Ким Лоренс

За неделю до любви

Глава 1

Было одиннадцать часов вечера, когда Джанни наконец припарковался на арендованной им колымаге — на два часа позже, чем он ожидал. «Все предусмотрено», — решил он, испытывая сожаление оттого, что приземистые, мощные, обтекаемой формы спортивные автомобили непригодны для перевозки ребенка. Дети не только плохо переносят их, но испытывают мало уважения к кожаным кремовым сиденьям. То же самое относилось и к другой первоклассной машине, в которой он возил своего сына, когда они совершали прогулки по городу.

Кроме того, он приехал сюда втайне от всех и надеялся, что о нем на несколько дней забудут. Если, конечно, Сэм будет верна своему слову. Как с профессиональной, так и с личной точки зрения время было выбрано крайне неудачно.

То, что его попросили прочитать лекцию на престижном международном литературном фестивале, было почетно. В прошлом году этой чести удостоился бывший глава государства. Однако дела сложились так, что в последнюю минуту Джанни стал единственным руководителем издательства, пусть даже успешного и известного во всем мире.

К тому же у него оставалась надежда, что очаровательная молодая модель, с которой ему пришлось неожиданно расстаться, простит его. Впрочем, если нет… Девушек-моделей хватает.

Джанни бросил взгляд на заднее сиденье. Его сын спал уже добрых пять минут — благословенные пять минут тишины, нарушаемые лишь тревожным стуком мотора древнего автомобиля. Никакого плача, завываний, всхлипов и тем более никакой рвоты. Его четко очерченные губы изогнула ироничная полуулыбка. Он припомнил перепалку с Клэр, няней Лайама. Та выразила сомнение в том, что Джанни принял правильное решение поехать с сыном без нее. В ее голосе отчетливо прозвучали покровительственные нотки.

— Уже поздно, Лайам устал, — заметил Джанни. — Скорее всего, он будет почти всю дорогу спать. Я понимаю, что с вами будет проще, Клэр, но думаю, мне все-таки под силу совладать с собственным сыном. Наслаждайтесь отдыхом.

Подшучивая над няней, он взял автомобильное кресло и лишь вполуха слушал пространные объяснения, как, нажимая на определенные точки на запястьях Лайама, уменьшить тошноту, а затем и вовсе перестал прислушиваться. Все это время Джанни заверял себя: «Никакой сложности в том, чтобы пристегнуть спящего четырехлетнего малыша на заднем сиденье и проехать сто миль, нет».

Джанни потряс темной шевелюрой. Сейчас он даже был рад, что не высказал эти мысли вслух, иначе чувствовал бы себя еще большим дураком. Также он жалел, что оставил без внимания советы няни и, кроме того, уступил просьбам Лайама купить ему бургер и жареную картошку на первой же остановке. После этого все и началось.

— Да, Лайам определенно лакомка, — пробормотал Джанни себе под нос, отстегивая ремни детского сиденья и стараясь не вдыхать запах, исходящий от влажных салфеток, которыми его снабдила посочувствовавшая ему женщина, работающая в придорожной гостинице.

Джанни взял спящего ребенка на руки и коленом открыл калитку. Когда она захлопнулась за ним, он моргнул от неожиданности — так громко прозвучал этот стук в тишине ночи.

— Не волнуйся, малыш, пора спать, — принялся он увещевать дурно пахнущего малыша, издавшего протестующий вскрик.

Крытый соломой дом, так и просящийся на открытку, выделялся белым пятном на фоне подлеска. Дом был погружен в темноту.

Люси, которая обычно поднималась ни свет ни заря, чтобы накормить скот и бездомных животных, которых она подбирала в течение последних двух лет, скорее всего, уже легла спать. Не видя смысла в том, чтобы разбудить ее, и не желая выслушивать в свой адрес неизбежную критику, посвященную его отцовским способностям, Джанни прошел по гравийной дороге, стараясь не производить лишнего шума. Удерживая Лайама одной рукой, он нащупал ключ, который Люси хранила за притолокой двери.

Когда он толкнул красную дверь, из-за облаков показалась луна. Серебристого света, осветившего лестницу, было достаточно, чтобы подняться на второй этаж, не включая света. Положив спящего сына на кроватку в маленькой комнате под самым карнизом, Джанни вернулся к машине, чтобы захватить все необходимое, чем его снабдила Клэр, и поспешил назад.

Лайам даже не пошевелился. Стараясь не дышать, отец осторожно снял с малыша испачканную одежду. К его облегчению, сын продолжал спать. Джанни слышал его ровное дыхание. Лайам не пошевелился даже тогда, когда он надел на него чистую пижаму. Что ж, купание придется отложить до утра. Убрав темные локоны с горячего, мокрого лба — его сын совершенно вымотался, — измученный Джанни выпрямился. Резкие черты его красивого лица смягчились, когда он молча смотрел на спящего херувима, испытывая знакомую смесь гордости и родительского желания оградить его от всех бед.

То, что у него родился такой изумительно прекрасный ребенок, наполняло Джанни чувством изумления и благоговения. Да, рождение Лайама не было запланировано, однако отцовство стало самым лучшим из всего, что совершил Джанни. И с самой первой минуты появления на свет сын стал для него центром вселенной. Аккуратно сложив толстое покрывало, поскольку ночь стояла теплая, он приоткрыл витражное окно, задернул занавески и бросил последний взгляд на спящего ребенка. Подавляя зевоту, Джанни наконец отправился в смежную комнату, где находилась его кровать. На полпути он замер.

Люси проснется раньше, чем он успеет объяснить, что делает в ее дворе незнакомая машина. Записка будет как нельзя кстати, решил Джанни. Люси, бывшая когда-то самым доверчивым существом на планете, теперь имела все причины подозревать незнакомцев, поэтому записка не помешает.

Спящие в кухне собаки поднялись со своих мест, чтобы сдержанно поприветствовать гостя. Они терлись о его ноги, пока Джанни писал записку, которую прислонил к коробке с овсяными хлопьями, стоящей на большом кухонном столе. Погладив собак, он пошел к себе, предварительно заглянув к спящему сыну.

Спустя десять секунд после того, как его голова коснулась подушки, Джанни уснул. Разбудил мужчину солнечный свет, струящийся из окна.

Первой его мыслью было «где я?».

Джанни было тридцать два года и, хотя в его жизни были эпизоды, которые он хотел бы забыть, еще ни разу в жизни он не просыпался в одной постели с незнакомкой.

Молодая женщина, лежащая рядом с ним, была ему абсолютно незнакома, поскольку не так-то легко забыть великолепные густые волосы, разметавшиеся на подушке золотисто-каштановым покрывалом, — как на портретах кисти Тициана.

Опершись на локоть, Джанни изучал изящную спину спящей рядом с ним женщины. Одна ее рука лежала под головой, вторая покоилась на сшитом из лоскутков одеяле. Он изучил эту руку, от аккуратно подстриженных, не покрытых лаком ногтей до плеча. Как у всех рыжеволосых людей, кожа незнакомки была молочно-белой, а на плече и шее, открытых солнечным лучам, слегка проступали веснушки.

Насколько Джанни мог судить, она была обнажена. Зайди сейчас в спальню кто-нибудь, этот человек неизбежно предположил бы, что…

Как же это понимать? Неужели чья-то замысловатая афера?

Морщинка на его лбу разгладилась. Он отверг это предположение и велел себе перестать быть параноиком.

Глаза Джанни сузились. Он начал размышлять. «Думай, Джанни, сконцентрируйся». Это не могло быть подстроено, так как никто не знал, куда он отправился, — об этом Джанни позаботился. Так кто же эта обнаженная женщина с шелковистой кожей? Он взглядом ласкал плавный изгиб ее плеча. Действительно ли ее кожа такая нежная на ощупь, как кажется? Впрочем, стоп. О чем он только думает? Гораздо важнее выяснить, кто она такая и почему находится в его постели.

Но он не в своей постели и не у себя дома.

Его глубоко посаженные глаза миндалевидной формы в обрамлении густых длинных ресниц расширились, когда в голову пришло вполне логичное объяснение. Может быть, женщина уже лежала в постели, когда в нее забрался он, — ведь Джанни настолько устал, что мог попросту ее не заметить.

Скорее всего, так оно и было.

Когда женщина, вероятно, гостья Люси, проснется и обнаружит рядом с собой незнакомца, она будет чувствовать себя крайне неловко. Вместо того чтобы почувствовать раскаяние, Джанни ощутил раздражение. Да, он был рад, что Люси наконец-то последовала его совету и перестала жить затворницей. Жаль только, что она начала общаться с людьми именно сейчас.

Джанни осторожно взял одеяло своими смуглыми пальцами и приподнял его, зорко следя за спящей незнакомкой. Хорошо бы, ему удалось выскользнуть из кровати до того, как она проснется. Оторвавшись от лицезрения спящей красавицы, он сузил глаза и быстро осмотрел спальню. Где он оставил одежду прошлой ночью?

Джанни представил себе заголовки таблоидов, если его, полуодетого, застукают в постели с женщиной. Вряд ли ему поверят, если он попытается объяснить, как в действительности обстояли дела.

Наконец Джанни увидел свою одежду, но было уже поздно: в это самое мгновение незнакомка зевнула и с удовольствием потянулась. От этого грациозного кошачьего движения простыня соскользнула вниз, обнажая тонкую талию и изгиб женственных бедер.

Уже готовый выбраться из-под одеяла, Джанни замер и моргнул. Его глаза помимо воли не отрывались от стройной женской фигурки, задержавшись на аппетитной выпуклости упругих ягодиц.

Раздалось какое-то невнятное бормотание, и женщина начала поворачиваться, подтягивая покрывало к подбородку и сворачиваясь калачиком.

Джанни сделал резкий вдох и приготовился к худшему. По его глубокому убеждению, ждать наихудшего развития событий лучше, чем надеяться на благоприятный исход. Ведь таким образом вас всегда может ожидать приятный сюрприз.

Только бы у незнакомки было чувство юмора!

Пока она даже не взвизгнула. Моргнув несколько раз, как котенок, она одарила Джанни манящей полусонной улыбкой. Впрочем, вполне возможно, у нее просто близорукость. Как бы то ни было, но от этой улыбки его охватило желание. Джанни чуть не задохнулся и утратил ощущение реальности.

Молодая женщина была прекрасна.

Как обычно, Миранда проснулась за минуту до того, как зазвенел будильник. Сегодня он должен был сработать даже раньше, чем всегда. В ее обязанности, помимо кормления домашних питомцев, входили и другие дела, перечисленные в одном из многочисленных списков ее дотошной новой работодательницы. Будучи добропорядочной и честной, Миранда была решительно настроена трудиться на совесть.

У всех животных домашнего зверинца были имена, которые пока еще не отложились в ее памяти. При коттедже жили дряхлая лошадь, шотландский пони, осел, утки и куры. Даже хозяйка пользовалась шпаргалкой. В обязанности Миранды также входила тщательная уборка, которую она считала чрезмерной, так как не возражала против небольшого бардака. Но за свою работу, которую ее отец называл отдыхом, она получала деньги, причем неплохие деньги. Отец был очень недоволен, когда она призналась, что не собирается возвращаться на прежнее место. Конечно, при ее знаниях и квалификации подобный труд унизителен.

Миранда вздохнула и повернулась, устраиваясь поудобнее на мягком матрасе. Она не желала вспоминать спор с отцом. Она избегала, а не убегала. Между этими глаголами существенная разница. «Думать позитивно!» — приказала себе Миранда.

Когда это произошло, она даже подумать не могла, что все обернется к лучшему. Да, она чувствовала себя уничтоженной и пока еще с трудом могла признать это. Но если бы не ее сестра, Тэм, укравшая у нее мужчину, с которым Миранда не возражала бы прожить до старости, она превратилась бы в жалкую личность, тайно надеявшуюся на то, что однажды Оливер увидит в ней не только учительницу домоводства. Если бы она, по примеру Тэм, подчеркивала свою неплохую фигуру дизайнерской одеждой, вполне возможно, Оливер заметил бы ее.

Впрочем, чувствовала себя Миранда хорошо. Обычно она плохо спала в незнакомом месте, а прошлой ночью отключилась мгновенно, и, если не считать кое-каких странных, близких к реальности снов, которые уже рассеивались, она проспала всю ночь. Возможно, это добрый знак.

Не открывая глаз, Миранда повернулась в сторону окна, прорубленного в шероховатой стене. На фоне ярко-голубой краски темнели почерневшие от времени дубовые брусья. Да и вообще весь коттедж был выкрашен в яркие цвета. Комбинация голубых стен, панорама зеленых холмов за окном и брусьев заставила Миранду остановиться именно на этой спальне, хотя Люси Фицджеральд сказала, что она может выбрать любую понравившуюся ей комнату. Ну и огромных размеров мягкая кровать с резным изголовьем тоже внесла свою лепту.

Молодая женщина негромко вздохнула, наслаждаясь мягкостью перины. Ее левая рука коснулась чего-то теплого и твердого. Не проснувшись до конца, она слегка переместила голову.

Пронзивший ее страх длился всего мгновение, затем Миранда расслабилась и улыбнулась. Разумеется, ей это снится, потому что такого лица у мужчин не бывает.

Настоящий шедевр, решила она, изучая падшего ангела, очаровавшего ее резкими и четкими чертами. Миранду восхитили орлиный нос, выдающиеся скулы и высокий лоб, говоривший о незаурядном уме. Она не отрываясь смотрела на это лицо, чувствуя чуть ли не физическое притяжение, вглядываясь в бархатные темные глаза с тяжелыми веками в обрамлении длинных загнутых ресниц, в брови цвета эбенового дерева.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем Миранда со вздохом позволила себе посмотреть на фантастический рот, сочетавший в себе одновременно и чувственность, и суровость. Чуть правее губ виднелся шрам в виде серпа — он отчетливо белел на фоне кожи, покрытой золотистым загаром. Каким-то загадочным образом он также подчеркивал идеальность черт.

— Доброе утро.

Ее ресницы задрожали, наложив тени на порозовевшие от сна щеки. Как и лицо, этот голос она могла слышать только во сне. Глубокий, хрипловатый, с приятным легким акцентом. Такой идеальный мужчина — с широкими сильными плечами и темной щетиной на квадратном подбородке, — скорее всего, являлся во сне не одной женщине. Впрочем, для сновидения он показался Миранде чересчур реальным. Но разве она уже проснулась?

Миранда убрала с носа щекочущую прядь волос и вдохнула острый, пряный запах мужчины с примешивавшимся к нему каким-то ароматом. Дорогим ароматом, решила она. Богатый мужчина мог только сниться. Ее взгляд еще раз остановился на его подбородке с выступившей на нем щетиной и очертил чувственный изгиб губ. От мужчины исходили сила и сексуальная энергия. Если уж на то пошло, лично она предпочла бы, чтобы ей приснился более утонченный тип.

Перед ее мысленным взором вдруг возник улыбающийся Оливер. Про него никак нельзя было сказать, что от него веет силой и сексом. С губ Миранды сорвался невольный вздох. Она встретила мужчину своей мечты, работала с ним, смирившись с тем, что он не видит в ней женщину. Затем он разглядел женщину в ее сестре-близняшке. Какая ирония!

Миранда гордилась тем, что смогла скрыть свою боль. Тэм даже не подозревала о ее разбитом сердце. Всего за день до свадьбы, когда Тэм призналась сестре, что беременна, Миранда каким-то чудом сумела подобрать правильные слова, хотя, что именно она сказала, стерлось из памяти. Она настолько хорошо сыграла свою роль, что начала сомневаться в правильности выбора профессии: может, ей стоило податься не в учительницы, а в актрисы? Впрочем, Миранда понимала, что все это несерьезно. Но и работать в школе, директором которой был Оливер, теперь уже муж ее сестры, стало невозможно.

Хотя у них с Тэм не было той близнецовой близости, о которой читала Миранда, сестра все же могла заподозрить что-то неладное, пусть даже она никогда и ничем не интересовалась, кроме себя самой.

Миранда отогнала мучающие ее мысли об идиллии, в которой Тэм проводит медовый месяц на греческом острове со своим мужем, и сконцентрировалась на мужчине, лежащем рядом с ней. Похоже, он действительно излучает силу и сексуальность. Мужчина, на которого она смотрит?

Да ведь этот мужчина лежит в ее постели!

Ее испуганный возглас заглушил звон будильника. Он прекратил звенеть, когда Миранада швырнула его в голову незнакомого мужчины. Сонное умиротворение мгновенно кануло в прошлое, и, как в лучших традициях старых фильмов, закутавшись в покрывало, она сползла с кровати и, спотыкаясь, отошла от нее.

Ее глаза по размерам напоминали блюдца. Подтягивая тяжелое покрывало к подбородку и чувствуя, как наливается у нее грудь, Миранда не мигая смотрела на мужчину, стараясь не обращать внимания на сквозняк, холодивший ее обнаженную спину. У нее мелькнуло желание сбежать, но, чтобы добраться до двери, нужно миновать кровать. Мысли проносились в голове девушки одна за другой, обгоняя друг друга. Учащенно дыша от хлынувшего в ее кровь адреналина, Миранда бросила тоскливый взгляд в сторону открытой двери, ведущей в смежную комнату, но ее ноги словно приросли к месту. Девушку сковал всепоглощающий, парализующий ужас.

Говорят, что самая лучшая форма защиты — нападение. Если вести себя как жертва, вычитала где-то Миранда, ты обязательно станешь жертвой.

— Не двигайтесь! — Вздернув подбородок, она постаралась принять вызывающий вид, чтобы скрыть страх и выиграть время. Когда же ее ноги оторвутся наконец от пола? — И-иначе в-вы по-пожалеете!

Должно быть, незнакомец заметил, что ее голос дрожит. Положительным моментом было то, что мужчина не шевельнулся. Если бы он это сделал… Взгляд Миранды скользнул по поджарой мускулистой фигуре. Даже в лежачем положении его физическое превосходство над ней было очевидно. Глядя на него, легко можно было понять, что даже марафонская дистанция — причем туда и обратно — не заставит его вспотеть. Если бы он захотел, мог бы прихлопнуть ее, как муху. Впрочем, сейчас Миранду волновало совсем не это. Отказываясь даже предположить, каковы его намерения, она старалась унять участившееся сердцебиение. Не отводя взгляда от незнакомца, Миранда старалась незаметно для него нащупать телефон, лежащий где-то позади нее. Она точно помнила, что прошлой ночью положила его на бюро. Или нет?..

Глава 2

Прижав одну руку к глазу, в который угодил будильник, — тем не менее он успел оценить прелестный женский зад, — Джанни поднял другую руку, показывая, что он сдается. Не надо быть гением, чтобы понять ход ее мыслей.

— Расслабьтесь. Это просто недоразумение. Ошибка. — Он встретился с ней взглядом и постарался удержать контакт. Необыкновенный цвет ее широко расставленных глаз в обрамлении длинных ресниц стал для Джанни настоящим откровением.

Этот цвет настолько потряс мужчину, что на короткое мгновение все расплылось у него перед глазами — событие для отлично владеющего собой Джанни экстраординарное. У незнакомки были темно-зеленые глаза, напоминающие густую листву леса с проблесками янтарных искорок, словно сквозь крону дерева проникал солнечный свет.

— Вы по ошибке забрались в окно, по ошибке разделись и по ошибке легли в мою постель? Не слишком ли много ошибок? — Миранда приподняла волочащееся по полу покрывало и не слишком ловко перекинула его через плечо. Но даже в таком виде она чувствовала себя обнаженной.

Джанни задумался: чем вызвана легкая хрипотца ее голоса? Говорит она так всегда или это вызвано страхом? В любом случае слушать ее было приятно, и он поймал себя на мысли, что хочет услышать этот голос снова, даже если это будут сплошные оскорбления.

— Если рассуждать подобным образом, это действительно вызывает подозрения, — согласился он. — Но я, честное слово, безобиден.

«Прекрати пыхтеть! — приказала себе Миранда и сдержанно улыбнулась, подумав: — Он говорит правду».

От мужчины на самом деле исходила на редкость притягательная сила. Миранде невольно пришло в голову сравнение: так мог бы лежать отдыхающий, но всегда готовый к неожиданному прыжку хищник… И этот хищник оказался в ее постели! Она вздрогнула. Прикасался ли он к ней, когда она спала?

В ее мозгу замелькали связанные с этим предположением образы, и Миранда ощутила, как тошнота подступила к горлу.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — неожиданно простонала она. Краски сошли с ее лица, покрывшегося мертвенной бледностью.

Даже это прозаичное заявление звучало в ее устах соблазнительно. — Понимаю.

Стук сердца, отдававшийся у Миранды в ушах, заглушил слова мужчины.

Что же говорила Люси, прежде чем уйти? Кажется: «Надеюсь, вам не будет скучно. Боюсь, здесь ничего интересного не происходит». Что бы сказала ее работодательница, если бы увидела эту сцену?

— Это невинная ошибка, — заверил ее Джанни.

Миранда сделала глубокий вдох и подняла голову. В ее взгляде он прочел отвращение.

— Вы говорите эти слова всем женщинам, к которым пристаете? — Удивительно, но голос ее звучал ровно, если не считать визгливых ноток.

Пальцы Миранды наконец нащупали телефон, но он выскользнул у нее из рук и с глухим стуком упал на паркет. Проклятье! Стиснув зубы, она попыталась справиться с нахлынувшей паникой. Нет, она не пополнит ряды пострадавших, она выберется из этой передряги!

— Я ухожу, — объявила Миранда.

«Как только обрету контроль над своим телом». — Я вас не задерживаю.

Люди боялись языка Джанни: слова были его хлебом, и он редко не выходил победителем в словесном поединке. Впрочем, он еще ни разу не оказывался в подобной ситуации. Ведь его считают потенциальным насильником.

Молодая женщина затравленно оглядывала комнату, словно искала выход.

— Я же сказал вам, что это просто недоразумение, — пытался убедить ее Джанни. — Ошибка.

— Да, ваша ошибка. — Очень странно: она не утратила дар речи, однако потеряла контроль над своими ногами. — Вы отвратительный, аморальный тип! — Почему она говорит вещи, которые никак нельзя назвать успокаивающими? — Я способна себя защитить!

Джанни видел, как она дрожит, но ее глаза были устремлены на него. «Эта рыжеволосая красавица не лишена храбрости», — подумал он. Как бы запугана ни была, она продолжала бороться. Джанни ощутил прилив восхищения. Он сел на кровати.

Это движение словно разморозило застывшую девушку, и она поспешно отступила назад.

Джанни не любил пугать женщин. На его губах заиграла улыбка, он всем своим видом старался продемонстрировать, что его нечего бояться. Не так-то легко это сделать, если у вас могучее телосложение, рост шесть футов четыре дюйма и вы почти обнажены. Незнакомка плотнее закуталась в покрывало, которое стащила с постели. Одеяло и простыни кучей лежали возле ее ног. Джанни лихорадочно соображал, как разрядить обстановку.

Стройная и миниатюрная женщина была, насколько он мог судить, моложе Люси. Впрочем, утверждать это Джанни поостерегся бы — люди ее типа никогда не стареют. Неплохое строение черепа, решил он, разглядывая тонкие черты лица в форме сердечка, на котором выделялись огромные зеленые глаза и аккуратный носик. Губы, как у нее — мягкие и чувственные, — навевали бы мысли о поцелуях, не будь они сейчас сжаты от страха. Такие мысли, высказанные вслух, конечно, обстановку не разрядят, но не заметить этого ни один мужчина не смог бы.

— Вам совершенно не надо меня бояться.

Ему хватает наглости говорить об этом, едва скрывая свое нетерпение! Из ее пересохшего горла вырвался глухой смешок. Не бояться его. Скажет тоже!

— Я не боюсь! — солгала Миранда.

— Все совсем не так, как вы думаете.

— А как? — хрипло спросила она и при этом выглядела такой напуганной, что Джанни испугался, как бы женщина не совершила какую-нибудь глупость, например не выпрыгнула в окно при малейшем его движении. Она могла бы сломать себе шею, и это было бы на его совести.

— Послушайте, рядом есть ванная с крепким замком. Почему бы вам не закрыться там, пока мы не разберемся в этой ситуации?

Вряд ли потенциальный насильник станет предлагать такое. Миранда по-прежнему куталась в покрывало, однако уровень ее страха снизился с красного до желтого.

— Откуда вы знаете про замок?

Сумасшедший хаотичный бег ее мыслей несколько замедлился. Неужели это часть какого-то зловещего плана? Может, он просто играет с ней?.. Или он пробрался сюда, разыскивая, что можно украсть? А как насчет собак? Люси сказала, что они лают на незнакомцев.

— Что вы сделали с собаками? Потому что, если вы что-то с ними сделали… Они раньше были бездомными и…

— Я знаю, что у них были и худшие времена. — Тетя Люси имела привычку подбирать измученных, беспомощных собак. — С собаками все в порядке, — успокоил ее Джанни, думая: «Собак, кстати, не помешало бы выдрессировать». — Просто позовите Люси, она замолвит за меня словечко. — Он повысил голос и позвал: — Люс!

Миранда моргнула от неожиданности:

— Вы знаете Люси?

Это можно отнести к хорошей новости, верно?

Джанни склонил голову в подтверждение своих слов и снова позвал низким басом:

— Люси! Я и представить себе не мог, что у нее кто-то поселился. — Он раздраженно сдвинул брови. Куда же запропастилась Люси? Если его крик не разбудил ее, то Лайам, скорее всего, проснулся. — Люс! — Ее здесь нет. — Миранда осеклась, но уже было поздно.

«Поздравляю, — усмехнулась она про себя. — Если этот тип был не в курсе, что я одна в доме, то теперь он это знает. Возможно, он действительно знаком Люси, но мне о нем ничего не известно».

Брови мужчины слились в сплошную линию.

— Ее нет? — спросил Джанни, стиснув зубы, и издал раздраженный шипящий звук. Вот повезло! Когда Люси в последний раз покидала дом?

— Она может вернуться в любую минуту, — предупредила Миранда.

Услышав дрожь в голосе женщины, Джанни обратил свое внимание на нее. В его темных глазах мелькнуло понимание. Он пожал плечами.

Это движение тут же приковало взгляд Миранды к мускулам, заходившим под гладкой загорелой кожей. У него было тело, которое так и просилось на холст художника.

— Послушайте, прошу прощения, если я вас напугал. Я тоже был шокирован, поняв, что спал не один.

— Я вас не боюсь, — снова солгала Миранда. Ее взгляд невольно переместился на его великолепную грудь, покрытую темными волосами. Незнакомец вел себя так непринужденно, что создавалось мнение, будто он позирует. — Как вы вошли?

— Я знаю, что Люси держит один ключ за притолокой. Конечно, это безумие: оставлять его в таком месте и одновременно платить за новейшую систему безопасности. Но она считает, что никому в голову не придет искать его в таком очевидном месте. А теперь я отвечу на ваш вопрос: я знаю, что в ванной есть замок. Я знаю, где хранится ключ, так как уже бывал здесь прежде.

— Прежде? Вы ее бойфренд?

Это предположение рассмешило Джанни. Он расхохотался:

— Я член семьи.

