесь продвинулись. Надо и тут их использовать, как можно. Великий народ, хоть мы его и побили.

14/XII-48

Коба считает, надо построить большой порт в районе Игарки и протянуть железную дорогу от Салехарда до Игарки. Сложная задача и очень дорогая. Весь район заболочен, тяжело[179]. Железная дорога там не помешала бы, но за эти деньги можно настроить много чего там, где сейчас нужнее[180]. Но с Кобой становится тяжело спорить. Особенно сейчас, когда он отдохнул. За что мне это наказание?

29/XII-48

Сложный вопрос, когда дело касается государственного интереса и личного. Вячеслав снова попал в переплет. Опросом Жемчужину[181] исключили из партии. Для Вячеслава это сильный удар и я его понимаю. Но Полина это заслужила. Я сейчас думаю, как мне повезло с Нино[182]. Несмотря на все она меня никогда не подведет. И характер не тот, и вообще все не то.

А Кобе тоже не повезло. Надежда[183] была путаным человеком, и преданности в ней не было. Вроде любила Кобу, а не любила. Себя любила, но тоже не по людски. Меня не терпела. Светлана[184] тоже в нее, не в Кобу. Нино это моя опора была и будет. И надо расстаться, и не могу расстаться[185]. Душа сломается. Как вспомню ее босую, худенькую, юную.

Вот так и проходит жизнь. Другие живут, а я руковожу.

1949 год

2/I-49

В этом году закончим работу по бомбе. Не могу сказать, когда точно, но к концу лета должны. Это уже можно считать дело сделано. Если даже будет неудача, все равно сделаем. Раз у американцев получилось, у нас тоже получится.

Тут надо думать дальше. Еще нет РДС-1, а у Харитона и Зернова работают по РДС-3,4 и 5. И думают по РДС-6[186]. Американцы пишут открыто, что водородная Сверхбомба возможна. Пишут, в мире есть только несколько ученых, которые могут разработать теорию и практику Сверхбомбы.

Кто у нас? У нас Игорь, Харитон, Сахаров, Тамм… Еще есть? Есть! Так что это тоже сделаем.

Но надо задумываться, для чего. Флот шевелится, нам бомбу надо для торпеды. Маршалам тоже бомба нужна. Но тут надо думать. Давать Бомбу военным дело рисковое. Тут нужен личный контроль. Это оружие не для войны, с Атомной Бомбой мы живём.

5/I-49

Был разговор с Кобой наедине. Спрашивал, как идут дела по Бомбе. Недоволен. Но понимает, что тяжело. Сказал, тут как с женщиной, раньше времени не родит. И спрашивает: «Ты Бомбу делаешь, а для чего делаешь, знаешь?!»

Я говорю: «Думаю, товарищ Сталин. Вопрос важный, надо подумать крепко».

Говорит: «Думай».

Сижу, думаю. Бомбу мы сделаем. Для чего? Для обороны. Будет Бомба, на нас не полезут. Это ясно. А кто будет принимать решение? Когда война началась, сразу была неразбериха. Потом Ставку образовали, дело наладилось, все решала Ставка по военным делам. По остальному решал ГОКО, но тоже не сразу наладилось. А теперь война будет другая.

А какая? Тут надо сразу все четко распределить. Теперь если Бомбу иметь, можно жить без войны. Это палка о двух концах.

Дай Бомбу маршалам, они такого наворочают, потом не разгребешь. Им только повоевать, как же, зверя победили в логове. А кому давать?

Если будет опасность, лучше всего увидит Коба и кто еще? Я. Через разведку увидит Политбюро. А военные дело ненадежное. Военные один раз уже прос…али, четыре года расхлебывали.

Значит военное министерство пока лучше не привлекать. У них свои порядки. Потом было дело нос задрали и заговор устроили. Нехватало (так в тексте. — С.К.), снова заговора[187]. С Бомбой.

Лучше ввести контроль Политбюро и Совмина через МГБ или МВД. Бомбы армии и флоту не отдавать, а держать на Особых Базах. Самолеты носители тоже держать в Особом порядке распоряжения, не через армию. Решать должны не маршалы, а Коба, я и Политбюро.

Лучше всего держать бомбы там, где их лучше всего знают и где делают. Это КБ-11. Там устроим Базу. Руководство Базы из МГБ или МВД. Назначается через Политбюро. И аэродромы отдельные.

Применение Бомб только когда решило Политбюро и Правительство[188]. Так Кобе и буду предлагать.

9/II-49

Коба часто собирает нас с военными. Дела идут плохо, может дойти до войны. Оружия много, и есть кому воевать, но все меняют американские Атомные бомбы.

Игорь успокаивает, говорит: «Сделаем». Говорю: «Когда еще сделаем?»

Агентурная информация не успокаивает.

Кобе тяжело, ему надо делать вид, что у нас Бомба уже есть, заявили давно[189]. Тут и перегнуть нельзя, и слабость показать нельзя. А решать Кобе. Не позавидуешь. И мне приходится работать как в войну. Без продыха. Что делать.

2/III-49

Предрешен вопрос по Вячеславу и Анастасу[190]. Коба их снимает. Вячеславом он давно недоволен. И обойтись без него нельзя, и полной уверенности нет, какая у него позиция. Всегда может сфинтить или провалится. Вышинский подойдет больше. Теперь политика у нас не то что раньше. Нужно тоньше, а у Вячеслава это не получается. Не артист. Коба при нас им сказал, это не выражение недоверия, а пора нам двух внешних министров заменить.

Комментарий Сергея Кремлёва

По постановлению Политбюро от 4 марта 1949 года, В.М. Молотов был освобождён от обязанностей министра иностранных дел с заменой на А.Я. Вышинского.

А.И. Микоян был заменён на посту министра внешней торговли М.А. Меньшиковым, до этого бывшим замом Микояна (4.11.51 г. Меньшиков был снят как «не справившийся с возложенными на него обязанностями» и заменён П.Н. Кумыкиным).

Однако Молотов и Микоян остались на постах заместителей председателя Совета Министров СССР и членов Политбюро ЦК. Уже из этого следует, что их тогдашняя «опала» является плодом фантазии нынешних историков. До самого XIX съезда ВКП(б) — КПСС оба постоянно участвовали практически во всех совещаниях и заседаниях в кремлёвском кабинете Сталина.

Лишь после XIX съезда двери этого кабинета оказались для Молотова и Микояна закрытыми. Однако и это означало не «опалу», а разочарование Сталина в способностях обоих активно и эффективно участвовать в управлении страной.

Тем не менее Сталин не отказывался от сотрудничества с Молотовым и Микояном полностью. 16 октября 1952 года на том самом Пленуме ЦК теперь уже КПСС, на котором, по утверждению современных «продвинутых» историков, Сталин чуть ли не устроил Молотову и Микояну политическое аутодафе, оба были избраны в состав Президиума ЦК, не войдя лишь в Бюро Президиума ЦК (фактически — бывшее) Политбюро.

27 октября 1952 года Молотов вошёл также в состав нового Бюро Президиума Совета Министров СССР (Микоян в него не вошёл). При этом на том же заседании Бюро Президиума ЦК КПСС, где было принято решение о составе нового Бюро Президиума Совмина СССР, было решено переименовать Внешнеполитическую комиссию ЦК в Комиссию ЦК по связям с иностранными компартиями и возложить на Молотова наблюдение за работой всех видов транспорта, Министерства связи и Комиссии ЦК по связям с иностранными компартиями. На Микояна 27 октября 1952 года было возложено «руководство (заметим — руководство, а не наблюдение. — С.К.) работой всех видов министерств: пищевой промышленности, мясо-молочной промышленности и рыбной промышленности». При этом отдельная постоянная Комиссия ЦК по внешней торговле, председателем которой был с 1950 года Микоян, ликвидировалась.

Таким образом, Сталин не отстранялся от двух старых соратников, но отстранял их от постоянных и активных контактов с внешним, прежде всего капиталистическим миром. Соответственно прекращались и постоянные поездки обоих на Запад.

В этом был свой резон. Молотов и Микоян после войны поездили по миру, побывали в США, и там им, естественно, демонстрировали только «казовую» сторону американского «образа жизни». Смотреть было действительно на что! На фоне нашей ужасающей разрухи (и даже несомненно выдающихся наших успехов второй половины 30-х годов) послевоенная жизнь в Америке поражала всем — достатком, блеском, кипением, комфортом, довольным видом масс, экономической и индустриальной мощью. На Молотова и Микояна это оказало деморализующее воздействие. Они уже не считали, что нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики.

Соратники с подобными настроениями Сталину не требовались. К тому же ни Молотов, ни Микоян никогда не имели плотно дела с наиболее передовыми отраслями советской науки, техники и экономики и поэтому не имели возможности видеть широкие перспективы и реальность быстрого нашего рывка. Всё это и стало причиной похолодания отношений трёх старых большевиков с дореволюционным партийным стажем.

Однако Молотов и Микоян не списывались «в тираж», а всего лишь естественным образом отходили на вторые и третьи планы, как тот же Ворошилов, например.

После смерти Сталина министром внешней торговли СССР вновь стал Микоян, как и Молотов — вновь министром иностранных дел СССР. Но последующие события нашей послесталинской истории лишь подтвердили правоту Сталина в отношении этих его соратников.

Здесь, пожалуй, уместно сразу коснуться и коллизии с Булганиным и Василевским. 24 марта 1949 года Политбюро приняло Постановление по вопросам Министерства Вооружённых Сил СССР. Заместитель председателя Совета Министров ССР и министр Вооружённых Сил СССР Н.А. Булганин освобождался от должности министра «с переводом его в бюро Совета Министров на общегосударственную работу».

Военным министром назначался маршал Советского Союза А.М. Василевский, а его первым заместителем маршал Советского Союза В.Д. Соколовский.

По тому же постановлению ПБ на Булганина возлагалось «наблюдение за работой Министерства финансов СССР, а также за работой комитетов № 2 и № 3».

Финансовое дело Булганин знал неплохо — с сентября 1938 года по апрель 1940 года и с октября 1940 года по май 1945 года он занимал пост председателя правления Государственного банка СССР. Комитеты № 2 и № 3 были Комитетами при СМ СССР по реактивной технике и радиолокации, с чем Булганин тоже соприкасался по работе в военном министерстве.

При этом 7 апреля 1950 года Н.А. Булганин был назначен уже первым заместителем председателя Совета Министров СССР, а 16 февраля 1951 года было образовано бюро по военно-промышленным и военным вопросам под председательством того же Булганина.

8/III-49

Коба снял Вознесенского со всех постов сразу[191]. И возникает вопрос Кузнецова[192] и вообще ленинградской организации. Киров Ленинград чистил, недочистил (так в тексте. — С.К.). Надо снова чистить. Но это уже дело Кобы, Георгия и Абакумова.

Кузнецов мне никогда не нравился. Экономики не знает, а ставит себя высоко. Георгий о нем тоже не высокого мнения. Люди всегда делились на две категории и сейчас делятся. Один работает столько, сколько надо для дела, а другой столько, сколько его заставишь. Вознесенский людей подбирать не умеет, а тех, кто работает на совесть, ценить не умеет. Он себя ценит. И Кузнецов тоже.

Коба верит долго, но если перестает верить, это все. Его доверие к Кузнецову кончилось. Ну и черт с ним. С Вознесенским не ясно.

Одно плохо. Вознесенский был фигура известная, вес имел. Часть вопросов теперь будет решать сложнее, а время горячее. А может будет и проще. Все равно мои дела по Госплану больше тянул Борисов[193].

Комментарий Сергея Кремлёва

Возникновение «ленинградского дела», стержнем которого стали вначале «опала», затем арест, следствие и расстрел Вознесенского и Кузнецова, сейчас связывают прежде всего с якобы интригами Маленкова и содействовавшего ему Берии. Приплетают к этому делу и некие козни Абакумова, хотя Абакумов был как раз с Кузнецовым дружен. Судя по всему, Абакумов был бы рад вообще не начинать ленинградские расследования, но они начались с ареста Якова Капустина (1904–1950), второго секретаря Ленинградского обкома партии, арестованного МГБ по прямому указанию Сталина. Не выполнить это указание Абакумов не мог. Капустин же подозревался в связях с англичанами.

Арест Капустина сразу вводил в круг расследования — хотя бы косвенно — Кузнецова. Но было ли это выгодно Абакумову, если арестованный впоследствии по его делу бывший начальник секретариата МГБ СССР полковник Иван Чернов 27 мая 1952 года показывал на допросе в МГБ:

«…Абакумов не раз хвастался своей близостью к Кузнецову… Именно с помощью Кузнецова Абакумов расставлял на руководящие должности угодных ему людей, которые впоследствии составляли его надежную опору.

Кроме того, Кузнецов, будучи облечен доверием ЦК, представительствовал в МГБ СССР. И, вполне естественно, находясь в таких взаимоотношениях с Абакумовым, сигналам о фактах неблагополучия в работе МГБ ходу не давал…»

В итоге по «ленинградскому делу» был осуждён ряд руководящих работников. К расстрелу было приговорено 23 человека, включая Вознесенского и Кузнецова (расстреляны не все). К различным срокам заключения было приговорено 85 человек, а не «тысячи», как нередко утверждается.

Но в чём истоки этого дела — в чьих-то интригах или в неких объективных обстоятельствах?

Любая интрига должна иметь мотив. А какие мотивы для интриг против кого бы то ни было могли быть у Маленкова и Берии? Они занимали высшие посты, были очень загруженными людьми, и результат отстранения от своих обязанностей — вследствие их интриг — одного или нескольких коллег Маленкова и Берии по управлению страной мог быть один: перекладывание нагрузки и ответственности отстранённых лиц на тех же Маленкова и Берию. Им что — своих забот не хватало?

Уже поэтому разговоры об «интригах» и «подсиживании» в кругу ближайших соратников Сталина — глупая или провокационная болтовня. Вот на более низком уровне Кузнецова, Абакумова, Меркулова и т. п. какие-то интриги могли бы иметь место — с мотивом повышения своего властного статуса. Но возьмём того же Абакумова. Если бы он затеял интригу, то есть фактически совершил должностное, как минимум, преступление, то рисковал бы не только своим положением, но и жизнью (что реально и получилось). И даже если бы интрига имела успех, то Абакумов не получил бы ничего существенного дополнительно в плане материальном, зато его нагрузка, и так немалая, ещё более возросла бы.

Реально могли интриговать и интриговали фигуры калибром существенно мельче. Так, из проекта постановления ЦК и Совмина от 16 апреля 1947 года о режиме труда и отдыха руководящих работников партии и правительства следует, что к высшей номенклатуре были отнесены 240 человек. А в одном Госплане СССР работало 1400 человек, в 56 союзных министерствах — десятки тысяч. Вот где была подлинная питательная среда для интриг и карьеристского перерождения с целью попасть из числа сотен и тысяч в число двухсот сорока!

Что же до причин к падению Вознесенского и Кузнецова, результатом которого стал единственный после войны крупный политический процесс в СССР Сталина, то их было несколько. Однако основной надо, пожалуй, считать позицию и натуру самих Вознесенского и Кузнецова.

Эти два вполне молодых сотрудника Сталина рассматривались им как перспективная пара преемников по руководству страной. Однако оперативные данные МГБ СССР показали Сталину, что Вознесенский, Кузнецов и ряд близких к ним партийно-государственных работников, в основном из Ленинграда, фактически становятся ядром потенциального заговора. Пока всё ограничивалось застольными разговорами о необходимости отдельной Компартии РСФСР, о том, как бы все они вольготно жили без Сталина и т. д.

Разговоры вскоре подкрепились действиями — в Ленинграде без санкции Сталина была проведена всероссийская ярмарка с огромными убытками вследствие ошибок планирования и организации. Сама ярмарка стала поводом для некой консолидации вокруг Кузнецова и др. ряда периферийных руководителей.

В Госплане СССР, руководимом Вознесенским, тоже накопились серьёзные недостатки в подходах к планированию развития экономики СССР, в подборе кадров и т. д. Уже это давало объективные основания для снятия Вознесенского, и 7 марта 1949 года он был снят и отправлен в длительный отпуск.

Но затем вскрылись ещё более неприглядные вещи. В августе 1949 года проверкой была установлена массовая систематическая «пропажа» из Госплана секретных документов. Всего за 1944–1948 годы пропало более двухсот секретных и совершенно секретных материалов (в 1944 — 55, в 1945 — 73, в 1946 — 49, в 1947 — 19 и 1948 — 19). В числе «утерянных» были, например, Государственный план восстановления и развития народного хозяйства на 1945 год на 209 листах, комплексный план материально-технического обеспечения Наркомата цветных металлов, Наркомата химической промышленности и НКВД на 1 квартал 1946 года на 88 листах, часть отчёта о работе радиолокационной промышленности за первое полугодие 1947 г.; проект постановления о балансе и плане распределения чёрных металлов на 1948 года на 6 листах и т. д. При этом в Госплане работало значительное число сотрудников, имевших родственников за границей (главным образом в США) и поддерживавших с ними письменную связь.

Первого сентября 1949 года Вознесенский обратился с невнятными оправданиями к Сталину, но 11 сентября Политбюро приняло постановление о предании суду Вознесенского и ещё четырёх ответственных работников Госплана «ввиду особой серьёзности нарушений закона в Госплане». 27 октября 1949 года Вознесенский был арестован. Нередко его арест выдают как прямо связанный с «ленинградским делом», хотя Вознесенский был арестован по «делу Госплана».

Ещё раньше, 15 февраля 1949 года, были сняты с должностей секретарь ЦК А.А. Кузнецов, а также П.С. Попков (1903–1950) — с поста первого секретаря Ленинградского обкома и горкома и М.И. Родионов (1907–1950) — председатель Совета Министров РСФСР. Попков и Родионов были направлены на учёбу на партийные курсы при ЦК. Как показали те же оперативно-чекистские мероприятия по прослушиванию, выводов для себя они не сделали и винили в своих бедах Сталина.

23 июля 1949 года МГБ арестовало бывшего второго секретаря Ленинградского обкома партии Я.Ф. Капустина (1904–1950), отстранённого вместе с Попковым 15.02.49 г. и тоже направленного на партийную учёбу. Капустин был заподозрен в связях с английской разведкой, основания чему были (в 1933–1936 годах он находился на инженерной стажировке в Англии).

13 августа 1949 года Кузнецов, Попков и Родионов тоже были арестованы, и началось следствие по непосредственно «ленинградскому делу».

Для Маленкова и Берии, как и для самого Абакумова, все эти аресты были абсолютно не нужны, поскольку государственное влияние Вознесенского и Кузнецова было и без того коренным образом подорвано. Для Абакумова арест Кузнецова был даже нежелателен, так как в ходе следствия Кузнецов мог подчёркивать их хорошие отношения.

Говорить о «ленинградском деле» как о некоей «фальсификации» нельзя уже хотя бы потому, что материалы его и сейчас закрыты так же, как и дела по заговору Тухачевского, по делу Берии и т. д. С политической точки зрения менее всего был нужен арест ряда известных деятелей Сталину. И если он санкционировал аресты, то только потому, что потенциальная угроза от сложившейся ситуации для безопасности СССР была велика.

Как в капле воды, острота момента отразилась в письме некого майора Ульянича, 1913 г.р., члена ВКП(б) с 1940 года, во время войны служившего на Дальнем Востоке, а в октябре 1948 года переведённого в Закавказский военный округ лектором политотдела 87-го стрелкового корпуса. В сентябре 1950 года Ульянич был послан на одногодичные курсы усовершенствания при Военно-педагогическом институте им. Калинина в Ленинграде, откуда в декабре 1950 года прислал письмо инспектору политотдела корпуса полковнику Сиренко. Тот передал его в политотдел, а оттуда письмо попало вначале в ЦК КП(б) Грузии, а затем — к Сталину и в МГБ СССР.

Ульянич писал, в частности:

«…Ленинград брови насупил и требует, чтобы его понимали. Чувствуется, как «струны» натягиваются все сильнее и сильнее… (Прости, большего сказать не могу, не допрашивай а догадывайся…) Вознесенский, Кузнецов, Попков… усопшиеся…»

Ульянич был, похоже, не очень умён и не умел держать язык за зубами. 27 января 1951 года он был арестован, а в августе 1951 года приговорён к 8 годам лагерей решением сталинской Военной коллегии Верховного Суда СССР. В 1954 году решением той же, но уже хрущёвской — Коллегии он был реабилитирован и служил в Советской Армии до 1961 года. Мы удивляемся — откуда пошёл развал СССР? Вот от таких лекторов, как Ульянич, и пошёл. В том числе…

Да, к началу 50-х годов в советском обществе возникали новые и нездоровые тенденции, связанные, как это ни странно, с ростом мощи и возможностей страны.

Берия это понимал, но этот момент волновал его постольку-поскольку. Делами государственной безопасности занимались другие, он их даже не курировал. К тому же у Берии весной и летом 1949 года хватало проблем с завершением работ по первой советской атомной бомбе РДС-1.

Подчеркну ещё раз: контроль работы МГБ не входил в круг кураторских обязанностей Лаврентия Павловича как одного из замов Предсовмина СССР. Как я уже сообщал читателю, в соответствии с постановлением ПБ от 8.02.47 г. Берия курировал только МВД СССР, а вопросы госбезопасности были сосредоточены в так называемой «семёрке», куда Берия входил лишь как один из её членов. А с 17.09.47 г. по инициативе Молотова наблюдение за работой МГБ было возложено на секретаря ЦК А. А. Кузнецова — того самого. С конца 1949 года этим занимался, насколько мне известно, уже Хрущёв, что сегодня тщательно замалчивается.

Для моральной и политической характеристики Н.А. Вознесенского не мешает напомнить историю с его книгой «Военная экономика СССР в период Великой Отечественной войны», изданной в 1948 году.

Выглядит невероятным, но тем не менее это — факт: в 1948 году, при живом Сталине и живущих в полном составе членах Государственного комитета обороны, в СССР была издана книга, фактически игнорирующая роль ГКО в войне. Я, к сожалению, не имею этой книги в своём распоряжении, и поэтому сошлюсь на компетентную информацию историка Юрия Николаевича Жукова, который сообщает, что на 189 страницах первого издания книги Вознесенского ГКО упоминался всего три раза, при этом без раскрытия его состава и распределения обязанностей между его членами.

Книга была полна фальшивыми славословиями Сталину, но в ней отсутствовали имена Молотова, Берии, Маленкова и даже политически аморфного к тому времени Микояна. Как справедливо замечает Ю. Жуков, их имена, как бы предвосхищая события (то есть — будущее величие уже самого Вознесенского), вычёркивали из будущей истории страны. Зато стоящим рядом со Сталиным экономическим организатором Победы естественно виделся сам автор «эпохального труда» — великий и непревзойдённый Николай Александрович Вознесенский.

Автор получил за свой «научный труд» (его собственная «скромная» оценка) Сталинскую премию и премиальные 200 тысяч рублей передал четырём детским домам в Горьковской и Тульской областях. Это было, конечно же, саморекламой. И, пожалуй, с далеко идущими целями.

Ещё одна любопытная деталь. Книга Вознесенского — вне сомнений, стараниями начальника Управления кадров и секретаря ЦК Кузнецова — рекомендовалась в качестве учебного пособия кафедрами и учёным советом Высшей Партийной Школы (ВПШ) при ЦК ВКП(б). Она присутствовала в программах по политэкономии и основам советской экономики, изданных в 1948 году, а также в программе по диалектическому и историческому материализму, изданной в 1949 году.

Как видим, «ленинградцы» уже не только в «учёные», но и в «хвилософы» лезли! И кое-кто их в эти «эмпиреи» усиленно пропихивал. Так, например, в теоретическом органе ЦК журнале «Большевик» (будущий «Коммунист») некто Гатовский разразился в январе 1948 года хвалебной рецензией на книгу Вознесенского, превознося её якобы выдающееся политическое и теоретическое значение. Кончилось тем, что Сталину эта возня надоела, и 13 июля 1949 года вышло постановление ПБ о журнале «Большевик» с решением о замене главного редактора и редколлегии. При этом основным мотивом для такого решения было названо «угодническое восхваление» в журнале «книжки» (оценка явно Сталина) Вознесенского.

К слову… Этот самый Лев Маркович Гатовский (1903 — не ранее 1996), расцвет которого как «учёного» пришёлся на хрущёвско-брежневские годы, с 1939 года работал в Институте экономики АН СССР, в 1947–1949 годах заведовал кафедрой в ВПШ при ЦК, в 1954 году стал соавтором учебника «Политическая экономия», с 1958 по 1965 год был главным редактором журнала «Вопросы экономики», а в 1965 году стал директором Института экономики АН СССР и благополучно директорствовал там долгие годы. В 1970 году издал «научный труд» «Экономические законы и строительство коммунизма», а к 1996 году всё еще подвизался в стенах антикоммунистического Ин-та экономики РАН в должности главного научного сотрудника. Такова та «кукушка», которая захваливала «петуха» Вознесенского.

Мы всё удивляемся: с чего бы это советская экономика стала с какого-то момента пробуксовывать? А вот с подачи таких «учёных» и стала…

В завершение этого комментария стоит, пожалуй, привести извлечение из речи Хрущёва перед активом Ленинградской партийной организации 7 мая 1954 года. Хрущёв и Генеральный прокурор СССР Руденко приехали в Ленинград с двумя целями: оправдать произведённую хрущёвским ЦК КПСС «реабилитацию» «ленинградцев» и подготовить процесс над Абакумовым, которого ни к селу, ни к Питеру приплели к «банде Берии». В декабре 1954 года Абакумова и его подельников судили в Ленинграде и там же расстреляли.

Задачей Хрущёва было максимально замарать Берию и Абакумова и максимально обелить Вознесенского и Кузнецова. И вот что он говорил об этих «невинных жертвах сталинизма» (по неправленой стенограмме):

«…Известно, что тов. Кузнецов и другие допускали разные излишества, выпивки допускались. Ведь это факт. И расходование средств государственных не по назначению допускалось, и бахвальство, и некоторое (ну-ну. — С.К.) зазнайство. Было же это все товарищи. Он болтал в Москве о том, что мы, мол, ленинградцы, люди особого склада. Не понимаю, какой это особый склад? Тогда давайте укажите, чтобы мы этот «склад» заметили, а то начинают говорить: ленинградцы — люди особого склада, москвичи — особого склада, киевляне — тоже особого склада… Что за чепуха?

<…>

Можно по-разному относиться к Вознесенскому. Очень многие члены Политбюро не уважали Вознесенского за то, что он был хвастлив, груб, к подчинённым людям относился по-хамски…».

Видно, очень уж набрыд Вознесенский даже Хрущёву, что он так оценил его в такой ситуации.

Забавно, что, ляпнув сгоряча этакое, Хрущёв тут же поправился: «Но это не значит, что… Вознесенский являлся врагом. Наоборот, я глубоко убеждён (? — С.К.), что Вознесенский был честный и умный, но своенравный человек».

16/III-49

Курчатов снова просит разрешения ознакомить ученых с данными разведки по Сверхбомбе. Говорит, без этого не обойтись. Придется разрешить, но без осведомления о происхождении этих данных. Курчатов жалуется, что его давно считают человеком с гениальным чутьем, а он на самом деле просто пользуется нашими данными. Пришлось успокоить, что для дела это неплохо, когда руководитель имеет во всем авторитет. Тем более что Игорь — голова. А репутацию он не подмочит, мы эти данные не рассекретим никогда[194].

На об’екте у Зернова распоясываются уголовники, хотели ограбить квартиру Харитона[195]. Надо усилить оперативно-чекистское обслуживание ведущих ученых и охрану. Работа по Бомбе вступает в завершающую фазу, может быть всякое. Поговорю с Кобой.

29/III-49

Мне стукнуло полвека. Коба сам не любит юбилеи, так что на поздравления рассчитывать не приходится. Вечером буду у него.

А у Кобы у самого в этом году юбилей. И это будет большое событие.

Снова выплывает этот гений Ландау[196]. На работу не ходит, только консультирует. Алиханов[197] уверяет меня, что без Ландау они обойтись не могут. Кто их разберет. Пусть сами разбираются с этим гением. Нужен, пусть держат. Сильно не разорит.

2/IV-49

Вчера Коба неожиданно вызвал меня и Вячеслава. Был встревожен, я его не видел таким давно. Разговор был короткий. Первое спросил: «Какая у тебя готовность по Урану?» Я ответил, что работу форсируем, но точный срок назвать пока не могу. Здесь главное наработать плутоний, его пока получают пылинками[198]. Он сказал: «Плохо».

Потом объяснил, что на днях Америка образует против нас формальный военный союз с привлечением почти всей Европы[199]. Положение тяжелое, в Греции дела не ладятся[200], блокаду в Берлине придется снимать[201], Тито заср. нец[202], в Корее придется идти на конфликт с Америкой[203]. На носу раскол Германии[204]. Посмотрел на Вячеслава, потом на меня, сказал «Идите и думайте».

Ушел и думаю.

Х…ево. А жить надо. Ладно, переживем.

7/IV-49

Коба назначил Вячеслава в Бюро по металлургии и геологии. Хорошее решение[205]. Пусть товарищ Молотов попробует руководить доменными печами и рудными месторождениями. Это тебе не в Лондоне и Париже заседать, тут соображать надо. Вячеслав конечно провалится, но пусть попробует. Коба правильно решил, надо Вячеслава крепко ткнуть носом в наше домашнее дерьмо[206].

17/IV-49

В КБ-11 почти все готово[207]. Теперь дело за Музруковым, нужен плутоний[208]. Выработка идет. Доложил Кобе, что не позднее осени проведем испытание. Спрашивает: «Успеете до моего отпуска, чтобы я уехал отдыхать со спокойной душой?» — «А когда вы собираетесь, товарищ Сталин?» — «Скорее всего с начала сентября». — «Успеем».

Теперь надо успеть.

Георгий сказал, у Кобы был Захаридис[209]. Дела хреновые, помочь мы им ничем не сможем. По моему нам вообще туда лезть не стоило. Лучше было налаживать отношения с Тито. Он заср….ец, но без югославов Грецию не удержать. Америка не даст.

27/IV-49

Игорь представил большую записку по Сверхбомбе[210]. Пишет, можно крепко усилить эффективность взрыва. Американцы работают с 1945 г. Это он пишет по линии расчетов Лаборатории № 2.

Надо запросить отдельно Харитона[211]. Дал поручение лично Федотову[212] провести проверку через его источники[213] и ответить на вопросы Игоря. Не пойму. Дейтерий и тритий[214] это газы. Нам что, баллоны надо будет в Сверхбомбу ставить? Это же тот же водород, а он легко взрывается. Что-то тут не то. А если жидкий водород, это же какой холодильник надо.

Что-то тут не то[215].

5/V-49

Ванникову надо усилить работу по поставкам сырья. Копаются.

Паршин[216] начинает работу по быстродействующим автоматическим машинам для быстрого счета[217]. Будем считать со скоростью в тысячи действий в секунду.

Такие Математические машины нам нужны. Надо крепко подумать, как это дело лучше организовать.

17/VI-49

На Политбюро рассмотрели План Реконструкции Москвы. На 25 лет. Представлял Попов[218]. Коба заметил, я пожимаю плечами, даже спрашивать не стал, сам сказал, 25 лет это очень долго, всего не предусмотришь. Надо на 10 лет. И строить дома повышенной этажности, на 8—10 этажей. А где надо, и в 14 этажей.

Попов говорит, а мы думаем строить малоэтажные, на пять этажей[219]. Их можно без лифтов. Коба говорит: «Вы, товарищ Попов, хотите, чтобы Москва как сырая баба расползлась? Нам надо делать Москву красивой, это Столица! Хватит ее расширять, ее преображать надо. И промышленность, если портит воздух, из Москвы надо выводить»[220].

Решили: план иметь на 10 лет.

28/VI-49

Мы сейчас все снова как белка в колесе, крутимся, как в войну. Вроде все уверены, что получится, но может не получиться. Коба спросил, а если не получится?

Сказал ему, будем работать дальше. Главное мы знаем, что это реально, не блеф. И мы уже сами в этом деле соображаем. Плутоний новый готовим, так что не получится с первого раза, получится с второго.

Коба послушал, говорит «Надо бы с первого. Тяжело ждать, а то живешь как семинарист в бурсе, все оглядываться приходится. Надоело»

Я тоже устал, и все устали. Игорь говорит, два-три месяца.

Начинаю думать, а что дальше. Сейчас нам грозят все испепелить, как в Хиросиме. Будет Бомба, с Атомной Бомбой мы живем. А как живем, воевать будем? Нет, теперь воевать нельзя. Если у нас будет много Бомб, да если мы их поставим на ракету до Америки, они не полезут.

Да, наши маршалы не очень обрадуются. Без работы их оставим. Если получится. Но куда мы денемся, получится, может не с первого раза. С третьего точно получится

15/VII

Ванников и Игорь доложили о результатах совещания в КБ-11. Главное по РДС-1. Подчищают хвосты, к концу июля обещают готовность. Могут не успеть, для Кобы срок называю конец августа не позднее 1 сентября. Пока есть проблемы с аметилом[221], большой нейтронный фон. Игорь говорит, это может сказаться на работоспособности. Ничего не сделаешь, надо доводить до кондиции.

Доведем!

5/VIII-49

Первухин[222] вернулся с Полигона № 2. Доложил мне при Игоре и Ванникове, все будет готово к 15 августа. Впрос (так в тексте. — С.К.), когда докладывать Кобе. Коба скоро принимает американского посла. Уже спрашивал, когда будем взрывать? Говорю — как договорено, не позднее 1 сентября.

14/VIII-49

Арестован Кузнецов[223], по линии Абакумова. Этим делом занимается сам Коба. Сказал, Кузнецов по данным прослушки сволочь.

Не удивился. За много лет мне и допрашивать не надо. Хороший врач без истории болезни и без рентгена сразу видит, чем болеешь. С одного взгляда. У меня глаз наметан, разных видел, и своих, и чужих, и бывших своих, и бывших чужих. Всяких. Нутром чуял про Кузнецова, не наш. Вроде и в блокаду работал, а все равно не наш. Себя очень любил. Ну, х…й с ним, у нас дела без него по горло.

15/VIII-49

Коба принял американского посла, разговор был недолгим. Потом вошел я и почти сразу Анастас. Но я успел сказать Кобе «Все готово». Он понял, сказал «Хорошо, обсудим в Политбюро. А может и не обсудим. Посмотрим».

19/VIII-49

Подготовили Проэкт Постановления по РДС-1. Отнес Кобе. Посмотрел, почитал, спрашивает: «А если не взорвется?» Я пожал плечами. Он говорит, не буду подписывать. «Постановления должны быть выполнены и мы их всегда выполняли. А это Постановление то ли выполним, то ли нет. Пусть будет Проэкт, вы его принимайте и мне направляйте. А испытывать будем без Постановления»[224].

Комментарий Сергея Кремлёва

Запись в дневнике Л.П. Берии от 19 августа 1949 года проливает свет на некое странное обстоятельство, относящееся к предыстории первого советского ядерного испытания, а именно — испытание РДС-1 было проведено без формальной, письменно зафиксированной санкции И.В. Сталина.

Проект Постановления СМ СССР «О проведении испытания атомной бомбы» за подписью Председателя Совета Министров СССР И. Сталина был подготовлен в Специальном комитете к 18 августа 1949 года. В тот же день проект был отпечатан в двух экземплярах — № 1 для Сталина и № 2 для Берии. Однако Сталин свой экземпляр не подписал. И 26 августа — перед отъездом членов Специального комитета на полигон — на заседании Спецкомитета в Кремле был составлен протокол № 85, где говорилось:

«Принять внесенный тт. Ванниковым, Курчатовым и Первухиным проект Постановления Совета Министров Союза ССР «О проведении испытания атомной бомбы» и представить его на утверждение Председателя Совета Министров Союза ССР товарища Сталина И.В.».

Если учесть, что сразу после заседания члены Спецкомитета отправлялись в дальнюю поездку, становится понятно, что представлять принятый проект постановления на подпись Сталину Берия не собирался, и запись в дневнике Л.П. Берии объясняет, почему. Оказывается, Берия уже знал позицию Сталина и имел с ним соответствующую договорённость.

25/VIII-49

Выезжаю в Казахстан. Там все готово, предварительно назначено на 29 августа. Окончательно доложил т-щу Сталину. Он посмотрел, сказал, что не верит он, что у нас что-то получится. Потом спросил, а сам я верю? Твердо ответил, что верю, что все будет хорошо. Он спрашивает: «А если нет?» Тогда я ответил, будем работать дальше.

Ничего не сказал. Рядом сидели Анастас, Георгий, Булганин и Лазарь. Прямо это касается только Булганина. Он молчит. Я тогда говорю: «У нас все готово. Разве что люди Николая Александровича подведут, Полигон за военными, они его называют «Двойка»[225].

Тут Николай Александрович задергался, заворочался и голос подал. Говорит, я уже не министр. Коба не принял, говорит: «Все равно считай твоя епархия. Два года командовал, два дня как сдал»[226]. Тогда Николай тоже заверил, что у них тоже все готово. Хорошо. Хоть какая-то страховка.

Я спрашивал у Игоря Васильевича[227], он уверен или нет? Говорит, уверен, Лаврентий Павлович. Потом смеется, говорит: «А оправдается или нет моя уверенность, не знаю». Ну, раз шутит, значит уверен.

31/VIII-49

Все! Получилось! А больше и слов нет.

Докладывал товарищу Сталину[228], показали с Булганиным фильм. Видно, что доволен. Сказал, что надо наградить всех как положено.

Распорядился Махневу[229] готовить списки.

l/IX-49

Снова как белка в колесе. Уезжал на Полигон с заседания и приехал на новое заседание. По Бюро[230] помогает Георгий. Георгий поздравил с успехом сердечно. Его заслуга тоже большая, так что я ему сказал, что успех общий.

Но все понимают, что если был бы неуспех, отвечал бы один Лаврентий.

День был тяжелым, я там разленился, на свежем воздухе. Надо отдохнуть, к 22.00 должен быть с Первухиным у товарища Сталина.

2/IX-49

Коба два раза собирал, чтобы обсудить новую ситуацию[231]. Сказал, что главное мы теперь знаем, Бомба у нас есть. Он может спокойно ехать на юг. Но это не значит, что мы можем успокаиваться. Теперь надо наращивать производство изделий и постараться уменьшить количество плутония и урана в Бомбе.

Коба уезжает, но мне отпуск не разрешил. Сказал, могу немного отдохнуть после того, как будут решены все неотложные дела по Спецкомитету. Ха, они все неотложные! Еще сказал: «Без тебя дела идут хуже, посмотри, где прорывы, надо подтянуть».

Лаврентий тянет, так на Лаврентия и валит. Но лучше так, доверие Кобы мне конечно приятно.

Думаю, обязательно выехать к Борису и все проверить самому. Теперь для нас главное иметь этой чертовой начинки[232] побольше, а тут много зависит от завода № 817.

7/IX-49

Коба уехал. Все таки теперь будет полегче. Как ни говори об опасности демобилизации, все равно люди расслабились. Я и сам расслабился. Кобе тоже надо расслабиться. Тем более… ему предстоит юбилей, а это тоже будет нагрузка. Ему и нам.

Снова вспомнил, как вернулся с Полигона с Кобуловым и Махнёвым. Все получилось и все были счастливы.

Я не хотел мешать, приехал за день на сборку в степь. Работали уверенно, спокойно. Я не стал мешать, уехал. Потом приехал уже на вывоз Бомбы. Посмотрел на эту чушку, не верится, что завтра земля загудит. Смотрю на Кобулова, вижу, тоже не верит. Но решил не мешать, уехал до под’ема Бомбы на башню.

С утра августа погода портилась. С башни звонят, говорят, качает. Спрашиваю у Курчатова, что делать будем? Он говорит: «Взрывать. Только на час раньше». Я согласился. Так и сделали.

Это могучая вещь и надо ее продвигать. Они сами не понимают, что сделали. Это великое дело. Надо и Ракеты продвигать. Одно к другому.

Махнев железный человек. Даже я не выдержал, кого-то обнимал, целовал. А он когда загудело, только фуражку поправил. И даже не улыбнулся, кажется.

Потом поехали на машине, нам кто-то попался на встречу, кричал, а мы им кричали. Не остановились. В эпицентре нет слов. Земля гладкая, и как корка льда. Топнешь — трескается. За нами гнались дозиметристы, оказывается тут еще очень опасно. Пришлось уехать.

За дни в Казахстане я даже немного отдохнул, там даже в теннис поиграл. Теперь снова Совмин. Неделю не был, дел накопилось. И Коба обязал, нельзя сплоховать.

15/IX-49

За суетой не всегда все охватываешь. Сейчас внимательно посмотрел, что мы сделали за четыре года после войны в Народном хозяйстве. Много сделали в промышленности. В науке продвинулись тоже крепко, тут и немцы помогли. И люди, и оборудования много вывезли.

Плохо с сельским хозяйством. Кто им только не занимался, даже Георгий, а толка нет. Тяжелая отрасль. Тут результат сразу не увидишь. Весной не поймешь, хорошо или плохо человек работает, а потом поздно. Я в Грузии сочетал интерес и энтузиазм. Об’яснял, что если на эту культуру нажать, то и государству выгода и крестьянину.

Но это у нас, где лимоны растут. А в центре России как об’яснишь, если тут зерновые главное. Но все равно можно. Но еще и сельское хозяйство мне не потянуть, и думать нельзя. А мог бы. Тут надо на качество нажать, хорошее семеноводство поставить. И животноводство хороших пород.

Королев докладывал по Ракетам. Они хорошо продвигаются. Тоже без немцев так быстро не продвинулись бы. Великий народ!

23/IX-49

Трумен об’явил о нашем Взрыве[233]. Вячеслав не знает, как реагировать. Снеслись с Кобой[234]. Я предложил факт взрыва не признавать, сказать, что в СССР проводятся мощные взрывные работы, а секрет Атомной Бомбы нам известен уже давно. И сослаться на заявление Вячеслава от 6/XI 1947 г. Пусть ломают голову, когда мы заимели Бомбу и сколько их у нас. А то узнают, что у нас одна была, и ту взорвали, и шарахнут по нам, пока у нас их не стало много.

Коба согласился. Готовим Сообщение ТАСС[235].

Но Взрыв мы провели, это они ущучили верно. Провели и точка!

Вот тебе и гений Капица. Обошлись без гения.

4/Х-49

Китай будет строить социализм. То ли они будут строить, то ли мы им будем строить. Тяжелая страна.

А дружить надо. В Китае одной задачей стало меньше, а сразу прибавится много. Теперь нам еще и Китай поднимать[236]. Хорошо, что это меня мало касается, только по урановым месторождениям надо будет договориться.

15/Х-49

Ткаченко[237] накопал кучу недостатков в быте на заводе № 817. На Бориса[238] непохоже, но жалоб много. Пока мы не испытали Бомбу и пока надо было получить аметил[239] любой ценой, можно было не обращать внимания на быт. Теперь это становится преступным. Люди работали как на фронте, заслуживают теперь нормальной жизни. Им там работать и работать.

Надо самому разобраться с положением дел на этой Базе-10. Ткаченко докладывает, что имеются непорядки в деле хранения деталей из аметила[240]. Му…аки!

Надо ускорить работы по ТУ-4[241].

27/Х-49

Абакумов арестовал Вознесенского. К тому шло, теперь что-то может прояснится.

Провел на заводе № 817 Выездное заседание Спецкомитета[242]. Все полностью подтвердилось. На Бориса было жалко смотреть. Потом я ему наедине сказал: «Учти на будущее. Я знаю, ты людей уважаешь и жалеешь, а себя не жалеешь. Сегодня отдувался больше за чужие грехи, зато теперь сможешь спрашивать со всех по всей строгости. Говори, товарищ Берия спрашивает с меня, а я спрашиваю с вас, заср…нцы. Так что считай, был козлом отпущения. Мы тебя еще выругаем и накажем, но не обижайся. Дело есть дело[243]».

Выругал его отдельно по аметилу[244].

Сейчас важно всем не демобилизоваться. Особенно после всех наград. Надо показать перспективу и сказать всем, что это не конец, а только начало. Мы еще будем на Атомной энергии электростанции строить.

29/Х-49

Подписаны все указы по награжденным[245]. Музрукову, Ванникову и Духову дали по второй Звезде[246]. Заслужили, особенно оба Бориса. В войну я их обоих сильно дергал. Музрукова жал по танкам, но крепкий парень. И завод взял хорошо. Ванников тоже молодец, мы с ним тоже каши похлебали.

1/XI-49

За Атомную Бомбу я получил от товарища Сталина орден Ленина, Почетную Грамоту и Благодарность от Политбюро[247].

Не за награды работаем, а все-таки обида есть. Мог бы товарищ Сталин и мне дать Вторую Звезду. Не хочет выделять. У всех[248] по одной, а если бы у меня Вторая, то почета больше, знать будут больше и память будет дольше. А то и не вспомнят.

Помню, до войны мы с Чиаурели[249] показывали ему грузинские фильмы и попросили наградить орденом Титберидзе[250].

Сказали, хорошо работает и хорошо руководит студией. Товарищ Сталин тогда сказал: «Работает, и хорошо, зачем же орден? Может, достаточно сердечной благодарности».

Вот я и получил сердечную благодарность, но не очень радует. И выделяет товарищ Сталин, и не выделяет товарищ Сталин. А я знаю, что мог бы больше, если бы больше имел самостоятельности, но придерживает товарищ Сталин.

Обидно.

Комментарий Сергея Кремлёва

Обида и горькая ирония Л.П. Берии по поводу его «атомных» награждений вполне понятны. Его личный вклад в создание атомной отрасли и ядерного оружия был соизмерим только с усилиями самого Сталина и Курчатова. Можно отметить также Завенягина и Ванникова, но Завенягин в 1949 году получил свою первую Золотую Звезду (вторую он получит в 1954 году), а Ванников стал одним из трёх первых дважды Героев Социалистического Труда, то есть прецедент был создан. Однако государственное значение и влияние Ванникова и Берии были, конечно же, и близко не сравнимы.

Вместе с тем слова «и выделяет товарищ Сталин, и не выделяет товарищ Сталин» точно отражают двойственность положения Л.П. Берии со второй половины 40-х годов.

С одной стороны, его положение в руководстве страны оказывалось вторым после Сталина. Молотов всё более отходил на задние планы, Маленков как эффективный менеджер был слаб, Жданов являлся крупнейшей фигурой, но — как идеолог и соратник Сталина в вопросах внешней и внутренней политики.

С другой стороны, Сталин не проявлял склонности закрепить лидирующее положение Берии как формально, так и неформально, например удостоив его, единственного из высшего руководства, звания дважды Героя Социалистического Труда. Награждение второй золотой медалью «Серп и Молот» было бы важно для Берии не само по себе — он не страдал манией коллекционирования наград, — а как зримое выделение его из числа других членов Политбюро. Однако Сталин этого не сделал. Похоже, он тогда видел своим будущим преемником Н.А. Вознесенского. После краха последнего Сталин подумывал о кандидатуре П.К. Пономаренко, но это было бы тоже не лучшим решением.

Оптимальным вариантом уже в 1949 году было бы назначение Л.П. Берии единственным первым заместителем председателя Совета Министров СССР как фактически будущего преемника Сталина на посту Председателя.

3/XI-49

Круглов докладывает, закончено строительство железной дороги от Государственной Границы до Улан-Батора. Теперь имеем в Монголию надежный устойчивый путь[251]. Надо сообщить Кобе.

Теперь можно усиливать там геологоразведку. Может пригодится.

21/XI-49

Не выходит из головы заср…ец Антропов[252]. Протащил в аппарат Главка родственника жены, а Мешик[253] раскопал, что тот во время войны скрывался по подложным документам от военной службы. Сам Антропов парень работящий, но факт возмутительный[254]. И заставляет задуматься. Это мы выявили. А сколько ср…ни сейчас набивается в разные Центральные аппараты. Чем мы сильнее и богаче, тем больше будет таких вопросов.

Скоро возвращается товарищ Сталин. Остается месяц до юбилея[255]. Готовимся. Теперь это мероприятие Мирового значения.

24/XI-49

Харитон[256] просит разрешения на привлечение Ландау к расчетам по работам Сахарова и Тамма. Что они все Ландау просят[257]. Может, в самом деле гений? Ну, пусть привлекают. Сталинскую премию мы ему давали два раза. Если по дейтериевой бомбе будет успех, дадим Героя, если заслужит[258].

3/XII-49

Много работы по Совмину. Вопрос за вопросом, приходится вести заседания, устал. Ничего, скоро приедет товарищ Сталин, тогда хвост крутить будет он, а мне облегчение. Только он после отдыха злой бывает, так что может будет облегчение, а может и нет.

И дело к юбилею. Тоже морока.

Комаровский[259] строит Университет[260]. За год крепко поработали. Договорился с Кобой, за проэкт авторы получат Сталинскую премию[261]. Это будет великое дело. Когда построим все Здания, Москва сразу станет другой.

Говорят, что строим небоскребы, а людям жить негде. Построим и людям, но эти Здания будут как Маяк, я так Кобе и сказал, что Маяк тоже не дешево стоит, но без него плавать нельзя[262]. От этих Зданий вся вертикаль пойдет. Он понимает. Тоже торопит.

Королев считает, надо проводить опыты с засылкой в космос животных. Предлагает собак, говорит, уже обсуждал с медиками. Американцы тоже готовят, но у них обезьяны. Я спрашиваю, а нам почему нельзя обезьян? Мне говорят, американцы хотят засылать под наркозом, с обезьянами труднее, а собак можно дрессирвать (так в тесте. — С.К.). Пусть работают[263].

14/XII-49

Коба приехал и сразу назначил Мыкыту секретарём ЦК и МГК[264]. Снова Мыкыта в Москве. Любит его Коба, умеет он подластится (так в тексте. — С.К.). Не пойму я тут Кобу. Ну, будем работать с Мыкытой. Хорошо, что он со мной мало пересекается. Он больше с народом, а я больше с людьми.

Через неделю Юбилей[265], приезжают гости. Вячеслав в ударе. Прием за приемом. Даже Вышинский не так блещет[266]. Коба прав, Молотов слишком дорожит популярностью за кордоном. Не тот Вячеслав, не тот. Что то изменилось.

Скоро юбилей Кобы. Нервничает сам, и мы нервничаем.

18/XII-49

Познакомился с Мао Цзе Дуном. У товарища Сталина. Он приехал на Юбилей и по делу. Когда меня увидел, оживился и говорит: «Товарищ Сталин, отпустите товарища Берию в Китай. Пусть он и у нас Бомбу сделает». Потом шеф сказал, что китайцы очень хотят, чтобы мы с ними поделились, обещают с нашей помощью облазить весь Китай, отыскать уран. Только дай им тоже Бомбу. Я бы не дал, а Коба вроде не против.

1950 год

3/I-50

Сегодня Круглов[267] отчитывался о добыче золота в прошлом году. Золота добыто 112 тонн химически чистого золота, платины больше 12 тонн. Олова добыто более 4 тысяч тонн, кобальта 70 тонн.

Коба доволен. Прирост хороший, особенно по кобальту. Если мы будем иметь хотя бы в среднем по 100 тонн в год в ближайшие 10 лет, то будем иметь в золотой запас дополнительно до 1 тысячи тонн. А можно выйти и на 2 тысячи дополнительно.

Это уже богатство, с тем что есть. Золота надо много, будем строить много.

Говорил с Кругловым, просил передать привет Петренко[268]. Петренко молодец. Дал половину золотодобычи.

16/I-50

Первухин будет назначен заместителем Председателя Совмина[269]. Давно пора. Будет вести химию и электростанции. Он в этом разбирается. Но Коба начинает увлекаться перестановками. Похоже, его настраивает Вячеслав. Теряет вес, виноват сам, и сам же надувается.

Георгий тоже лезет в внешние дела, а надо в внутренние. Я ему уже говорил, надо больше по Спецкомитету заниматься. Тоже надувается.

Вячеслав хочет забрать себе транспорт. Мне же легче, но что он в транспорте понимает. А тоже будет вмешиваться, он дотошный. Хорошо, что дело по отраслям давно налажено, и налажено крепко. Мое дело только контроль и общие задачи на перспективу.

С делами ПГУ все иначе. Завенягин хорошо сказал, что Атомная отрасль отличается от всех других тем, что здесь отсутствует элемент времени. Чего нет того нет. Времени у нас не было раньше, и теперь нет еще больше. Зато результаты есть.

12/II-50

Все мои физики считают, пришло время крепко браться за нашу Сверхбомбу. Сахаров предлагает многослойный заряд. Взрыв многослойного заряда может в 100—1000 раз превосходить взрыв плутониевой бомбы. Сейчас это 15 тысяч тонн тротила. Получается, что можно получить 15 миллионов тонн тротила.

Не верится. Но пишут, что все получится. Срок не менее 2 лет, и надо разворачивать новое производство.

Соберу еще раз всех, надо крепко подумать. А потом докладывать Кобе.

26/II-50

Все, начинаем всерьез работу по водородной Сверхбомбе. Только что решили на Политбюро и Коба сразу подписал Постановление[270]. Срок к маю 1952 г. Делаем два варианта — слойку и трубу[271].

Миллионы тонн тротила. Коба вздохнул, говорит: «Если бы нам эти миллионы девять лет назад.

8/IV-50

Товарищ Сталин назначил Булганина своим первым заместителем[272]. И снова новое Бюро в Совмине. Когда Коба отсутствует, председательствовать будет Булганин. А Коба почти всегда отсутствует.

Я ему сказал, что толка от Булганина не будет[273]. Он говорит: «Ты что, сам хочешь? Я говорю: А что, было бы плохо? В войну тянул, не проваливал, а теперь с чего проваливать?

Он говорит: «Ты Бомбу сделай». Я ему говорю: Я одну уже сделал. А он: «Видишь, Трумен распорядился Сверхбомбу сделать. Вот сделают раньше тебя, и сожрут нас. Сбросят на Москву миллион тонн, что тогда делать будем?»

Я говорю, не сбросят. Им еще надо эту бомбу сделать, дело не простое. А он говорит: «Нам тоже надо сделать. Вот сделаешь, тогда посмотрим. А пока пусть Булганин будет. Он много о себе думает, пусть попробует. Мы еще и Маленкова введем в Бюро Президиума Совмина»[274].

Ну, пусть попробует. Все равно тянуть Лаврентию.

5/V-50

Провели беседы с немцами[275]. Две Германии это плохо. По другому поступать мы не могли, если союзники сами пошли на раскол, но теперь надо осторожно.

А Пик давит, надо строить социализм. Приходится сдерживать. Помочь им так как Америка западной зоне помогает мы не сможем. Значит, немцы будут туда бежать. Там кусок жирнее. А чем удержать? Танки в мирное время забор плохой.

И отказаться от Германии нельзя, и решить в нашу пользу не можем. Не стоило союзников в Берлин пускать. Но и наша зона была небольшой, если бы не прирезали[276]. И уран нам нужен в Германии. И так х…ево, и так х…ево.

Коба тоже ломает голову.

30/VI-50

Работаю в Москве 11 лет, а кажется, прошло 100 лет. А другой раз подумаешь, думаешь — как один день пролетело. И летит. Руки до дружка дневника редко доходят, обхожусь. Пока все идет хорошо, а что идет не хорошо, исправим.

В Корее наступаем[277]. Уступить здесь нельзя, приходится рисковать, потому что связываться с США впрямую опасно. А уступить еще опаснее. Совсем обнаглеют.

Капица снова зудит. Теперь осаждает Георгия[278], меня демонстративно не упоминает, как будто меня нет. Расхваливает, как Георгий им руководил. Да, Георгий уши развешивал, а мне его умничания по х..ю. Пишет, что надо поражать технику пучками частиц большой мощности. Пишет Георгию, как будто Георгий академик. Снова обещает. Георгий адресовал мне, я адресовал Игорю и компании. Пусть смотрят, что там академик изобрел.

2/VII-50

Что мне давно остое…ло, так это склоки. Махнев официально сообщил ответ Игоря, Ванникова и Завенягина по письму Капицы[279]. Академик снова заврался. Муд…к! Ну что его все тянет туда, где он ни х…я не понимает. Ну обоср…лся, ну и сиди спокойно. Мы уже начинаем строить серийный завод для Бомб[280], а если бы слушались академика Капицу, так еще заседали бы в комиссиях. За пять лет такую работу сделали! И даже не похвалишься. Американцы сразу выпустили книгу Смита[281], и нам бы надо. Хотя бы через время[282]. Пусть бы академик почитал[283].

16/VII-50

За пять лет после войны настроили мы много. Сам удивляюсь! С нашим народом можно горы сворачивать. И сворачиваем!

Собирались у Кобы по Волгодонскому каналу и ирригации в его зоне. Докладывал я, потом Жук и Руссо.

Потом Абакумов докладывал о ходе следствия по Вознесенскому и Кузнецову. Муд…ки!

Получил за неделю сразу много вестей из КБ-11. Вначале Детнев[284] сообщил, что в КБ-11 полный бардак. Скопилось 3 тысячи бывших уголовных преступников, на об’екте форменные безобразия, хулиганство, дебоши, пьянки, групповые изнасилования. Милиция бездействует. О том же пишет Харитон.

И мне не докладывали. Черт знает что, не могу понять, как они могли до такого довести. Работнички! Серову[285] дал указание немедля разобраться и навести порядок. Абакумов[286] тоже в ус не дует. А Зернов[287] и Харитон[288] обещают дать модель с мощностью, как у РДС-1, но с весом в 1 тонну[289].

Такая работа, а здесь же рядом пьяные дебоши уголовников. И уже сколько не могут решить вопрос.

Говорят, я много матерюсь. Когда как. С Игорем я всегда разговариваю вежливо. С Харитоном тоже. А со своими когда как и с кем. А что делать? У нас половина на половину. Половина руководителей работает геройски, сознательно, а половину надо матом подгонять. Особенно во время Войны. Знаю, что без мата лучше, надо воспитывать людей. Но времени как не было, так и нет. Может когда и не надо будет мата.