На этот раз чуть не рассмеялась Миранда. Правда, без ответа оставался вопрос, почему он не лег спать в просторной красивой комнате, предназначенной для хозяев. Изучая профиль мужчины, она поймала себя на мысли, что, несмотря на все уверения, его легко можно представить второй половинкой Люси Фицджеральд. Миранда была уверена: стоит им только войти куда-нибудь — даже по отдельности, — все взоры будут устремлены на них. Если же они появятся вместе, это способно вызвать настоящий фурор. Неужели их связывают родственные узы? В это было сложно поверить, так как у Люси была светлая кожа, неправдоподобно голубые глаза, густые пепельные волосы и произношение, свойственное аристократке. А у этого мужчины были волосы цвета эбенового дерева, смугловатая кожа и дерзкие темные глаза. В нем ощущалась какая-то примитивная сила, от него так и веяло опасностью.

— Член семьи? — переспросила Миранда.

Он кивнул:

— Я приехал поздно и не хотел никого будить. Когда я останавливаюсь у Люси, я всегда сплю в этой комнате, хотя постоянно забываю пригнуться у входа.

Его ответ прозвучал искренне и правдоподобно. Но не стоит забывать, что Миранда верила в Санта-Клауса до тех пор, пока более продвинутая сестричка не избавила ее от иллюзий, причем на два года позже сверстников. В общении с этим мужчиной она решила придерживаться здорового скептицизма, что в общем-то было ей несвойственно.

— Как скажете.

— С вами не так просто разговаривать, вам это известно? — заметил Джанни. — Вы не рассматривали фотографии внизу?

Миранда, видевшая большую коллекцию фотографий на комоде в столовой, промолчала, но решила, что, возможно, он говорит правду.

— Так вы рассматривали их? — повторил Джанни.

Миранда недоверчиво склонила голову набок:

— Кем вы ей приходитесь? Братом?

Джанни принял ее сарказм за чистую монету:

— Нет, племянником.

— Племянником? — Она иронически хмыкнула. — Вы определенно никогда не встречались с Люси.

— На чем основывается ваш вывод?

— Хотя бы на том, что она моложе вас и англичанка, в то время как вы… Впрочем, не знаю. Но я придерживаюсь следующей версии: вы выяснили, что ее нет дома, подумали, что здесь есть чем поживиться, увидели меня спящей и…

— И не смог устоять перед соблазном?

Миранда почувствовала, как к ее щекам прилила кровь.

— Не люблю хвастаться, но я пользуюсь репутацией человека, к которому женщины ложатся в постель добровольно, — мягко произнес Джанни. — Что касается Люси, она моя тетя, и, как и она, я наполовину ирландец. Другая моя половина итальянская, ее — английская. Люси моложе меня на два года и приходится мне тетей. У дедушки Фицджеральда было три жены и десять детей. Мой отец был самым старшим, а Люси, которая родилась на тридцать лет позже, — самая молодая. Взгляните на фотографии, — предложил он. — Я запечатлен по крайней мере на двух. Я, может быть, не совсем похож, но все-таки… — Джанни говорил спокойно, словно успокаивал нервного скакуна. Он спустил ноги на пол и так же мягко добавил: — Если бы я хотел солгать, то придумал бы какую-нибудь более правдоподобную историю, cara.

Миранда по-прежнему придерживалась линии защиты, однако постепенно склонялась к тому, что ему, пожалуй, можно верить.

Словно угадав ход ее мыслей, мужчина улыбнулся. Миранда пожала плечами.

— Передайте мне, пожалуйста, рубашку и брюки. Они на кресле.

Вообще-то его одежда лежала на полу. Джанни провел рукой по волосатой груди и коснулся плоского тренированного живота.

— Мне немного не по себе. А вот это конечно же ложь!

Миранда, проследив за его рукой, вдруг отвела глаза. Другого такого человека, который, будучи полуодетым, чувствовал бы себя непринужденно в обществе незнакомых людей, еще надо поискать. Сама же Миранда остро ощущала свою наготу и, к своему удивлению и стыду, наготу этого мужчины тоже.

Все еще до конца не доверяя ему, но уже не испытывая страха по поводу того, что он может представлять для нее физическую угрозу, Миранда подтолкнула рубашку ногой в его сторону.

Джанни наклонился и поднял ее с пола. Подарив Миранде улыбку, способную очаровать любую женщину, он надел рубашку.

— Да, кстати, меня зовут Джанни Фицджеральд, — представился он.

Миранда проигнорировала явное предложение назвать свое имя и протянутую ей руку. Но от ее внимания не укрылось, как заиграли мускулы под его кожей.

Подождав мгновение, Джанни пожал плечами.

— Так где Люси и когда ждать ее возвращения? — Он вопросительно поднял брови.

— Она в Испании, — глядя поверх его плеча, ответила Миранда.

«Хорошо, что он надел хотя бы рубашку», — не без облегчения подумала она. Правда, молодая женщина по-прежнему ощущала свою уязвимость, поскольку все еще куталась в покрывало.

Стоя на одной ноге, длинной, мускулистой и волосатой (нет-нет, она совсем на него не смотрит), Джанни просунул другую в джинсы, которые Миранда подтолкнула в его сторону. При этом он ухитрился выглядеть элегантно-небрежным. Сама Миранда постоянно ощущала себя неловкой, поэтому завидовала людям, которые обладают хорошей координацией.

— Почему она уехала в Испанию?

Если бы работодательница хотела посвятить Джанни в свои планы, она, безусловно, сделала бы это. Уважая право Люси Фицджеральд на тайну личной жизни, Миранда туманно ответила:

— Возможно, она вернется через месяц.

Не скрывая досады, Джанни пригладил ладонью волосы, засунул вторую ногу в джинсы и натянул их на свой плоский живот, однако ремень не застегнул.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. При этом бронзовая грудь поднялась.

— Тогда у нас есть проблема, — заявил Джанни.

— У нас? — переспросила Миранда.

У нее своих проблем было достаточно — не хватало еще проблем с совершенно незнакомым человеком.

Глава 3

— Папочка, я хочу пить!

Папочка?! Миранда медленно повернулась. При виде маленькой фигурки, застывшей в дверях смежной комнаты, у нее округлились глаза. На вид мальчику было три-четыре года. На нем была пижама с изображением какого-то мультяшного персонажа, в руках он держал мягкую игрушку, в которой можно было угадать кролика.

Ее обвиняющий взгляд устремился на мужчину, представившегося Джанни Фицджеральдом.

— Это ваш сын?

Джанни кивнул.

Вниманием Миранды снова завладел мальчик, трущий глаза кулаком. Его нижняя губа выпятилась, когда он подошел к отцу и повторил требование:

— Я хочу пить!

— Пожалуйста, — автоматически добавил Джанни.

Боже милостивый, неужели она так крепко спала? Кто, кроме этих двоих, еще оказался в доме?

— Ты не тетя Люси! — Малыш сердито уставился на Миранду.

Его глаза, как она отметила, были такого же невероятного голубого оттенка, как у Люси, а волосы — как у отца, цвета эбенового дерева. Если бы не цвет глаз, он был бы точной копией своего отца.

Кажется, Джанни действительно является тем, кем представился. Правда, он забыл добавить, что женат и у него есть сын.

Впрочем, признала Миранда, такие вещи не обязательно сообщать первому встречному. Тем более если просыпаешься в одной постели с незнакомым человеком. Только почему Джанни Фицджеральд не носит кольцо?

Миранда на всякий случай еще раз посмотрела на его длинные загорелые пальцы. У Джанни Фицджеральда были руки музыканта или художника, однако кольцо отсутствовало.

Вот теперь она смогла расслабиться. Джанни Фицджеральд на самом деле тот, за кого он себя выдает, да и присутствие ребенка действует успокаивающе. Вряд ли преступники грабят дома вместе с детьми. Однако Миранда почему-то не успокаивалась. Наоборот, она еще выше подтянула покрывало. Едва ли мужчина позарится на ее девственность, зато теперь она готова умереть от смущения.

— Нет, не тетя Люси. Меня зовут Миранда. Мирри. — Она сделала попытку улыбнуться ребенку. — А тебя как зовут?

— Осторожнее, чемпион. — Джанни протянул руку, страхуя сына, взобравшегося на кровать. — Это Лайам. А вы, значит, Миранда? — Темноволосая голова немного склонилась набок.

Мужчина изучал ее, словно решая, подходит ей это имя или нет. Через секунду он одобрительно кивнул.

Миранда потупилась, сознавая, что столь пристальный взгляд снова заставил ее покраснеть. Ей еще никогда не встречался человек, который обладал бы талантом придавать самому невинному жесту интимность.

— Здравствуй, Лайам. — Ее улыбка потухла, а в зеленых глазах появился холод, когда она повернулась к Джанни. — Вы не сказали мне, что приехали не один.

Черные брови иронично изогнулись.

— Это ваша версия слов «извините, Джанни, теперь я убедилась, что вы говорили правду и действительно произошла ошибка»?

— Я должна перед вами извиняться? — опешила Миранда.

— Ведь вы не станете отрицать, что ваше первоначальное мнение обо мне было малосимпатичным, — заметил он.

Миранда едва не улыбнулась при виде его лица, принявшего страдальческое выражение. В чувстве юмора ему не откажешь.

— Думаю, у меня есть оправдание. Все-таки я проснулась в своей постели и обнаружила в ней вас.

Может, стоит посвятить в этот анекдотичный инцидент своих друзей? Правда, в настоящий момент Миранда не могла представить себе обстоятельства, при которых можно было бы рассказать эту историю.

— Я тоже был немного удивлен, но мой девиз: невиновен, пока не доказано обратное.

— С моей стороны вам ничто не угрожает, — фыркнула Миранда и сердито добавила: — Вам не пришло в голову объясниться сразу и упомянуть, что вы приехали с сыном?

— Вы не предоставили мне такой возможности.

— Я очень, очень хочу пить, — пожаловался мальчик, которому надоело бегать по кровати. — И я хочу домой. Я хочу к Клэр. Она всегда оставляет стакан воды у кровати, если ночью я вдруг захочу пить. «Кто такая Клэр? — заинтересовалась Миранда. — И где мать ребенка?»

— Клэр здесь нет. — Не самое удачное решение, как оказалось, впрочем, на ошибках учатся. — Только ты и я.

— Она здесь.

Мальчик махнул рукой в сторону Миранды, и она невольно сделала шаг вперед.

— Он упадет, — предупредила Миранда, задерживая дыхание и с тревогой следя за тем, как мальчик бегает чересчур близко от края кровати. Его отец даже не пошевелился. — Разве вам не стоит?.. — Она взглянула на Джанни, но, натолкнувшись на внезапно ставший враждебным взгляд, вздрогнула и замолчала.

Подбородок Джанни стал каменным в ответ на эту реплику. Он твердо знал, что далеко не все женщины сведущи в уходе за детьми и их воспитании и далеко не все мужчины безнадежны в этом отношении.

— Он не упадет. — Уверенный голос Джанни сопровождал приземление мальчика на паркет.

Миранда резко выдохнула и собралась было помочь, но Джанни ее опередил. Упав на колени, он закрыл своим телом сына.

Да, может, ему не хватает опыта, когда дело касается продолжительных поездок с сыном, страдающим тошнотой, но, по крайней мере, он знает достаточно, чтобы скрыть от малыша свое беспокойство. Джанни небрежно спросил:

— Все в порядке? Что-нибудь болит?

Лайам не обходился без падений, и его хныканье легко могло перерасти в истерику.

В ясном голубом взгляде, устремленном на отца, уже блестели слезы. Джанни ободряюще улыбнулся и провел рукой по телу Лайама, ощупывая его на предмет повреждений.

Мальчик моргнул несколько раз и прикусил дрожащую нижнюю губу. Затем он покачал головой и сказал:

— Со мной все в порядке. Фицджеральды вылеплены из крутого теста.

Джанни потрепал сына по плечу и, вставая, показал ему поднятые вверх два больших пальца:

— Молодец!

Миранда, наблюдающая за всем этим, проглотила вставший в горле ком, когда мальчик повторил жест отца и засиял от гордости, сумев подняться самостоятельно.

Миранда сразу прониклась симпатией к малышу, который явно желал угодить своему отцу и, скорее всего, являлся заслуженным членом клуба «Мальчишки не плачут».

Но ради него же Миранда надеялась, что мать у малыша нежная и добрая. «Если у меня когда-нибудь будет сын, — решила она, — я обязательно буду учить его тому, что у мальчиков тоже есть чувства и в некоторых случаях слезы вовсе не возбраняются».

— Что-то я до сих пор не слышу «я же вам говорила», — обратился к ней Джанни, саркастически вздернув бровь.

Миранда оказалась не готова к его взгляду, словно пригвоздившему ее к полу.

— Я также не сказала, что большие мальчики не плачут, — с некоторой резкостью ответила она, не в силах избавиться от ощущения, что его насмешливые глаза умеют читать ее мысли.

Уголок его рта приподнялся в насмешливой улыбке.

— Вы уверены, что я не обладаю эмоциональностью, свойственной женщинам, Миранда?

Миранда была обескуражена тем, с какой легкостью, словно он являлся старым знакомым, Джанни произнес ее имя. В его устах оно зазвучало совсем иначе, чем она привыкла.

— Н-нет.

Как может этот мужчина обладать эмоциональностью, характерной для женщин, если от него на милю несет самцом? При других обстоятельствах Миранда посмеялась бы над этим предположением.

— Я наполовину итальянец, наполовину ирландец, а эти народы известны своей горячностью и эмоциональностью, — заметил Джанни.

Взгляд Миранды упал на его четко очерченные чувственные губы, и она подумала: «Вот этому я, скорее всего, поверю».

— И часто они выражают свои эмоции достаточно громко, — признался он, сверкнув белыми зубами.

Миранда быстро отвернулась, чтобы не попасть в плен его гипнотического взгляда. Постаравшись не обращать внимания на конвульсивно сократившиеся мышцы живота, она снова обратилась к мальчику:

— Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Нет, я не в порядке, — признался мальчуган. — В машине меня тошнило. — Его взгляд стал невинным и жалким, как у побитого щенка. От этого и камень прослезился бы. — В машине пахнет. Папа рассердился.

— Правда? Уверена, тебе это помогло.

Намек, не понятый малышом, достиг своей цели.

Джанни был пойман врасплох. Собственный сын выставил его монстром. Затем он пожал плечами. К чему отрицать очевидное?

— Вы знаете, как это бывает: мужчина и его автомобиль, — заметил Джанни.

Миранда презрительно фыркнула и подошла к окну. Выглянув, девушка обнаружила колымагу — не совсем тот автомобиль, который она ожидала увидеть.

По машине можно судить о человеке, а о мужчине тем более, как часто говорила ее мать. Миранда давно поняла, что это ошибочное утверждение, но в некоторых случаях ему действительно стоило доверять. Оливер предпочитал нечто вроде особняка на колесах. Автомобиль очень ему подходил: безопасный, устойчивый.

— Боже! — воскликнула Миранда. — Я не удивлена, что мальчика тошнило. Что побудило вас сесть за руль машины, которая того и гляди развалится, да еще взять с собой ребенка, который плохо переносит поездки?

— Я живу по поговорке: нищие не выбирают, Миранда, — протянул он, снова пожимая плечами. — К тому же я разбираюсь в уходе за детьми хуже, чем, видимо, вы. — Стиснув зубы, Джанни вздернул бровь. — Сколько у вас детей?

— Это не папина машина. У папы большая-пребольшая! — похвастался Лайам, издав рокочущий звук, и начал изображать, какая у папы машина.

Судя по его поведению, с ним и впрямь все было в порядке.

Нежный подбородок Миранды напрягся от досады.

— У меня нет детей. Но я никогда не говорила, что у меня есть опыт ухода за ними.

— Ну да. Вы просто женщина.

— Вы имеете что-то против женщин?

Его губы изогнулись в плотоядной улыбке.

— Меня еще никто не обвинял, что я что-то имею против женщин.

«Не сомневаюсь, что они к вам так и липнут», — съехидничала про себя Миранда, отводя взгляд от его рта и чувствуя внизу живота тянущую боль. Этот мужчина может совратить и святую. Она испытала прилив сострадания к матери Лайама, но, так как ее взгляд невольно вернулся к губам Джанни, Миранда решила, что сострадать не стоит — эти восхитительные губы и так принадлежат этой женщине.

В шоке от собственных мыслей она несколько раз ошеломленно моргнула, опустила взгляд и крепче сжала край покрывала, борясь с неожиданным желанием прикоснуться к собственным губам.

— Ваша жена наверняка безумно счастлива.

— Я не женат.

— О, я думала… — Миранда посмотрела на играющего мальчика, потом на его отца. Не женаты — еще не значит, что они не живут вместе.

Джанни ответил на вопрос, который мучил ее:

— Нет, мы не живем вместе.

— О! — Что же сказать? После неловкой паузы Миранда промямлила: — Простите.

Его лицо превратилось в маску.

— Не стоит. Лайам нисколько не страдает оттого, что его родители живут порознь.

К тому времени, когда он подрастет и задумается над этим, лишь немногие родители друзей Лайама будут еще состоять в браке. Да, но у кого из них будет мать, заявляющая, что стиль ее жизни исключает ребенка?

Как обычно, Джанни отмахнулся от этой мысли. То был вопрос будущего, и когда время подойдет, тогда он и будет решать проблему.

В той же самой манере Джанни решил проблему, когда Сэм сообщила — и эта новость была подобна разорвавшейся бомбе, — что она беременна. Точно так же он справился с тем, что рождение ребенка вовсе не убавило ее желания продолжать карьеру военного корреспондента.

Примером матери для Джанни была его мать, для которой семья всегда стояла на первом месте. И хотя сам он не ожидал, что мать его детей станет домохозяйкой, но все-таки считал, что работа супруги должна исключать возможность взятия ее в заложники мятежниками и бандитами.

И ему уж точно не приходило в голову, что он не будет женат на матери своего ребенка.

Пораженная тем, что ее ответ вызвал столь агрессивную реакцию, Миранда растерялась. Неужели она задела больной нерв?

— Лайам… — начал было Джанни и замолчал.

Морщина на лбу стала глубже, когда он осознал, что, будучи человеком, не привыкшим обсуждать свои личные дела с незнакомыми людьми и тем более оправдываться перед ними, он почему-то старается завоевать доверие этой женщины.

Его темные ресницы опустились, он провел рукой по подбородку с проступившей на нем щетиной, что придавало ему вид пирата.

— Мне что-то не хочется спорить, пока я не побреюсь или хотя бы не выпью чашечку кофе в компании обнаженной дамы.

Рука Миранды невольно взметнулась к губам. Неверный жест, так как покрывало с одной стороны сползло.

Наблюдая за ее лихорадочными попытками закутаться, Джанни улыбнулся и добавил:

— Это дает ей несправедливо заслуженное преимущество.

«Несправедливо?! Ну и нахал!» — мелькнуло в голове Миранды. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой уязвимой, как в этот момент! Миранда спохватилась и изобразила насмешливое порицание:

— Не хочу пользоваться своим преимуществом, поэтому ради установления справедливости предлагаю продолжить нашу беседу, когда я оденусь.

Его низкий приятный смех стал для Миранды полной неожиданностью. В ответ по ее телу пробежала дрожь. Она сделала попытку ответить на его улыбку. Миранда чувствовала, что Джанни способен так действовать на любую женщину.

Наверное, нет ничего хуже, чем оказаться в обществе мужчины, которого жаждет заполучить каждая женщина. А если вспомнить ситуацию, когда мужчина, которого вы любите, вдруг женится на вашей сестре-близняшке…

— Да, так будет справедливо, — признал Джанни. — Пойдем, чемпион! Думаю, немного мыла и воды нам не помешает. — Он подхватил сына на руки. — Я оставил сумки в кухне. Как насчет того, что мы воспользуемся ванной на первом этаже, а вы здесь, наверху? С большим крепким замком.

В ответ на неприкрытую насмешку Миранда вздернула подбородок:

— Не думайте, что я им не воспользуюсь, мистер Фицджеральд.

Мужчина улыбнулся, но в этот раз одними глазами. Боже, да ведь у него на лбу написано, что он плохой мальчик. Миранду никогда прежде не привлекали плохие мальчики — в отличие, возможно, от большинства женщин.

— Моя мама советовала мне остерегаться женщин с умным ротиком, — не унимался Джанни.

Правда, они никогда не беседовали о том, что есть ротики, вызывающие греховные мысли. Его взгляд еще немного задержался на губах Миранды, затем он повернулся и зашагал к двери.

— А моя мама говорила мне, что у мужчин, опасающихся умных женщин, обычно заниженное самомнение, — повысила голос она.

Джанни усмехнулся, но поворачиваться не стал. До Миранды долетел его хриплый смех, от которого по ее телу пробежала дрожь. Придерживая свой импровизированный халат дрожащими пальцами, она направилась к выходу.

Глава 4

Оказавшись в ванной, Миранда преувеличенно громко заперла дверь на замок, надеясь, что Джанни услышит этот звук. Вполне возможно — и она это допускала, — он не знал, что спит не один. Однако у нее почти не оставалось сомнений в том, что этот мужчина далеко не невинен.

Отец он этого милого мальчугана или нет, но у него был вид человека, который способен легко переступить все границы. И отцовство вовсе не уменьшало степень опасности для нее, правда, она ни на секунду не усомнилась в том, что он не станет проверять крепость замка. Следует учесть, что Джанни Фицджеральд вовсе не походил на мужчину, которому нужно взламывать двери, если ему вдруг захочется женского внимания. Чтобы очаровать женщину, ему достаточно улыбнуться или рассмеяться. От звука его хриплого смеха Миранду по-прежнему пробивала дрожь.

Она выпустила покрывало из рук, и оно упало на мраморный пол с подогревом. Кстати, все полы в коттедже прогревались. Миранда включила душ. Вместо того чтобы войти в огромную двойную душевую кабину — Люси Фицджеральд не жалела средств, чтобы оборудовать свой фермерский коттедж роскошными техническими новинками, — молодая женщина прислонилась к двери, закрыла глаза и подождала, пока ее сердечный ритм не вернется к норме.

А сердце продолжало колотиться о грудную клетку, его стук по-прежнему отдавался в ее ушах. Разговор с Джанни Фицджеральдом донельзя возбудил Миранду. Она понимала, что это объясняется выплеснувшимся в кровь адреналином, но пока он действовал, Миранда продолжала прокручивать в голове каждое слово.

Наконец она вздохнула, выпрямилась и вошла в душевую кабину. Из ее груди вырвался вздох, когда она ощутила прохладные струи воды на своей разгоряченной коже. Взяв гель для душа, Миранда принялась втирать его в тело до тех пор, пока кожа не стала зудеть. Но даже тогда голос Джанни Фицджеральда продолжал звучать у нее в голове, а перед мысленным взором стояла его ленивая ироничная улыбка.

Выйдя из душа спустя несколько минут, она осталась довольна тем, что ей удалось, образно говоря, избавить тело от напоминаний о Джанни. Дело оставалось за малым — противостоять ему физически и терпеливо играть роль временной хозяйки коттеджа.

Высушив волосы, Миранда надела вещи, лежащие сверху в ее сумке. У нее не оказалось лишнего бюстгальтера, но это не должно доставить проблемы — просторная хлопковая рубашка под цвет джинсов с легкостью компенсирует изъян. Молодая женщина торопливо застегнула пуговицы, хотя тело ее не до конца высохло и по-прежнему оставалось странно чувствительным.

Взяв расческу, она провела ею по густым мокрым прядям и в это мгновение услышала шум снизу. Кухня — по ее мнению, самое впечатляющее помещение в доме — находилась как раз под ней.

Взглянув на себя в зеркало, Миранда нахмурилась при виде своих чересчур ярко блестевших глаз и быстро отвела взгляд.

«В чем дело?» — спросила она себя. Но тут снова послышался какой-то шум. Прошло еще немного времени, и ее настороженность сменилась тревогой. Маленькие дети легко могут пораниться в кухне.

Кухня располагалась в задней части коттеджа и выходила во внутренний двор, застроенный каменными хозяйственными постройками. Накануне Миранда целый час провела там, обнаружив, что простовато выглядевшая мебель скрывает в себе настоящие произведения искусства кухонной утвари, которую ни в коем случае нельзя назвать дешевой. Судя по всему, Люси Фицджеральд не испытывала недостатка в средствах. Правда, оставалось загадкой, откуда поступают эти средства. Люси не делилась с ней этой информацией, а задавать подобные вопросы Миранда считала не вполне вежливым.

— Я не готовлю, — объявила красавица блондинка, когда она выразила свое восхищение кухней.

Миранда пришла в ужас от подобного заявления. Это настоящее преступление — не пользоваться кухней, в которой сама она, представься ей такой шанс, поселилась бы. Она призналась Люси, что обожает готовить.

— В холодильнике полно полуфабрикатов, но если вы хотите что-нибудь приготовить, чувствуйте себя как дома, — предложила ее работодательница и распахнула дверь кладовки, забитой всякой всячиной. Глаза Миранды расширились при виде всего, что там находилось. А Люси продолжала: — Моя подруга привезла мне кое-что. Дело в том, что я собиралась научиться некоторым основам кулинарии…

Миранда выкинула из головы разговор, не относящийся к настоящему моменту, распрямила плечи и потянулась к ручке двери. Она вошла в тот момент, когда Джанни Фицджеральд вытряхивал разбитую посуду из совка в мешок для мусора. Лайам сидел на стуле и болтал ногами, поглаживая голову лохматой собаки-ищейки.

Волосы мальчика были влажными, его ангельское личико выглядело чистым и сияющим. Он был восхитителен. Впрочем, как и его отец.

Неправдоподобно восхитительный, решила Миранда. Она воспользовалась тем, что Джанни ее не видит, и попыталась понять, что в нем заставляет ее сердце биться быстрее. Ведь она не любила слишком красивых мужчин, выглядевших настоящими мачо. Миранда внушила себе, что такое любопытство простительно, при этом ей вторила сладкая тягучая боль внизу живота.

В горле у нее пересохло. Вряд ли она была единственной женщиной, на которую так влияла близость Джанни. Скорее всего, он так действовал на всех женщин. В некоторой степени это служило Миранде утешением. Чем же объясняется его притягательность? Может, смешением кровей? Например, латинской крови — он сам сказал, что является наполовину итальянцем. Но в Джанни чувствовались и кельтские корни. Это также проявлялось в его внешнем облике. На влажных после душа волосах еще блестели капельки воды. На фоне гладких, прилегающих к голове волос отчетливо проступали, словно вырезанные из камня, классические черты его лица.

На Джанни была свободная черная рубашка, но даже она не могла скрыть его поджарую мускулистую фигуру, которую уже видела Миранда. Выцветшие джинсы облегали крепкие бедра, но дело было не в одежде, которую носил этот мужчина. Дикой необузданной сексуальностью веяло от него самого.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, Джанни повернул голову. Поняв, что попалась на изучении его спины, Миранда в молчаливом вызове вздернула подборок, а на ее лице появилось выражение «ну и повесьте меня за это!». Уголки его рта приподнялись. Со своей стороны Джанни позволил себе медленно оглядеть женщину с ног до головы и задержаться на ее лице.

Их взгляды встретились, и Миранде почудилось, что в глубине его полуночных глаз мелькнул какой-то огонь. Он пропал так быстро, что она не успела разобраться, что это означает. Но тело среагировало само. Девушка почувствовала, как ее охватило обжигающее пламя.

Каков бы ни был этот мужчина, одежда вовсе не является защитой от него. Миранда оттянула ворот своей рубашки и неосознанно расстегнула две верхние пуговицы.

Джанни сглотнул, раздраженный тем, что утратил самоконтроль, однако одобрительно наклонил голову, пытаясь одновременно понять, чем вызвана эта иррациональная потеря контроля над собой.

— Я вас с трудом узнал в одежде, cara, — протянул он, наблюдая за тем, как ее щеки заливает краска гнева.

Мужчина проснулся рядом с красивой женщиной, и произошло неизбежное. В этом не было никакой тайны, ничего сложного. Обыкновенный чувственный голод, который легко сможет излечить холодный душ… Правда, одного душа не хватит.

До того, как Миранда успела среагировать и изобразить презрение (все-таки трудно изображать презрение, когда щеки пылают как маков свет), внимание Джанни стремительно переместилось на сына.

— Нет, Лайам, сиди спокойно, пока я не проверю весь пол… — Конец предложения прозвучал на итальянском языке, и Миранда была очарована тем, что мальчик тоже знает два языка, так как он ответил отцу по-итальянски.

Горло Миранды сжалось от неожиданно охвативших ее эмоций, пока она наблюдала за ними. Суровость исчезла с лица Джанни. Он склонился над стулом, обхватил мальчика своими большими руками и поставил его на пол, подталкивая к открытой двери.

— Я есть хочу!

Джанни, которому хватило времени только на двойной эспрессо и рогалик, помедлил и потянулся к банке, в которой, как он помнил, Люси хранила печенье. Банка была пуста.

— Боже… — Он забарабанил пальцами по гранитной столешнице, испытывая непривычные чувства нерешительности и сомнения. Для мужчины, привыкшего не терять голову в любых обстоятельствах, это был малоприятный опыт.

Неудивительно, мрачно размышлял он, что Клэр пришла в ужас, когда он сообщил ей, что собирается провести некоторое время вдвоем с Лайамом. Должно быть, няня не знала, получит она назад целого и невредимого ребенка или нет. Было бы лучше для всех, если бы она сказала откровенно, что он не имеет ни малейшего понятия о том, на что себя обрекает.

Джанни выдохнул и расправил плечи. Уж лучше доказать, что она ошиблась, нежели жалеть себя. Хотя бы потому, что до этого он не так много времени проводил со своим сыном.

— Где печенье? Хлеб? — поинтересовался он.

Миранда наблюдала, как он оглядывает кухню с таким видом, словно с минуты на минуту ожидает, что кто-нибудь материализуется и предложит ему все, что требуется.

При виде того, как растерялся этот, судя по всему, всегда уверенный в себе мужчина, Миранда немного смягчилась. «Должно быть, в его мире такое случается редко», — решила она. Его высокомерный вид навевал мысль о том, что он привык отдавать приказания и ждал, что люди будут суетиться вокруг него.

Миранда суетиться не стала. Она подошла к забитому продуктами холодильнику и вытащила упаковку молока. Она делала это не столько для Джанни, сколько ради голодного мальчугана. Все-таки в том, что его отец обладает замашками босса, пусть даже к этому прилагается привлекательный зад, вины малыша нет. Кроме того, Лайам смотрел на нее с мольбой.

Найдя во втором по счету шкафу пластиковый стаканчик, Миранда подала его Джанни:

— Может, это поддержит его силы, пока не будет готов завтрак?

Джанни ожидал лекции о кормлении детей. Жизненный опыт убедил его в том, что редкая женщина не воспользуется возможностью продемонстрировать свое преимущество. Поскольку лекции не последовало, он благодарно склонил голову.

Лайам выпил стакан молока. Джанни стоял рядом и смотрел на него, затем вытер молочные усы и кивнул, разрешая мальчику выйти во двор.

Встав возле двери, чтобы следить за Лайамом, он скрестил руки на груди и краем глаза посматривал на Миранду, которая начала готовить завтрак.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Миранда отрегулировала огонь и подняла голову.

— Нет. — Свой отказ она смягчила улыбкой и взглядом. — Благодарю, все отлично. Я люблю готовить. — Это самое меньшее, что она могла для них сделать, — накормить.

Интересно, далеко ли они направляются?

Джанни прижался спиной к каменной стене и, скрестив ноги в лодыжках, стал наблюдать за Мирандой.

— Вы выглядите так, словно знаете, что делаете, — заметил он.

Девушка выглядела расслабленной и вроде бы даже напевала себе под нос.

Женщины, с которыми Джанни доводилось встречаться, не готовили. Черт, они толком даже не ели — им нравилось сидеть и ковыряться в еде в дорогих ресторанах. А эта рыжеволосая красавица, не мог не признать он, привлекает его сильнее чем кто-либо в последнее время. «Смирись с этим и живи дальше, потому что ничего не получится, — посоветовал он себе, — если, конечно, инстинкты тебя не обманывают». Джанни изучал ее нежный профиль, надеясь увидеть в нем подтверждение того, что он ошибается. Дело в том, что в какой-то момент Джанни счел Миранду представительницей той части женщин, которым нужен от мужчины только секс.

Но изменить мнение ему не удалось. Хотел он того или нет, но новая обитательница дома Люси принадлежала к женщинам, которых Джанни старался избегать. Он один воспитывал сына, работал допоздна, занимая ответственную должность, и, кажется, у него неплохо получалось это совмещать. Однако роман и все, что с ним связано, не входило в сферу его интересов.

— Да, так и есть, — призналась Миранда, считая, что не стоит притворяться из ложной скромности. — Но я готовлю омлет, — продолжала она, стараясь не выглядеть слишком довольной его комментарием. — Это не так уж и сложно.

— Все зависит от точки зрения. Последняя женщина, которая готовила для меня, отправила заказанный в ресторане обед, все еще в фольге, в микроволновку, чем вызвала пожар.

Миранда рассмеялась:

— Серьезно?

Джанни кивнул.

Борясь с желанием ответить на обаятельную мужскую улыбку, Миранда опустила глаза и пробормотала:

— Я готовлю завтрак. Но готовлю не для вас.

«А для кого?» — спросила она себя. Миранда знала имя этого человека, знала, что он состоит в родстве с ее работодательницей. Но что еще ей известно? Джанни Фицджеральд подвержен резким сменам настроения и обладает шармом, которого больше чем достаточно. Он сочетает в себе столько противоречий, что его невозможно охарактеризовать однозначно. Кто он — мужчина, который водит старую, разбитую машину и носит одежду, которая выглядит неброской, однако, несомненно, стоит дорого? И не то чтобы в дешевой одежде Джанни выглядел бы хуже… Миранду изумляло собственное любопытство. Ее взгляд оторвался от его стройных ног и замер на часах, блестевших на фоне золотистой кожи, покрытой темными волосками.

— Да, время верное.

— Что? О! — Она уставилась на Джанни. — Я просто смотрела…

Ситуация явно его забавляла — в темных глазах засверкали искорки.

— Я заметил.

— Не на вас! На время, — процедила Миранда сквозь зубы, чувствуя, что ее щеки начинают пылать. Она прикусила губу, кляня про себя свои рыжие волосы, веснушки и яркий румянец, который так легко появлялся. Румянец стал гуще, когда Джанни взглянул на настенные часы, втрое большие по диаметру, чем наручные, и висевшие прямо над ее головой.

— Симпатичные часики…

И стоившие, насколько она могла судить, две ее зарплаты, если не больше.

— Это то, чем вы зарабатываете себе на жизнь? — спросил Джанни.

Миранда покачала головой. Что это? Смена темы разговора?

— Что?!

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок — что-то в таком роде. — Он оглядел кухню, но перед его мысленным взором стояла спина Миранды с гладкой безупречной кожей. И совсем не важно, умеет она готовить или нет. Эта рыжеволосая сексуальная особа если и не сумеет завоевать сердце мужчины, зато вполне способна его привлечь.

Миранда вздернула подбородок и улыбнулась.

— Расслабьтесь. Меня не интересует ваше сердце, мистер Фицджеральд, — с вызовом заявила она.

— Ты действуешь не на мое сердце, cara.

Улыбка сразу сбежала с губ Миранды. Досада исчезла из ее глаз, когда она встретила пылающий темный взгляд Джанни.

Это была не шутка.

Потрясенная, Миранда перевела дыхание и почувствовала, как желудок сжался у нее в животе, прежде чем ухнуть куда-то вниз.

— Я польщена.

С сильно бьющимся сердцем она опустила ресницы. Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на нее, не скрывая своего вожделения.

— Я изучала домоводство в колледже.

Миранда и ее сестра учились в одном и том же колледже, только Тэм собиралась изучать моду и дизайн. За две недели до начала семестра случайное знакомство перевернуло жизнь Тэм.

Мысли Миранды вернулись к тому дню, когда они с матерью стояли на платформе и ждали поезда, возвращаясь домой.

В поезде они всю дорогу посмеивались над мужчиной, который дал Тэм и маме свою визитку. Он почти не смотрел на Миранду, так как, очевидно, счел ее непривлекательной и бесперспективной. Этот человек объяснил, что он занимается кастингом в одной из телевизионных компаний.

Дома Тэм достала его визитку из мусорного бака, куда мать ее бросила, и, втайне от родителей, позвонила по указанному на ней телефону. Оказалось, случайный спутник не солгал, и спустя три недели Тэм успешно прошла кастинг для съемок в одном шоу. Шоу не показывали в Великобритании, поэтому Тэм, хотя поклонники в других странах помнили о ней даже спустя два года после закрытия шоу, могла спокойно ходить за покупками в местный супермаркет, у нее не просили на каждом шагу автограф…

— Так, значит, вы работаете в сфере общественного питания? — поинтересовался Джанни.

Миранда помотала головой:

— Нет, я преподаю… преподавала в одной из местных общеобразовательных школ.

Кажется, она слишком разговорчива. Тем более с мужчиной, который ясно дал понять, что желает ее как женщину.

Миранда закрыла глаза, чувствуя, как ее охватывает неведомое до сего момента чувство восторга.

— Не так уж это интересно, я знаю. — Ей не понравилась легкая извиняющаяся нотка в голосе. Она лишь надеялась, что Джанни не станет выяснять, с чем это связано.

Она напрасно надеялась.

— Вот как?

Миранда моргнула и отвела взгляд, не выдержав блеска его обсидиановых глаз.

— Не так интересно в сравнении с чем? — продолжал Джанни.

Как быстро он сделал нужные выводы! Это ее тревожило. Миранда резко вскинула голову и уж совсем некстати подумала: «Какой у него красивый рот».

— Лайам любит яичницу-болтунью? — спросила она.

Мужчина смотрел, как она взбивает яйца. Похоже, он задел чувствительный нерв. Но это не его дело.

— Так он любит?

Джанни непонимающе посмотрел на девушку.

— Лайам любит яйца?

Краем глаза заметил, что сын вернулся в кухню, и, не подумав, ответил:

— Я не знаю.

Миранда ничего не сказала. Да ей и не нужно было ничего говорить — взгляд, которым она наградила Джанни, яснее всяких слов говорил о том, что она думает насчет отцов, не имеющих представления о том, что любят их дети. Взглянув на мальчика, Миранда адресовала тот же вопрос ему.

Лайам, бросив на отца быстрый взгляд, ответил так же, как и Джанни.

— Что, если ты попробуешь немного вместе с беконом? — предложила Миранда. — А как ты относишься к помидорам?

В теплице, помимо томатов, которые она поливала накануне, также росли самые разные фрукты. Миранда собрала немного фруктов и овощей с намерением приготовить чатни[1].

— Вы не хотите их порезать для Лайама? — обратилась она к Джанни.

Он именно это собирался сделать, чтобы его сын не испачкался, однако после ее предложения покачал головой:

— Он сам справится.

Миранда перевела взгляд на мальчика, который справлялся с ножом и вилкой лучше, чем его упрямый отец следовал чьим-либо советам.

— Надеюсь, вы привезли с собой смену одежды.

Ее улыбка заставила его… Впрочем, дело было даже не в улыбке. Джанни поймал себя на том, что он хочет поцеловать эти чувственные губы. Вонзив вилку в кусок бекона, мужчина нахмурился. Уже не первый раз он обнаруживает, что его влечет к неподходящей женщине. Слово «неподходящая» в его представлении означало любую женщину, которая намеревалась получить от него больше, чем он мог или хотел ей дать. Но еще никогда Джанни не встречал женщину, которую его тело желало бы с такой силой, как эту рыжеволосую красотку.

Да, он с удовольствием снова увидел бы ее обнаженной, но этого не будет.

Довольно того, что он мало видится со своим сыном, а еще работа… Джанни слегка покачал головой, запрещая своим мыслям устремляться в опасном направлении. Вдобавок ко всем его проблемам не хватает только закрутить роман и получить осложнения, которые этот роман обещает.

А с Мирандой осложнения возникнут, можно не сомневаться.

— В чем дело? — спросила она, махнув вилкой в его сторону, так как была не в силах игнорировать пристальное внимание Джанни. — Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что неприлично и грубо смотреть на человека так долго? — Миранда поджала губы, негодуя на себя за то, что остро реагирует на все, связанное с практически незнакомым мужчиной.

Джанни уперся локтями в стол.

— Мне еще не приходилось видеть, чтобы женщина вашей комплекции поглощала столько еды, — сообщил он, наблюдая за тем, как Миранда воткнула вилку в омлет с золотистой корочкой.

— У меня быстрый метаболизм, — с некоторой резкостью ответила она.

Стало настоящим облегчением то, что Лайам уронил стакан с соком и тревожащие ее темные глаза обратились на мальчика.

Когда Лайам закончил завтрак, Джанни велел ему отправляться во внутренний двор, а сам налил себе еще чашку кофе.

Миранда собрала тарелки и поставила их в посудомоечную машину. Кожей ощущая присутствие Джанни, она убрала кувшин с молоком в холодильник. Воздух уже прогрелся, и, если верить прогнозу, день обещал быть недождливым и теплым.

Миранда постаралась скрыть радость и обратилась к Джанни:

— Могу приготовить сэндвичи для вашей дальнейшей поездки.

— Поездки? — эхом отозвался он, не сводя глаз с мальчика, бегавшего за курами по вымощенному булыжниками двору.

— Ну, я полагаю, вы хотите вернуться… — Ее плечи поднялись, и она закончила про себя: «Откуда бы вы ни приехали».

— Ваше предположение ошибочно, — протянул Джанни, повернул голову к ней и бросил на нее взгляд — ледяной и оценивающий. За прекрасной внешностью и обаянием скрывался, как поняла Миранда, холодный человек. Эта холодность пропадала лишь тогда, когда он смотрел на своего сына.

От этого взгляда по ее спине пробежала дрожь. Потребовались значительные усилия, чтобы разорвать визуальный контакт.

— Зовите меня Джанни. Женщины, которые делили со мной одну постель, обычно так и делали.

Чувствуя себя неловко, Миранда поежилась. Румянец залил ее щеки.

— Они приглашали… — Она подняла брови. — Полагаю, они сами приглашали вас?

— Кажется, вас интересует моя сексуальная жизнь?

Увидев его оценивающий и не совсем доброжелательный взгляд, Миранда сузила глаза.

— Я всего лишь предполагаю, каким отличным примером для подражания вы являетесь… Ваш сын…

В мгновение ока лениво-насмешливое выражение его лица сменилось на враждебное. Джанни сощурил глаза. Этот человек с переменчивым настроением, со страхом поняла Миранда, может быть беспощадным врагом.

С таким человеком лучше не ссориться. Однако девушка не смогла удержаться и добавила:

— Впрочем, возможно, вы лишь воскресный папа.

Его подбородок стал каменным.

— Я не воскресный папа. Я отец на полный день, но тем не менее не знаю, любит ли мой сын яйца.

— А как насчет его матери? — Миранда умолкла, обвиняя себя в бесчувственности. — Ведь у Лайама есть мать? Я хочу сказать, она… жива?

— Сэм жива, просто она не… Она контактирует с Лайамом, но основная забота о сыне лежит на мне.

Контактирует?

От этого слова Миранду пробрала дрожь.

— Как это ужасно для нее! — По ее мнению, бесчеловечно лишать мать постоянного общения с ребенком. А оставить своего ребенка… Конечно же ни одна женщина в здравом уме не пойдет на это добровольно. Миранда ощутила ужас и боль. — Бедный Лайам…

В темных глазах Джанни сверкнул огонь. Услышав обвинение в свой адрес и прочитав порицание в устремленных на него больших глазах, мужчина возмутился.

— Лайам не нуждается в вашей жалости, — прорычал он. — И Сэм тоже. С моей стороны не было никакого насилия. Заботу о сыне я взял по воле обстоятельств. Мать Лайама не захотела нас… — Джанни плотно сжал губы.

Боже, что он делает? Миранда не первый человек, выдвинувший такое предположение, но первый раз он почувствовал необходимость оправдаться.

Наконец молчание было прервано.

— Прошу прощения, — невнятно пролепетала она.

— За что? — пророкотал Джанни. — За то, что суете нос не в свое дело?

Миранда инстинктивно поняла: этот мужчина никогда не простит ее за то, что она разглядела его суть. Обаятельный мачо — всего лишь фасад, за которым он прячется. Невозможно было представить, что Джанни нуждается в ее сочувствии, однако она сочувствовала ему. Куда безопаснее рассматривать его в качестве знойного сексуального соблазнителя. Как только он уедет, вместе с ним испарится и физическое желание, которое Джанни вызывал в ней.

Когда это произойдет, она вернется к кормлению козы. И что? Снова будет жалеть себя? Разве не этим она намеревалась заняться? Внезапно Миранду охватило чувство вины, и она закрыла глаза. Она не вспоминала о Тэм и Оливере все утро!

— Это не мое дело.

— Так и есть, — отрывисто ответил Джанни.

Его тон почему-то ее задел.

— Когда вы планируете выехать?

Что касается ее, то чем скорее, тем лучше.

— Я же сказал: мы не собираемся никуда уезжать.

Миранду охватил ужас.

— Но вы не можете здесь остаться.

Брови Джанни приподнялись, придав его лицу сходство с сатиром. Она и раньше подмечала это сходство.

— Не-е-ет? — протянул он.

— Это будет… неприлично.

Джанни наблюдал, как Миранда пытается чопорно поджать губы. Попытка не удалась.

— Какая прелестная викторианская манера.

Она не отреагировала на издевку.

— У меня талант создавать неприличные ситуации, — заметил он.

Его взгляд тем временем обрисовал контуры ее чувственных губ, и весьма эротичные картины пронеслись в голове Джанни.

На какой-то момент он словно ощутил сладость ее губ и их тепло, мысленно скользнув языком в рот Миранды… Он постарался избавиться от воспламеняющих его фантазий, однако кровь, уже насыщенная тестостероном, зажгла его тело.

Что с ним творится? Он-то думал, что избавился от наплывов похоти еще в юности.

— Рада за вас, — холодно отозвалась Миранда. — Но факт остается фактом: вам надо уехать.

— Почему?

Скорее всего, он намеренно прикидывается, решила Миранда, глядя, как Джанни выходит во двор и кричит сыну, собирающемуся добраться до выгула и утиного пруда:

— Нет, Лайам, не открывай ворота!

— Здесь недостаточно комнат.

Джанни повернул голову в ее сторону, в его взгляде вспыхнули озорные искорки.

— Недостаточно? Последний раз здесь было пять гостевых комнат.

Правда, по меньшей мере в двух из них он не мог выпрямиться во весь рост.

Даже десяти комнат недостаточно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Ее взгляд устремился к его шее, покрытой золотистым загаром. Ей показалось, что он весь золотой. Внизу живота снова возникла тягучая боль. Миранда никак не могла избавиться от тяги к Джанни.

— Жалко, что вы не выбрали одну из них прошлой ночью, — пробормотала она себе под нос, чересчур сильно захлопывая дверцу холодильника. И продолжила уже громче: — Я хотела сказать… — Молодая женщина оборвала себя, решив, что это неудачная мысль и не стоит посвящать в нее Джанни. Честно говоря, она и сама толком не знала, о чем хотела сказать, однако не сомневалась, что это в высшей степени неприлично. — Вы приехали повидаться со своей… — Миранда снова замолчала, не в силах произнести «тетей», так как Люси была слишком молода и красива, а Джанни слишком опасен и сексуален. — С Люси, а ее нет, так что вам не стоит здесь задерживаться.

— Как раз наоборот, это вам не стоит здесь оставаться, — возразил он, положив руку на дверную ручку, и сначала посмотрел на сына, а потом взглянул на Миранду. Задувавший в открытую дверь ветер взъерошил его темные волосы. Джанни нетерпеливо пригладил их. — Не волнуйтесь, с Люси я все улажу.

Смущенная, Миранда покачала головой:

— Все… уладите?

Она поняла, что он имеет в виду, только когда Джанни полез в карман за бумажником. — Может, она заплатила вам вперед?

Морщины вокруг его глаз стали заметнее, поскольку бумажник он не обнаружил.

На лице Миранды отразилось смешанное сочетание раздражения и презрения. Она вздернула подбородок:

— Мне не нужны ваши деньги, и я никуда не еду. Мне заплатили за работу, и я намерена выполнять свои обязательства.

— Я сам могу присмотреть за домом Люси.

Поразмыслив над ситуацией, Джанни увидел преимущество в том, что Люси отсутствует. Для начала. Ему ничего не придется объяснять тетушке. Люси никогда не делала секрета из того, что не одобряет Сэм. Она не стесняясь заявляла, что не понимает женщину, которая способна отказаться от своего ребенка и продолжать рисковать жизнью ради любимой работы.

Джанни пытался защитить Сэм, указывая на то, что она все-таки встречается с Лайамом, хотя основная забота легла на его плечи. Но у Люси это по-прежнему не укладывалось в голове…

— Это моя обязанность, — заявила Миранда. — Я приехала сюда не в отпуск, а для того, чтобы работать. Я не могу просто так уйти.

— Что это за работа? Протирать пыль в доме и кормить нескольких животных?

Уничижительное, но верное перечисление всех ее дел заставило Миранду нахмуриться.

— Думаю, я и сам с этим справлюсь.

Миранда мысленно, зато от души пожелала Джанни шлепнуться на пол и впечатать в него свою идеальную физиономию. Его темный взгляд остановился на ее лице.

— Я предлагаю вам оплачиваемый отпуск. Кто может отказаться от подобного предложения?

Тот, кто не хочет возвращаться домой и приветствовать возвращение новобрачных из свадебного путешествия. Тот, кто не желает видеть обожание в глазах Оливера, устремленных на сестру.

— Чудесное предложение, но не надо мне мешать. Мне платят за работу, которую я намереваюсь выполнить.

— Тогда пусть решает Люси. Думаю, она предпочтет общество близких людей.

— Люси позвонила вчера, когда самолет приземлился. Она вернется не раньше следующей недели. — Миранду заглушило кудахтанье курицы, забежавшей в кухню. Она хлопнула в ладоши и успешно изгнала налетчицу. — Я остаюсь. — Она сглотнула и услышала в своем голосе паническую нотку, когда решилась добавить: — Я не могу!

Брови Джанни взлетели. Итак, рыжеволосая красотка спасается бегством… От чего или от кого? Возможно, ее роман закончился плачевно. «Так обычно и бывает», — с долей цинизма подумал он.

— Подозреваю, это означает, что нам придется жить вместе, — вздохнула Миранда.

— Дело в том, что мое рабочее расписание не позволяет… Нет, не так. — Джанни помолчал. — Я не позволяю себе проводить много времени с Лайамом. — Вот теперь он говорит правду. — Представляю, что вы обо мне сейчас думаете. Поверьте, я стараюсь, но этого недостаточно. — Снова правда.

Джанни подавил чувство вины. Он не мог позволить себе дрогнуть. Когда обстоятельства требуют, можно воспользоваться слабостью оппонента. Несмотря на ее поведение, было ясно, что у рыжеволосой доброе сердце.

— Посмотрите на мальчика, — предложил он, указывая на Лайама, который играл с собаками. — Он живет здесь так, как хочет. Да, мы можем вернуться в Лондон, но ему будет не хватать этой вольницы — нам обоим будет не хватать. — Джанни изучал Миранду, глядя на нее из-под полуопущенных ресниц, наблюдая за ее внутренней борьбой.

Она смотрела, как резвится маленький мальчик. Честность Джанни Фицджеральда не оставила ее равнодушной.

— Я не уверена… Я готова принять ваше предложение, но…

Глава 5

Залаявшие во дворе собаки заставили Миранду оборвать фразу. Она услышала, как открылась дверца машины. Затем мужской голос что-то произнес, и собаки сразу же угомонились.

— Вы кого-нибудь ждете? — Чувствуя, что победа была почти у него в руках, Джанни проклял визитера, выбравшего столь неудачное время. Теперь он лишился отвоеванного преимущества.

Миранда покачала головой. Мужчина стоял спиной к ним. Когда он повернулся, они увидели в его руках коробку.

— Прости, я опоздал. У меня были дополнительные заказы, но я добавил несколько цукини — у нас их полно, — а мама прислала немного бузины на пробу. Она передает благодарность за совет — новая прическа…

Мужчина увидел их и остановился. На его красивом лице появилось удивленное выражение.

— Извините, я не знал, что у Люси гости…

Миранда увидела его взгляд, переместившийся с нее на Джанни, а затем и на играющего рядом с ними ребенка. Она не успела объяснить, что это вовсе не милая семейная сценка. Джанни ее опередил:

— Люси уехала.

Миранда уловила в его тоне явную неприветливость, исключающую дальнейшее знакомство, однако мужчина этого как будто не понял.

— Нет?

— Нет.

Ей уже довелось убедиться, что Джанни Фицджеральд за словом в карман не лезет. К тому же, если ему было угодно, он говорил лаконично, можно сказать, грубо.

— Может, она забыла отменить заказ? — предположила Миранда.

Вновь прибывший печально покачал головой:

— Скорее всего, мой брат забыл предупредить меня. Его помощь постоянно создает проблемы. Он ничем, кроме компьютерных игр, не интересуется.

— Вы не хотите поставить коробку на стол? Она выглядит тяжелой.

— Спасибо.

— Меня зовут Миранда. Я присматриваю за домом в отсутствие Люси.

— Джоуи Чендлер. — Молодой красивый блондин вытер руку о джинсы, прежде чем протянуть ее Миранде. Она улыбнулась и пожала руку. — Люси покупает у нас овощи.

— Она действительно что-то об этом говорила.

— Мы не используем вредные удобрения. — Молодой человек взял неправильной формы морковку, лежащую сверху, и протянул ее Миранде с таким видом, словно предлагал драгоценность. — Люси всегда берет коробку овощей по понедельникам и пятницам.

Миранда взяла грязноватую морковь и продемонстрировала интерес, который можно было бы сравнить с интересом ее сестры при виде дизайнерской обуви.

— Они выращены здесь?