22/VII-50 г.

Серов[290] доложил, что Петренко[291] серьезно заболел. Приказал направить его самолетом в Москву.

27/VII-50 г.

Хорошее лето. Чаще вырываюсь на дачу, отдыхаю хорошо. В городе устаю. Хочется в горы, к речке. А, ладно. Мне (запись оборвана. — С.К.).

4/VIII-50 г.

Круглов[292] сообщил, умер Петренко[293]. Это был хороший парень и честный Партиец. Сгорел. Если человек так работает, долго не живет. Интересно, сколько я протяну? Может и долго, у нас не та была молодость. Работы было много, но не так воспринималось, ответственность не так чувствовалась. Нервов меньше было. А теперь на нас весь мир смотрит. Ответственность!

Во время войны как этот американец[294] восхищался Дальстроем! Все расспрашивал Никишова[295], сколько он золота дает. А Петренко давал уже в разы больше.

6/VIII-50 г.

Подготовили Постановление по ПВО Москвы. Это будет большая работа. Назвали «Беркут»[296].

Название хорошее, Кобе понравилось. Но сразу понял. Спрашивает: «Что это значит? Берия и Куксенко[297]?

Я говорю: Да.

Он головой покачал, потом говорит: «Пусть будет так. Беркут — птица гордая». Потом подумал, говорит: «Вообще то с беркутом охотятся на зайцев, на лисиц и волков, а у нас цель будет воздушная. Так что правильно назвать систему «Сокол».

Я молчу.

Потом еще подумал и согласился, что пусть будет «Беркут».

Это будет огромная работа, ответственность большая. Я сказал Павлу и Серго[298], дадим вам все, как для Бомбы все давали. Но сделайте за год.

Они качают головой: «За год не сделаем. А за два может и сделаем. Вчерне».

Я сказал, посмотрим.

Работы надо начинать немедля.

Комментарий Сергея Кремлёва

Чтобы читателю были понятнее масштабы этой первой в СССР и, собственно, первой в мире комплексной системы ПВО, приведу её основной состав. В систему «Беркут» входили как составные части:

— радиолокационная станция дальнего обнаружения цели;

— радиолокационная станция наведения на цель;

— зенитная управляемая ракета разработки КБ А.С. Лавочкина;

— истребитель-перехватчик, оснащённый ракетами «воздух-воздух».

А чтобы было понятнее напряжение работ, сообщу, что, по словам Главного конструктора, Героя Социалистического Труда А.С. Лавочкина, создателя знаменитых истребителей времён войны Ла-5 и Ла-7 и затем ряда реактивных истребителей, работать по «Беркуту» было так трудно, как не было трудно даже в годы войны.

Беспрецедентная спешка была вызвана тем, что в это время Сталин и Берия имели достоверные сведения о реальной угрозе атомной войны Запада против СССР, которая началась бы, безусловно, с атомной бомбардировки Москвы.

18/VIII-50 г.

Строим! И в Москве строим и далеко от Москвы строим.

Круглов[299] и Коми обком ходатайствуют о награждении отличившихся при строительстве ветки от Кож-вы до Воркуты. Будем награждать, но надо строить Вторые пути. Печорский уголь важен на будущее. Надо сказать Круглову, чтобы хорошо наградили Гвоздевского[300].

Сейчас мы строим еще больше, чем до войны. Будем строить Каскад ГЭС на Волге. И в Грузии строим.

В Рустави[301] хорошее строительство. Затянули, но сейчас нормально.

29/VIII-50 г.

Говорил с Игорем и Келдышем[302]. Надо немедля активизировать большие работы по электронным Математическим машинам. Мне докладывают, в США есть уже 8 действующих больших вычислительных Математических машин и они колоссально увеличивают скорость вычислений. Дело новое, но ясно, что надо его немедля двигать, мы уже и так отстали. Пока надо закупить импортные машины, что можно. Есть машины Мерседес. Но это механические, а надо электрические. Говорят, это настоящая революция в прикладной математике, очень упрощает работу физиков. Кобы нет, надо ему написать[303]. Что-то Паршин[304] копается.

12/IX-50

Много строим, но размахивамся (так в тексте. — С.К.) больше, чем можем. Бросаем силы на Татарский туннель[305], а он не так нужен. Нам надо укрепить Атомное производство, если будет побольше атомного оружия, то никакой флот к Сахалину не сунется[306]. Зря затеяли. Коба меня заставил этим делом заниматься, но душа не лежит[307].

22/XII-50

Давно сижу в Москве, все южное тепло давно из меня вышло. Только ж…па горячая от заседаний.

Коба специально задержался в Сочи, чтобы приехать в Москву немного позже дня рождения[308]. Сказал, что уехал бы раньше, но не хотел, чтобы его завалили поздравлениями в Москве. Говорит, лучше в дороге пережить, чтобы потом не портить себе настроение.

Сразу обсудили ситуацию в Корее. Вроде и успехи, но придется воевать всерьез. Хочешь, не хочешь, получится что-то вроде Испании. Но здесь уступить нельзя. Да и корейцы не испанцы. В Испании было больше склок, чем драк, а в Корее коммунисты крепкие, не продадут.

Коба говорит, это нам испытание на прочность. И техникой померимся с Америкой. Надо обязательно добиться превосходства. Если мы им в Корее дадим по зубам, то и к нам они не сунутся. Коба говорит: «В небе над Кореей проходит первый рубеж ПВО Москвы».

Он прав. Говорил с Серго и Павлом[309], передал им слова Кобы.

Комментарий Сергея Кремлёва

После первых успехов в Корее (см. запись от 30 июня

1950 года) там началась затяжная война. США, имея в своём распоряжении так называемую «машину голосования», добились резолюции ООН с осуждением «агрессии» КНДР, 7 июля 1950 года генерал Макартур был назначен командующим «войсками ООН» в Корее. К 19 октября 1950 года американцы вошли в Пхеньян, оккупировали почти весь Корейский полуостров и в ряде мест вышли на границу с Китаем. Москва и Пекин, хотя и не без некоторых колебаний Мао Цзедуна, приняли решение об ответном ударе, и 25 октября 1950 года Народно-освободительная армия Китая при поддержке партизан Ким Ир Сена начала мощное контрнаступление. В январе 1951 года Сеул был вновь занят, но 15 марта отвоёван Макартуром. Началась трёхлетняя Корейская война с участием «советских добровольцев» — в основном лётчиков.

В ходе войны в Корее вооруженные силы России и США в первый и последний раз за историю двух стран вступали в прямое противоборство. Фактически это была битва в воздухе, которая шла с переменным для обеих сторон успехом. Тем не менее общий итог её был однозначно в пользу советских лётчиков и нашей истребительной авиации. Герой Советского Союза Николай Сутягин, получивший это звание за Корею, одержал в небе Кореи 21 победу, его товарищ Евгений Пепеляев — 20, Александр Сморчков, Серафим Субботин и Лев Щукин — по 15. Все они также стали Героями Советского Союза. Всего же 27 авиаполков советских ВВС сбили примерно 1100 самолётов «войск ООН».

Итоги Корейской войны серьёзно отрезвили США в части их планов превентивного атомного удара по СССР.

1951 год

3/I-51

В Корее началось наступление[310], так что начинаем Новый год без раскачки. Так и не пришлось побыть дома, как хотел.

Хорошо Кобе. Семьи у него нет, работает и нас работать заставляет без отдыха. Я совсем растолстел, уже вряд ли похудею. Не та комплекция. Но черт с ней фигурой, плохо то, что снова болят почки. Не всегда, но бывает.

Коба вызывал вчера, обсуждали корейские дела, и собирает на завтра. Собирал Внешнеполитическую комиссию. В ООН даже Вышинский ничего добиться не может, американцы вертят как хотят. Так что решать Корейский Вопрос придется силой.

А хватит сил?

Но что делать, должно хватить. Коба настроен решительно.

10/I-51

Мы уже свое прожили, хоть еще можно крепко поработать. А вот я пригласил к себе двух молодых ребят. Сахаров[311] и Лаврентьев[312]. Хотел посмотреть сам, кто же сменит Игоря, Харитона, Тамма. Мы не вечные, мы застали старое время, а какая у нас молодая смена? Сахаров работает у Харитона, а Лаврентьев только начинает учиться в МГУ. Хорошие ребята, уже полностью советские. Сахарова немного не понял, но тоже вроде свой. Для них главное их наука, их работа. Без шкурности и барахольства. Вот и вырастили смену.

Сахаров парень ершистый, его бы Кобе показать, но не получится. А Лаврентьев совсем молодой, сержант, приехал с Сахалина. Щеки как у хомячка, голос басовитый и сам он такой серьезный.

Простой сержант, а додумался до того, что корифеи не додумали. Махнев говорил, это парень с большим будущим, надо вам его увидеть. Увидел. Махнев прав, надо его крепко поддержать, жилье дать, пусть мать перевезет[313].

И как хорошо, что у них страха нет. Новое поколение, работать будет не за пирожок, не за страх, а на свою Могучую Державу. Сахаров политически слабоват не понимает, как нам тяжело начинать было, какая отсталая страна была. Ему надо все сразу сейчас, а где я ему возьму оборудование как в Америке. Это еще впереди.

12/I-51

Вальтер[314] пишет о необходимости разработки статического генератора на 4–5 Мэв. Американцы разрабатывают на 8—13 Мэв. Надо заказать Вальтеру проект на 20 Мэв[315].

3/II-51

Образовали Третье ГУ[316]. Считается, для работ по «Беркуту»[317], но сразу ясно, что возьмем шире[318].

Коба официально ТГУ на меня и взваливает, и не взваливает. Вроде подключает Георгия, но Георгий сам повседневно не следит и следить не будет. А Коба стареет. А раз Воздушная Оборона на мне, то и здесь спрос с меня.

Я уже не знаю, то ли мне это все настое…ло, то ли привык. Пару месяцев передохнет (так в тексте. — С.К.), а потом снова на год. А если что упустил, он — манкируешь работой. Обидно.

Недавно говорил с Королевым[319]. Крепкий мужик. Но мечтатель. Докладывают, хочет полететь в космос. Циолковский! Я ему говорю: «Ты что, делаешь ракету для космоса? Ты для Бомбы должен ракету делать». Он улыбается, говорит: «Одно другому, т-щ Берия не мешает. Если сделать могучую ракету для бомбы, она и в космос улетит.

Говорит, человек должен летать в космос.

Я ему говорю: «Ты над землей научись летать». А он говорит: «Космос, это тоже над землей. Только повыше. Вот скоро собачек будем запускать, а потом и человека[320].

Пусть мечтает. Хорошая мечта помогает работать. А я уже давно не мечтаю. Даже о покое не мечтаю.

17/II-51

Коба признал, что Николай[321] не тянет[322], текущие вопросы идут больше через меня. Теперь председательствовать на заседаниях Совмина и Бюро будем поочередно Николай, меня и Георгия (так в тексте. — С.К.). Все равно последнее время председательствовал я. Но это было фактически, а теперь Коба закрепил[323].

Николай конечно тоже будет дуться и уже дуется. Но у него только фигура видная, бабам нравится. А так пустой человек. Но для Кобы нужный, и мне с ним приходится считаться. И какой никакой, но был военным Министром, в этой епархии так просто не разберешься. Николай не прижился, а Василевский[324] на месте.

Я тоже на месте, но уже устало одно место. Ж…па называется.

15/III-51

Записали, что обязать тов. Берия половину своего рабочего времени отдавать делу № 1, 2 и 3. Записать можно[325]. Только не записали, какую половину отдавать, первую, вторую или третью?

25/III-51

Хруничев с Устиновым заср…нцы. Давно уламывали Кобу сделать отдельное Бюро по военной промышленности под руководством Николая. Теперь Коба согласился, а зря. Они знают, я их буду жать и жать, и мне очки не вотрешь, а Николаю можно[326].

Ни х…я у них не получится, все равно будут обращаться ко мне, а я их все равно буду жать. Хитрый Митрий[327] парень рисковый, его надо осаживать. А Хруничева подталкивать.

Ну, ладно.

5/V-51

На Здание у Красных Ворот успели поставить к празднику Шпиль. Молодец Абрамов[328]. Спокойный русский парень, талант, говорить приятно. Хорошо с такими ребятами работать. Воспитали смену.

Хорошая весна. Даже не чувствую своих лет. Коба тоже был весел. Десять лет прошло с начала войны, шесть лет с ее конца, все пролетело как один день. Коба сказал, теперь можно спокойно смотреть в будущее.

Физики обещают через десяток лет изобилие электрической Энергии через атомную. Сегодня утвердили Постановление Совмина по термоядерному реактору. Это будет безопаснее атомного и выход Энергии будет огромным. Игорь заявил, что после того, как сделаем практический реактор, до Коммунизма будет уже очень близко, потому что получим столько дешевой Энергии, сколько надо и все можно будет быстро перестроить.

Верится с трудом, но работу начинаем[329].

10/VI-51

Теперь атомные дела все больше мешаются с реактивными. Наконец принимаем на вооружение неплохие боевые Ракеты, будем производить серийно[330]. Нас не устраивает дальность, но Устинов и Королев обещают, что увеличат.

Георгий[331] манкирует Спецкомитетом, но я его тормошу. Что-то от него получаю, но хотелось бы больше. Особенно сейчас, когда пошли дела по Водородной Бомбе. Харитон сообщил, что через год они намечают создать опытную модель по слойке. Шаровой заряд из смеси урана и дейтерида и тритида лития. Весом 5 тонн, габариты серийного РДС-1. Тротиловый эквивалент приблизительно 750 тыс. тонн.

А с жидким дейтерием у них не получается. Думаю, и хрен с ним. Но пока пусть работают.

Сроки Кобы мы не выдержим, я так ему и сказал. Американцы тоже пока ничего не достигли. Посмотрел хмуро. А что смотреть. Хмуро смотреть я и сам могу.

6/VII-51

Выплывает нехорошее дело с Абакумовым. Рюмин[332] обвиняет его в серьезных делах[333]. Коба вызвал Абакумова на Политбюро, оправдывался он плохо. Говорили больше часа наедине, только Коба, Георгий, Вячеслав, Булганин и я.

Похоже, что парень запутался, а может запутали, зазнался. Виктор мужик видный, а на бабах и барахле погорел не один он. На этом можно и полностью скурвиться, даже если знаешь все вербовочные подходы противника.

Примеры были.

Георгий настроен решительно, хочет крови. Абакумов был в хороших отношениях с Кузнецовым[334], дело его вел, но замазывал. А Георгий Кузнецова терпеть не мог. Кузнецов и Вознесенский конечно м…даки и получили по заслугам. Но Виктор в политику вроде не играл.

А может и начал играть. Это нам тоже знакомо. Был работник, потом полезли амбиции. А тут подхалимы. А парень молодой, а товарищ Сталин любит, но в политику не двигает. А в жандармах надоело. А там пошло поехало.

Надо разбираться.

Коба образовал комиссию, будем разбираться[335].

Комментарий Сергея Кремлёва

2 июля 1951 года старший следователь МГБ СССР М.Д. Рюмин направил заявление на имя И.В. Сталина с серьёзными обвинениями в адрес министра ГБ СССР Виктора Абакумова.

«Продвинутые» историки считают, что инициатива Рюмина была результатом исключительно «аппаратных игр», а само заявление Рюмин якобы написал в кабинете то ли Маленкова, то ли будущего министра ГБ Игнатьева, который был тогда завотделом ЦК, и чуть ли не по приказанию последних.

Но это вряд ли…

Всё началось с заявления Рюмина — вполне рядового сотрудника центрального аппарата МГБ СССР. Попасть в поле зрения высшего политического руководства просто так — ни с того ни с сего — Рюмин не мог. Он должен был как-то «засветиться», и его инициативное заявление могло стать здесь исходной точкой. А уж далее могли возникнуть варианты. Скажем, не исключено, что Рюмин не сразу обратился к руководству ЦК и тем более к Сталину. Вначале Рюмин мог-пойти, например, к Серову, потому что первый заместитель министра пусть и не ГБ, а внутренних дел Серов и Абакумов были в плохих отношениях ещё с войны, а Серов был близок с Хрущёвым. Отстранение же Абакумова было выгодно обоим — и Хрущёву, и Серову. Не говоря уже о кремлёвских «кротах» и их зарубежных хозяевах, которые заглядывали далеко вперёд.

Было бы разумно для Рюмина заручиться вначале и поддержкой самого Хрущёва. К тому же Хрущёв после переезда в Москву в конце 1949 года имел отношение к курированию МГБ.

То есть «аппаратные игры» (не со стороны Маленкова и Берии, а других) могли иметь место. Однако вряд ли надо сомневаться, что действия Рюмина были в исходной точке действиями самого Рюмина.

При этом Рюмин не был первым в подобного рода действиях — весной 1946 года сам Абакумов — тогда руководивший контрразведкой «Смерш» НКО СССР — инициировал «дело ВВС», а затем, сообщив Сталину о неблагополучии в НКГБ СССР, обеспечил снятие с должности наркома В.Н. Меркулова и 4 мая 1946 года сам стал наркомом ГБ СССР.

Объективные основания для обвинений, выдвинутых Абакумовым, увы, имелись — как в отношении бывшего командующего ВВС Новикова, так и Меркулова. Меркулов был понижен в его государственном статусе, Новиков и вообще был осуждён и амнистирован только в мае 1953 года.

Возвращаясь же в 1951 год, можно сказать, что и для обвинений против Абакумова тоже имелись, увы, объективные основания.

4 июля 1951 года постановлением Политбюро была образована комиссия по проверке заявления Рюмина. В комиссию вошли два члена Политбюро (Маленков и Берия), председатель Комитета партийного контроля при ЦК М.Ф. Шкирятов и заведующий отделом партийных профсоюзных и комсомольских органов ЦК С.Д. Игнатьев, в августе 1951 года назначенный министром ГБ СССР вместо Абакумова.

Пожалуй, характерно, что Сталин не ввёл в комиссию по разбору заявления Рюмина секретаря ЦК Хрущёва, ограничившись минимально возможным составом.

Характерно и то, что Хрущёва не было в кабинете Сталина в ночь с 4 на 5 июля 1951 год а, когда там шёл первичный разбор с Абакумовым.

В то время объективно уже складывались условия для начала разложения и перерождения морально и политически неустойчивой части советских «верхов». «Ленинградское дело» показало это наглядно. Так что сразу же исключить некую вину Абакумова комиссия Политбюро не могла. Абакумов вполне мог запутаться в политиканских дрязгах не высшего руководства (там таковых дрязг просто не было), а в дрязгах ряда представителей «молодой» части советского руководства, психологически и нравственно схожих с расстрелянными Кузнецовым и Вознесенским.

Нельзя было также заранее исключать, что Абакумова, использовав некоторую его амбициозность, могли впутать и в шашни антисталинских группировок в столичной элите, в том числе связанной с еврейскими националистами (читай — с зарубежными антисоветскими кругами).

Письменные объяснения Абакумова, направленные им Сталину 5 июля 1951 года, выглядели путанно. 11 июля постановлением ЦК Абакумов был снят с поста министра и исключён из партии. Его дело передавалось в суд.

17 июля Абакумов был арестован, а 21 августа 1951 года материалы следствия по делу Абакумова были впервые направлены Игнатьевым Сталину, Маленкову и Берии. При этом существенно, что до 12 февраля 1952 года следствие вела Главная военная прокуратура, а не МГБ СССР. Похоже, что таким образом Сталин хотел обеспечить объективность следствия. И если бы военные следователи, которым не было нужды оговаривать Абакумова, ничего не установили, вряд ли следствие так затянулось бы.

Сталин отправился на Кавказ 10 августа 1951 года. По официальным данным, он вернулся в Москву 22 декабря 1951 года, но по другим данным, он находился на Кавказе и в начале 1952 года. Во всяком случае, он не принимал у себя в кремлёвском кабинете никого до 12 февраля 1951 года. Причин отстранения Сталина от повседневного потока московских дел могло быть несколько, в том числе и та, что он тщательно изучал следственные дела Абакумова и ряда его подчинённых, арестованных вместе с Абакумовым.

Так или иначе, 12 февраля 1952 года Сталин собрал в 22 часа у себя Булганина, Берию, Маленкова, Молотова, Микояна, Кагановича и Хрущёва, то есть всё Политбюро кроме Ворошилова, Андреева и Косыгина. Отвлёкшись на пять минут на первого заместителя министра авиационной промышленности Дементьева, Сталин затем провёл жаркое совещание, на котором с 22.10 до 23.05 присутствовали и Игнатьев с Рюминым. Последние десять минут перед тем, как все разошлись, министр ГБ и его новый заместитель в сталинском кабинете отсутствовали. Похоже, разговор был у Сталина со своими ближайшими сотрудниками не для ушей даже двух главных тогдашних чекистов.

В ту ночь 12 февраля 1952 года и было принято постановление Политбюро об изъятии «дела Абакумова и его группы» из Прокуратуры СССР и передаче его в ведение МГБ СССР.

Начался новый этап в деле Абакумова, который продолжался год. В этот же период начинается следствие и по делу врачей из Лечебно-санитарного управления Кремля (ЛСУК).

27 октября 1952 года Сталин имел отдельный разговор с Маленковым и Берией.

3 ноября 1952 года Сталин долго беседовал наедине с Маленковым, а затем в присутствии Маленкова — с Игнатьевым и его заместителями Рясным, Гоглидзе и Рюминым.

12ноября 1951 года был снят Рюмин. 13 ноября он обратился с запиской к Сталину, из которой можно было понять, что Сталин был недоволен ходом следствия по делу Абакумова и делу врачей из Лечсанупра.

15 ноября 1951 года Игнатьев рукописной запиской докладывал Сталину о выполнении его указаний:

«Во исполнение Ваших указаний от 5 и 13 ноября с.г. сделано следующее.

1. Доставлена из Владимирской тюрьмы в МГБ СССР жена Кузнецова для допроса ее по поводу вредительства в лечебном деле и в преступных связях с работниками Лечсанупра Кремля.

2. К Егорову, Виноградову и Василенко (врачи из руководства ЛСУК. — С.К.) применены меры физического воздействия, усилены допросы их, особенно о связях с иностранными разведками…

3. Абакумов переведен из Лефортовской в Бутырскую тюрьму и содержится в ручных кандалах… Абакумов охраняется людьми, не знающими его, неизвестные ему…».

То, что «пытки» даже в МГБ Игнатьева не были нормой для следователей МГБ, между прочим, видно из следующего пункта записки Игнатьева:

«4. Подобраны и уже использованы в деле два работника, могущие выполнять специальные задания (применять физические наказания) в отношении особо важных и особо опасных преступников».

Если бы бессистемные избиения были для следствия нормой, специально подбирать «специалистов по физическому воздействию» не пришлось бы, не так ли? Заслуживают внимания и два последних пункта записки Игнатьева:

«5. Власик (бывший начальник охраны Сталина, снят 23.5.1952 г. и переведён зам. начальника Баженовского исправительно-трудового лагеря в г. Асбесте Свердловской обл. — С.К.) через руководство МВД СССР вызван в Москву. После прибытия будет спрошен о связях с Егоровым и известных ему фактах преступного отношения врачей к лечению руководящих работников.

6. План выгодной для нас ликвидации радиоигр, ведущихся с противником с прибалтийских советских республик, представим Вам к 20 ноября. Эта работа возложена на тт. Ряского».

На первый взгляд шестой пункт записки не был связан с делом Абакумова и делом врачей, но его включение Игнатьевым в эту записку даёт, на мой взгляд, дополнительную пищу для размышлений.

У меня нет каких-либо добрых чувств к Семёну Игнатьеву. Сегодня есть все основания считать, что он, наряду с его давним знакомым по учёбе в Промышленной академии Никитой Хрущёвым, в конце февраля 1953 года стал одним из прямых палачей Сталина. Однако это не исключает некой объективно необходимой для СССР компоненты деятельности Игнатьева. Ведь, судя по всему, Игнатьев не был замаран сознательной изменой Родине. Он просто очень любил собственные интересы и интересы своего клана — формирующейся послесталинской Партоплазмы. Тем не менее в деле Абакумова вряд ли целесообразно видеть лишь его фальсификацию этой Партоплазмой.

То, что дело Абакумова было многослойным и сложным, видно, например, из роли в нём одного из заместителей Абакумова — тридцатишестилетнего генерала Питовранова. Он был арестован в октябре 1951 года, в апреле 1952 года активно давал показания в МГБ СССР о связях Абакумова и Кузнецова, давал показания на своего коллегу по МГБ генерала Огольцова (в то время министра ГБ Узбекской ССР). Тем не менее в ноябре 1952 года Питовранов был освобождён и восстановлен в должности, и 13 и 20 ноября 1952 года, 15 декабря 1952 года уже присутствовал на совещании у Сталина вместе с Игнатьевым, Гоглидзе и Огольцовым.

Между прочим, известный жонглёр историческими фактами Жорес Медведев (брат-близнец другого «жонглёра» — Роя Медведева) в своей книге «Сталин и еврейская проблема. Новый анализ» утверждает, что в период грузинских разборок по делу Барамия и массового переселения из Грузии в Казахстан враждебных элементов (см. запись в дневнике от 6/XI-51 и последующий комментарий), Сталин, безусловно, не хотел иметь в Москве близкого Берии человека, каким был Гоглидзе (с 26.08.51 года — 1-й замминистра ГБ СССР. — С.К.). Медведев пишет далее:

«10 ноября 1951 года, то есть на следующий день после постановления ЦК ВКП(б) об «антипартийной группе т. Барамия» Гоглидзе был переведен на пост министра госбезопасности Узбекистана. После возвращения Сталина в Москву, по-видимому, по ходатайству Берии, Гоглидзе был возвращён в Москву (25 февраля 1952 года. — С.К.), но назначен не первым, а обычным заместителем министра.»

По части хроники перемещений Сергея Гоглидзе здесь всё верно, но вот насчёт причин…

27 октября 1951 года по «делу Абакумова» был арестован 36-летний заместитель министра ГБ СССР Игнатьева Евгений Питовранов. В 1945–1946 годах он был наркомом государственной безопасности как раз Узбекской ССР. Поэтому временное назначение Гоглидзе в Узбекистан, возможно, было связано с поручением Сталина разобраться с деятельностью Питовранова, его возможными связями и т. п. (Гоглидзе был опытным контрразведчиком). Такое моё предположение представляется тем более верным, что в тот же день, 15 февраля 1952 года, когда Гоглидзе вернулся в Москву, новым министром государственной безопасности Узбекской ССР был назначен Сергей Огольцов, до этого — первый заместитель министра ГБ СССР. Огольцов тоже отсутствовал в Москве недолго — уже через девять месяцев, 20 ноября 1952 года, он вновь стал первым заместителем министра ГБ СССР — вторым первым замом министра наравне с Гоглидзе.

Возможно, впрочем, что такая странная «ротация» Гоглидзе и Огольцова была своего рода психологической проверкой Сталиным двух видных руководителей спецслужб.

Между прочим, такой интересный руководящий расклад в МГБ СССР не мог не наводить действующего министра Игнатьева на мысль о шаткости уже своего положения. Опереться при этом он мог лишь на поддержку Хрущёва, а тот сам шатался.

Дело Абакумова оказывалось всё более тесно связанным с делами еврейских националистов и врачей из ЛСУК. Насколько можно судить по тем очень противоречивым сведениям, которые удается почерпнуть из рассекреченных архивных документов, сам Абакумов не был перерожденцем, сознательно предававшим Родину, но был весьма замаран в неблаговидных делах и мог знать многое или догадываться о многом.

Сталин же оказывался в очень сложном положении и, как и в 1937 году, терял чёткие ориентиры относительно того, кому можно, а кому уже нельзя доверять. Причиной же были не подозрительность и мифическая «паранойя Сталина», а обострение подрывной работы Запада в СССР и его серьёзные усилия по разложению неустойчивой части советской элиты.

При этом в конце 40-х — начале 50-х годов многие столичные евреи все более ощущали себя не гражданами СССР, а — духовно — гражданами Израиля. Когда в октябре 1948 года в Москву приехала Голда Меир, первый посол Израиля, то 13 октября, в день еврейского праздника Йом Кипур, у московской синагоги собралось до 50 тысяч евреев, среди которых были и старики, и подростки, и (!) офицеры. Толпа кричала: «Наша Голда! Шолом, Голделе! Живи и здравствуй!..»

Напомню, что в то время США ещё обладали атомной монополией, а в Москве жило более чем полсотни тысяч евреев, многие из которых работали в ключевых точках экономики управления, снабжения. Это была потенциальная уже не «пятая», а по крайней мере «пятидесятитысячная» антигосударственная колонна.

Абакумов же к евреям с некоторого момента благоволил и не очень это скрывал. Зато скрывал от Сталина некоторые потенциально опасные проявления еврейского национализма. Нет, «дело Абакумова» было очень, очень непростым и многослойным.

Проект обвинительного заключения по «следственному делу Абакумова-Шварцмана» министр ГБ Игнатьев представил Сталину 17 февраля 1953 года. По этому делу предполагалось проведение закрытого процесса, в отличие от намечаемого открытого процесса по делу врачей из ЛСУК.

Весь этот клубок противоречий в той руководящей среде, которая всё более скатывалась к политиканству, и вынуждал Сталина задумываться о быстрых и коренных реформах системы государственного управления с переносом центра тяжести проблем из ЦК в Совмин СССР и Верховный Совет СССР.

Однако вначале надо было провести давно назревший партийный съезд и осуществить реформы внутри ВКП(б).

18/VII-51

Абакумов арестован[336]. Не знаю, что даст следствие. За все годы приходилось часто видеть, как много людей превратилось из хороших работников в сволочей. Не могу сразу сказать, скурвился Виктор или нет? Не могу. Пока разбирались в комиссии, я всего не понял. Но чувствую, что-то здесь есть. И у Кобы что-то отдельно есть на Виктора.

Жалко парня, но пусть разбирается Прокуратура.

Келдыш[337] докладывает Махневу, что на конец 1952 г. намечен пуск первых Математических машин, но реально они смогут считать не раньше 1953 г.

А когда «не раньше»? Так дела не делаются, надо, чтобы были точные сроки. Келдыш человек основательный и дело с ним иметь легко. Но нужна точность. Он же математик. Надо поговорить.

24/VII-51

Королев доложил, успешно запустили в космос собачек[338]. Спрашиваю, так уж и в космос. Он говорит, а 90 километров, это уже космос, товарищ Берия.

Спрашиваю: «Теперь человека запускать будешь?» Он смеется, до человека еще далеко. Но обязательно запустим.

Молодец! Чего такого материть? Его не подгонять надо, а сдерживать, чтоб не увлекался сверх меры. Пусть работает. Первыми человека в космос запустить, это большое политическое дело.

Может и запустим.

6/XI-51

Коба увлекся разгоном группы Барамия[339]. Они там, му…аки х. евы, обнаглели, но на Кавказе даже при мне настоящего порядка не было. Какая взятка, дарагой, обижает! Как говорит Нино, специфика.

После ленинградцев[340] Коба не может терпеть никакой групповщины и «шефства». Тем более что американцы возятся с Турцией и он боится, это активизирует все группы националистов, а менгрельцев особенно, потому что Барамия менгрел.

Я тоже менгрел, и Коба мне этим тычет, но я сказал, что я давно уже не так менгрел, как москвич. Промолчал. Только что-то буркнул.

Теперь занимается Грузией сам, на месте. Сам написал Постановление Политбюро и требует его немедленно принять сразу после Праздника[341]. Много пишет о недопустимости «шефства» и даже пишет, что Грузия может распастся (так в тексте. — С.К.) на ряд партийных провинциальных княжеств. Это он прав. Опасность всегда была.

Хорошо, что он написал, группа Барамия своей антипартийной националистической работой порочит и пачкает честных менгрельцев. Это он мне в утешение. Не только мне, конечно[342]. Но головы будут лететь. Вряд ли дело дойдет до расстрела, но дров там Коба наломает[343]. Жалко Рапаву[344]. Попал под горячую руку.

Комментарий Сергея Кремлёва

Одна эта короткая запись сразу опровергает несколько инсинуаций в адрес как Сталина, так и Берии. Сейчас утверждается, что Сталин «затеял мингрельское дело, чтобы свалить Берию, которого начал опасаться». Это глупость уже потому, что к моменту возникновения «мингрельского дела» Берия не имел возможности как-то использовать силовые возможности ни МВД СССР во главе с Сергеем Кругловым, ни тем более МГБ СССР во главе с Семёном Игнатьевым. Так что если бы Сталин действительно опасался Берии, он мог бы резко понизить его статус без фальсификации любых дел.

Истоком «мингрельского дела» была, безусловно, та обстановка разложения грузинского руководства, которая была для Кавказа нормальным состоянием дел всегда, за исключением разве что того периода, когда Грузией руководил сам Берия.

Были небезосновательными и политические опасения Сталина, но в целом он был прав. Берия понимал это, но он понимал и то, что на Кавказе любые репрессивные меры не могут не иметь элемента сведения личных счётов. Сталин этого тоже не мог не понимать, но с начала 50-х годов острота его психологических реакций снижалась и он, судя по всему, воспринимал «перегибы» на местах как неизбежное зло в по-прежнему непростую эпоху.

Так или иначе, после смерти Сталина Берия в общем потоке «амнистий» поставил вопрос и о мингрелах, а Хрущёв был и рад его поддержать. Не исключено, впрочем, что инициатива и здесь исходила от Хрущёва. Выгода для него тут могла быть, в том, что, задумывая акцию против Берии, Хрущёв освобождением мингрелов-руководителей обеспечивал себе их поддержку после ареста Берии. Так, между прочим, и вышло. На антибериевском июльском Пленуме ЦК КПСС Берию облил грязью и освобождённый им мингрел Мирцхулава (р. 1911), реабилитированный в марте 1953 года и бывший с апреля по сентябрь 1953 года первым (!) секретарём ЦК КП Грузии.

Так же совершенно извращённо трактуется сегодня роль Л. П. Берии в истории с выселением из Грузии «враждебных элементов» в ноябре 1951 года, когда в Грузии находился сам Сталин.

29 ноября 1951 года было принято постановление Политбюро о выселении из пределов Грузинской ССР навечно в Южно-Казахстанскую и Джамбульскую области Казахской ССР «близких родственников… эмигрантов, изменников Родине из числа грузин-аджарцев, проживающих в Турции;…реэмигрантов, прибывших в Грузию в 1946–1949 гг. из Франции, Ирана и Китая, бывших военнопленных, служивших в национальных формированиях бывшей немецко-фашистской армии, бывших закордонных ходоков… с их семьями — общим количеством 6300 человек (выделение моё. — С.К.)».

Выселяемым семьям разрешалось брать груз до 1500 кг на семью, а по местам расселения они должны были быть трудоустроены и обеспечены жильём.

После смерти Сталина Берия в записке МВД СССР в Президиум ЦК КПСС поставил вопрос о пересмотре и этой акции.

Но как поставил! И почему?

Приводя конкретные примеры беззаконных, неправильных выселений, он предлагал «поручить Министерству внутренних дел СССР пересмотреть решения Особого совещания… и всех незаконно (выделение моё. — С.К.) выселенных вернуть к местам их прежнего жительства».

И это была совершенно верная постановка вопроса, потому что при определённой в постановлении ПБ от 29 ноября 1951 года цифре выселяемых в 6300 человек, МГБ Грузии выселило 11 200 граждан — вдвое больше! Берия писал в своей записке № 24/Б от 8 апреля 1953 года:

«Выселение производилось по наспех составленным спискам, которые по существу никем не проверялись. Это видно хотя бы из того, что из общего количества представленных МГБ Грузинской ССР Особому Совещанию МГБ СССР 2590 «дел» на 11 200 выселенных граждан, дела на 808 семейств или на 3711 человек были возвращены в МГБ Грузии на «дооформление».

В принятом 10 апреля 1953 года постановлении Президиума ЦК КПСС по Грузии была сохранена формулировка «всех незаконно выселенных».

Нельзя не упомянуть и о продолжении этой истории еще при Сталине. К весне 1952 года Сталин все еще был недоволен положением дел в Компартии Грузии, и в итоге 27 марта 1952 года было принято новое постановление Политбюро по Грузии, по которому, в частности, был снят первый секретарь ЦК Чарквиани, а назначен Мгеладзе. Причём для участия в разборке с положением дел в Грузии Сталин командировал на пленум ЦК КП(б) Грузии не кого иного, как Берию.

Вот как реально выглядело «недоверие вождя» к Берии!

К июню 1952 года министр ГБ Грузии Рухадзе, инициировавший арест Барамии и других мингрельских руководителей, стал выходить из доверия Сталина, и 4 июня Сталин шифровкой, подписанной «ЦК ВКП(б)», одёрнул Рухадзе, а 25 июня 1952 года Сталин (подписавшись опять «ЦК ВКП(б)») в телеграмме на имя Мгеладзе, председателя грузинского Совмина Кецховели и командированного в Тбилиси заместителя министра ГБ СССР Гоглидзе сообщил, что вопрос об аресте Рухадзе считает преждевременным, что надо провести нормальную приёмку и сдачу дел, а потом направить Рухадзе в Москву, «где и будет решен вопрос о судьбе Рухадзе».

В Москве Рухадзе был арестован, однако расстрелян он был уже после смерти и Сталина, и Берии — в 1955 году.

12/Х-51

В Америке собираются проводить Атомные учения[345]. Они готовятся к войне. Мы тоже готовимся к войне. Но если у нас будет Водородная бомба, может войны не будет. Я видел разную войну. Первая была по сравнению со второй игрушечная. А какой может быть третья? Когда мы приехали в Эпицентр первого взрыва и я ходил по стеклянной корке вместо земли, стало ясно, это совсем другое оружие.

Мещеряков[346] говорит, взрыв под водой впечатляет, но не очень пугает. А взрыв на земле дело страшное. Это не во врмя (так в тексте. — С.К.) взрыва понимаешь, а после, когда технику видишь[347].

Это если взорвать Атомную бомбу. А если Водородную? Я говорил с Игорем. Он говорит: «Нам надо сделать такое оружие, чтобы война стала невозможной». Хорошо бы.

Ну её в п…зду, эту войну. Человек должен строить.

20/Х-51

Игорь, Харитон и Ванников доложили по успешному испытанию РДС-3[348]. Все прошло нормально, теперь мы имеем настоящее оружие. Как раз вовремя. Если они применят атомное оружие в Корее, мы можем ответить. Но лучше не надо. Надо по внешним каналам эту мысль им внушить и организовать утечку[349]. Пусть знают и думают. Военным это оружие давать не будем. Это оружие не для удара, а для обороны. На случай, если они ударят[350]. А если что в Корее, сами решим, без маршалов.

5/XI-51

Завтра выступаю с докладом[351]. Коба одобрил. Поработали мы хорошо, мне самому нравится. Сказано то, что надо сказать. Ну, посмотрим. После этого можно в отпуск. К концу года я теперь устаю. Не то что двадцать лет назад. А сделано много. Как раз десять лет назад немец стоял под Москвой. Коба делал доклад на Маяковской[352]. Как в кино все прошло, не верится.

21/XII-51

Грише Ордынцеву[353] в этом году стукнуло 40 лет.

Молодой. Мне 40 было в 1939 году, я только начал работать в Москве[354]. Кобе сегодня 71 лет, а 40 лет было в 1919 году, в гражданскую. Тяжелое было время, но хорошее. Потому что молодое. Мы тогда быстро росли, у нас помощников не было, и мы сами помощниками не были. Товарищ Муссеви[355] был старшим товарищем, но мы были с ним уже на равных. И даже Анастас[356].

Киров[357] смотрел на меня не как на помощника, а на молодого перспективного работника. И Серго[358]. А потом Коба. Мне повезло тогда. Были большие дела, их делали большие люди, сам быстро рос. Все как будто вчера было. Есенин написал: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне». Хорошо сказал. Только у меня и снов нет, засыпаю мертво. И мне уже было 50. А Серго[359] уже взрослый.

Жизнь проходит. Но силы еще много. Жалко, Коба не хочет сделать меня первым замом Предсовмина с расчетом потом на замену[360]. Кобе надо экономить силы и брать на себя главную власть по Конституции. А это Верховный Совет. После Калинина[361] Шверник[362] не фигура, Верховный Совет надо взять на себя Кобе, сразу вырос бы авторитет Советской власти. Георгий — на ЦК, я на экономику. Но Коба на это не пойдет. Второй подряд нацмен в вожди не годится.

А меня бы принял народ, если бы Коба захотел[363]. Пока меня знают все же мало. Больше Вячеслава и Лазаря. Даже Мыкыту знают больше.

Жалко.

20/XII-51

Коба все не возвращается. Собирается, но может скоро не вернется, уже почти четыре месяца не был в Москве. Он, конечно, и так все знает, хоть в Москве, хоть на Кавказе, но раньше такого не было. Что он там копает? Грузия дело второе, тут в Москве копать надо.

Комментарий Сергея Кремлёва

Судя по последним записям конца 1951 года, Л.П. Берия испытывал в этот период не то чтобы депрессию — Берия и подобные настроения были несовместны, — а некоторую грусть, что ли…

Основания к тому были. Берия как начал с войны, так и продолжал тянуть в 40-е и 50-е годы наиболее сложные проблемы государственной жизни СССР. Однако сам характер ряда этих проблем не предполагал той меры публичности, которой значение Л.П. Берии заслуживало. И это не могло Берию психологически, да и физически, не утомлять.

Уже отмечалось выше, что желание стать первым заместителем председателя Совмина СССР И.В. Сталина Берия выражал не раз вполне открыто и открыто же обижался, что Сталин видит на этом посту не его. Так, реально назначался Первым заместителем Председателя СМ СССР Булганин, есть сведения, что Сталин видел своим преемником по Совмину СССР секретаря ЦК ВКП(б) П.К. Пономаренко.

Факт открытой, выражаемой в среде коллег, обиды Берии на Сталина говорит, во-первых, об открытом характере Лаврентия Павловича. Во-вторых, это показывает, что подобный стиль поведения соратников мог при Сталине иметь место. И это характеризует уже самого Сталина, причём характеризует отнюдь не как «тирана».

Главное же — Берия в своей обиде был прав. И Булганин, и Пономаренко, бывший 1 — й секретарь ЦК КП Белоруссии, а потом Предсовмина БССР, представляли собой хотя и вполне положительные, но типичные фигуры второго ряда. В деловом и личностном отношении они очень уступали Берии, но оба были славянами, а Берия — кавказцем. Деликатность этого обстоятельства понимал И.В. Сталин. Понимал, как видно из дневниковой записи, и сам Л.П. Берия.

1952 год

19/I-52

Год ушел и год пришел. Коба отстраняется от оперативной работы. Что-то обдумывает. Георгий считает, в этом году криком кричит надо проводить С’езд[364]. Коба согласен. Ну, тут ясно, пора.

Дело непростое, вопросов накопилось много. Пятилетка[365] даст нам через три года новую страну. Это будет. Но что дальше, и как будем работать. И кто? Кобе надо что-то решать. Нужны новые люди. Георгий тоже согласен.

В Совмине Булганин пытается играть первую скрипку. Получается у него х…ево. И Коба видит. Хорошо, что большинство министров опытные, с большинством работаем вместе давно. Но и тут не все ровно.

Клим ходит на даче по парку. Хвалится, проходит по 4 тысячи километров в год. Это значит, каждый день гуляет по 3 часа. А то и по 4. А я часто по 4 часа сплю.

Георгий тоже оперативные текущие вопросы больше на бумаге решать любит. А приняли, еще не сделали. Надо людей подбирать, ход работы весь пропускать через себя. Это не аппаратная работа, это живое дело.

Мыкыта больше балабонит. Тоже ещё Мартын Беруля[366]. Знаний мало, понятия мало, только нравится (так в тексте. — С.К.) умеет. Но народ не шалавая баба, он ценит по делам. Пусть не сразу, а поймет. А Лаврентий дело делает. Еще и новую Москву строит. И не хвалится на всех углах[367]. Завенягин и Харитон просят ускорить изготовление лития-6. Тоже нужное дело. Харитон говорит, им для работы нужен всего килограмм. Говорю: «Мне легче птичье молоко достать чем ваш всего килограмм. Может вам вместо килограмма легкого магния[368] тонну золота подкинуть?» Харитон шутки не понял, начал оправдываться. Чудак.

25/III-52

Коба обсуждал со мной и Георгием грузинские дела. Придётся ехать в Грузию и разбираться с этими долб…бами. Коба снова злой[369]. Можно понять.

27/IV-52

После Грузии ездил по об’ектам. В текучке не замечаешь, а когда все охватишь, и не веришь. Куда там Рокфеллерам и Дюпонам! За пять лет после такой разрухи так развернуть такое дело. И вся Страна уже изменилась. Как мы ехали в 1945 г. из Германии. И что сейчас!

Но есть и плохое. Вверху мы сейчас работаем более менее вместе и без особенных трений. Ругаемся, собачимся, но без этого нельзя. Народ тоже живет дружно, видно, люди работают и живут с настроением.

Но средний слой руководства частично разлагается. Появились деньги, положение, начинают барахолить. Это хорошо видно в Грузии. Я Кобе говорил в 1945 г., что трофейное барахольство опасно. Коба тогда сказал, знаю, а что сделаешь. Сказал: «Приказывай, не приказывай, все равно тащить будут. Кто по бедности, кто по жадности. Самых зарвавшихся расстреляем, а так что же».

Потом Телегина арестовали, и еще кое-кого, но все равно, видно, что барахольство сильно портит людей.

Сейчас Коба это понял. Без меня образовали комиссию по окладам. Георгий, я и Булганин члены. Это хорошо[370]. Когда-то я устраивал быт рабочих, теперь устроим быт начальства[371].

Круглов сообщил, с 1/VI начнется навигация на Волго-Донском водном пути. Ставит вопрос о поощрениях и награждении отличившихся заключенных. Пусть готовит списки. И на Правительственные награды тоже, в том числе на отличившихся заключенных.

Жуку надо дать Героя, порадовать старика. Заслужил[372].

Не успел приехать, и снова уезжаю. Просто чудесно!

15/V-52

Прекрасно отдохнул в Крыму[373]. Был с Серго в горах. Не Кавказ, зато весной. Я уже забыл, когда был в горах весной. А тут удалось совместить. Проводили пуски «Кометы». Впечатление сильное. Первый раз меня потряс взрыв РДС-1, но там больше было радости, а не впечатления, потому что все на большом расстоянии и в бункере.

А тут снаряд прошивает борт «Красного Кавказа» и выходит с другого борта. Вот это сила! Молодец Ахмет Хан[374]! Думаю, Коба не утвердит представление на третью Звезду, скажет не война. Дадим Сталинскую премию. А тем двум[375] дадим Героя. Заслужили.

Хорошо работать с хорошими работниками. Я даже материться перестал. Незачем.

Сейчас в ПГУ пишут историю наших Урановых работ. Я распорядился, чтоб писали, но с Кобой пока не обговаривал. Думаю, поддержит. Пусть пока собирают и обобщают[376]. Пока секретно, а там подумаем. Надо сказать о нашей работе открыто. У американцев книга Смита вышла сразу в 1945 году, и нам надо открыто сказать народу, как много мы сделали. И чтобы народ видел, почему не сразу могли наладить жизнь, что надо было кровь из носа Бомбу сделать. А на все денег не хватало.

Надо сказать и ракетчикам, пусть тоже начинают писать[377].

Комментарий Сергея Кремлёва

На истории чернового варианта «Сборника по истории овладения атомной энергией в СССР» стоит, пожалуй, остановиться несколько подробнее.

Фактически этот так и не увидевший свет сборник должен был бы стать советским аналогом изданного в 1945 году в США открытого отчета о ходе атомных работ — книги Г.Д. Смита «Атомная энергия для военных целей. Официальный отчёт о разработке атомной бомбы под наблюдением правительства США». В 1946 году она была переведена в СССР и издана достаточно массовым тиражом Трансжелдориздатом.

Берия справедливо считал, что приходит время открыто рассказать также о советских «атомных» работах, чтобы о них узнали и народы СССР, и внешний мир. Сборник по истории овладения атомной энергией в СССР должен был показать всем, включая самих участников советского Атомного проекта, какие огромные свершения оказываются под силу людям, работающим сами на себя.

То, что этот сборник предназначался для массового издания, подтверждает и его структура. В сборник, кроме таких разделов, как, например, «Создание материальной базы для дальнейшего развития работ по ядерной физике» и «Развитие работ по использованию атомной энергии для нужд народного хозяйства» и т. д., должны были войти и такие разделы, как «Успех советской науки не является случайным», «Атомная бомба — новое оружие американских империалистов», «Успешное испытание атомной бомбы — крушение прогнозов американо-английских поджигателей войны». Во внутреннем документе для служебного пользования подобные пропагандистские разделы были бы, конечно, излишними.

Несмотря на то, а скорее вследствие того, что Берия активно редактировал черновик сборника, славословий Сталину и выпячивания заслуг Берии в сборнике не было. Сталин упоминался и цитировался несколько раз очень уместно, а имя Берии в сборнике упоминалось четыре раза в информационном аспекте — как председателя Спецкомитета. Зато в тексте присутствовали десятки имён руководителей и участников Атомного проекта, включая немецких специалистов.

Над черновиком сборника Берия работал практически до своего ареста в июне 1953 года, и если бы этот сборник увидел свет, то могла бы иначе сложиться вся последующая атомная эпопея в СССР. Если бы атомные работы стали частью гласной истории страны, то, возможно, разрушители державы не смогли бы так сокрушительно уничтожать отечественный ядерный оружейный комплекс и успешно дискредитировать облик ядерщика-оружейника в глазах общественности, как это было в конце 80-х — начале 90-х годов и позднее.

Однако включение ядерной оружейной деятельности в сферу гласности (как это предполагал сделать Л.П. Берия) сразу же ставило бы вопрос: «А кто руководил атомными работами?» В атмосфере шельмования Берии допустить возможность возникновения этого вопроса Хрущёв и хрущёвцы не могли.

Между прочим, по этой же причине оказались злостно и подло замолчанными выдающиеся заслуги войск НКВД и особенно пограничных войск НКВД СССР в начальный период войны.

А ведь признание этих заслуг имело бы не только историческое значение. Полный анализ состояния боевой подготовки РККА и Погранвойск НКВД СССР перед войной мог бы дать много для нелицеприятного обобщённого анализа вообще всей постановки оборонной работы в СССР. Берия — в отличие от большинства высших генералов РККА— был весьма равнодушен к парадной стороне дела, зато боевой подготовке погранвойск и оперативных войск НКВД уделял как нарком очень много внимания. Поэтому воины НКВД с лёгким стрелковым вооружением и держались неделю там, где войсковые соединения с тяжелой техникой порой не удерживались и суток.

Увы, опыт НКВД не был осмыслен ни сразу после войны, ни тем более он не осмыслен сегодня. Эффективная боевая подготовка не была сутью повседневной жизни как поздней Советской Армии, так и «армии» «россиянской».

Так же не был позднее осмыслен и потенциал бережного подхода Л.П. Берии к собственной истории. Воспитание у народа чувства законной гордости за сделанное державой на базе соответствующей гласной информации о сделанном — вот как смотрел на проблему Лаврентий Павлович. Для тех же, кто замышлял падение державы, было важно прямо противоположное — советские люди должны были восхищаться яркими рекламными фото западной военной техники, оставаясь в неведении относительно того, что советская техника тоже выглядела бы не менее эффектно, если бы попадала в объективы кино- и фотокамер советских военных репортёров.

О замыслах Л.П. Берии по гласному освещению истории атомных работ в СССР см. также запись от 2 июля 1950 года.

21/V-52

Снова идет хренотень с Ландау. Одни говорят, он не работает, а х…йней занимается, спрашиваешь других, подтверждают. Спрашиваю Харитона, хвалит. У них там круговая порука не хуже чем у уголовников. Большинство заявляет, что он крупнейший в СССР физик-теретик (так в тексте. — С.К.), а нам не его теории нужны, а реальный результат. Теории в Академии Наук, а у нам (так в тексте. — С.К.) надо кровь из носа Сверхбомбу сделать раньше американцев. Или хотя бы не позже.

Может он физик и крупнейший, но гнилой человек. С бл…дями путается, работает мало. В Америке тоже гении, а на работу ходят.

Тяжело мне все это. И не кому (так в тексте. — С.К.) не скинешь, без меня все пойдет не так. Вроде дело и налажено, и Борис[378] с Завенягиным есть, и Игорь, но все равно пока дела сдавать рано. Вот сделаем модель в миллион тонн, и хоть на колени перед Кобой стану, а попрошу освободить.

Сдам Борису дела, он потянет, если все окончательно наладим. И надо ЛГУ в нормальное Министерство преобразовывать. Бориса Министром, Игоря[379] замом по науке[380]. Все равно он уже не ученый, а организатор. И крепкий организатор, с большевицкой жилкой.

10/VI-52

Коба запутался с грузинскими делами. Я ему доложил все, но осторожно. Он сейчас то верит, то не верит. Понять можно, время тяжелое. В Рухадзе[381] он сомневается, и это хорошо. Рухадзе му…ак и вор.

Надо время. Пусть убедится.

Понятно, почему Кобу особенно беспокоит Кавказ. Сейчас у нас везде по ту сторону кордона есть защитный пояс от Финляндии через Польшу до Румынии и Болгарии. А на участке Турции все решает Америка. Здесь дыра. Поступают сведения о подготовке широкого плацдарма против нас на юге. США хотят создать блок из Югославии, Греции и Турции. А это будет серьезно.

Дело вряд ли выгорит, потому что народ Тито такого не простит. Он и так уже дел натворил. А с турками может выйти реально. И они нахалы, я их знаю прекрасно. Сколько они испортили мне крови.

Так что Кобу можно понять.

И еще еврейские шашни. Как ни чисти, все равно нарастают. Живучая погань.

15/VII-52

В этом году будем без отпуска, проведем Съезд[382]. Пора. Коба собирает у себя редко, а все равно не легче.

Одно хорошо, можно сосредоточится (так в тексте. — С.К.) на текущих делах.

Редко я теперь берусь за свой дневник. Ха! Дневник, это если пишешь и пишешь, а тут то пишешь, то нет. Ни времени нет, не жалания (так в тексте. — С.К.). По выходным хорошо на даче. Марфа[383] просто хороша. Серго с ней повезло. По крайней мере пока, а там — кто знает.

Утвердил план работ ПГУ на 1952–1953 гг. Главное нам через год сделать и испытать эту новую модель[384]. Будет своя Сверхбомба, вздохнем.

4/VIII-52

Тито выступал в Загребе, клеймил нас как империалистическое государство. Это полный и открытый разрыв. Вместо Компартии будет Союз Коммунистов[385]. Что это еще за Союз? Это что, художественная самодеятельность — хочу, не хочу. Партия, тут все ясно.

А с Тито мне не все ясно. Он может и муд…к, но это же другое государство. Коба по национальному вопросу перегибает. Люди развиваются, гордость растет, ну играет характер. Так надо же учитывать. Мы им все равно рот не заткнем, а тут Америка с долларами. И нам же новые неприятности.

6/VIII-52

Детнев[386] доложил, работы в КБ-11 по плану 1952 г. идут со значительным отставанием. Пишет, руководство КБ-11 недостаточно уделяет внимания РДС-бс. А это основной пункт плана.

Хреновые дела!

Накопал он много, это он умеет. Пишет, завод перегружен мелочевкой. Пишет, мешают научные склоки. Зельдович пропихивает Трубу в пику работе Сахарова[387]. А с ней[388] дело, похоже труба. Труба она труба и есть.

Надо усилить Сахарова и Тамма. Потом, пусть едет Игорь и разбирается. А то получается бардак. С магнием-6[389] дела идут неплохо, а с самой Бомбой провал. Разболтались. Как тут без палки?

Где взять людей? Толковых работников много, а работы еще больше. Широко шагаешь, штаны порвешь.

12/VIII-52

Расстреляли Еврейский Комитет[390]. Там шум, здесь примолкли[391]. Коба говорит, это может быть затишье перед бурей.

Очень может быть. Это как осиное гнездо.

Ладно, посмотрим.

20/VIII-52

Товарищ Сталин и товарищ Молотов принимали сегодня китайскую делегацию[392]. Можно было бы и нас с Георгием взять в компанию. Но может и правильно. Чжоу по рангу равен Кобе и Вячеславу вместе. Но все равно обидно. Я Кобе сказал, он говорит: «Еще наговоритесь и вы».

Это он что имеет в виду? Больше наслушаетесь?

Обидно! Я может в этом деле больше Вячеслава соображаю.[393]

Справка публикатора

В августе 1952 года начало разворачиваться следствие по тому делу, которое сегодня известно как «дело врачей». Показательно, что данная тема отражения в дневнике не нашла. Вероятно, «дело врачей» тоже находилось тогда на периферии интересов Л.П. Берии.

27/VIII-52

Первухина вводим в Бюро Президиума Совмина[394]. Работаю с ним много лет, грамотный товарищ, но что-то в нем не так. Так и не разобрался. Все делает правильно, но огня не видно. Это не только он так, у других тоже не поймешь.

Другое дело Борис. Хоть и бывает заср…анцем, но огонь в нем есть. И когда занимался боеприпасами, и сейчас в ПГУ.

У Игоря[395] огонь тоже есть. Нет, не огонь, а свет. Ровный свет. Тоже понятно, он ученый, очень образованный человек. А тоже бывает огонь проскакивает.

В Нино[396] есть и огонь и свет. А Первухина я так и не раскусил.

Ну, пусть работает. Работы много везде.

4/IX-52

Вот и мы в дипломаты попали. Вчера долго говорили все вместе с китайцами. Только Мыкыты не было, он там ни к месту[397] (так в тексте. — С.К.). Вопросов много, китайцы крепко запрашивают. Понимают, что в Корее основной хомут у них, и жмут. Но молодцы. Умеют гнуть свою линию. Коба им немного поддается.