«Если ее интерес наигранный, она замечательная актриса», — подумал Джанни.

— Сколько они стоят?

Парень назвал цену, которая показалась Джанни грабительской, однако Миранду это не испугало.

— Я возьму, как всегда, — живо сказала она.

— Хорошо, но вам, возможно, понадобится заказ побольше? Семья и все такое? — Молодой человек посмотрел на Джанни.

— Нет, он не со мной… мы не… обычный заказ вполне подойдет, спасибо. Сколько я вам должна?

— Я расплачусь, — заявил Джанни.

Он нахмурился, шаря по карманам наброшенного на спинку стула пиджака. В ее голове словно щелкнул выключатель.

Неужели она опять упустила знаки, как в случае с отцом?

Небогатый, но впечатляющий жизненный опыт сделал Миранду более наблюдательной, и она замечала те вещи, которые, как правило, не привлекали внимания других людей. Джанни носит дорогую одежду, но ездит на колымаге, хотя, по словам Лайама, у него была «большая-большая машина». Теперь он «потерял» свой бумажник. Все выдавало в нем человека, чья жизнь недавно круто изменилась.

Может быть, ему просто некуда податься? Может быть, как и ее отец, он лишился работы или даже дома? Джанни Фицджеральд не первый человек, который не хочет это обсуждать.

Миранда приняла импульсивное решение.

— Все в порядке, — спокойно сказала она. — Я заплачу. — Молодая женщина достала банкноты из кошелька и протянула их молодому человеку.

— Значит, я привезу обычный набор в понедельник? — уточнил он.

— Да, это было бы прекрасно. — Миранда проводила Джоуи, обсуждая с ним следующий заказ.

Думая о мужчине, который остался в доме, и его возможных трудностях, она была застигнута врасплох предложением парня.

— Выпить в пабе? — переспросила она.

— Где-нибудь в восемь тридцать. Я встречаюсь с друзьями. Мог бы заехать за вами, если хотите…

Готовая отказаться Миранда подумала: «А почему нет?»

Вернувшись в дом, она сразу же заявила:

— Послушайте, я подумала. Вы правы — в доме всем нам хватит места. — Миранда потянулась к кофейнику и налила себе кофе. — На самом деле вы даже окажете мне услугу.

Пораженный столь внезапной переменой настроения, Джанни с подозрением посмотрел на нее:

— Я могу оказать вам услугу?

— Да. Коттедж расположен чуть ли не у черта на куличках, и по ночам мне одной будет страшно…

Убежденный, что он что-то упустил — непонятно только, что именно, — Джанни накрыл ладонью свою чашку, чтобы Миранда не положила в нее сахар.

— Вы не производите впечатления нервной дамочки, — бросил он.

Она отвела взгляд:

— Значит, я хорошо притворяюсь. Послушайте, вы хотите остаться или нет?

Джанни нахмурился.

— Я хочу остаться, — признался он.

— Вот и хорошо. Уверена, мы сможем не встречаться, если захотим. Дом достаточно просторный. — «Кого ты пытаешься убедить, Мирри?» — В общем, я оставляю вас и иду к лошадям.

Это только откладывало неизбежное, тем не менее остаток утра Миранда провела с животными. В какой-то момент появился Лайам и выразил желание прокатиться на ослике, но Миранда не успела ответить, поскольку следом пришел его отец:

— Пойдем со мной, Лайам.

— О, я могу за ним присмотреть. — Она хотела избегать, по возможности дольше, отца, но не сына.

Джанни взял мальчика за руку. В его глазах застыл холод.

— Мне не нужна няня. Лайам пойдет со мной.

Миранда смотрела, как он уходит, чуть ли не волоча за собой упирающегося малыша, и негодовала. Как он груб! В чем его проблема? Поведение Фицджеральда могло свидетельствовать чуть ли не о том, что она хотела украсть ребенка.

Что же касается Джанни, он мог идти куда угодно, лишь бы подальше от нее.

Работая как можно медленнее, Миранда наконец зашла в дом, но лишь затем, чтобы взять ключи от машины. Люси упоминала о еженедельном фермерском рынке в близлежащем городе. Миранда собиралась там побывать, и возможность хоть на время покинуть коттедж показалась ей чрезвычайно привлекательной. Поэтому она решила отправиться туда не мешкая.

В доме Миранда гостей не обнаружила, хотя, честно говоря, искала не слишком тщательно. Оставив на кухонном столе записку, где ее можно найти, она уехала.

Рынок действительно оказался превосходным, и Миранда несколько часов с наслаждением бродила вдоль прилавков.

Вернулась она после шести и обнаружила на кухонном столе остатки ужина. Из находящейся рядом гостиной доносился шум.

Миранда поставила сумки на пол, вытащила сладости, которые купила для Лайама, и направилась в гостиную. Несколько мгновений она, незамеченная, простояла возле двери, чувствуя, как щемит у нее сердце при виде мальчика, уже одетого в пижаму. Взвизгивая от удовольствия, он бегал по комнате, преследуемый отцом, опустившимся на четвереньки и изображавшим быка.

Увидев Миранду, Лайам подбежал к ней и, демонстрируя детскую непосредственность, обнял ее за ноги: — Поиграй с нами! Пусть папа попробует тебя поймать, Мирри!

— Не сейчас, Лайам, — ответила Миранда, бросая взгляд в сторону старшего Фицджеральда, который отнюдь не выказывал такую же радость, как сын.

Он нетерпеливо отбросил назад волосы, упавшие на лоб:

— Лайам, иди наверх. Пора спать.

Мальчик вприпрыжку убежал из комнаты. Миранда протянула Джанни пакет со сладостями:

— Я надеюсь, они ему понравятся. Знаете, он может согласиться лечь пораньше, если…

— Уверен, что у вас познания в уходе за ребенком практически отсутствуют. Я знаю Лайама — он не ест сладости. — Джанни отобрал пакет у Миранды, его пальцы скользнули по ее руке.

Она едва не подпрыгнула, когда от этого легчайшего прикосновения по ее телу словно пробежал электрический разряд. С приглушенным вздохом Миранда сделала шаг назад и задела полупустую чашку с кофе. Она успела поймать чашку, но ее содержимое выплеснулось на пол.

Темные глаза Джанни встретились с ее глазами. При виде хищнического блеска в его взгляде в животе Миранды что-то сжалось. Холодно кивнув, Джанни вышел из комнаты, не обронив ни слова.

Какой-нибудь несведущий наблюдатель, думала Миранда, счел бы, что сценка походит на домашнюю: женщина моет посуду после ужина, в то время как собаки играют возле ее ног.

Однако этот наблюдатель не увидел бы, какой хаос царит в ее голове. Она посмотрела на то место, которого коснулись пальцы Джанни. Миранда по-прежнему чувствовала его прикосновение. Она вздрогнула и погрузила руки в горячую воду.

— Лежать!

Ни одна из собак даже ухом не повела, услышав ее неуверенную команду.

Ничего не выйдет. Она пожалела, что поддалась импульсивному решению и предложила Джанни жить под одной крышей.

Насколько она поняла, инстинкты ее обманули. По поведению мистера Фицджеральда никак нельзя сказать, что он приехал к Люси, нуждаясь в помощи.

Захотела бы она, чтобы он остался в коттедже, если бы по шкале мужественности в десять баллов не тянул на пятнадцать?

— Да! — громко сказала Миранда, отвергая эту мысль решительным кивком и вынимая руки из воды. Она сдула с них пену и заверила себя: — Я не настолько поверхностна.

«Я же сама с собой разговариваю», — спохватилась она. До сегодняшнего дня она не покупалась на красивые мужские лица. Правда, это вряд ли поможет ей в сложившейся ситуации.

Миранда закрыла глаза, увидела перед собой откровенно мужской блеск в темных глазах Джанни и снова ощутила, как ее желудок куда-то ухнул. Она открыла глаза и призналась себе: «Я чувствовала себя как женщина, как привлекательная женщина».

Когда последний раз с ней случалось такое?

Неужели Джанни обладает способностью заставлять каждую встреченную им женщину почувствовать себя единственной на планете? Миранда снова вспомнила его голодный хищнический взгляд, и прежде чем она сумела избавиться от этого воспоминания, по ее внезапно вспыхнувшей коже побежали мурашки. Ее окатил прилив стыда. Миранда осознала, что ее влечет к мужчине, который ей даже не нравится.

Она не была уверена, что ее поспешные выводы относительно Джанни совпадают с действительностью. Миранда ухитрилась сочинить настоящую драму исходя из нескольких наблюдений, которые вряд ли достоверны. Уже не первый раз ее добрым сердцем, а точнее, отсутствием ума, согласно характеристике сестры-близняшки, воспользовались посторонние.

Например, однажды она открыла свой кошелек для бездомного парня с милой собачкой и была ограблена, в результате чего лишилась не только денег, но и телефона. Оказалось, бездомный парень вовсе не был бездомным, и до того, как ограбить ее, он украл собаку.

В случае с Джанни фигурировала не собака, а милый ребенок. По крайней мере, мальчик не был украден. Миранда взглянула на часы и нахмурилась.

«Он здесь, — вздохнула она, — и с этим тебе придется мириться, Мирри». Еще один взгляд на часы заставил ее почувствовать досаду. Джоуи должен подъехать через час. Взглянув на свою запачканную рубашку, Миранда поджала губы. Ей следовало переодеться, для чего сначала нужно было добраться до своих вещей, все еще лежавших в спальне, примыкающей к комнате Лайама.

Испытывая сильнейшее нежелание оказаться в комнате, в которую в любую минуту мог зайти Джанни, Миранда закусила полную нижнюю губу, размышляя, следует ей забрать свои вещи прямо сейчас или лучше дождаться, пока Джанни уложит своего сына.

И сколько времени это займет?

Топот маленьких ножек наверху и детский смех, которому вторил глубокий бас, говорили, что это произойдет еще не скоро.

Миранда попыталась не сочувствовать мужчине, который, похоже, испытывает трудности, укладывая сына в кроватку. Она не относила себя к людям, получающим удовольствие оттого, что у других есть проблемы, однако на сей раз не сумела удержаться. Миранда удовлетворенно вздохнула — ведь она оказалась права. Только вот сказать об этом Джанни она не могла, да и не хотела, помня, как он отреагировал на ее совет.

Когда спустя несколько минут Миранда все же зашла в комнату, в которой спала накануне, смех сменился рыданиями, такими громкими, что у нее невольно сжалось сердце. Злость немедленно испарилась. Джанни восхитил ее, когда она услышала его ровный, успокаивающий голос.

Некоторое время Миранда просто стояла и наслаждалась звучанием этого голоса, красивого, глубокого, завораживающего. Интересно, думал ли он когда-нибудь о работе диктора? С его способностью превращать самое невинное замечание в неприличное предложение недостатка в работе у Джанни не будет…

«Или я слышу то, что хочу слышать?»

Придя в ужас от последней мысли, Миранда резко помотала головой.

А все потому, что у Джанни Фицджеральда нет ничего, кроме красивого лица, совершенного тела и неоспоримой сексуальности.

Миранда с тихим вздохом признала свое поражение. Да, она не обладает иммунитетом против его обаяния, если Джанни пожелает быть очаровательным, но это случается не всегда. Сколько раз с момента первой встречи он доказывал, что может быть совершенно невыносимым!

Образ прекрасного бронзового мужского лица упрямо продолжал стоять перед мысленным взором Миранды, когда она встала на цыпочки, дотягиваясь до шкафа и открывая дверцу. Молодая женщина не глядя схватила первое, что подвернулось под руку. Это оказалась единственная взятая ею с собой юбка. Небрежно скомкав ее, Миранда бросилась к комоду из сосны. Вытащив один из тяжелых ящиков и моргнув от неожиданности, когда он заскрипел, она взяла лежащую сверху блузку.

Достигнув своей цели, Миранда устремилась в ванную. Запершись на замок, она начала переодеваться. Стащив облитые кофе джинсы и рубашку, Миранда с гримасой отвращения запихнула их в корзину для белья. Справившись с желанием принять душ, она надела чистую одежду и взглянула на себя в зеркало.

Удивительно, но вещи, поспешно ею схваченные, очень подходили друг к другу: шелковая блуза цвета зеленого яблока гармонировала с более темной длинной юбкой, касающейся обнаженных щиколоток.

Вернувшись в спальню, Миранда быстро побросала всю косметику с туалетного столика в открытую сумку и стала запихивать в нее все подряд из ящиков комода. Осознав, что в соседней комнате стало очень тихо, она опустошила шкаф, вынимая свои вещи вместе с вешалками. Миранда с беспокойством поглядывала на дверь смежной комнаты. Инстинкт подсказывал, что ей пора уносить ноги.

Она не знала, почему желание освободить комнату, не встречаясь с Джанни, завладело всем ее существом, однако не задавалась этим вопросом. По крайней мере, не сейчас.

Но ее удача на сегодняшний день исчерпала свой лимит, поэтому не было ничего удивительного в том, что Джанни возник в спальне в тот самый момент, когда Миранда запихивала последние вещи в сумку.

Она ощутила его взгляд на своей спине, однако сделала вид, что не заметила Джанни. Она всегда чувствовала его присутствие, даже не оборачиваясь, поскольку ее кожу начинало покалывать… Комнату словно заволокло пеленой исходящей от него сексуальности. Еще никогда Миранда не встречала мужчину, который являл бы собой столь яркий образец мужественности.

Джанни, занятый мыслями о бренди, которое Люси хранила для чрезвычайных случаев в комоде — а сегодняшний день явно входил в эту категорию, — замер, увидев Миранду. В тот момент, когда он тихо затворил за собой дверь, она заправила за ухо огненную прядь волос. Джанни чуть не застонал, как только его взгляд упал на лебединый изгиб ее бледной шеи; он был заворожен матовой бледностью атласной женской кожи. Затем он посмотрел на профиль Миранды, отмечая чрезвычайно тонкие черты, навевающие ассоциацию с эльфами. Но твердый подбородок говорил об упрямой натуре.

Переместившись таким образом, чтобы видеть полный мягкий рот Миранды — мужчина, только что прошедший через ад, заслуживал награды, — Джанни прислонился к двери и прижал руку к шее, к затекшим мышцам.

Ирония заключалась в том, что маленький ребенок ухитрился добиться того, чего не сделала с Джанни должность главного редактора издательства, пользующегося международной известностью. Люди часто говорили о его выносливости и способности не терять голову в самых жарких ситуациях. Если бы они видели его сейчас!

Джанни был способен трудиться по тридцать шесть часов в стрессовой ситуации, как обычно и бывало, но, уходя с работы, он никогда еще не чувствовал себя таким изможденным. Один час, проведенный в обществе уставшего ребенка, которого Джанни укладывал спать, буквально сокрушил его.

Он взглянул на часы. Нет, не час, всего полчаса, хотя по субъективным ощущениям это был многочасовой марафон.

Это стало для Джанни неприятным сюрпризом и не соответствовало его представлениям о себе, как о многоопытном отце. Он до сих пор не мог взять в толк, почему его прежде ведущий себя как ангел сын вдруг словно с цепи сорвался. Раньше, когда он читал Лайаму сказку на ночь — Джанни старался читать сыну по крайней мере три раза в неделю, — мальчик, умытый и одетый в пижаму, сворачивался клубочком и засыпал уже на третьей странице…

Мысли Джанни мгновенно переключились, поскольку он заметил прозрачную юбку, в которую переоделась Миранда, и то, как она льнет к изгибам ее женственной фигуры. Молодая женщина несомненно знала, что он находится в комнате, но упрямо продолжала его игнорировать. В глазах Джанни замелькал хищнический блеск, заблестели лукавые искорки.

Глава 6

— Дуетесь?

Услышав это обвинение, Миранда резко повернула голову. Волосы хлестнули ее по лицу. Она нетерпеливо отбросила их назад, и Джанни вспомнил, как выглядели ее волосы, разметавшиеся утром на подушке.

— Я не имею привычки дуться, — с холодным возмущением отозвалась она.

Их взгляды встретились, и Миранда почувствовала, как возмущение ее покидает.

«Джанни выглядит усталым», — подумала она, отмечая морщинки в уголках его чувственных губ. Правда, блеск в глазах мужчины был вовсе не усталым. В нем ощущался голод, и он был готов воспламенить ее кровь. Миранда ощутила, что именно это с ней и происходит.

Позабавленная и одновременно встревоженная своей реакцией, она отвернулась, позволяя огненным волосам закрыть от Джанни покрасневшее лицо. Миранда старалась дышать ровно и спокойно.

— Я занята, — бросила она, не глядя на него, и вернулась к упаковке вещей.

Джанни, давно приученный к бегству женщин, был потрясен.

— Полагаю, вы все слышали? — протянул он, показывая на комнату, которую только что покинул.

— Трудно было не услышать, — сказала Миранда, пытаясь застегнуть сумку и намеренно игнорируя покалывание в шее и болезненную чувствительность грудей.

— Ничего не могу понять. Обычно он вырубается, словно повернули выключатель, — пробормотал Джанни.

Он замолчал, когда его вниманием завладело соблазнительное покачивание ее бедер. Никто не назвал бы Миранду пышной, просто она была невероятно женственной.

Миранда выпрямилась, рыжие локоны заплясали вокруг лица.

— Какие процедуры, по вашему мнению, сопровождают подготовку ко сну? Вы уверены, что шумные игры?

— Процедуры? — Джанни нахмурился.

Миранда не очень-то поверила обескураженному выражению его лица.

— Ну, то, что помогает малышу успокоиться: стакан молока, теплая ванна… — Она вопросительно вздернула бровь и чуть отклонила голову назад, чтобы взглянуть на Джанни.

На короткое мгновение морщинка исчезла с его лба, но затем появилась снова, причем стала глубже, так как в эту секунду Джанни решил, что он не такой хороший отец, каким себя считает.

Он не только пользовался услугами няни, находящейся с ребенком целый день, и экономки, которая никогда не отказывалась помочь, так еще и его мать забирала Лайама на большинство уик-эндов. Это началось, когда его сын был младенцем. Планировалось, что это не продлится долго, однако время шло, а подобная практика не прекращалась.

— Клэр обычно укладывает Лайама спать до того, как я прихожу домой…

— Итак, Клэр — ваша девушка? Извините, это не мое дело.

— Ни одна из женщин, которых я знал, не удержалась от того, чтобы не сунуть нос не в свое дело. Но я отвечу. Клэр — няня Лайама. Она работает у меня с того момента, как он родился. — Джанни нахмурился. — Думаю, Лайам скучает по ней.

«А теперь ему пришлось отказаться от ее услуг так же, как от автомобиля и, похоже, дома», — решила Миранда.

— Вы правильно понимаете суть. Всему остальному вы можете научиться. Полагаю, для вас это внове.

Джанни с подозрением отреагировал на ее бездумное замечание:

— Почему вы так полагаете?

— Послушайте, нет причин притворяться.

Услышав теплые, понимающие слова — вот это для него было внове, — Джанни покачал головой, стараясь удержаться и не смотреть на выпуклости ее грудей, скрытых шелковым зеленым топом.

Нехарактерное для себя отсутствие контроля он отнес на счет долгого и утомительного дня.

Хотя началось все хорошо. Улыбка тронула его губы, стоило вспомнить, как он проснулся рядом с прекрасным обнаженным женским телом. Взглянув на розовые губы Миранды, Джанни подумал о переплетении языков, тепле ее влажного рта, вкусе… Его пронзила острая волна желания.

Воцарилась напряженная тишина.

— Мне ничего не надо было говорить, — с раскаянием призналась она.

— Вы мило выглядите, — услышал Джанни свои слова.

Неужели это сказал он, мужчина, известный своим обращением с противоположным полом?

— Очень… — Его глаза пробежали по ее фигуре. Джанни сглотнул и добавил, кивнув на ее юбку: — Очень женственно.

Миранда поняла, чем могло быть вызвано это замечание. Она снова забыла о сдержанности:

— Вам незачем менять тему разговора.

— Я и не заметил, что изменил. — Джанни был уверен в том, что выставил себя дураком.

Размышляя над своим поведением, он стиснул зубы, его подбородок затвердел. Почему в присутствии этой женщины он постоянно представляет ее без одежды? Это тревожный знак. Принимая во внимание, что он взрослый, зрелый и умный мужчина, способный контролировать себя, такое зацикливание можно объяснить только их необычным знакомством.

Значит, никакой загадки нет: он видел Миранду обнаженной и хочет увидеть снова.

— Я все понимаю. Правда. — Она взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. — Мой отец лишился работы два года назад.

Услышав это замечание ни к селу ни к городу, Джанни лишь слегка сузил глаза и осторожно произнес:

— Мне жаль.

Наклонив голову, он подумал: «С чего бы она об этом заговорила?» Может, Миранда увидела в нем потенциального работодателя для своего отца? Но для этого она должна знать, чем он занимается.

— Папе было так стыдно, что он не сказал об этом ни одной душе. — По лицу Миранды пробежала тень. Ей было тяжело вспоминать о том времени, когда всей их семье пришлось нелегко. — Вместе с потерей работы он лишился и самоуважения. Словно, перестав трудиться, утратил смысл жизни.

Не уверенный, как ему надлежит реагировать еще и на эту информацию, и боясь, не упустил ли он что-нибудь, Джанни промычал что-то нечленораздельное.

— Мы понятия ни о чем не имели, — продолжала она. — Папа каждое утро вставал, надевал пиджак, целовал мать и уходил, и мы все думали, что он идет на работу и что все в порядке.

Джанни ощутил прилив сострадания к человеку, которого ни разу не видел.

— И куда он ходил?

— Обычно в библиотеку. Трудно представить, как он себя чувствовал. Папа был на пороге пенсионного возраста. Дело не столько в потере дохода, сколько в том, что он не знал, чем себя занять. Полагаю, если нечто подобное случается с теми, кто молод… — Миранда взглянула на него. — Если вы раньше могли позволить себе многое, а потом вынуждены приспосабливаться к новым условиям, это совсем не просто сделать. Но ничего постыдного в том, чтобы остаться без работы, нет. Нужно только помнить, что это временно, а детям все равно, какую машину вы водите. Их волнуют только любовь и внимание, которые вы можете им предложить.

Джанни понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: все это отступление имеет отношение к нему. Миранда говорит о нем! Недоверие уступило место раздражению, но это длилось недолго. Джанни стало смешно.

На вопрос, почему Миранда вдруг решила, что он может остаться в коттедже Люси, нашелся ответ. Она считает, что он нуждается в помощи.

— Вы допустили ошибку, — заметила молодая женщина, вернувшись к основной теме, — но вспомните то, что вы делали абсолютно правильно.

— Есть вещи, которые я делаю правильно?

— Ну, вы не вспылили, когда Лайам заигрался. Многие люди потеряли бы терпение.

— Что вы делаете? — спросил он, наблюдая, как она пытается застегнуть сумку.

«Возможно, с этим вопросом лучше стоило обратиться к себе», — вздохнул про себя Джанни.

Что делает он?

У него было здоровое либидо, а еще он умел не усложнять свою жизнь. Но факт оставался фактом: Джанни не мог вспомнить, когда последний раз его так сильно влекло к женщине. Может быть, все действительно объясняется только нестандартным знакомством? Но Джанни сомневался, что ему удастся найти общий язык с такой женщиной, как Миранда.

Он сберегал свою энергию для битв на советах директоров. Для постели же предпочитал женщин, знающих правила игры. К тому же Миранда уже познакомилась с Лайамом. Следовательно, ни о каком романе с ней не может быть и речи. После инцидента с Лаурой Джанни следил за тем, чтобы его любовницы и сын не контактировали. Это правило он не намеревался нарушать… Но нельзя ли временно его обойти?

Его губы растянулись в горькой улыбке, когда Джанни напомнил себе ошибки, которые он допустил, будучи единственным родителем. Во-первых, роман с Лаурой продлился слишком долго, во-вторых, его сын привязался к ней.

Джанни даже предположить не мог, какой эффект окажет на Лайама девушка, с которой он будет встречаться. Тогда он еще привыкал к роли отца-одиночки и к своей новой должности. В обоих случаях он только делал первые шаги, но и о личной жизни забывать не собирался, так как не считал себя монахом. Хотя в некоторых ситуациях Джанни задавался вопросом: не был ли очередной непродолжительный роман попыткой доказать, что с Сэм покончено? Честно говоря, тогда он еще не переболел Сэм.

Джанни познакомился с ней на поприще журналистики — он тоже был корреспондентом. Но вскоре Джанни осознал, что жизнь слишком коротка и не стоит тратить ее на такие опасные игры.

Было совершенно ясно, что они с Сэм созданы друг для друга. Поэтому, взяв бутылку шампанского и даже не думая, что она может отказать, Джанни предложил руку и сердце женщине, которая, по его убеждению, была второй половиной его души. Сэм выслушала предложение и смутилась.

Она призналась, что не ищет отношений и тем более не собирается выходить замуж, хотя секс с ним был хорош. Для Джанни, который считал, что любит Сэм, это заявление стало запрещенным ударом…

Испытав подобную боль и унижение, только дурак начнет искать такие отношения снова. Поэтому вместо того, чтобы найти новую любовь, Джанни пригласил в свою постель Лауру. Она с радостью согласилась.

Когда они бывали вместе, он получал удовольствие от секса, когда они вместе не были — даже не вспоминал о Лауре. Отлично! Закончился их роман спустя несколько месяцев, когда Лаура стала встречаться со старшим партнером юридической фирмы, в которой работала. Узнав об этом, Джанни не испытал ни боли, ни разочарования. Он даже не оскорбился, когда Лаура сказала, что будет тосковать по Лайаму, а не по нему. Вот тогда и стало ясно, что мальчик скучает по красивой женщине, вошедшей в его жизнь. Только тогда Джанни осознал, что вел себя эгоистично.

Для него стало несомненно: в будущем он постарается, чтобы Лайам не встречался с его любовницами. Кое-кого не устраивали установленные им границы, но Джанни это не волновало: женщин много, он всегда сможет найти такую, которую это устроит. Но Миранда была очень желанна, признал он, любуясь изгибом ее бедер и переводя взгляд на округлые груди.

Джанни не мог забыть, как она лежала в его постели, не мог забыть тепло и запах ее тела, гладкую атласную кожу… Он заколебался. Пожалуй, он значительно скрасит свое пребывание здесь и ненадолго забудет о проблемах, наслаждаясь ее нежным телом.

Миранда повернула голову и увидела устремленный на нее жадный мужской взгляд.

Ее захлестнула жаркая волна. Она замерла, словно зверек, ослепленный фарами на ночной дороге.

Они стояли, глядя друг другу в глаза. В комнате было тихо. Даже ветер, как показалось Миранде, перестал задувать в открытое окно. В спальне вдруг стало трудно дышать, и каждый вдох давался ей с усилием.

Миранда никогда не считала себя желанной для мужчин. Кроме того, она хотела бы, чтобы мужчина видел в ней не только тело, но еще ум и характер. «Наверное, последнее можно пересмотреть», — решила она, отворачиваясь и ощущая напряженность в мышцах. В том, что мужчина рассматривает тебя в качестве желанного сексуального объекта, можно найти свои плюсы.

— А вы как думаете? Я переезжаю в другую комнату.