Сегодня снова был разговор, уже с корейцами. Дела у них идут неплохо. Понравился Ким Ир Сен[398]. Спокойный парень. В Москве он третий раз, но в кабинете у Кобы я его наблюдал впервые. Хорошо держится. С таким можно иметь дело.

В Америке об’явили, что в сентябре взорвут водородную бомбу на атолле Эниветок. Игорь подготовил проэкт Распоряжения Совмина по контролю атмосферы после взрыва. Подписал. А потом задумался. Может нам тоже надо заранее об’являть о взрыве?

Нет, нам так делать нельзя. Разрыв в запасах Атомных бомб большой, пока позволить себе не можем. Но надо подумать на будущее. Если заранее сказать, это признак силы и уверенности.

28/IX-52

Заср…нцы эти ученые. Хотели Келдыша засунуть в секретари Академии Наук. А он мне нужен в живом деле. Написал, пусть ищут другого кандидата. Тут отстаем по новой модели[399], а они хотели оторвать человека в самый неподходящий момент. И какого крепкого работника.

Сахарова[400] выдвигаем в Академию. Это хорошо. А может тоже станет потом заср…анцем? Непохоже, парень скромный и работящий. Такие не портятся.

Доклад на С’езд почти готов. Основной доклад будет делать Георгий. Будут большие изменения, он готовит новые кандидатуры в руководство, обсуждает с Кобой. Меня не спрашивают. А я бы дал кандидатуры. Из промышленности.

8/Х-52

Все идет хорошо. Коба нервничает, но настроен решительно. После С’езда проведем Пленум, Коба сказал, что хочет отойти от формального руководства, мы с Георгием его отговариваем. Коба ясно дает понять, что в будущем у него расчет на меня и Георгия. В ночь перед началом С’езда вызвал нас, очень крепкий был разговор. Потом были еще раз. Если он не передумает, будет хорошо[401].

Комментарий Сергея Кремлёва

С 5 по 14 октября 1952 года в Москве проходил XIX съезд ВКП(б), который закончился уже как съезд КПСС. На этом съезде был резко расширен состав Политбюро ЦК, которое теперь стало называться Президиумом ЦК. Состав высшего руководства партии был резко омоложен. Сразу после съезда состоялся Пленум ЦК. Странным образом эго стенограмма якобы не велась. Скорее всего она велась, но была после смерти Сталина и гибели Берии уничтожена. Отсутствие стенограммы по сей день даёт возможность «демократическим» «историкам» спекулировать на этой теме и утверждать, что Сталин чуть ли не смешивал на пленуме Молотова и Микояна с пресловутой «лагерной пылью». Но это ложь. И говорить так есть основания не только благодаря наличию ряда воспоминаний о пленуме, но и просто из анализа той ситуации.

Сталин действительно был в последние годы недоволен Молотовым и Микояном, но тому имелись вполне объективные причины. Из членов ближайшей «команды» Сталина лишь Молотов и Микоян (кроме, конечно, самого Сталина) были ветеранами большевистского руководства с дореволюционным прошлым первого ряда. Таковым был тогда ещё и Ворошилов, но он отошёл от активного руководства ещё во время войны, а Молотов и Микоян были в числе тех, кто осуществлял вместе со Сталиным реальную политику и в 40-е, и в начале 50-х годов. Однако оба всё более старели и были все менее эффективными управленцами при, увы, не только сохранении, но и возрастании амбиций и претензий на власть. Ситуация в мировой истории достаточно знакомая и встречающаяся неоднократно в самые разные исторические эпохи во всех исторических формациях.

Увы!

Поэтому Сталин на Пленуме после съезда действительно подверг критике Молотова и Микояна, однако оба они вошли в новый состав Президиума ЦК, и оба присутствовали на первых его заседаниях. Впрочем, уже с ноября 1952 года собиралось, по сути, только некое Бюро Президиума ЦК, Уставом КПСС не предусмотренное и фактически выполнявшее функции узкого высшего руководства, то есть — прежнего Политбюро. В состав Бюро вошли Сталин, Берия, Булганин, Каганович, Маленков, Первухин, Сабуров и Хрущёв.

Был образован еще более узкий неуставной руководящий орган — «пятёрка», в состав которой входили Сталин, Берия, Булганин, Маленков и Хрущёв.

Молотов и Микоян из высшей руководящей «команды» прочно выпали. После съезда ни Молотов, ни Микоян ни разу не появились на совещаниях в кремлёвском кабинете Сталина. Они вошли в него вновь только 2 марта 1953 года — после смерти Сталина.

Как правило, после XIX съезда на совещаниях у Сталина в конце 1952 года присутствовали все члены «пятёрки»: Берия, Булганин и Хрущёв. Но 27 октября 1952 года Сталин принял только Берию и Маленкова — на сорок минут с 19.15 до 19.55, а 14 ноября — одного Маленкова на двадцать пять минут с 22.30 до 22.55.

Приведенная краткая хронология сама по себе показывает, что после съезда положение Берии в «команде» Сталина не пошатнулось, а укрепилось. Он был введен в комиссию по переработке программы партии. При этом ситуация динамично развивалась, о чём я скажу в следующих комментариях.

17/Х-52

Все закончилось и все начинается. Провели Пленум. Коба все таки попросил его заменить. Сказал нам, если Пленум колебнется, передаю ЦК тебе Георгий, а Совмин тебе Лаврентий. Мы сказали, этого не надо делать. Он сказал: «Я знаю, что не надо. А надо».

На Пленуме он дал по шее Вячеславу и Анастасу, все им высказал. Потом сказал, что работа министров это мужицкая работа, нужны молодые люди полные сил и энергии. А потом попросился в отставку.

Все молчали. Не ожидали, но видно, что обдумывали. Пришлось выступить Георгию и мне. Потом Тимошенко[402] сказал, что избираем Генеральным Секретарем. А уже такой должности нет. Коба задумался, потом махнул рукой[403].

Думаю, это не конец.

Коба на С’езде не выступал, поручил Поскребышеву. Но все поняли, что это слова Сталина[404]. А вот и картинка к его выступлению. Бардак и разложение сверху донизу. В КБ-11 чуть не угробили Сахарова. На газик наехал пьяный шофер из МГБ. Они их охраняют, они их и гробят[405]. В мое время в Наркомате такое было невозможно. А Игнатьев[406] ведет дело не так, как положено. Он вообще ведет себя непонятно.

Ответственность воспитывается, когда есть спрос с человека. А чтобы был спрос, надо самому иметь ответственность. Если нет, уходи, ты руководить не можешь. Жить начинаем богаче, особенно в городах, перспективы хорошие. Экономика налаживается, люди стали образованней. Кто-то старается сделать еще лучше, таких большинство. Кто-то распускается.

Так и раньше было, но сейчас опаснее, потому что богаче живем, чрезвычайная ситуация отошла. Это уже было, так разложилась часть людей после 1930 г. Стали хорошо жить и начали манкировать делом. Но тогда это больше руководство задело. А лет через 10 может и массы задеть. Тогда будет вообще хреново.

Выросли хорошие молодые ребята, а старые стареют. Я и сам немолодой. У Игоря[407] врачи находят ожирение. А откуда ему быть худым, работаем много сидя, и не куда (так в тексте. — С.К.) не денешься.

21/Х-52

18 октября провели первое заседание Президиума. Образовали 3 Комиссии по Внешним делам, по Обороне и по Идеологии. Председатели Георгий, Булганин и Шепилов. Шепилов красавец, похоже Коба его поэтому и выбрал. А по мне ни рыба, ни мясо. Заодно отставил от большого дела Вячеслава, Анастаса и заодно Лазаря[408].

Коба меня в Председатели не определил, буду в Комиссии у Николая. Но сказал: «Погоди, Лаврентий. Еще будешь председателем».

Ладно, посмотрим.

Вчера Коба собрал своих идеологов[409]. Без меня, были Георгий и Мыкыта. Коба говорил сам, недолго. Ему уже тяжело долго говорить. Но чувствует себя хорошо. Только говорит, чаще отдыхать надо.

Пока всё идет нормально.

Комментарий Сергея Кремлёва

18 октября 1952 года прошло первое заседание Президиума ЦК КПСС. В нём приняли участие члены Президиума Сталин, Андрианов, Аристов, Берия, Булганин, Ворошилов, Игнатьев, Каганович, Коротченко, Кузнецов В.В., Куусинен, Маленков, Малышев, Мельников, Микоян, Михайлов, Молотов, Первухин, Пономаренко, Сабуров, Суслов, Хрущёв, Чесноков, Шверник, Шкирятов и кандидаты в члены Президиума Брежнев, Зверев, Игнатов, Кабанов, Косыгин, Патоличев, Пегов, Пузанов, Тевосян, Юдин.

Надо отметить, что в полном составе этот резко расширенный Президиум ЦК собирался ещё три раза: 1 — го, 3-го и 4-го декабря 1952 года. При этом повестка заседаний была следующей:

1 декабря:

а) О вредительстве в лечебном деле.

б) Информация о положении в МГБ СССР.

3 декабря:

О снижении цен к началу 1953 г.

Записка т. Бенедиктова по вопросам животноводства.

4 декабря:

Информация о снабжении городов и областей продовольственными товарами.

О положении в МГБ и вредительстве в лечебном деле.

Остальные заседания высших руководителей КПСС до смерти Сталина (27.10.52; 10.11.52; 22.11.52; 11.12.52, 16.12.52; 26.01.53) проводились в узком составе Бюро Президиума ЦК: Сталин, Берия, Булганин, Каганович, Маленков, Первухин, Сабуров, Хрущёв.

При этом 10 ноября, 11, 16, 29 декабря 1952 года и 26 января 1953 года в заседаниях также принимали участие секретари ЦК Аристов, Брежнев, Игнатов, Михайлов, Пегое, Пономаренко и Суслов.

На заседаниях 16 и 29 декабря 1952 года и 26 января 1953 года присутствовал Председатель Комитета партийного контроля при ЦК Шкирятов.

Кроме того, в своём кремлёвском кабинете Сталин проводил совещания и приём 20,21,24,27 и 31 октября, 3,5, 10, 13, 14, 17, 20, 22, 27 ноября, 1, 15, 16 и 17 декабря 1952 года, а также 2,5,6,13,22 января и 2,7,16 и 17 февраля 1953 года. График, между прочим, весьма напряжённый, если учесть, что Сталин в 1952 году отдыхал мало и что ему надо было обдумать очень серьёзные действия, намечаемые им на весну 1953 года.

О некоторых из этих приёмов я скажу позднее, а сейчас немного остановлюсь на 20 октября 1952 года.

В 22 часа к Сталину вошли члены Бюро Президиума ЦК и секретари ЦК Маленков и Хрущёв.

Через 10 минут к ним присоединились остальные секретари ЦК Аристов, Брежнев, Игнатов, Михайлов, Пегов, Пономаренко, Суслов, а также председатель постоянной Комиссии по идеологическим вопросам при Президиуме ЦК Шепилов, член Президиума ЦК Чесноков, кандидат в члены Президиума ЦК Юдин и заведующий Отделом экономических и исторических наук и высших учебных заведений ЦК КПСС Румянцев.

Многие из этой компании оказались в сталинском кабинете в первый, да и в последний раз. Сталин беседовал с ними — в основном в режиме монолога — пятьдесят минут, до 23.00. Затем в кабинете у Сталина остались на полчаса — до 23.30 вновь Маленков и Хрущёв. А в половине двенадцатого ночи в кабинет буквально на минуту (в Журнале посещений записано: «23.30–23.30) заглянул Берия. И затем они втроём — Маленков, Хрущёв и Берия ушли.

20 октября Сталин говорил с молодыми секретарями ЦК очень откровенно и предметно, начав с того, что сказал:

«Наша пропаганда ведется плохо, кака какая-то, а не пропаганда… У наших кадров, особенно у молодежи, нет глубоких знаний марксизма…»

Говорил он и, например, так:

«Плохо идут дела в сельском хозяйстве. Партийные работники не знают истории сельского хозяйства в Европе, не знают, как ведется животноводство в США. Только бумаги подписывают, и этим губят дело».

Кроме прочего, это был камень в огород Хрущёва, а также и Маленкова.

Говорил Сталин и так:

«Американцы хотят все подчинить себе. Но Америку ни в одной столице не уважают».

Такие речи предполагали коренные изменения подходов к партийной и государственной работе и крупные кадровые реформы — достаточно вспомнить предупреждение Сталина высшему «служилому» сословию, сделанное на съезде устами Поскребышева.

Сталин не отдавал себе, конечно, отчёт в том, что такой постановкой вопроса он готовит свою уже скорую гибель от рук партоплазматического «крапивного семени». А молодым «идеологам» ЦК было над чем подумать после 20 октября 1952 года. И не только им.

Появление же Берии буквально на миг — перемигнуться со Сталиным, что ли — придаёт вечеру в Кремле 20 октября 1952 года дополнительную окраску. Я могу рассматривать это появление Лаврентия Павловича лишь через призму уже скоро сформированной таинственной сталинской Тройки.

27/Х-52

Георгий как депутат получил письмо из Калининской области. Пишет человек, что неблагополучно с продовольственным снабжением, в магазинах только водка, вино, консервы и дорогие конфеты. Сахара нет, круп нет. Городскую электростанцию строят четыре года.

Хорошо, что человек написал, плохо то, о чем написал. Незавершенка мне уже костью в горле. Сколько говоришь, что не планируйте больше чем можете! Без толка[410].

Георгий предложил пойти вместе к Кобе, показать письмо, посоветоваться. Сегодня было Бюро Президиума ЦК, но мы зашли к нему одни.

Он прочитал, ничего не говорит. Потом выругался. Мы молчим. Потом говорит Георгию: «По конкретному случаю решай сам как депутат. А как явление это надо рубить под корень».

И сам спрашивает: «А где корень?

Я ему говорю: «В долбо…бах».

Он прищурился, согласился. Потом начали говорить. У Кобы есть крепкое желание устроить большую чистку, но уже без большой крови. Говорит: «Раньше против нас были внутри страны политические враги, которые готовили форменные заговоры. А сейчас основной враг бюрократ и разложившийся шкурник. Этих к стенке ставить незачем, этих просто уволить, а самых злостных под суд».

Мы согласились, он говорит, это надо хорошо обдумать и хорошо подготовить. Сказал, что разговор пока между нами троими, больше пока ни с кем. Сказал, он тоже ни с кем пока говорить не будет.

Мне тоже надо подумать. Тут надо МГБ чистить. Игнатьев[411] насажал заср…нцев из ЦК, а тут нужны профессионалы. Можно вернуть Всеволода[412], хотя он уже не тот. Ну, кадры найдем, если надо будет.

Комментарий Сергея Кремлёва

Дневниковая запись от 27 октября 1952 года может расцениваться как сенсационная. Её анализ позволяет понять многое, если не всё в том, что произошло в советских верхах в конце 1952-го и начале 1953 года и почему Сталин был устранён в 1953 году так быстро и решительно.

Чтобы эта запись стала читателю понятнее, сообщу, что 25 октября 1952 года к Г. М. Маленкову как к своему депутату Верховного Совета СССР обратился с небольшим письмом военнослужащий из г. Бежецка Калининской области Ф.М. Филькин. Он обрисовал весьма невесёлую продовольственную и общую картину жизни в Бежецке.

Не знаю, подлинным ли было имя автора письма (очень уж оно смахивает на псевдоним), но само письмо нельзя было расценивать как «филькину грамоту», и Маленков отнёсся к нему серьёзно, адресовав его 30 октября 1952 года министру торговли СССР В.Г. Жаворонкову.

Как следует из дневниковой записи Л.П. Берии, Маленков этим не ограничился и показал письмо Берии, а затем и Сталину. Причём показал в очень интересный момент!

По журналу посещений кремлёвского кабинета И.В. Сталина видно, что 27 октября 1952 года Сталин в своём кабинете принял только двух человек — Берию и Маленкова, с 19.15 до 19.55. Однако в этот же день Сталин общался со всем своим ближайшим окружением. Дело в том, что 27 октября 1952 года — не рядовой день в истории СССР. 27 октября состоялось второе после XIX съезда заседание Бюро Президиума ЦК. На нём было рассмотрено 23 вопроса (многие только оформлены решениями, а рассматривались опросом до этого). И в этот же день состоялся отдельный разговор Сталина с Маленковым и Берией.

Можно догадываться, что разговор тогда вышёл у них серьёзный и нелицеприятный. А отправной точкой было, как выясняется, письмо из Бежецка. И события стали закручиваться всё туже. В одно сплеталось сразу и дело Абакумова, и дело врачей, и обновление высшего руководства, и необходимость коренных изменений по многим направлениям жизни.

Надо учесть также, что в самом начале ноября 1952 года Сталин получил письмо зоотехника Н.И. Холодова из Подмосковья о безобразиях в колхозах Московской области, подчинённой Хрущёву. 3 декабря 1952 года Бюро Президиума ЦК КПСС поручило Хрущёву рассмотреть факты, изложенные в записке Холодова. Вспомним второй вопрос тогдашней повестки дня («Записка т. Бенедиктова по вопросам животноводства»).

4 декабря 1952 года на заседании Президиума ЦК заслушивалась информация о снабжении городов и областей продовольственными товарами. Весьма вероятно, что этот вопрос был инициирован письмом Ф. Филькина из Бежецка. Но этот вопрос касался и Хрущёва, потому что лишь он один из высшего руководства отвечал за положение дел и жизнь в конкретном регионе — в Москве и Подмосковье. А снабжение Москвы продовольствием зимой 1952/53 годов Хрущёв организовал из рук вон плохо. А тут ещё письмо рядового зоотехника Холодова.

11 декабря 1952 года Хрущёв ответил Сталину, но больше чернил Холодова, чем признавал вину, и в тот же день Сталин образовал комиссию под председательством Хрущёва для выработки коренных мер по развитию животноводства. Из первых лиц в комиссию вошли Пономаренко, Микоян, министр сельского хозяйства СССР Бенедиктов, министр совхозов СССР Скворцов и др.

Комиссия работала ни шатко, ни валко (очень уж колола глаза правда Холодова, и признавать её сельскохозяйственным руководителям было тяжко). И в феврале 1953 года в комиссию были дополнительно ведены Берия и Маленков. Думаю, это тоже ускорило действия Хрущёва и хрущёвцев по устранению Сталина, поскольку положение Хрущёва становилось всё более шатким. Более подробно эта коллизия изложена в моей книге «Зачем убили Сталина?»

Смерть Сталина и Берии и возвышение Хрущёва свели «на нет» проекты тех коренных реформ в сельском хозяйстве, которые могли быть проведены в духе идей Холодова.

Но дело было не только, да и не столько в сельском хозяйстве. В СССР назревал системный кризис, но объективно это было признаком не слабости строя и не свидетельством его загнивания. Это был кризис роста, и, как любой кризис, он мог быть или успешно преодолён, или не преодолён, или преодолён частично.

Увы, после смерти Сталина и Берии произошло именно последнее.

С одной стороны, 1951 и 1952 годы стали временем многих побед СССР и подготовки ещё более впечатляющих побед. С другой стороны, у тех, кто умел думать и имел полную информацию о внешней и внутренней ситуации на всех их уровнях — от положения полуголодной русской крестьянки до мыслей президента США, — не могли не возникать сомнения и тягостные раздумья о будущем России и мира.

В СССР позднего Сталина наибольшей полнотой информации обладали сам Сталин, а затем Берия и Маленков, а также — Булганин. Причём из трёх последних умел широко мыслить и делать выводы только Берия. Поэтому-то его мысли, как следует из дневника, были в этот период далеко не всегда радужными, как и у самого Сталина.

Но оба они были не кабинетными мыслителями, а государственными деятелями с огромными возможностями претворения своих идей в жизнь. И поэтому к началу 1953 года Сталин и Берия, а также Маленков (судя и по дневнику, и из анализа событий тех дней) пришли к выводу о необходимости крупных политических реформ в советском обществе в целях обеспечения дальнейшего всестороннего успешного развития этого общества.

Такой настрой и обусловил падение как Сталина, так и Берии — двух наиболее последовательных сторонников коренных демократических реформ в СССР. Чуть позднее пали и остальные, непоследовательные их сторонники — Маленков и Булганин, примкнувшие к ним Молотов и Каганович, а также Первухин и Сабуров.

4/XI-52

Американцы взорвали водородное устройство[413]. Но это еще не Сверхбомба. Целый дом. Кто их там точно знает, может для блезира нагородили целый завод, а взорвались внутри отдельные бомбы. А нас водят за нос. Спросил у Игоря, смеется, говорит, нет, взорвался этот небоскреб. Ну, надо выяснить дополнительно.

Надо как можно быстрее ликвидировать отставание по графику РДС-6. Подтягиваю всех. Завенягина и Игоря направил в КБ-11, пусть разберутся на месте, чем надо помочь конкретно Харитону и Духову. Прошу всех, даже Ландау, приложить все усилия и крепко поработать для успешного завершения такой большой работы.

Очень важно.

4/XII-52

Расстреляли Сланского[414]. Меня волнует одно. Евреи копали под Готвальда, тут сомнений нет. А кто должен был Готвальда заменить? Сам Сланский.

У нас тоже евреи копали под Кобу. А кто тогда предполагался как замена Сталину в СССР? Если они хотели убрать Кобу, то какой-то кандидат должен быть. А кто?

Вячеслав? Он обижен за Полину, но у него нет сейчас большой опоры, и потом Вячеслав никогда не предаст Кобу. Георгий его тоже не предаст, и Клим, и Лазарь, хоть он сам «яврей». И даже Булганин. Этот побоится.

Анастас? Анастас хитрый, но совсем не имеет шансов. И другие тоже, кто помельче.

Мыкыта? Он с жидами дружбы большой вроде не водил и вроде не водит. И потом Мыкыта тоже вроде не из таких, чтобы продать. Мужик простой. Ума нет и работает все хуже, но не подлец[415].

А кто?

В Чехословакии был курс на сокращение жизни Готвальда. А тут? Если был курс на сокращение жизни Кобы, то кто-то должен был его заменить.

Кто? Это главный вопрос. Кто-то из военных? Тоже нет. В МВД и МГБ тоже нет подходящих кандидатов.

А еще важнее, если хотели убрать Кобу, то меня тоже должны были убрать. Со мной шашни крутить нельзя, это знают.

Надо быть осторожнее[416]. И надо поговорить с Кобой и Сергеем[417]. Но тут надо подумать.

Коба тоже думает. Недаром он обнародовал это дело для всего руководства[418].

Комментарий Сергея Кремлёва

Пожалуй, в нашем анализе дневника Л.П. Берии пришло время несколько подробнее остановиться на пресловутом «деле врачей», вообще на теме последних якобы фальсифицированных политических дел в 40—50-е годы в СССР, а также на кое-чём ещё…

Итак, вначале — просто хронология в её, подчёркиваю, «демократически» «продвинутой» интерпретации.

В 1946 году начальник Главного управления контрразведки «СМЕРШ» Абакумов инспирирует «авиационное дело» Новикова-Шахурина, а также инициирует удаление Меркулова из МГБ и становится министром ГБ сам. Но Меркулов лишь частично теряет своё положение. Его переводят из членов ЦК в кандидаты и в 1947 году назначают заместителем начальника, а затем — начальником Главного управления советским имуществом за границей при Министерстве внешней торговли СССР (Совмине СССР), а с

1950 года — министром государственного контроля СССР. Должность серьёзная.

Летом 1949 года Абакумов (вкупе с Берией и Маленковым) инспирирует «ленинградское дело» Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина и др., к которому подвёрстывается тоже дутое «дело Госплана» Вознесенского. Основных фигурантов по этому делу через год расстреливают.

Летом 1951 года Рюмин и Игнатьев (вкупе с Маленковым) инспирируют дело уже самого Абакумова, которое к концу 1952 года перерастает в «дело группы Абакумова-Шварцмана». При этом Рюмин, возвышенный одно время от старшего следователя до заместителя министра ГБ, к концу 1952 года удалён из МГБ и переведён старшим контролёром в Министерство госконтроля к Меркулову. (Рюмин арестован в марте 1953 года Берией, но расстрелян в июле 1954 года Хрущёвым.)

В 1951–1952 годах Абакумов пребывает в предварительном заключении (но процесс по его делу проходил лишь в 1954 году и расстреливает Абакумова не Сталин, а Хрущёв).

Наконец, в 1952 году Рюмин вкупе с Игнатьевым инспирирует «дело врачей», итогом которого Сталин видел открытый процесс с антисионистской направленностью, но которое после смерти Сталина было быстро свёрнуто якобы Берией. При этом главное официальное лицо, ответственное за «раскручивание» «дела врачей», — министр ГБ Игнатьев, которого хотел снять в 1953 году Сталин и которого предлагал арестовать в 1953 году Берия, вполне оказывается «на плаву» при Хрущёве.

Занятно?

Пожалуй, да!

Но прежде всего эта хронология богата на «информацию для размышления».

И начать надо вот с чего…

Сталина — особенно позднего Сталина — многие пытались представить неким сумасшедшим параноидного типа уже в реальном масштабе времени, то есть — в 30-е, в 40-е и тем более в 50-е годы. Отдельно стоит здесь только период войны, поскольку Сталин тогда был партнёром Черчилля и Рузвельта, и они вставали перед ним по стойке «смирно». Подобное поведение лидеров западного мира по отношению к «параноику» было бы несолидным, поэтому на период 1941–1945 годов Сталину дают в его «сумасшествии» перерыв.

В целом же для определённых мировых сил было необходимо подать миру Сталина параноиком как после смерти Сталина, так и при его жизни. Очень интересные сведения на этот счёт я приведу чуть позже в этом же своём комментарии. Тем не менее сегодня, в исторической ретроспективе, лишь законченный негодяй или полный глупец может рассматривать деятельность даже позднего Сталина через призму сумасшествия. Нет, Сталин сохранял не просто ясность, но кристальную чёткость мысли до последних дней насильственно прерванной жизни.

Так вот, не странно ли получается? Все послевоенные годы — если принимать версию «продвинутых» «историков» — Сталин то и дело поддавался на провокации Абакумова, Рюмина, Игнатьева, которые по сравнению со Сталиным отнюдь не были титанами мысли.

Могло ли быть так?

Нет, конечно! Интеллект Сталина не мог и не смог обмануть никто и никогда! Лишь один человек (если его можно назвать человеком) сумел обмануть душу Сталина, и это стоило Сталину жизни, а России — её державного величия. Сталина обманул только Хрущёв, но обманул, повторяю, не ум Сталина, а его сердце. Хрущёв смог это, потому что при всей мелочности личности в его душонке бродили страсти шекспировского накала. Сталин — сам в своей нравственной основе человек чистый и простодушный — просто не мог представить себе, что так может продать давний соратник. Точно так же не смог поверить — до самого конца— в предательство сына Андрия его отец Тарас Бульба.

Но ум Сталина обмануть было невозможно ни инсинуациями, ни интригами. Все материалы по обвинению Меркулова, Новикова, Шахурина, Кузнецова, Вознесенского, Абакумова и врачей из Лечебно-санитарного управления Кремля (ЛСУК) Сталин изучал и анализировал очень тщательно. И никакие чистой воды фальсификаты следственные органы не рискнули бы ему подсунуть уже потому, что все прекрасно знали — для Сталина нет большего прегрешения, чем намеренный его обман.

А Сталину фальсифицировать облыжные обвинения против кого-то из своих сотрудников было ни к чему.

Все предвоенные материалы по Зиновьеву, Каменеву, Рыкову, Бухарину и т. д., по делу заговора Тухачевского-Корка-Якира и т. д. были в своей основе подлинными. Соответственно, нет никаких объективных оснований предполагать, что и материалы по послевоенным делам не были таковыми.

Включая дело врачей…

Скажем, один из главных фигурантов этого дела профессор Виноградов хранил дома не только антиквариат и картины — это ещё можно было понять; не только коллекцию бриллиантов — это тоже можно понять, хотя и сложнее.

Но Виноградов хранил также золото и крупные суммы в иностранной валюте. А вот уж это можно понять только в том случае, если предположить, что видный врач из ЛСУК рассчитывал на такой режим в России, при котором доллары станут легитимной базой процветания. Иными словами, профессор Виноградов надеялся на реставрацию капитализма в России. А она не могла состояться без ликвидации СССР Сталина и самого Сталина, чему Виноградов и его подельники вполне могли посодействовать.

Так был виновен профессор Виноградов и его подельники из ЛСУК в том, что им инкриминировали в 1952–1953 годах, или нет?

Думаю, да!

Пожалуй, надо отметить и следующее… Сталин никогда не был интриганом по отношению к кому бы то ни было! Он был для этого слишком масштабен. Но Дюма-отец точно заметил, что образец благородства Д’Артаньян мог вести интригу, не будучи интриганом. А Бисмарк блестяще признался, что с подлецом он позволяет себе быть в два раза подлее его, но с благородным человеком старается быть в пять раз его благороднее. Это сказано и о Сталине. Ему не было необходимости интриговать даже в 20-е и 30-е годы, потому что за ним была правда Истории. Тем более не было необходимости для Сталина в интригах в 40-е и 50-е годы.

А вот необходимость во всё более активном противодействии врагам Советской России в начале 50-х годов была. И Сталин мог использовать методы интриги против интриганов, не грязня рук и души интригой.

Я всего лишь комментирую дневники Л.П. Берии, а не пишу очередную книгу о той эпохе. Поэтому ограничусь только ссылкой на некоего доктора исторических наук профессора Бориса Самуиловича Клейна, ныне подвизающегося в США. В «россиянском» «академическом» антикоммунистическом журнале «Вопросы истории», в № 6 за 2006 год, он опубликовал статью «Политика США и «дело врачей».

Теперь, после убийства Сталина и убийства СССР, можно сказать многое. И профессор Клейн сообщает, что в июне 1951 года президент Трумэн создал Совет по психологической стратегии (Psychological Strategy Board, PSB) в составе заместителя министра обороны, помощника государственного секретаря США и директора ЦРУ.

Серьёзная компания, не так ли?

При этом исполнительный директор СПС Дж. Морган лично возглавлял и одно из подразделений СПС — группу «Сталин» (кодовое обозначение PSB D-40), которая изучала возможности отстранения (!?!) Сталина от власти в рамках плана «Plan for Stalin’s passihg from power».

При этом в октябре 1951 года конгрессом США был принят «Закон об обеспечении взаимной безопасности», в соответствии с которым выделялось 100 миллионов долларов на поддержку подрывной работы против СССР и стран социалистического лагеря, лиц, проживающих там, или перебежчиков.

По тем временам 100 миллионов долларов были огромной суммой. Причём речь идет только о легально выделяемых средствах, не считая «особых», «неподотчётных» сумм.

С другой стороны, Борис Клейн сообщает, что 16 января 1953 года помощник исполнительного директора СПС Моргана, Тэйлор, представил меморандум, где, в частности, было констатировано, что «очевидная преданность мирового еврейства делу антикоммунизма открывает новые горизонты для использования его в интересах американской стратегии».

А американские стратеги психологической войны в 1953 году всерьёз планировали международные акции по объявлению Сталина сумасшедшим и не исключали в своих «прогнозах» (?) начала 1953 года «убийства дипломатов Советов и их сателлитов», вплоть до нападения на министра иностранных дел СССР Вышинского. Это я не «Записки сумасшедшего» цитирую, а профессора Клейна из антикоммунистического журнала «Вопросы истории» (№ 6, 2006 г., с. 41, 44).

Естественным же проводником интересов мирового еврейства, преданного делу антикоммунизма и готового действовать в интересах американской стратегии, была в СССР как раз верхушка московского элитного еврейства. Ведь у множества Рабиновичей из Москвы и до 1917 года, и после 1917 года, и до 1991 года, и после 1991 года было множество близких родственников, Рабиновичей тож, не только в Жмеринке и Бобруйске, но и в Нью-Йорке, Лондоне, Париже…

Так были объективные корни у «дела врачей» или нет?

И что — группа «Сталин» из СПС, имея в своём распоряжении только легальную стомиллионную субсидию, рассчитывала ограничиться лишь психологическими фигами в адрес Сталина или вела вполне конкретную работу по организации физической ликвидации Сталина?

И так уж ли невероятной является возможность связи между созданием в США в 1951 году могущественной государственной группы «Сталин» и врачами из ЛСУК, арестованными в 1952 году?

С чего это профессор Виноградов так увлеченно «коллекционировал» золото, антиквариат, картины и, наконец, доллары? В Советском-то Союзе?

Даже Борис Клейн признаёт, что 23 января 1953 года в депеше, пришедшей в Вашингтон из Бонна, сообщалось, что после совместного изучения вопроса британской Форин офис и специалистами по Востоку из Социал-демократической партии Германии они склонны рассматривать «дело врачей» в первую очередь как «внутреннюю меру безопасности».

Можно ли сказать короче и ясней о том, что МГБ СССР и Сталин не фальсифицировали «заговор врачей», а всего лишь вскрыли его?

Наконец, забегая хронологически вперёд, обращу внимание читателя на следующий пикантный момент. Даже «продвинутые» «историки» отдают сегодня инициативу реабилитации врачей ЛСУК после смерти Сталина Берии. Мол, это он своей запиской в Президиум ЦК от 1 апреля 1953 года инициировал их освобождение и реабилитацию. Однако имеются вполне весомые свидетельства, начиная с заявления самого Хрущёва на июльском 1953 года Пленуме ЦК КПСС, что Берия лишь оформил коллективное желание всех членов Президиума ЦК на сей счёт. Включая желание самого Хрущёва.

Более того, из речи Хрущёва на июльском 1953 года Пленуме ЦК можно сделать вывод о том, что Берию просто вынудили поставить вопрос о реабилитации врачей.

Так почему же такую выдающуюся для «демократов» заслугу сами «демократы» по сей день отдают «палачу» Берии? Зачем на его с ног до головы залитом грязью и кровью облике они оставляют это «светлое» пятно?

Не для того ли, чтобы авторитетом Берии, которым он пользовался и пользуется у всех честных и осведомлённых людей, лишний раз прикрыть правду о том, что дело врачей не было, как его аттестует Борис Клейн из США, «символом бесчеловечности и преступной государственной воли», а было свидетельством глубочайшего нравственного падения врачей-убийц из ЛСУК и разоблачением их тягчайших государственных преступлений?

Понятно и то, почему Хрущёв так охотно прикрыл «дело врачей». Судя по всему, именно Хрущёв оказался той фигурой, которую враждебные СССР силы использовали, чтобы убрать Сталина. Что же до судьбы Берии, то она после убийства Сталина оказалась предрешенной двояко — как теми силами, которые организовали смерть Сталина, так и отношением к энергичному Берии самих его коллег, желавших после смерти Сталина расслабиться, а не тянуть по-прежнему, как волы, всё более тяжёлый государственный «воз».

20/XII-52

Год заканчивается, как начался — тревожно. После С’езда пока ничего особо не изменилось, но изменится крепко. И надо.

За кордоном тоже сложно. Эйзенхауэр ездил в Корею, чтобы стать президентом. Стал президентом, а дальше? Войну он так просто не кончит, если мы не будем нажимать. А у них на подходе Сверхбомба. У нас Игорь и Харитон тоже обещают, но у них денег до х…я, а у нас денег х..й. Не знаешь, где на что брать.

С сельским хозяйством хреново. Мартын Беруля[419] с Анастасом заседают, а толку нет. Коба сказал, что подключит меня и Георгия в комиссию по письму Холодова[420]. Наживу я у Мыкыты врага. И у Анастаса тоже.

Что им надо? Дела по горло, а они все амбицию гонят. Кто им виноват?

Нам надо бы немного свернуть свою внешнюю политику. С Тито Коба очень круто завернул. Тито заср…нец, но на него можно влиять. А так он просто уйдет к Америке и Черчилю (так в тексте. — С.К.).

А на Китай может не надо так надеяться. Коба им очень идет на встречу. Зачем? Они теперь от нас не уйдут так и так, к Америке им ходу нет. А Коба дает им больше, чем надо.

Ладно, сейчас главное разобраться у себя внутри. И собой бы заняться. Посмотрел в зеркало, толстею и толстею. Уже в волейбол не попрыгаешь. Сколько проживу при такой жизни, черт его знает.

Комментарий Сергея Кремлёва

1 ноября 1952 года ветеринарный техник Н.И. Холодов из Орехово-Зуевской районной ветлечебницы Орехово-Зуевского района Московской области написал письмо Сталину о положении в колхозах области. Подробно это, почти неизвестное, а на самом деле — одно из важнейших, событие в истории СССР в конце 1952 года я описал в своей книге «Зачем убили Сталина?», а сейчас ограничусь кратким изложением.

Письмо начиналось так:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Как член Коммунистической партии желаю получить от Вас ответ на такие вопросы, которые волнуют, может быть, миллионы людей Советского Союза и о которых никто не осмеливается говорить открыто на собраниях, так как за подобную критику вы будете сильно наказаны.

Я хочу остановиться на вопросах, связанных с сельским хозяйством.

Согласно нашей прессы, в сельском хозяйстве мы имеем громадные достижения и ни в одной газете не увидите сигналов о недостатках. Вам докладывают секретари обкомов, им докладывают секретари райкомов, последним докладывают с низов. По радио транслируют… Орехово-Зуевский район успешно завершил сельскохозяйственный год, досрочно рассчитался с государством.

Посмотрим же на самом деле, как обстоит дело в действительности…»

И далее Холодов описывал картину не то что невеселую, а просто убийственную. Причём безобразия творились в столичной области, где секретарём обкома был Н.С. Хрущёв (он же член ПБ, секретарь ЦК и первый секретарь МК КПСС).

5 ноября 1952 года письмо Холодова уже было в Особом секторе ЦК и в тот же день легло на стол Сталину.

10 ноября 1952 года Сталин адресовал копию Маленкову и Хрущёву.

3 декабря 1952 года Бюро Президиума ЦК поручило Хрущёву рассмотреть факты, изложенные в письме Холодова.

11 декабря 1952 года Хрущёв в записке Сталину признавал справедливость ряда положений письма Холодова, но утверждал, что Холодов-де пишет «только о плохих колхозах» и «не знает, как работают передовые хозяйства», хотя сам Холодов, адресуясь к Сталину, заявлял: «Может быть, Вы скажете, что не надо смотреть на отстающих, а надо равняться по передовым — это я понимаю. Но я не понимаю того, что из года в год эти отстающие, а их у нас большинство, не растут в экономическом отношении, а деградируют…»

В итоге Сталин подключил к работе по письму Холодова Берию. И это ничего хорошего Хрущёву не сулило, потому что Берия умел быстро разбираться в тех вопросах, которые ему поручались. Уже один этот факт делал Берию очень опасным для Хрущёва — единственного интригана в «команде» Сталина.

Как видим, Берия это понимал, но, к сожалению, не до конца. Он видел в Хрущёве — как бы то ни было — товарища по общему делу. А Хрущев делом не жил никогда. Его «символом веры» была карьера.

1953 год

1/I-53

Этот год будет очень важным по всем линиям.

В этом году должны испытать новую модель Бомбы. Харитон и Сахаров называют разную мощность, но раз в десять больше РДС-1 будет точно. Важно то, что можно увеличивать до миллиона тонн тротила. Будет Сверхбомба, с Америкой будет легче. И в Корее можно будет легче кончить войну.

В этом году закончим Высотные Здания. Большое дело.

И еще одно большое дело может сдвинем. Коба как помолодел. Готовится к крепким переменам[421].

В декабре вызывал отдельно Георгия и Николая, потом отдельно меня и Берулю. Договорился со мной и Георгием заранее. Говорили по Мыкыте. Надо, чтобы все было спокойно, без подозрений[422]. А то Беруля поднимет крик, слёзы. Валяться в ногах он умеет.

Игнатьеву[423] Коба уже не верит. Верит Сергею[424]. Это хорошо.

Как будет с врачами, Коба пока не решил. Но тоже вопрос важный.

Комментарий Сергея Кремлёва

Эта запись в дневнике Л.П. Берии не очень ясна, однако ее анализ приводит к вполне определённому выводу: Сталин в конце 1952 года приходил к мысли о необходимости коренных и срочных, но хорошо подготовленных кадровых, организационных и системных перемен в СССР при усилении роли Л.П. Берии и Г.М. Маленкова.

Одновременно предполагался вывод из высшего руководства Хрущёва и отстранение Игнатьева от должности министра ГБ СССР.

Анализ приёмов Сталиным посетителей в его кремлёвском кабинете в конце 1952-го и начале 1953 года также даёт много пищи для размышлений и ряда нетривиальных выводов, полностью изменяющих картину и суть последних трёх месяцев жизни И.В. Сталина.

Уже в конце 1952 года в сталинском кабинете необычно часто стали появляться руководители Министерства государственной безопасности.

Вот хронология… 3.11.52: Игнатьев, Рясной, Гоглидзе, Рюмин; 13.11.52: Игнатьев, Гоглидзе, Огольцов, Рясной, Питовранов; 20.11.52: Гоглидзе, Огольцов, Питовранов; 15.12.52: Игнатьев, Огольцов, Гоглидзе, Рясной, Питовранов.

Это было связано с подготовкой к завершению и обнародованию «дела врачей», а также с желанием Сталина разобраться с ситуацией в МГБ и линией 49-летнего министра ГБ С.Д. Игнатьева.

Показательно при этом, что 18 декабря 1952 года и 2 января 1953 года в кабинет Сталина приглашался уже только Сергей Гоглидзе, первый заместитель Игнатьева. Если верить записи в журнале посещений, 18 декабря 1952 года Гоглидзе был в кабинете Сталина вообще один на один с ним (случай фактически беспрецедентный). К слову, 3 ноября 1952 года Сталин принимал руководство МГБ СССР тоже без свидетелей — с 18.30 до 20.15. Рядом со Сталиным был ещё только один человек — Маленков, вошедший в кабинет в 16.30 и покинувший его в 20.50.

2 января 1953 года Сталин тоже наедине в течение часа беседовал в Кремле вначале с Маленковым — с 20.30 до 21.35. Затем Маленков ушёл, и с 22.00 до 22.55 у Сталина были Берия, Булганин и Хрущёв, в присутствии которых Сталин заслушивал доклады Сергея Гоглидзе и трёх молодых секретарей ЦК Аристова, Михайлова и Пегова.

Две первые недели января 1953 года Сталин много времени уделял китайским делам, поскольку в СССР тогда приехали Лю Шаоци, член Политбюро и секретарь ЦК КПК, Го Можо, президент Академии наук Китая и др.

Сталин принимал китайцев 5,6 и 13 января 1953 года. 6 января разговор продолжался три с половиной часа! Приезд китайцев был, конечно, некстати — внимание Сталина сосредотачивалось на внутренних делах. Однако отложить международный визит было, конечно, нельзя. Так, 7 февраля Сталин принимал аргентинского посла Браво и высказал в ходе беседы ряд очень интересных мыслей. Так же активно он провёл приём индийского посла Менона 17 февраля 1953 года.

Параллельно шли текущие дела. 22 января 1953 года Сталин заслушивал разработчиков системы ПВО Москвы «Беркут», среди которых был и сын Берии — Серго.

Но подспудно шла подготовка к тому заседанию Президиума ЦК 2 марта 1953 года, на котором Сталин намеревался дать ход серьёзным процессам обновления и оздоровления жизни советского общества.

10/I-53

Вчера было бюро по врачам вредителям[425]. Решено дело обнародовать, дать в «Правде» передовицу и сообщение ТАСС. Коба намечает открытый процесс по типу Сланского[426]. Этим последнее время занимался Георгий с Кобой и лично Коба.

С врачами дело ясное. Андрея[427] залечили, как когда-то залечили Щукина[428]. И дело не только в врачах. Барахольство, вот главное. А от барахольства разложение, безответственность, манкирование делом. А дальше измена и прямое выполнение заданий врага.

Коба приболел, на Бюро не был[429]. Перед этим долго сидел с китайцами. Он все больше занимается внешними делами сам. И все больше интересуется Азией и Латинскими странами. Расчет на Китай и на Индию, и на то, что мы теперь можем развивать широкие связи. Особенно, если все благополучно пойдёт у Игоря и Сахарова по Водородной бомбе.

Тут мы можем сравняться с американцами и тогда они на нас не полезут. Американцы опубликовали большую статью по Водородной бомбе. Еще нет, а они прикидывают, будет у нас преимущество перед США, если мы и они будут иметь Водородную бомбу.

Боятся, что мы получим преимущество, потому что в больших городах Америки живет в 4 раза больше американцев, чем у нас. Они будут иметь только полдюжины хороших целей для водородных бомб, а мы можем уничтожить множество крупных городов.

Дураки, сами подсказывают нам нашу линию. Но правильно пишут, Водородная бомба повышает надежду на то, что никто новую большую войну не начнет, потому что удары водородными бомбами уничтожат всех.

Правильно. Поэтому надо крепко нажать, и когда у нас будет Водородная бомба, мы сможем вести активную политику во всем мире и не бояться, что нас забросают бомбами. Коба тоже так считает.

У США сегодня не меньше 1 тысячи бомб.

Завенягин доложил, что на 1 января 1953 г. у нас есть около 100 разных моделей РДС[430]. Через год будем иметь около 200 РДС. А то и больше. Это уже сила. Но надо ускорить РДС-6[431].

Плохо, что Коба часто болеет. Это очень сдерживает, все решаю я, а потом мне же завидуют.

14/I-53

Вчера Коба после китайцев принимал нас. Считается, главные решения идут через руководящую Пятерку. Но Беруля уже не в счет. Коба не скрывает, очень недоволен, что Мыкыта тянет с Постановлением по сельскому хозяйству. Тут надо усилить заинтересованность в натуре, а Анастас и Мыкыта хотят поощрять рублем. На кой хрен колхознику рубль! Ему натурой надо.

18/I-53

В Европе газеты снова сравнивают Кобу с Гитлером. Это после заявления по врачам. Осиное гнездо растревожено. Они не знают, сколько мы о них знаем. Но надо быть бдительными. Может быть всякое.

23/I-53

Завенягин и Павлов[432] обратились по вопросу Сахарова. Жена с детьми болеют в Москве. Живет в КБ-11 без семьи, о себе позаботится (так в тексте. — С.К.) не умеет. Пишут, что очень скромный, а работник способнейший. Это я и сам знаю.

Просят предоставить в КБ-11 коттэдж с обстановкой, чтобы он мог перевезти семью. Сахарову тридцать лет[433], моложе моего Серго.

Алексей Ильюшин[434] тоже сейчас там, тоже живет без семьи. Хорошие ребята. Сахарову надо помочь.

Вчера Серго[435] и Куксенко[436] впервые были на совещании у Кобы по «Беркуту»[437]. Докладывали коротко, Коба задал вопросы, остался доволен.

Мне стало грустно. Вот уже Серго поднялся высоко. Приходит его время, а сколько осталось мне? Старости не чувствую, могу горы своротить, но вокруг много болота. Обросли жиром, чинами. Вячеслав и Анастас постарели и откровенно не тянут, Коба прав.

Георгий сейчас тянет хорошо, но как верил в силу бумажки, так и верит в силу бумажки. Аппаратный человек, далеко не смотрит. Но если припрет, он хорошо тянет. Помню по войне. Так что и сейчас потянет.

Мыкыта Беруля активничает, но зря старается. Теперь речами много не добьется (так в тексте. — С.К.). А толку с него мало. Все крутится вокруг меня. Дружбы ищет.

23/I-53

Коба сегодня провел непонятный разговор. Позвонил, немного поговорил, потом говорит: «На Президиуме рассмотрим вопрос о контроле за специальными работами». Я говорю: А зачем? Все идет нормально.

Он говорит: «Ты Председателем быть хочешь?»

Я говорю: «И так не знаю, как все успеть». Он говорит: «Это успеешь». Помолчал. Потом сказал: «Когда предложу Тройку по специальным работам, поддержишь»… Я спрашиваю: «А кто в Тройке?»

Он говорит: «Ты, Маленков и Булганин» И повесил трубку.

Потом снова позвонил, сказал, чтобы завтра зашёл[438].

Через три дня Президиум.

27/I-53

Вчера Коба организовал Тройку[439]. Я Председатель, Члены Георгий и Булганин. Сегодня стало окончательно понятно, зачем. Он вчера сказал при всех, что, соберет Тройку на днях, надо после разговора по «Беркуту» еще обсудить. Сказал громко при всех, а сегодня пригласил только нас троих и объяснил. Сказал, Хрущев Хрущевым, а в МГБ непорядки, это ему надоело и он перебросит меня на МГБ и надо об’единить с МВД. Сказал, готовься Лаврентий, снова придется тянуть ЧК.

Мне с Георгием надо разобраться по сельскому хозяйству, по комиссии по Холодову. Сказал, надо самого этого парня пригласить, присмотреться. Может выдвинем.

Сказал: «Нам предстоит тяжелая весна, надо крепко поработать». Берулю он из секретарей ЦК выведет, поедет снова на Украину поднимать село министром сельского хозяйства. Сказал, если к концу года не выправит, он его выгонит на учебу. Шутит, конечно. Беруле на пенсию пора[440]. Но что решит Коба, не угадаешь. Посмотрим.

Скорее бы весна, а там и осень. Если новую модель испытаем успешно, сразу попрошусь у Кобы в отпуск. Соскучился по горам, по воздуху, настоящему.

Снова Лаврентий шуруй. Когда отдыхать?

Комментарий Сергея Кремлёва

Работая над книгами о И.В. Сталине и Л.П. Берии, я впервые обратил внимание на некий странный и очень недолговечный орган государственного управления. Он был образован 26 января 1953 года, собирался всего 4 раза и сразу же после смерти Сталина был отменён так же неожиданно и беспричинно, как был скоропалительно и беспричинно создан.

Имеется в виду загадочная «тройка по наблюдению за специальными работами». Она сразу же привлекла к себе моё внимание, когда я начал в 2007 году работать над книгой об Л.П. Берии. Вскоре в своих книгах о Берии и Сталине я высказал догадку о том, что Тройка создавалась Сталиным с вполне определёнными и очень решительными политическими целями… Что она представляла собой совсем не то, чем её считали и по сей день считают.

Вот почему, впервые знакомясь с дневником Л.П. Берии, я даже замер, найдя в нём подтверждение своим догадкам. Итак, это действительно была не тройка, призванная решать комплекс военно-технических задач, а Тройка, задуманная Сталиным как временный оперативный орган по проведению комплекса неотложных государственных мер по реформированию политической системы СССР весной 1953 года.

Впрочем, по порядку…

26 января 1953 года на заседании Бюро Президиума ЦК КПСС с секретарями ЦК было принято, в числе других, следующее постановление Бюро Президиума ЦК КПСС:

«214. — Вопрос о наблюдении за специальными работатами.

Поручить тройке в составе тт. Берия (председатель), Маленкова, Булганина руководство работой специальных органов (здесь и далее выделение жирным курсивом моё. — С.К.) по особым делам».

Чем должна была заниматься эта Тройка? В сборнике «Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953» (М., «РОССПЭН», 2002 год) об этом сказано так: «Судя по тому, что протоколы заседаний «тройки» сохранились среди материалов комиссии по вопросам обороны при Президиуме ЦК КПСС, «тройка» выполняла роль оперативного руководящего органа этой комиссии…»

Прочтя это, я размышлял следующим образом…

Допустим, что дело обстояло именно так. Но что странно! Во-первых, все оборонные специальные работы шли плановым образом и менять структуру руководства ими срочной нужды не было, да она и не менялась! В «свежих» постановлениях Бюро Президиума ЦК КПСС от 12 и 22 ноября 1952 года были чётко определены структура и штаты аппарата постоянной Комиссии по вопросам обороны с количеством ответственных работников в 18 человек и технических работников в 31 человек. При этом два руководящих Комиссией освобождённых её члена, в постановлениях персонально не указанных, в вопросах заработной платы и материально-бытового обеспечения приравнивались к заведующим отделами ЦК КПСС, то есть были ниже по статусу, чем даже секретари ЦК, не говоря уже о членах Бюро Президиума ЦК. Причем в сферу деятельности Комиссии входили вопросы Военного, Военно-Морского министерств и вопросы мобилизационного плана.

Так могла ли «тройка» из трёх ведущих членов Бюро Президиума ЦК быть оперативным руководящим органом Комиссии по обороне? И работой каких таких специальных органов и по каким таким особым делам (а не работам) должна была руководить «тройка»?

Тройка собиралась всего четыре раза — 2, 9, 16 и 23 февраля 1953 года. На первом заседании 2 февраля днём и часом заседаний Тройки (так в документах самой Тройки, с большой буквы) были определены понедельник, 2 часа дня.

И уже 9 февраля 1953 года на втором заседании Тройки были приняты решения по ряду вопросов атомных и ракетных работ. При рассмотрении соответствующих вопросов кроме членов Тройки на заседании присутствовало 26 человек, в том числе министры Василевский, Хруничев, Устинов, конструкторы Куксенко, С. Берия, С. Королёв и др.

Но, как я предполагал ранее и как сейчас подтверждает дневник Л.П. Берии, подлинной целью создания Тройки было не руководство оборонными работами. Сразу после смерти Сталина, 16 марта 1953 года, было принято постановление Совмина № 687-355сс/оп «О руководстве специальными работами», которым образовывался Специальный комитет при Совмине СССР в составе: Л.П. Берия (председатель), Б.Л. Ванников (первый заместитель председателя), заместители председателя И.М. Клочков, С.М. Владимирский, члены Н.А. Булганин, А.П. Завенягин, В.М. Рябиков, В. А. Махнев. И на этот Спецкомитет, который был, по сути, воспроизведением прежнего Спецкомитета, было возложено руководство всеми специальными работами, то есть работами по атомной промышленности, по системам «Беркут» и «Комета», по ракетам дальнего действия, но — не особыми делами.

Уже различие в официальной терминологии позволяло предполагать, что руководство «всеми специальными работами», предусмотренное Постановлением СМ СССР № 687-355сс/оп от 16.03.53, и руководство «работой специальных органов по особым делам», предусмотренное пунктом 214 протокола № 7 заседания Бюро Президиума ЦК КПСС от 26.01.53, были вещами разными.

Дневник Л.П. Берии окончательно доказывает это.

Между прочим, ещё два слова о таком вот терминологическом нюансе в постановлении Бюро Президиума ЦК от 26 января 1953 года. Хотя в постановлении вопрос № 214 был определён как «вопрос о наблюдении за специальными работами», в самом решении говорилось о руководстве работой…».

Контроль и руководство — вещи всё же различающиеся. То есть фактически формулировка решения по пункту 214 повестки дня создавала некую правовую базу для очень широких, но при этом заранее не очень определённых полномочий Тройки.

И Тройка представляла собой «руководящую пятерку» «Берия, Булганин, Маленков, Сталин, Хрущёв» уже без Хрущёва.

Формально это был тот же Спецкомитет Берии с целями чисто «технократическими», почему Хрущёв из «компании» логически и выпадал. Но фактически главной системной чертой Тройки была та, что Тройка позволяла вполне легально, не вызывая ничьих подозрений, собираться наедине трём членам высшего руководства: Берии, Маленкову и Булганину.

А о чём они совещались, знали только они и Сталин.

Берия имел личные связи и авторитет в кадровом аппарате МВД-МГБ и в системе народного хозяйства.

Маленков хорошо знал партийный аппарат и был опытен в вопросах идеологии и пропаганды.

Булганин, бывший министр Вооруженных Сил СССР, был в наибольшей мере из всех других членов Бюро Президиума ЦК, кроме Сталина, связан с современной армией и знал её.

И вот после 26 января 1953 года Берия, Маленков и Булганин оказались тесно связаны друг с другом в рамках легальной организационной структуры, в которую не был вхож ни Хрущев, ни кто-либо другой из состава Бюро Президиума ЦК.

Именно в кругу Тройки можно было без помех и лишних глаз и ушей готовить предстоящее заседание Президиума ЦК 2 марта 1953 года. То есть Тройка замышлялась как чрезвычайный политический суперорган, способный мгновенно стать руководящим триумвиратом при высшем верховенстве Сталина.

Фактически Тройка заменяла собой руководящую «пятерку» и вышвыривала Хрущёва из доверенного руководства.

Причем председателем Тройки Сталин назначил Берию.

Это было мудрым решением. В Тройке образца 1953 года Лаврентий Павлович был единственным настоящим человеком дела с быстрой реакцией. Кроме того, из всех членов Тройки Берия был наименее связан с Хрущёвым. У Булганина с Хрущёвым были чуть ли не дружеские отношения ещё с 30-х годов, когда Хрущёв возглавлял Московскую парторганизацию, а Булганин — Моссовет. Их тогда называли «отцами города».

Был неслужебным образом связан с Хрущёвым и Маленков, после возвращения Хрущёва в Москву он бывал у него на даче по выходным.

Напомню ещё один факт, который историки не берут в расчёт, а зря.

11 декабря 1952 года была образована комиссия Хрущёва по выработке мер для улучшения положения в сельском хозяйстве, но это дело сознательно тормозилось! Во введении к уже упоминавшемуся выше сборнику документов «Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР. 1945–1953», об этом сказано так:

«Типичным примером могут служить крайне осторожные действия руководящей группы Политбюро в подготовке (по поручению Сталина) проекта решения об изменении системы заготовок продукции животноводства. Осознавая необходимость существенных перемен (главное — повышения закупочных цен), они просто тянули время (выделение жирным курсивом моё. — С.К.)…».

Составители сборника допустили ряд неточностей. Политбюро было после XIX съезда заменено Бюро Президиума ЦК, а из состава Бюро в комиссии Хрущёва был лишь сам Хрущёв, плюс просто член Президиума ЦК Микоян. Так что говорить о некой «руководящей группе Политбюро» применительно к комиссии Хрущёва означает по меньшей мере преувеличивать. То есть «волынили» лично Микоян и Хрущёв. И в феврале 1953 года в их комиссию были дополнительно введены Берия и Маленков— два из трёх членов Тройки.

Решил так, конечно, Сталин не случайно. Думаю, что Хрущёв тоже пришёл к выводу, что Сталин так решил не случайно. А если бы этого не понял Хрущёв, то ему подсказало бы его лукавое окружение.

То есть в феврале 1953 года положение Хрущёва — и так уже сложное, осложнилось ещё больше. И к концу февраля 1953 года субъективным, личным интересам Хрущёва отвечала только смерть Сталина.

Или, как это было фарисейски определено в положении о группе «Сталин» Совета по психологической стратегии США, «отход или отстранение Сталина от власти».

На деле «отход или отстранение» могло быть только синонимами слова «убийство».

Убийство Сталина было также выгодно и даже жизненно (в прямом смысле этого слова) необходимо министру ГБ Игнатьеву.

Весьма вероятно, что образование Тройки, несмотря на её формальную «технократичность», всё же насторожило как шкурников Хрущёва и Игнатьева, так и скрытых агентов влияния Запада в окружении советских руководителей.

К тому же тучи и так сгущались в предвидении неизбежного серьёзного заседания Президиума ЦК 2 марта 1953 года.

После образования Тройки Сталин принял в Кремле всех членов руководящей «пятёрки», включая Хрущёва, всего два раза—2 и 7 февраля 1953 года. Более при живом Сталине «Мартын Беруля» в сталинский кабинет не входил. Зато 16 и 17 февраля 1953 года там побывали все три члена Тройки. Без Хрущёва.

Это тоже могло встревожить Хрущёва и Игнатьева и побудить их к срочным действиям.

Вот хронология тех дней…

2 февраля 1953 года в 14.00 впервые собирается Тройка. А вечером Тройка сидит уже у Сталина, вместе, правда, с Хрущёвым и военными.

7 февраля 1953 года у Сталина вновь Тройка с Хрущёвым и военными. Но 9 февраля Тройка собирается отдельно на своё второе заседание.

16 февраля 1953 года Тройка в 14.00 собирается в третий раз, а вечером её с 22.20 до 22.35 принимает Сталин — уже без посторонних. Краткость визита позволяет предполагать не обсуждение чего-то, а оперативный доклад Тройки Сталину и краткие указания Сталина Тройке.

17 февраля 1953 года Сталин, находясь в отличном тонусе, вначале принимает посла Индии Менона, затем — председателя Всеиндийского Совета Мира доктора Сайфуддина Китчлу (1885–1963), а с 22.15 до 22.30 — вновь Тройку.

Да! Берия, Маленков и Булганин были последними, кто входил в сталинский кабинет при живом его хозяине и по приглашению хозяина!

А 23 февраля 1953 года Тройка собирается на своё четвёртое и последнее заседание.

Пятое заседание было назначено на 2 марта 1953 года, и на заседании 23 февраля была определена вполне оружейная повестка дня 2 марта (вопросы ПГУ, ТГУ и по производству изделий «Р», то есть ракетной техники). Однако на 2 марта, как известно, Сталин планировал важнейшее заседание Президиума ЦК, и вряд ли члены Тройки могли себе позволить расход сил на заседание Тройки перед заседанием Президиума ЦК. Так что решение о проведении заседания Тройки 2 марта 1953 года было принято явно для отвода чужих глаз.

Перекличка же дат заседаний Тройки в феврале 1953 года и вызовов Сталиным членов Тройки в феврале 1953 года говорит, на мой взгляд, сама за себя.

Записи в дневнике Л.П. Берии окончательно проясняют картину, особенно если учесть, что в литературе можно найти глухие сообщения о том, что Сталин намеревался 2 марта 1953 года сместить с поста министра Семёна Игнатьева и, объединив МГБ СССР и МВД СССР, передать новое министерство Л.П. Берии. Одновременно первым лицом в партийном аппарате должен был стать Г.М. Маленков.

Булганин дополнял число намечавшихся ближайших сподвижников Сталина после 2 марта 1953 года до «знаковой», так сказать, цифры «три». Говоря же серьёзно, вряд ли бы он заменил на посту военного министра Василевского, но функции контроля армейских структур совместно с Василевским Булганин смог бы на себя взять.

Так выглядел политический «расклад» перед последним месяцем жизни Сталина.

1/II-53

Завтра соберем народ на первое организационное заседание Тройки для прикрытия. Недолго нам заседать. Думаю будет так. Николай будет контролировать армию, Георгий аппарат, остальное я. Наведем порядок, потом Георгий возьмёт ЦК, я Совмин, а Коба возглавит Верховный Совет. Думаю, Коба решит так. А как будет, увидим. Но все идет к этому.

Думаю, остальные возражать не будут. Разве что Лазарь, но для него дела тоже хватит. Для Первухина, Сабурова и Косыги тоже. Остальные подвинутся.

10/II-53

Снова ученые начинают склоку. Очень невовремя (так в тексте. — С.К.). Фок шлет статью мне, потом ссылается на меня публично, Максимов шлет письмо мне. Что я в этом понимаю! Георгий тоже заср…нец. Я ему выслал, сообщил, что Игорь и мои физики Фока поддерживают, разбирайся в ЦК, вы там во всем разбираетесь[441].

Очень мне сейчас до современных физических теорий. Тут с практикой надо разобраться.

Провели второе заседание Тройки.

13 июня 1952 года в газете «Красный флот» была опубликована статья члена редколлегии журнала «Вопросы философии» А.А. Максимова «Против реакционного эйнштейнианства в физике».

В.А. Фок тут же написал ответ в виде статьи «Против невежественной критики современных физических теорий». Группа физиков (Курчатов, Алиханов, Ландау, Тамм, Сахаров, Арцимович, Головин, Флеров, Леонтович, Мещеряков) направила статью Л.П. Берии. Тот переслал её 24 декабря 1952 года в ЦК КПСС Маленкову на рассмотрение. Но В.А. Фок в своём докладе в Физическом институте АН СССР в начале 1953 года похвалился, что статья-де Берией одобрена. Максимов взвился на дыбы и стал письменно жаловаться Берии. 17 февраля 1953 года Берия переправил Маленкову и это письмо. Не в свои сани Л.П. Берия никогда не садился.

10/II-53

В Израиле взорвали бомбу перед посольством[442]. Коба без разговоров разорвал дипломатические отношения. Теперь пойдет одно к одному. Это они умеют. Ну и наср…ть. Коба настроен решительно. Говорит, если они пойдут на войну, нам будет плохо, и Америке плохо. Но Англию мы просто прихлопнем. Хватит пары Бомб, а довезти их до Англии мы сможем. А что делать? Снова воевать на своей территории?

Хватит, отвоевали.

Коба прав, если мы на их угрозы так открыто заявим, подожмут хвост. До Америки от Берлина далеко, а до Лондона близко.

17/II-53

Сегодня Коба снова вызвал. Уточняли детали, доложили о готовности[443]. Николай переговорил с Василевским. Сразу после Президиума Коба считает необходимым созвать внеочередную Сессию Верховного Совета. Он возьмет на себя Советскую власть, Совмин на мне, ЦК на Георгии, а Николая в Заместители по Верховному Совету[444]. Возможно он возьмёт и военное министерство на первых порах. Косыгу на Госплан, Первухина возьму в первые замы по Совмину. Насчёт Лазаря надо подумать.

Коба сказал, больше собираться у него не будем, чтобы не было лишних разговоров. Ему надо еще раз все обдумать. Может, соберет за столом в конце месяца. Для отвода глаз с Мыкытой.

23/II-53

Собирались Тройкой последний раз. Через неделю все начнется.

26/II-53

Все идет спокойно. Сегодня утвердил Постановление по немецким специалистам[445], все как обычно, а на душе неспокойно. Мы готовы, остается ждать Пленума[446].

Комментарий Сергея Кремлёва

Запись в дневнике Л.П. Берии от 26 февраля 1953 года оказывается последней, сделанной до смерти И.В. Сталина. Причём далее из дневника нельзя понять, состоялась ли та знаменитая «Тайная вечеря» Сталина с Тройкой и Хрущёвым в придачу, о которой мы знаем из воспоминаний Хрущёва и ряда сотрудников охраны Сталина?

Ранее я склонялся к мнению (и писал об этом в своих книгах), что ужин в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года на сталинской даче был.

Сейчас, особенно после знакомства с малоизвестной, но блестящей книгой Ивана Ивановича Чигирина «Грязные и белые пятна Истории. О тайне смерти И.В. Сталина и о некоторых обстоятельствах его правления», я не склонен высказываться так определённо.

Более того, есть основания предполагать, что история с ужином вымышлена Хрущёвым и хрущёвцами в позднейшие времена.

Из всех участников того то ли реального, то ли виртуального застолья Хрущёв (1894–1971) скончался третьим после Сталина (1879–1953) и Берии (1899–1953). То есть к моменту надиктовывания Хрущёвым «своих» «мемуаров» Булганин (1895–1975) и Маленков (1901–1988) были ещё живы.

Не знаю, были ли они знакомы с magnum opus Никиты «Берули» — «его» «мемуары» издавались за рубежом. Но если два бывших советских лидера и были с ними знакомы, то каким-то публичным образом своих возражений не высказали, хотя Хрущёв лгал не то что через страницу, а через слово. Так что тот факт, что Хрущёва, если он лгал в отношении ужина 28 февраля 1953 года, могли уличить во лжи два ещё живых несостоявшихся «сотрапезника», не должен нас смущать. Хрущёв мог лгать, но уличён не был.

Тем не менее возможна, на мой взгляд, следующая примерная краткая реконструкция событий начала 1953 года и непосредственно 27 февраля — 5 марта 1953 года.

В этом году предпоследний день зимы — 27 февраля, пришёлся на пятницу.

28 февраля — суббота, а в воскресенье, 1 марта, уже начиналась весна, по крайней мере — по календарю.

Сталин в 1953 году принимал редко, но это не было признаком нездоровья, особенно если вспомнить свидетельства аргентинского посла Браво и индийского посла Менона, которых Сталин принимал 7 и 16 февраля и которые впоследствии отмечали его хороший тонус и вид. Так что скорее Сталин обдумывал предстоящие события и не считал разумным тратить силы и энергию раньше их начала.

Сил-то с годами не прибывало.

16 и 17 февраля он провёл короткие совещания стройкой. Общение с остальными членами высшего руководства в официальной обстановке свелось в 1953 году к заседанию Бюро Президиума ЦК 26 января 1953 года.

Прошлой осенью, 10 ноября 1952 года, было решено проводить заседания Президиума ЦК раз в месяц, а заседания Бюро Президиума ЦК — еженедельно по понедельникам.

Начиная с первого заседания Президиума ЦК, состоявшегося 18 октября 1952 года, Сталин вёл и все последующие заседания, кроме заседания Бюро Президиума ЦК 9 января 1953 года, когда обсуждались пропагандистские мероприятия по «делу врачей».

При этом последнее заседание Президиума ЦК пришлось на начало декабря, а в январе и в феврале 1953 года полный Президиум ЦК не собирался.

Что же до Бюро Президиума ЦК, то оно последний раз собиралось, как уже было сказано, 26 января 1953 года, не собравшись в феврале ни разу.

Всё это напоминало затишье перед бурей, и это затишье не сулило ничего хорошего прежде всего Хрущёву, если иметь в виду высшее руководство. Могли ожидать полной деловой (неформальной) отставки и Молотов с Микояном. Ворошилов уже давно был фигурой скорее представительской.

Сложным оказывалось положение Игнатьева. Он мог предполагать, что доживает как министр последние дни. «Огрехов» и даже грехов у Игнатьева накопилось к концу зимы 1953 года немало, и он не мог не вспоминать судьбу своего предшественника, экс-министра ГБ Абакумова, сидящего в узилище у пока министра ГБ Игнатьева.

А если Игнатьев был хотя бы косвенно связан с заговором против Сталина, то тем более должен был чувствовать себя не лучшим образом. И это могло отражаться на его поведении так, что оно выглядело ещё более подозрительным.

Игнатьев же, как это сейчас становится всё более ясным, был связан с Хрущёвым по заговору против Сталина прямо и не мог не привлечь к заговору хотя бы двух-трёх технических исполнителей из числа персонала и охраны дачи Сталина.

На понедельник, 2 марта 1953 года, хотя по графику это был день заседания Бюро Президиума, было назначено расширенное заседание всего Президиума ЦК, которого все заждались.

Итак, 2 марта должно было решиться многое — как в концептуальном отношении, так и в кадровом. Не могли не рассмотреть на Президиуме и ход следствия по «делу врачей» — с принятием принципиальных по нему решений.

И Сталин решил отдохнуть. Это мы знаем более-менее достоверно. Вечером 27 февраля он поехал в Большой театр — посмотреть «Лебединое озеро». В правительственной ложе сидел один, в глубине, чтобы его не видели из зала.

Балет Чайковского Сталин любил и смотрел много раз, но в том, что накануне смерти он смотрел именно его, нет никакой символики. Сталин смотрел то, что стояло в репертуаре. Однако всё совпало удачно: Сталину надо было расслабиться перед утомительным, эмоционально непростым и длительным заседанием 2 марта, и тут кстати был любимый балет с любимой музыкой.

А вот события субботы, 28 февраля, просматриваются уже не так отчётливо. В «своих» «воспоминаниях» Хрущёв пишет об этом дне так:

«…Он пригласил туда (в кремлевский кабинет. — С.К.) персонально меня, Маленкова, Берию и Булганина. Приехали. Потом говорит снова: «Поедемте покушаем на ближней даче». Поехали, поужинали… Ужин затянулся — Сталин был навеселе, в очень хорошем расположении духа…».

Хрущёв здесь солгал по крайней мере единожды. Он не знал, что со временем будет опубликован Журнал посещений кремлёвского кабинета И.В. Сталина, из которого станет видно, что 28 февраля 1953 года Сталин не принимал в Кремле даже членов Тройки, не говоря уже о руководящей «четвёрке», включающей Хрущёва.

А солгавшему единожды кто же поверит?

С другой стороны, если Сталин накануне смотрел «Лебединое озеро» и если у него в Кремле не было никаких срочных дел (а их у него там не было), то с чего вдруг он стал бы, уехав после балета на дачу, где жил постоянно, ехать 28 февраля в Кремль?

Блестяще проанализировавший те дни Иван Иванович Чигирин со ссылкой на свидетельство историка А.Н. Шефова, работавшего на Ближней даче в 1955 году (см. ж. «Родина», 2003, № 4, с. 94), приводит сохранившееся меню на вечер 28 февраля 1953 года: «Паровые картофельные котлетки, фрукты, сок и простокваша».

На «пир Лукулла» и даже на стол «Тайной вечери» походит мало.

В то же время имеются глухие сведения о том, что 28 февраля к Сталину приезжали Хрущёв и Игнатьев. И вот это очень похоже на правду. Что было между ними троими, не скажет сейчас никто. Но, скорее всего, оба кандидата в политические (как минимум) мертвецы приезжали, чтобы осмотреться на месте и принять окончательное решение о том, жить далее Сталину или не жить.

В итоге Сталин в ночь с 28 февраля на 1 марта был отравлен, и началась агония.

Я опускаю анализ «художественных» описаний той ночи охранниками Сталина, но сообщу следующее. Медицинский консилиум «светил» советской медицины начал вести Журнал болезни И.В. Сталина в 7 утра 2 марта 1953 года. Так вот, в 22.45 в этот день была сделана такая запись:

«Состояние тяжелое, больной открыл глаза и пытался разговаривать с т.т. Маленковым Г.М. и Берия Л.П. Дыхание периодическое — Чейн-Стоковское, 32 в мин. Пульс…»

и т. д.

Сейчас не установить точно, кто из высшего руководства кроме Берии и Маленкова был в этот моменту постели Сталина, но логично предположить, что были все. Это был первый день болезни, и вряд ли кто-то мог позволить себе быть в тот день где-либо ещё, кроме как рядом с больным вождём.

Но коль так, то документально зафиксированная попытка Сталина обратиться именно к Маленкову и Берии фактически доказывает, что именно их двух он видел главными — после, естественно, себя — фигурами в процессе коренного реформирования политической системы СССР.

И это крайне важно!

К началу весны 1953 года Сталин уже полностью сложил для себя все элементы политической «мозаики» — как внешние, так и внутренние, в нечто единое целое.

Он убедился в том, что «холодная война», провозглашённая Черчиллем и непрерывно расширяемая Трумэном, начинает достигать своего системного пика. Причем своеобразие ситуации заключалось в том, что впервые в мировой истории, несмотря на всё более обостряющуюся ситуацию, ни одна из сторон не могла перевести войну двух мировых лагерей из «холодной» фазы в «горячую» без риска получить — говоря языком более поздних времен — неприемлемый для себя ущерб.

Обе стороны уже имели атомное оружие, а США 1 ноября 1952 года испытали в Тихом океане первое в мире термоядерное устройство «Майк» с мощностью в 10 мегатонн, то есть в 10 миллионов тонн тротилового эквивалента. Правда, это было сооружение весом в десятки тонн, но Сталин знал о возможности создания транспортабельного термоядерного заряда — работы по советской термоядерной бомбе РДС-бс уже подходили к концу.

Возникал «ядерный пат», и тут могло быть два варианта развития ситуации на планете.

Первый — все же «горячий». Сталин знал, что по количеству и суммарной мощности ядерного арсенала Россия сильно уступает Америке. Три с половиной месяца назад —16 ноября 1952 года, США в испытании «Кинг» успешно взорвали бомбу с тротиловым эквивалентом в несколько сотен тысяч тонн, то есть уже имели атомные бомбы такой мощности, которую Курчатов и Берия обещали обеспечить лишь в термоядерной бомбе.

И Запад под рукой США мог решиться на «горячий» «крестовый поход» против СССР и социализма — пока Запад ещё имел реальные шансы на успех.

Но более вероятным и выигрышным для Запада — и Сталин понимал это — был бы всё же «холодный» вариант постепенного разрушения социализма за счёт внутренней подрывной работы в лагере социализма, направляемой и координируемой извне.

Бомбы не атомные, не водородные, а идеологические, пропагандистские.

Плюс — «пятая колонна»…

Предстояла борьба Мирового Добра и Мирового Зла за умы и души людей на планете, и первый серьёзный Сталинский удар в этой войне Сталин уже обдумал и был готов его нанести. Лишить врага народов и свободы — империализм, его внутренней агентуры в СССР, и лишить не путём чисток по образцу 1937–1948 годов, а путём скорого и решительного избавления советского общества от переродившейся и шкурной части руководства, лишая её возможности влиять на общество, — вот каким был замысел этого сталинского удара.

Ведь каким мог быть результат разворачивания той критики, самокритики, о которой в 40—50-е годы в СССР много было сказано, но которая пока удавалась не очень? В результате критики и чисток на её базе из руководящих и прочих системно значимых кресел были бы вычищены самодуры, бюрократы, разгильдяи, бездари и рвачи. А среди них автоматически оказались бы многие из уже имеющихся или потенциальных членов «пятой колонны».

Расстрелы разоблачённых открытых членов этой «колонны» имели бы в 1953 году не массовый, а знаковый характер — применить высшую меру социальной защиты требовалось бы теперь к десяткам, а не к десяткам тысяч.

Не может иметь успеха тот полководец, который не уверен в своих маршалах и генералах. Этот горький урок Сталину преподал его собственный предвоенный генералитет, частью бездарно «прошляпивший» начало войны, а недобитой «Тухачевской» своей частью откровенно продавший и Сталина, и Родину.

Опираться можно на тех, в ком уверен.

Но в ком мог быть Сталин уверен как в активных политических маршалах в начале 1953 года, задумывая новые политические битвы за утверждение в России и в мире Добра?

Роль Ставки Верховного Главнокомандования в этих битвах играло теперь Бюро Президиума ЦК, а роль Генерального Штаба — весь Президиум ЦК.

Как мог строить расчет Сталин?

Пожалуй, так…

Бюро Президиума ЦК — это Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Первухин, Сабуров, Хрущёв. При серьезном политическом расчёте нельзя было игнорировать также таких недавних членов Политбюро ЦК ВКП(б), а ныне просто членов Президиума (не Бюро Президиума!) ЦК КПСС, как Молотов и Микоян.

Так кто из них мог быть опорой Сталина в его преобразованиях весны 1953 года?

Киров погиб давно, Жданов — недавно.

По большому счёту оставались только Берия и Маленков. Плюс — как дополнение, Булганин.

Итого получалась как раз та Тройка, которая и была создана в конце января 1953 года, чтобы вывезти на себе ситуацию начала марта 1953 года. Худо-бедно, но Сталин решил опереться на неё.

При этом факт «Тайной вечери» 28 февраля 1953 года полностью тоже исключать нельзя, несмотря на наличие скромного меню ужина 28 февраля 1953 года в деревянной рамочке, которое в 1955 году видел (?) историк Шефов? Это меню ничего особо не доказывает, поскольку туг могут быть разные варианты.

Например, такой… Сталин действительно планировал поужинать скромно и в одиночестве, но в последний момент передумал и решил пригласить к себе всю руководящую пока ещё четвёрку. Историк Жорес Медведев, приводя свидетельство Хрущёва насчёт ужина 28 февраля, писал далее, что этот ужин, «который выглядел для Хрущёва как неожиданный, был, естественно, подготовлен».

Что ж, не исключено, что так и было. Однако причиной являлось не стремление Сталина, как уверяет Медведев, «…отвлечься, отдохнуть, поужинать с друзьями, выпить вино» перед тем, как принять «после долгого периода раздумий… радикальное решение».

А что же было причиной того, что Сталин пригласил к себе в субботу Тройку и Хрущёва (если он их пригласил)?

Зачем он их приглашал?

Если, конечно, приглашал.

По Жоресу Медведеву — чтобы «расслабиться».

А, например, по «генералу» Волкогонову выходит, что Сталин их пригласил чуть ли не для того, чтобы сделать выволочку всем, кроме Булганина. Причём Берию Сталин якобы расспрашивал о «деле врачей», к которому Берия тогда не имел никакого касательства. Волкогонов утверждает, что гости усмотрели в этом некие зловещие намеки на близкие свои аресты и т. д. Ну, злодей Лаврентий и бросил яду в кубок «тирана».

Мало того что это ложь, это ещё и глупая ложь, хотя бы потому, что через день предстоял бурный Президиум ЦК и Сталин никак не стал бы бросать любые упреки и обвинения в узком застолье, когда всё это было уместнее сделать в публичной и официальной обстановке.

Но вот в последний раз посмотреть в глаза Хрущёву и в последний раз оценить, как поступить с ним, — это Сталин мог захотеть сделать. Для чего и организовал этот ужин, возможно — предупредив о его смысле и сути Тройку. Некий намёк на это мы, к слову, находим в дневниковой записи Л.П. Берии от 17 февраля 1953 года.

Возможно и другое объяснение присутствия в 1953 году на даче Сталина скромного меню в деревянной рамке. Это было одной из деталей фальсификации событий вечера 28 февраля 1953 года.

Наконец, Шефов мог по той или иной причине просто выдумать это меню. Вариант ведь тоже не исключённый!

Уже упоминавшийся выше Иван Иванович Чигирин, имевший возможность ознакомиться в наше время с рядом любопытнейших архивных документов, однозначно считает, что отравление Сталина технически обеспечили люди заместителя министра ГБ «хрущёвца» Рясного, отвечавшего за охрану Сталина, по прямому указанию Хрущёва и Игнатьева.

И эта версия представляется мне сегодня наиболее вероятной и убедительной.

Сработали отравители квалифицированно, и 5 марта Сталина не стало.

Берия не мог не отдавать себе отчёт как в том, что Сталина, скорее всего, убрали, так и в том, что «коль уж пошла такая пьянка», имеется реальная угроза и жизни самого Берии. Маленков и тем более Булганин были не в счёт — они по всему рисунку своей натуры всегда были фигурами второго плана и никем иным не могли быть даже после смерти Сталина. Тем, кому мешал Сталин, теперь, после смерти Сталина, мог всерьёз мешать только Берия.

И Берия не мог этого не понимать.

Но со всем этим ещё предстояло разобраться.

Справка публикатора.

2 марта 1953 года в газетах появилось официальное сообщение о болезни И.В. Сталина. Затем последовали несколько бюллетеней, извещавших страну о ходе болезни, и 5 марта 1953 года — сообщение о смерти И.В. Сталина.

8/III-53

Завтра хороним Кобу.

Я не знаю,[447]

Комментарий Сергея Кремлёва

Вряд ли Берия был в настолько шоковом состоянии, что не стал далее ничего записывать из-за развинченности чувств. Скорее он взялся за перо, уже привыкнув к такого рода беседе с самим собой, и сразу же понял, что теперь-то смысл и характер его жизни изменились круто раз и навсегда. И задумался, забыв о пере и бумаге. А когда очнулся от своих раздумий, просто закрыл бювар.

Во всяком случае я это представляю себе именно так.

Ещё неделю назад смысл жизни Берии наполняли задачи Сталина. Пусть Берия не всегда со Сталиным соглашался — особенно в последние годы, пусть он про себя считал, что во многих отношениях разбирается в ситуации — особенно в части конкретной экономики — лучше Сталина, но Берия всегда и в любой ситуации отдавал себе отчёт в том, что в жизни страны присутствует высший авторитет. И если ты сумеешь убедить или переубедить товарища Сталина, то все твои замыслы и решения далее будут воплощаться в жизнь если и не автоматически, то и без особых препятствий.

Твори, выдумывай, пробуй!

И вот теперь он, Лаврентий Берия, впервые оказался наедине с ситуацией и наедине с тревожным будущим.

Сталина в этом будущем уже не было. Была держава, были её повседневная жизнь и историческая судьба. И была группа людей, уже от действий и воли которых, а не от воли и действий Сталина, зависели повседневная жизнь и будущая судьба миллионов жителей СССР, а по большому счёту — и миллиардов жителей всего мира.

И в этой группе, не насчитывавшей и десятка человек, он, Лаврентий Берия, мингрел 54 лет от роду, был не просто наиболее деятельным, энергичным и компетентным, но — если вдуматься — единственным по-настоящему деятельным, энергичным и компетентным человеком.

Но если Сталин был для своей «команды» бесспорным высшим авторитетом, то Берия для «команды» Сталина не только не был бесспорным авторитетом, но для большинства из неё он вообще не был авторитетом. Его рассматривали в лучшем случае как равного среди равных. Да и то далеко не все.

Молотов, например, явно считал, что Коба его рано сдал в тираж и недооценил. Маленкова тоже не могла — по крайней мере где-то внутри — не раздражать естественно лидерская натура Берии на фоне собственной исполнительской натуры.

Сталин был вождём, а Берия после его смерти не мог считать себя даже первым среди равных. Он не мог стать первым уже потому, что не был великороссом, славянином. Уже поэтому первой фигурой страны был сделан Маленков. Берия заранее соглашался с этим. Потому что лишь товарищ Сталин мог бы освятить своим авторитетом и мнением выбор в пользу Берии.

Но Сталин был мёртв. Берии не приходилось сомневаться, что Сталин пал жертвой заговора. Но чьего точно? Ведь Сталин был убит не явно — что могло бы, во-первых, мобилизовать руководство и страну, а во-вторых, дало бы возможность быстро нейтрализовать и наказать убийц.

Сталин был убит исподтишка, убит так, что, с одной стороны, его смерть вела к растерянности руководства и страны, а с другой стороны, была предупреждением для тех, кто хотел бы продолжать дело Сталина.

И теперь ему, Лаврентию Берии, мингрелу 54 лет от роду и самому великому управленцу XX века, надо будет довольствоваться ролью не юридически ведущей, а подчинённой. И довольствоваться такой ролью в среде, над которой он естественным образом возвышался.

Причём, даже если его коллеги по управлению государством и понимали, хотя бы про себя, что Лаврентий сильнее и умнее их, они не были готовы признать это открыто.

Маленков оказывался в стране без Сталина фигурой вынужденного усреднения. Он объективно был не более чем равным среди Булганина, Кагановича, Первухина, Сабурова, Пономаренко, Косыгина, даже — Молотова, Микояна, Ворошилова.

А Берия в стране без Сталина оказывался своего рода «анфан террибль» — «ужасным дитя», источником непрерывного беспокойства.

Берия всегда жил по принципу «Если не я, то кто же?». Изменять этому принципу он не только не собирался, но даже если бы захотел — не смог. Посеешь привычку — пожнёшь характер и судьбу.

При Сталине жизнь по этому принципу обеспечивала Берии судьбу державной «палочки-выручалочки». Но, живя и без Сталина по этому принципу, Берия рисковал столкнуться с таким нравственным болотом, что мог в нём и утонуть.

И, между прочим, утонул.

Но утонул он (точнее — его утопили) в конце июня 1953 года через четыре неполных месяца. А сейчас было начало марта и конец эпохи Сталина.

Берия не мог не задумываться о том. что будет дальше со страной, с миром, с ним самим.

Об этом же в СССР и по всему миру задумывались миллионы людей, но у Берии было особое положение. Он мог сам творить будущее и страны, и мира, и своё… Конечно, в том случае, если он сумеет нейтрализовать врагов и обрести поддержку друзей.

Надо было нейтрализовать врагов России и сплотить вокруг себя её друзей.

Но кто теперь был враг, и кто — друг?

Вот, скорее всего, такие мысли, нахлынув после того, как Берия сел за стол с лежащим на нём дневником, и сковали его руку.

13/III-53

Не знаю, с чего начать. Все получилось не так, как задумывали с Кобой. Георгий (Г.М. Маленков. — С.К.) получил Совмин, Мыкыта — ЦК. Вместо укрепления Николая в военное министерство вернулся Жуков. Блестит погонами. Ему Николай не указ. Георгий (Г.К. Жуков. — С.К.) очень изменился, не подходи. Все время в орденах, три звезды на груди, две на погонах и одна на лбу.

Вячеслав и Анастас ходят важные, снова попали в руководство. Но это же надо не просто сидеть, а руководить. А они уже поруководили. Нет, снова лезут.

От Лазаря будем иметь много крику, а насчет дела не знаю. Может и будет.

И что теперь мы будем делать?

Х…ево. И не просто х…ево, а очень х…ево. Никогда так х…ево не было. И не будет.

Клим будет только сединой кивать. Вот тебе и усилили Советскую власть.

Ряд Министерств об’единили. Мысль была Кобы, но я смысла не вижу. Но Первухин потянет. Косыгу провести пока не удалось, не ко двору.

Косяченко парень слабый, Сабуров его будет перебивать. Но может и хорошо, может позже проведу Косыгу.

Провели первое заседание Президиума Совмина.

Дела много, а все больше заняты делячеством. Не привыкли без Кобы. Хоть он и отстранялся, а знали, всегда может одернуть и критикнуть. И на место поставить.

Теперь каждый умный.

Вячеслав дуется. Георгия тоже не очень пойму. Теперь надо себя сильнее закрутить, а он как тесто. Зато Мыкыта ходит бодрый.

Надо подумать, но аккуратно. В чем тут дело. У Сланского не получилось. А может здесь у кого то получилось?[448]

Справка публикатора

Перед XIX съездом состав Политбюро ЦК ВКП(б) был следующим: Андреев, Ворошилов, Каганович, Микоян, Молотов, Сталин, Хрущёв (все — члены ПБ с 22.3.1939 г); Берия, Маленков (члены ПБ с 18.3.1946 г.); Булганин (член ПБ с 18.2.48); Косыгин (член ПБ с 4.9.1948 г.).

Шверник был кандидатом в члены ПБ.

После XIX съезда вместо Политбюро ЦК ВКП(б) был образован Президиум ЦК КПСС в составе: Сталин, Андрианов, Аристов, Берия, Булганин, Ворошилов, Игнатьев, Каганович, Коротченко, Кузнецов В.В., Куусинен, Маленков, Малышев, Мельников, Микоян, Михайлов, Молотов, Первухин, Пономаренко, Сабуров, Суслов, Хрущёв, Чесноков, Шверник, Шкирятов.

Кандидаты в члены Президиума ЦК: Брежнев, Зверев, Игнатов, Кабанов, Косыгин, Патоличев, Пегов, Пузанов, Тевосян, Юдин.

В состав Бюро Президиума ЦК вошли Сталин, Берия, Булганин, Каганович, Маленков, Первухин, Сабуров и Хрущёв.

То есть Андреев, Ворошилов, Молотов, Микоян из высшей руководящей «команды» прочно выпали. Снизился статус Косыгина, который имел «ленинградскую» отметину.

Неожиданная смерть Сталина смешала все карты и перекроила все планы как самого Сталина, так и его отставленных и действующих соратников.

5 марта 1953 года на совместном заседании Пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР (когда оно проходило, Сталин официально ещё был жив) вместо Сталина Председателем Совета Министров СССР был избран Маленков, а первыми его заместителями: Берия, Молотов, Булганин и Каганович.

Климент Ефремович Ворошилов был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР, став формальным главой государства.

Министром внутренних дел СССР был назначен Берия. При этом МВД и МГБ объединялись в единое МВД СССР.

Молотов был вновь назначен министром иностранных дел СССР вместо Вышинского, Булганин стал вновь военным министром вместо маршала Василевского при первых заместителях маршале Василевском и маршале Жукове.

Микоян вновь возглавил всю торговую сферу в виде объединённого Министерства внутренней и внешней торговли.

Бывший председатель Госплана СССР Сабуров возглавил новое суперминистерство машиностроения, а Первухин — объединённое Министерство электростанций и электропромышленности СССР.

Председателем Госплана СССР стал некто Косяченко.

В сфере руководства партией фактически произошёл возврат к старому Политбюро ЦК, потому что Президиум ЦК сократился с 25 членов при 10 кандидатах в члены Президиума до 11 членов при 4 кандидатах.

Членами Президиума ЦК были утверждены 5 марта 1953 года: Сталин (реально уже умерший), Маленков, Берия, Молотов, Ворошилов, Хрущёв, Булганин, Каганович, Микоян, Сабуров и Первухин.

Кандидатами в члены Президиума ЦК стали Шверник, Пономаренко, Мельников (первый секретарь ЦК КП Украины) и Багиров (первый секретарь ЦК КП Азербайджана).

Фактически партию возглавил секретарь ЦК Хрущёв. Было признано «необходимым», чтобы «тов. Хрущёв Н.С. сосредоточился на работе в Центральном Комитете КПСС».

15/III-53

С Кобой было тяжело, без Кобы будет еще тяжелее. Главное, чтобы не было разброда. Был Сталин, теперь надо крепкое стальное единство. Но уже смотрят по сторонам.

Одно хорошо, теперь оглядываться уже не накого (так в тексте. — С.К.). Надо все самому. Все после смерти Кобы стали как пришибленые (так в тексте. — С.К.). Георгий так вялым и останется, надо подталкивать.

И сразу надо взять темп. Что первое — мне заняться МВД, разобраться, что нах…евертили Абакумов и Игнатьев. Это я уже начал[449]. Тут надо осторожно. Но вида подавать нельзя. Мыкыта нажимает: «Врачей освободи». Говорит, напиши записку от МВД, примем.

Надо освободить, а то и сам получишь пилюлю и не будешь знать когда и откуда.

Вячеслав претендует на внешнюю политику. Тут надо разобраться. Коба хотел с Германией политику поменять.

С Тито тоже надо подумать. Коба старел, дипломатом быть устал, а тут надо дейстовать (так в тексте. — С.К.) аккуратно.

По национальному вопросу позже. Реформа МВД тоже.

По экономике надо сразу отменить избыточные проэкты[450]. Татарский туннель, Туркменский канал обязательно[451]. Кольская химия тоже подождет[452].

Теперь по всем линиям только успевай. Кобы нет, не спрячешься.

1/IV-53

Официально направил записку Георгию по врачам.

Специально поставил дату 1 апреля. Говорят, это день дураков. Пусть радуются.

Комментарий Сергея Кремлёва

Стало общим местом мнение, что все реабилитационные процессы марта-апреля 1953 года и прежде всего пересмотр «дела врачей» и «мингрельского дела» — это инициатива Л.П. Берии. Но вот извлечение из неправленой стенограммы выступления Хрущёва на июльском 1953 года Пленуме ЦК КПСС, который стал партийным судом над Берией.

Хрущёв тогда говорил (скорее, впрочем, в запале проговаривался):

«Если взять поздние вопросы — врачей, — это позорное дело для нас, это же липа. Если взять мингрельское дело, грузинское дело — это же липа…

(Выпускаю несущественный для анализа абзац. — С.К.)

…Интересная такая деталь, я обратил внимание. Я считаю позорное дело с врачами, грузинское дело — это позор. Мы, члены Президиума, между собой несколько раз говорили, я говорил Лаврентию. Я получил письмо в ЦК, конечно, от генерал-полковника Крюкова и Жуков получил это письмо. Я показал Президиуму ЦК, нужно рассмотреть…» и т. д.

А вот как выглядит это же место речи Хрущёва в официальном стенографическом отчёте о Пленуме, рассылавшемся «на места»:

«Если поднять дела МВД и МГБ как групповые, так и индивидуальные и посмотреть их, то встретим немало дутых дел. Возьмите дело «врачей-вредителей». Это позорное дело для нас. Мингрельское дело в Грузии — тоже липа…

(Выпускаю несущественный для анализа текст, включающий кроме выпущенного абзаца также позднейшую перекомпоновку еще одного абзаца. — С.К.)

…Обратите внимание на такую деталь. После опубликования сообщений о позорном деле «врачей-вредителей», о таком же позорном грузинском деле мною было получено в ЦК письмо от осужденного на 25 лет генерал-полковника Крюкова…» и тд.

Как видим, из официальной стенограммы выпали важнейшие слова Хрущёва, где он проговорился, а именно: «Я считаю позорное дело с врачами, грузинское дело — это позор. Мы, члены Президиума, между собой несколько раз говорили, я говорил Лаврентию…»

Почему же эта важнейшая фраза была опущена?

Не потому ли, что Хрущёв в ораторском пылу проговорился о том, что фактическая, а не официальная инициатива прекращения «дела врачей» шла не от Берии, а от него — Хрущёва?!

Запись в дневнике Л.П. Берии от 1 апреля 1953 года подтверждает, что реабилитационная инициатива в «деле врачей» исходила не от Берии, а от самого Хрущёва.

Что оставалось делать Берии в ситуации, которая была реально опасной для любого члена руководства, который немедленно продолжил бы линию Сталина, в том числе в «деле врачей»? Берия уже знал, что Сталин был убит, отравлен. Кто мог гарантировать, что та же судьба не постигнет Берию, если он не «прислушается» к словам того же Хрущёва?

Позволяет прояснить суть дела и, так сказать, расставить приоритеты реабилитационных инициатив и следующее место из второго «письма из бункера» Л.П. Берии Маленкову, написанное 1 июля 1953 года, уже после ареста: «В соответствии с имеющимися указаниями ЦК и Правительства, укрепляя руководство МВД и его местных органов, МВД внесло в ЦК и Правительство по твоему совету и по некоторым вопросам по совету т. Хрущёва Н.С. (выделения жирным шрифтом мои. — С.К.) ряд заслуживающих политических и практических предложений, как-то: по реабилитации врачей, реабилитации арестованных по т. н. называемому мингрельскому национальному центру в Грузии…» и т. д.

Как видим, и здесь речь об инициативе Хрущёва и Маленкова.

Но приписывают инициативу этих потрафляющих «демократам» инициатив почему-то Берии.

3/V-53

Взял свои записки по привычке, но уже не тянет. После смерти товарища Сталина тяжело, но то стало легче, что оглядываться не накого (так в тексте. — С.К.). Как хочешь, а надо все решать самому.

Решаю. Смотрят кисло, но соглашаются. А времени нет.

Говорил с Георгием. Надо много менять. Коба хотел, не успел. Надо нам. А он как то вяло.

Говорю ему, слушай, Георгий, русский народ у нас вроде главный, а на самом деле его положение хуже других. Коба это понимал, и мне говорил еще когда на Кавказе работал. Вся тяжесть на русском, у него и климат самый неудобный. На Украине легче, сытнее.

Кавказ рай, в Средней Азии развитие слабое, им пока много не надо, а все равно у каждого свой дом, хоть и бедный. А у русского и то что было, разрушили. И сколько уже русский народ отстроил, а все мало. Русский народ — великий народ, но надо усилить. И экономически тоже. Республики никуда не денутся, надо сельское хозяйство в России поднять. И разобраться, что где сеять, какие где задания. Потом всем лучше будет.

Дальше что надо. Люди у нас терпеливые, а думать умеют. Ты ему дело покажи, а мы ему речи. И усугубляем, портреты в руки суем, носи! А зачем? Стою на трибуне, внизу несут сотню Лаврентиев, сотню Георгиев, сотню Мыкыт. Я говорю Георгию: «Ты один Маленков, зачем тебе еще сотня». Пожимает плечами.

Теперь, говорю ему: «Если хорошо подумать, нам не нужна именно социалистическая отдельная Германия. Можно одну, единую. Нам хватит по настоящему нейтральной. Пусть даже буржуазная, главное всем войска вывести, чтобы Америку из Европы убрать». Тоже молчит.

Коба был против раскола Германии. Он и в Подсдаме (так в тексте. — С.К.) эту линию гнул, но Черчиля (так в тексте. — С.К.) не устраивало, так и пошло.

Сейчас в ФРГ все равно будут жить лучше, потому что надо американцам. Из восточной зоны немцы все равно будут бежать, тут никакая пропаганда не поможет. А мы нажимаем со строительством социализма. А нам нужна нейтральная демократическая Германия. И Коба так считал, не успел, а теперь этим дуракам не докажешь.

Вячеслав уперся, какой ты коммунист, если против социализма. Я не против социализма, а против дуризма. У них денег сил много, а нам не хватает. Если мы договоримся, что Германия будет единой и нейтральной, то можно будет вывести войска союзников из Германии. Мы тоже выведем, но это же какое сразу облегчение. Так у нас на шее восточные немцы, а так они будут сами больше работать. И будут на шее у Эйзенхаура (так в тексте. — С.К.). Тоже не сахар. Они если войска выведут, если мы нажмем, еще вопрос, будут Европу кормить задаром или нет. А ты веди нужную пропаганду, кто мешает. И в правительство входи.

Он говорит, а у немцев уран. Я ему: «Так у нас же есть «Висмут»[453], это акционерное общество, мы там хозяева. Можно сразу обговорить, что если что, имеем право действовать. И потом наши войска всё равно будут стоять. А если выводить, то всем сразу. Германия не Иран, тут можно уперется (так в тексте. — С.К.).

Дуризм какой-то!

Комментарий Сергея Кремлёва

В записи от 3 мая 1953 года и в записи от 15 марта 1953 года Л.П. Берия высказывает ряд тех соображений, которые были положены в основу его действий в отведённые ему 112 дней жизни без Сталина.

Почти всё, что Берия успел за эти дни сделать или предложить, было немедленно отвергнуто уже на июльском 1953 года пленуме ЦК КПСС.

Однако практически всё, что он успел за эти дни сделать или предложить, было совершенно необходимо для успешного и прочного развития СССР. И на этом надо остановиться отдельно.

Начал Берия с реформы МВД, прежде всего кадровой. Игнатьев наводнил аппарат партийными работниками, а Берия возвращал в него професионалов. Уже 15 марта 1953 года он направляет Хрущёву записку с просьбой откомандировать в МВД СССР руководящих работников системы СМ СССР, состоящих в действующем резерве МВД.

17 марта Берия ставит вопрос о передаче из МВД СССР в отраслевые промышленные министерства всех промышленных предприятий, производственно-хозяйственных и строительных организаций со всеми материальными и людскими ресурсами, в том числе Дальстроя, Главзолота, Куйбышев- и Сталинградгидростроя, комбинатов «Воркутауголь», «Апатит» и т. д.

Это тот, кого «историки» типа Леонида Млечина обвиняют в стремлении создать из СССР всеобщий ГУЛАГ. А ведь Берия 28 марта 1953 года также предложил передать и вообще всю систему ГУЛАГа (исправительно-трудовые лагеря и колонии) из МВД в ведение Министерства юстиции СССР, за исключением тюрем для особо важных государственных и военных преступников, шпионов, диверсантов и т. п.

Как следует и из логики возможных событий, если бы Сталин остался жив, а также прямо из записей в дневнике Л.П. Берии, эти его меры не были такими уж спонтанными. Судя по всему, реформа МВД была предложена Берией — как будущим министром внутренних дел СССР — при жизни Сталина и Сталиным одобрена.

Но что-то начинало делаться и отличное от былого. Так, 21 марта 1953 года Берия предложил свернуть ряд дорогостоящих, сложных в реализации и не особо насущных проектов, в том числе Главного Туркменского канала, тоннеля под Татарским проливом, Волго-Балтийского водного пути, канала Волга — Урал, железной дороги Чум — Салехард — Игарка и строительства в Игарке, железных дорог Варфоломеевка — Чугуевка — бухта Ольги и Апатиты — Кейва — Поной, Кировского химического завода, Черногорского завода искусственного жидкого топлива, Аралического завода жидкого топлива, автомобильной дороги Усть — Большерецк — Озерновский рыбокомбинат и др.

19 марта при активной поддержке Берии были предприняты шаги по сворачиванию Корейской войны и конфликтных проблем с Турцией и Ираном. Активность во внешнеполитических вопросах впоследствии тоже дорого обошлась Берии — ему её тоже поставили в вину, хотя в «германском» вопросе только линия Берии на пусть буржуазную, но нейтральную Германию совпадала с взглядами Сталина на этот острый вопрос.

4 апреля 1953 года Берия издал приказ по МВД СССР «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия» (что в МВД Игнатьева практиковалось).

9 мая 1953 года по инициативе Берии было принято Постановление Президиума ЦК КПСС «Об оформлении колонн демонстрантов и зданий предприятий, учреждений и организаций в дни государственных торжественных праздников», по которому отменялось украшение колонн и зданий портретами руководителей государства и практика провозглашения с трибун призывов, обращённых к демонстрантам.

13 мая 1953 года Берия направляет Маленкову записку о необходимости упразднения паспортных ограничений по отношению к людям, отбывшим наказание. А в конце мая — начале июня 1953 года Берия обращает внимание коллег на серьёзные перекосы и провалы в политической работе в Западной Украине, Западной Белоруссии и в Литовской ССР. Вот лишь одна цифра из тех его записок: «из 311 руководящих работников областных, городских и районных партийных органов западных областей Украины только 18 человек из западноукраинского населения». Это — через восемь лет после окончания войны.

Ещё при жизни Сталина Берия всерьёз прорабатывал вопрос о целесообразности введения в национальных союзных республиках СССР республиканских орденов, прежде всего для награждения национальной интеллигенции: орден Шевченко или Франко для Украины, орден Навои для Узбекистана, орден Низами — для Азербайджана, орден Руставели — для Грузии…

Умная ведь мысль. Не грех хоть сейчас реализовать её в «независимых» «государствах», но до Шота ли Руставели нынешним правителям Грузии?

Берия, судя по всему, был убеждён и в том, что реальную государственную власть надо передавать из партийных органов в органы Советской власти и в правительство. И в этом направлении он действовал тоже активно.

При этом Берия видел МВД СССР в перспективе не только и не столько карательным, сколько эффективным контрольным органом, призванным обеспечивать высшее руководство страны объективной информацией о положении в республиках и регионах в целях предупреждения или ликвидации больных проблем.

На эту тему можно говорить много, но я ограничусь уже сказанным, отсылая заинтересованного читателя к своей книге о Л.П. Берии.

9/V-53

Сегодня положили на стол проэкт Постановления по РДС-6 и по атомным РДС. Вот это дело. По РДС-6 ожидается Тротиловый Эквивалент 250–400 тысяч тонн. Надо все хорошо обсудить. Георгий и остальные как-то отстраняются. Георгий делами Спецкомитета не интересуется, и вообще все время приходится его теребить.

3/VI-53

Все основные вопросы по испытаниям РДС почти решили. Важнейшее испытание будет испытание РДС-6. Ванников испытывать предлагает в июле-сентябре. Василевский заверяет, что все будет готово в срок. Надо будет поехать самому.

Все самому. Как не хватает Кобы.

А работать надо. Опять год пролетит и не заметишь. После РДС-6 отдохну.

Уже без Кобы.

17/VI-53

В Германии организованы забастовки. Наша дурость, их провокации, а в результате надо стрелять.

Стрелять придется[454]. Жалко людей. Если не умеешь думать, так дураком и будешь жить. А жить как то надо. Вот и живут как дураки.

Но растут новые люди… Поумнее нас. Может и жить будут умнее.

Игорь и Завенягин снова докладывают по РДС-бс. Вероятный Полный Тротиловый Эквивалент от 200 до 400 тысяч тонн. Говорят, может быть ниже, если перемешаются тяжелые и легкие слои. Но обещают в перспективе до 1 миллиона тонн.

Посмотрим.

Теперь надо крепко взяться за скорейшее испытание РДС-6. Пусть готовят Постановление[455]. Поеду на него сам. Это надо видеть самому.

Это была последняя запись в дневнике.

Через полторы недели, 26 июня 1953 года, Л.П. Берия подписал последний в своей жизни официальный документ — распоряжение Совета Министров СССР по работам на урановом комбинате № 813, получившее учётный номер 8532рс.

Затем Берия ушёл из своего кремлёвского кабинета на то заседание Президиума ЦК КПСС, в ходе которого был арестован.

Заключительный комментарий Сергея Кремлёва

Итак, дневник Берии на записи от 17 июня 1953 года закончился. А точнее — он оборвался, а ещё точнее — он был насильственно оборван. Как и сама жизнь его автора.

По сей день спорят — когда и как она оборвалась, хотя наиболее важно то, почему она оборвалась.

В своих книгах «Берия. Лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?» я постарался дать развёрнутый ответ на этот вопрос. А сейчас скажу коротко: и Сталина, и Берию убили потому, что оба они, и гениальный Сталин, и блестяще талантливый Берия, были — каждый на свой манер — наиболее выдающимися и последовательными, наиболее самобытными организаторами процесса создания могучей российской державы.

А раз могучей, значит — Союзной, Советской, Социалистической и Республиканской.

Этого врагам России и не надо было, а Берия был злейшим врагом для всех врагов России — как внутренних, так и внешних.

Вспомним ещё раз об американском Совете по психологической стратегии, созданном в 1951 году, о принятом в том же году в США законе о мощном финансировании подрывной работы в СССР и о группе PSB D-40 «Сталин», образованной внутри Совета по психологической стратегии США.

Обеспечить «отход» Сталина от власти можно было, только физически убив Сталина. Но этого было явно мало. Дело Сталина мог продолжить только Берия — если бы его товарищи поддержали его, а не предали и его, и дело Сталина.

Значит, после Сталина надо было устранить Берию. Но если смерть Сталина надо было обставить как естественную, иначе гнев народа (включая вооружённую часть народа — Советскую Армию!) смёл бы все планы любых тёмных мировых сил, то устранение Берии можно было провести уже открыто, что и было сделано при посредстве Хрущёва (думаю, его умело спровоцировали).

То есть замаскированное убийство Сталина на рубеже зимы и весны 1953 года и прямое убийство Берии летом 1953 года сегодня можно и нужно рассматривать не просто в неразрывной системной связи. Эти два убийства надо рассматривать в прямой организационной связи друг с другом — как две последовательные стадии одной и той же специальной операции США по созданию условий для будущего краха социализма.

И проведена была эта операция совместно Западом и внутренними агентами влияния Запада в СССР.

Смерть Сталина была необходимым, но недостаточным условием для возникновения нужных Западу условий в политической жизни СССР. Лишь смерть Сталина в сочетании со смертью Берии открывала широкие перспективы по постепенной трансформации социализма в СССР в капитализм, а СССР — в ублюдочную «Россиянию».

Вячеслав Молотов, Георгий Маленков, Лазарь Каганович, Клим Ворошилов, Николай Булганин — те ближайшие соратники Сталина по делу построения могучей России, которые были рядом со Сталиным до конца его жизни, тоже — каждый на свой манер — внесли свой немалый вклад в это державное дело.

Даже главный хитрец в сталинской команде Анастас Микоян — фигура в конечном счёте исторически жалкая — внёс в это дело свою немалую положительную лепту. Лишь Иуда Хрущёв в новой России, которая, если будет жить в будущем, будет вновь Союзной, Советской, Социалистической и Державной, заслуживает участи Тушинского вора, прах которого выкопали, сожгли и затем выстрелили им из пушки.

Но все, вместе взятые, последние соратники Сталина, принявшие его последнее дыхание, не стоили как преемники Сталина одного Лаврентия Берии.

Можно уверенно предполагать, что если бы Берия остался жив и у власти, был бы жив сегодня и Советский Союз.

И уже не предположением, а историческим фактом является то, что ни Маленков, ни Молотов, ни Каганович, даже объединившись, не смогли воспрепятствовать процессу уничтожения СССР, начавшемуся с убийства Сталина и Берии в 1953 году и оформившемуся на XX съезде КПСС в 1956 году.

Вячеслав Молотов, Георгий Маленков, Лазарь Каганович, Клим Ворошилов, Николай Булганин заслуживают в будущем лишь доброй памяти о себе в новой социалистической России — если она будет.

А Берии в этой новой России — если она будет — поставят памятник в каждом месте, история которого связана с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича.

И таких мест в СССР было ох как немало!

В уже упоминавшейся мной книге Ивана Чигирина «Белые и грязные пятна истории» о Лаврентии Павловиче Берии сказано так:

«Л.П. Берия, судя по отзывам всех, кто его знал, отличался особой личностной включенностью в исполняемые им обязанности, был просто фанатиком своего дела — любого. Фактически именно его организационный азарт, заинтересованность, и сделали его, во-первых, исключительно хорошим организатором, а во-вторых, — создали ему обширную и вполне закономерную группу врагов…

…Беспристрастный анализ его деятельности приводит к выводу, что работа этого человека в своей основе была отнюдь не палаческая, а созидательная.

Если присмотреться, то за многогранностью хозяйственно-экономической работы видится не борец за власть, а «трудяга», в океане проблем потерявший бдительность, что стоило ему жизни».

А в моей книге о Берии есть и такие строки:

«Берия, как «трудяга» и коллективист, был глубоко и простодушно уверен в том, что его очевидное деловое превосходство автоматически обеспечит ему лидерство. И хотя он понимал никчёмность Хрущёва, не мог и помыслить, что ради личного благополучия тот может устроить над товарищем и коллегой расправу.

Берия мерил по себе.

Но и Хрущёв мерил по себе.

Вот только мерки у них были разными…

…Нет, Лаврентий Павлович Берия не был заговорщиком, не был он и интриганом. И жертвой Хрущёва он пал в силу того, что был по натуре — в конечном счёте — идеалистом, пусть и практическим…

..Берия не был гениален — как Ленин, как Сталин. Он был всего лишь сверхкомпетентен. Кроме прочего, его погубило и это… И ещё его погубила наивная вера в доброе начало в людях, в коллегах. В его голове никак не могла уместиться мысль, что всего лишь из зависти, из «шкурности» можно возвести на товарища такую ЧУДОВИЩНУЮ напраслину и вонзить ему в спину кинжал».

Книга И.И. Чигирина была подписана в печать 21.12.2007 года. Первое издание моей книги о Берии было подписано в печать 29.01.2008 года. То есть два разных по судьбе человека в одно и то же время совершенно независимо друг от друга дали полностью психологически и исторически совпадающие оценки Берии.

А это что-то да значит!

Впрочем, сегодня так оценивают роль Л.П. Берии и его нравственные качества уже многие — как пишущие о Берии, так и размышляющие о нём.

А мне в своём заключительном комментарии к дневнику Л.П. Берии остаётся сказать вот что…

Сочиняют байки о том, что московский особняк Берии 26 июня 1953 года штурмовали — для того, чтобы захватить там некие компрометирующие материалы, которые Берия якобы годами собирал на членов «команды» Сталина и самого Сталина.

Какая тупая глупость!

Как и утверждения о том, что Сталин, Берия, Маленков рвались-де к власти.

Во-первых, они её имели и так — в такой мере, что не прочь были бы свалить бремя этой власти на кого-либо другого, если бы рядом был кто-то, кто мог бы нести это бремя по крайней мере не хуже, чем несли его они.

А, во-вторых, что давала им власть?

Владение концерном «Североникель»?

Возможность блудить в Куршевеле с гаремом шлюх и при этом входить в состав президентских комиссий?

Право выкупать километры курортных побережий и строить там личные дворцы?

Возможность воспитывать отпрысков в Германии, в Великобритании, в США и в Пингвинии?

Фу!

Какой там штурм особняка, чтобы изъять некие компроматы? Какие там могли быть компроматы?

Счета западных банков на имя Кагановича или даже Микояна?

Пакеты акций транснациональных корпораций, полученных Маленковым и Ворошиловым в оплату их услуг по поставкам в СССР залежавшихся «ножек Буша»?

Фотографии Молотова или Сталина, трахающих, пардон, во все дырки десятилетних девочек?

Окститесь, господа-товарищи! Коррупция, компроматы на политических и государственных «деятелей» — это из жизни Запада. Ну, в крайнем случае — из жизни «зрелого» (точнее — дозревшего) брежневского «социализма».

Конфузы, подобные Уотергейту или «делу Боинга», возможны в двуглавой «либеральной» «Россиянин», но никак не в СССР образца Сталина и Берии.

Рассуждать, ковыряя пальцем в… носу, о возможных компроматах на Сталина и его адекватных соратников, значит неправомерно переносить нравы одного общества — частнособственнического, в историю совершенно иного общества, где легальное, законодательно закреплённое присвоение одним человеком той или иной части труда других людей было абсолютно невозможно.

По закону!

Утверждать иное способны только разнообразные радзинские тараканы, по сей день, увы, шустро шныряющие в мозгах очень многих моих соотечественников.

И последнее…

Даже такие серьёзные аналитики, как Юрий Мухин, Иван Чигирин и другие, считают, что Лаврентий Павлович Берия был расстрелян уже 26 июня 1953 года — то ли при его аресте, то ли при пресловутом мифическом «штурме» его особняка.

Я писал в своих книгах, почему эта версия не может быть принята. Против неё свидетельствуют и явно принадлежащие перу Берии его «письма из бункера» от 1 и 2 июля 1953 года, и фото Берии после ареста, и датированное 26 июня 1953 года распоряжение СМ СССР № 8532рс, подписанное Берией перед его уходом на заседание Президиума ЦК.