Джанни покачал темноволосой головой и запротестовал:

— Я не имею права выдворять вас из вашей комнаты, cara.

От этого небрежно брошенного иностранного ласкового слова волоски на ее шее встали дыбом.

— Мой переезд необходим, — возразила она. Ведь Джанни в любое время будет входить в комнату к сыну. — Вам надо быть поближе к Лайаму.

Джанни молчал.

— А мне нужно немного личного пространства. Довольно того, что я делю с вами дом. Не хватало еще делить… — Миранда оборвала себя, не закончив предложения. Она почувствовала, как румянец заливает ей щеки. — В общем, вы поняли, — сдержанно добавила она.

Одна темная бровь приподнялась, когда Джанни бросил взгляд на аккуратно заправленную постель.

— Не волнуйтесь, в следующий раз я подожду приглашения.

От его мягкого тягучего голоса в ее животе все перевернулось. Миранда встретила его взгляд. Девушка удивлялась про себя, как спокойно она держится, в то время как ее сердце грозит вырваться из грудной клетки.

— Вам придется долго ждать, — отрезала Миранда.

Морщинки вокруг глаз Джанни стали глубже, когда он намеренно уставился на ее губы.

— Это вызов?

Она вздернула подбородок:

— Это факт.

— Давайте подождем немного, — предложил он.

А правильно ли он поступает? Все в жизни давалось ему легко, за исключением роли отца, поддерживания хороших отношений с матерью своего сына и сохранения здорового баланса между работой, домом и…

Взгляд Джанни снова упал на прелестный ротик Миранды. Пожалуй, пора напомнить себе: последнее, что ему необходимо, — это секс с рыжеволосой красоткой, которая считает, что ему необходима помощь, поскольку он бездомный и безработный.

Миранда с раздражением изучала его совершенный профиль. Он не желает слышать «нет», даже если она прокричит отказ прямо ему в ухо.

— Не хочу! — возмутилась она не подумав.

— Позвольте мне быть судьей в этом вопросе.

Миранда открыла было рот, затем остановилась, с ужасом осознав, что чуть не начала объяснять Джанни, что она не является страстной женщиной. Удивительно, что мужчина, наверняка имеющий богатый опыт обращения с женщинами, не понял это сразу.

Оливер это заметил, хотя у него не было такого опыта. Оливер разговаривал с Мирандой почти каждый день в течение двух лет, но стоило в его жизни появиться Тэм — с таким же, как у Миранды, лицом и почти таким же телом, — как он сразу подпал под ее чары.

Грудь Миранды приподнялась, когда она вздохнула, размышляя над загадкой сексуальной привлекательности. Что бы это ни было, дело не только — или даже не столько — во внешности. Конечно, некоторые люди обладают и красивой внешностью, и сексуальной привлекательностью. Миранда скосила глаза на Джанни Фицджеральда. У него было еще что-то, помимо красоты. Их взгляды встретились, и ее вновь окатила жаркая волна. Стараясь не обращать на это внимания, она вздернула подбородок.

— Я не собираюсь позволять вам быть кем-либо! — воскликнула Миранда, затем, бросив взгляд на дверь в соседнюю комнату, понизила голос и добавила: — Кажется, вы относитесь к тем мужчинам, которые флиртуют с каждой юбкой, но я приехала сюда, чтобы выполнить работу, а не угождать вашему эго.

Эта тирада вызвала у Джанни негромкий смех.

— Могу честно заявить, что я никогда не думал о вас в таком качестве. Разве вы не боитесь нанести непоправимый урон моему уже задетому мужскому эго своим отказом? — Не дожидаясь ответа, он склонился над незастегнутой сумкой и покачал головой. — Знаете, вам было бы легче, если бы вы убрали вешалки. Вспомните, как говорят: тише едешь — дальше будешь. Вам помочь?

Миранда распрямила плечи, чувствуя, что между лопатками течет пот.

— У меня все под контролем. — Сознавая, что это далеко не правда, она натянуто проговорила: — Спасибо.

Если ей предстоит провести под одной крышей с человеком, который постоянно ее провоцирует, неопределенное время, надо что-то делать с напрягающимся в его присутствии телом.

Ей необходимо расслабиться.

Легче сказать, чем сделать. Миранда почувствовала себя не в своей тарелке, как только подумала об устремленных на нее темных глазах. В один момент холодные и отстраненные, в другой — вспыхивающие, как пламя, они навевали мысль, что Джанни развлекается. Ей надо… Миранда на секунду зажмурилась, чтобы успокоиться, и покачала головой, досадуя на себя за потерю времени и энергии на то, чтобы попытаться осознать, каким образом этот мужчина заставляет ее трепетать.

«Как же это произошло?» — вновь спросила себя Миранда. Ведь он ей даже не нравился. Хотя был ужасно привлекателен и сексуален, о чем ему самому, вероятнее всего, прекрасно известно.

Надо если не расслабиться, то хотя бы успокоиться. Не было смысла в том, чтобы открыто противостоять Джанни, тем более что у нее сложилось впечатление, что ему нравится выводить ее из себя. Как же такое могло случиться?

Миранда любила Оливера и могла контролировать и себя, и свои чувства. А Джанни Фицджеральд вызывает у нее раздражение.

— Мне не по себе оттого, что я выселяю вас из этой комнаты, — заявил он.

— Это не вы выселяете меня, — резко отозвалась она, обращая весь свой гнев на застежку сумки, в результате чего ее вещи выпали на пол.

Миранда выругалась сквозь зубы.

— Это не те слова, которые я хотел бы добавить в словарь Лайама, — сказал Джанни.

От этого сухого замечания краска выступила на ее щеках.

— Извините, я обычно не… — Миранда замолчала и прикусила губу, осознав, что она слишком часто извиняется.

Джанни смотрел, как она собирает одежду, из-под полуопущенных ресниц. На его губах играла улыбка. За ней приятно было наблюдать — в ее движениях чувствовалась кошачья грация.

Миранда бросила на него чуть ли не враждебный взгляд:

— На что вы смотрите?

— На вас. Позвольте мне.

Миранда, стоявшая на коленях, приготовилась запротестовать, но затем остановила себя, пожала плечами и села.

— Пожалуйста, — предложила она, раздраженно взмахнув рукой.

Джанни принялся разбирать вещи, которые она оставила на вешалках. Миранда начала освобождать их от вешалок и повесила на руку.

— Все в порядке? — спросил он.

— Все в порядке.

Поднимаясь по лестнице и пытаясь выглянуть из-за охапки одежды, которую она прижимала к себе, Миранда слышала, как Джанни идет сзади. Добравшись до гостевой спальни, она остановилась, высвободила одну руку и потянулась к ручке. Удерживая дверь бедром, она вошла внутрь.

— Прекрасная комната, — заметила Миранда.

И, что более важно, она расположена этажом выше.

— Это кладовка, — возразил Джанни, входя следом за ней.

Небольшая комнатка при этом словно стала еще меньше.

Миранда, глядя на него, ощутила, как в ней разгорается жар, когда Джанни склонился и поставил ее сумку на кровать. У него было телосложение, которому мог бы позавидовать любой атлет.

Поняв, что ее поймали на том, что она смотрит на него вожделенным взглядом — другого слова для описания того, что она творит, не было, — Миранда почувствовала, как ее лицо вспыхнуло.

Джанни вопросительно поднял бровь и одарил ее сардонической улыбкой, которая только добавила ему привлекательности. Его глаза блестели, и этот блеск никак нельзя было назвать веселым. Оттого, что крылось в глубине этих темных глаз, мышцы ее живота задрожали.

Миранда вздернула подбородок.

— Что? — резко спросила она.

— Кровать — словно скала.

Миранда моргнула.

— Я люблю жесткие матрасы, — солгала она.

— Мне любопытно: если я скажу черное, скажете ли вы, что это белое?

Она округлила глаза.

— Ну а раз мы заговорили о реверсивной психологии…

— Ни о какой психологии мы не говорим. Вы городите чушь.

— Хорошо. А если я скажу: «Не целуй меня», ты меня поцелуешь?

Глава 7

Разъяренная, Миранда уставилась на Джанни, открыла рот, собираясь сказать: «В твоих мечтах» — и вдруг поняла, что хватает его за рубашку и встает на цыпочки, чтобы прижаться к его рту.

Мгновение Джанни стоял не двигаясь. Затем, когда Миранда попыталась отодвинуться, вернул ей поцелуй. Его опытные губы, исходящая от него сила вызвали дрожь в ее теле.

Она все еще дрожала, когда он отстранился от нее, а потом сделал несколько шагов назад. «Словно побоялся, — подумала она, проглатывая готовый сорваться с губ истерический смех, — что я снова наброшусь на него».

— Не знаю, почему я это сделала. — Охватившее ее смущение было так велико, что она с трудом могла смотреть на Джанни.

А он знал и испытывал стыд оттого, что спровоцировал Миранду.

— Щекотливая ситуация. Я не привык…

Не привык видеть сына и женщину, которую желал, под одной крышей. Джанни взглянул на ее нежно очерченный рот и сглотнул, потому что был не в состоянии контролировать ответную реакцию своего тела.

— Я никогда не смешиваю свою личную жизнь и Лайама, — заявил он. — Раньше с этим проблем не было. Никаких исключений. Это… — Правило?

Кажется, все Фицджеральды являются приверженцами правил. Даже Люси, с ее бесчисленными списками, едва удержалась от желания контролировать личную жизнь Миранды. Честно говоря, до этого момента ее личная жизнь не требовала контроля. Миранда никогда не была чувственной, но она не жалела об этом. Ей приходилось видеть, до чего может довести человека сексуальное влечение.

— Да, — подтвердил Джанни. — Лайам единственный, кто постоянно присутствует в моей жизни. А женщины приходят и уходят.

Это было сообщение, которое, как осознала Миранда, Джанни посылал ей весь день. Только как объяснить испепеляющие взгляды, которыми он ее одаривал?

Она в шутку изобразила смущение и взмахнула ресницами:

— Это значит, что мы не поженимся?

Джанни улыбнулся:

— Вы рассердились?

Миранда округлила глаза, демонстрируя полное восхищение:

— Боже, да вы психолог!

— Не принимайте это на свой счет. В других обстоятельствах я бы… — Джанни продолжал удерживать ее взгляд, и она почувствовала, как сгустился воздух вокруг них. — Вы привлекательная женщина. — А вы не настолько неотразимы, как думаете.

— Вы меня поцеловали, — бросился в атаку Джанни.

— А вы называете ни к чему не обязывающий секс благородной жертвой и отказываетесь от серьезных отношений. Так случилось, что я знаю женщину, потратившую много лет на мужчину, который был не способен на серьезные отношения. И у него не было такого смягчающего обстоятельства, как сын. Он лгал, они расставались, затем он приползал с ерундовым оправданием, и однажды у нее открылись глаза.

Разговор о женщине, снова и снова прощающей лгавшего ей мужчину, не ввел Джанни в заблуждение. Никто не станет говорить с такой страстью о своем друге или подруге. Миранда, несомненно, рассказывала о себе.

Она подошла к двери и распахнула ее:

— Послушайте, если вы не возражаете, оставьте меня. Джоуи будет здесь с минуты на минуту.

— Какой Джоуи?

— Джоуи Чендлер.

— Это имя должно мне что-то говорить?

— Это человек, доставивший нам овощи. Мы видели его утром. Он предложил мне пойти с ним в паб.

Джанни Фицджеральд явно недоволен, однако приятно, черт возьми, что она кому-то нравится!

Джанни помедлил. Он отказывался признать, что ревнует. Он никогда не был ревнивцем!

— И вы согласились? — наконец спросил он.

— Не понимаю, каким образом это может вас касаться, но да, я ответила согласием.

По его лицу пробежала тень.

— Вы считаете это мудрым поступком?

Миранда застыла, растерявшись. Затем ее охватил гнев.

— Мудрым? — эхом отозвалась она, подумав: «То, что я вас поцеловала, уж точно, было совсем не мудрым. Ах, Мирри, Мирри!» — Наверное, я послала осторожность к черту.

— Вы собираетесь встретиться с совершенно незнакомым человеком?

— Вы тоже совершенно незнакомый человек. О чем тут говорить? Джоуи — чудесный парень. Не говоря уже о том, — с улыбкой добавила Миранда, — что он весьма привлекателен.

На его лице дернулся мускул, в то время как Джанни пытался справиться с чувством глубокой антипатии.

— Это для него вы так разоделись?

«А для кого же еще?» — прозвучал в его голове насмешливый голос.

— Да, — весьма воинственно отозвалась Миранда.

— Мне знакомо выражение, которое гласит: нужно снова вскочить на лошадь, если ты упал, но иногда лучше подождать, пока не пройдут синяки.

— Все дело в подходе, — бросила Миранда, сердясь все сильнее. — Человек должен иметь хотя бы приблизительное представление, о чем вообще идет речь.

— Насколько я могу судить, вам не повезло в отношениях с вашим бывшим партнером.

Миранда замерла, пораженная. Ну и самомнение у этого типа!

— До того, как вы продолжите, — начала она, задыхаясь от возмущения, — хочу заметить, что мне не требуются советы, касающиеся моей личной жизни и моих свиданий с незнакомцами.

— Вы просто отправляетесь с ними на ужин.

— Не на ужин, а в паб — пропустить стаканчик. К тому же я неплохо разбираюсь в людях.

Миранда нисколько не колебалась, отказываясь от такси, которое предложил поймать для нее Джоуи, признавшийся, что выпил слишком много и не может сесть за руль. До коттеджа было меньше мили, и она решила неспешно пройтись.

Прогулка доставила ей удовольствие. Было приятно идти по освещенному луной полю и ни о чем не думать.

Умиротворенное настроение было немного подпорчено, когда она увидела ворота коттеджа. Если ей повезет, Джанни уже спит. Миранде совсем не хотелось отравить вечер новой конфронтацией. Джоуи и его друзья оказались очень приятными людьми.

Чего нельзя сказать о Джанни Фицджеральде.

Миранда почувствовала, как расслабляются ее плечи, как только она увидела, что дом погружен во тьму. Кажется, удача на ее стороне. Тихо войдя в заднюю дверь, она негромко сказала собакам, лежавшим в своих корзинах и забившим хвостами: «Привет, парни».

Скинув туфли, девушка направилась к холлу. Она была уже на середине кухни, когда дверь массивного холодильника, стоявшего в углу, отворилась и в голубоватом свете возникла фигура мужчины.

Миранда невольно вскрикнула и застыла на месте, уставившись на стоящего возле холодильника Джанни. На нем были только трусы-боксеры.

Она прижала руку к шее, к тому месту, где дико забился пульс. Боже, неужели ему больше нечего надеть?

— Который, по-вашему, сейчас час?

Разве не такой вопрос задает встревоженный родитель или ревнивый любовник, уже давно меряющий шагами пол и поглядывающий на часы?

— Поздний, — выдохнула Миранда, надеясь, что ее бешено стучащее сердце вот-вот угомонится.

У Джанни Фицджеральда было потрясающее тело.

В его поджарой фигуре не было ни грамма лишнего жира, на плоском животе выступали тугие мышцы, грудная клетка была широкой и отлично развитой. У него были длинные ноги, мощные бедра, покрытые волосками. Такое тело могло принадлежать атлету, занимающемуся спортом не один десяток лет.

Неудивительно, что он высокомерен. Джанни — сногсшибательный мужчина, и, несомненно, ему это известно.

Джанни вслушался в ее шумное дыхание и негромко присвистнул:

— Надо же, какая вы нервная, оказывается. Обычно говорят, что у таких людей совесть нечиста. Итак, чем вы занимались, cara?

Миранда с видом оскорбленного достоинства вскинула голову. Пригладив упавшие на покрасневшее лицо пряди, она недружелюбно уставилась на Джанни:

— Какого черта вы прячетесь в темноте? Из-за вас у меня чуть не случился сердечный приступ.

— Из-за меня? — Он изобразил невинность. — Я всего лишь хотел выпить молока, — сказал Джанни, поднося пакет к губам.

Миранда смотрела, как он пьет молоко. Выпив половину, Джанни вытер губы тыльной стороной ладони и убрал картонку в холодильник.

— Это отвратительно, — заявила она. — Вы никогда не слышали о стаканах и… об одежде?

Он поднял брови:

— Кажется, вы немного раздражены. Что, сельский ухажер пришелся не ко двору?

Ее глаза сузились.

— Я провела прекрасный вечер, спасибо. И у меня было чудесное настроение — до того, как я зашла сюда и увидела вас.

— Значит, точно. Пришелся не ко двору.

— Спокойной ночи, — процедила Миранда сквозь зубы.

— Видите ли, я нахожу неправильным оставлять даму неудовлетворенной.

Миранда повернулась и бросила:

— Я полностью удовлетворена, если хотите знать!

Услышав в ее голосе нескрываемое раздражение, Джанни поднял брови еще выше.

— Рад это слышать. Неужели ваш любовничек не зайдет? Или он вас даже не проводил? — Джанни бросил взгляд в сторону двери и с нахмуренным лбом добавил: — Я не слышал шума машины.

— Почему?.. Вы что, прислушивались к доносящимся с улицы звукам? Вообще-то я пришла пешком.

— Так, значит, вы бродили под луной? Прекрасный романтический оттенок.

— К чему этот сарказм? — Миранда стиснула зубы, чтобы не дать оскорблению сорваться с губ. — Я пришла домой одна.

Насмешливое выражение исчезло с его лица. Джанни неожиданно выпрямился, выглядя при этом разгневанным.

— Он позволил вам идти домой одной? — Закрыв глаза, он выругался на итальянском языке.

— Каких-то полмили, — запротестовала Миранда, пойманная врасплох его изменившимся настроением.

— Половина мили по пустым проселочным дорогам… без света фонарей… Если бы вам повстречался мотоциклист, вы могли бы с ним не разминуться, — отрезал Джанни, показывая на ее черный жакет, накинутый поверх легкого топа.

— Никакого транспорта не было, — слабо отбивалась Миранда.

Он изогнул бровь:

— А вы знали, что транспорта не будет?

Миранда не могла понять причину его гнева, но у нее не было сомнения в том, что он искренний.

— Нет, но…

— И конечно, вы были уверены, что не повстречаетесь с какой-нибудь подвыпившей компанией или накачанными наркотиками отморозками, которые будут рады обществу одинокой молодой женщины, да еще с вашей внешностью. Маньяков мы даже не рассматриваем.

Миранда моргнула. По его словам выходило, что она чуть ли не прошлась по району, пользовавшемуся дурной славой, в мини-юбке.

— Единственным живым существом, которое мне повстречалось, была кошка. Я находилась в полной безопасности. Это же деревня.

— А в деревне, значит, ничего подобного из того, что я описал, не происходит?

— Да, но…

— Повзрослейте, Миранда. Ему не следовало отпускать вас одну.

Гнев Джанни утих, стоило ему взглянуть на изгибы ее тела. Но контролировать вожделение было так же тяжело, как гнев.

— Я не боюсь темноты, а вы напугали меня больше, чем все то, что я видела по дороге.

— Я? — Джанни всмотрелся в ее лицо. Он был ошарашен. — Я вовсе не хотел вас пугать.

— Конечно нет. Просто вы заставили меня видеть мужчину за каждым кустом. Но, идя на встречу, я не планировала возвращаться пешком, пока Джоуи…

— Не напился? — Джанни покачал головой и сжал кулаки. — Что за неудачник! — не скрывая отвращения, воскликнул он.

Миранда почувствовала необходимость защитить Джоуи:

— Он прекрасный молодой человек.

— Который не может не напиться и не знает, что делать с женщиной. — Гнев снова захлестнул Джанни. Только на кого он сердился больше: на себя, за то, что приревновал ее к какому-то Джоуи, или на Миранду, которая виновата в том, что он сейчас испытывает. Боже, что эта женщина с ним делает?!

Миранда вздернула подбородок:

— А вы, я полагаю, знаете?

Их взгляды встретились, и она забыла о презрительном тоне.

В кухне воцарилось напряженное молчание. Пульс у нее зашкаливал.

— Испытай меня, cara, — протянул Джанни. — Пока еще не было ни одной жалобы.

Миранда хотела бросить в ответ что-нибудь уничижительное, но у нее не получилось.

— Я — пас. Я не занимаюсь случайным сексом с мужчинами, имеющими нарциссические наклонности и любующимися собой в зеркале.

— Это не я на вас смотрю, Миранда, а вы. И у меня складывается впечатление, что вам нравится то, что вы видите.

Миранда чуть не задохнулась:

— Вы отвратительны!

— Я могу таким быть, — согласился Джанни с насмешливой улыбкой. — Может быть, именно это вам нравится?

По ее нервным окончаниям словно пробежала искра.

— Мне нравятся… нравятся… Не вы! — уже совсем по-детски заявила она. — Что вы делаете?

Ее голос звучал испуганно и хрипло. Джанни приближался к ней с выражением хищника на лице. Собственно, таковым он и являлся. Зная об этом, Миранда должна была бы испытывать отвращение, однако она почувствовала возбуждение и восторг.

Джанни находился в паре футов от нее, когда дверь холодильника захлопнулась сама. В кухне стало темно, только сквозь щели в ставнях струился лунный свет.

Миранда ничего не видела, зато услышала его голос — он обволакивал, как густой темный шоколад.

— Ведь вы не боитесь темноты, cara. Вы можете взглянуть на меня.

— Я предпочту взглянуть на гадюку, — возразила она неуверенно.

Совсем рядом прозвучал его смех. Когда глаза немного привыкли к темноте, Миранда различила контуры тела Джанни. Он был так близко, что ей достаточно было протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему.

В шоке оттого, как сильно ей хочется это сделать, Миранда спрятала руки за спину и недоуменно покачала головой. Еще никогда в жизни она не испытывала такого страха и такого восторга. Больше нельзя было игнорировать тот факт, что ее предательски сильно влечет к этому мужчине.

— Позвольте мне приглядеть за вами, Миранда. Я прогоню всех, кто вам неугоден.

— Именно вы мне как раз и неугодны.

Она снова услышала смех Джанни, а затем почувствовала его руку на своей щеке. Миранда вздрогнула, но не отодвинулась, когда его пальцы коснулись ее губ. Джанни явно предлагал ей секс.

Еще более шокирующим открытием для девушки стал тот факт, что она нашла его предложение соблазнительным. Он был восхитителен, и какой в этом вред? Джанни ничего не нужно от нее, кроме того, что ее тело уже готово ему предложить.

К чему думать и размышлять? Ведь она не ищет партнера на всю жизнь или родственную душу. Разве она сама не хочет секса?

Не было никакого стыда в том, чтобы признать это после долгих лет воздержания.

Разве не в этом состоит ее проблема? Она и так слишком много думала.

Миранда провела годы, живя как монахиня, сберегая себя для Оливера. Сейчас же Джанни предлагает ей то, от чего она прежде отказывалась: никаких обязательств.

Пусть в ее жизни не будет любви, но почему бы не испытать удовольствие? А Джанни, как подсказывали ей инстинкты, умеет доставлять женщинам наслаждение.

— Как насчет вашего правила?

— Правила придумывают для того, чтобы их нарушать.

— Я не занимаюсь случайным сексом с незнакомцами, — заявила она, делая последнюю попытку оставить все как есть.

— Тогда прикажите мне уйти, и я уйду.

Молчание затянулось. Миранда пыталась заставить себя мыслить здраво, однако желание затуманило ее мозг. Затем она сдалась.

— Я… я не могу, — призналась она хриплым голосом. — Я не хочу, чтобы вы уходили.

Джанни стоял так близко, что она чувствовала, как он дышит. Ее ноздри затрепетали, когда она вдохнула исходящий от него горьковатый мускусный запах. Миранда начала задыхаться.

Что с ней происходит?

Она покачала головой и подумала: «Я не знаю, и мне все равно. Черт возьми, я собираюсь получить удовольствие».

— Тогда я не уйду.

Джанни опустил голову и в темноте нашел ее дрожащие губы. Они были мягкими. Без каких-либо действий с его стороны губы Миранды разомкнулись, и он со стоном углубил поцелуй. Язык женщины переплелся с его языком.

Интимное исследование настолько захватило Миранду, что она боялась утратить связь с реальностью. Зато она могла почувствовать Джанни на вкус — и вкус у него был преотличный. Затем Миранда полностью прекратила бороться, и, к ее удивлению, все стало намного лучше.

Джанни прижал ее мягкое тело к себе, запустил одну руку в вырез ее блузки и нащупал гладкую высокую грудь. Его пальцы скользнули за кружево и прикоснулись к затвердевшему соску.

Миранда с шумом выдохнула, дрожь прошла по ее телу, когда он провел большим пальцем по пухлому бутону.

Джанни склонил голову, убрал волосы с ее лица и прошептал ей на ухо:

— Тебе нравится?

— Да, не останавливайся. — Миранда осторожно дотронулась до него. Кожа мужчины была обжигающе горячей и влажной. Ее ладонь переместилась с его живота на грудь.

Запустив пальцы в ее волосы, Джанни притянул Миранду к себе.

— Не буду. — Он не смог бы остановиться. В его крови кипела обжигающая лава — такого с Джанни еще никогда не было. Ее руки разожгли в нем настоящий пожар.

— У тебя невероятная кожа, — хрипло произнесла Миранда; в ее голосе слышалось удивление. Твердое тело Джанни, казалось, было покрыто теплым атласом. — Ты… О боже! — простонала она, плотнее прижимаясь к нему. — Ты просто восхитителен.

Джанни слегка отодвинул ее. Она хотела запротестовать, но замолчала, как только его пальцы принялись расстегивать пуговицы ее блузки. Он действовал несколько неуклюже, поскольку торопился избавить Миранду от одежды.

Их пальцы коснулись друг друга, когда она начала ему помогать. Джанни пробормотал что-то одобрительное, продолжая осыпать ее поцелуями.

Спустя мгновение блузки на Миранде уже не было. За блузкой быстро последовал бюстгальтер. Она придвинулась к Джанни, поднялась на цыпочки и притянула его голову к себе. Когда ее груди расплющились о грудь мужчины и она почувствовала его эрекцию, из ее груди вырвался стон.

Продолжая целовать Миранду, Джанни подхватил ее на руки и вынес из кухни так легко, словно она ничего не весила.

Он направился не в комнату, смежную с комнатой Лайама, а наверх. Не отрываясь от ее губ, Джанни вошел в маленькую спаленку.

Миранда, уходя, оставила окно открытым и не задернула занавески. Комнату заливал лунный свет. Дующий в окно прохладный ветер, охлаждающий разгоряченную кожу, приносил свежий запах травы.

Миранда открыла глаза, когда Джанни положил ее на кровать. Вид стоявшего на коленях мужчины, вызвал к жизни жидкий огонь, растекшийся по всему телу.

С ее губ сорвался то ли стон, то ли всхлип.

Его темные глаза засверкали. До того, как их взгляды встретились, Джанни расстегнул пояс ее юбки. Миранда тяжело дышала. Затем он расстегнул молнию и поцеловал ее в пупок, потом стащил юбку.

Спустя мгновение за юбкой последовали трусики.