Последний документ убедительно доказывает присутствие Л.П. Берии днём 26 июня 1953 года в Кремле, а не у себя в особняке.

Наконец, имеется протокол допроса Берии новым — хрущёвским — генеральным прокурором СССР Руденко от 7 июля 1953 года. Его приводит в своей книге о Берии на с. 410–414 прокурор Андрей Сухомлинов.

Этот допрос касался деятельности Л.П. Берии в 1919–1920 годах в Баку, в том числе в контрразведке мусаватистского режима. В ответах Берии содержатся такие детали, касающиеся того периода, которые мог знать лишь реальный Берия и описать мог лишь реальный Берия.

Выдумать такой протокол постороннему человеку было просто невозможно!

Протокол допроса от 7 июля 1953 года наверняка и не выдуман, а подписан живым, реальным Лаврентием Павловичем. Но, скорее всего, это один из немногих подлинных протоколов допросов Берии, находящихся в его 37-томном, в основе своей, конечно, сфальсифицированном, следственном деле. Думаю, Л.П. Берия был бессудно расстрелян не позднее, чем в начале августа 1953 года, после того, как на внеочередной сессии Верховного Совета СССР был утверждён указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1953 года о лишении Л.П. Берии всех его должностей, званий и наград.

После этого расправа с Берией стала не только юридически безопасной для её организаторов, но и необходимой как эффективное средство воздействия в нужном для хрущёвцев направлении на арестованных соратников Берии — Меркулова, Деканозова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика и Влодзимирского.

* * *

26 июня 1953 года, в день своего ареста, в Кремле, Л.П. Берия подписал свой последний официально зарегистрированный государственный документ — распоряжение Совета Министров СССР № 8532рс об утверждении проектного задания на строительство завода «СУ-3» комбината № 813, включая «реконструкцию цехов ревизии машин и КИП, а также культурно-бытовое строительство объемом 7,3 тыс. кв. м с общей сметной стоимостью 406 млн руб. в ценах, введённых с 1 июля 1950 г.».

Затем он ушёл на то заседание Президиума ЦК, которое стало для него последним и на котором было принято решение — явно ещё с участием Берии — об образовании на базе 1 — го и 3-го ГУ нового «атомного» Министерства среднего машиностроения СССР.

Как видим, Лаврентий Берия до последних часов своей общественной жизни был созидателем, и последние его действия как государственного деятеля были устремлены в будущее.

И не его вина в том, что нынешний день грозит России невозможностью для неё светлого и радостного завтрашнего дня.

Послесловие: Берия как человек

Итак, читатель познакомился с последними дневниками Л.П. Берии за 1946–1953 годы. Ранее были опубликованы его дневники за 1938–1941 и 1941–1945 годы. Начиная работать над подготовкой их к печати, я задавался вопросом: дневники ли это или всё же — литературно-историческая мистификация? Но, даже закончив немалую, замечу, работу по анализу и подготовке дневников Л.П. Берии к печати, я не могу дать на этот вопрос однозначного ответа.

Однако…

Однако должен признаться, что с какого-то момента вопрос утратил для меня начальную остроту. Как бы там ни было — имеем ли мы дело с подлинными дневниками Лаврентия Павловича, или с умелой их подделкой таинственным «Павлом Лаврентьевичем», или кем-то ещё — текст дневников адекватно отражает события той эпохи, её суть и личность самого Л.П. Берии.

Не знаю, перу ли Берии принадлежит текст его дневников, но уверен, что в любом случае его дневник выглядел бы примерно так же.

Что касается меня, то я, в итоге своей работы, лучше понял и натуру Л.П. Берии, и его время. Надеюсь, что это же сможет сказать и читатель, завершив уже свою работу — работу по прочтению дневников, а также моих примечаний и комментариев к ним. Вот уж за их историческую аутентичность я ручаюсь полностью!

Увидев Л.П. Берию с необычного ракурса, я лучше понял его и как человека, поэтому решил закончить ниже приводимым послесловием, где речь о Берии прежде всего как о человеке.

Тех, кто знаком с моей книгой «Берия. Лучший менеджер XX века», хотел бы предупредить, что это — не извлечения из той книги, а итог уже позднейших изысканий и размышлений, в том числе и размышлений, порождённых работой по подготовке дневников Л.П. Берии к изданию.

Из дневниковых записей Л.П. Берии видно, что внутренний мир их автора был заполнен прежде всего теми конкретными задачами, которые ставили перед ним Сталин и Россия. Да, Берия всегда жил делом. Причём, как и у Сталина, строительство державы было для него не только государственным, служебным и нравственным долгом, но и его единственным, так сказать, «хобби».

Именно так! Строительство могучей социалистической державы было главным человеческим увлечением Берии! К капиталистическому же строю он не мог не относиться с искренним духовным пренебрежением — как к явлению системно мелкому. Я уже ссылался на злобную докладную от 2 июля 1953 года «о деятельности Берии», поданную в формирующийся хрущёвский ЦК КПСС управляющим делами Совета Министров СССР М.Т. Помазневым (1911–1987). Не отдавая себе отчёт в том, что он не чернит Берию, а обеляет его, Помазнев, в частности, писал:

«Высотные здания Берия считал своим детищем. Однажды я слышал, как он говорил, что другие уже десять раз сфотографировались бы на фоне этих зданий, а тут строим и ничего…»

Помазнев же сообщает, что Л.П. Берия говорил о здании МГУ, что «…это здание равно капиталам Дюпона и других американских миллиардеров…».

В таком заявлении Берии сквозит то естественное чувство, о котором прекрасно сказал Владимир Маяковский:

У советских собственная гордость,

На буржуев смотрим свысока…

Вот и Берия смотрел на капитализм с высоты наших высотных зданий. Да, формально они уступали по высоте небоскрёбам Нью-Йорка, но если эти небоскрёбы лишь уродовали облик «Багдада-на-подземке» и придавали ему несуразный вид, то высотные здания, создать которые мог лишь творческий гений советского образца, украсили Москву. Они определяли новый облик столицы страны, устремлённой к высотам разума и духа.

Так мог ли Берия восхищаться капитализмом, если только социализм давал возможность в полной мере развернуться кипучей натуре Лаврентия Павловича?

Нет, конечно!

Берия стал большевиком-сталинцем и до конца был большевиком-сталинцем уже потому (хотя — не только потому!), что ему очень подходил главный деловой принцип сталинского большевизма: «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!»

О, это было Берии по характеру и натуре! И всё это, и ещё многое другое приходило мне на ум, когда я работал с текстом дневников Л.П. Берии. Работа комментатора, а также необходимость хотя бы попытки установления аутентичности текста дневников заставили меня ещё раз углубиться в документы, в дух того времени, в его хронологию и фактографию и в результате ещё лучше представить себе весь масштаб того, что было совершёно народами СССР под руководством Сталина и Берии за последнее десятилетие жизни этих двух выдающихся сынов России.

На краткий исторический миг длительностью всего в десять лет, с 1943 по 1953 год, пришлись эпопея Курской дуги, освобождение Европы, дальневосточный триумф России 1945 года и её атомный триумф 1949 года…

В эти годы была одержана Победа в двух войнах и фактическая победа в Корейской войне… Было проведено восстановление разрушенной войной экономики и обеспечено создание новых её отраслей — и оборонных, и мирных.

В это десятилетие были построены высотные здания Москвы и созданы тысячи километров лесозащитных насаждений по всей стране, были поставлены фильмы, которые не может игнорировать даже нынешняя антирусская и антисоветская «Россиянин»…

В эти годы вокруг России возник мощный защитный пояс дружественных нам стран, ныне напрочь разрушенный.

Много чего произошло в стране и в мире за десять последних лет жизни Иосифа Виссарионовича Сталина и его соратника Лаврентия Павловича Берии. И практически во всём, сделанном в те годы, есть вклад Сталина.

Но есть вклад и Берии.

Эти два человека смогли — каждый по-своему — наложить на их эпоху свой мощный личный и личностный отпечаток. И поэтому далее в своём послесловии я хотел бы коснуться темы «Берия как человек». Уже немало написав на эту тему в книге «Берия. Лучший менеджер XX века», я и сейчас раз за разом возвращаюсь к личности Берии в своих мыслях и каждый раз взвешиваю все «за» и «против» него.

Ведь работа над подготовкой его дневников к печати дала обильную пищу для новых моих размышлений.

Даже ненавистники Берии не отрицают сегодня его государственного масштаба, но при этом обязательно подчёркивают его якобы безудержную тягу к насилию, его якобы беспринципность, полное равнодушие к людям и т. д. Недалеко ушли от клеветников и многие из тех, кто хорошо знал реального, а не демонизированного Берию и, в отличие от Берии, прожил долгую жизнь, закат которой совпал с закатом СССР.

Скажем. Павел Судоплатов, многолетний сотрудник Берии, пользовался доверием и уважением Лаврентия Павловича и в своих мемуарах привёл — возможно, сам не сознавая, что пишет, — несколько волнующих примеров человечности Берии.

Однако тот же Судоплатов сообщает, что его жена Эмма, тоже сотрудница НКВД, называла Берию «князем Шадиманом» — по имени коварного героя романа Анны Антоновской «Великий Моурави».

Так кто он, Лаврентий Берия, как человек? Князь Шадиман или, пользуясь удачным образом Елены Прудниковой, последний рыцарь Сталина? Талантливый негодяй, карьерист, садист и развратник — или порывистый, полностью погружённый в порученные ему дела и внутренне скромный и благородный строитель социалистической России?

Вот как определяет Берию генерал Волкогонов — один из самых человечески отвратительных для меня «прорабов перестройки». В своём очерке в антибериевском сборнике 1991 года, изданном ещё Политиздатом, Волкогонов использует следующие определения: «Выродок, отпетый преступник, пример духовного и нравственного распада, палач, гнусный развратник…» И, наконец, — «сталинский монстр».

Был ли Берия таким?

В предисловии я уже писал, что санкт-петербургский «историк» Лев Лурье, беря у меня в «атомном» Сарове интервью для фильма «Подсудимый Берия» (оно в фильме так и не появилось), уверял, что имеет в своём распоряжении якобы горы копий документов, находящихся в архивах КГБ Грузинской ССР и обличающих Берию как «палача». При этом этот Лев обещал непременно выслать мне сей «компромат».

Присылки «обличительных документов» я не дождался, но они не были представлены и на экране. Их просто нет, а «свидетельства» и «признания» типа якобы сделанных бывшим заместителем министра ГБ СССР Питоврановым архиренегату Волкогонову, характеризуют лишь авторов и популяризаторов подобных «воспоминаний».

Питовранов (со слов Волкогонова, во всяком случае) утверждал, что Берия был «не только абсолютно безнравственной личностью, но и личностью глубоко аполитичной, ничего не понимал в марксизме, совсем не знал ленинских работ»…

Спору нет, умерший на 84-м году жизни в «ельциноидном» 1999 году, прекрасно вписавшийся в маразмы брежневщины и спокойно вышедший в 1988 году на пенсию, генерал Питовранов был выдающимся марксистским теоретиком, как и сам генерал от измены Волкогонов. Куда до них и самому Марксу с Энгельсом, не говоря уже о Ленине со Сталиным.

Всё так…

Но Берия ведь в философствования и не лез, он был практическим деятелем. Даже его инициатива с подготовкой знаменитого доклада «История большевистских организаций в Закавказье» носила вполне практический характер. Тогда потребовалось восстановить, прежде всего для кавказской молодёжи, историческую истину и верно осветить роль Сталина в революционизировании Кавказа. Это было необходимо потому, что тогда на Кавказе, да и не только там, имелось немало самовлюблённых «старых революционеров», не простивших «Кобе» Сталину того, что он, будучи моложе их, оказался неизмеримо талантливее и трудоспособнее их. Эти «старые большевики» изо всех сил старались доказать обратное, а главное — мешали нормальному социалистическому строительству.

Берия же показал, что однозначно первой и действительно выдающейся фигурой революционного движения на Кавказе был почти с начала своей деятельности именно Сталин. Он прочно стоял на платформе большевизма ещё до того, как большевизм идейно оформился в виде отдельного течения революционной теории и практики на II съезде РСДРП.

Да, Сталин был одним из создателей и руководителей большевистской партии.

Но был ли большевиком Берия? Несмотря на моё предыдущее однозначное «да» на сей счёт, зададимся этим вопросом ещё раз. Тем более что питоврановы и волкогоновы безапелляционно заявляют — нет!

Правы ли они?

Я уже писал, что деятельная натура Берии сама по себе была базой для его активного отношения к жизни. А это — одно из необходимых, хотя и недостаточных условий для формирования человека как революционера, как борца за справедливую жизнь. То есть борца за хорошую жизнь для всех, желающих жить хорошо вместе с другими, а не за счёт других.

Однако нередко «активную жизненную позицию» занимают не только бескорыстные люди, альтруисты, но и прожжённые беспринципные карьеристы и авантюристы. Тех же выдающихся мафиози в вялости натур упрекнуть нельзя никак.

Так кем же был Берия?

Он, безусловно, сделал выдающуюся по любым меркам карьеру. Но был ли он карьеристом? Зная жизнь и деятельность реального, а не «волкогоновского» Берии, можно уверенно дать на такой вопрос отрицательный ответ.

Отрицательный потому, что Берия никогда не вёл себя как карьерист и интриган. Уже в его юности мы отыскиваем такое мощное подтверждение человеческой доброкачественности Берии, как его автобиография 1923 года, а точнее та просьба к руководству, которой автобиография заканчивается.

Будучи крупным чином советских спецслужб, заместителем председателя ЧК Грузии, имея ряд лестных наград и блестящие карьерные перспективы, Берия описывает в автобиографии свою работу, указывает на немалые заслуги, но в итоге просит ЦК Компартии Грузии о предоставлении возможности продолжить специальное образование. То есть просит позволить ему вновь стать просто студентом.

Ещё в свою бытность в Баку он был отозван на работу в ЧК Азербайджана с учебы в Бакинском политехническом институте по специальности «архитектура и строительство». Затем его перевели в Тбилиси. И вот в 1923 году двадцатичетырёхлетний Берия формулирует своё искреннее желание так:

«За время своей партийной и советской работы, особенно в органах ЧК, я сильно отстал в смысле общего развития… не закончив свое специальное образование. Имея к этой отрасли знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии — использовать меня так, как она это найдет нужным».

Став «генералом» ЧК, проситься в студенты? Такой настрой ни в коем случае нельзя определить как проявление карьеристских устремлений. Это отмечал в своё время Юрий Мухин, и то же самое скажу я сам!

Но и предыдущая биография Берии говорит о том же. Он учился в Баку, начинал взрослую жизнь в Баку. А что представлял из себя Баку в предреволюционные, революционные годы и в годы Гражданской войны?

Вряд ли в пределах Российской империи можно было найти другой город, который с таким же основанием, как Баку, заслуживал бы определения «второй Вавилон». В этом отношении ему уступала даже Одесса! Вспоминая О'Генри, назвавшего Нью-Йорк «Багдадом-на-подземке», тогдашний Баку можно было назвать «Багдадом-на-Каспии». Это был очень космополитический город, и причиной тому было одно, тоже очень космополитическое слово: «нефть».

Нефть влекла в Баку сразу всех: атеистов, католиков, протестантов, мусульман, иудаистов, греков, персов, англосаксов, шведов, немцев, голландцев, турок, бельгийцев, французов, и прочих, и прочих, и прочих.

Даже японцев и русских.

Нефтяные прииски Баку интересовали как самых крупных мировых дельцов, так и множество авантюристов — неудачливых и удачливых. Здесь же сталкивались разнообразные интересы — геополитические, политические, экономические, разведывательные…

А, в конечном счёте, для большинства бакинских обладателей «активной жизненной позиции» — интересы шкурные и своекорыстные.

Кем мог стать в подобной атмосфере ловкий и способный молодой человек, да ещё и сладострастник, в чём Берию так часто обвиняют, стремящийся к личному успеху, к обогащению и наслаждению всеми благами жизни?

Он мог стать политиканом, доверенным лицом Нобелей или Детердинга, пронырой-дельцом, перспективным служащим той или иной крупной фирмы, международным агентом, сутенёром, да вообще кем угодно!

Но только не большевиком-подполыциком.

А Берия, несмотря на позднейшие инсинуации, стал именно им. И работал хорошо. Иначе после советизации Азербайджана его не послали бы на нелегальную работу уже в меньшевистскую Грузию.

Нет, Берия не имел наклонностей шкурника, карьериста и сибарита. Он был воспитан в традициях трудолюбия, бескорыстия, заботы о семье, ответственности за тех, за кого ему приходится нести ответственность. Он был достаточно скромен, а при этом — эмоционально подвижен.

Вот почему его выбор «красной» стороны баррикад был вполне естественным. А идейный большевик — это всегда человечески доброкачественная натура. Именно потому, что Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Пятаков, Ягода, Енукидзе и остальные политические деятели в СССР с дореволюционным прошлым, которых позднее отверг процесс революционной перестройки России, не были человечески доброкачественными, они не смогли выдержать большевистской линии в своей жизни.

А Берия смог! И как человек, и как государственный деятель.

Сегодня у нас не так много документальных подтверждений этого. И тому есть свои причины. Прекрасный исследователь катынской проблемы В. Швед в своей книге «Тайна Катыни» напомнил нам, что в августе 1995 года в одной из телепередач Дмитрий Волкогонов сообщал, что он знакомился с архивным актом об уничтожении одиннадцати мешков с документами из архива Берии.

А ведь архивы уничтожают только преступники, заметая следы своих преступлений, не говоря уже о том, что уничтожение исторических документов само по себе является тягчайшим преступлением, не имеющим срока давности.

Между прочим, в одном из «перестроечных» номеров журнала «Советские архивы» во вполне антибериевской статье кандидата исторических наук А.П. Пшеничного «Репрессии архивистов в 1930-х годах» сообщалось, что до 1953 года «во всех архивных учреждениях сверху донизу очень широко были известны» слова Л.П. Берии: «Без архивов нет истории, без истории нет науки, без науки нет будущего».

Слова не только хорошие, но и пророчески точные. После 1953 года, после смерти Сталина и Берии, они были не только забыты, но и отвергнуты как принцип. Стоит ли удивляться, что ситуация в СССР медленно, но неуклонно менялась в сторону уничтожения и архивов, и науки, и будущего России?

Вернёмся к мешкам с документами из архива Берии, которые, по словам генерала Волкогонова, были после убийства Берии уничтожены. Свидетельство об этом из уст такого очернителя Берии, как Волкогонов, дорогого стоит. Ведь что было в этих мешках, уничтоженных хрущёвцами? Пыточные протоколы жертв Берии? Или, может, порнографические фото его постельных сцен с тысячами «невинных» девочек? Или рапорты «бериевских палачей» о расстрелах «невинных» маршалов и командармов?

Вряд ли…

«Документы» такого рода бережно хранили бы в послесталинском СССР под музейным колпаком, а сейчас возили бы по всему «СНГ» и в каждом областном городе устраивали бы передвижные выставки с восковой фигурой Берии, пожирающего свои жертвы на манер Зевса, пожирающего своих детей.

Выходит, уничтожали документы, свидетельствующие об обратном?

Выходит, так!

Но кое-что и не уничтожено.

Например, 1 апреля 1943 года уже начавший работы по атому И.В. Курчатов направил записку М.Г. Первухину о необходимости демобилизации некоего В.М. Кельмана. Эта записка сохранилась и ныне опубликована.

Вениамин Моисеевич Кельман до войны работал в Украинском физико-техническом институте (УФТИ) в лаборатории профессора Ланге. Кельман, родившийся в 1915 году в Киеве, был хорошим физиком-экспериментатором и дрянноватым — как выяснилось значительно позднее — гражданином своей страны. С 1992 года он проживал в США, в Мемфисе, и чёрт с ним. Но в 1943 году он мог пригодиться (и таки пригодился) в начинающемся советском атомном проекте, и Курчатов просил его демобилизовать, потому что у Ланге (с ним мы ещё познакомимся) не было сотрудников.

Тем не менее зампред Совнаркома Первухин не снизошёл до просьбы Курчатова, и Кельман был демобилизован лишь в декабре 1945 года, когда уже функционировал Спецкомитет Берии.

Но это — лишь прелюдия к истории профессора Ланге.

Ровесник Берии, физик Фриц (Фриц Фрицевич) Ланге (1899–1987) родился в пригороде Берлина Фридрихсхагене и в 1924 году окончил Берлинский университет. С 1925 года работал в Физическом институте Берлинского университета. В 1934 году эмигрировал в Англию, откуда был приглашён А.И. Лейпунским для работы в УФТИ, где с 1935 года и трудился. В 1937 году совместно с харьковскими физиками В.А. Масловым (1913–1943) и B.C. Шпигелем (р. 1911) Ланге сделал вывод о возможности разделения изотопов урана методом газового высокооборотного центрифугирования.

Ланге долго и активно работал в советском Атомном проекте, а в 1959 году уехал в ГДР, где занимал пост директора Института молекулярной биологии.

К слову, Владимир Шпинель и Виктор Маслов — отдельная и всё ещё не раскрытая страница нашей атомной истории. В 1940 году эти два талантливых парня обратились в Наркомат обороны СССР с предложением начать работы по атомному оружию. О том, почему эту инициативу тогда «замотали», знают сегодня, пожалуй, лишь господь бог и те нынешние обитатели ада, которые её «замотали». Шпинель все передряги пережил, а Маслов воевал и 13 декабря 1943 года скончался от ран в госпитале в Баку.

Вернёмся, однако, к профессору Ланге. В 1943 году он прозябал в Свердловске, хотя по всему ему надо было быть в Москве и заниматься проблемой обогащения урана.

Ни Вячеслав Молотов, ни Михаил Первухин (хотя ничего плохого я о них сказать не хочу) так и не озаботились судьбой и идеями Ланге. И лишь 20 октября 1945 года не учёный, а начальник Управления НКГБ по Свердловской области генерал-лейтенант Т.М. Борщов обратился к наркому внутренних дел СССР маршалу Советского Союза товарищу Берии Л.П. с докладной запиской.

Генерал Борщов сообщал о работе Ланге в Свердловске, аттестовал Ланге как «автора нового метода разделения изотопов» и заключал так: «В связи с тем, что Ланге несомненно представляет для нас интерес по роду проводимой им работы и связям с изобретателями атомной бомбы (вне сомнений, имелись в виду не Оппенгеймер и фон Нейман, а Маслов и Шпинель. — С.К.), прошу Ваших указаний».

Указания не замедлили себя ждать. Уже 22 октября 1945 года Берия наложил свою резолюцию: «тов. Махнев! Договоритесь с т. Борщевым — и профессора Ланге доставить в Москву. Обеспечить всем необходимым. Л.Берия. 22/Х 45».

Последняя фраза для Берии крайне характерна. Умел «сталинский монстр» заботиться о людях, с которыми делал одно общее дело. И с декабря 1945 года Ланге начал работать в Москве, руководя лабораторией № 4 ПГУ.

Что дополнительно интересно… В 1943 году Курчатов просил Первухина выделить жильё для физиков лаборатории № 2. Мало того, что этот вопрос тогда «повис» и был разрешён уже Берией, но в 1943 году Первухин даже из «бумажного», а не реального списка кандидатов на получение жилья, представленного Курчатовым, вычеркнул именно Ланге и Кельмана. Жильё им предоставил Берия.

Ни Первухин, ни Берия лично не знали ни Ланге, ни Кельмана. Однако факт остаётся фактом: информаторы Первухина его относительно научного потенциала двух приличных физиков дезинформировали, а информаторы Берии били «в точку».

Пару слов о самом Тимофее Михайловиче Борщове, генерале МГБ. Родился в 1901 году в Кубинском уезде Бакинской губернии. С 19 лет — чекист, находился в поле зрения одного из руководителей органов ЧК Закавказья Берии. С 1937 года — заместитель наркома внутренних дел Азербайджанской ССР, с 1938 года — нарком внутренних дел Туркменской ССР, затем — в центральном аппарате, с 1945 года — генерал-лейтенант. Сейчас пишут, что он был якобы замешан в махинациях с обменом денег при денежной реформе. Не очень в это верится.

После войны Борщов опять работал в Азербайджане. В 1953 году уволен из МВД СССР «по служебному несоответствию», в 1954 году лишён воинского звания, в 1955 году арестован, в 1956 году расстрелян по «делу Багирова». Не реабилитирован. Ещё один из кадровых сотрудников Берии, разделивший с ним одинаковую судьбу.

А вот история с советским физико-химиком и металлургом Иваном Яковлевичем Башиловым (1892–1953). Тверяк, уроженец Кашина, он в 1911 году поступил в политехнический институт, который окончил лишь в 1929 году. Перерыв между началом учёбы и защитой диплома объяснялся тем, что в 1919 году Башилов прервал учёбу, чтобы по предложению крупнейшего советского радиохимика В.Г. Хлопина организовать работу Пробного радиевого завода в Бондюге на реке Каме. С 1935 года Башилов руководил Опытным заводом «В» Главредмета в Табошаре (Таджикистан). На этом заводе по технологии И.Я. Башилова было налажено получение радия и урана из отечественного сырья. Но 22 августа 1938 года доктор технических наук Башилов был арестован и с 1939 года в заключении руководил лабораторией на Ухтинском радиевом заводе НКВД.

5 мая 1942 года Башилов написал письмо Берии, где сообщал:

«Мой арест был произведен буквально накануне начала работы специальной комиссии, избранной на заседании Отделения естественных наук Академии наук Союза по моему докладу в конце июня 1938 г. Несомненно, работы этой комиссии внесли бы полную ясность в оценку моих личных работ и полностью лишили бы почвы голословные обвинения во вредительстве…»

Однако не всё было так просто — для тех же чекистов. Дело в том, что 27 июня 1938 года в Академии наук СССР образовали комиссию в составе академиков В.И. Вернадского, А.Е. Ферсмана, С.И. Вавилова, профессоров И.Я. Башилова, С.И. Вольфковича и В.Г. Хлопина с задачей «в трехмесячный срок проработать весь цикл вопросов, связанных с радиевой промышленностью».

Образование комиссии объяснялось тем, что в 1937 году комиссия учёных, а не чекистов, обследовала завод в Табошаре. На основе выводов комиссии (учёных, а не чекистов!) работа завода была приостановлена. А 22 августа 1938 года Башилов на основе уже ложного доноса (одного из учёных, а не чекистов!) был арестован. Арестован, естественно, не комиссией учёных, а органами НКВД.

Но кто должен был разобраться в сути обвинений — НКВД или комиссия Академии наук? Не думаю, что чекисты сами пытались вникнуть в сложности радиевой технологии. С другой стороны, что-то ведь в деятельности Башилова вызывало сомнения и у комиссии 1937 года, и у членов комиссии АН в 1938 году.

Что?

Во всяком случае, учёные не рискнули поддержать коллегу как профессионалы, хотя, безусловно, могли.

Башилов был осуждён, а в мае 1942 года написал Берии письмо.

Год 1942-й оказался для СССР очень сложным как раз с мая, со времени неудачной Харьковской операции, так что у Берии хватало забот и без письма Башилова, который к тому же в 1942 году не лес валил, а работал, в общем-то, по специальности на номерном заводе.

Но военные дела пошли на поправку, и Берия не забыл о письме учёного. В июле 1943 года Башилов был освобождён и выслан в Красноярск, где на одном из заводов системы НКВД занимался разработкой новой технологии аффинажа платины, а с 1947 года работал в лаборатории «Б» МВД СССР под Касли (Челябинская область).

В 1948 году он получил Сталинскую премию, не будучи, к слову, формально реабилитированным.

Почему я так подробно остановился на судьбе И.Я. Башилова? Да потому, что до того, как он обратился к Л.П. Берии, он неоднократно обращался к В.М. Молотову — как «к главе Советского правительства» и старому знакомцу по Санкт-Петербургскому политехническому институту. (Позднее Башилов писал и своему коллеге академику Несмеянову.)

Далее я цитирую публикатора писем Башилова в журнале «Химия и жизнь» (№ 11,1989 год) В. Полищук: «Все его (И.Я. Башилова. — С.К.) кричащие письма, представленные в подборке, объединяет одно: они оставались без ответа. Единственным результативным из них (не парадокс ли?) оказалось, видимо, обращение к Берии. Башилову уменьшили срок заключения на полгода…»

Да нет, не только срок уменьшили, но и привлекли к работам в атомном проекте. И в этом — подлинный, а не «волкогоновско-лурьевский» Берия.

Вот еще один «атомный» пример… Очередной именно «атомный» не потому, что Берия был особо внимателен и чуток к атомщикам, а потому, что наиболее рассекреченными в настоящее время оказались как раз атомные архивы. И даже частичное рассекречивание сразу же дало нам возможность сравнения стиля руководства тех же Молотова, Первухина и Берии.

И сравнение выходит не очень-то в пользу первых двух, но зато явно в пользу «кровавого палача».

Скажем, 13 апреля 1943 года заведующий лабораторией № 2 Игорь Курчатов пишет (в единственном рукописном экземпляре) совершенно секретную записку М.Г. Первухину о проблемах лаборатории № 2. Вот часть параграфа 2 этой записки:

«При выполнении мелких заказов лаборатории мы встретились с трудностью получения небольшого количества материалов, которые не предусматривались и не могли быть предусмотрены в спецификациях, переданных в соответствующие наркоматы (после выхода Постановления ГКО. — С.К.).

Так, для изготовления медных электролизеров для плавиковой кислоты нужны обрезки трубок и прутков из красной меди 10–12 разных размеров, общим весом 5 кг (выделение жирным курсивом моё. — С.К.)».

Это будущий научный руководитель атомной проблемы пишет наркому и заместителю председателя СНК СССР! Обращается с просьбой о выделении пяти килограммов меди в обрезках!

После того, как за дело взялся Берия, подобные просьбы стали невозможными, ибо такие мелкие вопросы решались быстро, без волокиты и амбиций, на рядовом исполнительском уровне. И решались не в силу того, что Берия направо и налево раздавал «расстрельные» приговоры.

Он просто подбирал эффективные кадры, а негодных отстранял. Не устранял, а отстранял, изгоняя бездельников из важного государственного дела. Он умел решать сам и потому имел право требовать того же от других.

И требовал.

Но так работали не все. Вот параграф 3 помянутой выше записки Курчатова Первухину от 13 апреля 1943 года — полностью:

«Моссовет не выполнил Распоряжения Совнаркома СССР от 7/III за № 4837р о выделении в 10-дневный срок 3 квартир и 18 комнат для сотрудников Лаборатории № 2 и не выделил к 13 апреля с.г. ни одной квартиры и ни одной комнаты.

Прошу Вашей помощи в разрешении создавшейся трудности с получением жилого помещения для научных сотрудников, работавших до войны в Ленинграде и Свердловске».

На этом документе — его автограф хранится в Архиве Президента РФ (фонд 93, дело 3(43), листы 10–11) — нет никаких виз Первухина, хотя у этой истории была предыстория в виде письма Курчатова Первухину от марта 1943 года на ту же тему — о предоставлении жилья для работников лаборатории № 2. Курчатов писал тогда:

«Ввиду того, что руководимые мною работы в Лаборатории АН СССР требуют длительного времени, представляется необходимым обеспечить работников лаборатории нормальными жилищными условиями. Работники Лаборатории не имели и не имеют жилплощади в Москве, т. к. до войны жили и работали в Ленинграде и Свердловске. Поэтому прошу Вашего распоряжения Моссовету выделить в марте 1943 г. квартиры и комнаты для лиц, привлекаемых к работе…»

К письму Курчатов приложил список на 23 фамилии. Он просил трёхкомнатные квартиры для себя и А.И. Алиханова, двухкомнатные для Ф. Ланге и И.К. Кикоина и 18 комнат для научных сотрудников, в том числе для А.И. Алиханьяна, А.К. Петржака, Я.Б. Зельдовича, Г.Н. Флерова, В.М. Кельмана, В.П. Джелепова, а также для лаборанта П.И. Мастицкого и механика И.Н. Полякова.

Как уже известно читателю, Первухин вычеркнул Ланге и Кельмана, но и остальным Моссовет показал фигу. И показывал её до января 1945 года, когда замнаркома внутренних дел В.В. Чернышев и будущий незаменимый помощник Берии В.А. Махнев не обратились к Берии со служебной запиской.

Они сообщали, что Моссовет предлагает вместо запланированного для лаборатории № 2 жилого дома по Песчаной улице (в 1,5 км от лаборатории) недостроенный дом по Большой Калужской улице (в 18 километрах от лаборатории), да и тот не раньше декабря 1945 года.

На записке, датированной 9 января 1945 года, Берия через два дня наложил резолюцию: «Тов. Попов (председатель исполкома Моссовета. — С.К.). Надо крепко помочь этой организации. Л. Берия. 11/1.45».

И жилье было наконец выделено.

Забота о людях была для Берии естественной частью его деятельности. Принимать на себя груз забот по обеспечению простого, житейского существования близких он привык с юношеских лет, когда ему надо было содержать мать и сестру в Баку. В том же Баку, уже после революции и установления в Азербайджане Советской власти, молодой Берия занимался устройством быта рабочих, и этот нравственный опыт явно пошёл ему впрок.

Через много лет, в середине 50-х годов, один из сотрудников дважды Героя Социалистического Труда Бориса Глебовича Музрукова — тогда директора Плутониевого комбината № 817, в прошлом директора военного «Уралмаша», а в будущем многолетнего директора ядерного оружейного центра в Сарове, генерал-лейтенанта инженерной службы, — задал своему директору вопрос: «Каким человеком был Берия?» К тому времени Лаврентий Павлович был подло оклеветан и бессудно расстрелян, и без опасений его можно было только ругать. Тем не менее Музруков рассказал собеседнику о том, как, увлёкшись строительством жилья для рабочих комбината, он ожидал получить от Берии нагоняй, а получил похвалу.

Музруков знал Берию ещё по войне, по «танковым» делам. Позднее Берия же привлёк Музрукова к делам «атомным». То есть масштаб Берии как государственной фигуры Музруков — и сам фигура немалая — сознавал в полной мере. И то, что главной чертой в Берии Музруков выделил заботу о людях, говорит о многом.

Собственно, это говорит всё!

У этой отысканной мной в книге о Б.Г. Музрукове давней истории оказалось живое, так сказать, продолжение. Среди моих знакомых есть Людмила Дмитриевна Павлова-Головина. Врач-кардиолог, она приехала на «объект» — в КБ-11, в 1947 году и поэтому хорошо знала всю «саровскую» «верхушку» урановой проблемы: академиков Харитона, Зельдовича, Сахарова…

Знала и директора «Объекта» Музрукова.

Людмила Дмитриевна стала другом семьи Бориса Глебовича, оставаясь и лечащим врачом. Однажды, уже в 70-е годы, её срочно вызвали к Музрукову. Он был плох, и его пришлось выводить из состояния клинической смерти.

И вот когда Музруков благополучно вернулся оттуда сюда, Людмила Дмитриевна решилась задать ему давно мучивший её вопрос: «Борис Глебович, чего тут таить в такой момент, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к Сталину и Берии?»

Это был, безусловно, «момент истины», и Музруков ответил так: «Людмила Дмитриевна, никого не слушайте, не верьте никому… Запомните: тем, что мы сейчас с вами разговариваем, что мы живём и что живет страна, мы обязаны прежде всего двум людям — Сталину и Берии».

Но в таком ответе Музрукова 70-х годов виден государственный масштаб Берии. А из истории, рассказанной Борисом Глебовичем за два десятка лет до этого, виден человеческий масштаб Лаврентия Павловича.

И этот масштаб был, надо признать, равновелик его державному масштабу.

Берия мог — по воспоминаниям легендарного изготовителя документов для наших разведчиков, гравёра НКВД Громушкина, знакомясь с аппаратом ГУГБ НКВД СССР в 1939 году, задать вопрос рядовой сотруднице: «Почему такая худая? Болеешь, что ли?» И, получив ответ, что нет, мол, просто худая, тут же отдать приказ начальнику ГУГБ Меркулову: «Отправь её в санаторий. Пусть отдохнёт».

Он мог — уже в должности заместителя председателя Совета Министров СССР, председателя Спецкомитета, в звании Маршала Советского Союза — пригласить к себе в кабинет для личного знакомства молодого, подающего надежды, физика Сахарова и ещё более молодого студента физфака МГУ Олега Лаврентьева, недавнего сержанта. И встретил их стоя, выйдя из-за стола, пожав руку и пригласив садиться. И мог тут же поинтересоваться у на редкость пухлощёкого Лаврентьева: «У вас почему щека распухла? Зубы болят?»

На просьбе о предоставлении отпуска Юлию Харитону он не просто накладывает разрешающую визу, но приписывает: «Обеспечить хорошим лечением».

А его личная забота о быте Сахарова?!

Через много лет, в 1989 году, в московской квартире академика Сахарова он и доктор наук Лаврентьев встретились вновь. И Сахаров — по свидетельству Лаврентьева — много говорил о Берии, вспоминал его. Знавшие Берию лично, Сахаров и Лаврентьев приютились на кухне, а по квартире нагло расхаживали и резвились члены депутатской Межрегиональной группы из легиона разрушителей великой Державы, которую Берия создавал.

Сахаров под конец жизни позволил этой своре воспользоваться своим именем как знаменем, но уже понимал, похоже, что его на излёте жизни просто используют, как походя используют шлюху.

Потому Сахаров, наверное, и вспоминал Берию. Слишком огромным и впечатляющим был контраст между ним и этими.

20 августа 1951 года актриса Юлия Солнцева обращается к Берии с просьбой принять и поддержать её мужа, знаменитого кинорежиссёра Довженко, которого травят в Союзе кинематографистов. Берия никогда не курировал вопросы культуры, он не министр внутренних дел, не министр государственной безопасности. Он — по горло занятый зампред Совмина СССР, курирующий половину экономики и Урановую проблему в придачу.

Однако Солнцева обращается к нему, и он не кладёт просьбу под сукно, а направляет её в секретариат ЦК ВКП(б) заведующему Отделом художественной литературы и искусства ЦК B.C. Кружкову с просьбой помочь, а секретариат Берии берёт вопрос на контроль и дополнительно договаривается с работниками ЦК о том, чтобы Солнцеву там приняли.

Не сразу, но партийные чиновники раскручиваются, и положение Довженко улучшается, о чём сообщается и в секретариат Берии. Значит, работники ЦК знали, что Берия имеет привычку через некоторое время выяснять, как идут дела с выполнением тех просьб, с которыми к нему обращаются люди.

Актёр Черкасов 8 мая 1951 года пишет Берии о своей мечте сыграть роль Маяковского в фильме по сценарию Катаняна и просит содействия. Это уж совсем просьба не по адресу — влияние Берии в столичной интеллигентской, а тем более киношной сфере равно нулю. Но сам факт того, что великий актёр, отчаявшийся найти понимание у коллег, обращался к Берии с такой просьбой, тоже говорит о Лаврентии Павловиче как о человеке многое.

Если не всё!

И почему, собственно, Черкасов обратился именно к Берии? Что ж, он сам объясняет это так:

«Я набрался храбрости написать Вам это письмо и послать Вам сценарий, потому что в моей памяти свежа встреча с Вами и Ваше удивительное внимание.»

На этом письме есть резолюция Л.П. Берии: «В ЦК ВКП(б). Маленкову Г.М. Прошу Вас заинтересоваться. Л. Берия. 14.V» и Маленкова: «На Секретариат». Позднее сценарий был признан слабым, но предложение «заслуживающим поддержки». Однако Черкасов так и не сыграл Маяковского, а после июня 1953 года обращаться с просьбой об этом было уже не к кому.

Так же внимательно отнёсся Берия к просьбе киноактрисы Лидии Смирновой о выделении ей и её мужу кинооператору Рапопорту квартиры в высотном доме. В 90-е годы она несколько переврала эту историю, но спасибо хоть не опустилась до побасёнок насчёт того, что получила квартиру якобы за «ночь насилия над ней». Зато актриса Татьяна Окуневская расписала в те же 90-е годы это мифическое насилие на «карельско-берёзовой» кровати во всю силу своей «художественной» фантазии.

Но вымыслы Окуневской очень уж контрастируют с теми документами, подтверждёнными фактами, которые приведены выше. И факты показывают, что реальный Берия в реальном, а не живущем в «Александровском саду» советском обществе пользовался репутацией отзывчивого и обязательного человека, умеющего проникнуться бедами и проблемами тех, кто к нему обращается.

Между прочим, в структуру органов безопасности лишь однажды было введено подразделение с удивительным для этого ведомства названием: «Бюро жалоб». Оно существовало только в 1939 году — том самом году, когда новый нарком внутренних дел Берия исправлял «перегибы» бывшего наркома Ежова.

Интересны в этом отношении воспоминания вдовы Бухарина — Анны Лариной-Бухариной. Она была знакома с Берией с 1928 года, с 15-летнего возраста, когда приехала на Кавказ с приёмным отцом, и даже в 90-е годы отмечала тогдашнюю «приветливость» Берии и то, что он «производил впечатление человека неглупого и делового». Ну, последняя оценка из уст Лариной, которой во время её второго общения с Берией, в 1932 году, было всего 19 лет, может быть, стоит и немного. Что она тогда, да и позже, понимала!

Однако Ларина прибавляет, что Берия «во время бесед с Куйбышевым, в то время председателем Госплана, уделял большое внимание вопросам экономики Закавказья». И поскольку память у вдовы Бухарина была отменной, это её свидетельство для нас, безусловно, важно.

В третий раз они встретились в 1939 году, в кабинете наркома внутренних дел СССР. Осуждённая Ларина-Бухарина из Томского лагеря обратилась к наркому Ежову, но письмо попало уже к наркому Берии, который распорядился доставить Ларину в Москву.

В своих воспоминаниях Ларина очень точно воспроизвела не только диалоги, но и всю психологическую атмосферу их беседы. Но при этом она так и не поняла, что заботило Берию и что он взвешивал в ходе разговора. Да, даже через десятилетия Ларина-Бухарина не поняла, о чём и что она написала.

А ведь суть была в том, что Берии за какой-то час предстояло понять — можно ли освободить эту озлобившуюся, но всё ещё очень молодую женщину, за долгую и счастливую жизнь которой он провозглашал тост в 1928 году, или надо продолжить её изоляцию от общества? И вообще — можно ли её пощадить, сохранив ей если не свободу, то хотя бы жизнь?

В этом отношении показательны и явно аутентичны слова Берии после того, как Ларина сказала: «Может быть, хватит?» Берия сразу возразил: «Нет, нет, продолжайте, интересно, как в вашем уме это всё преломляется».

Ларина-Бухарина так и не поняла, что сама по себе она была всего лишь смазливой девушкой, с детства жившей в среде государственных руководителей не по праву незаурядности, а по случайности рождения…

Что она, став женой Бухарина, вращалась в высшем политическом кругу не в силу своих политических талантов, а в силу неудержимого тяготения Николая Ивановича к «молодятинке».

И вот теперь, оказавшись вдовой врага народа — врага без кавычек, поскольку Бухарин к середине 30-х годов им и стал, она не только не осознала это, но была уверена в невиновности и правоте Бухарина, и в камере писала бездарные в поэтическом отношении, однако вполне внятные в отношении политическом стихи: «Он был многими любимый,/Но и знал больших врагов,/Потому что он, гонимый,/Мысли не любил оков»…

Это, конечно, — о Бухарине.

Несложно было догадаться и о том, кого имела она в виду, когда писала так: «Чёрный ворон, злой, коварный, /Сердце, мозг его клевал; /Кровь сочилась алой каплей,/ Ворон жил, на всё плевал!/Ворон трупами питался,/ Раскормился, всё не сыт!/И разнёс он по России/Страх и рабство, гнёт и стыд!»

И Берия взвешивал…

Конечно, жаль было девчонку, которую сластолюбивый Бухарин не пожалел и привязал к себе. Но выпусти её, и она на всех углах будет кричать о том, что её, мол, Николай Иванович «мысли не любил оков», за что его мозг и был выклеван «злым, коварным чёрным вороном» Сталиным.

А вот уж это было не делом чьих-либо личных симпатий или антипатий: в западной печати и так хватало «сенсаций из застенков НКВД», а среди столичной «элитной» шушеры — злобы на Сталина и его дело.

Ларина-Бухарина не поняла, что как человек Берия её очень жалел и хотел ей добра, но он был одним из руководителей государства и отвечал при этом за государственную безопасность. И в этом качестве он не имел права судить как человек, он был обязан судить как глава НКВД! И, между прочим, в этом качестве он должен был бы принять решение о расстреле вдовы Бухарина, потому что убедился в её непримиримости. Однако он сохранил ей жизнь, и его пожелание долгой жизни милой ему девочке сбылось! В отличие от Берии, погибшего сравнительно молодым, Ларина-Бухарина зажилась за восемьдесят. Она умерла в 1996 году, в возрасте 83 лет, и ещё успела в «перестроечные» и первые «ельциноидные» годы внести свою лепту в дело психологической войны против России.

А тогда, в 1939 году?

Что мог тогда сделать Берия для неё, кроме того, что он отправил её в камеру с пакетом фруктов и в первый год её заключения в Москве дважды переводил ей деньги внутренним переводом для пользования тюремным ларьком?

Затем пришла война, начавшаяся для России так тяжко в том числе и потому, что не были до конца вычищены из жизни страны неразоблачённые сторонники Троцкого, Бухарина, Тухачевского, Якира, Уборевича… И Берии, в его почти круглосуточной ежедневной и еженощной загруженности, было уже не до глупой девчонки-мотылька, бездумно полетевшей на огонь мужской политики.

Впрочем, для Бухарина и ему подобных «старых большевиков» политика ко второй половине 30-х годов выродилась в политиканство. Сталин и его товарищи строили, бухарины болтали, писали умные статьи и… играли в заговоры. В тюрьме Бухарин написал десятка три стихов. Спору нет — это было очень эрудированное творчество, как и сам Бухарин. Однако, читая его стихи, начинаешь понимать, почему в партии Николая Ивановича порой называли «Коля Балаболкин».

А вот другой сюжет по теме, на этот раз — о вполне взрослом мужике, присоединившем свой голос к хору «обличителей» Берии как в реальном масштабе времени — на июльском 1953 года Пленуме ЦК, так и в годы развитого «ельцинизма».

Я имею в виду уже знакомого читателю по дневнику Л.П. Берии Николая Байбакова (см. также примечания к записи от 16 октября 1944 года).

Среди других «прозревших» после ареста Берии, всходил на трибуну Пленума и он, чтобы «разоблачить» «отвратительное лицо Берии, политического авантюриста и карьериста, пролезшего к руководству».

Много чего «разоблачил» Николай Байбаков в 1953 году, заявляя при этом: «Хамство, надменность, издевательство над людьми, унижение достоинств (так в стенограмме. — С.К.) человека — вот характерные черты поведения этого разложившегося человека».

Обвинял он Берию и в том, что тот якобы из карьеристских (?) побуждений «развил особую активность в вопросах увеличения добычи нефти в Татарии и Башкирии». Однако в интервью, данном 27 ноября 1990 года, Байбаков заявлял уже иное, и «засветку» перед Сталиным «ошеломляющих открытий в Куйбышевской области и Башкирии» приписывал как заслугу себе.

Тогда же он отнёс свой разговор со Сталиным (якобы наедине) к марту 1945 года и утверждал, что до этого уже «несколько раз» побывал в его кремлёвском кабинете.

Не знал 27 ноября 1990 года Николай Байбаков, что «перестройщики» вскоре обрушат Советский Союз… И что будет опубликован Журнал посещений этого самого кабинета, из которого станет ясно, что второй раз Байбаков вошёл в него не в марте, а 1 октября 1945 года, появившись в нём до этого один раз — 7 октября 1940 года. (Позднее Байбаков был на совещаниях у Сталина ещё 2 июля 1947 года и 11 июня 1949 года.)

Причём разговор со Сталиным шёл 1 октября 1945 года не наедине, как утверждал Байбаков, а при участии Берии и Маленкова. Один на один Сталин Байбакова не принимал вообще ни разу — не тот был у Байбакова государственный «калибр». Постоянно же курировал деятельность Байбакова Берия, Байбакова на первый пост в нефтяной промышленности и выдвинувший.

Однако существеннее иное. В июле 1953 года Байбаков обвинил Берию в том, что тот «часто писал записки товарищу Сталину о возможности подъема нефти в тех или иных районах», что, по мнению Байбакова образца 1953 года, «не являлось необходимостью». Байбаков обвинил Берию в 1953 году и в том, что тот ориентировал Сталина на якобы невероятную цифру годовой добычи нефти в 60 миллионов тонн к 1960 году.

Попутно Байбаков поставил Берии в вину такую политику, которая вынуждала нефтяную промышленность добывать нефти якобы больше, чем этого требовало народное хозяйство.

Эти же обвинения Байбаков повторил в 1990 году. Мол, в феврале 1946 года Сталин, выступая перед избирателями в Большом театре, поставил задачу через 15 лет довести ежегодную добычу нефти до 60 миллионов тонн, и когда Байбаков услышал это, у него «прямо волосы встали дыбом». А когда он-де позвонил Берии, то понял, что эту «нереальную» цифру Сталину подсказал «авантюрист» Берия, и теперь Байбакову и всем нефтяникам придётся отдуваться и перенапрягаться из-за этого хвастуна.

Теперь же немного статистики…

Накануне войны СССР добывал 34 миллиона нефти в год. Из войны мы вышли с 19 миллионами добычи. Сталин с «подачи» Берии ориентировал страну на 60 миллионов тонн в год к 1961 году.

При этом если общий объём продукции промышленности в 1940 году принять за единицу, то к 1960 году он возрос в 5,2 раза. А это означает, что для того, чтобы к 1960 году иметь удельную обеспеченность жидким топливом промышленного производства хотя бы на уровне 1940 года, нам надо было добывать примерно: 34x5,2 = 176,8 миллиона тонн нефти.

Реально же мы добыли в 1960 году 148 миллионов тонн, то есть даже меньше, чем надо бы, но значительно больше того, что Байбаков в 1946 году считал невозможным. При этом в 15 раз (с 3,2 миллиарда кубических метров в 1940 году до 45,3 миллиарда в 1960 году возросла добыча газа).

А Байбаков в июле 1953 года, с трибуны антибериевского Пленума, утверждал, что «значительная доля нефти, которая будет добыта в 1955 году, пойдёт целиком в закладку… так как потребность страны для нужд народного хозяйства… значительно ниже тех цифр, которые определены решением…».

Так кто лучше знал возможности и резервы нефтяной промышленности — «авантюрист» Берия или министр нефтяной промышленности СССР Байбаков?

Интересно сравнить личность и судьбу Лаврентия Павловича как с личностью и судьбой Байбакова, так и, например, с такой фигурой, как известный читателю расстрелянный в 1950 году по «ленинградскому делу» Н.А. Вознесенский.

Николай Вознесенский (1903–1950) на пике своего жизненного успеха был членом Политбюро ЦК ВКП(б), председателем Госплана СССР, членом Специального комитета, но никогда не занимался практической работой в промышленности, идя по стезе комсомольской (с 1919), партийной (с 1924) и научной (с 1931) работы.

В 1924 году он окончил Коммунистический университет им. Я.М. Свердлова, в 1931 году — Экономический институт красной профессуры и сразу же стал в этом институте преподавателем, с 1935 года перейдя на работу в плановых органах.

Вознесенский был в полной мере обязан всей своей завидной судьбой Советской власти и СССР Сталина. Он был всего на четыре года моложе Берии, но по тем временам это был немалый разрыв. Берия успел сформироваться как личность ещё в борьбе за Советскую власть, а Вознесенский уже не боролся за неё, а щедро пользовался её завоеваниями.

Но Вознесенский быстро стал расценивать это не как обязывающей его аванс судьбы, державы и старших товарищей, а как нечто, изначально принадлежащее ему по праву якобы выдающегося ума, таланта и незаурядности.

Вознесенский, похоже, и впрямь был небесталанен и неглуп, но далеко не так, как сам о том мнил. Амбиций и неумной фанаберии в нём было намного больше, чем самобытности.

В комментариях к дневнику Берии я уже приводил убийственную оценку Вознесенского Хрущёвым в 1954 году (и это — в ситуации, когда шла речь о Вознесенском, как о «невинной жертве» «банды Берии — Абакумова»).

А сейчас я приведу оценку Семёна Захаровича Гинзбурга (1897–1993), бывшего наркома строительства СССР. Он дал её Вознесенскому в июне 1986 года:

«…Вознесенский был способным молодым человеком, образованным, думающим, энергичным… Но при всём этом обладал очень плохим характером. Никогда не улыбался, не шутил. Чувства юмора у него не было (это у умного-то человека! — С.К.).

В кругу своих коллег, включая наркомов, нередко был несдержанным, грубым. Устраивал разные «разносы» подчинённым, не слишком заботясь при этом о подборе слов. В семье (а я знал и его жену) был деспотом. Это не значит, что он плохо относился к женщинам (угу, только официально был женат не один раз. — С.К.). Этого я сказать не могу. Но дома, в семье, повторяю, был обыкновенным деспотом…», и т. д.

Просто удивительно! В своих воспоминаниях Гинзбург рисует портрет редкого дуболома и хама: «Он говорил другим высшим руководителям из правительства: «В чем дело? Если вам что-то нужно, звоните мне, должность моя вам ведь понятна? Мои заместители по Госплану отвечать вам не могут, потому что я за все отвечаю…» и т. д. Остальные мемуаристы из тех, кто работал с Вознесенским, в оценке поведения Вознесенского даже в «перестроечного» образца мемуарах с тем же Гинзбургом не расходятся.

И тем не менее все расхваливают Вознесенского как исключительного умницу.

Вот уж воистину помрачение социального рассудка!

Зато Берия у них — исключительно матерщинник, никого в грош не ставящий и ценящий только себя.

Но вот Берия разговаривает с вновь назначенным наркомом электростанций Д.Г. Жимериным осенью 1941 года (по воспоминаниям Жимерина от 7 марта 1991 года): «Я ничего не понимаю в энергетике, ты несешь полную ответственность, ты принимаешь решения и будешь отвечать за них соответственно. Ты это учти».

Может так говорить с подчинённым «надменный» (по Байбакову) человек?

Не думаю.

Причём далее Жимерин признаёт, что Берия как управленец был компетентен.

Жимерин, к слову, вспоминает и вот что: «Обсуждается вопрос у Сталина. И вдруг на этом заседании выступает Вознесенский с разгромной речью, я бы даже сказал, с подлой речью. Он не рассматривал мой вопрос по существу, не опровергал мои предложения, обоснования, выводы… Объяснять мое состояние, полагаю, нет необходимости. Ведь мне фактически были предъявлены политические обвинения с наличием таких формулировок как «сознательный подрыв сталинских пятилеток»…».

Но Жимерин… тоже хвалит Вознесенского!

А как же иначе! Ведь это 1991 год, время, когда Берию подают монстром, а Вознесенского — его «невинной жертвой».

Да, Сталин возлагал на Вознесенского большие надежды и благоволил к нему, иначе Вознесенский не стал бы в тридцать пять лет председателем Госплана СССР, а в тридцать шесть лет — ещё и заместителем председателя Совета народных комиссаров СССР. Но Вознесенский и его будущие подельники по «ленинградскому делу» в своих застольях и конфиденциальных беседах обсуждали не то, как строить могучий Советский Союз, а то, как они им будут править после смерти стареющего Сталина. В своей личной, внутренней жизни они жили не высокими идеалами строительства новой жизни, чем, при всей своей непатетичности, всегда жил Сталин, а мелкими, шкурного пошиба интересами. Это и подвело их в итоге под сталинскую пулю.

За дело, замечу при этом я.

Между прочим, если ещё раз обратиться к воспоминаниям Д.Г. Жимерина от 7 марта 1991 года, то можно узнать следующую небезынтересную деталь:

«Чем Вознесенский «забивал» всех остальных? Единственной (выделение жирным курсивом везде моё. — С.К.) книжицей, которая всегда была у него в кармане. Небольшая такая книжица. Какой бы вопрос Сталин ни задал, Вознесенский, взяв свою книжицу, давал чёткий и ясный ответ.

Никто — ни Маленков, ни Каганович, ни Берия, ни Молотов — этого не имели. И он перед Сталиным, который не терпел словоблудия, пустословия, выглядел хорошо и своей аккуратностью, конечно, повышал свой рейтинг (как сейчас говорят)…»

Иными словами, Вознесенский не столько был умён и всезнающ, сколько ловко изображал из себя гения. Когда Сталин это окончательно понял, Вознесенский пал.

Берия же был действительно самобытной и крупной личностью. На фотографиях и кадрах кинохроники, запечатлевших его в публичной обстановке, Берия, да ещё со своими поблёскивающими стёклами пенсне, выглядит так, как будто ему сам чёрт не брат, то есть очень самоуверенно и даже заносчиво. Но если всмотреться в него на фото в неофициальной, бытовой обстановке (на отдыхе со Сталиным, с женой, сыном, с соратниками и помощниками на рыбалке), то можно увидеть подлинного Берию — весьма простого, скромного, незаносчивого и некапризного в быту человека. Можно понять, что то, что выглядело в деловой жизни Берии как поведенческая заносчивость, было на самом деле ярким проявлением непосредственности и эмоциональности предельно личностного характера.

Берия обладал огромной энергией, способной передаваться людям, незаурядной хваткой, мгновенной деловой реакций и… И природным постоянно развиваемым умом. Его ум и способности к научной (!) работе отмечал сам Капица — Капица с его-то несомненно огромным самомнением!

Берия был личностью и не задумывался — какое он производит впечатление. А впечатление на толковых и преданных делу людей производил неизменно большое. В том числе и на Сталина — без всяких там «книжиц», ловко извлекаемых в нужный для эффекта момент из кармана.

Берия был личностью! Вознесенский же (и ему подобные) не столько был, сколько казался, и поэтому тщился изображать из себя чуть ли не гения, относясь к окружающим — если, конечно, они были нижестоящими — свысока.

А теперь — Николай Байбаков…

Я уже писал в примечаниях к дневнику Л.П. Берии, что если проанализировать жизненный путь Н.К. Байбакова, то можно лишь удивляться чутью Лаврентия Павловича, заметившего в своём «нефтяном» сотруднике времён войны и послевоенных лет что-то «не то».

Нет, Николай Байбаков, в отличие от Николая Вознесенского, гения и избранного из себя никогда не корчил. Он был скромнее и профессиональнее. Вспоминая Пушкина, можно сказать, что он «денег, славы и чинов, спокойно, в очередь добился». Хотя нередко Байбаков возвышался в СССР и в обход очереди на служебной лестнице. Не без поддержки того же Берии.

Что ж, в Стране Советов — в сталинские времена, а потом ещё долгие годы по инерции — умели замечать и поднимать толковых работников.

Но при всех внешних работоспособности и профессионализме Н.К. Байбаков (точнее — Байбак, поскольку его настоящая фамилия звучала именно так) не был человеком стойких внутренних убеждений, зато всегда умел выплыть из тех или иных карьерных передряг. Он пережил временные спады карьеры при Сталине и Хрущёве и даже при Брежневе, но в целом возвышался в служебной «табели о рангах».

Кто-то может сказать, что всё объяснялось управленческим опытом и талантом Байбака. И ему действительно нельзя отказать ни в том, ни в том. Но вот принципиальность…

С ней-то у Байбака и ему подобных высших чиновников хрущёвщины и брежневщины оказалось слабо. Пожалуй, не в последнюю очередь поэтому в годы руководства Байбака брежневским Госпланом окончательно сложились экономические условия для развала СССР, против которого Байбак не протестовал. Он спокойно ушёл на пенсию при Горбачёве в 1988 году, хотя впереди у бывшего сталинского наркома было ещё двадцать лет жизни.

Не протестовал Байбак и против Ельцина с Путиным. К началу XXI века Байбак остался, пожалуй, единственной бесспорно крупной живой исторической фигурой нашей новейшей истории, но доживал он долгую жизнь бесцветно и бесконфликтно с режимом. До 2007 года был главным научным сотрудником Института проблем нефти и газа РАН и занимал хлебный пост вице-президента Международной топливной энергетической ассоциации.

И доживший почти до ста лет Байбак-Байбаков, и расстрелянный сравнительно молодым Вознесенский любили — перефразируя известное выражение К.С. Станиславского — себя в Советской власти, а не Советскую власть в себе. Советское государство было для них в первую очередь не способом усиливать мощь их Родины и улучшать жизнь её народов, а способом обеспечивать себе безбедную и высокопоставленную жизнь.

А для облитых Байбаком в 90-е годы грязью Берии и члена Политбюро Л.M. Кагановича их посты означали в первую очередь их обязанность и долг работать на Советскую Державу, на её мощь, процветание, и её уверенное и великое будущее.

В те же дни 1991 года, когда Байбак присматривал себе тёплое местечко в надвигающейся «постсоветской» «Россиянин», ещё живой Каганович, глядя на вакханалию агонизирующей «перестройки», сказал: «Это — катастрофа».

Но Каганович был убран из государственного руководства Хрущёвым и хрущёвцами в 1957 году, а Байбак занимал один из высших государственных постов до 1988 года и так и не возвысил свой голос в защиту социализма и плановой экономики.

Не знаю, осознал ли Лазарь Каганович хотя бы под конец жизни, что катастрофа 1991 года имела своим началом тот антибериевский Пленум в июле 1953 года, где и Лазарь Моисеевич очень поспособствовал хрущёвскому делу очернения Берии. Мне почему-то кажется, что осознал — в отличие от упрямого Молотова, так и не простившего Берии того, что Берия был ярче и талантливее его.

Что ж, вышло, как вышло…

Автор книги «Кто вы, Лаврентий Берия», заслуженный юрист России Андрей Сухомлинов — единственный, кто получил возможность уже в наше время изучить «следственные дела» Берии и его ближайших соратников.

Сухомлинов морально не реабилитирует Берию, но не делает этого, как мне кажется, потому, что, как юрист, он профессионально осторожен и не хочет «дразнить гусей». Однако все действительно достоверные сведения в его книге объективно свидетельствуют только в пользу Берии.

В том числе и вот такие:

«Сослуживцы Берия, которые живы и сейчас, отмечают, что он, хотя (? — С.К.) и был строг, но быстро «отходил», обиды забывал (у Хрущёва было точно наоборот. — С.К.)…

…В здание «Лубянки» заходил со служебного входа, центральным не пользовался. Ветераны рассказывают, что особых пристрастий у него не было. Крепких напитков не пил, не курил, на охоту не ездил, любил рыбалку, особенно увлекался ею во время работы в Закавказье…

…На досуге любил на даче посмотреть кино. Особенно нравился ему мексиканский боевик «Вива, Вилья!», где главный герой — революционер — борется за свободу своего народа…

…Его хобби — строительство и архитектура… Ветераны архитектуры и градостроения в один голос говорят, что такой вид домов, которые мы сейчас называем «сталинские» — большие, монументальные, с высокими потолками и просторными помещениями правильно было бы назвать «бериевскими», потому что… многие идеи… исходили именно от него…

Между прочим, свою служебную дачу в Гаграх Берия спроектировал сам…»

И это не всё, что узнал Сухомлинов о подлинном Берии как человеке. Его бывшие подчинённые вспоминают, что Лаврентий Павлович хорошо стрелял, часто приходил на стрельбы своей личной охраны, план боевой подготовки которой составлял лично. Свои мишени проверял при всех, показывая, что скрывать ему нечего. По поводу слабых результатов подсмеивался и говорил: «Вот так и собираешься охранять министра? Может, тебе сначала потренироваться где-нибудь в Магадане?»

Но «всё оставалось шуткой, и никаких выводов не следовало».

Сухомлинов же, со слов подчинённых Берии, пишет, что характер у Берии был твёрдый, решения принимал смело, без оглядки…

Невестка Берии Марфа Максимовна Пешкова (внучка Максима Горького) рассказывала Сухомлинову, что ничего плохого о своём свёкре как человеке не знает. Она с Серго жила в одном особняке с Берией с 1947 года, когда вышла замуж. Спальня Берии и его жены была на втором этаже. Там стояла небольшая штанга: для утренней разминки.

У молодожёнов был отдельный вход, поэтому в рабочие дни Марфа свёкра почти не видела, он был всё время на работе или в командировках. Встречались на даче, куда он приезжал в субботу вечером. В воскресенье всей семьёй до обеда часами «резались» в волейбол.

Обожал внучек, гулял с ними по лесу, дарил подарки. Всегда был чисто выбрит и красиво одет.

Это полностью контрастирует со «свидетельствами» относительно поведения Берии с людьми, которые мы находим в речах антибериевского Пленума 1953 года, в «показаниях» Меркулова, Кобулова и других «подельников» Берии, а также в ряде воспоминаний бывших «сталинских наркомов», доживших до «катастройки». При этом что интересно! Отрицательные «свидетельства» совпадают настолько подозрительно точно, что невольно начинаешь думать, что все они сделаны под одну копирку.

Впрочем, так оно, скорее всего, и есть!

Зато нечиновные люди (хотя и ряд элитных мемуаристов тоже, например академик Юлий Борисович Харитон) вспоминают о Берии как о человеке привлекательном и добро отзываются об облике и поведении Берии.

Вот еще одно подобное воспоминание…

В дневнике Л.П. Берии, в записи от 5 мая 1951 года, есть такие строки: «На здание у Красных Ворот успели поставить к празднику Шпиль. Молодец Абрамов. Спокойный русский парень, талант, говорить приятно. Хорошо с такими ребятами работать. Воспитали смену...»

Вряд ли я смог бы установить, о ком и чём идёт речь, если бы — есть, всё же, над нами бог — как раз во время подготовки дневников к печати один из моих коллег не порекомендовал мне умную книгу И.И. Чигорина о Сталине, на которую я уже ссылался.

В этой книге я и нашёл ответ на вопрос — что же это за Абрамов такой? Оказалось, что Виктор Михайлович Абрамов, которому в 1951 году исполнилось 43 года, был проектировщиком и строителем высотного здания у Красных ворот. Он применил там крайне дерзкий новаторский способ временного укрепления грунта-«плывуна» под фундамент, попросту заморозив его. Огромное здание строилось с расчётным отклонением от вертикали (своего рода аналог Пизанской «падающей» башни), а после размораживания грунта должно было медленно качнуться (!) в обратную сторону и занять строго вертикальное положение. Только инженер может понять всю самобытность этого замысла, но только, как я догадываюсь, инженер-строитель (лично я — инженер-зарядостроитель, что означает нечто иное) может в полной мере понять всю рискованность идеи Абрамова. Однако всё закончилось блестяще.

Так вот, оказывается, 14 апреля 1951 года, накануне Первомая, Берия приглашал Абрамова к себе, чтобы дать задание: на здание у Красных ворот надо установить к празднику шпиль с пятиконечной звездой.

Позднее Абрамов вспоминал, что беседа была доброжелательной и корректной, без намёка на угрозы и «больше походила на просьбу человека, который действительно хочет сделать людям подарок к празднику».

Абрамов встречался с Берией неоднократно и никогда никакого страха не испытывал. Когда он услышал «шокирующие истории о Берии», был ими «немало удивлён».

Хорошо знавший В.М. Абрамова И.И. Чигирин сообщает, что Виктор Михайлович рассказывал: «В общении Берия был человеком вежливым, деловым, без вельможного барства. Но был очень пунктуален и требователен в выполнении решений. Не можешь что-либо выполнить в срок — доложи, скажи, чем требуется помочь».

При этом Лаврентий Павлович хорошо читал строительные чертежи, с лёта вникал в строительные проблемы, и, как инженеры, они разговаривали на одном языке.

Догадываюсь, что общение с незаурядным строителем доставляло Берии, с его неутолённой жаждой проектировать и строить дома, истинное и редкое удовольствие, что и отразилось в записи в его дневнике.

Интересна и судьба другого участника эпохи, тоже переплетённая, хотя и не прямо (возможно, впрочем, и прямо), с судьбой Л.П. Берии.

Демьян Михайлович Овечкин родился в Путивле в семье рабочего в 1912 году. По окончании Путивльского механического техникума работал на Харьковском заводе имени Фрунзе. В 1937 году по окончании Харьковского механико-машиностроительного института — на Харьковском тракторном заводе (ХТЗ), затем в Сталино (Донецк) главным механиком на шахтах.

В 1939 году Овечкин мобилизован на работу в НКВД — это был «бериевский призыв» в «органы» профессионалов из числа молодой советской технической интеллигенции.

После окончания Московской высшей школы НКВД Овечкин был направлен на оперативную работу в Белоруссию, ас 1941 года переведён в Главное Управление аэродромного строительства НКВД СССР, затем — в ГУ шоссейно-дорожного строительства, руководил рядом номерных строительств.

С 1943 года — в центральном аппарате — старший инженер отдела по борьбе с детской беспризорностью.

Неожиданный, а возможно, и закономерный поворот в биографии.

В марте 1946 года Д.М. Овечкин был назначен начальником отделения в новом 9-м Научно-техническом Управлении НКВД СССР, которое руководило работой немецких специалистов в атомной проблеме. Начальником ГУ был А.П. Завенягин, а заместителем по научной части — А.И. Лейпунский.

С 1952 года Овечкин работал главным инженером лаборатории «В» (будущий Физико-энергетический институт) и затем ФЭИ до 1980 года.

Умер в 1982 году.

Вот как написал о нём А.А. Бакулевский, работник ФЭИ с 1955 по 1989 год, в своём очерке, опубликованном в сборнике «Физико-энергетический институт: летопись в судьбах» (под ред. А.В. Зродникова /ГНЦ РФ-ФЭИ им. А.И. Лейпунского. Обнинск: ГНЦ РФ-ФЭИ, 2006):

«Прежде всего Демьян Михайлович был человеком всецело преданным своей работе, он был абсолютно бескорыстен и честен. Его поступки, решения и повседневная работа полностью исключали какую-либо выгоду для себя, какие-либо признаки карьеризма или что-либо не приносившее пользу делу…

…При первых контактах с ним бросалась в глаза некоторая грубоватость в обращении с подчинёнными, иногда излишняя нетерпимость в техническом споре. Иногда эти особенности характера оказывались в какой-то мере напускными. Со временем, после частых контактов с ним — убеждаешься, что вся эта вспыльчивость и некоторая неуравновешенность была вызвана или пережитым, или переживаемым стрессом, или характерным для него энергичным стремлением добиться лучшего результата для дела. Вскоре начинаешь замечать, что Демьян Михайлович по-настоящему ценит и уважает человека, с которым недавно говорил резковато. Так себя обычно ведут люди искренние и откровенные, не признающие дипломатических выкрутасов».

Это сказано об одном из инженеров-чекистов «бериевского набора», но это же можно сказать и о том, кто призвал Овечкина на работу в НКВД, — о самом Берии.

Конечно, Берия как человек неотделим от Берии — государственного деятеля. Слишком рано на его плечи был взвален груз ответственности и за большие дела, и за судьбы тысяч, десятков тысяч и миллионов сограждан, чтобы он формировался как просто добренький или заботливый к людям человек в житейском смысле этих понятий. Недаром он вспоминал в дневнике слова Ленина о том, что хочется людей жалеть, а приходится бить палкой по голове.

Берия был человечен не в последнюю очередь потому, что это помогало ему в его державной работе — в Закавказье, в Москве. Но успехи Берии как государственного деятеля и организатора были не в последнюю очередь обусловлены тем, что он был человечен.

Иногда это можно понять от, так сказать, противного…

Скажем, послесталинская эпоха оставила нам некие любопытные документы — письма сына Сталина, Василия Сталина, к Хрущёву и в ЦК. Вот, например, я читаю письмо Василия в ЦК КПСС от 19 января 1959 года. Впрочем, фактически это тоже было письмо к Хрущёву.

Напомню, что к тому времени Хрущёв прочно утвердился в высшем руководящем кресле, отправив на политический эшафот, в политическое забвение или прозябание таких соратников Сталина и своих бывших коллег, как Молотов, Маленков, Каганович, Булганин, Ворошилов, Сабуров, Первухин, Косыгин. Василий же Сталин с 1953 года сидел во Владимирской тюрьме и психологически был давно сломлен.

Василий был натурой сложной, с комплексом как привлекательных, так и не очень привлекательных качеств. Читать его письма в ЦК и к Хрущёву — малоприятное занятие, слишком уж в них сквозит желание «подсюсюкнуть» «дорогому Никите Сергеевичу». С политической точки зрения письма Василия Сталина выдержаны полностью в духе хрущёвских трактовок событий и лиц — очень уж хотелось Василию обрести свободу, распорядиться которой по-умному он, когда его Хрущёв всё же освободил, так и не сумел.

О Берии (как, впрочем, и о Булганине, о Маленкове) Василий Сталин образца 1959 года не сказал ни одного доброго слова, представив их подлецами и интриганами. И в более раннем письме в Президиум ЦК КПСС от 23 февраля 1953 года Василий писал не менее резко:

«Тут я должен оговориться о Берии.

Отвращение к Берии внушено мне было матерью. Она ненавидела его и прямо говорила: «Он много зла и несчастья принесёт отцу». До сих пор смерть матери я в какой-то мере связываю с влиянием Берии на отца. Позже я утверждался в плохом мнении об этом человеке…»

В письме от 19 января 1959 года Василий заявлял:

«Еще раз подчеркиваю, что Маленков был единым целым с Берией. Берусь доказать это где угодно. Еще несколько слов о Берии. Т. Сталину я называл его (причем при самом Берии) подлецом, лжецом, лицемером и т. д. — то есть доказывал, что он морально нечестный человек-карьерист. Для выражения политического недоверия у меня не было фактов — я этого не заявлял и не предполагал. Но в связи с разоблачением Берии как врага народа…» и т. д.

Всё бы здесь было бы, может быть, и правдой, если бы не прямо противоположное поведение Василия образца 1953 года. Есть малоизвестная и небольшая, но очень интересная книга Виктора Полянского «10 лет с Василием Сталиным». Она написана сыном подполковника Виктора Семёновича Полянского, многолетнего адъютанта, порученца, офицера для особых поручений Василия Сталина. Полянский-отец был арестован в июне 1953 года по делу Василия Сталина и просидел на Лубянке полгода. В январе 1954 года был освобождён и реабилитирован. Умер в 1975 году, шестидесяти одного года от роду.

Так вот, В.В. Полянский пишет:

«Находясь на Лубянке, Василий неоднократно просил о встрече с Берией, этого же добивались все его арестованные соратники. Отец, например, много раз писал заявления на имя Берии, даже тогда, когда его не было на свете, о чём отец не знал. А писал он приблизительно так: «Дорогой Лаврентий Павлович! Убедительно прошу Вас разобраться с моим делом…» и т. д.».

Это мемуарное свидетельство подтверждается документами. Так, 8 августа 1953 года министр внутренних дел СССР Круглов направил Маленкову в ЦК КПСС рапорт, с которым ознакомились Хрущёв и Молотов. В частности, Круглов докладывал:

«В течение последнего месяца СТАЛИН В.И. неоднократно просил следователя ускорить прием к БЕРИИ, объясняя это тем, что хотел бы знать, какое решение по его делу будет принято Советским правительством.

Докладываю на Ваше распоряжение».

Спрашивается, если Василий Сталин образца 1953 года и его близкие подчинённые знали Берию как «нечистоплотного» человека и интригана, если Василий в глаза при Сталине действительно обвинял Берию как «лжеца, подлеца, лицемера», о чём тот же Полянский не знать не мог от самого Василия, то стали бы Василий и остальные так настойчиво добиваться встречи с Берией?

Ведь покаянные речи таких подследственных могли доставить Берии — если бы он действительно был подлецом, лишь злую, подлую радость и удовлетворение от возможности лишний раз поглумиться над их нынешним состоянием!

Простите, но Василий Сталин в 1953 году был отнюдь не наивным мальчиком. И если бы их отношения с Берией были такими, как Василий описал их в 1955, 1958, 1959 годах, то Лаврентий Павлович был бы последним, с кем Василий Сталин пожелал бы встретиться. Он был сыном Сталина, всех основных руководителей страны хорошо знал с детства, и они его знали хорошо и знали его как старшие товарищи. Василий мог добиваться встречи с любым из них, с тем же «дорогим Никитой Сергеевичем» или с Булганиным, о котором Василий, по его же словам, «до разоблачения на суде постыдной роли Булганина в мой адрес… был самого высокого мнения».

А Василий Сталин добивался личной встречи с Берией.

Что ж так, если числил его среди своих открытых врагов?

Берия и женщины… Излюбленная тема для всех сексуально озабоченных сплетников анфисо-чеховского пошиба. Но сегодня можно говорить, пожалуй, лишь о, скорее всего, одной, кроме его жены, женщине Берии, достоверно существовавшей не в сплетнях и стенограмме июльского, 1953 года Пленуме ЦК КПСС, а в жизни.

Неизвестная мне по имени женщина появилась у Берии где-то в 1942 году, и о ней упоминает Нино Берия в своём письме Хрущёву от 7 января 1954 года. Это интереснейшее письмо было опубликовано впервые в 1994 году в журнале «Источник» (№ 2, стр. 74–76), а я цитирую его по сборнику документов 2000 года «Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы» (в 3 томах, том 1. Март 1953 — февраль 1956, стр. 85–87).

В письме вдовы Берии имеется много «информации к размышлению» не только на «женскую» тему. Однако Нино Берия затронула, в частности, и её:

«Исходя из его полезной деятельности, я много труда и энергии затратила в уходе за его здоровьем (в молодости он болел легкими, позже почками). За время нашей совместной жизни я видела его дома только в процессе еды или сна. а с 1942 г., когда я узнала от него же (выделение жирным курсивом везде моё. — С.К.) о его супружеской неверности, я отказалась быть ему женой и жила с 1943 г. вначале одна, а затем с семьей своего сына. Я за это время не раз ему предлагала, для создания ему нормальных условий, развестись со мной с тем. чтобы жениться на женщине, которая может быть его полюбит и согласится быть его женой.

Он мне в этом отказывал, мотивируя это тем, что без меня он на известное время может выбыть как-то из колеи жизни. Я, поверив в силу привычки человека, осталась дома с тем, чтобы не нарушать ему семью и дать ему возможность, когда он этого захочет, отдохнуть в этой семье. Я примирилась со своим позорным положением в семье с тем, чтобы не повлиять на его работоспособность отрицательно, которую я считала направленной не вражеским, а нужным и полезным (так в тексте. — С.К.).

О его аморальных поступках в отношении семьи, о которых мне также было сказано в процессе следствия, я ничего не знала. Его измену мне, как жене, считала случайной и отчасти винила и себя, т. к. в эти годы часто уезжала к сыну, который жил и учился в другом городе (Ленинграде. — С.К.)».

О ком здесь сказано, я не знаю. Однако вряд ли выше речь о пресловутой несовершеннолетней Вале Дроздовой, изнасилование которой инкриминировал Берии хрущёвец Руденко в 1953 году. Если всё же Нино имеет в виду Дроздову, то она должна быть старше, чем обычно утверждается. Дроздову подают порой также не как жертву насилия «вурдалака Берия», а как просто послевоенную пассию Л.П. Берии, которая якобы даже имела от него дочь Марту. Вот только хотелось бы хоть раз увидеть хотя бы фото этой Марты и факсимиле её документов, где указаны её родители.

Так или иначе, уже из письма вдовы Берии видно, что Лаврентий Павлович не был бабником. Ведь если бы он был им, его измену жена не считала бы случайной. Да и узнала бы тогда она об этой измене не от самого мужа. Письмо Нино сразу ставит крест и на всех сплетнях о кавказских «любовных похождениях» Берии — уж о них-то темпераментные подруги Нино ей бы все уши прожужжали.

Напротив, как видно из того же письма Нино, Берия, сошедшись с другой женщиной, явно тяготился возникшей раздвоенностью своей личной жизни. Циничные гиперсексуальные мужчины так себя не ведут.

Можно лишь восхищаться тем, как Нино Теймуразовна Берия-Гегечкори, находясь с лета 1953 года в заключении в условиях психологического террора, сохранила достоинство, ясность мысли и… верность памяти мужа. Она не могла прямо сказать, что не верит в те гнусности, которые о нём начали распространять хрущёвцы, но тонко дала понять в письме от 7 января 1954 года, что эти жалкие измышления её не убедили в вине Берии перед народом.

Сорокадевятилетняя Нино заявляет — формально Хрущёву и ЦК, а фактически — потомкам и будущим историкам:

«Заявляю со всей ответственностью, вытекающей из этого заявления после полугодового заключения и следствия по моему делу, что я никогда (выделение жирным курсивом везде моё. — С.К.) не встречала человека, заявившего мне в какой-либо форме недовольство Советской властью или отдельными представителями деятелей партии и Советского государства…

Действительно страшным обвинением ложится на меня то, что я более тридцати лет (с 1922 г.) была женой Берия и носила его имя. При этом, до дня его ареста, я была ему предана, относилась к его общественному и государственному положению с большим уважением и верила слепо, что он преданный, опытный и нужный для Советского государства человек (никогда никакого основания и повода думать противное он мне не дал ни одним словом). Я не разгадала, что он враг Советской власти, о чем мне было заявлено на следствии. Но он в таком случае обманул не одну меня, а весь советский народ, который, судя по его общественному положению и занимаемым должностям, также доверял ему».

Проанализируем эти слова Нино Берия…

О чём говорит, например, её заявление о том, что она никогда не встречала человека, недовольного Советской властью и деятелями партии и Советского государства? Ведь ей за её жизнь не могли не попадаться такие люди. Но она имеет в виду, конечно же, Лаврентия Павловича, заявляя, что она «никогда не встречала человека», настроенного против Советской власти.

А разве не об уверенности жены в преданности её мужа Советской власти говорит заявление о том, что думать противное Берия не давал ей «никогда никакого основания ни одним словом»?

Нино Берия сознаёт и признаёт, что то, что она была женой Берии, ложится на неё «страшным обвинением», однако она не считает это виной.

Она не заявляет, что не разгадала, что её муж — враг Советской власти, а очень тонко отмечает: «Я не разгадала, что он враг Советской власти, о чем мне было заявлено на следствии». И такой чёткой формулировкой показывает, что ставит заявление следствия под сомнение! А далее Нино не менее тонко подчёркивает, что как преданного, опытного и нужного для Советского государства человека рассматривала Берию — в соответствии с его делами и деятельностью — не только она, его жена. Так его оценивал — по делам его — весь советский народ!

Удивительно, как часто нынешние «историки» игнорируют поразительные свидетельства, подобные письму Нино Берия, и как часто они некритически считают достоверными явные басни.

Приведу три занятных примера на одну и ту же тему…

Оренбургский журналист В. Совельзон со ссылкой на рассказ крупного советского учёного в области радиотехники и радиоэлектроники, академика, Героя Социалистического Труда инженер-адмирала Акселя Ивановича Берга, пишет в 1999 году о разговоре Сталина в 1940 году с арестованным Бергом, доставленным к «вождю» из узилища. Цитирую по книге В. Хозикова «Секретные боги Кремля. Рождение техноимперии». (М.: Яуза, Эксмо, 2004, стр. 182–183):

«И вот вводят меня в кабинет (в котором Берг, вообще-то, ни разу в жизни не был. — С.К.). Навстречу Сталин.

— Здравствуйте, товарищ Берг. Я знаю, что с вами произошло. Это была ошибка, и мы ее исправим.

И после небольшой паузы — раздумчиво и веско:

— Но вообще я считаю, что каждый большевик должен хотя бы немного посидеть в тюрьме. Я вот тоже сидел.

«Вы-то хоть в царской, а я-то за что?» — мысленно ору я, вспомнив своих костоломов («Изуродованный в НКВД пытками» А.И. Берг благополучно скончался в 1979 году, 86 лет от роду. — С,К.)…».

А вот как московский журналист М. Ребров описывает разговор Сталина с доставленным 20 июля 1941 года к нему арестованным бывшим наркомом вооружения Ванниковым (он у Сталина бывал много раз, в том числе — и 20 июля 1941 года, попав в Кремль прямо из тюрьмы, но встреча Сталина с Ванниковым и их разговор происходили не наедине, как утверждал позднее Ванников, а в присутствии Молотова, Маленкова и Берии):

«Сталин прошелся по кабинету, раскурил трубку и, чтобы заполнить паузу, сказал:

— Не надо горячиться и обижаться, товарищ Ванников. Я ведь тоже сидел в тюрьме.

И здесь Борис Львович опять не сдержался:

— Вы, товарищ Сталин, сидели у врагов, а я у своих!

Вождю ответ не понравился».

Наконец, кандидат ф.-м. наук В. Лишевский в 1992 году в № 1 журнала «Инженер» в статье «Лубянка в награду» описывает разговор уже Лаврентия Павловича Берии с Львом Робертовичем Гонором (1906–1969), крупным и заслуженным нашим ракетчиком, во время войны занимавшимся производством вооружений и 3 июня 1942 года удостоенным Золотой Звезды «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда за номером 22.

Лишевский, к слову, пишет, что «в апреле 1948 года состоялась последняя встреча Л. Гонора со Сталиным», опуская слова «первая и последняя…», потому что Гонор единственный раз — 9 марта 1948 года — принимал участие в совещании у Сталина вместе с другими ракетчиками (там был и Берия).

В январе же 1953 году Гонора, тогда — директора ракетного НИИ-88, арестовали, а в марте 1953 года из тюрьмы доставили к Берии, после чего Гонор был освобождён. И, по В. Лишевскому, разговор шёл следующим образом:

«— Как же так, — спросил Гонор, едва переступив порог кабинета, — я член партии, патриот, и сижу в тюрьме?

— Подумаешь, — сказал Берия, — и я сидел в тюрьме.

— Но вы сидели в царское время, — возразил Гонор, — а я в советское.

— Какая разница, — отмахнулся Берия».

А действительно — какая разница? Берия сидел не в царской тюрьме, а в грузинской меньшевистской, но — какая разница?

Какая разница — правдивы ли журналистские побасёнки о содержании бесед Берга и Ванникова со Сталиным, Берии с Гонором, или эти побасёнки взяты из рискованного антисталинского анекдота 30-х годов, запущенного в оборот троцкистами?

Ну, в самом-то деле, — какая разница, правда это или нет? Ведь все «продвинутые» «историки» от усопшего Волкогонова до всё ещё здравствующих Радзинского, Сванизде, Лурье и прочих точно знают, что Сталин и Берия — «тираны и палачи».

Эх, господа! Жаль, давно умер Николай Васильевич Гоголь! Уж с вами-то он жить на этом свете не соскучился бы…

Отдельно надо отметить, что нередко инсинуации в адрес Берии высказывались и теми его коллегами, которые сами были нечисты по части того, в чём обвиняли Берию. Наиболее ярок здесь пример всё того же Хрущёва, но и, например, Вячеслав Молотов здесь, увы, не безгрешен, не говоря уже об Анастасе Микояне.

В 70-е годы Микоян передал в Институт истории СССР АН СССР свои «воспоминания», где «вспоминал»:

«В субботу, 21 июня 1941 года, вечером, мы, члены Политбюро, были у Сталина на квартире. Обстановка была напряжённой… Сталин согласился на всякий случай дать директиву в войска… Мы разошлись около трёх часов ночи 22 июня 1941 года, а уже через час меня разбудили: война! Сразу члены Политбюро собрались у Сталина…

На второй день войны для руководства военными действиями решили образовать Ставку Главного Командования… Вечером собрались у Сталина…»

И т. д., и т. п.

Но, в соответствии с записями журнала посещений кремлёвского кабинета Сталина (а более точного и объективного источника сведений нет!), не из квартиры, а из кабинета Сталина члены и кандидаты в члены Политбюро, собравшись там в 18.27 21 июня

1941 года, разошлись в 23.00 21 июня 1941 года, и Микояна среди них вообще не было. Микоян до войны последний раз был у Сталина 20 июня 1941 года.

Утром 22 июня 1941 года первыми в кабинет Сталина вошли в 5.45 нарком иностранных дел Молотов, нарком внутренних дел Берия, нарком обороны Тимошенко, начальник Генерального Штаба РККА Жуков и начальник Главного управления политической пропаганды Красной Армии Мехлис. В 7.30 к ним присоединился Маленков, и лишь в 7.55 — Микоян.

Что же до второго дня войны, да и третьего тоже, то Микоян и Сталин в эти два дня не виделись — Микоян появился у Сталина лишь в 2 часа ночи с 24 на 25 июня 1941 года.

Зато Берия, войдя 22 июня 1941 года к Сталину в числе первых в 5.45, вышел от него в 9.20, вернулся в 11.30 и был до 12.00. Затем вошёл к Сталину в 16.25, вышел в 16.45 22 июня 1941 года, и с 3.25 в ночь с 22 на

23 июня 1941 года вновь был у Сталина до 6.25.

В 6.25 23 июня 1941 года из сталинского кабинета вышли последние посетители — Молотов, Ворошилов и Берия.

Затем Сталин отдыхал до 18.45 23 июня 1941 года, когда начался вечерний поток посетителей его кабинета, закончившийся выходом из сталинского кабинета уже ночью 24 июня в 1.25 двух последних посетителей — Молотова и Берии (вход Берии в 24.00 23 июня, выход в 1.25 24 июня 1941 года).

24 июня 1941 года Сталин начал приём с 16.20 и вёл его до 21.30, при этом Берия был у него на совещании с 16.50 до 20.25 вечера.

В ночь 25 июня 1941 года Берия вновь в 1.15 появился у Сталина и был у него в кабинете до 5.25. В два часа ночи у Сталина появился и Микоян.

Такова подлинная хронология, из которой видно, что с началом войны Берия сразу же начал играть роль некоего Фигаро, а вот Анастас Микоян…

Тем не менее Микоян лжёт и дальше… И, исходя из анализа тех дней, трудно оценить иначе как фальсификацию его рассказ об обстоятельствах образования Государственного Комитета Обороны, куда Берия вошёл сразу же, а Микоян — только в феврале 1942 года (как и, к слову, Вознесенский).

При этом Микоян утверждает, что в июне 1941 года «Вознесенский попросил дать ему руководство производством вооружения и боеприпасов, что также было принято. Руководство по производству танков было возложено на Молотова, а авиационная промышленность и вообще дела авиации — на Маленкова. За Берия была оставлена охрана порядка внутри страны и борьба с дезертирством».

Увы, Микоян опустил в этом рассказе слово «также», потому что Берии с первых дней войны или спустя некоторое время пришлось курировать и производство вооружения и боеприпасов, и производство танков, и авиационную промышленность и вообще дела авиации, заниматься формированием дивизий НКВД для Резервного фронта, вопросами организации разведывательной, контрразведывательной и диверсионной работы, работы транспорта и ряда отраслей промышленности, включая нефтяную, а также обеспечивать охрану порядка внутри страны и в тылах фронтов, и борьбу с дезертирством.

Соотношение вкладов, например, Вознесенского и Берии как членов ГКО в дело Победы видно уже из того, что 30 сентября 1943 года звания Героя Социалистического Труда были удостоены члены ГКО В.М. Молотов, Л.П. Берия, Г.М. Маленков и А.И. Микоян, но никак не Н.А. Вознесенский. Последний был награждён всего двумя орденами Ленина, а Берия имел их пять! Однако «мемуаристы» перестроечных времён знай нахваливают заслуги Вознесенского, а о Берии, как правило, молчок.

Не более достойно по отношению к Берии вёл себя после его падения и Молотов. Скажем, на июльском, 1953 года Пленуме ЦК он поставил Берии в вину попытку «коренного пересмотра и улучшения взаимоотношений» СССР с Югославией Тито и стремление установить «тесные отношения» с Тито и Ранковичем. А в 1955 году Хрущёв во время своего официального визита в Югославию объяснил разрыв отношений между СССР и Югославией… «происками интригана Берии». И Молотов помалкивал.

На всё том же июльском Пленуме Хрущёв заявил:

«…Берия является большим интриганом. Это коварный человек, ловкий карьерист. Он очень крепко впился своими грязными лапами в душу товарища Сталина, он умел навязывать своё мнение товарищу Сталину…»

Но это как раз — суть линии Хрущёва! Это он, зная за собой талант очаровывать нужных ему людей, очень умел и любил нравиться и сумел много лет обманывать даже такого проницательного человека, как Сталин. Вот я смотрю на фотографию Хрущёва, сделанную в 1970 году, за год до его смерти. Вроде бы доброе, округлое, открытое лицо, обаятельная улыбка. Только глаза выдают внимательный взгляд хищника, всегда готового к неожиданному броску на жертву в удобный для нападения момент.

Я мог бы продолжать и продолжать, однако скажу ещё лишь вот что…

Если вдуматься, то можно понять, что Берия прожил жизнь, которую мы вправе определить как одну из самых насыщенных и захватывающих во всей мировой истории, если не мерить накал жизни сожжёнными городами или числом наложниц в гареме.

Лаврентий Берия любил и был любим. В юности он испытал ряд таких приключений, которых другому хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Он умел отдыхать и ценил отдых именно потому, что всегда имел его так мало и так редко. Он воспитал прекрасного сына и сам был прекрасным сыном. Он преобразовал облик своей малой, кавказской, Родины, но он же получил от Судьбы… нет, не получил, а заработал возможность и право выдающимся образом преобразовывать к лучшему свою великую, большую Родину — Россию.

Он не только создавал и преобразовывал её, но он выдающимся образом отстаивал её свободу, независимость и будущее в жестокой борьбе с внешним врагом. А потом внёс первостепенный вклад в дело обеспечения мирного будущего Родины, нейтрализуя угрозу уже атомного её уничтожения.

Он дал начало многим державным проектам и руководил их воплощением в жизнь. Он ворочал такими силами и средствами, которые и не снились никаким македонским, наполеонам, рокфеллерам, дюпонам…

Единственный из всех мировых лидеров первого ряда он воочию видел могучий взрыв, рождённый освобождённой человеком загадочной внутриатомной энергией, И он не просто видел его, а был одним из его творцов.

Он жил полной жизнью настоящего человека, и о нём можно сказать так:

Есть судьбы, породнившиеся с веком,

Который эти судьбы создают.

Счастливые, им лишь покой неведом.

Но ведом труд.

Всё превозмогший труд!

Ветер истории действительно сдувает мусор с великих могил — если это великие могилы. Этот ветер сдувает мусор с могилы великого Сталина.

Но от великого Берии не осталось могилы. Зато осталась его судьба.

И ей несмотря на всё, в ней произошедшее, можно лишь позавидовать.

Примечания

1

10 января 1946 года Берия и новый нарком внутренних дел СССР С.Н. Круглов подписали акт приёма-сдачи дел по наркомату, а 15 января 1946 года в газете «Известия» в разделе «Хроника» появилось краткое сообщение: «Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу заместителя Председателя СНК СССР т. Л.П. Берия об освобождении его от обязанностей Наркома внутренних дел СССР ввиду перегруженности его другой центральной работой. Народным комиссаром внутренних дел СССР назначен т. С.Н. Круглов».

2

Игорь Васильевич Курчатов (1903–1960), академик, научный руководитель советского атомного проекта, трижды Герой Социалистического Труда (1949,1951,1954), четырежды лауреат Сталинской премии (1946, 1949, 1951, 1954), лауреат Ленинской премии (1957). Фигура в атомном проекте, равнозначная с фигурой самого Л.П. Берии и ближайших помощников Берии — А.П. Завенягина и Б.Л. Ванникова. Это имя постоянно встречается на страницах дневника Л.П. Берии.

3

Ванников Борис Львович (1897–1962), государственный деятель, организатор оборонной и атомной промышленности, генерал-полковник инженерно-технической службы, трижды Герой Социалистического Труда (1942,1949,1954), лауреат Сталинских премий (1951,1953). С 1939 года нарком вооружений СССР и член ЦК ВКП(б). Накануне войны был арестован, с конца июля 1941 года освобожён, активно работал, с 1942 года нарком боеприпасов СССР. В 1945 году назначен начальником Первого Главного управления при СНК (СМ) СССР, которое непосредственно занималось организацией атомных работ.

4

Завенягин Авраамий Павлович (1901–1956), государственный деятель, генерал-лейтенант, окончил Московскую горную академию (1930). В 1941–1950 гг. заместитель наркома (министра) внутренних дел СССР, в 1945–1953 гг. член Специального Комитета и Технического Совета Спецкомитета, с 1949 г. 1-й заместитель начальника атомного Первого Главного Управления (ПГУ) при СМ СССР, в 1955–1956 гг. министр среднего машиностроения СССР (MCM — преемник ПГУ).

5

Тяжёлый искусственный изотоп водорода — тритий, имеет высокую радиоактивность из-за малого периода полураспада — всего 12,5 года.

6

О ком идет речь, установить не удалось.

7

9 января 1946 года Иран обратился в ООН с требованием обеспечить вывод советских войск из Ирана, которые были введены туда в августе 1941 года по советско-иранскому договору 1921 года. Одновременно с запада и юга в Иран вступили английские войска. В конце 1942 года в Иран вошли и американцы. СССР имел хорошие позиции в иранском Азербайджане и Курдистане, но в условиях атомного диктата США не смог их сохранить. Войска пришлось вывести, а планы присоединения к советскому Азербайджану иранской части Азербайджана так и остались планами.

8

Премьер-министр Ирана Кавами-эс-Салтани находился в Москве с 12 февраля по 3 марта 1946 года. В ходе переговоров поднимался вопрос о создании смешанного советско-иранского нефтяного общества по добыче и геологоразведке нефти.

9

Грибоедов Александр Сергеевич (1795–1829), великий русский писатель, автор комедии «Горе от ума», дипломат. В 1928 году назначен послом в Персию. Убит в Тегеране в ходе антирусских волнений, организованных персидскими реакционными кругами и агентами английской дипломатии. Персидский шах тогда преподнёс русскому императору Николаю Первому уникальный алмаз «Шах», как один из знаков извинения.

10

25 января 1946 года И.В. Сталин имел беседу с И.В. Курчатовым с 19.25 до 20.15 в присутствии Л.П. Берии и В.М. Молотова.

11

Скорее всего имеется в виду секретарь ЦК Андрей Андреевич Жданов.

12

4 марта 1946 года единый наркомат нефтяной промышленности СССР во главе с H.K. Байбаковым был разделен на два наркомата: нефтяной промышленности южных и западных районов во главе с H.К. Байбаковым и нефтяной промышленности восточных районов во главе с M.A. Евсеенко (1908–1985). В 1948 году теперь уже два министерства вновь были слиты в единое министерство нефтяной промышленности СССР во главе с Н.К. Байбаковым (М.А. Евсеенко стал его первым заместителем).

13

См. примечание 2 к записи от 17 марта 1946 года.

14

До января 1946 года существовал единый наркомат угольной промышленности СССР под руководством В.В. Вахрушева. 19 января 1946 года произошло его разделение на два отдельных органа: наркомат угольной промышленности западных районов СССР (нарком В.В. Вахрушев) и наркомат угольной промышленности восточных районов СССР (нарком Д.Г. Оника).

15

См. примечание 2 к записи от 23 января 1946 года.

16

Английские войска находились на территории Ирана ещё почти год после вывода советских войск, обеспечивая возможность подавления шахским правительством левых и демократических элементов в Иране, прежде всего — в Курдистане и Южном (Иранском) Азербайджане.

17

Энзелийская десантная операция 1920 года — малоизвестный, но славный эпизод в истории СССР. После победы Советской власти в Азербайджане остатки белогвардейцев, англичане и т. п. ушли в иранский порт Энзели и увели туда немало кораблей, судов, а также и вывезли много имущества. Наше командование решило вернуть это достояние Республики силой. В итоге успешной десантной операции во взаимодействии с частями Красной Армии в Баку были возвращены 10 крейсеров, авиатранспорт, 4 торпедных катера, немало средних шхун и шаланд и т. д.

18

Имеются в виду, конечно, США и их союзница Англия, а не иранцы.

19

Мешик Павел Яковлевич (1910–1953), генерал-лейтенант (1943), с 1933 года в органах ОГПУ-НКВД-ГУКР «Смерш» — МВД СССР. В 1945–1953 годах заместитель начальника и член коллегии ПГУ, отвечал за вопросы режима и безопасности. С марта по июнь 1953 года министр внутренних дел УССР. 30 июня 1953 года арестован в Киеве после ареста Л.П. Берии. 21.12.53 года приговорён к расстрелу и в тот же день расстрелян.

20

Очень заинтересовавшись этой записью, я предпринял, как и в остальных случаях, касающихся Атомного проекта СССР, проверку по сборникам архивных документов, изданных Минатомом РФ. В книге 2-й тома 2-го мне удалось отыскать справку П.Я. Мешика на имя Л.П. Берии от 28.02.46 (док. № 175), проливающую достаточный свет на описанную выше коллизию (см. ниже комментарий).

21

Вполне характерный для Л.П. Берии подход, полностью совпадающий, к слову, с подходами к делу подготовки воспитания интеллектуальных кадров в СССР самого ИВ. Сталина.

22

В марте 1946 года по предложению Сталина состав Политбюро ЦК ВКП(б) был пополнен Л.П. Берией и Г.М. Маленковым.

23

15 марта 1946 года на первой сессии Верховного Совета второго созыва был принят закон «О преобразовании Совета Народных Комиссаров СССР в Совет Министров СССР и Советов Народных Комиссаров союзных и автономных республик в Советы Министров союзных и автономных республик». Выступая 14 марта на пленуме ЦК, Сталин говорил: «Народный комиссар или вообще комиссар — отражает период неустоявшегося строя… период революционной ломки и прочее… Уместно перейти от названия — народный комиссар к названию — министр. Это народ поймёт хорошо, потому что комиссаров чёртова гибель. Путается народ. Бог его знает, кто выше (смех в зале). Кругом комиссары, а тут — министр».

24

Г.М. Маленков и А.А. Жданов.

25

Кузнецов А.А. (1905–1950), с марта 1946 года секретарь ЦК ВКП(б), член Оперативного бюро ЦК и начальник Управления кадров ЦК. В 1950 году приговорён по т. н. ленинградскому делу к расстрелу.

26

20 марта 1946 года было принято Постановление СМ СССР № 623 «Об образовании бюро Совета Министров СССР». Два оперативных бюро, образованных 6.09.45 года — ещё в рамках Совнаркома СССР — под председательством В.М. Молотова (заместитель Н.А. Вознесенский, члены А.И. Микоян, А.А. Андреев, Н.А. Булганин и Н.М. Шверник) и Л.П. Берии (заместитель Г.М. Маленков, члены Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян, Л.М. Каганович и А.Н. Косыгин), заменялись одним Бюро под председательством Л.П. Берии (заместители Н.А. Вознесенский и А.Н. Косыгин).

27

28 марта 1946 года вышло Постановление СМ СССР № 674 «О распределении обязанностей в Совете Министров СССР между Председателем и Заместителями Совета Министров по наблюдению за работой министерств, комитетов и главных управлений». Из этого документа можно было сделать вывод, что двумя наиболее весомыми — после Сталина — фигурами в правительстве становятся Берия и Вознесенский (курировал министерства авиационной промышленности, тяжелого машиностроения, автомобильной промышленности, станкостроения, судостроения, финансов, строительства военных и военно-морских предприятий, Госбанк, Главные управления государственных материальных ресурсов и трудовых ресурсов, Комитет по учету и распределению рабочей силы). За Сталиным официально было записано Министерство вооружения, МИД СССР вообще не был закреплён за кем-то конкретно, что означало, что вопросы внешней политики Сталин оставляет тоже за собой при усилении роли А.Я. Вышинского, однако не желает выпячивать своего недовольства деятельностью В.М. Молотова.

28

В первый послевоенный период наиболее близкими к И.В. Сталину сотрудниками стали члены так называемой «четвёрки»: В.М. Молотов, Г.М Маленков, Л.П. Берия и А.И. Микоян.

29

Уолтер Беделл Смит (1895–1961), генерал-лейтенант, тогдашний посол США в СССР. До 1946 года служил в армии США, в 194-1945 годах — начальник штаба союзных экспедиционных сил в Западной Европе, в 1946–1949 годах посол США в СССР, в 1950–1953 годах директор Центрального разведывательного управления, в 1953–1954 годах заместитель государственного секретаря США, с 1954 года в отставке.

30

Выступая в марте 1946 года в США в университете г. Фултона, Черчилль заявил: «От Штеттина до Триеста на Адриатике над Европейским континентом опустился железный занавес». При этом он пытался всё же делать некие реверансы в адрес Сталина.

31

В период Второй мировой войны в Греции, оккупированной Германией, возрос авторитет коммунистов. В октябре 1944 года в Грецию вошли англичане и вскоре подавили левые силы, не гнушаясь применением военной силы и террором. Однако с весны 1946 года гражданская война в Греции возобновилась.

32

Лейпунский Александр Ильич (1903–1972), физик, академик АН УССР (1934). В 1928 году стажировался в Берлинском университете, с 1933 года директор Украинского физико-технического института (УФТИ) в Харькове, с 1934 года стажировался в Кавендишской лаборатории Кембриджского университета у Эрнеста Резерфорда. С ноября 1935 года вновь директор УФТИ, в сентябре 1937 года снят «за потерю бдительности», в июне 1938 года арестован, в сентябре освобождён за недоказанностью обвинения. С 1946 года член первого состава НТС ПГУ, заместитель по науке начальника 9-го Управления МВД СССР (по 1949 год). Лауреат Ленинской премии (1960), Герой Социалистического Труда (1963).

33

Имеется в виду будущее КБ-11 (ныне Российский федеральный ядерный центр — ВНИИ экспериментальной физики) и его первый главный конструктор Юлий Борисович Харитон (1904–1996), академик, трижды Герой Социалистического Труда (1941,1951,1954), лауреат Ленинской (1957) и трижды лауреат Сталинской (1949,1951,1953) премии. С 1946 по 1996 год работал в КБ-11, старейшем советском ядерном оружейном центре в «Арзамасе-16» (ныне г. Саров). С 1946 по 1952 год — главный конструктор, с 1952 по 1959 год — главный конструктор и Научный руководитель, с 1959 по 1992 год — научный руководитель КБ-11 (ВНИИЭФ, РФЯЦ-ВНИИЭФ).

34

На заседании 4 мая 1946 года Г.М. Маленков был выведен из состава Секретариата ЦК, однако фактически сохранил свое положение в деловом окружении И.В. Сталина. Причиной стали старые грехи: во время войны Маленков курировал преимущественно авиационные вопросы, а после войны открылось, что нарком Шахурин скрывал выпуск некачественных самолётов, а командующий ВВС Новиков их принимал. Оба пошли под суд.

35

Л.П. Берия не ошибся. 5,8,10,14,17,18,22,24 мая, а также на протяжении всего июня (7 раз) и июля (4 раза) Маленков и Берия присутствовали на совещаниях у Сталина в Кремле. 13 мая 1946 года Сталин подписал Постановление СМ СССР о создании специального комитета по реактивной технике во главе с Г.М. Маленковым. А 2 августа 1946 года Г.М. Маленков был назначен заместителем председателя СМ СССР с возложением на него наблюдения за работой министерств электропромышленности, промышленности средств связи и связи.

36

В советском Атомном проекте активно и успешно работало от 300 до (по некоторым данным) 1000 немецких учёных и технических специалистов, среди которых были такие крупные фигуры, как профессора Герц, фон Арденне, Позе, Риль и др. Профессор Николаус Риль был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Ряд немецких специалистов после успешного испытания первой советской атомной бомбы РДС-1 получили правительственные награды и были удостоены звания лауреата Сталинской премии. См. также примечание 1 к записи от 27 мая 1945 года.

37

См. примечание 2 к записи от 28 февраля 1946 года.

38

Харитон Юлий Борисович (1904–1996), физик и физикохимик, академик (1953), трижды Герой Социалистического Труда (1949,1951, 1954), лауреат Ленинской премии (1956), трижды лауреат (1949,1951, 1953) Сталинской премии, с 1946 по 1993 год руководитель старейшего советского центра разработки ядерного оружия — КБ-11, впоследствии ВНИИ экспериментальной физики в «Арзамасе-16» (ныне г. Саров).

39

Очень важная запись, вскрывающая суть распределения работ по первой атомной бомбе РДС-1 между различными коллективами учёных. Институт химической физики Н.Н. Семёнова был в научном отношении сильнее, чем коллектив КБ-11 в Сарове в начале своего существования, однако ИЗ. Курчатов и ученик Н.Н. Семёнова, главный конструктор КБ-1 Ю.Б. Харитон, имели доступ к разведывательным данным и поэтому могли работать быстрее и смелее. А тогда фактор времени был решающим.

40

6 мая 1946 года правительство США обратилось с предложением направить «двух правительственных представителей и одного наблюдателя из прессы» на испытания «Кроссроудс», намечаемые в июле и августе 1946 года в атолле Бикини (Маршалловы острова). 3 июня 1946 года Политбюро приняло решение направить в США «тт. Скобельцина Д.В., с заменой Мещеряковым М.Г., Александрова С.П и Хохлова А.М.».

41

Министр внутренних дел СССР.

42

Жук Сергей Яковлевич (1892–1957), инженер-гидротехник, академик (1953), окончил Петербургский институт инженеров путей сообщения в 1917 году, один из строителей Беломорканала и канала Волга — Москва, с 11.03.48 г. главный инженер Волгодонстроя МВД СССР. Герой Социалистического Труда (1952), депутат Верховного Совета СССР 1—4-го созывов, лауреат Сталинской премии (1950,1951). Похоронен в Кремлёвской стене.

43

Тевосян Иван Тевадросович (1901–1958), инженер-металлург, с 1927 года работал на заводе «Электросталь», стажировался в Германии на заводах Круппа (тот предлагал Тевосяну остаться работать у него на самых выгодных условиях). С мая 1940 по июнь 1949 года нарком (министр) чёрной металлургии и министр металлургической промышленности. Герой Социалистического Труда (1943).

44

Берии действительно приходилось много заниматься вопросами металлургии, но в данном случае речь шла о настолько конкретных разногласиях, что разборка по существу отняла бы у Берии все его рабочее время за несколько дней. Позволить себе это он, конечно, не мог. А разбираться надо было. Так что тратить время на поездки по улице Горького для поиска юных наложниц, как это утверждают «демократы», Берия возможности не имел.

45

2 августа 1946 года было принято постановление Политбюро об утверждении Г.М. Маленкова заместителем председателя СМ СССР.

46

После окончания войны Л.П. Берия имел то или иное отношение к разработке почти всех новых вооружений, в том числе и к разработкам ракетной техники. «Чистые» ракетчики, которых официально курировал Г.М. Маленков, завидовали тем коллегам, кого опекал сам Л Л. Берия.

47

Косыгин Алексей Николаевич (1904–1980), в 1946 году кандидат в члены Политбюро, заместитель предсовмина СССР.

48

Зверев Арсений Григорьевич (1900–1969), в 1946 году министр финансов СССР.

49

Небывалая засуха 1946 года спутала все намерения руководства СССР, привела к снижению норм выдачи продовольствия по карточкам, повышению розничных цен и в ряде регионов стала причиной голода.

50

Добыча уранового сырья велась как в ряде регионов СССР, так и на территории Германии (Саксонское горное управление), Болгарии (Советско-болгарское горное общество), Чехословакии.

51

16 ноября 1946 года был создан строительно-монтажный трест № 1 — одна из крупнейших строительных организаций в СССР. Его вполне можно считать одним из впечатляющих детищ Л.П. Берии.

52

Очевидно, Череповецкий металлургический комбинат.

53

Малышев В.А. — министр транспортного машиностроения СССР.

54

Металлический уран.

55

Имеется в виду добыча уранового сырья в Германии в рамках советско-германского акционерного общества «Висмут» и в Болгарии в Родопских горах. Кроме того, урановое сырье для советского атомного проекта шло из Польши (общество «Кузнецкие рудники»), из Румынии (советско-румынское горное общество «Кварцит»), из Чехословакии. При этом, несмотря на исторический цейтнот, примерно две трети сырья добывалось из зарубежных месторождений, и лишь треть — из отечественных. Это был подлинно державный подход. Свои рудники мы всегда сможем использовать на полную мощность, наше от нас не уйдёт. А вот зарубежные месторождения с любой точки зрения надо разрабатывать максимально. Во-первых, сохраняем своё. Во-вторых, даём работу европейцам и тем их к себе располагаем и привязываем. В-третьих, истощая зарубежные месторождения, мы делаем те страны, где добывается сырьё, менее привлекательным объектом для провокаций и экспансии наших западных противников. СССР Сталина и Берии — это вам не «Россиянин» Медведева и Путина.

56

25 декабря 1946 года в 18 часов в Лаборатории № 2 был пущен второй в мире (после США) уран-графитовый реактор Ф-1 и осуществлена самоподдерживающаяся цепная реакция. Первый советский атомный реактор содержал 34,8 тонны металлического урана, 12,9 тонны двуокиси урана и 420 тонн сверхчистого графита. Впервые цепная реакция деления урана была реализована 2 декабря 1942 года под руководством итальянца Энрико Ферми в Чикагском университете.

57

Сразу по возвращении ИВ. Сталина из отпуска в Москву (он вернулся 21 декабря) в ПГУ были подготовлены предложения к совещанию у Сталина. Совещание состоялось 9.01.47 г.

58

Первая советская атомная бомба РДС-1 была взорвана в присутствии Л.П. Берии на Семипалатинском атомном полигоне (учебный полигон № 2 Министерства Вооружённых Сил СССР) в 7.00 29 августа 1949 года.

59

Берия С.Л. (1925–2000), сын Л.П. Берии, до своего ареста в 1953 году много и плодотворно работал в проекте по созданию ПВО Москвы — в так называемом КБ-1. Затем, много позднее, в области ракетно-космической техники.

60

Совещание с участием членов Специального комитета и ряда физиков, работавших в атомном проекте, проходило в кремлёвском кабинете И.В. Сталина 9 января 1949 года с 19 ч.15 мин. до 22 ч. 10 мин.

61

10 февраля 1947 года по закрытому постановлению СМ СССР начальник Лаборатории № 2 академик И.В. Курчатов был премирован суммой в 500 тысяч рублей, а его заместитель член-корреспондент АН СССР Л. Арцимович — суммой в 300 тысяч рублей. Необходимо отметить, что эти суммы относятся к периоду до проведения денежной реформы, начатой 14 декабря 1947 года. Для сравнения: председатель СМ СССР И.В. Сталин в соответствии с постановлением Политбюро от 9 декабря 1947 года получал годовой должностной оклад 120 тысяч пореформенных рублей (10 тысяч в месяц). Среднегодовая зарплата рабочих и служащих составляла при этом в 1948 году немногим более 7 тысяч рублей при годовой зарплате квалифицированного инженера в 10–20 тысяч рублей. Министры СССР и их заместители (а также начальник ПГУ и его заместители) имели месячный оклад 5 тысяч рублей. Такой оклад в ПГУ имели 10 человек (15 человек — по 4 тысячи рублей, 25 человек — по 3 тысячи рублей). 5 марта 1947 года уже сам Л.П. Берия вместе с Г.М. Маленковым, Н.А. Вознесенским, И.В. Курчатовым, М.Г. Первухиным и А.П. Завенягиным обратились с просьбой к ИЗ. Сталину о премировании научных и инженерно-технических работников «за научные открытия и технические достижения в области использования атомной энергии». Тогда была награждена большая (28 человек) группа с суммами премирования от 100 тысяч рублей для заместителя начальника сектора лаборатории № 2 И.С. Панасюка и 50 тысяч рублей для члена-корреспондента АН СССР ЯЗ. Зельдовича до 25 тысяч рублей для главного инженера Государственного проектного института № 11 ПГУ В.В. Смирнова, 20 тысяч рублей для старшего научного сотрудника лаборатории № 2 B.C. Фурсова и 14 тысяч рублей для инженера-конструктора В.В. Рылина. Были премированы и некоторые немецкие специалисты. Так, доктор Н. Риль получил 350 тысяч рублей и автомашину «Победа», директор института «А» М. Арденне — 50 тысяч рублей, инженер Г.В. Тиме — 35 тысяч рублей и т. д.