Все это время он глаз не сводил с Миранды. Когда наконец Джанни оторвался от ее созерцания, из его горла вырвалось довольное рычание. Миранда почувствовала, как ее охватило безумное желание. Оно было настолько сильным, что она не могла дышать.

Женщина закрыла глаза. То, что происходило, было так далеко от ее обычной жизни, что она не могла предсказать, как ее тело поведет себя в следующую минуту. Миранда полностью утратила контроль над ним.

Когда она приподняла потяжелевшие веки, то обнаружила, что Джанни снял боксеры. Миранда прерывисто вздохнула. В треугольнике между бедрами вдруг стало жарко и влажно.

— Если ты продолжишь так на меня смотреть, cara, все закончится прежде, чем успеет начаться, — предупредил Джанни хриплым голосом.

— П-прости.

Сам Джанни смотрел на нее не шевелясь. Его неподвижность предвещала готовый последовать взрыв. В животе у женщины все перевернулось, в горле стало сухо.

— Не нужно никаких извинений, — пробормотал он.

Миранда вздрогнула и издала стон, когда его рука накрыла ее грудь. Джанни наклонил голову и принялся ласкать грудь языком, а затем втянул сосок в рот.

Он начал исследовать тело Миранды, лаская и касаясь всех потаенных мест, пока она не задрожала, а кожа ее не запылала.

Затем его язык переместился ниже, за ним последовали и руки. Она дернулась, как только он прикоснулся к внутренней стороне ее бедра и раздвинул ноги. С ее губ сорвался всхлип, когда он начал ласкать самое интимное местечко. После первого шока Миранда осознала, что ее бедра двигаются в одном темпе с его ритмическими ласками. Удовольствие нарастало в ней, подобно валу.

Когда Джанни без предупреждения отодвинулся, Миранда издала протестующий стон:

— Что ты делаешь?

— Нам нужно обезопасить себя. Знаю, знаю, но обещаю, что вернусь до того, как ты успеешь сказать…

— Я хочу тебя, — закончила за него Миранда.

Джанни побил все рекорды, сбегав в свою комнату и вернувшись обратно. Сидя на краю кровати, он разорвал упаковку презерватива и замер, почувствовав, что Миранда ласкает его.

Это прикосновение лишило мужчину остатков самоконтроля. Он со стоном опрокинул ее на кровать. Одной рукой надевая презерватив, он устроился между ее белых бедер и поцеловал шею Миранды, запрокинувшей голову. Она вцепилась в его плечи. Обоюдное желание заглушало здравый смысл и последние сомнения.

— Расслабься, cara, мы сделаем это медленно, — прошептал Джанни.

— Пожалуйста, — тихо откликнулась она.

Он начал двигаться, поглаживая ее бок и глядя на нее. Джанни старался сохранить жалкие остатки самоконтроля, однако Миранда понуждала его войти еще глубже.

Она не могла поверить, что можно испытывать удовольствие, подобное этому. Каждое новое движение вызывало шквал восторга и наслаждения.

— О, Джанни, ты очень хорош. Очень-очень хорош. Ты знаешь об этом?

Миранда двигалась вместе с ним, ее тело напряглось в ожидании небывалого экстаза. Он напоминал взрыв звезды. Волны удовольствия одна за другой сотрясали ее тело.

Глава 8

Джанни лежал на Миранде и тяжело дышал. — Я бы хотела это повторить, — сказала она. Она почувствовала, что он смеется, прежде чем смех вырвался из его горла.

— Я горжусь тем, что могу повторять это снова и снова, но все-таки позволь мужчине перевести дух. — Джанни скатился с нее.

Миранда расхохоталась. Джанни повернул голову и пробормотал:

— Такую реакцию я встречаю впервые.

Он снова насладился зрелищем обнаженного женского тела. Груди Миранды с венчавшими их розовыми сосками все еще хранили следы его ласк. Джанни вдруг понял, что он не так уж сильно устал.

Она закинула руку за голову и вздохнула:

— Я не предполагала, что секс может быть таким чудесным, что я смогу почувствовать… Это было потрясающе. Ты выше всяческих похвал. Благодарю. В глазах Джанни заплясали озорные искорки.

— Я рад, и, со своей стороны, могу заявить, что я испытал необыкновенное удовольствие.

Миранда наклонила голову.

— Ты не обиделся?

Джанни повернулся и посмотрел на нее.

— Что я не предупредила… — Она пожала плечами. — Ну, ты понимаешь?..

Ее грудь зашевелилась, и он нашел это зрелище завораживающим. Миранда его околдовала. У нее было восхитительное тело, гладкое, отзывчивое, да и вообще вся она напоминала гибкую изящную кошечку.

Как только Джанни бросал взгляд на Миранду, его немедленно охватывало желание прикоснуться к ней.

Легкая краска стыда проступила на щеках женщины, когда она уловила устремленный на нее взгляд, но Миранда не сделала попытки прикрыться. Необходимо было признать: Джанни способен действовать на нее так, как не действовал ни один мужчина. И странно и необъяснимо, но они на удивление хорошо подходят друг другу.

— Что ты была девственницей? — уточнил он. — Это стало для меня шоком, но я ни в коем случае не был раздосадован. Я удивился, почувствовал любопытство, но не раздражение. Мужчины могут притворяться и утверждать, что это чепуха, но каждый втайне надеется, что будет у какой-нибудь женщины первым.

Миранда повернулась на живот, оперлась на локти, положила подбородок на руки:

— Правда?

Джанни одарил ее ленивой улыбкой и провел рукой по ее прекрасному телу:

— Правда. Так почему я стал твоим первым любовником, Миранда? Ты мне расскажешь?

Ей понравилось, что Джанни спросил об этом.

— В школе я всегда была серьезной, больше интересовалась учебой и книгами, чем мальчиками. Затем я влюбилась в человека, который даже не догадывался о моих чувствах. И пока я ждала, что Оливер заметит меня, он влюбился в другую женщину.

«То, что этот идиот потерял, нашел я», — подумал Джанни.

— Но ты все еще любишь… этого… Оливера?.. — Миранда может любить кого угодно, но сейчас она находится в постели с ним. Отличный сценарий: секс без каких-либо эмоций. — Но недостаточно, чтобы бороться за него?

— Насильно мил не будешь, тем более что он недавно женился на… — Миранда не хотела признаться, что Оливер влюбился в ее сестру-близнеца, а потому не стала заканчивать фразу. — Он был моим боссом… Я не хотела видеть их… — Счастливыми?

Миранда покачала головой:

— Нет, я рада, что Оливер счастлив. Он замечательный человек и заслуживает этого. Просто я ждала его, и ждала долго. Однако я искренне за него рада.

Она улыбнулась, и у Джанни вдруг защемило сердце. Словно чья-то рука прикоснулась к нему и сжала.

— Честно говоря, я всегда считала случайный секс неправильным. Нельзя заниматься любовью, не испытывая к человеку хоть каких-то чувств. Похоже, я была не права. Все просто замечательно! — Она погладила живот Джанни. — Все прошло идеально, правда. Мы лежим в постели, и это то, чего ты хотел, верно? — Миранда подняла голову и взглянула на него. — Верно? — повторила она. Что-то в лице Джанни вдруг подсказало ей, что она может ошибаться. — Я не собираюсь тебе надоедать или влюбляться в тебя, если ты этого боишься. Большую часть времени ты мне даже не нравишься.

Последовала короткая пауза, после чего Джанни сказал:

— Я действительно этого хотел.

— В прошедшем времени?

— Ладно. Я действительно этого хочу. Ты всегда до такой степени откровенна?

— Нет, только с тобой.

Что странно, но сейчас не время об этом думать. Не тогда, когда Джанни ее целует.

На следующее утро Миранда открыла глаза и обнаружила, что руки, сжимавшие ее в объятиях прошлой ночью, исчезли. Она повернула голову и увидела рядом с собой смятую подушку. Джанни ушел не разбудив ее.

Пораженная и напуганная тем, как сильно она хочет, чтобы он был рядом, молодая женщина протянула руку. Постель остыла, но все еще хранила отпечаток его тела. Коснувшись лицом подушки, Миранда с наслаждением вдохнула мужской запах, смешанный с ароматом мыла.

Внутри у нее все перевернулось, когда она встала и потянулась к халату, переброшенному через спинку стула. Она закуталась в него и задумалась. Что же будет дальше?

Не важно. Миранда поняла, что не сожалеет о проведенной с Джанни ночи. Как можно сожалеть? Все было просто идеально.

Было бы все так же идеально с Оливером?

Сумел бы он быть таким же страстным и знойным любовником? Невозможно представить Оливера, совершающего какой-нибудь безумный поступок, а Джанни был не только страстным, иногда он становился до боли нежным и остро чувствовал ее потребности.

При сравнении этих двух мужчин Миранду охватило чувство вины. Высвободив волосы из ворота халата, она позволила им упасть на спину. Нельзя сравнивать то, что произошло прошлой ночью, с ее любовью к Оливеру. Прошлой ночью был только секс, да, шикарный, но все равно только секс. Глубокого уважения и восхищения, которые она испытывала к Оливеру, в ситуации с Джанни не было.

«Но доставляет ли тебе это самое чувство уважения такое же удовольствие, какое доставил Джанни? — Миранда покачала головой и напомнила себе: — Это был просто секс, Мирри. Продолжай получать удовольствие, если последует соответствующее предложение».

Если же нет… Она сделала попытку пожать плечами, но не смогла притвориться, что все будет в порядке, если продолжения не будет. Более того, ее наполнила ужасом мысль о том, что Джанни больше не вознесет ее на небеса.

Миранда приняла душ и быстро оделась, прежде чем поспешить в кухню. Там никого не было, однако грязная посуда на кухонном столе и мокнущая в раковине сковородка свидетельствовали о том, что покинули ее совсем недавно.

Она подошла к полупустому, еще горячему, кофейнику и налила в кружку кофе. Молодая женщина сделала первый глоток и начала потягиваться, избавляясь от непривычного напряжения в мышцах. Неожиданно в дверь постучали, а потом она открылась.

В проем просунулась рука с пучком моркови, перевязанной лентой. Затем появился Джоуи:

— Я зашел извиниться за то, что напился прошлой ночью. Я был идиотом.

Миранда приняла морковь, но с улыбкой отказалась от повторения ужина.

— Я все испортил? — расстроился парень.

— Совсем нет. Просто я занята, и… — Ее ресницы опустились. Миранда пожала плечами и улыбнулась, когда ее взгляд упал на пустую чашку на столе. — Дело не в вас, это… — Она замолчала и почувствовала, как краска заливает ей шею.

Джоуи философски пожал плечами:

— Все в порядке, не надо ничего объяснять. В тот самый миг, когда я увидел вас вместе, я понял, что между вами происходит что-то особенное.

Он улыбнулся, услышав невнятный протест Миранды: «Мы только что познакомились!» — и, извинившись, ушел.

Миранда отправила последнюю чашку в посудомоечную машину, когда в кухне появились Джанни и Лайам в перепачканной обуви, окруженные стаей собак.

Попрощавшись с Джоуи, она долго размышляла над его словами и пришла к выводу, что спешить не стоит. Это всего лишь секс, не любовь.

Миранда знала, что такое любовь, и ее чувства к Оливеру не шли ни в какое сравнение с интенсивными и противоречивыми эмоциями, которые вызывал в ней Джанни. Сорок процентов времени она с трудом могла его выносить. В очередной раз придя к выводу, что любит Оливера, а Джанни просто необыкновенно красивый мужчина и идеальный любовник, Миранда ощутила, что ее тревога рассеивается.

Но как только она увидела его, ее сердце чуть не остановилось. Темные волосы мужчины разлохматил ветер, он выглядел живым и таким мужественным, что Миранда даже не попыталась принять холодный вид. Почему при одном взгляде на Джанни Фицджеральда она снова начинает мечтать о сексе? Миранда не понимала, что с ней происходит, но одно знала твердо: она не в силах управлять этим, как и природными катаклизмами.

Миранда прижала руку к бешено забившемуся пульсу на шее.

— Вы вернулись, — тихо произнесла она, испытывая слабость.

— Отпусти ее, Лайам, — сказал Джанни, обращаясь к сыну, прильнувшему к стройным ногам Миранды.

— Могу я поиграть на улице?

— Да, поиграй, только не гоняй кур! — прокричал Джанни вслед мальчику. Когда Лайам исчез за дверью, он повернулся к Миранде. Его голос напоминал мурлыканье кота, когда он подошел ближе. — Я не хотел тебя будить. Сон тебе не помешал бы. — Джанни коснулся пальцем подбородка Миранды и поднял ее голову. По его лицу растеклось озорное выражение. — Ты краснеешь.

Миранда рывком высвободилась и бросила на него неодобрительный взгляд.

— А ты удивлен? — То, как Джанни смотрел на нее, в некоторых странах могло спровоцировать обвинение в сексуальном домогательстве и даже арест. — У меня куда меньше опыта в этой области, чем у тебя.

— Но, я надеюсь, ты получаешь удовольствие, наверстывая упущенное?

— Как будто у тебя есть какие-нибудь сомнения на этот счет. — Миранда до сих пор не могла поверить в то, что наговорила ему под покровом ночи, впрочем, в ответы Джанни ей тоже с трудом верилось. При мысли об этом температура ее тела повысилась на несколько градусов.

Смех Джанни стих.

— Что это такое? — сдвинув брови, что придало ему чрезвычайно опасный вид, прорычал он.

Проследив за его потемневшим взглядом, Миранда заметила перевязанный лентой пучок моркови.

— А, это… Джоуи забегал и принес морковь. Мило с его стороны, правда?

— Он был здесь?

Миранда озадаченно тряхнула волосами, так и просящимися на полотна Тициана. Ее озадачила враждебность Джанни.

— Само собой, — сказала она.

На щеке Джанни дернулся мускул, когда он попытался справиться с нахлынувшей на него волной ярости, прежде неведомой. Он резко выдохнул и засунул руки глубоко в карманы брюк. В его горле что-то пророкотало.

— Что случилось? — забеспокоилась Миранда.

Джанни поджал губы. Она еще спрашивает?!

— Джоуи не знает, что для этих целей существуют цветы? — поинтересовался он.

— Ну, цветы не едят.

— Я не люблю морковь, — отрезал Джанни.

— А я люблю.

— Ты приняла подарок после того, как он повел себя прошлым вечером?

— Подарок? — Ее брови взметнулись вверх. — Пучок моркови? — Его враждебное поведение продолжало сбивать Миранду с толку. — Джоуи приходил извиняться. А в чем проблема, кстати? Ты ведешь себя так, словно… — Она остановилась, ее глаза распахнулись. — Ты ревнуешь!

Его подбородок дернулся, когда Джанни опустил ресницы в неудачной попытке скрыть шок. Не то чтобы обвинение попало в точку, но его раздражал тот факт, что Миранда, похоже, не разглядела в Джоуи того, что увидел он: за приятной внешностью парня скрывалась волчья натура.

— Я не умею ревновать, — заявил он и неожиданно рассмеялся. Миранда почувствовала себя дурочкой. — А тебе известно, что он думает только о том, как бы забраться к тебе в трусики?

Миранда напряглась:

— Чем же он отличается от тебя?

— Ты сравниваешь меня с сопляком, не умеющим пить в компании женщины?

Миранда улыбнулась и услышала, как скрипнули его зубы.

— Ты несправедлив к нему. Джоуи милый парень.

Джанни фыркнул и нахмурился.

— Милый Оливер… Милый Джоуи… Почему же, Мирри, ты легла в постель не к такому милому Джанни? Может, ты питаешь слабость не к тем, кто мил? — Он сардонически вздернул бровь. — К грубиянам? — Джанни хотел нанести ей оскорбление, и ему это удалось.

Миранда побелела, ее губы задрожали. Такое состояние было не впервые, и она знала, что остановилась в шаге от слез.

— Пошел прочь, ты, самоуверенный, самовлюбленный осел!

Не дожидаясь, когда он уйдет, Миранда выбежала из кухни. Бросив взгляд через плечо, она увидела, что Джанни стоит с каменным выражением лица. Кажется, не только у нее есть характер.

Коротко всплакнув, Миранда умылась, вернулась в кухню и провела остаток дня за приготовлением морковно-кориандрового супа и морковного пирога. К тому времени, как молодая женщина начала украшать пирог сливочным сыром, она почувствовала себя спокойнее.

Точнее, она чувствовала себя спокойной, но жалкой.

Джанни избегал ее, и когда их пути пересекались — все-таки дом был недостаточно велик, — он делал вид, что не замечает Миранду. В отместку она стала покидать комнату, как только Джанни входил туда, доказывая, что не он один умеет вести себя словно ребенок.

Сломал эту стену молчания Лайам:

— Папа везет меня покушать рыбу и чипсы. Он спрашивает: ты поедешь с нами?

— Скажи папе… — Миранда оборвала себя, когда в дверном проеме возникла высокая фигура.

— В десяти милях отсюда есть отличное местечко, — пояснил Джанни. — Мы обязательно ездим туда, когда останавливаемся у Люси.

— Спасибо, — сказала она, холодно склонив голову. — Но я не настолько голодна.

Джанни пожал плечами. Может быть, стоило принять оливковую ветвь мира, но Миранда не была готова к этому.

Когда они уехали, она ела свой морковный пирог до дурноты и отправилась в постель в девять часов. Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали.

Неужели Джанни, обуреваемый желанием, вернулся, чтобы попросить у нее прощения? Эта мысль исчезла, как только он вошел в комнату. Его лицо было белым и напряженным, от мужчины волнами исходила тревога.

— Пожалуйста, не посылай меня ко всем чертям. Я здесь из-за Лайама.

— А что с ним? — сразу встревожилась Миранда.

— Мы не успели доехать до рыбного ресторанчика. Ему стало очень жарко, и он начал плакать. Думаю, надо вызвать скорую.

Миранда уже была на ногах.

— Ты измерил температуру?

Джанни покачал головой.

— Боже, это же очевидно! Почему я об этом не подумал? — проскрежетал он, запуская руку в волосы.

Миранда измерила у мальчика температуру и сообщила Джанни, что температура повышена, но не намного.

Лайам, освобожденный от верхней одежды, лежал в штанишках и рубашке на кровати, щеки его еще горели, но он больше не плакал и начал засыпать.

— Думаю, сейчас ему гораздо лучше. Пока ты не уснул, Лайам, — добавила она, повышая голос, — что думаешь насчет стакана сока и ложки того порошка, который положила в твои вещи Клэр? Вот так, хороший мальчик, — похвалила его Миранда, когда он проглотил порошок и сделал несколько глотков из стакана.

Миранда повернулась и обнаружила, что Джанни смотрит не на Лайама, а на нее.

— То есть, ты считаешь, это несерьезно? — Его раздражало, что сложилась ситуация, неподвластная его контролю.

— С детьми тяжело, и у меня нет опыта, но я думаю, что Лайаму надо как можно больше пить, а скорую можно пока не вызывать. Но решать, конечно, тебе.

— Я слишком остро среагировал.

Она улыбнулась:

— Ты повел себя как настоящий отец.

— Спасибо, Миранда. Я тебе благодарен. А что касается…

Она покачала головой, не в силах вспомнить сейчас, с чего все началось.

— Мы оба наговорили лишнего.

— Так, может, мы?..

С быстро бьющимся сердцем Миранда поспешила ответить:

— Мне нравится эта идея.

Джанни кивнул, его темный взгляд не отрывался от ее лица. Женщина начала таять.

— Но боюсь, не сегодня, — вздохнул он, бросив печальный взгляд на Лайама, который уже крепко спал.

Джанни бросил подушку на софу, стоящую рядом с кроваткой сына.

Миранда кивнула:

— Конечно. Если тебе понадобится… — Она остановила себя, прежде чем успела добавить «все что угодно».

В два тридцать Миранда на цыпочках вошла в комнату с чашкой чая. Лайам спал — было слышно его спокойное ровное дыхание. Джанни лежал на софе, его глаза были закрыты. Ночник, стоявший рядом с кроватью, лишь слегка освещал его лицо.

Несколько мгновений Миранда стояла и смотрела на Джанни словно загипнотизированная, сердце сильно билось у нее в груди. На нее словно накатила волна… Она в шаге от того, чтобы влюбиться. От осознания этого женщину охватил ужас. Она, кажется, уже немного влюбилась в мужчину, который ясно дал понять, что любовь и постоянные отношения в его планы не входят.

Миранда сглотнула и с трудом перевела дыхание. — Я не влюблюсь. Я не могу, — прошептала она.

Джанни открыл глаза, и Миранда от неожиданности чуть не выронила чашку.

— Что ты сказала?

«Боже милостивый, что со мной не так? Неужели я способна влюбляться только в мужчин, не способных ответить мне тем же?»

— Я подумала… Не хочешь ли выпить чашку чая? — Нет, спасибо. Ты хоть поспала?

— Немного, — солгала Миранда, поставив чашку на комод. — По-моему, Лайаму намного лучше.

Джанни кивнул и протянул ей руку:

— Но от компании я не откажусь.

После секундной паузы Миранда взяла руку Джанни и позволила ему притянуть ее к себе. Она не стала сопротивляться, когда он уложил ее на софу рядом с собой.

— Удобно? — совсем близко от ее уха прозвучал его глубокий голос.

— Да, — прошептала она, охваченная необыкновенным чувством близости к этому мужчине.

От крепкого тела Джанни исходило тепло, от него веяло мужественностью, так что ее разум сразу отключился. Миранда задрожала и закрыла глаза, а он уложил ее голову себе на плечо.

— Расслабься, cara, — попросил Джанни, гладя ее огненные волосы. Поцеловав Миранду в закрытые веки, он прошептал: — Спи.

— Я не могу.

Но через полминуты она уже спала. Слушая ее ровное дыхание, Джанни сообразил, что еще никогда просто не спал с женщиной.

Он отмахнулся от тревожного чувства. Одна ночь еще не означает, что между ними существует что-либо, помимо секса.

Но эта ложь на сей раз почему-то не сработала.

Глава 9

Джанни разглядывал свое отражение в стекле.

Неожиданно его поразила мысль: ведь он уже больше недели не носит галстук! Не было ни дня, чтобы Джанни не надевал галстук, костюм и туфли ручной работы. Может, на работе следует устроить день одежды свободного покроя? Впрочем, не стоит, решил он.

А все-таки почему он так долго здесь задержался? «Как будто ты не знаешь, Джанни», — поддразнил он себя.

Возвращение к обычной жизни означает, что больше он не будет просыпаться рядом с восхитительной Мирандой. Воспоминание о том, как они занимались любовью этим утром, пронзило стрелой желания тело Джанни.

Миранда являла собой воплощение женственности.

Но для нее нет места в его жизни, пусть даже такие женщины, как Миранда Истон, не встречаются каждый день. Честно говоря, если бы они столкнулись не здесь, ничего подобного не произошло бы — слишком много обязанностей лежало на Джанни.

Однако нельзя было отрицать: он слишком много думает о Миранде. А ему нужна такая женщина, о которой он забудет сразу, как только она выйдет за дверь. Миранда к таким женщинам не принадлежала. Благодаря ей Джанни осознал, в какой пустоте он живет.

Она ничего не просила у него, но он знал, что ей нужно больше, и, хуже того, Миранда заставляла Джанни желать большего. Но ему непросто выкроить время даже для Лайама. Кроме того, они с Мирандой совершенно разные.

Тогда почему он не спешит возвращаться в Лондон, к своей занятой жизни?

Джанни помедлил и позволил мысленному образу сформироваться в голове. Нежная кожа Миранды, так легко красневшая, ее прекрасные изумрудные глаза, ее полные губы… Как легко он терял контроль над собой в ее присутствии!

Нет, настало время положить конец этому сладкому безумию. Надо только выбрать подходящий момент.

Миранда была в кухне. Джанни сразу почувствовал, что все изменилось.

Одной рукой она держалась за стол, в другой сжимала газету. Молодая женщина дрожала. Джанни увидел в ее глазах обвинение.

Он не торопился говорить Миранде, кто он такой. Черт, как будто этого следовало стыдиться! А Джанни почему-то позволил ей считать его бездомным нищим, в то время как был богат и влиятелен.

Джанни мельком взглянул на газету, смял ее и швырнул на пол. Он и без того знал, что прочитала Миранда.

— Я могу объяснить, — начал Джанни.

Губы Миранды сложились в горькую улыбку.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, — с презрением протянула она. — У тебя всегда имеется наготове какая-нибудь история, верно? А я со своей стороны, как обычно, поверю каждому твоему слову.

Джанни, внимательно посмотрев на нее, встревожился:

— Ты бледна как полотно. Сядь и позволь мне… Он говорил так, словно ему было не все равно. Но ведь это ложь, очередная ложь, которую он готовится скормить Миранде и которую она охотно проглотит.

Миранда разозлилась не оттого, что Джанни оказался богатым и успешным человеком. Ей было плохо не оттого, что она поверила газетной сплетне, будто он похитил собственного сына. Она пришла в ярость, потому что Джанни скрыл от нее правду.

Неожиданно Миранда вспомнила, что Джанни сказал накануне, когда она заметила, что он хмурится, и спросила, о чем он думает. «Я хочу видеть тебя в своей постели, а не жить с мыслями о тебе, cara», — ответил он.

Ей нужно бежать от него как можно дальше и как можно скорее. Почему она не сделала этого, пока не стало слишком поздно? Осознание того, что она по уши влюбилась, исторгло из ее груди стон.

Миранда схватилась за голову и прошипела:

— Ты, ублюдок! Не прикасайся ко мне.

Его загорелое лицо побледнело, на виске проступила синяя жилка, мышцы шеи напряглись.

Джанни отступил назад, подняв руку:

— Успокойся.

— Я абсолютно спокойна! — прокричала Миранда, указывая дрожащим пальцем на газету, лежащую на полу. — Ты позволил мне считать тебя банкротом! Боже, да ведь твоя фамилия Фицджеральд! — Она недоверчиво покачала головой.

— Ты работаешь на Люси Фицджеральд, а я никогда не скрывал свое имя.

— Но ты не говорил, что принадлежишь к тем самым Фицджеральдам!

Из статьи следовало, что Джанни Фицджеральд был рожден не с серебряной ложкой во рту, а с целым сервизом.

— Довольно! — приказал он.

Миранду не остановила бы нескрываемая властность, прозвучавшая в его голосе, но Джанни сжал ее плечи. Тяжело дыша, она опустилась на стул, который он пододвинул.

Держась за деревянную спинку, Джанни развернул стул, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. От ярости и презрения к самой себе Миранду едва не начало тошнить.

— Ты высказала все, что обо мне думаешь. Будь вежливой и позволь теперь говорить мне. — Его голос звучал почти спокойно, но в глазах сверкали молнии, говорящие о том, что Джанни не так уж спокоен. — Да, я принадлежу к тем самым Фицджеральдам, как ты нас назвала. В твоих устах это звучит так, словно я монстр.

И у него еще хватает наглости изображать гнев?! Миранда стиснула зубы.

— Продолжай, — предложила она.

Джанни слегка наклонил голову.

— Это старая история, — начал он. — Я не похищал своего ребенка. Я являюсь единственным законным опекуном Лайама. Мне известно, что написано в статье. — В его голосе послышались усталые нотки.