62

См. комментарий ниже.

63

По новому распределению обязанностей за Л.П. Берией сохранялся контроль МВД СССР (контроль МГБ СССР становился коллективным в рамках руководящей «семёрки»), Берия также курировал вопросы строительства высотных зданий в Москве.

64

Комаровский Александр Николаевич (1906–1973), инженер-строитель, генерал армии (1972), Герой Социалистического Труда (1949), лауреат Сталинской премии (1951), кавалер шести орденов Ленина. В 1944–1951 и 1952–1955 годах начальник Главпромстроя НКВД (МВД) СССР и одновременно с 1945 года заместитель начальника ПГУ. Позднее — один из заместителей министра обороны СССР.

65

Интересный момент. 26 февраля 1947 года Пленум ЦК ВКП(б) по предложению И.В. Сталина ввёл в Состав Политбюро ЦК Н.А. Вознесенского. В своём выступлении Сталин сказал, что из состава ПБ выбыл М.И. Калинин (умер), что в составе ПБ полагается иметь 11 членов и «товарищи из Политбюро считают, что целесообразно было бы ввести товарища Вознесенского». Как видим, по крайней мере один из этих необозиаченных Сталиным товарищей действительно существовал, и им был Л.П. Берия. Считается, что Л.П. Берия стал чуть ли не инициатором снятия и затем ареста Н.А. Вознесенского в 1949 году. Однако эта запись полностью опровергает подобные измышления и доказывает, что именно Берия инициировал, напротив, дальнейший рост государственного влияния Вознесенского. Побудительные причины при этом очевидны. Берия отнюдь не был интриганом, зато имел наибольший среди высшего руководства страны объём обязанностей. Разгрузить его из числа ближайших сотрудников Сталина мог — наиболее эффективно — только Вознесенский. Причиной же падения и гибели Вознесенского был лишь сам Вознесенский.

66

Александров Семён Петрович (1891–1962), инженер-полковник, к.т.н., окончил Ленинградский горный институт, в 1928–1929 годах в научной командировке в США, с 1930 года заместитель директора Гинцветмета по науке, профессор Московского института цветных металлов и золота. С 1937 года в системе НКВД (МВД) СССР, член ВКП(б) с 1942 года, 23.04.46 г. был утверждён ПБ ЦК ВКП(б) советским экспертом при Комиссии по контролю над атомной энергией. Герой Социалистического Труда (1949), лауреат Сталинской премии (1949).

67

27 февраля 1947 года постановлением ПБ было решено объединить бюро СМ СССР по топливу и электростанциям Л.П. Берии и бюро по транспорту Л.М. Кагановича в единое бюро по топливу и транспорту при СМ СССР под председательством Л.П. Берии. Освобождение Л.М. Кагановича было связано с его утверждением вместо Н.С. Хрущёва первым секретарём ЦК КП(б) Украины. Хрущёв, до этого совмещавший пост секретаря ЦК КП(б)У с постом председателя Совета Министров УССР, остался предсовмина Украины. См. также примечание 1 к записи от 9 февраля 1947 года.

68

Одновременно с Украиной разделение двух высших постов провели и в Белоруссии. Бывший первый секретарь ЦК КПБ П.К. Пономаренко остался руководить Совмином БССР, а Компартию Белоруссии возглавил Н.И. Гусаров (с 1947 по 1950 год).

69

Скорее всего имеются в виду трения, существовавшие во время войны между профессионалами-чекистами из НКВД СССР во главе с Л.П. Берией и «профессионалами»-партаппаратчиками из Центрального штаба партизанского движения во главе с П.К. Пономаренко.

70

Ковалёв Иван Владимирович (1903–1991), в 1941–1944 годах начальник Управления военных сообщений (ВОСО) Красной Армии, с 20.12.44 г. до июня 1948 года нарком (министр) путей сообщения.

71

Круглов Сергей Никифорович (1907–1977), министр внутренних дел СССР в 1945–1953 и 1953–1956 годах.

72

Чернышов (Чернышев) Василий Васильевич (1896–1952), генерал-полковник (1945), заместитель министра внутренних дел СССР.

73

Френкель Нафталий Аронович (1883–1960), генерал-лейтенант инженерно-технической службы (1943), в 1904 году окончил строительный техникум в Германии. В 1923 году осуждён на 10 лет лагерей за превышение власти и вымогательство, в 1927 году освобождён. С 27.05.27 года на различных должностях в системе ОГПУ-НКВД-МВД. С 26.02.41 года по 28.04.47 г. начальник Главного управления лагерей железнодорожного строительства (ГУЛДЖС) НКВД-МВД СССР. Кавалер трёх орденов Ленина.

74

Петренко И.Г., генерал-майор. С 28.04.47 года начальник ГУЛДЖС МВД СССР, с 18.06.48 года первый заместитель начальника Дальстроя МВД СССР, с 24.12.48 — начальник Дальстроя МВД СССР. См. также примечание 2 к записи от 3 января 1950 года и записи от 22 июля и 4 августа 1950 года.

75

Гвоздевский Фёдор Алексеевич (1901–1962), генерал-майор инженерно-технической службы, окончил Московский институт инженеров транспорта в 1932 году, с 1938 года начальник БАМ-проекта НКПС, с апреля 1939 года переведён в НКВД. С 05.08.48 г. начальник ГУЛЖДС МВД СССР, затем с августа 1951 года в руководстве Главпромстроя МВД СССР. Кавалер трёх орденов Ленина и трёх орденов Трудового Красного Знамени (последний в 1954 году за успешное испытание первой водородной бомбы РДС-бс).

76

При всей кажущейся неправдоподобности подобной ситуации в Москве 1947 года (и на таких объектах) архивные документы полностью подтверждают ее наличие. При этом заслуживает внимания то, что, как следует из тех же документов (см. также запись от 26.03.47), никаких распоряжений «стирать» нарушителей «в лагерную пыль» Л.П. Берия отдавать не стал, ограничившись официальным распоряжением обязать МВД СССР принять охрану здания ПГУ на себя.

77

Ленинградские заводы «Электросила» им. С.М. Кирова, «Светлана» и завод аккумуляторов «Ленинская искра».

78

С.Я. Круглов, министр внутренних дел СССР.

79

B.C. Абакумов, министр государственной безопасности СССР.

80

См. запись от 8 марта 1947 г.

81

Заместитель председателя Совета Министров СССР.

82

21 апреля 1947 года Совет Министров СССР принял постановление о начале строительства полигона для испытания первой советской атомной бомбы. Начальником полигона был назначен генерал-лейтенант артиллерийской службы П.М. Рожанович, научным руководителем — М.А. Садовский, будущий академик.

83

В апреле 1947 года М.Г. Первухин, И.В. Курчатов и А.П Завенягин действительно обращались к Л.П. Берии с подобным предложением, ссылаясь как на собственные оценки, так и на иностранную техническую печать.

84

Показательно то, что, хотя Л.П. Берия и сомневался, как видим, в своевременности работ по компактным атомным энергоустановкам для транспортных целей, он же дал «зелёный свет» работам над ними.

И первая в мире атомная электростанция и первое в мире гражданское судно — атомный ледокол «Ленин» стали реальностью уже после гибели Л.П. Берии, но в том, что они были первыми в мире, есть и его заслуга.

29 июля 1950 года в составе ПГУ был образован отдел № 5 для руководства работами в области использования атомной энергии в народном хозяйстве. Тогда же было создано Специальное конструкторское бюро № 5 под руководством Н.А. Доллежаля, ориентированное на разработку энергетического реактора для АЭС. Ровно через год после ареста Л.П. Берии — 27 июня 1954 года в Обнинске была введена в строй первая в мире атомная электростанция. Возможно, ее пуск И.В. Курчатов намеренно приурочил к годовщине падения Берии — как своего рода салют в честь павшего величия.

В феврале 1952 года в Лаборатории «В» А.И. Лейпунского начались работы над судовым реактором. 25 ноября 1952 года был принят план работ по проектированию «объекта 627» (первой советской атомной подводной лодки), а 10 июля 1954 года утверждён ее технический проект.

9 августа 1957 года АПЛ проекта 627 была спущена на воду, а 5 декабря 1957 года был спущен на воду атомный ледокол «Ленин». К тому времени прошло уже четыре года с момента, когда имя Л.П. Берии было предано анафеме.

85

См. комментарий ниже.

86

Вне сомнений — Андрей Андреевич Жданов, один из главных идеологов в послевоенном СССР.

87

Надо полагать, Виктор Абакумов, министр ГБ СССР.

88

Надо полагать, Георгий Маленков и Андрей Жданов.

89

Суслов Михаил Андреевич (1902–1982), советский партийный деятель, из крестьян. В 1928 году окончил Московский институт народного хозяйства имени Г.В. Плеханова. В 1929 году учился в Экономическом институте красной профессуры, с 1929 года преподавал политэкономию в МГУ и в Промышленной академии, с 1931 года сотрудник СНК СССР. С 1939 года первый секретарь Орджоникидзевского (Ставропольского) обкома и горкома, с началом войны также член Военного совета Северной группы войск Закавказского фронта, с 1944 года председатель Бюро ЦК по Литовской ССР, с 22 мая 1947 года секретарь ЦК ВКП(б), одновременно в 1949–1951 годах главный редактор газеты «Правда».

Фигура очень тёмная по своим воззрениям и по своей роли в советской истории. При внешней ортодоксальности сегодня производит впечатление скрытого троцкиста, позднее — возможно, под влиянием Куусинена — перешедшего на позиции подготовки реставрации капитализма в СССР. Усилившись при Хрущёве и Брежневе, был противником политической реабилитации Сталина, проект которой был подготовлен в 1969 году.

90

Андрей Александрович Жданов.

91

То есть Центрального Комитета, размещавшегося на Старой площади.

92

См. примечание 2 к записи от 15 июня 1946 года.

93

Министр сельского хозяйства СССР.

94

Министр электростанций СССР.

95

Министр путей сообщения СССР.

96

Министр внутренних дел СССР.

97

При выборе места для проведения испытания первой советской атомной бомбы РДС-1 рассматривалось несколько вариантов дислокации полигона.

98

То есть по так называемым литерным карточкам. В июне 1947 года на централизованном снабжении с лимитами на дополнительное питание в системе ПГУ находилось 54 826 человек работающих, 16 811 взрослых иждивенцев и 26 780 детей. Особо обращаю внимание читателя на последнюю цифру. Берия и здесь был верен себе — забота о тех, кто делает с тобой одно общее дело, должна быть всесторонней.

99

История развития производства гелия в СССР неразрывно связана с именем Л.П. Берии не только потому, что гелиевые заводы до начала войны начинал строить НКВД (Ухто-Ижемский гелиевый завод). Берия быстро ухватывал важность той или иной проблемы и прекрасно продвигал её решение. Так было и с гелием. После войны в Ухту был доставлен комплект оборудования для получения гелия из природных газов производства немецких фирм «Сюрт» и «Линде». А в 1949 году на «почтовом ящике № 6» (Ижемский завод) был наполнен гелием первый баллон.

100

Ткаченко И.М. (1910–1955), один из доверенных сотрудников Берии, генерал-лейтенант. С 21.04.47 г. уполномоченный Совета Министров СССР при строительстве завода № 817 («База-10», комбинат № 817) по производству плутония в «Челябинске-40» на Урале. Во время войны был начальником 7-го спецотдела НКВД СССР по чекистскому обслуживанию производства миномётов, также контролировал производство стрелкового вооружения.

См. также запись от 10 ноября 1941 года в книге дневников «Сталин слезам не верит».

101

Безусловно, имеется в виду Б.Г. Музруков (см. примечание 2 к записи от 22 декабря 1947 года и примечание 1 к записи от 20 марта 1948 года).

102

Маршалл Джордж Кэтлетт (1880–1959), военный и государственный деятель США, в 1939–1945 годах начальник штаба сухопутных войск США, в 1947–1949 годах госсекретарь (министр иностранных дел) США.

5 июня 1947 г. обнародовал план, названный его именем. Сутью плана была широкая экономическая помощь Европе со стороны США, нажившихся на войне в Европе. При этом главной целью плана было даже не стремление экономически закабалить Европу, а стремление нейтрализовать — за счёт экономического задабривания — процесс всё большего тяготения широких масс во Франции, в Италии и ряде других европейских капиталистических стран к социализму.

103

По договорённости с США, Англия и Франция предложили СССР присоединиться к реализации плана Маршалла. При этом план предусматривал для СССР такой режим экономической помощи, который фактически означал утрату Советским Союзом своей политической независимости.

104

С 27 июня по 2 июля 1947 года в Париже проходило совещание министров иностранных дел Великобритании, Франции и СССР. 2 июля СССР сделал заявление о том, что предложения Запада рассчитаны на закрепление раскола Германии и на создание такого положения, когда американские кредиты будут служить делу использования одних европейских государств против других. СССР, а также Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехословакия и Финляндия отказались от участия в плане Маршалла.

105

Атомный центр в посёлке Сарова, будущий РФЯЦ — ВНИИЭФ.

106

Первый заместитель министра внутренних дел СССР с февраля 1947 по март 1954 года.

107

Первый заместитель начальника ПГУ при СМ СССР.

108

15 августа 1947 года произошло инспирированное Англией разделение Индии на два доминиона — Индию (Индийский Союз) и Пакистан (от начальных букв наименований провинций Пенджаб, Афганистан, Кашмир, Иран, Синд и Тохаристан). На основе провоцируемой национальной розни сразу же усилилась напряжённость между индусами и мусульманами.

109

И.В. Курчатов.

110

«КВ» и «ИС» — сокращения полных названий тяжёлых танков «Клим Ворошилов» и «Иосиф Сталин».

111

Разработчики установки для разделения изотопов урана назвали её ЛБ-9 — в честь Берии. Что интересно, это название не было заменено даже после ареста и убийства Л.П. Берии, а сами установки давали стране продукцию не один десяток лет.

112

С.П. Королёв, конструктор боевых баллистических ракет и космических аппаратов.

113

Безусловно, имеется в виду Г.М. Маленков, с 13 мая 1946 г. занимавший также пост председателя Специального комитета по реактивной технике.

114

С.П. Королёв, конструктор боевых баллистических ракет и космических аппаратов.

115

18 октября 1947 года в 10 ч 47 мин на ракетном полигоне Капустин Яр был произведён первый пуск баллистической ракеты А-4.

116

В сентябре 1947 года было принято постановление Совета Министров СССР № 3140-1028сс о начале разработки авиационного ракетного комплекса «Комета» с ядерным боевым оснащением. В качестве первого носителя использовался поршневой бомбардировщик Ту-4, а позднее — реактивный бомбардировщик Ту-16. Разработкой комплекса «Комета» должно было заниматься — как головное — специальное конструкторское бюро под руководством П.Н. Куксенко и С.Л. Берии — сына Л.П. Берии.

Л.П. Берия активно курировал этот проект, как и следующую крупную работу КБ Куксенко-Берии — систему ПВО «Беркут».

117

Куксенко Павел Николаевич (1896–1980), советский учёный и конструктор в области радиотехники, профессор. Во время Первой мировой войны был призван с физического факультета Московского университета в армию, имел чин поручика. Затем служил в Красной Армии, был начальником связи Западного фронта в период командования Тухачевского, что, возможно, как-то сказалось на его судьбе в 30-е годы. В 20—30-е годы — начальник радиолаборатории Науч-но-испытательного института связи РККА, с 1931 года начинает работать в исследовательских организациях ОГПУ-НКВД. На некоторое время арестовывался. В 1946 г. получил Сталинскую премию за участие в разработке бомбардировочного радиоприцела. В 1947 году П.Н. Куксенко была присуждена учёная степень сразу доктора технических наук, и он стал действительным членом Академии артиллерийских наук. Весьма тесная связь с обоими Бериями — отцом и сыном не могла не сказаться на дальнейшей карьере этого незаурядного человека. См. также запись от 6 августа 1950 года.

118

К осени 1947 года внешнеполитическое положение СССР действительно было весьма сложным. С одной стороны, необходимо было выдерживать достойную и жёсткую линию в отношениях с Западом. Иначе можно было нарваться на откровенное силовое давление и попытки установить диктат. С другой стороны, на размышления Сталина не мог не накладываться фактор атомной монополии США.

119

Закладка восьми высотных зданий в Москве состоялась 7 сентября 1947 года. На каждой новой строительной площадке присутствовал кто-то из заместителей председателя СМ СССР.

120

Кузнецов Алексей Александрович (1905–1950), партийный деятель. С января 1945 года первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии, с 18.3.46 секретарь ЦК, член Оргбюро и начальник Управления кадров ЦК. 13 августа 1949 года арестован, 1 октября 1950 года осуждён к высшей мере наказания. См. также примечание 2 к записи от 8 марта 1949 года.

121

Сталин в это время отдыхал и работал в Сочи.

122

17 сентября 1947 года по предложению Молотова постановлением Политбюро на секретаря ЦК А.А. Кузнецова было возложено «наблюдение за работой Министерства Государственной Безопасности СССР».

123

Виктор Абакумов, министр ГБ СССР.

124

Очевидно, Сергей Круглов, министр внутренних дел СССР.

125

Виктор Абакумов, министр ГБ СССР.

126

Завод № 817 (также комбинат № 817, Государственный химический завод, объект № 859, База-10, Южно-Уральская контора Главгорстроя СССР, ныне ПО «Маяк» в г. Озёрск Челябинской обл., ранее — «Челябинск-40») — первый советский комбинат по наработке плутония для первой советской атомной бомбы РДС-1.

127

Музруков Борис Глебович (1904–1979), организатор промышленности, дважды Герой Социалистического Труда (1943,1949), лауреат Ленинской и дважды лауреат Сталинской премии, генерал-майор инженерно-танковой службы. С октября 1939 по ноябрь 1947 года директор Уральского машиностроительного завода («Уралмаш»). Знаком с Л.П. Берией по работе во время войны. С 3.12.47 г. — начальник комбината № 817 ПГУ. В 1953 г. — начальник 4-го Главного управления (по производству плутония и урана) Минсредмаша СССР. С 1955 по 1974 год директор КБ-11, первого советского центра разработки ядерного оружия, позднее преобразованного во ВНИИ экспериментальной физики (г. «Арзамас-16», ныне г. Саров Нижегородской обл.)

См. также запись от 15 июня 1947 г.

128

См. примечание 2 к предыдущей записи.

129

Возможно, и даже скорее всего, имеется в виду Шалва Отарович Церетели (1894–1955), член ВКП(б) с 1920 года, чекист с 1922 года, один из давних боевых доверенных сотрудников Л.П. Берии. Во время работы Берии в Грузии Церетели возглавлял Управление рабоче-крестьянской милиции Грузинской ССР. После перевода в Москву Берия забрал Церетели в НКВД СССР.

4 апреля 1941 года Ш.О. Церетели был назначен начальником Отдела борьбы с бандитизмом Главного управления милиции НКВД СССР, а вскоре после начала войны Берия вновь направил его в Грузию, тогда — 1-м заместителем НКВД ГССР. После ареста Берии Церетели 15.07.53 г. был отстранён от должности начальника погранвойск МВД Грузинского округа, 12.08.53 г. приказом МВД СССР уволен по служебному несоответствию (это — опытнейший-то оперативник!) и арестован.

15.11.55 г. Церетели расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР. По воспоминаниям, был решительным и бесстрашным человеком и остался таким до конца.

130

Н.А. Борисов, инженер, начальник 1-го Управления Госплана, обеспечивавшего нужды Атомного проекта. Борисов Николай Андреевич (1903–1955), инженер-строитель, генерал-майор, с 1944 года начальник отдела боеприпасов Госплана СССР. Попал в поле зрения Л.П. Берии еще во время войны. С 20.08.45 заместитель Председателя Госплана СССР, начальник 1-го Управления Госплана, созданного специально под Урановую проблему, и одновременно заместитель начальника «атомного» Первого главного управления при СМ СССР.

См. также примечание 3 к записи от 8 марта 1949 года.

131

29 декабря 1947 года на заседании Политбюро с участием Сталина было принято решение о прекращении с 1 января 1948 года продажи промышленных товаров через закрытую сеть для членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК и других ответственных работников. снабжаемых через МГБ.

132

Карточная система была отменена в декабре 1947 года.

133

Музруков Борис Глебович (1904–1979), организатор промышленности, дважды Герой Социалистического Труда (1943,1949), лауреат Ленинской и дважды лауреат Сталинской премии, генерал-майор инженерно-танковой службы. С 3 декабря 1947 года — начальник комбината № 817 ПГУ. См. также запись от 15 июня 1947 года и примечание 2 от 18 октября 1947 года.

134

Егоров П.И. (1899–1967) — терапевт, член-корр. АМН ССР, начальник Лечебно-санитарного управления Кремля (ЛСУК), проректор Института усовершенствования врачей. В октябре 1952 года арестован по «делу врачей», в апреле 1953 года освобождён. Дальнейшая «карьера» теряется в потёмках столичной хрущёвщины.

135

См. комментарий ниже.

136

Игорь Васильевич Курчатов.

137

Хлопин (Хлопков) Виталий Григорьевич (1890–1950), радиохимик, академик (1939), отвечал за химическую часть советского Атомного проекта. Герой Социалистического Труда (1949), трижды лауреат Сталинской премии (1943,1946,1949).

138

10 февраля 1948 года в Москве проходило трехстороннее совещание советской, югославской и болгарской партийных делегаций по вопросу возникающих разногласий между Югославией и Болгарией. 11 февраля болгары Димитров, Костов, Коларов и югославы Кирдель, Бакарич и Джилас (будущий выдающийся ренегат) были приняты Сталиным. Он говорил с ними сам, без членов Политбюро, в присутствии только заместителя министра иностранных дел СССР Валериана Зорина (1902–1986). Поскольку все гости владели русским языком, беседа шла без переводчика.

139

См. примечание 2 к записи от 15 июня 1946 года.

140

Г.М. Маленков был председателем Специального комитета по реактивной технике при СМ СССР.

141

Устинов Дмитрий Фёдорович (1908–1984), советский государственный деятель, в 1941–1953 годах нарком (министр) вооружения СССР. Дважды Герой Социалистического Труда (1942,1961), Герой Советского Союза (1978), лауреат Ленинской (1982) и Сталинской (1953) премий. См. также примечание 1 к записи от 1 декабря 1948 года.

142

Королёв Сергей Павлович (1907–1966), учёный и конструктор в области ракетостроения и космонавтики, академик (1958, с 1953-го — член-корреспондент АН СССР), дважды Герой Социалистического Труда (1956, 1961), фигура очень неординарная. Судя по некоторым данным, его контакты с Л.П. Берией были взаимно уважительными и плодотворными. См. также примечание 2 к записи от 1 декабря 1948 года.

143

Музруков Борис Глебович (1904–1979), организатор промышленности, дважды Герой Социалистического Труда (1943, 1949), лауреат Ленинской и дважды лауреат Сталинской премии, генерал-майор инженерно-танковой службы. См. также примечание 2 к записи от 22 декабря 1947 года.

144

Осенью 1947 года Б.Г. Музруков принял предложение Л.П. Берии возглавить строящийся плутониевый комбинат № 817 (ныне комбинат «Маяк»). Однако перед отъездом на «Базу-10» (одно из кодовых наименований комбината) он допустил серьёзную ошибку, без санкции Москвы предложив одному своему сотруднику перевод на комбинат. Б.Г. Музруков также попросил через знакомого инженера-химика некого профессора С. (так он был обозначен в документах расследования инцидента) подобрать ему литературу по химии редких элементов и по урану и этим рассекретил суть своего нового назначения. Инцидент разбирался на самом высоком уровне вплоть до Сталина с привлечением министра ГБ В.С. Абакумова. Судя по всему, Л.П. Берия всемерно защищал Б.Г. Музрукова и отстоял его. Музруков отделался строгим выговором «за безответственное, легкомысленное отношение к соблюдению секретности».

145

Министр ГБ СССР.

146

Заместитель председателя СМ СССР, председатель Госплана СССР.

147

Догадка, не лишённая некоторых оснований. Как директор «Урал-маша» Б.Г. Музруков после войны не раз входил в Госплан СССР, возглавлявшийся Н.А. Вознесенским, с предложениями о разработке новой тяжелой техники для нужд народного хозяйства. А Николай Вознесенский инициативных людей не очень-то жаловал.

148

26 марта 1948 года министр ГБ Абакумов подал в ЦК записку о том, что члены Еврейского антифашистского комитета ведут активную проповедь еврейского национализма. Интересно то, что Абакумов имел в своём окружении в МГБ немало евреев, а само «дело Абакумова» трансформировалось в «дело Абакумова-Шварцмана».

149

«Дальстрой» — вначале, при организации в 1931 году, государственный трест по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы. К 1936 году это был уже крупный центр по добыче золота в СССР (примерно 11 % общей добычи). 4 марта 1938 года был реорганизован в Главное управление строительства Дальнего Севера (ГУСДС) «Дальстрой» НКВД СССР во главе с К.А. Павловым (1895–1957).

150

Сергей Круглов, министр внутренних дел СССР.

151

Никишов Иван Фёдорович (1894–1958), генерал-лейтенант (1945), с 1939 по 1948 год начальник Дальстроя НКВД СССР, образование низшее. Герой Социалистического Труда (1994), кавалер ордена Кутузова I степени (1945) за выполнение плана добычи золота и олова. В органах ОГПУ-НКВД-МВД с 1924 года. С 15.08.49 года на пенсии.

152

Цареградский Валентин Александрович (1902 —?), работал в НКВД с 1933 года, член ВКП(б) с 1940 года, с 12.01.1948 года начальник Геологоразведочного управления Дальстроя и заместитель начальника Дальстроя МВД СССР по геологоразведке, Герой Социалистического Труда (1944), Сталинская премия 1944 года за открытие и исследование новых месторождений золота на северо-востоке СССР.

153

Возможно, имеются в виду немецкие специалисты, работавшие в Москве в Лаборатории № 2 и в НИИ-9 (Институт специальных металлов МВД СССР).

154

Ордынцев Г. А. (1911 —?), один из ближайших доверенных помощников Л.П Берии. См. также примечание 1 к записи от 21 декабря 1951 г.

155

Саркисов Р.С. (1908 —?), с 1935 года один из охранников Л.П. Берии, затем начальник его личной охраны. В июне 1953 года арестован и осуждён. Освобождён в 1964 году.

156

Во время первомайской демонстрации.

157

В мае 1948 года в ЦРУ было создано Управление координации политики (УКП) для проведения тайных операций по всему миру, но прежде всего против возникающего социалистического лагеря. В 1949 году в УКП работало 302 сотрудника, а в 1952 году только в центральном аппарате насчитывалось 2812 человек и 3142 человека работало за границей. На финансирование деятельности УКП приходилась львиная доля бюджета ЦРУ.

158

И.В. Курчатов, кроме прочего — научный руководитель плутониевого комбината № 817 и Б.Г. Музруков, директор комбината № 817 в «Челябинске-40».

159

Вывод промышленного реактора «А» на заводе № 817 на проектную мощность 100 ООО кВт был произведён 19 июня 1948 года. И.В. Сталину было доложено об этом докладной запиской за подписями Л.П. Берии, Г.М Маленкова, Н.А. Вознесенского, Б.Л. Ванникова, М.Г. Первухина, А.П. Завенягина, В.А. Махнева.

Стоит обратить внимание на состав и число подписавших эту приятную записку. Надо отметить, что когда Л.П. Берия письменно докладывал И.В. Сталину о каких-то проблемах, то подписывался единолично. Но когда речь шла об успехах, к подписанию им привлекались также все ответственные исполнители, то есть его ближайшие сотрудники.

Как управленец Берия редко употреблял местоимение «я», предпочитая ему местоимение «мы».

160

21 июня 1948 года союзники вместо полностью обесценившейся рейхсмарки ввели на территории Западной Германии новую немецкую марку. Это сразу создавало экономические трудности для Восточной Германии. 23 июня 1948 года советские оккупационные власти ответили подобной мерой.

161

24 июня 1948 года СССР перекрыл все сухопутные и речные пути из Западной Германии в Западный Берлин. США и Англия срочно организовали воздушный мост над советской оккупационной зоной. Берлинская блокада была прекращена только 12 мая 1949 года.

162

Запись явно связана с нарастающим конфликтом между Сталиным и Тито.

163

Кардель Эдвард (1910–1979), член Политбюро и секретарь ЦК Компартии Югославии, один из идеологов «югославской модели социализма».

164

28 июня 1948 года Коммунистическая партия Югославии была исключена из Информационного бюро коммунистических и рабочих партий (Коминформ), заменившего Коминтерн.

165

Бюро Совета Министров СССР.

166

Алексей Николаевич Косыгин (1904–1980), выдающийся советский государственный деятель, председатель СМ СССР в 1964–1980 годах, был переведён из состава кандидатов в члены Политбюро ЦК ВКП(б) в члены Политбюро 3.09.48 г. Тогда же он был введён в состав т. н. «девятки».

167

См. примечание 2 к записи от 15 июня 1946 года.

168

Павлов Карп Александрович (1895–1957), генерал-полковник (1945), в органах ЧК с 1918 года, образование низшее. В 1937 году начальник Дальстроя. С 11.03.48 г. начальник строительства Волго-Донского водного пути. С 18.03.49 г. на пенсии. 17.05.57 г. покончил жизнь самоубийством. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

169

Министр внутренних дел СССР.

170

Рапопорт Яков Давыдович (1898–1962), образование неполное высшее, генерал-майор инженерно-технической службы (1943), один из руководителей строительных проектов НКВД и МВД СССР, кавалер 5 орденов Ленина, с 10.11.47 г. начальник Главгидростроя МВД СССР, с 14.01.49 г. также начальник Волгодонстроя МВД СССР.

171

17 и 25 октября 1948 года академик Капица, отставленный от работы в Институте физических проблем АН СССР, направил лично В.М. Молотову два письма, где с забавной важностью уверял в возможности совершенно невозможных — тем более по тем временам — вещей.

172

Если точно: Сталину, Берии, Маленкову, Микояну, Кагановичу, Вознесенскому, Булганину и Косыгину. Такая обширная и избыточная адресация была явной шпилькой в адрес Берии.

173

3 ноября 1948 года Б.Л. Ванников, М.Г. Первухин и И.В. Курчатов официально ответили Л.П. Берии, что академик Капица «не сообщает никаких конкретных соображений или хотя бы основных тезисов своих научных предположений» и что доводы автора писем «не убедительны». Курчатов переадресовывал вопрос в Академию наук — ему, похоже, Капица тоже своей болтовнёй вместо дела надоел.

174

Устинов Дмитрий Фёдорович (1908–1984), государственный деятель, маршал Советского Союза (1976), дважды Герой Социалистического Труда (1942,1961), лауреат Сталинской премии (1953). Окончил Ленинградский военно-механический институт (1934). 9 июня 1941 года назначен наркомом (с 1946 г. — министром) вооружений СССР. Один из организаторов ракетных работ в СССР.

175

Королёв Сергей Павлович (1907–1966), конструктор ракетно-космических систем и первых советских баллистических ракет, впоследствии дважды Герой Социалистического Труда (1956,1961).

176

В 1938 году С.П. Королёв, входя в руководство Ракетного НИИ, был осуждён по ложному доносу и некоторое время находился в заключении.

177

Г.М. Маленков. См. примечание 1 к записи от 10 марта 1948 г.

178

Хруничев Михаил Васильевич (1901–1961), государственный деятель, генерал-лейтенант инженерно-технической службы (1944), Герой Социалистического Труда (1945), дважды лауреат Сталинской премии, образование неоконченное высшее. С января 1946 по март 1953 года министр авиационной промышленности СССР.

179

Проект строительства железной дороги Чум — Салехард — Игарка протяжённостью 1482 км с паромными переправами через Обь и Енисей был грандиозным как по замыслу, так и по затратам. Если бы он был реализован, глубинные районы Западной Сибири оказались бы связанными с центром страны, стало бы возможным соединить железнодорожными путями Игарку с Норильском, обеспечить выход в Нижне-Тунгусское железорудное месторождение и в двадцать-тридцать лет преобразить экономику Сибири. 29 января 1949 года было принято постановление СМ СССР № 384-135сс «О строительстве в районе Игарки на реке Енисей морского порта, судоремонтного завода и жилого поселка Главсевморпути и железной дороги от г. Салехарда к порту». Во исполнение этого решения были затрачены большие усилия, но после смерти И.В. Сталина по инициативе Л.П. Берии ряд крупных затратных проектов был свёрнут. Для того времени это было, пожалуй, разумное решение. Однако впоследствии некоторые стройки, в том числе и создание надёжных железнодорожных коммуникаций на севере Западной Сибири, можно было бы и возобновить, что так и не было сделано.

180

См. записи от 12 сентября 1950 года и от 15 марта 1953 года.

181

К 1948–1949 годам относится так называемое «дело Жемчужиной». Жена В.М. Молотова — Полина Жемчужина-Перл, в 1939 году кандидат в члены ЦК, в декабре 1948 года была исключена из партии, а еще ранее отстранена от руководящей работы в промышленности.

29 января 1949 года Жемчужина была арестована и 29 декабря 1949 года была приговорена к 5 годам ссылки в Кустанайскую область Особым совещанием при МГБ СССР. Сам Молотов в марте 1949 года был освобождён от обязанностей министра иностранных дел СССР, хотя сохранил остальные свои посты и положение члена Политбюро ЦК.

Надо сказать, что репрессии по отношению к Жемчужиной были обоснованными — она, жена виднейшего партийно-государственного деятеля, продемонстрировала откровенно националистические просионистские настроения, хотя уже в 1939 году ей было указано на «неосмотрительность и неразборчивость» её связей.

После смерти И.В. Сталина по инициативе Берии Жемчужина уже в середине марта 1953 года была освобождена и реабилитирована. Это был, конечно, откровенный жест в адрес Молотова.

182

Нино Теймуразовна Берия (девичья фамилия Гегечкори) (1905–1991), жена Л.П. Берии с 1922 года, научный сотрудник Сельскохозяйственной академии им. ДА. Тимирязева.

Об отношениях Л.П. Берии и его жены — см. послесловие, где приводятся фрагменты письма Н.Т. Берии Хрущёву, написанного в январе 1954 года.

183

Аллилуева (Джугашвили) Надежда Сергеевна (1901–1932), вторая жена ИВ. Сталина. Вопреки наветам на Сталина ряда «историков», покончила самоубийством, что признают даже некоторые «демократизированные» авторы.

184

Аллилуева Светлана Иосифовна (р. 1925), дочь И.В. Сталина и Н.С. Аллилуевой.

185

Это вторая запись в дневнике (см. также запись от 7 мая 1943 г.), скупо проливающая свет на личную драму Л.П. Берии и Н.Т. Берии. При этом надо знать, что все гнусные сплетни о якобы гиперсексуальности Л.П. Берии имеют под собой крайне скромную реальную базу — тот факт, что ещё во время войны у Л.П. Берии появилась другая женщина, значительно моложе Нино. Более подробно об этом будет сказано позднее (см. окончание прим. 2 к данной записи).

186

Имеется в виду «водородная» бомба.

187

Безусловно, имеется в виду заговор Тухачевского — Якира — Уборевича.

188

Эта запись интересна как иллюстрация процесса кристаллизации советского подхода к роли и месту ядерных вооружений в системе обороны государства. При жизни Сталина и Берии была реализована как раз примерно та схема, о которой размышлял Л.П. Берия: первые атомные бомбы типа РДС не передавались в войска, а находились на складах при КБ-11 в Сарове. И хотя их со временем обслуживал военный персонал, эта категория военнослужащих была выведена из подчинения руководства Вооружённых Сил СССР и имела статус «военнослужащих, откомандированных в промышленность».

189

6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В.М. Молотов публично заявил, что секрета атомного оружия для СССР «давно не существует».

190

4 марта 1949 года В.М. Молотов был освобождён от обязанностей министра иностранных дел СССР, а А.И. Микоян — от обязанностей министра внешней торговли СССР.

191

7 марта 1949 года Н.А. Вознесенский был освобождён от обязанностей заместителя председателя Совета Министров СССР и выведен из состава Политбюро. Последний раз он присутствовал на совещании у Сталина 7 апреля 1949 года. Но лишь 27.10.50 г. он был арестован, после годичного следствия 1 октября 1950 года был осуждён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

192

Кузнецов Алексей Александрович (1905–1950), партийный деятель. С 1922 года рабочий-сортировщик лесопильного завода, в 1924–1932 годах на различных должностях в аппарате органов ВЛКСМ, с 1932 года инструктор Ленинградского горкома ВКП(б), с 1939 года член ЦК ВКП(б), с января 1945 года первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии, с 18.3.46 г. секретарь ЦК, член Оргбюро и начальник Управления кадров ЦК, курировал МВД и МГБ СССР. 13 августа 1949 года арестован и 1.10.50 г. на закрытом процессе был осуждён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

193

Борисов Николай Андреевич (1903–1955), работал главным инженером Краснопресненского машиностроительного завода, с 1944 года начальник отдела боеприпасов Госплана СССР, с 20.08.45 г. заместитель председателя Госплана СССР и начальник 1-го управления Госплана, созданного для обеспечения работ по советскому Атомному проекту. См. также примечание 5 к записи от 23 мая 1945 года в книге «Второй войны я не выдержу».

Это фактически единственная запись в дневнике, которая касается проблемы так называемого «ленинградского дела», что само по себе показательно. Похоже, для Берии это дело находилось на периферии его размышлений и проблем, хотя как член Политбюро и активный государственный деятель высшего уровня он, естественно, работал в тесном контакте с Вознесенским и хорошо знал Кузнецова. При этом последний был чистым кадровым партийным аппаратчиком, а Берия с аппаратом ЦК имел дело постольку-поскольку. Однако сама «ленинградская» коллизия требует, пожалуй, комментария, который приводится ниже.

194

Здесь Берия фатально ошибся. В 1990—2000-е годы рассекретили фактически всё. Уже в горбачёвские времена ряд ветеранов советской разведки стал больше беспокоиться о своём месте в истории, чем об обеспечении режима секретности в таком тонком деле, как подлинная история внешней разведки государства. Впрочем, винить ветеранов сложно — в стране начиналась эпоха тотального предательства «элитой» и «верхами» всего и вся, и на этом фоне старикам тоже захотелось получить свою долю публичной, а не закрытой славы. Однако Берия был прав. В интересах государства и самой же разведки было бы разумно по-прежнему не раскрывать роль и имена советских разведчиков в получении обширной «атомной» информации из США и Англии в 40-е годы.

195

Из архивных документов известно, что такие намерения у бывших заключённых, освобождённых, но оставленных в пределах объекта № 550 (КБ-11 по разработке атомной бомбы в Сарове), действительно были. Ещё одна пикантная деталь к обобщённой социальной характеристике «невинных жертв сталинского террора».

196

Ландау Лев Давыдович (1908–1968), физик-теоретик, академик (1946), лауреат Ленинской (1962) и Нобелевской (1962) премий.

В 1938 году арестовывался, освобождён в 1939 году после назначения Л.П. Берии наркомом внутренних дел СССР под поручительство П.Л. Капицы. За работы по первой советской атомной бомбе РДС-1 удостоен ордена Ленина и Сталинской премии (1949), трижды лауреат Сталинской премии (также в 1946 и 1953). Герой Социалистического Труда (1954).

197

Алиханов Абрам Исаакович (1904–1970), советский физик, академик (1943), Герой Социалистического Труда (1954), трижды лауреат Сталинской премии (1941,1948,1953), с 1945 года руководитель лаборатории № 3 по разработке ядерных реакторов с тяжеловодным замедлителем нейтронов.

198

Впервые в СССР образцы плутония были выделены в декабре 1947 года (по некоторым данным, в апреле 1947 года) в лаборатории № 2 двумя различными способами Б.В. Курчатовым, младшим братом И.В. Курчатова, и Г.Н. Яковлевым в количестве 6 и 17 микрограмм, то есть — 0,000006 и 0,000017 грамма. При удельном весе плутония примерно 19 г/см размеры самой крупной порции составляли примерно 10—6 см или 10—3 мм. Иными словами, это была видимая лишь под микроскопом частица, по сравнению с которой маковое зерно выглядело глыбой.

199

4 апреля 1949 года в Вашингтоне было провозглашено создание Организации Северо-Атлантического договора, более известной как НАТО. Первыми членами НАТО стали 12 стран: Бельгия, Великобритания, Дания, Исландия, Италия, Канада, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия и США.

200

Во время Второй мировой войны в Греции против немцев всё активнее действовали вооружённые формирования коммунистов, в сентябре 1941 года объединившиеся в Народно-освободительную армию Греции (ЭЛАС). Вошедшие в октябре 1944 года в Грецию англичане фактически подавили левые силы, в феврале 1945 года ЭЛАС была распущена, однако с весны 1946 года гражданская война в Греции возобновилась, в октябре 1946 года была создана Демократическая армия Греции (ДАГ), которая вскоре стала контролировать значительную часть территории страны. США и Англии пришлось пойти на прямое военное вмешательство. В течение 1947–1948 годов ДАГ успешно противостояла королевским войскам и союзникам, однако с лета 1948 года ДАГ лишилась поддержки со стороны Югославии (см. примечание 5). Более того, королевские и оккупационные войска получили удобную возможность оперировать с территории Югославии, и к весне 1949 года положение ДАГ начало становиться критическим.

201

В этот период произошло обострение отношений СССР и США, началась блокада Западного Берлина, которая была снята лишь в мае 1949 года.

202

В июне 1948 года возник политический конфликт СССР с Югославией маршала Тито. Ситуация на Балканах для СССР сразу ухудшилась. В частности, поскольку греческие коммунисты поддержали СССР, югославы прекратили поставку и транзит оружия греческим повстанцам. В итоге в октябре 1949 года гражданская война в Греции была прекращена. Греция стала одной из опорных баз США в Европе.

203

В 1948 году США спровоцировали разделение Кореи, создав правительство Южной Кореи во главе с Ли Сын Маном. В сентябре 1948 года была провозглашена Корейская Народно-Демократическая Республика. 12 октября 1948 года СССР установил с ней дипломатические отношения. Эскалация напряжённости на Корейском полуострове привела к открытому военному конфликту в июне 1950 года. Началась Корейская война, в которой впервые и единственный раз в истории советские и американские вооружённые силы вступили хотя в политически и опосредованный, но в военном отношении в прямой конфликт — прежде всего в сфере воздушной войны.

204

25 мая 1949 года было провозглашено образование Федеративной Республики Германии. В октябре 1949 года была образована Германская Демократическая Республика.

205

6 апреля 1949 года было образовано Бюро по металлургии и геологии при Совете Министров СССР под председательством В.М. Молотова. Назначение Молотова на этот пост было, несомненно, своего рода воспитательной мерой Сталина.

206

Берия как в воду смотрел: уже 12 июня 1949 года Молотов был освобождён и заменён профессионалом — Иваном Тевадросовичем Тевосяном, бывшим до этого министром металлургической промышленности СССР. Тогда же Тевосян был назначен и одним из заместителей Председателя Совета Министров СССР.

Молотов в соответствии с Постановлением ПБ от 12.06.49 г. должен был «сосредоточить свою работу на руководстве делами Министерства иностранных дел и Внешнеполитической комиссии ПБ ЦК ВКП(б)».

207

8 апреля 1949 года руководители КБ-11 в Сарове Ю.Б. Харитон и К.И. Щёлкин представили в Спецкомитет доклад о решении всех теоретических, конструкторских и технических задач по первой советской атомной бомбе РДС-1 с приложением к нему программы тренировочных опытов и натурного испытания на Семипалатинском ядерном полигоне.

208

14 апреля 1949 года на комбинате № 817 (директор Б.Г. Музруков) был получен первый королёк металлического плутония массой 8,7 г. К 26 июля 1949 года были практически готовы все объекты испытательного полигона.

209

Точнее — Захаридиас, генеральный секретарь Коммунистической партии Греции.

210

Уже в 1945 году в США стали прорабатывать вопрос о так называемой «дейтериевой» (или «водородной», т. к. дейтерий — тяжёлый стабильный изотоп водорода) сверхбомбе. Задумывались над этим вопросом и у нас, особенно после получения разведывательной информации о работах в США.

211

Харитон Ю.Б., академик, главный конструктор КБ-11 в Сарове, будущий трижды Герой Социалистического Труда. См. также примечание 2 к записи от 17 апреля 1946 г.

212

Федотов Пётр Васильевич (1898/1900—1963), генерал-лейтенант, в 1946–1947 годах заместитель министра ГБ СССР и начальник Первого ГУ МГБ СССР (внешняя разведка). С 1947 по 1952 год был одним из руководителей недолговечного советского разведывательного суперведомства — Комитета информации вначале при СМ СССР, а затем при МИД СССР.

213

Имеются в виду разведывательные источники в США.

214

Тритий — третий, радиоактивный нестабильный изотоп водорода с периодом полураспада 12,5 года.

215

Интересно, как Л.П. Берия сразу и точно ухватил слабость чисто «дейтериевой» идеи. Первое американское термоядерное устройство «Майк», испытанное 31 октября (1 ноября по вашингтонскому времени) 1952 года, представляло собой огромное сооружение весом 62 тонны. Реальная термоядерная («водородная») бомба стала возможной только после того, как в качестве термоядерного горючего было решено использовать твёрдое вещество — дейтерид лития Li6D. В СССР идею использовать дейтерид лития-6 выдвинул в 1949 году В.Л. Гинзбург — в развитие идеи А.Д. Сахарова по т. н. «слойке», когда в заряде перемежаются тяжелые слои урана и лёгкие слои термоядерного «горючего».

В США использование Li6D предлагал Эдвард Теллер.

Интересно также то, что идею использования дейтерида лития в термоядерной бомбе независимо от физиков США и СССР, уже работающих в ядерных оружейных центрах, высказал в 1950 году молодой талантливый Олег Лаврентьев (р. 1926), бывший фронтовик, в то время — младший сержант срочной службы, служивший на Сахалине и окончивший там в 1949 году среднюю вечернюю школу рабочей молодёжи.

Более подробно о нём — см. запись от 10 января 1951 года и примечания к ней, а также послесловие.

216

Паршин Петр Иванович (1899–1970), в 1941 году — нарком общего машиностроения СССР, с ноября 1941-го по февраль 1946 года нарком минометного вооружения СССР, с февраля 1946-го по март 1953 года нарком (министр) машиностроения и приборостроения СССР.

217

Реальные работы по советским компьютерам начались уже в 1948 году в Энергетическом институте АН СССР и в Институте электротехники АН Украинской ССР под руководством С.А. Лебедева.

4 декабря 1948 года И.С. Брук и Б.И. Рамеев получают авторское свидетельство на изобретение «Автоматическая цифровая электронная машина».

В 1949 году принимается постановление Совмина СССР о разработке двух ЭВМ — БЭСМ Лебедева и «Стрела» Базилевского-Рамеева. В 1952 году Малая электронная счетная машина (МЭСМ) Лебедева начинает практически использоваться. См. также запись от 29 августа 1950 года.

218

Попов Г.М. (1906–1968), в мае 1945 — декабре 1949 года секретарь ЦК и первый секретарь МК и МГК. Снят с должности «за зажим критики, отсутствие самокритики и неправильное отношение к кадрам». В декабре 1949 — марте 1951 года министр городского строительства СССР.

219

Хрущёв так и стал делать, полностью зачеркнув сталинскую концепцию нового градостроительства. Была искажена и вообще линия Сталина на скорейшее разрешение жилищного кризиса за счёт сокращения постройки дворцов культуры и т. п., которые предполагалось строить во вторую очередь.

При этом массовое строительство пятиэтажных «хрущоб» началось лишь в 1959 году, хотя уже при Сталине была заложена инженерно-техническая и даже промышленная база, позволявшая уже в первой половине 50-х годов строительство жилья резко увеличить.

220

И эта мысль Сталина после его смерти реализована не была.

221

Условное наименование плутония.

222

Первухин Михаил Георгиевич (1904–1978), советский государственный деятель, генерал-лейтенант инженерно-технической службы (1944), Герой Социалистического Труда (1949). В 1940–1946 годах заместитель Председателя СНК СССР, в 1942–1950 годах нарком (министр) химической промышленности СССР. В 1943–1944 годах куратор Атомного проекта по линии Совнаркома, в 1945–1953 годах член атомного Специального комитета при СНК (СМ) СССР, с 30.04 по 24.07.57 министр среднего машиностроения СССР. С 1958 года работал в Госплане СССР и других организациях в результате хрущёвской опалы.

223

Секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецов был арестован 13 августа 1949 года.

224

Проект Постановления СМ СССР о проведении испытаний первой советской атомной бомбы РДС-1 действительно не был подписан И.В. Сталиным.

225

Ядерный полигон под Семипалатинском назывался «Учебный полигон № 2 Министерства вооруженных сил СССР».

226

Член Политбюро Н.А. Булганин сменил И.В. Сталина на посту наркома Вооружённых Сил СССР 3 марта 1946 года, а с 15 марта 1946 года по 24 марта 1949 года был министром Вооружённых Сил СССР (затем его сменил А.М. Василевский).

227

Единственный раз, когда Берия упомянул в дневнике о Курчатове так — с именем и отчеством. Уже из этого видно, что Берия в те дни был предельно собран.

228

31 августа 1949 года Л.П. Берия вручил И.В. Сталину подлинник отчёта о проведении испытаний РДС-1.

229

Махнев Василий Алексеевич (1904–1966), генерал-майор инженерно-технической службы, Герой Социалистического Труда (1949), лауреат Сталинских премий (1951, 1953). Окончил сельхозтехникум и Ин-т народного хозяйства, затем — в системе Рабоче-крестьянской инспекции и государственного контроля в Вятке, Горьком, Ленинграде, Хабаровске, Владивостоке. С 1940 года зам. наркома Госконтроля СССР, в 1941–1944 годах зам. наркома боеприпасов СССР, одновременно в 1942–1945 годах зам. члена ГКО Н.А. Вознесенского. С августа 1945 года по 1953 год член Специального комитета при СМ СССР и начальник Секретариата Спецкомитета.

230

Очевидно, имеется в виду Президиум Совета Министров СССР, в который 30 июля 1949 года было преобразовано Бюро Совета Министров СССР. По тому, что точный в выражениях Л.П. Берия назвал его по-старому, можно догадываться, как он устал за период подготовки первого советского атомного испытания. И это при том, что с момента преобразования Бюро в Президиум до отъезда Л.П. Берии на полигон в Казахстан, он председательствовал на трёх из четырёх заседаний Президиума Совмина (по сути — то же Бюро) — 10, 13 и 16 августа 1949 года.

231

Сталин провел одно совещание в ночь с 1 на 2 сентября 1949 года, а последний раз перед своим трёхмесячным отпуском с 5 сентября по 7 декабря он собирал Политбюро вечером 2 сентября.

232

Безусловно, имеется в виду плутоний, который производился на комбинате № 817, где был директором Борис Глебович Музруков, без пяти недель дважды Герой Социалистического Труда (Героем Социалистического Труда он стал во время войны, руководя «Уралмашем»).

233

23.09.49 г. президент США Трумэн объявил, что, «по данным правительства США, в одну из последних недель в СССР произошёл атомный взрыв». Об этом же сообщили представители английского и канадского правительств. В западной печати поднялся переполох.

234

И.В. Сталин находился в это время уже на отдыхе на Кавказе.

235

25 сентября 1949 года ТАСС заявил, что в Советском Союзе «…как известно, ведутся строительные работы больших масштабов… которые вызывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших технических средств». Далее говорилось, что, поскольку работы ведутся в разных районах страны, они могли «привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза». Что касается производства атомной энергии, то в сообщении ТАСС говорилось об этом так: «ТАСС считает необходимым напомнить, что ещё 6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В.М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что «этого секрета давно уже не существует»… Научные круги Соединённых Штатов Америки приняли это заявление за блеф, считая, что русские смогут овладеть атомным оружием не ранее 1952 года. Однако они ошиблись, так как Советский Союз овладел секретом атомного оружия ещё в 1947 году».

Такая масштабная дезинформация Запада на высшем уровне была полностью оправдана той сложной ситуацией, в которой находился СССР в конце сороковых годов в силу атомной монополии США. Как следует из записи в дневнике, а также из анализа текста сообщения ТАСС от 25 сентября, идея такой дезинформации была полностью одобрена И.В. Сталиным, и он принял участие в написании и редактировании этого сообщения ТАСС.

236

1 октября 1949 года Мао Цзедун на площади Тяньаньмынь провозгласил образование Китайской Народной Республики.

237

Ткаченко И.М. (1910–1955), уполномоченный Совета Министров СССР на плутониевом комбинате № 817.

238

Б.Г. Музруков, директор плутониевого комбината № 817.

239

Одно из условных наименований плутония.

240

См. примечание 3 к записи от 27 октября 1949 г.

241

Стратегический бомбардировщик Ту-4 разработки КБ А.Н. Туполева должен был быть доработан как авиационный носитель атомных бомб.

242

22 октября 1949 года Л.П. Берия провёл на комбинате № 817 отдельное совещание, на котором присутствовали Б.Л. Ванников, И.В. Курчатов, В.А. Махнев, заместитель председателя Госплана СССР Борисов, начальник Главпромстроя МВД СССР Комаровский, секретарь Челябинского обкома ВКП(б) Белобородов, ряд других ответственных работников ПГУ, а также руководство комбината № 817, в том числе начальник политотдела Морковин, зам. директора по рабочему снабжению Смирнов, помощник директора про быту Овчинников, начальник медсанчасти комбината Моисейцев, начальник конторы торгпита строительства Розенталь. Это совещание можно считать переломным для социальной стороны Атомного проекта. В результате его под нажимом Л.П. Берии было коренным образом — в лучшую, естественно, сторону изменено отношение руководящих работников ПГУ и руководства атомных «объектов» ко всем вопросам социальной сферы.

243

Показательно, что, так поговорив с Б.Г. Музруковым наедине и устроив своего рода показательный «разгон» в «Челябинске-40», Л.П. Берия уже готовил списки на обильное награждение всех деятельных участников Атомного проекта от академиков и генералов до рядовых научных сотрудников, инженеров и слесарей. Сам Б.Г. Музруков, имевший «военную» звезду Героя Социалистического Труда за руководство «Уралмашем» и выпуск танков, был удостоен — впервые в истории награждений — второй золотой медали «Серп и Молот» за руководство комбинатом № 817 и обеспечение производства плутония. Он стал одним из трёх первых дважды Героев Социалистического Труда.

244

В ходе инспекционной поездки на Урал на комбинат № 817 Л.П. Берия столкнулся с крайне возмутительным фактом. Бесценные — по тем временам — плутониевые детали для будущих бомб РДС-1 хранились в сыром подвальном помещении. Плутоний крайне химически активен, и в имевшихся условиях хранения не обеспечивалось исключение окисления поверхности деталей. Несмотря на всю серьёзность ситуации, виновники отделались выговорами, что, впрочем, при тогдашнем развитом чувстве ответственности у большинства руководителей, было немалым наказанием. Более подробно об этом инциденте сказано в моём послесловии к этой книге «Берия как человек».

245

29 октября 1949 года председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.М. Шверник и секретарь председателя Президиума Верховного Совета СССР А. Горкин подписали ряд не подлежащих опубликованию Указов о награждении руководящих, научных и инженерно-технических работников, «наиболее отличившихся при выполнении специального задания правительства». Звания Героя Социалистического Труда были удостоены 33 человека, в том числе А.П. Завенягин, Я.Б. Зельдович, П.М. Зернов (начальник КБ-11 в Сарове), И.В. Курчатов, В.А. Махнев, М.Г. Первухин. Н.В. Риль (немецкий профессор), Ю.Б. Харитон. Орденом Ленина было награждено 260 человек, орденом Трудового Красного Знамени — 496 человек, орденом «Знак Почёта» — 52 человека.

246

Герои Социалистического Труда Борис Львович Ванников, Борис Глебович Музруков и Николай Леонидович Духов (конструктор тяжёлых танков ИС, переведённый заместителем Ю.Б. Харитона в КБ-11 в Саров) стали первыми в истории СССР дважды Героями Социалистического Труда. См. также примечание 2 к записи от 27 октября 1949 года.

247

29 октября 1949 года было оформлено решение Политбюро о принятии Постановления ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР «О выражении т. Берия благодарности, выдачи ему Почётной грамоты ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР, награждении орденом Ленина и присвоении звания лауреата Сталинской премии первой степени». Тем же протоколом № 71 заседания ПБ был утверждён проект Указа Верховного Совета СССР «о награждении заместителя Председателя Совета Министров СССР, Героя Социалистического Труда товарища Берия Л.П. орденом Ленина» с формулировкой: «За организацию дела производства атомной энергии и успешное завершение испытания атомного оружия».

248

Имеются в виду, конечно же, члены непосредственно «сталинской» политической «команды».

249

Чиаурели Михаил Эдишерович (1894–1974), советский кинорежиссёр, актёр, скульптор (памятник Ленину в Тбилиси), народный артист СССР (1948), пятикратный лауреат Сталинской премии (1941, 1943,1946,1947,1950).

250

Один из старейших работников грузинского кинематографа.

251

До осени 1949 года железнодорожного (и вообще какого-либо устойчивого) пути сообщения СССР с Монголией не было. Ветка протяжённостью в 404 километра от станции Наушки на границе с Монголией до монгольской столицы устранила этот серьёзный геостратегический, политический и экономический недостаток наших связей с Монголией и укрепило там наше влияние.

252

Антропов Пётр Яковлевич (1905–1979), советский государственный деятель, инженер-геолог, из крестьян. В 1932 году окончил Московский геолого-разведочный институт. В 1939–1941 годах первый заместитель наркома цветной металлургии СССР, с 1942 года зам. члена ГКО А.И. Микояна по контролю за распределением металлов. С 1945 года зам. начальника ПГУ, отвечал за геологическую разведку, добычу, переработку и металлургию урана. Герой Социалистического Труда (1954), лауреат Сталинской (1951) и Ленинской (1978) премий.