— Ты хочешь сказать, что все это чепуха? — Она щелкнула пальцами.

— Ты не поверила тому, что напечатано? — помедлив, спросил Джанни.

Он присел, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— В свое время я был ответственным редактором «Геральд». Чтобы не утомлять тебя долгими объяснениями, скажу, что, пока я занимал этот пост, мне удалось посадить несколько человек в тюрьму, другие же, включая автора всей этой чуши, потеряли работу.

Глаза его потемнели. Джанни до сих пор считал, что Род Джеймс легко отделался, однако тот — классический образец человека, который отказывается брать на себя ответственность за собственные поступки, — придерживался иного мнения. Он возненавидел Джанни, из-за которого потерял все: доброе имя, доходы. Несколько раз он очень близко приближался к клевете и наконец перешагнул черту.

Миранда позволила себе немного расслабиться. — Ты работал в газете?

Джанни кивнул. Ее любопытство снова было подстегнуто.

— То есть ты был журналистом?

— Я работал корреспондентом в новостном агентстве. Сначала в Европе, затем меня направили на Ближний Восток. Эта история разразилась почти сразу после нашего с Сэм приезда. В то время она уже была легендой.

— Сэм Магуир — мать Лайама?

Образ прелестной блондинки встал перед глазами Миранды. Ее светлые волосы, как правило, покрывал шарф, полные губы всегда были накрашены яркой помадой, независимо от условий, в которых она находилась, и ей всегда удавалось выглядеть неотразимо — как в дизайнерских одеждах, так и в пуленепробиваемом жилете.

Сэм разрушала стереотипы. Она была способна заставить таких женщин, как Миранда, остро чувствовать свою обычность.

— Да, живая легенда, — протянул Джанни. — Я был поражен, когда впервые увидел ее во плоти.

Миранда смотрела, как на его губах забрезжила улыбка, и ее вдруг охватила ревность такая сильная, что ей пришлось маскировать нервный вздох кашлем.

— У нас был роман, — продолжал он.

Теперь Джанни знал, что Сэм была права: то, что они пережили, было замечательно, но это был всего лишь короткий взрыв страсти.

Они могли бы разойтись навеки, если бы не связавший их Лайам. Все романтические чувства, которые Джанни питал к Сэм, исчезли, оставив после себя единственное желание: больше никогда не испытать ничего подобного. Но из-за Лайама Сэм всегда будет частью его жизни. Страстная влюбленность прошла, а за ней и гнев, когда Сэм фактически бросила Джанни с ребенком на руках.

Постепенно он смирился с решением Сэм, хотя так и не понял ее. Джанни решил, что никогда ее не поймет, потому и перестал стараться.

— Вы долго были вместе? — спросила Миранда не потому, что ее это интересовало, а чтобы нарушить неловкое молчание.

— Едва ли можно так сказать. Неделю спустя в соседнем государстве начался вооруженный мятеж, и Сэм улетела туда. Увидел я ее спустя несколько месяцев, уже в Лондоне. — Джанни снова замолчал, его взгляд потемнел от воспоминаний. Он едва узнал женщину, появившуюся на пороге его дома в тот день. — Мне приходилось видеть Сэм, берущую интервью под огнем…

Значит, сам он тоже был под огнем, в опасности. Миранда вздрогнула.

Джанни пожал плечами. Покачав головой, он встретился взглядом с Мирандой и добавил:

— Сэм была абсолютно бесстрашна, но стоило ей узнать о беременности, как она превратилась в беспомощного котенка.

Услышав восхищение в его голосе, Миранда подумала: «Он все еще любит эту женщину».

Боль, которую она ощутила, поняв, что Оливер и Тэм полюбили друг друга, была несравнимо слабее. То осознание было подобно сильному ветру. Сейчас ее словно настиг ураган. Миранде стало понятно, что на самом деле она не любила Оливера, просто придумала себе сказку. Для того чтобы осознать это, нужно было влюбиться по-настоящему. В Джанни Фицджеральда.

— Когда Сэм успокоилась, мы все обсудили и пришли к согласию, — продолжал он. — Сэм родит ребенка, но на этом все. Она не желала быть матерью. Признаюсь, я надеялся, что после рождения Лайама она изменит свое решение, но этого не случилось.

Миранда взглянула на него:

— И?..

Джанни ответил не сразу. То, что он собирался сказать, выглядело как объяснение, а объясняться он не был приучен.

— И она… они общаются. Лайам знает, что Сэм его мать. Она интересуется его жизнью… до некоторой степени, — признался Джанни. — Но Сэм считает — да так оно и есть, — что общаться с детьми постарше легче, чем с младенцами.

— И ты не испытываешь проблем на этот счет?

Даже если бы Миранда не стала, пусть на короткое время, частью жизни Джанни, ее все равно заинтересовала бы столь необычная ситуация.

Он снова пожал плечами, его лицо стало непроницаемым.

— Почему у меня должны быть проблемы? — спросил он.

«Дай-ка мне подумать, — мелькнуло в голове Миранды. — Сэм взвалила на тебя основную работу по уходу за ребенком, в то время как сама предстает перед ним наподобие крестной матери феи».

— Я принимаю ежедневные решения. Мы оба с этим согласились. Мне помогает либо няня, либо мать. — Его губы растянулись в невеселой улыбке. — Как ты заметила, мои родительские навыки оставляют желать лучшего. Проблема в том, что Сэм встретила человека, который ей небезразличен, и подумывает о свадьбе.

Когда Джанни только узнал об этом, ему было больно. Сейчас все осталось в прошлом, и невозможно поверить, что он действительно любил Сэм.

— Вот как? — Сердце Миранды упало.

Он кивнул.

— Цитируя Сэм… — Джанни усмехнулся и выдержал драматическую паузу, прежде чем продолжить: — «Он тот самый, единственный».

Миранда подалась вперед и, положив подбородок на переплетенные пальцы, стала изучать лицо Джанни, стараясь прочитать его мысли, пытаясь понять, не скрывается ли за сарказмом ревность.

— Но ты так не считаешь?

— Они знают друг друга шесть недель. — Джанни недоверчиво покачал головой. — Шесть недель! Людям требуется больше времени, чтобы выбрать новую машину. Думаешь, шести недель достаточно, чтобы влюбиться и понять, что именно с этим человеком ты хочешь провести всю жизнь?

«Иногда бывает достаточно и шести дней», — подумала Миранда.

Она вспомнила, что примерно то же, что и Джанни, она говорила Тэм, когда сестра объявила, что влюбилась в Оливера после первого свидания. В ответ Тэм рассмеялась и призналась, что вообще-то она влюбилась в него при знакомстве.

— Помнишь, Оливер подвозил тебя, когда твоя машина сломалась? Я увидела, как он вышел и открыл дверцу с твоей стороны. Я тогда испугалась: ужас, если мне придется ревновать к собственной сестре. Представляешь?

Миранда нашла в себе силы посмеяться вместе с ней…

Джанни кивнул, интерпретируя ее молчание по-своему:

— Конечно, ты так не думаешь. Ведь ты практичная женщина. Полагаю, Сэм…

— Влюбилась? — вставила Миранда, вспомнив рассказ матери о том, что она влюбилась в своих близнецов, как только их увидела.

Бедный Лайам! У него нет такой матери и ее всеобъемлющей любви. Вполне понятно, почему Джанни старается быть заботливым отцом.

Миранда впервые увидела в нем не только красоту, но и характер.

Горло ее сжалось от нахлынувших эмоций. Какие бы отношения ни связывали Джанни и Сэм, Лайам никогда не услышит от отца оскорблений в адрес своей матери. Много ли найдется таких мужчин?

— Сэм упорно твердит о свадьбе, — сказал он.

— Я все равно еще не понимаю смысла статьи. Как?..

— Причиной стал бойфренд Сэм. Он увидел фотографию Лайама и спросил, кто это. Она призналась, что это ее сын.

А если бы он не спросил? Миранда была потрясена. Как женщина может не гордиться своими детьми, тем более таким очаровашкой, как Лайам? Если бы он был ее сыном, она бы хотела, чтобы об этом знали все.

— Разве это плохо? — спросила Миранда.

— Ничего бы не случилось, если бы он не решил, что я заставил ее отказаться от опеки над Лайамом и лишил встреч с сыном.

Что, по мнению Джанни, должно было бы вызвать вопрос: насколько хорошо этот мужчина знает Сэм?

Миранда кивнула. Это было именно то, о чем говорилось в газете.

— Но она мать Лайама. Она должна объяснить жениху, как обстоят дела.

— Судя по статье, нет.

— Я не понимаю…

— Сэм ничего ему не сказала. Она ждала, по ее словам, подходящего момента.

Джанни посмеялся, когда Сэм позвонила ему и сообщила о поливающей его грязью статье. Однако веселье длилось недолго, стоило ему представить, как папарацци направляют свои объективы на двор, в котором играет его сын. Джанни пришел в ярость.

— Может быть, этот подходящий момент наступит тогда, когда меня закидают гнилыми помидорами на улице? — саркастически осведомился он.

— Да, понимаю, ты ненавидишь меня. Александр тоже возненавидит меня, когда узнает правду.

Сэм начала плакать, и Джанни ужаснулся. Он был готов на все, лишь бы она успокоилась. Если он что и не мог выносить, так это женские слезы…

— Сэм была уверена, что бойфренд, узнав об истинном положении дел, отвернется от нее. — Джанни взглянул на Миранду и слабо улыбнулся. — Нормальные люди так и поступают. К сожалению, до того, как она набралась храбрости и рассказала ему все, он поделился этой историей с другом. Имя этого друга Род Джеймс, а он уже много лет мечтает отомстить мне.

— Но если ты знал о том, что готовится такая статья, ты мог бы как-нибудь защититься.

Джанни пожал плечами:

— Сэм просила меня не делать этого. — И она была права: лучше не отвечать на ложь, чем защищаться. — Она хотела, чтобы я дал ей шанс самой рассказать Алексу правду. Было бы хуже, если бы он узнал об этом из газет.

Миранда возмутилась. Значит, Джанни не видит в этом ничего страшного?

— Сколько времени может потребоваться, чтобы сказать: «Я солгала»? — поинтересовалась она.

— Это зависит только от Сэм.

Миранда мучилась от несправедливости. Джанни вроде бы спокоен, но неужели эта женщина не понимает, как жестоко и несправедливо она поступила?

— Вот почему я приехал сюда, не сказав никому ни слова. Я надеялся, что за те несколько дней, что меня не будет, скандал поутихнет. Мне понравился этот план. Я знал, что Люси в последнее время ведет чуть ли не отшельнический образ жизни. — Джанни помедлил, наклонил голову и посмотрел на Миранду, лаская взглядом ее лицо. — В результате я проснулся рядом с тобой. Дальнейшее тебе известно.

Румянец выступил у нее на щеках.

— Итак, ты не похититель детей.

Он помотал головой.

— Просто лжец?

Джанни моргнул и пробормотал:

— Спокойнее.

— Спокойнее?! — взорвалась Миранда. — Ты позволил мне считать тебя банкротом! — Она простонала и закрыла лицо руками, вспомнив совет, который дала главе процветающего издательства.

— Меня… устраивало, когда ты пришла к такому выводу, — признался Джанни.

Миранда недоверчиво уставилась на него.

— Тебе не кажется, что ты поступил неправильно?

Краска нетерпения залила его лицо.

— Разве сейчас это важно? Я, быть может, не очень приятный человек, но ведь ты отчего-то легла со мной в постель.

Миранда не могла заставить себя встретиться с ним взглядом.

— Я понятия не имею, почему занялась с тобой любовью.

— А сейчас кто лжет, cara?

Миранда проглотила комок в горле и подняла глаза. Натолкнувшись на горящий взгляд Джанни, она почувствовала себя совершенно беспомощной.

— Ты легла со мной в одну постель по той же причине, по которой я лег с тобой.

Его уверенный тон должен был бы вызвать у нее гнев, но вместо этого тело Миранды охватило приятное возбуждение. В улыбке Джанни крылся вызов, на который она не могла не ответить. Молодая женщина затрепетала.

Когда Джанни посмотрел ей в лицо, она была уже настолько возбуждена, что едва могла дышать.

— Потому что мы испытываем обоюдный… — Его палец скользнул ей под подбородок. Мужчина, казалось, мурлыкал. — Голод.

Миранда сглотнула. Ее буквально парализовало от вожделения.

«Забудь про любовь, — приказала она себе. — Сконцентрируйся на том, что ты можешь получить. Пусть этого будет достаточно».

— Я готов честно объяснить, почему не стал разубеждать тебя. Мне показалось привлекательным, что кто-то хочет меня, а не мою чековую книжку. Кроме того, я был уверен, что ты никогда не узнаешь правду.

Миранда тряхнула головой, высвобождаясь.

— Ничего себе честность! — задыхаясь, проговорила она.

Джанни досадливо поморщился. Миранда начала потирать щеку, словно человек, желающий проснуться.

— Если я правильно тебя поняла, ты был уверен, что, даже если я выясню, кто ты такой, тебя в моей жизни уже не будет.

Джанни взял ее за руки и заставил подняться на ноги.

— Да, такое слышать малоприятно, — признался он.

Миранда старалась не поддаваться очарованию его грустной улыбки. Вряд ли Джанни Фицджеральд знает, что такое стыд.

— Действительно малоприятно, — пробормотала она, отворачиваясь.

Джанни подошел к ней вплотную. Миранда сначала ощутила тепло его тела, а затем прикосновение его рук к своим плечам. Она повернула голову и посмотрела ему в глаза. Джанни увидел в ее взгляде опасение и возбуждение. Он мечтал смотреть в потрясающие глаза Миранды, когда они вновь окажутся в постели.

— Значит, она все рассказала ему? — спросила молодая женщина.

Джанни понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, о чем говорит Миранда.

— Да.

— И он возненавидел ее?

Джанни коснулся губами мочки ее уха, почувствовал, как она задрожала, и услышал ее выдох. Миранда откинула голову назад, чтобы он мог коснуться ее шеи.

— Судя по всему, нет, — пробормотал он.

Миранда закрыла глаза, чувствуя его язык, его губы на своей коже.

— А как насчет истории в таблоиде? — хрипло поинтересовалась она. — О боже, нет!

Джанни поднял голову. На его смуглых щеках проступил румянец, глаза сверкали.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Я хочу, чтобы ты не останавливался, — поправила она, глядя на него.

На его лице сверкнула белозубая улыбка.

— Опровержение напечатано во второй колонке на третьей странице.

Миранда моргнула:

— Что?

— Опровержение, — повторил Джанни, склоняя голову.

— О… — произнесла Миранда, обхватив ладонями его лицо, но не делая попытки поцеловать мужчину. Она просто любовалась его красотой. — Значит, ты больше не скрываешься. Ты можешь уехать в любой момент? — От осознания этого на нее словно повеяло холодом.

На лбу Джанни появилась морщинка. Опустив ее руки, он притянул Миранду к себе. Она сопротивлялась какую-то долю секунды, а затем позволила ему поднять ее волосы и прильнуть к шее, ставшей чрезвычайно чувствительной.

— Полагаю, что так, — признал Джанни, недоумевая, почему свобода не манит его к себе. — Но кое в чем ты ошибаешься.

Миранда закрыла глаза, наслаждаясь тем, что его дыхание согревает ее шею. Она полностью осознала выражение: «Ослабла от желания». Если бы Джанни не поддерживал ее, она оказалась бы на полу.

— Я не забуду твое имя, Миранда.

Его язык коснулся ее языка, и Джанни подумал: «Я также не забуду твое лицо и твой голос. — Он углубил поцелуй. — И твой вкус».

Миранда инстинктивно начала бороться с желанием, толкнувшим ее в объятия Джанни. Она прервала поцелуй, хотя понимала, что уже поздно, что она по уши в него влюбилась. Что ж, остается только взять то немногое, что он готов ей дать.

Он вопросительно посмотрел на нее, она отвела взгляд и не стала говорить, что его поцелуи способны подарить неземное блаженство.

Джанни поднял голову, борясь с чувством вины. Правда, злился он больше на себя, чем на Миранду. Но неужели она не чувствует, что за шесть дней он сблизился с ней больше, чем с любой другой женщиной? Словно стена, которую он выстраивал в течение многих лет, вдруг рухнула. Однако Джанни продолжал уверять себя, что все дело в восхитительном сексе, который их связал.

— Не понимаю, почему ты воспринимаешь все на свой счет. Не с каждой женщиной я делюсь историей своей жизни, не с каждой… — Он почувствовал, как напряглась Миранда, замолчал и закрыл глаза.

Она высвободилась из его объятий.

Когда Джанни открыл глаза, у Миранды вместо глаз были кусочки зеленого льда. Расстояние в несколько футов между ними показалось ему пропастью.

Она вздернула тонкую бровь, за ее презрительной улыбкой скрывался пылающий гнев.

— Ты имеешь в виду женщин, с которыми у тебя был случайный секс? Боже, Джанни, ты умеешь заставить женщину почувствовать себя особенной. Ты, случайно, не присвоил мне номер?

Его хохот стал для нее полной неожиданностью.

— Я сказала что-то смешное? — поинтересовалась Миранда.

— Невероятно… Ты совсем не похожа на тех женщин, с которыми я встречался прежде.

— Это хорошо или плохо?

— Это повергает меня в смущение, — вздохнул Джанни.

«С трудом в это верится», — подумала она, изучая его лицо и силясь прочитать его мысли.

Глава 10

— Миранда, я собираюсь вернуться в Лондон утром.

Она застыла, ее с трудом обретенное спокойствие разлетелось на кусочки.

Больше они не будут лежать рядом — обнаженная кожа к обнаженной коже. Ощущение потери было оглушающим.

Опасаясь, что Джанни может понять все по ее глазам, Миранда поспешно опустила ресницы, но неожиданно пошатнулась, будто от порыва сильного ветра. Справившись с собой, она посмотрела на него, надеясь, что ее лицо ничего не выражает.

— Конечно, лучше выехать с утра, чтобы избежать пробок. Возьми имбирное печенье для Лайама — имбирь отлично помогает справиться с тошнотой. Кстати, по радио предупредили, что пока еще ведутся работы в районе…

Джанни махнул рукой, прерывая ее:

— Если хочешь, я могу вернуться.

Миранда моргнула от неожиданного предложения, недоверчиво покачала головой и осторожно поинтересовалась:

— Что именно ты хочешь этим сказать, Джанни?

— Это не должно заканчиваться…

Миранду захлестнула радость. Она подождала, пока эмоции утихнут, чтобы постараться ответить как можно спокойнее. Да, Джанни по-прежнему говорит только о сексе, но если это все, что он намерен ей предложить, она не собирается отказываться. Она просто не может. Все, что ей нужно сделать, — попытаться скрыть свои истинные чувства. К тому же остается надежда, что однажды Джанни сумеет на них ответить.

— Это? — повторила она. — Что именно?

— Секс, — испытывая раздражение оттого, что Миранда заставила его произнести это, ответил Джанни. — Он хорош. — Он хрипло рассмеялся. — Нет, не хорош. Фантастичен.

Так почему бы им не продолжить занятия любовью? Такого шикарного секса у Джанни еще не было. Главное — позаботиться о том, чтобы исключить Миранду из жизни Лайама. Он очень надеялся на то, что его сын не успел привыкнуть к ней и не будет скучать.

Что касается его, он продолжит наслаждаться этим отпускным романом, не забывая, что однажды придется положить ему конец.

Миранда сделала глубокий вдох и приняла решение.

— Да, хорош, — подтвердила она, вздергивая подбородок.

Встретившись взглядом с Джанни, она уловила в его глазах какую-то вспышку эмоций. Что это было? Почему бы не спросить? Или она боится услышать ответ?

— У меня есть несколько условий, — быстро произнесла Миранда.

Глаза Джанни сузились. Он был шокирован, услышав об условиях. Впрочем, почему бы не выслушать?

— Я ничего не имею против секса с тобой, — начала она, — но я не могу… Пока наш роман будет длиться, я хочу, чтобы все было особенным.

— Думаешь, у меня достаточно времени, чтобы… Ладно. Нет проблем.

— И никакой лжи. — Миранда была довольна, что ей удается говорить спокойно, но это не помогло ей понять выражение его лица. — Все, что нас связывает, — просто секс, но между нами все должно быть честно.

— Значит, ничего не значащий секс, верно?

Она осторожно кивнула, не понимая, чем вызвана вспышка гнева.

— Какие-нибудь еще условия?

— Нет, больше никаких.

Джанни кивнул и подошел к холодильнику. По-прежнему ничего не понимая, Миранда наблюдала за тем, как Джанни открывает его и достает бутылку шампанского.

— Как ты думаешь, нам стоит отметить наше соглашение? — спросил он.

— Изумительно, — кивнула Миранда. — Но его вкус покажется лучше, если мы захватим его с собой в постель.

Джанни моргнул. На его лице отразилась смесь удивления и нежности, когда щеки женщины вопреки ее желанию вспыхнули.

— Извини, — простонала она, закрывая лицо руками. — Я просто подумала вслух.

Джанни усмехнулся и поставил бутылку. Сквозь щели между пальцами она увидела, что он направляется к ней.

Джанни убрал руки Миранды с лица, поцеловав каждый пальчик, и сжал ее кисти в своих больших ладонях.

— Кажется, мне начинает нравиться, как работает твой мозг. Думай вслух столько, сколько хочешь, cara.

Миранда вскрикнула, протестуя, когда он без предупреждения поднял ее на руки. Это был деланый протест. Она нисколько не была против. Обняв Джанни за шею, она позволила унести себя наверх.

— Куда ты собралась?

Миранда опустила ноги на пол.

— Я думала, ты спишь. — Она убрала теплую тяжелую руку Джанни со своего живота. Он явно не спал. — Одиннадцать часов, а я не заперла заднюю дверь. Собаки…

— Почему ты говоришь шепотом? — весьма позабавленный, спросил он.

— Я… Ой! — Ее рука взметнулась. Она попыталась удержать полупустую бутылку от падения. Часть шампанского пролилась на простыню.

— Собаки лаем разбудят даже мертвого, если кто-нибудь попытается зайти в дом, поэтому возвращайся в постель, cara.

Трудно сопротивляться, когда голос любимого наполнен чувственным грехом и подобен мурлыканью. Впрочем, этому способствовала и рука, ухватившая Миранду и втащившая ее обратно.

Она легла на Джанни.

— Что ты делаешь? — потребовала объяснений молодая женщина, стараясь говорить сердито и усаживаясь на него верхом.

— Думаю, я должен вам задать этот вопрос, мисс Истон. Мне кажется, вы позволяете себе вольности, — заметил Джанни, глядя на белеющие в темноте полушария ее грудей. Ему было трудно совладать с реакцией своего тела. Похоже, этой рыжеволосой богиней невозможно насытиться.

Джанни хотел было приподняться и взять один из вишневых бутончиков в рот, когда Миранда подалась вперед и коснулась сосками его груди.

Тело мужчины охватила дрожь, а она провела ладонями по его животу и опустилась ниже.

— А вы, мистер Фицджеральд, как будто получаете от этого удовольствие, — имитируя его строгий тон, произнесла молодая женщина.

Сжав рукой свидетельство его возбуждения, Миранда удовлетворенно улыбнулась, услышав вздох Джанни. Ее смешок превратился в визг, когда спустя несколько секунд он схватил ее за талию и поменялся с ней местами.

— Это несправедливо! — задыхаясь, заявила Миранда.

Джанни усмехнулся и подался вперед. Он действовал без предупреждения, его стремительный рывок застал ее врасплох. Руки Миранды были стремительно закинуты за голову и прижаты к подушке. Свободной рукой Джанни дотянулся до прикроватного столика и нажал на какую-то кнопку.

Занавески разошлись, впуская в комнату лунный свет.

— Наша Люси любит всякие технические новшества, знаешь ли. Я всерьез начинаю думать, что кое-какие из этих приспособлений очень даже неплохи.

Джанни взглядом ласкал ее тело, заблестевшее в свете луны.

Миранда, дрожа, смотрела на него. Любуясь его совершенными чертами, легко можно было представить, что кто-то из олимпийских богов спустился со своей горы. Джанни был так красив, что при одном взгляде на него у нее начинала кружиться голова.

Желание отозвалось вспышкой внизу живота. Миранде казалось, что ее тело превратилось в растекшееся желе. Джанни медленно поцеловал ее.

Когда он прервал поцелуй, оба они тяжело дышали.

— Ты мог бы включить свет, — прошептала она ему в губы.

Джанни нежно куснул женщину за нижнюю губу, накрывая руками ее груди. Миранда вздрогнула и простонала, как только его пальцы сомкнулись на затвердевших сосках.

— Я романтик.

Сквозь полуопущенные ресницы она смотрела, как насмешливые искорки пропадают из его глаз и в них начинает сверкать жаркий темный огонь, от которого мышцы ее бедер конвульсивно сжимаются.

Джанни пропустил ее чудесные волосы сквозь пальцы и перевел дыхание.

— Боже, ты прекрасна, — с придыханием сказал он и провел рукой по ее щеке.

Миранда едва могла дышать. Она прижалась губами к его ладони.

— Не знаю, каким образом ты заставляешь меня испытывать такие ощущения, — хрипло прошептала она. — Какие?

— Вот такие. — Она направила его руку к влажному центру своей женственности.

— Боже! — простонал Джанни, раздвигая и целуя ее бедра. — Но мне нравится, что ты всегда для меня готова.

Почувствовав тяжесть его тела, Миранда простонала:

— Я хочу тебя так сильно, Джанни, что это меня пугает.

Еще страшнее была мысль о том, что она не переживет разлуки, когда секс перестанет его удовлетворять.

Сжав зубы, Миранда постаралась избавиться от мрачных предчувствий. А когда Джанни оказался внутри ее, ей даже не пришлось пытаться. Все, о чем могла думать Миранда, — это о том, как ей хорошо с ним, когда они двигаются в одном темпе.

Когда на следующее утро Миранда встала, она сразу же почувствовала божественный аромат кофе. Улыбнувшись, она лениво зевнула и повернула голову. Кровать была пуста, но на столике стояла чашка кофе.

«Джанни отлично готовит кофе, — подумала она. — Впрочем, он многое умеет делать отлично». Миранда потянулась, как кошка, вспоминая прошедшую ночь.

Каким бы вкусным ни был кофе, она предпочла бы видеть Джанни в постели рядом с собой. Устроившись поудобнее, молодая женщина взяла чашку.

Миранда выпила кофе, когда появился Джанни. Она тут же натянула на себя простыню и… спохватилась. К чему смущение? Разве Джанни не изучил ее тело так же хорошо, как свое собственное? Только потом Миранда заметила, что Джанни одет в белую рубашку и брюки. При виде его лица ее сердце сжалось.

— Почему ты меня не разбудил?

— Мне надо было рано встать. Я не хотел тебя тревожить.

— Я приготовлю завтрак. Лайам уже?..

Джанни положил руку ей на плечо:

— Лайам в машине.

Выражение шока на ее лице быстро сменилось болью, которую он предпочел не заметить.

— Мы позавтракали, — добавил Джанни.

Миранда сглотнула:

— Вы уже… уезжаете?

Он кивнул.