253

Мешик Павел Яковлевич (1910–1953), генерал-лейтенант (1943), с 1933 года в органах ОГПУ-НКВД-ГУКР «Смерш»-МВД СССР.

В 1945–1953 годах заместитель начальника и член коллегии ПГУ, отвечал за вопросы режима и безопасности. См. также примечание 1 к записи от 28 февраля 1946 года.

254

Такой случай действительно отмечен в истории Атомного проекта. Возможно, поэтому Антропов, фактически главная фигура в руководстве работами по природному урану и его переработке, по указу за РДС-1 от 29.10.49 г. получил всего орден Ленина и в период курирования Л.П. Берией Атомного проекта так и не стал Героем Социалистического Труда, лишь раз удостоившись Сталинской премии в 1951 году.

255

21 декабря 1949 года И.В. Сталину исполнялось 70 лет.

256

Харитон Ю.Б., академик, трижды Герой Социалистического Труда, главный конструктор КБ-11 по разработке ядерных зарядов, затем до 1993 года Научный руководитель Всесоюзного НИИ экспериментальной физики — центра разработки ядерного оружия в «Арзамасе-16».

257

Ландау Лев Давыдович (1908–1968), физик-теоретик, академик (1946), лауреат Ленинской (1962) и Нобелевской (1962) премий, член ряда иностранных академий наук. Трижды лауреат Сталинской премии (1946, 1949, 1953), Герой Социалистического Труда (1954). См. также примечание 1 к записи от 29 марта 1949 года.

258

См. запись от 29 марта 1949 года.

Реально Ландау получил звание Героя Социалистического Труда в 1954 году — уже после смерти Л.П. Берии, но именно за работы по советской термоядерной бомбе РДС-6с.

259

Управлением строительства МГУ руководили опытный строитель-практик Алексей Васильевич Воронков и талантливый инженер Сергей Иванович Балашов, однако роль известного строителя, генерала Александра Николаевича Комаровского, много поработавшего и в Атомном проекте и хорошо известного Берии, тоже была велика.

260

Имеется в виду комплекс зданий нового Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, строительство которого было начато в конце 1948 года и закончено в 1953 году. 1 сентября 1953 года новое здание МГУ впервые приняло студентов.

261

В 1949 году авторы проекта комплекса зданий МГУ Л.В. Руднев, С.Е. Чернышев, П.В. Абросимов и А.Ф. Хряков были действительно удостоены Сталинской премии.

262

Имеются в виду новые высотные здания в Москве. В такой точной оценке виден профессиональный архитектор-планировщик Берия. Задуманные как целостный ансамбль, восемь высотных зданий создали яркий облик послевоенной Москвы. Они стали не только её украшением, но и символом (достаточно вспомнить официальную эмблему Московской олимпиады 1980 года). Современные попытки стилизовать ряд новых зданий постсоветской Москвы под «сталинско-бериевские» «высотки» лишь подчёркивают величие и суть той эпохи на фоне сегодняшней бледной немочи во всех сферах жизни общества.

263

Очень интересная запись. В СССР первые запуски собак в верхние слои атмосферы начали готовить с 1949 года, когда началась программа пусков первых советских геофизических ракет типа В-2А. Этим занимались, в частности, профессор В.И. Чернов и доктор медицинских наук В.И. Яковлев. Сам С.П. Королёв ещё зимой 1948 года выдал первое задание на проектирование кабины для пилота, размещаемой на высотной ракете.

264

13 декабря 1949 года Н.С. Хрущёв был избран секретарём ЦК ВКП(б) и первым секретарём Московского горкома и Московского обкома партии вместо снятого с этих постов Г.М. Попова (1906–1968) за «зажим критики, отсутствие самокритики и неправильное отношение к кадрам».

265

21 декабря 1949 года исполнялось 70 лет со дня рождения И В. Сталина.

266

С 4 марта 1949 года министром иностранных дел СССР вместо В.М. Молотова стал Андрей Януарьевич Вышинский (1883–1954) — фигура как личность и дипломат более яркая, чем Молотов. После смерти И.В. Сталина Молотов вновь занял пост министра иностранных дел, а Вышинский в ранге первого его заместителя был направлен в США постоянным представителем СССР в ООН.

267

Министр внутренних дел СССР.

268

Петренко Иван Григорьевич (1904–1950), генерал-лейтенант (1945), окончил Ленинградскую академию железнодорожного транспорта им. Сталина в 1937 году. В органах НКВД с 05.03.39 года. С 24.12.48 года начальник Дальстроя МВД СССР.

269

Назначение М.Г. Первухина заместителем Председателя СМ СССР с освобождением его от обязанностей министра химической промышленности СССР состоялось 17 января 1950 года.

270

26 февраля 1950 года Сталин утвердил постановление СМ СССР № 827-303сс/оп «О работах по созданию РДС-6».

271

Постановление СМ СССР от 26.2.50 предусматривало два варианта схемы водородной бомбы: многослойный сферический заряд по схеме А.Д. Сахарова РДС-бс и цилиндрический дейтериевый заряд РДС-бт с жидким дейтерием внутри. По расчётам, цилиндрический заряд диаметром 50 см и длиной 5 метров должен был иметь мощность от 1 до 2 миллионов тонн (Мегатонн) тротила. Реально была реализована только схема РДС-бс, испытание которой прошло в августе 1953 года.

272

Соответствующее постановление ПБ датировано 7 апреля 1950 года.

273

См. запись от 17 февраля 1951 г. и примечание 1 к ней.

274

15 апреля 1959 года. Г.М. Маленков постановлением ПБ был введён в состав членов Бюро Президиума Совета Министров СССР.

Этот записанный явно сразу после разговора со Сталиным диалог вскрывает очень тонкие моменты взаимоотношений Сталина и Берии и проливают свет на многие коллизии в среде высшего советского руководства с начала 50-х годов.

275

4 мая Сталин в присутствии Молотова, Маленкова, Берии, Микояна, Булганина и главнокомандующего группой советских войск в Германии Чуйкова беседовал с руководителями недавно образованной ГДР: президентом ГДР Пиком, премьер-министром Гротеволем и секретарями СЕПГ Ульбрихтом и Эльснером.

276

По договоренности между союзниками и СССР союзники получили свою зону оккупации в Берлине в обмен на увеличение территории советской зоны оккупации в Германии.

277

В августе 1945 года японские войска на Корейском полуострове капитулировали частью перед советскими, а частью — перед американскими войсками. Советские войска покинули свою зону оккупации, США в своей зоне остались. Их марионетка Ли Сын Ман в августе 1948 года провозгласил отдельную Республику Корея со столицей в Сеуле. В ответ Ким Ир Сен в октябре провозгласил Корейскую Народно-Демократическую Республику со столицей в Пхеньяне. Создалась потенциально нестабильная ситуация. 25 июня 1950 года войска Корейской народно-демократической республики начали успешное наступление на юг Кореи от демаркационной линии, проходившей по 37 параллели. Уже 27 июня северяне вошли в Сеул.

278

П.Л. Капица действительно 25 июня 1950 года написал письмо теперь уже Г.М. Маленкову, как ранее писал В.М. Молотову (см. запись от 5 ноября 1948 года и примечания к этой записи). Проекты пучкового оружия, да и то не для тех целей, о которых писал в 1950 году Капица, начали обретать хоть какие-то реальные черты лишь к 80-м годам XX века. В то время предложения Капицы были заумным и технически безграмотным фантазированием, которое в случае разворачивания работ могло влететь державе в копеечку без реальной отдачи. 28 июня 1950 года Маленков разослал копии письма Капицы всем членам бюро Президиума Совмина СССР, в том числе и Берии.

279

См. запись от 30 июня 1950 года и примечание к ней.

280

Серийный завод № 551 при КБ-11 в поселке Сарова (будущий «Арзамас-16»).

281

Сразу после успешных взрывов в Аламогордо, в Хиросиме и Нагасаки в США был издан открытый отчет о ходе атомных работ в виде книги Г.Д. Смита «Атомная энергия для военных целей. Официальный отчёт о разработке атомной бомбы под наблюдением правительства США». В 1946 году она была переведена в СССР и издана достаточно массовым тиражом Трансжелдориздатом. Весьма информативная, она широко использовалась нашими оружейниками как ценное пособие, но имела и значение исторической монографии, объективно освещающей ход атомных работ в США.

282

Очень интересное свидетельство того, как у Л.П. Берии формировалась мысль о создании собственной открытой истории Атомного проекта СССР. См. также запись от 15 мая 1952 года и примечание 4 к этой записи.

283

Очевидно, имеется в виду академик П.Л. Капица, постоянно утверждавший, что в СССР все в атомной сфере делается не так, как надо бы.

284

Уполномоченный Совета Министров СССР при КБ-11 в Сарове.

285

Первый заместитель министра внутренних дел СССР.

286

Министр ГБ СССР.

287

Зернов Павел Михайлович (1905–1964), начальник КБ-11 с момента создания до 1951 года, генерал-лейтенант инженерно-технической службы, один из трёх первых дважды Героев Социалистического Труда (1949,1956), лауреат Ленинской (1964), Сталинской (1951) и Государственной (1962) премий.

288

Харитон Юлий Борисович (1904–1996), академик, трижды Герой Социалистического Труда, с 1946 по 1959 год — главный конструктор КБ-11, с 1959 по 1994 год — научный руководитель КБ-11 (ВНИИЭФ, РФЯЦ-ВНИИЭФ).

289

То есть примерно в три раза легче» чем первая советская атомная бомба РДС-1.

290

Первый заместитель министра внутренних дел СССР.

291

См. примечание 2 к записи от 3 января 1950 года.

292

С.Н. Круглов, министр внутренних дел СССР.

293

См. примечание 2 к записи от 3 января 1950 года. Начальник Дальстроя И.Г. Петренко был доставлен в Москву с тяжёлым заболеванием желчного пузыря и почек и скончался 3.08.50 г. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

294

Неустановленное лицо.

295

Никишов Иван Фёдорович (1894–1958), генерал-лейтенант (1945), с 1939 по 1948 год начальник Дальстроя НКВД СССР, образование низшее. Герой Социалистического Труда (1994), кавалер ордена Кутузова I степени (1945) за выполнение плана добычи золота и олова. В органах ОГПУ-НКВД-МВД с 1924 года. С 15.08.49 г. на пенсии. Умер 05.08.58. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

296

Постановление Совета Министров СССР № 3389-1426сс/оп («особая папка») о начале работ по системе противовоздушной обороны (ПВО) Москвы «Беркут» было принято 9 августа 1950 года. Система была настолько засекречена, что о её разработке военное ведомство не осведомляли.

297

Куксенко Павел Николаевич (1896–1980), советский учёный и конструктор в области радиотехники. См. также примечание 2 к записи от 5 сентября 1947 года.

298

Серго Лаврентьевич Берия и Павел Николаевич Куксенко, руководители КБ-1 по разработке комплексной системы ПВО Москвы «Беркут».

299

С.Н. Круглов, министр внутренних дел СССР.

300

См. примечание 5 к записи от 8 марта 1947 года.

301

Возможно, имеется в виду металлургический завод в Рустави.

302

Келдыш Мстислав Всеволодович (1911–1978), советский математик и механик, академик (1946), президент АН СССР с 1961 по 1975 год, директор Института прикладной математики АН СССР, трижды Герой Социалистического Труда (1956,1961,1971), дважды лауреат Сталинской премии (1942,1946).

303

Эта запись в полном согласии с имеющимися архивными документами начисто опровергает ложь о том, что в СССР Сталина и Берии компьютеры считались буржуазной выдумкой. Реально работы по первым советским компьютерам начались при поддержке И.В. Сталина и Л.П. Берии в 1948 году и велись ударными темпами. Уже 6 марта 1952 года президиум Совета Министров СССР дал указание «о строительстве здания для размещения быстродействующих математических вычислительных машин и расчетных математических бюро Академии наук СССР». См. также запись от 5 мая 1949 года.

304

Паршин Петр Иванович (1899–1970), министр машиностроения и приборостроения СССР. В этом министерстве в кооперации с АН СССР велась разработка первых советских электронных вычислительных машин.

305

Подводный тоннель через Татарский пролив, отделяющий остров Сахалин от материка.

306

В связи с началом «холодной войны» возникали опасения о возможности блокады Сахалина американским флотом с баз в Японии.

307

По поручению И.В. Сталина Л.П. Берия имел прямое отношение к организации проектно-изыскательских работ по изучению возможности сообщения материка с островом Сахалин через тоннель под Татарским проливом или организации надёжной ледокольной паромной переправы. Специалистами было предложено три варианта: дамбы, тоннеля и паромной переправы с приоритетами переправы и дамбы, однако Сталин в апреле 1950 года остановился на варианте тоннеля. См. также записи от 14 декабря 1948 года и от 15 марта 1953 года.

308

Имеется в виду день рождения И.В. Сталина — 21 декабря.

309

Серго Лаврентьевич Берия и Павел Николаевич Куксенко, руководители КБ-1 по разработке комплексной системы ПВО Москвы «Беркут».

310

1 января 1951 года китайские и северокорейские войска начали наступление на южнокорейскую столицу Сеул, и вскоре он был взят, но 15 марта вновь сдан.

311

Сахаров Андрей Дмитриевич (1921–1989), академик (1953), доктор физико-математических наук (1953), трижды Герой Социалистического Труда (1953,1956,1962), лауреат Ленинской (1956) и Сталинской (1953) премий. Сотрудник КБ-11 с 26 февраля 1950 года в составе группы И.Е. Тамма.

312

Лаврентьев, независимо от уже маститых физиков-оружейников СССР, высказал в 1950 году идею использования дейтерида лития в термоядерной бомбе. См. также запись от 27 апреля 1949 года.

313

Практически сразу после знакомства с Лаврентьевым Л.П. Берия 14 января 1951 года отдал распоряжение о его всесторонней поддержке. Бывшему младшему сержанту, ныне студенту МГУ, была установлена персональная стипендия в 600 рублей, и он был освобождён от платы за учебу в МГУ. В доме ПГУ по Горьковской набережной 32/34 ему была предоставлена комната площадью 14 кв. м, оборудованная мебелью и научно-технической библиотекой, выдано единовременное пособие в 3000 рублей за счёт ПГУ.

314

Вальтер Антон Карлович (1905–1965), физик, академик АН УССР (1951), с 1930 года работал в Украинском физико-техническом институте и лаборатории № 1 АН СССР (Харьков). Работы в том числе в области физики высоких энергий, ускорительной физики, физики атомного ядра и техники высоких напряжений. В 1932 году совместно с А.И. Лейпунским, К.Д. Синельниковым и Г.Д. Латышевым впервые в СССР расщепил атомное ядро лития искусственно ускоренными протонами.

315

В лаборатории № 1 действительно разрабатывался электростатический генератор (ЭСГ) на 4–5 Мегаэлектрон-вольт по заказу КБ-11 (ядерный оружейный центр в Сарове), и УФТИ была поручена также разработка (практически нереальная) ЭСГ на 20 Мэв, причем постановка такой задачи исходила от Л.П. Берии. Как видим, в ряде случаев Берия, не имея возможности принять научно-технически обоснованное решение, применял метод «планирования» от достигнутого — пусть и не в СССР. Однако надо отдать ему должное — даже в таких случаях он понимал сложность задачи и не «жал» на исполнителей.

316

Третье главное управление при Совете Министров СССР во главе с В.М. Рябиновым было образовано постановлением СМ СССР № 307-144сс/оп «для обеспечения разработки, проектирования и изготовления средств, входящих в комплекс ПВО системы «Беркут». ТГУ было выделено из Министерства вооружений СССР. В рамках работ ТГУ, а также Министерства вооружений СССР (министр Дмитрий Фёдорович Устинов) и Министерства авиационной промышленности СССР (министр Михаил Васильевич Хруничев) шло также общее развитие науки и техники в области создания управляемых ракет, средств доставки ядерного оружия, стратегических ракет дальнего действия. (См. также запись от 19 декабря 1945 года.)

317

О системе «Беркут» см. запись от 6 августа 1950 г. и примечания к ней.

318

При создании ТГУ было подчинено Спецкомитету, как и Первое ГУ при СМ СССР (начальник Ванников Борис Львович), а также Второе ГУ при СМ СССР (начальник Пётр Яковлевич Антропов), занимавшееся добычей и переработкой уранового сырья.

319

Королёв Сергей Павлович (1907–1966), конструктор ракетно-космических систем, академик (1958), дважды Герой Социалистического Труда (1956,1961), руководил работами по созданию первых советских стратегических межконтинентальных баллистических ракет.

320

С.П. Королёв уже с 1948 года начинал практические проработки пилотируемого космического корабля. С 1951 года началась программа биологических высотных экспериментов с собаками. См. также примечание 1 к записи от 24 июля 1951 года.

321

Н.А. Булганин.

322

См. запись от 8 апреля 1950 года.

323

16 февраля 1951 года было принято постановление ПБ о порядке председательствования на заседаниях Президиума и Бюро Президиума Совета Министров СССР. Председательствование возлагалось поочерёдно на Н.А. Булганина, Л.П. Берию и Г.М. Маленкова. При этом Постановления и распоряжения СМ СССР должны были издаваться за подписью Председателя Совета Министров СССР тов. Сталина И.В.

Реально строгий порядок председательствования не соблюдался, по нескольку заседаний подряд мог вести заседание один и тот же человек (например, Маленков). Однако из протоколов заседаний видно, что роль Л.П. Берии сохранялась как фактически ведущая при формально равной.

324

Василевский Александр Михайлович (1895–1977), советский полководец и военный деятель, Маршал Советского Союза (1943), дважды Герой Советского Союза (1944,1945). С 24.3.1949 по 25.2.1950 — министр Вооружённых Сил СССР, с 25.2.1950 по март 1953 года военный министр.

После смерти И.В. Сталина Военное министерство вновь возглавил Н.А. Булганин, бывший министром Вооружённых Сил СССР с марта 1947 по март 1949 года. При Хрущёве влияние Василевского только падало, в 1957 году он был уволен в отставку, в 1958 году перестал быть депутатом Верховного Совета СССР, а с 1961 года — членом ЦК КПСС.

325

15 марта 1951 года в протоколе заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) № 81 действительно имелся такой пункт. Дело № 1 — это непосредственно работы по атомному оружию, дело № 2 — это работы Второго главного управления по разведке и добыче уранового сырья, дело № 3 — работы ракетного Третьего главного управления.

326

Интересная запись. Министр вооружения СССР Д.Ф. Устинов и зампред Совмина СССР М.З. Сабуров действительно еще в 1948 году обращались к Сталину с предложением воссоздать что-то вроде довоенного Комитета Обороны для рассмотрения комплекса оборонных вопросов. Но лишь 16 февраля 1951 года было образовано Бюро по военно-промышленным и военным вопросам под председательством Н.А. Булганина в составе: Хруничев М.В. (министр авиационной промышленности СССР), Устинов Д.Ф. (министр вооружения СССР), Василевский А.М. (военный министр) и Юмашев И.С. (военно-морской министр). С учётом того, что ракетные дела Берия контролировал постоянно и компетентно, разбираясь и в вопросах реактивной авиации, работа нового Бюро без Берии все равно не могла быть эффективной, что и произошло на деле.

327

Судя по смыслу записи, имеется в виду Дмитрий Фёдорович Устинов, будущий крупный член брежневского Политбюро, как и сам Брежнев — Маршал Советского Союза в мирное время.

328

Абрамов Виктор Михайлович (1908–1988), талантливый советский строитель и проектировщик, создатель высотного здания у Красных ворот, неоднократно встречался с Л.П. Берией, который его уважал и ценил.

329

5 мая 1951 года было принято постановление Совета Министров СССР № 1463-732сс/оп «О проведении научно-исследовательских и экспериментальных работ по выяснению возможности осуществления магнитного термоядерного реактора». Параллельно и независимо развивались работы в США. 7 июля 1951 года было положено начало исследовательским работам в Принстонском университете.

330

После успешных испытаний в ноябре 1950 года на вооружение был принят ракетный комплекс Р-1. С мая 1951 года началась подготовка к серийному производству этих ракет на Днепропетровском машиностроительном заводе.

331

Несомненно речь о Г.М. Маленкове.

332

Михаил Дмитриевич Рюмин (1913 — июль 1954), в 1951 году старший следователь МГБ СССР, с 20.10.1951 г. заместитель министра ГБ СССР. 14.11.52 года уволен из МГБ и назначен старшим контролером в Министерстве госконтроля СССР. 17 марта 1953 года арестован, 7.7.1954 г. приговорён к высшей мере наказания, расстрелян.

333

Рюмин в заявлении на имя Сталина обвинил своего министра в ряде серьёзных прегрешений, как служебных, так и политических.

334

А.А. Кузнецов, секретарь ЦК ВКП(б), арестованный, осуждённый и расстрелянный по т. н. «ленинградскому делу» вместе с бывшим председателем Госплана СССР Н.А. Вознесенским в 1950 году.

335

4 июля 1951 года постановлением Политбюро была образована комиссия по проверке заявления Рюмина «в составе: тт. Маленков (председатель), Берия, Шкирятова (председатель Комитета партийного контроля при ЦК. — С.К.) и Игнатьева (секретарь ЦК — С.К.)».

336

Дело арестованного бывшего министра ГБ СССР С.В. Абакумова был передано вначале в ведение не МГБ СССР, а Главной военной прокуратуры СССР.

337

Келдыш Мстислав Всеволодович (1911–1978), советский математик и механик, академик (1946), президент АН СССР с 1961 по 1975 год, директор Института прикладной математики АН СССР, трижды Герой Социалистического Труда (1956,1961,1971), дважды лауреат Сталинской премии (1942,1946).

338

Первый запуск геофизической ракеты с двумя собаками в герметической кабине был осуществлён в СССР 22 июля 1951 года. С высоты 87 километров собаки благополучно вернулись на Землю. Всего в 1951 году было 9 таких пусков, 5 полётов завершились успешно, причём собаки Альбина, Козявка и Малышка слетали на высоту до 100 км несколько раз.

До полёта собак тренировали на центрифуге, на вибростенде, в барокамере и в полётах на самолёте. Разрабатывались даже специальные скафандры, в которых собаки катапультировались на высоте 85 км и затем на парашюте спускались на Землю.

Геофизическая ракета типа В-2А достигала максимальной высоты 212 км при весе полезной нагрузки в 2200 кг. Геофизическая ракета типа В-5-В достигала максимальной высоты 512 км при весе полезной нагрузки в 1300 кг. Пока что это были вертикальные полёты. Орбитальный полёт Лайки состоялся в 1957 году, уже после смерти Сталина и Берии. Однако в этом полёте, как и в полёте Юрия Гагарина в 1961 году, есть и их огромная заслуга.

339

Барамия М.И. (1905—?), в 1939–1943 годах первый секретарь Аджарского и Абхазского обкомов КП(б) Грузии, с 1943 по 1950 год второй секретарь ЦК КП(б) Грузии, с 1951 по 1953 год находился под арестом по делу мингрельской националистической группы, в апреле 1953 года освобождён. Всего вместе с Барамия было арестовано 37 человек.

340

Имеется в виду, безусловно, «ленинградское дело», когда Сталин был особо возмущён предложением Н.А. Вознесенскому быть «шефом» Ленинграда.

341

Постановление Политбюро о взяточничестве в Грузии и об антипартийной группе Барамия было принято 9 ноября 1951 года.

342

В конце концов Сталин ещё и усилил дистанцирование группы Барамия от «остальных мингрельцев» и, естественно, Берии. В тот абзац принятого Постановления ПБ, где говорилось, что группа Барамия «порочит и пачкает доброе имя мингрельских работников и порождает недоверие к ним…», Сталин дописал «…которого они не заслужили».

343

Уже 6 декабря 1951 года Политбюро отменило Постановление от 9 ноября 1951 года «в части выводов о т. Кучава». Имелся в виду бывший заведующий Административным отделом ЦК КП(б) Грузии.

344

Рапава Авксентий Нарикиевич (1899–1955), один из руководителей органов ГБ Грузии, старый сотрудник Берии по ЧК, до 1948 года министр ГБ Грузии, но в связи с тем, что его брат, попав в плен, стал сотрудничать с немцами, был выведен из системы МГБ и назначен министром юстиции Грузии. В ноябре 1951 года был арестован по «делу Барамии». После смерти Сталина был реабилитирован и назначен министром госконтроля Грузии. После ареста Берии тоже был арестован и в 1955 году расстрелян.

345

Весной и осенью 1951 года в США на полигоне Лас-Вегас (штат Невада) проводились испытания ядерного оружия с участием войск. Одной из целей было выяснение возможности использования атомных бомб для решения оперативно-тактических задач на поле боя.

346

Мещеряков Михаил Григорьевич (1910–1994), физик, член-корреспондент АН СССР, лауреат Сталинской премии (1951,1953), участник первого советского атомного испытания. В 1946 году в качестве советского представителя присутствовал на испытаниях в атолле Бикини двух американских атомных бомб.

347

Очевидно, имеется в виду изуродованная ударной волной и световым излучением ядерного взрыва техника, выставленная перед взрывом на Опытном поле полигона.

348

18 октября 1951 года над Семипалатинским полигоном было произведено успешное первое воздушное испытание тактической атомной бомбы РДС-3 («Татьяна»). Самолёт-носитель Ту-4 пилотировал экипаж во главе с Героем Советского Союза подполковником Константином Исааковичем Уржунцевым. В 9 часов 52 минуты 38 секунд по местному времени был произведён сброс бомбы с высоты 10 ООО м. На высоте 380 м бомба была подорвана, мощность взрыва составила 42 тысячи тонн тротила.

Это испытание позволило принять решение об организации серийного производства РДС-3 и расширенного производства самолётов-носителей — дальних бомбардировщиков Ту-4.

349

Данных об организации утечки информации в США или передачи дозированной дезинформации об этом испытании в рассекреченных документах не обнаружено, что не исключает подобных, вполне разумных, действий советского руководства.

350

Лишнее подтверждение того, что Сталин, Берия, да и другие высшие советские лидеры не имели агрессивных намерений и рассматривали советское ядерное оружие прежде всего как средство сдерживания чужой агрессии.

351

6 ноября 1951 года Берия выступил с основным докладом на традиционном торжественном заседании Моссовета по случаю 34-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.

352

6 ноября 1941 года подобное заседание, на котором выступал И.В. Сталин, проходило под землёй, на станции метро «Маяковская».

353

Ордынцев Григорий Алексеевич (1911—?), полковник госбезопасности (1943), окончил Московский институт народного хозяйства, с 1938 года преподавал в МИНХ политэкономию, зам. декана. В 1939 году, после прихода в НКВД СССР Л.П. Берии, переведен в органы ГБ, в 1941–1945 годах был заместителем начальника секретариата НКВД и с февраля 1941 года по июль 1953 года — заведующим (начальником) секретариата заместителя Председателя СНК (СМ) СССР Л.П. Берии. В 1944–1945 годах также заведующий секретариатом Оперативного бюро ГКО. Один из ближайших доверенных сотрудников Л.П. Берии. Арестован в июле 1953 года, в сентябре 1954 года осуждён Военной коллегией Верховного суда СССР на 8 лет ссылки и лишён воинского звания. Освобождён в 1959 году.

354

22 августа 1938 года Л.П. Берия, работавший до этого 1-м секретарём Компартии Грузии, был назначен 1-м заместителем наркома внутренних дел СССР Н.И. Ежова, а 25 ноября 1938 года сменил его на посту наркома.

355

Муссеви М (?—1920), в 1919 г. заместитель начальника Организации по борьбе с контрреволюцией (контрразведка) при Комитете государственной обороны Азербайджанской республики, с которым был на связи Л.П. Берия в период его работы в мусаватистской контрразведке по заданию фактически большевистской организации «Гуммет» («Энергия»). В 1920 году. Муссеви был убит при точно невыясненных обстоятельствах, но, скорее всего, вследствие его расшифровки мусаватистами. «Гуммет» была создана задолго до революции левой интеллигенцией Баку для ведения пропаганды среди мусульман и вскоре заняла вполне большевистские позиции. В «Гуммете» активно работали большевики, включая самого Сталина, и в начальный период английской оккупации Баку «Гуммет» была тождественна другим организациям РСДРП(б). Лишь затем она раскололась на левое и правое крыло. Не вдаваясь в подробности, просто отмечу, что политическая ситуация в Баку в 1917–1920 годах отличалась только ей характерной калейдоскопичностью и противоречивостью, как и сама буржуазная Азербайджанская республика. Та же республиканская контрразведка состояла вначале из левых мусаватистов и левых коммунистов и работала прежде всего против белогвардейцев. Берия уже был большевиком, но задание на поступление в Организацию по борьбе с контрреволюцией получил от одного из руководителей «Гуммет» Гусейнова.

356

Анастас Иванович Микоян (1895–1978), выдающийся советский партийно-государственный деятель, в 1918 году был членом Бакинского совета, секретарём подпольного Бакинского горкома партии, с марта 1919 года председатель Бакинского бюро Кавказского крайкома РКП(б), в апреле 1920 года во главе красных войск вошёл в Баку, один из первых руководителей советского Азербайджана.

357

Киров Сергей Миронович (1886–1934), выдающийся советский партийно-государственный деятель. В годы Гражданской войны принимал активное участие в событиях на Кавказе, с 29 мая 1920 года был полномочным представителем (полпредом, иначе — послом) РСФСР в меньшевистской Грузии и занимался освобождением из тюрьмы Л.П. Берии, выполнявшего специальное задание на территории Грузии и задержанного там контрразведкой.

358

Имеется в виду Серго Орджоникидзе.

359

В 1951 году сыну Л.П. Берии Серго Берии было 26 лет.

360

Желание стать первым заместителем председателя Совмина СССР И.В. Сталина Берия выражал не раз вполне открыто.

361

Михаил Иванович Калинин (1875–1946) был Председателем вначале ВЦИК РСФСР (с 30.3.1919 года), затем председателем ВЦИК СССР (с декабря 1922 г.), и с января 1938 года до марта 1946 года председателем Президиума Верховного Совета СССР. В связи с болезнью ушёл со своего поста и 3 июня 1946 года умер.

362

Шверник Николай Михайлович (1888–1970), советский партийный деятель, в 1946 году сменил М.И. Калинина на посту Председателя Президиума Верховного Совета СССР, после смерти Сталина был заменён К.Е. Ворошиловым. После ареста Л.П Берии входил в состав Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, «судившего» Л.П. Берию и его соратников.

363

Очень интересные рассуждения Л.П. Берии. Анализ последних месяцев жизни И.В. Сталина позволяет предполагать, что он имел намерения трансформировать советскую политическую систему именно таким образом, возглавив Верховный Совет СССР (возможно, сохранив на время и пост Председателя Совета Министров СССР) и тем резко повысив и укрепив авторитет Советской власти при снижении влияния и руководящей роли КПСС.

364

XVIII съезд ВКП(б) прошёл до войны в 1939 году с 10 по 21 марта. С 15 по 20 февраля 1941 года проходила XVIII партийная конференция. В 1952 году состоялся XIX съезд партии — последний при жизни Сталина.

365

В 1951 году был принят пятилетний план на 1951–1955 годы.

366

По свидетельству некоторых мемуаристов, Берия порой поддразнивал так Хрущёва. Спектакль по пьесе классика украинского театра Карпенко-Карого (Тобилевич Иван Карпович, 1845–1907) «Мартын Боруля» Хрущёв привозил в Москву в рамках дней украинской культуры.

367

Предлагаю читателю сравнить это заявление со свидетельством управляющего делами СМ СССР М.Т. Помазнева (1911–1987) из его докладной от 2 июля 1953 года в ЦК «о деятельности Берии», где бывший подчинённый вовсю лягал своего поверженного начальника.

Помазнев писал: «Высотные здания Берия считал своим детищем. Однажды я слышал, как он говорил, что другие уже десять раз сфотографировались бы на фоне этих зданий, а тут строим и ничего..» Далее там же: «…мне было сказано, чтобы были прекращены всякие разговоры об отказе от эксплуатации университета (Управлением делами СМ СССР. — С.К.). По этому вопросу я с ним спорил, доказывая, что чистить уборные в университете Управлению делами не подходит. Он мне сказал, что Пономаренко если и попросит себе это дело, ему не дадут, т. к. это здание равно капиталам Дюпона и других американских миллиардеров…»

Как видим, Берия мог излить горечь на страницах дневника или в сердцах бросить раздражённую фразу в присутствии подчинённого. Но на фоне «высоток» он публично не красовался.

368

Кодовое наименование лития-6, «термоядерного горючего» для первой советской водородной бомбы РДС-бс.

369

27 марта 1952 года было принято постановление ПБ о положении в Компартии Грузии, подготовленное — тут сомнений нет — вновь Сталиным. Очень жесткое и верное постановление имело и кадровый аспект — первый секретарь ЦК КП(б) Грузии Чарквиани был снят и его заменил Мгеладзе. При этом последняя фраза постановления выглядела так: «Для участия в работе пленума ЦК КП(б) Грузии командировать члена Политбюро ЦК ВКП(б) тов. Берия Л.П.». 31 марта Берия присутствовал на совещании у Сталина по международным делам и затем отбыл из Москвы на долгое время.

370

В связи с тем, что оклады высшего руководства после денежной реформы 1947 года к 1952 году ползуче выросли, 22 апреля 1952 года была образована комиссия Маленкова (члены Берия, Булганин, министр финансов СССР Зверев и Поскребышев), которая к июлю 1952 года выработала проект соответствующего постановления ПБ, принятого 5 июля 1952 года. С 1 августа 1952 года ежемесячное денежное довольствие членам ПБ, секретарям ЦК, заместителям предсовмина СССР снижалось с 20 тысяч рублей до 8—12 тысяч рублей в зависимости от количества членов семьи, министрам союзных министерств и равным им — с 15 тысяч до 6–9 тысяч в зависимости от количества членов семьи.

Средний массовый руководитель в промышленности имел месячный оклад на уровне 1–2 тысяч рублей.

371

В октябре 1920 года 21-летний Берия, тогда работавший в Баку в ЦК КП(б) Азербайджана, был назначен ответственным секретарём Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих.

372

С.Я. Жук, начальник «Гидропроекта» и главный инженер «Главгидроволгодонстроя», был удостоен звания Героя Социалистического Труда по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 сентября 1952 года.

373

Конечно же, Берия «отдыхал» в кавычках. Вместе с сыном Серго, который был техническим руководителем комплексных испытаний, Л.П. Берия руководил государственными испытаниями беспилотного авиационно-ракетного ядерного комплекса «Комета» (ракетный снаряд сбрасывался с самолёта-носителя Ту-4). Испытания проходили в Крыму на Чёрном море на базе 71-го полигона ВВС, который базировался в районе г. Керчи (посёлок Багерово).

374

Ахмет-Хан Султан (1920–1971), летчик, к 1945 году дважды Герой Советского Союза, крымский татарин, во время войны лично сбил 30 самолётов и 15 в группе. Провёл основную работу по пилотируемой отработке беспилотного авиационно-ракетного ядерного комплекса «Комета», за что в 1953 году ему в числе других разработчиков комплекса была присуждена Сталинская премия. Был личным другом Серго Берии. Погиб в 1971 году при испытаниях нового двигателя на самолёте-лаборатории.

375

Имеются в виду летчики-испытатели Сергей Николаевич Анохин (1910–1986) и Василий Георгиевич Павлов (1916 — не раньше 1998). За проявленные мужество и героизм при испытании системы «Комета» они 3 февраля 1953 года были удостоены звания Героя Советского Союза. Втроём с С. Ахмет-Ханом они совершили 150 пилотируемых испытательных полётов на в принципе беспилотном летательном аппарате — ракете комплекса «Комета», для отработки систем отцепки ракеты и ее конструкции. Это был не только огромный риск, но и проявление высочайшего профессионального мастерства.

376

В архивах советского Атомного проекта действительно имеется удивительный документ — черновая версия «Сборника по истории овладения атомной энергией в СССР». Суть и значение этого документа не осознаны даже сейчас.

377

В отличие от хотя бы краткой черновой истории, погребённой в секретных архивах, однако написанной участниками событий в реальном масштабе времени, подобной официальной истории развития ракетных работ в СССР даже в набросках написано, насколько мне известно, не было. Л.П. Берию расстреляли, и отдать соответствующее распоряжение было уже некому. См. также комментарий ниже.

378

Б.Л. Ванников.

379

И.В. Курчатов.

380

Намерение Л.П. Берии создать отдельное «атомное» министерство в рассекреченных архивных источниках не зафиксировано. Однако заслуживает внимания тот факт, что сразу после ареста Л.П. Берии было образовано Министерство среднего машиностроения СССР, но — во главе с В.М. Малышевым. Б.Л. Ванников стал его 1-м заместителем, что показательно. Как правило, подобные организационные мероприятия прорабатываются в течение какого-то времени, так что можно предполагать, что образование МСМ СССР — «секретно знаменитого» «Средмаша», тоже является одним из последних больших дел Л.П. Берии. Во всяком случае, это прямо вытекает из записи в его дневнике.

381

Рухадзе Н.М. (1905–1955) — в 1948–1952 годах министр государственной безопасности Грузинской ССР. Фигура малопривлекательная, но неоднозначная. Пользовался доверием как Берии, так и Сталина, а в конце концов лишился доверия обоих В 1952 году Рухадзе по указанию Сталина арестовали. Расстрелял его, впрочем, уже Хрущёв. См. также запись от б ноября 1951 года, примечания и комментарий к ней.

382

Постановление ЦК о созыве очередного XIX съезда ВКП(б) было опубликовано в «Правде» 20 августа 1952 года.

383

Марфа — невестка Л.П. Берии, жена Серго Берии, племянница Максима Горького.

384

Термоядерная бомба РДС-бс.

385

2 августа 1952 года лидер Югославии Иосиф Броз Тито, выступая в Загребе, заявил об окончательной ликвидации КПЮ и создании вместо неё СКЮ.

386

Уполномоченный СМ СССР при КБ-11.

387

Имеются в виду две принципиально различающиеся физические схемы первой советской водородной бомбы РДС-6. Реализован был вариант Сахарова.

388

По тексту можно подумать, что речь о работе Сахарова, но Л.П. Берия имел в виду другую работу — группы Зельдовича по так называемой «трубе», в отличие от сферической «слойки» Сахарова.

389

Кодовое наименование лития-6.

390

12 августа 1952 года были приведены в исполнение расстрельные приговоры ряду бывших руководителей Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), не без оснований обвиненных в подрывной националистической деятельности и связях с сионистами и иностранными спецслужбами. ЕАК существовал с 1942 по 1948 год, в конце 1948 года расформирован. По делу ЕАК было привлечено 15 человек.

391

«Там», это, безусловно, Запад. «Тут» — край, естественно, родных осин, для деятелей ЕАК не таких уж, впрочем, и родных.

392

20 августа 1952 года Сталин, Молотов и Вышинский имели с 17.00 до 20.00 беседу с китайской правительственной делегацией во главе с премьером Государственного административного совета и министром иностранных дел КНР Чжоу Эньлаем (1898–1976).

393

Действительно, обида здесь сквозит явно, даже — в намеренно официальном именовании «товарищ Сталин и товарищ Молотов». Берия имел свой взгляд на международные дела, и ему, конечно же, хотелось, чтобы Сталин привлекал его к ним чаще и активнее. Это укрепляло бы и позиции Берии как возможного преемника Сталина на посту Председателя Совета Министров СССР.

394

Заместитель Председателя Совета Министров СССР M.Г. Первухин был введён в Бюро Президиума Совета Министров СССР 30 августа 1952 года.

395

Вне сомнений, речь о Борисе Ванникове и Игоре Курчатове.

396

То, что Л.П. Берия так писал о своей жене, говорит само за себя. Со времён войны у них были непростые отношения, но относились они друг к другу явно неравнодушно до самого конца их общей жизни.

397

3 и 4 сентября 1952 года в беседах с китайской делегацией принимали участие кроме Сталина и Молотова также Берия, Булганин, Каганович, Маленков, Микоян.

398

Ким Ир Сен (1912–1994), председатель ЦК Трудовой партии Кореи и председатель Кабинета министров КНДР.

399

В 1952 году в расчете на испытания в 1953 году в саровском КБ-11 разрабатывалось несколько новых изделий — атомные бомбы РДС-4, РДС-5 и РДС-7 и водородная РДС-бс. Однако в данном случае имеется в виду, очевидно, водородная бомба РДС-бс.

400

В сентябре 1952 года А.Д. Сахаров был выдвинут кандидатом в члены-корреспонденты АН СССР. Характеристику на него написал И.В. Курчатов. В 1953 году Сахаров был избран сразу в действительные члены АН.

401

Эту запись иначе как загадочную я определить не могу. Дело в том, что Сталин действительно принимал в Кремле Берию и Маленкова в ночь с 3 на 4 октября 1952 года, за день до открытия XIX съезда. И принимал даже два раза. Вначале они были у него с 00.35 до 0.55, а второй раз — с 1.45 до 3.25. Причём второй раз в кабинете Сталина, кроме трёх высших руководителей СССР, находились также некие Голицын Анатолий Михайлович и Кащеев Евгений Гаврилович (практически единственный случай, когда в журнале посещений кремлёвского кабинета были полностью расшифрованы имена и отчества посетителей). Никаких биографических данных на них я отыскать не смог.

Что говорилось в ту ночь, сегодня не скажет никто. И даже запись в дневнике Л.П. Берии говорит не о многом. Но в свете дальнейших событий, в том числе — создания Тройки, о чём еще будет сказано, эти ночные бдения Сталина, Берии и Маленкова с двумя загадочными лицами, но — явно природными русаками, выглядят очень интригующе.

402

Тимошенко Семён Константинович (1895–1970), маршал Советского Союза, член ЦК ВКП(б) — КПСС.

403

Течение Пленума, судя по ряду воспоминаний, таким и было. Новым является только то, что, судя по записи, Берия и Маленков заранее знали о намерениях Сталина.

404

На XIX съезде ВКП(б) Сталин выступал только с заключительным словом при закрытии съезда. Однако выступление на съезде заведующего Особым сектором ЦК, многолетнего личного секретаря Сталина А.Н. Поскребышева было настолько жёстким и «знаковым», что никак не могло быть инициативой самого Поскребышева.

Более подробно об этом написано в моей книге «Зачем убили Сталина?» в главе «Осень и зима 1952 года. XIX съезд и далее…».

405

14 октября в Сарове грузовая машина воинской части МГБ, охраняющей КБ-11, наехала на «ГАЗ-67», в котором возвращались с работы А.Д. Сахаров, начальник сектора В.А. Давиденко и заведующий лабораторией Ю.А. Зысин. Шофёр был пьян. Сахаров получил ссадины на лице, ушиб горла и ног и прикус языка, Зысин — лёгкое сотрясение мозга, Давиденко — ушибы.

После ознакомления с докладной А.П. Завенягина об этом Берия продиктовал следующую резолюцию (машинописную):

«Тов. Игнатьеву С. Д. Вместо охраны работающих в КБ-11 специалистов по вине персонала охраны МГБ СССР мы рисковали потерять ценнейших специалистов. Такое положение терпеть нельзя. Как видно, с подбором кадров и дисциплиной в отряде МГБ СССР, охраняющем КБ-11, дело обстоит совершенно неудовлетворительно. Тщательно расследуйте этот случай. Для чего пошлите одного из своих заместителей. Виновных привлеките к строгой ответственности и наведите порядок в отряде, охраняющем КБ-11. О принятых мерах доложите. Л. Берия. 15 октября 1952 г.»

Привожу эту резолюцию позднего Берии для того, чтобы читатель мог сопоставить её стиль и суть с тоном фальшивых «виз» Лаврентия Павловича, якобы направо и налево приказывавшего «стирать» виновных «в лагерную пыль».

406

Игнатьев Семен Денисович (1904–1983), с августа 1951 по март

1953 года министр государственной безопасности СССР.

407

Возможно, имеется в виду И.В. Курчатов.

408

На первом заседании Президиума ЦК КПСС 18 октября 1952 года было принято решение освободить:

— Кагановича от обязанностей председателя Госснаба СССР, оставив за ним наблюдение за работой Госснаба;

— Молотова от наблюдения за работой МИД СССР, «передав это дело постоянной комиссии по внешним делам»;

— Микояна от наблюдения за работой Министерств внешней торговли и торговли СССР, «передав дело наблюдения за работой Минвнешторга постоянной комиссии по внешним делам»;

— Булганина от наблюдения за работой Военного и Военно-Морского министерств, «передав это дело постоянной комиссии по вопросам обороны».

409

20 октября 1952 года Сталин собрал у себя в Кремле секретарей ЦК и ведущих идеологических работников для изложения своего взгляда на ряд назревших проблем в деле пропаганды и политэкономической учёбы кадров и масс. См. также нижеследующий комментарий.

410

После смерти Сталина одной из инициатив Берии станет сворачивание ряда нецелесообразных, но отнимающих много средств промышленных проектов.

411

Министр государственной безопасности СССР.

412

Очевидно, имеется в виду давний соратник и товарищ Берии — Всеволод Меркулов, в то время министр государственного контроля СССР.

413

31 октября (1 ноября по вашингтонскому времени) 1952 года на атолле Эниветок было взорвано нетранспортабельное термоядерное устройство «Майк».

414

Рудольф Сланский (1901–1952), с 1945 года генеральный секретарь ЦК Компартии Чехословакии. Сменил на этом посту Клемента Готвальда (1896–1953), генерального секретаря ЦК КПЧ с 1929 года. Готвальд стал председателем Совета Министров Чехословацкой республики, а с 1948 года — президентом Чехословакии.

С 20 ноября по начало декабря 1952 года в Чехословакии проходил открытый процесс по делу Сланского. Среди 14 обвиняемых 11 были евреями, включая самого Сланского. К расстрелу было приговорено 11 человек. 3 декабря 1952 года приговор был приведён в исполнение.

415

Ближайшие месяцы показали, как фатально Л.П. Берия заблуждался насчёт моральных качеств Хрущёва. Впрочем, что делать — каждый судит о других по себе.

416

Как видим, Л.П. Берия не сомневался в том, что группа доверенных врачей из Лечебно-санитарного управления Кремля действительно была орудием в руках Запада и сионистов — внутренних и внешних. В целом его рассуждения были адекватными, за исключением той их части, которая относилась к Хрущёву.

417

Скорее всего не Сергей Круглов, министр внутренних дел СССР, а Сергей Гоглидзе, 1-й заместитель министра ГБ СССР, давний сотрудник Берии по ЧК. Вёл «дело врачей».

418

Как уже знает читатель, в повестке дня заседаний Президиума ЦК КПСС 1 и 4 декабря 1952 года стоял вопрос «О вредительстве в лечебном деле».

419

Н.С. Хрущёв.

420

См. комментарий ниже.

421

См. комментарий ниже.

422

Эти слова проливают, пожалуй, некоторый свет на один загадочный факт. 16 декабря 1952 года Сталин принял в своём кремлёвском кабинете всего четырёх человек, и принимал он их странно. Вначале с 20.35 до 20.50 (15 минут) у него были Булганин и Маленков. Затем с 22.30 до 22.35 (5 минут) в кабинете были Берия и Хрущёв. Чем это объясняется? Возможно, тем, что Хрущёв утрачивал доверие Сталина, но Сталин пока не хотел этого показывать прямо. Хрущёв формально всё ещё входил в самый узкий круг высшего руководства — «пятёрку» из Сталина, Берии, Булганина, Маленкова и Хрущёва.

Возможно, готовясь к будущим действиям и уже решив поставить во главе их Тройку «Берия-Маленков-Булганин», Сталин вызвал вначале Булганина и Маленкова для делового разговора, а Берию с Хрущёвым — для дезориентирования и успокоения Хрущёва.

423

Игнатьев Семён Денисович, министр ГБ СССР, давний знакомый Н.С. Хрущёва по учёбе в Промакадемии и подчинённый Хрущёва по ЦК КПСС.

424

Сергей Гоглидзе, 1-й заместитель министра ГБ СССР.

425

9 января 1953 года состоялось расширенное заседание Бюро Президиума ЦК с секретарями ЦК и рядом других приглашённых.

426

См. запись от 4 декабря 1952 года и примечание 1 к ней.

427

А.А. Жданов.

428

Щукин Борис Васильевич (1894–1939), советский актёр, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии, исполнитель роли В.И. Ленина в фильмах «Ленин в Октябре» (1937) и «Ленин в 1918 году». Скоропостижно скончался 7 октября 1939 года от сердечного приступа вследствие неверно поставленного диагноза. В 1939 году Сталин поручил расследование обстоятельств смерти Б.В. Щукина лично Л.П. Берии, но без видимых результатов.

429

Важное свидетельство. Ныне считается, что Сталин намеренно уклонился от участия в расширенном заседании Бюро Президиума ЦК якобы для того, чтобы «сохранить свободу рук в деле врачей». При всей смехотворности подобного утверждения оно стало для «демократических» «историков» чуть ли не нормативным. При этом ссылаются в том числе на заявление, якобы сделанное престарелым Н.А. Булганиным сыну покойного профессора Этингера Я.Я. Этингеру. Мол, Булганин говорил, что «этот хитрый и коварный грузин сознательно так поступил, чтобы не связывать себя на всякой случай каким-то участием в принятом на заседании решении о публикации сообщения ТАСС».

Надо сказать, что сам факт (не говоря уже о стиле) такого якобы заявления Булганина, приведённого Этингером в публикации 2001 года, более чем сомнителен. Акт с обнародованием дела врачей был публичным и громовещательным, и всем и везде не могло не быть понятно, что этот акт был санкционирован и одобрен лично Сталиным. Причина отсутствия была, безусловно, в недомогании. Запись в дневнике Л.П. Берии подтверждает это лишний раз, однако косвенное подтверждение факта недомогания Сталина мы находим и в записях посещений его кремлёвского кабинета. Приняв 6 января 1953 года китайскую делегацию во главе с Лю Шао Ци, он не вёл приёма до 13 января, а затем сделал перерыв до 22 января. В 1952 году — в отличие от предыдущих лет — Сталин полноценно на юге не отдыхал, и ему нужны были силы для решающих действий, явно намеченных им на март и апрель 1953 года.

430

Точное количество атомных бомб РДС к 1 января 1953 года — 75 единиц. Из них 9 РДС-1,48 РДС-2 и 18 РДС-3. За 1952 год было изготовлено 40 изделий.

431

Условное обозначение первой советской термоядерной («водородной») бомбы, испытанной в августе 1953 года.

432

Павлов Николай Иванович (1914–1990), окончил Московский институт инженеров общественного питания, затем учился в аспирантуре. С 1938 года в органах государственной безопасности, с 1950 года первый заместитель начальника ПГУ.

433

21 мая 1953 года А.Д. Сахарову исполнилось 32 года.

434

Ильюшин Алексей Антонович (1911–1998), механик-математик, крупный советский учёный в области механики сплошной среды (математическая теория пластичности и др.), окончил в 1933 году МГУ, доктор ф.-м. наук (1938), член-корр. АН СССР (1943). Лауреат Сталинской премии (1948); орден Ленина, три ордена Трудового Красного Знамени, орден Красной Звезды, два ордена «Знак Почёта». Член ВКП(б) с 1940 года. С 1947 по 1950 год работал в ракетном НИИ-88, с 1950 по 1952 год ректор ЛГУ, в 1952–1953 годах в КБ-11, с 1953 по 1960 год директор Института механики АН СССР.

435

С Л. Берия, заместитель П.Н. Куксенко по КБ-1 (см. прим. 5 к этой записи).

436

Куксенко Павел Николаевич (1896–1980), главный конструктор КБ-1 Министерства вооружения СССР, член НТС Специального комитета при СМ СССР по разработке системы ПВО Москвы «Беркут».

437

Работы по системе «Беркут» начались в 1950 году (см. запись от 10 августа 1950 года).

438

См. комментарий к записи от 27 января 1953 года.

439

См. комментарий ниже.

440

В 1953 году Хрущёву было 59 лет.

441

Имена физика академика В.А. Фока и члена-корреспондента АН СССР философа А.А. Максимова сразу проясняют, о чём речь.

442

9 февраля 1953 года перед зданием советского посольства в Тель-Авиве была взорвана бомба.

443

Как уже отмечалось, 16 февраля 1953 года в Кремле состоялось третье заседание Тройки и затем Сталин принял Тройку у себя. 17 февраля 1953 года он вызывал членов Тройки в последний раз.

444

Намерения Сталина по реформированию политической системы СССР весной 1953 года были за последние годы реконструированы, на мой взгляд, адекватно рядом исследователей, например Юрием Мухиным и Юрием Жуковым, да и мною самим в моих книгах. Но эта дневниковая запись переводит предположения в статус факта. Итак, Сталин действительно хотел возвысить роль органов Советской власти до уровня реального государственного управления при сохранении за КПСС роли идейного руководителя масс. Причём роль Советов принципиально и быстро изменялась путём простого решения: во главе Советов должен был встать сам Сталин.

445

26 февраля 1953 года было утверждено не Постановление, а Распоряжение СМ СССР № 4405-рс/оп о плане научно-исследовательских, опытных и конструкторских работ на 1953 год, выполняемых с участием немецких специалистов. Под этим документом стояло, как это было установлено, формальное «Председатель Совета Министров Союза ССР И. Сталин», но фактически такие документы уже визировал Л.П. Берия.

446

Очевидно, напряжение момента сказалось не только в краткости записи, но и в том, что Берия, делая запись в четверг, 26 февраля, допустил неточность. На понедельник, 2 марта 1953 года, было назначено расширенное заседание Президиума ЦК, а не Пленум ЦК. Но значение этого заседания было потенциально таковым, что не приходится удивляться описке Л.П. Берии, в сознании которого, как видим, заседание воспринималось как иерархически более значимое по Уставу КПСС событие — Пленум.

Интересно то, что Л.П. Берия никак не отреагировал в дневнике на заявление президента США Эйзенхауэра на пресс-конференции 25 февраля 1953 года. Вступивший в должность 19 января 1953 года Эйзенхауэр в ответ на вопрос корреспондента, согласится ли он покинуть США, чтобы встретиться со Сталиным, заявил: «Я готов встретиться с кем угодно и где угодно, если при этом, на мой взгляд, будет малейший шанс сделать что-нибудь хорошее, и коль скоро это отвечало бы тому, чего американский народ ожидает от своего главы исполнительной власти».

447

Далее запись оборвана. Почему? Возможное объяснение — в ниже приводимом комментарии.

448

См. дневниковую запись от 4 декабря 1952 года.

449

13 марта 1953 года Л.П. Берия распорядился создать в МВД СССР несколько следственных групп «в целях ускорения рассмотрения следственных дел».

450

Фактически здесь предельно кратко изложена та программа действий Л.П. Берии, которую он стал активно проводить в жизнь сразу же после того, как понял, что его коллеги по руководству страной собственных серьёзных идей и программ не имеют и психологически пребывают в состоянии подчинённых фигур даже после того, как Сталина не стало, и вся ответственность за дальнейшую судьбу страны легла коллективно на руководящую группу.

451

См. записи от 14 декабря 1948 г. и от 12 сентября 1950 года.

452

Кировский химический завод на Кольском полуострове.

453

Акционерное советско-германское общество «Висмут» было создано для разработки германских урановых месторождений. И Л.П. Берия мыслил совершенно верно. Даже если бы Германия объединилась на базе буржуазной демократии и сохранения частной собственности, право СССР на добычу уранового сырья на территории Германии охранялось бы как самим «священным» правом частной собственности, так и нашими оккупационными войсками. Даже если бы войска были выведены, наши права сохранились бы.

454

16 июня 1953 года в Германии, в том числе в Восточном Берлине, начались массовые забастовки, в которых участвовало более 400 тысяч человек. Причина была двоякой — ошибки руководства ГДР во внутренней политике и, естественно, подрывная работа спецслужб Запада, в том числе того американского Совета по психологической стратегии, о котором читатель уже знает.

Нередко считают, что Берия выезжал в Германию для обеспечения стабилизации ситуации, но это очень маловероятно. Уже к 20 июня волнения прекратились, в том числе после введения наших войск в Берлин и применения силы (около 30 человек было убито и около 400 человек ранено). При этом по крайней мере 17 июня 1953 года Берия в Германии точно не находился. В этот день он, ознакомившись с докладной запиской А.П. Завенягина и И.В. Курчатова о состоянии работ по водородной бомбе РДС-бс, продиктовал следующую резолюцию:

«Тт. Завенягину A.П., Курчатову И.В. 1. Чертежно-техническая документация и качество изготовления изделий должны быть проверены лично Вами. 2. В остальном с принятыми решениями согласен. 3. Доложите, когда считаете необходимым выехать в КБ и на об’ект № 2 (Семипалатинский ядерный полигон. — С. К.). Л. Берия. 17 июня 1953 г.».

Из этой датировки видно, что 17 июня 1953 года Л.П. Берия находился в Москве. Технически он мог выехать в тот же день в Германию и к двадцатым числам июня вернуться обратно, но вернее предположить, что Берия так и остался на месте — ситуация в Германии была не настолько угрожающей, чтобы «разруливать» её лично. Скорее могли возникнуть внешнеполитические проблемы с бывшими союзниками, а с этим было лучше разбираться, оставаясь как раз в Москве.

455

Берия успел подписать выправленное им Постановление СМ СССР «О задачах и программе испытаний на полигоне № 2 в 1953 году». Однако этот, один из последних отработанных им документов уже не был оформлен с присвоением соответствующего номера и не пошёл в дело. 26 июня 1953 года Берия был арестован, а 11 июля 1953 года уже Маленков подписал новое Постановление СМ СССР № 1761-686сс под таким же названием.

Content

Лаврентий Берия
«С Атомной бомбой мы живем!» Секретный дневник 1945–1953 гг

Предисловие публикатора

1946 год

1947 год

1948 год

1949 год

1950 год

1951 год

1952 год

1953 год

Послесловие: Берия как человек

Примечания