Миранда тут же забыла о скромности. Она встала. Простыня соскользнула на пол.

— Я должна попрощаться с вами обоими. — Она огляделась. — Где я оставила халат?

— Нет. — Джанни коснулся рукой лба и стер капли пота.

— Не понимаю… — прошептала она.

— Думаю, тебе лучше с ним не прощаться.

— Нет? Но… я…

— Ты ведь понимаешь, что наше соглашение не включает Лайама, правда?

— Ты не хочешь, чтобы я виделась с Лайамом?

Джанни попытался отвести глаза, но его взгляд упал на дрожащую нижнюю губу Миранды.

— Я думаю, так будет лучше, — холодно произнес он. Черт, Миранда — умная женщина. Она должна понять. — Будет жестоко и несправедливо по отношению к Лайаму, если он привыкнет к кому-нибудь, а затем ему придется расстаться с этим человеком. Моему сыну нужна стабильность.

Но почему он чувствует себя ублюдком? Ведь он отстаивает интересы сына. Однако это не помогло. Джанни по-прежнему считал себя ублюдком.

Миранда опустила глаза и села на кровать.

— Я понимаю, — тихо сказала она.

Тихое достоинство, с которым были произнесены эти слова, заставило Джанни почувствовать себя еще хуже.

— Желаю вам обоим счастливого пути.

— Спасибо. Что, если я приеду в пятницу?

Целая неделя показалась ему слишком долгой. Джанни никогда не предполагал, что можно скучать всего лишь по звукам женского голоса, а он уже скучал.

Миранда вздернула подбородок:

— Наверное, тебе лучше сначала позвонить.

— Почему? — не понял он.

— Я не знаю, когда вернется Люси. Меня может уже не быть здесь. Зачем тебе напрасно приезжать?

— Думаю, Люси еще не вернется к этому времени, — запротестовал Джанни.

Его внезапно охватил страх, но он не желал размышлять о причинах его возникновения.

— Я не знаю, когда она вернется, Джанни, — повторила Миранда. — Вполне возможно, в пятницу…

Он поспешно кивнул и вышел, не добавив больше ничего. Миранда слышала его шаги, затем хлопнула дверь, звук отъезжающей машины… И тишина…

Оставшись одна, Миранда не могла, да и не хотела одерживать душившие ее рыдания. Наконец они вырвались наружу.

Она плакала полчаса, а затем сказала себе, что в слезах нет никакого смысла. Миранда приняла душ и стала работать. Работать лучше, чем думать или плакать.

Глава 11

Поразительно, как много можно сделать, было бы желание. И без того чистый дом засверкал. Ни одного сорняка не осталось на клумбах, даже шерсть собак блестела, после того как Миранда потратила на это не один час.

В перерыве она приняла приглашение Джоуи на вечер вторника. Должна была состояться викторина между местными командами, в одной из которых состоял Джоуи. Его команда проиграла, но Миранда тем не менее получила удовольствие.

Вечером следующего дня она занималась Сесилом, старым пони, когда во двор ворвался серебристый монстр и остановился в нескольких футах от нее.

При виде вышедшего из автомобиля мужчины сердце ее подпрыгнуло. Это был Джанни, но не тот, которого она знала. Его машина была другой, как и он сам, и Миранда не была уверена, что она чувствует в связи с этими изменениями. Этого безукоризненно одетого человека окружала аура власти. Он был совсем не похож на сексуального парня в джинсах, в которого влюбилась Миранда. Когда он подошел ближе и она прочитала в его глазах то же необузданное желание, ее охватило облегчение. Не осознавая, что она выдохнула от облегчения, Миранда шагнула ему навстречу. Когда до Джанни оставалось еще несколько шагов, она усилием воли заставила себя остановиться, решив, что встреча получается очень уж бурной.

— Сегодня только среда, — приветствовала она Джанни, дрожа всем телом.

— Должен признаться, я ожидал более теплого приема.

— Рада тебя видеть, — несколько неловко отозвалась Миранда. — Честное слово. — Для Джанни это было совсем не очевидно, поэтому она добавила: — Просто я не ждала тебя. Ведь ты говорил о пятнице.

— Встречу отменили.

Он сам отменил встречу, даже не одну. Но это было правильно, так как на всех встречах должно было обсуждаться одно и то же. К тому же у него были проблемы дома, с Лайамом, который только и дело вспоминал Мирри и спрашивал у Джанни, когда они снова увидятся. Так как Миранда постоянно занимала и его мысли, было вполне естественно, что он не выдержал до пятницы.

— Вон оно как, — не зная, что еще сказать, ответила она. — Прекрасно.

— Ничего не прекрасно, — грубовато возразил Джанни, проведя рукой по своим эбеновым волосам. — Всю неделю ничего не было прекрасно.

— Извини, — пробормотала Миранда.

Почему он не прикасается к ней, не целует? Молодая женщина забеспокоилась. Неужели ей предстоит сделать первый шаг?

— Я только что собиралась… — У нее пропал голос при виде этого совершенно незнакомого ей мужчины. Миранда смотрела, как дернулся мускул на его щеке.

— Что ты собиралась?

Она едва не подпрыгнула — ей показалось, что Джанни говорит слишком громко.

— Собиралась выпить какао и отправиться спать, — солгала Миранда.

Он угрожающе усмехнулся.

— Я присоединяюсь! — Мужчина в один шаг преодолел разделявшее их расстояние, тем самым разрушив возникший между ними невидимый барьер. — Только я обойдусь без какао.

Наконец-то она узнала его. Джанни поднял ее на руки и начал целовать с видом умирающего от жажды путника.

Спустя два восхитительных часа Миранда рассмеялась, когда Джанни вернулся в спальню с дымящейся чашкой в руках.

Он вздернул бровь:

— Ты же сама сказала, что хочешь какао.

И поставил чашку на комод.

— Ты не будешь? — спросила Миранда, беря чашку. — Нет.

Не отрываясь от какао, она наблюдала за Джанни. Ей никогда не приходило в голову, что она будет получать удовольствие от разглядывания обнаженного мужчины. Впрочем, еще совсем недавно Миранда не знала, что окажется способной на такие вещи, которые даже не возникали в ее воображении.

— Какао помогает мне уснуть.

— Я об этом не подумал, — пробормотал Джанни, ложась рядом с ней.

Он отобрал чашку у Миранды и поставил так, чтобы она не могла до нее дотянуться.

— Что ты делаешь?

— Меня не устроит, если ты прямо сейчас уснешь.

Миранда прижалась к Джанни и положила голову ему на грудь. Она довольно вздохнула, наслаждаясь его гладкой кожей и твердыми мышцами.

— Извини, но я едва могу держать глаза открытыми, — призналась молодая женщина. — Если бы я знала, что ты приедешь сегодня, не стала бы вчера допоздна засиживаться, а сидр… — Она покачала головой. — В следующий раз буду умнее.

— Рад, что ты не скучала в мое отсутствие.

Миранда уловила в его голосе нотки раздражения.

— Что-то не так? — спросила она.

Джанни натянуто улыбнулся:

— Не со мной. Это не я пил.

— Я не пила, — запротестовала Миранда, подавляя зевок. — За весь вечер я выпила всего два маленьких бокала. У Джоуи…

Джанни выругался. Он схватил ее за плечи и отодвинул от себя, чтобы устремить на женщину сердитый взгляд.

— Прошлой ночью ты была с Джоуи?

— Не только с Джоуи. Там была целая… — Миранда замолчала.

Почему, собственно, она должна оправдываться? Ей нечего стыдиться. И то, что она влюбилась в Джанни, вовсе не означает, что она обязана жертвовать ради него всем. Миранда высвободилась из его объятий, пылая от стыда, раздражения и гнева, и отодвинулась настолько, насколько возможно. Закутавшись в простыню, она с высоко поднятой головой встретила ставший враждебным взгляд Джанни.

— Я действительно провела вечер с Джоуи и получила от этого удовольствие, — объявила она.

Он снова выругался.

— Что не так? — продолжала Миранда, хотя знала, что лучше не дразнить Джанни, когда он в таком состоянии.

— И ты спрашиваешь об этом меня? — прищурился он. — А что, если бы я приехал вчера, а не сегодня?

— Ты знаешь, где лежит ключ. Кстати, ты уже не первый раз появился бы без предупреждения.

Его ноздри затрепетали от гнева.

— Ты намекаешь на то, что не рада меня видеть?

— Всего лишь на то, что ты, должно быть, обладаешь потрясающим нахальством, если ожидаешь, что я буду сидеть у окошка в ожидании тебя. Я была на конкурсе, в котором принимала участие команда Джоуи. А ты говоришь так, словно я приняла участие в какой-нибудь оргии! Но даже если бы я пошла в стриптиз-клуб, это не твое дело. Между нами нет отношений. Все, что есть, — это секс, разве не так, Джанни?

После ее тирады воцарилась оглушающая тишина.

Если бы это был не Джанни, она бы сказала, что на его щеках проступил румянец.

— Но ведь об эксклюзивности отношений заговорила именно ты, — напомнил он.

— Я не жду, что ты не будешь разговаривать с другими женщинами. У нас речь шла только о сексе. Или ты думаешь, что я способна просто так лечь в постель с Джоуи? Черт, да одна мысль, что ко мне прикоснешься не ты, а кто-нибудь другой, она… — Миранда зажала рот рукой. Она и так сказала больше, чем надо!

Ее неосторожное признание вызвало у Джанни вспышку чисто мужского удовлетворения. Он удивил самого себя, тоже ответив ей откровением.

— А мне не нравится мысль, что к тебе будет прикасаться какой-нибудь другой мужчина, — сквозь зубы процедил он.

От шока у Миранды приоткрылся рот.

— Это то, что ты называешь ревностью? — спросил Джанни с насмешливым огоньком в глазах, однако он понимал, что именно это и происходит: он ревнует Миранду.

Она склонила голову набок:

— Думаю, большинство людей назовут это именно так.

— Думаю, большинство сочтет, что мы тратим время на споры. — Он раскрыл объятия. — Иди ко мне!

Миранда со вздохом кинулась к нему, чувствуя, как ее обхватывают теплые крепкие руки.

— Ты так невинна, — пробормотал Джанни, нежно гладя ее по волосам. — В следующий раз не забывай, что внешность обманчива, и не пей слишком много в компании незнакомых мужчин.

— Ты оплот мудрости, — произнесла она глухим голосом.

— Рад, что могу тебя позабавить. — Он взглянул на ее огненные волосы. — А теперь ложись спать.

— Вообще-то я больше не чувствую себя усталой.

Джанни заставил ее поднять голову:

— Правда?

— Я могу очень долго не спать.

— Бессонница — ужасная вещь. Что касается оргий… Как ты смотришь на более скромный вариант? Только ты и я?..

Миранда взглянула на него из-под полуопущенных ресниц и соблазнительно улыбнулась.

— Я готова, лишь бы ты был… — Ее руки опустились вниз, и Миранда изобразила шок. — О, ты готов!..

Похожие вечера, включая споры, повторялись в течение следующих трех недель. Джанни приезжал в коттедж без предупреждения два-три раза в неделю.

Миранде казалось, что в несколько часов, проведенных вместе, они словно пытаются вместить целую неделю. Ситуация с Лайамом по-прежнему составляла проблему для нее. Первый раз, когда она попыталась заговорить на эту тему, Джанни что-то сердито ответил, и на этом разговор оборвался.

Так случалось еще раза три, и только тогда Миранда поняла необоснованность своих надежд. Для Джанни она была всего лишь любовницей, и ни о чем другом речи не шло. Он был твердо намерен защитить Лайама от нее.

Идея посетила Миранду, когда она была в душе. Приехал Джанни, и принятие душа затянулось. Вместе с тем она успела подумать: а должен ли Джанни быть единственным, кто преподносит сюрпризы?

Миранда запланировала свой сюрприз на следующий понедельник. Ей был известен его лондонский адрес — благодаря конверту, который Джанни забыл в коттедже. Да, он вряд ли ей обрадуется, но что плохого в том, если она остановится в отеле и позвонит ему из номера?

Миранда уехала ранним поездом, воспользовавшись предложением доброжелательного соседа. Он был готов присмотреть за коттеджем и собаками, пока ее не будет.

Сразу после приезда Миранда посетила косметический салон, куда записалась заранее. Ей хотелось поразить Джанни. Пусть не думает, что она носит только джинсы. Спустя три часа молодая женщина едва узнала себя, выйдя из примерочной магазина в длинном шелковом платье. Взгляды, которыми Миранду провожали прохожие, подкрепили ее уверенность в выборе наряда.

Эйфория продолжалась ровно до того момента, когда из номера напротив выплыла Сэм Магуир.

Эта женщина в жизни оказалась еще более привлекательной, чем на экране. Рост, фигура, лицо — ей могла бы позавидовать любая модель. Она выглядела невероятно элегантно в простом платье кремового цвета с глубоким вырезом и без рукавов. Другие женщины вряд ли были способны так выглядеть, даже если бы над ними поработала команда профессионалов. Сэм излучала уверенность, которую нельзя купить ни за какие деньги.

Миранда немедленно сникла. Ее собственный вид внезапно показался ей жалким и убогим. Она стерла помаду с губ, чувствуя себя рядом с этой женщиной какой-то дешевкой.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, Сэм повернулась, улыбнулась ничего не значащей улыбкой и, едва ли разглядев Миранду, пошла дальше по коридору. Миранда столкнулась с подобными манерами, когда ездила навестить Тэм в Америке на пике ее популярности в шоу. Тогда же она стала свидетельницей того, как Тэм игнорировала преследующее ее повсюду внимание публики.

Миранду тогда по ошибке тоже принимали за знаменитость. Девушка с трудом справлялась с устремленными на нее взглядами, не понимая, как легко Тэм удается жить, будучи постоянно в центре внимания.

Когда она спросила сестру, та пожала плечами и ответила:

— К этому привыкаешь.

Только когда съемки закончились и Тэм вернулась домой, она призналась, что гораздо хуже недостаток внимания, чем его переизбыток.

Миранда, неожиданно для самой себя, не стала отпирать дверь номера, а прошла вслед за Сэм в лифт. Она знала, что поступает неразумно, но остановиться была не в силах.

На первом этаже Миранда последовала за Сэм в холл. Она опустилась на один из диванчиков, не сводя с нее глаз.

Чтобы не привлекать к себе внимания, Миранда взяла журнал и спряталась за него — совсем как в детективном фильме. И тут до нее дошло: она преследует Сэм не из любопытства, и ее поступки иначе как безумием не назовешь. Ощутив стыд, Миранда закрыла лицо рукой.

Что она надеялась таким образом узнать? Почему Джанни не может забыть эту женщину? Любит ли он ее еще?

Качнув головой, Миранда положила журнал и встала. Направляясь к лифтам, она заметила, как Сэм Магуир остановилась у стойки ресепшн и заговорила с высоким темноволосым мужчиной.

Миранда мгновенно узнала этого человека. Джанни! Он наклонился к светловолосой женщине и внимательно слушал ее.

Первой мыслью было: «Как бы он меня не увидел!»

Вторая мысль: «Они стоят слишком близко друг к другу».

«Не говори ерунды, Мирри», — тут же одернула себя Миранда.

Принимая во внимание то, кем они доводятся друг другу, можно объяснить, почему Сэм держит Джанни за руку и смеется. Тем не менее Миранда напряглась, когда Джанни наклонился и поцеловал Сэм в щеку.

Они что, снова вместе?!

Джанни неожиданно отошел от стойки и прошел совсем близко от Миранды, но, к счастью, не заметил ее. Сэм направилась к выходу из отеля.

Глава 12

Миранда не заметила, что она сдерживает дыхание, пока Джанни не зашел в лифт.

Он оказался в том же отеле, что и она. Это показалось ей знаком. Из всех отелей в Лондоне они выбрали один и тот же.

Миранда подошла к ресепшн и приняла озабоченный вид:

— У меня назначена встреча с мистером Фицджеральдом, но я потеряла бумагу с… Не могли бы вы подсказать, в каком он номере?

С сильно бьющимся сердцем она поднялась наверх и постучала в дверь.

Джанни открыл дверь и несколько секунд смотрел на нее, словно не узнавая. Затем его глаза расширились.

— Миранда? — Мужчину пробил пот от охвативших его эмоций.

В ту же секунду Джанни понял еще кое-что: больше он не может притворяться, что их связывает только секс. Он испытывает чувства к этой женщине. Чертовски не вовремя! И он скорее даст отрубить себе руку, чем признается в этом!

— Привет, Джанни. Я решила тебя удивить. — При виде его лица веселость Миранды мигом испарилась. — Джанни…

— Ты не должна здесь находиться, Миранда. Это не входило в наше соглашение.

Ее охватил ужас.

— Но я хотела преподнести тебе сюрприз.

В душе Джанни разгорелась битва. Одна его половина хотела поцеловать ее, другая — оттолкнуть. Если он удовлетворит первое желание, его жизнь может измениться. Если второе — всему придет конец.

В любом случае он остается в проигрыше.

Джанни позволил гневу взять над ним верх. Именно этого он хотел избежать. Это не должно было случиться. Миранда переступила черту. Никто не знает, какого труда ему стоило жить вдали от нее. Джанни прекрасно понимал: если он не сохранит дистанцию между ними, ему придется признать, что он влюбился в Миранду.

— Ты не рад меня видеть?

Джанни продолжал молчать. Но затем он заметил то, что упустил его взгляд поначалу.

— Матерь божья! Ты выглядишь… — Он сжал челюсти и сглотнул. — Ничего не выйдет, Миранда. Ты не должна быть здесь. Мне нужно личное пространство. Я не хочу, чтобы мне мешали.

Чувствуя себя так, словно кошмарный сон неожиданно обернулся явью, Миранда взглянула на него с нескрываемой болью.

— Я тебе не мешаю… — Она рассердилась. Почему Джанни с ней так обращается? — Я даже… Где это? — Миранда порылась в пакетах, стоящих у ее ног и с мрачным триумфом продемонстрировала плоскую коробку, перевязанную лентой. — Я даже купила по случаю вот это и заказала номер, — задыхаясь, произнесла она.

В ее ярких глазах заблестели слезы гнева и отвращения к самой себе. Миранда достала из коробки прозрачную ночную сорочку, взмахнула ею перед носом Джанни и уронила на пол.

Он тяжело задышал, когда она поддела невесомую вещицу каблуком. Джанни впервые видел на ней роскошные туфли. Перед его мысленным взором встал образ Миранды на каблуках и в сорочке… И больше ни в чем. Он постарался подавить желание, но не сумел.

— Ты это сделала для меня? — Он тяжело сглотнул. — У тебя забронирован номер в этом отеле?

— Да, я планировала тебя соблазнить. Полдня я потратила, чтобы выглядеть красивой. Для тебя.

Джанни, тяжело дыша, простонал:

— Мне нужно думать о Лайаме.

Миранда махнула рукой:

— Кого ты надеешься обмануть, Джанни? Дело не в Лайаме, а в твоем страхе. Оказывается, ты не всегда и не все можешь контролировать. Ты не позволишь себе испытывать ко мне какие-либо чувства, хотя, думаю, ты уже их испытываешь.

Дав выход своему гневу, Миранда встала перед ним. Грудь ее часто вздымалась. «Уважай себя хоть немного, Мирри», — подумала она и отвернулась.

— Миранда…

При виде дернувшегося на его щеке мускула она ощутила удовлетворение. Пусть ей не удалось пристыдить Джанни, но какой-то чувствительный нерв она все же задела. Уж не боль ли блестит в его глазах?

«Мне все равно», — твердила про себя Миранда.

Джанни опустил руку в карман. Может, достать чековую книжку и выписать чек? Нет, это не выход.

— Почему, черт возьми, ты не предупредила меня, что приедешь?

— Я люблю тебя, — услышала Миранда свой дрожащий, но уверенный голос. — И я знаю, что это не входило в наше соглашение.

Джанни моргнул и прищурился:

— Мне жаль. Ты напрасно приехала. Это не сработает.

Он не в силах дать ей то, о чем она просит. То, что она заслуживает получить от другого мужчины, но не от него.

Он должен уйти.

Но Джанни был не в силах сделать это. Его ноги словно приросли к полу. Все, что ему осталось сделать, — это закрыть дверь. Именно так он и поступил.

Миранда застыла, не веря, что Джанни захлопнул дверь перед ее носом, но ведь именно это только что произошло.

Он посмотрел на нее и подумал… Что? Что сейчас от нее больше проблем, чем удовольствия, и поспешил избавиться от назойливой любовницы? Да еще таким образом! Войдя в лифт, Миранда иронически улыбнулась и пожелала удачи следующей его подружке. Той она понадобится.

— Я в полном порядке! — объявила она громко, поскольку была в лифте одна.

Поправив упавшие на лицо волосы, Миранда заметила, что руки у нее дрожат. И как будто бы блестят.

Только дотронувшись до лица и обнаружив сбегающие по щекам слезы, молодая женщина поняла, что она далеко не в порядке.

Спустя два месяца Джанни сидел со своей семьей на благотворительном вечере, но мысли его были далеко отсюда, о чем уже не раз сказала ему мать.

— Джанни, ты что, не собираешься участвовать в аукционе? — укоризненно спросила она своего старшего сына.

— Следующую вещь я хотел бы купить.

— Тогда называй сумму, — скороговоркой подсказала сестра, локтем подталкивая хихикающую младшую сестренку. — Давай скорее, иначе ты упустишь лот!

Джанни назвал сумму, надеясь, что она достаточно высока. Потрясенный вздох, пронесшийся по залу, подтвердил это. Все зааплодировали. Когда же они перестанут хлопать?

Взглянув на сцену, Джанни вскочил на ноги. Краска сошла с его лица. Тело прошил электрический разряд. Он выругался достаточно громко, чтобы ближайшие соседи услышали его и перестали хлопать. Джанни сделал шаг к сцене, не осознавая, что он хочет подняться на нее. Только спустя несколько секунд он понял, что женщина, стоящая там, — не Миранда.

У нее было лицо Миранды, тело Миранды, но это была не она.

— Я пошутила, Джанни, — сказала его сестра Белла, когда он снова сел за столик. — Откуда мне было знать, что он назовет цену, достаточную, чтобы купить дом? — начала оправдываться она под укоризненным взглядом матери.

— Не волнуйся, Белла, — произнес отец, похлопывая ее по руке. — Ведь это ради благотворительности. Ты немного перестарался, приятель, — обратился он к сыну.

— Что? — спросил Джанни, все еще переваривая случившееся.

Миранда что-то говорила о своей сестре, но забыла упомянуть, что они близняшки.

— Увидел кого-то знакомого, Джанни?

Он открыто встретил задумчивый взгляд матери и честно ответил:

— Нет.

Женщина с лицом Миранды не была Мирандой. Хотя бы потому, что, глядя на нее, он не испытал желания поцеловать ее, тогда как одного взгляда на Миранду было достаточно, чтобы его кровь воспламенилась.

— Привлекательная девушка, — произнесла Наталия не слишком убежденно.

Джанни покачал головой и поправил мать:

— Не привлекательная, а красивая.

— Куда ты?

— Я совершил огромную ошибку и собираюсь ее исправить.

На Джанни снизошло спокойствие, которого он был лишен все эти недели. Словно при виде этого лица с его глаз спала пелена, исчезла жалкая иллюзия самообмана.

Миранда, понял он, была права. Он был трусом, идиотом. Он выстроил вокруг себя каменную стену после того, как его отвергла Сэм. Джанни стремился избежать чувств, избежать боли и лишил себя возможности любить. Честно говоря, сейчас он страдал и мучился гораздо сильнее, чем в тот день, когда Сэм бросила его с ребенком на руках.

Миранда разглядела его душу. Он использовал Лайама, чтобы избежать эмоциональной ловушки. — Ух ты, Джанни только что признал, что совершил ошибку, в присутствии свидетелей!

Джанни никак не отреагировал на ироничное замечание младшей сестренки и направился к заднику сцены. Мало кто найдет в себе силы не ответить Фицджеральду. Он спрашивал дорогу, и ему помогали, ощущая сдержанную силу и опасность, исходящие от него.

Джанни нашел ее почти сразу. Девушка, которую он искал, сидела вытянув ноги, которые массировал высокий худой парень в очках.

Джанни уже знал, что это не Миранда, но девушка была так похожа на нее, что он почувствовал удар в грудь. «Не Миранда, не она», — напомнил он себе. Но схожесть с Мирандой была поразительна, и это причиняло ему боль.

Джанни принудил себя остановиться и подумать. Пара, насколько он успел понять, даже не заметила его приближения.

— Я говорил, Тэмми, что для тебя это окажется чересчур.

— Со мной все в порядке, не суетись, Оливер.

Джанни напрягся при этом имени. Разве мужчину не с таким именем любила Миранда? Он всмотрелся в ничем не примечательное лицо парня, пытаясь понять, что она нашла в нем. Ему это не удалось.

Вот, значит, какова сестринская солидарность! Глядя на профиль сестры Миранды, Джанни почувствовал, как его захлестывает волна гнева. Это были те же самые черты, которые, бывало, снились ему по ночам. «Нет, не ее черты, — поправил он себя, — всего лишь похожие».

Для него различия были слишком очевидны.

Глава 13

Оливер, не получив ответа на вопрос, обращаясь к высокому темноволосому мужчине, стоящему рядом с ними, повторил:

— Чем мы можем помочь?

От мужчины веяло сдержанной силой, почти яростью, и в обычных обстоятельствах миролюбивый Оливер ни за что не заговорил бы с ним. Но ему не понравилось, как этот незнакомец с лицом Адониса смотрит на его жену.

— Вы Оливер? — Джанни сжал кулаки.

Его накрыла острая волна антипатии к этому человеку. Он владел сердцем Миранды. Что же она в нем нашла?

— Да, я Оливер, — подтвердил парень, слегка озадаченный неприкрытой враждебностью, которую прочел в темном взгляде Джанни. — Я вас знаю?

— Это любовник Мирри, — произнесла сестра Миранды, вставая.

Оливер тут же поспешил ей на помощь, протягивая руку.

Только сейчас Джанни заметил, что она беременна.

Неудивительно, что у Миранды развились комплексы. Он подавил готовый сорваться с языка крик. Ему необходима информация. А эта парочка не представляет никакого интереса. Но обижать Миранду он больше не позволит.

— Где она? — спросил он, глядя на пару сузившимися глазами.

— Почему мы должны отвечать? Вы что, снова хотите разбить сердце моей сестры?

Оливер в ужасе уставился на жену:

— Тэмми!

Она вздернула подбородок:

— Ни за что, приятель.

— С ней все в порядке? — не успокаивался Джанни.

— Благодарю вас, у нее все замечательно. Она справилась. Ей нужно…

— Нет, она не в порядке, — раздался негромкий мужской голос.

— Оливер!

Ее муж пожал плечами:

— Но это правда, Тэмми. Она несчастлива. Это видно всем.

Его жена раздраженно вздохнула и повернулась к Джанни, сверля его раздраженным взглядом.

— И все из-за вас! — воскликнула она.

— Да, вы очень заботливая сестра. Вы вышли замуж за мужчину, которого любила Миранда. — Джанни ждал, что она ужаснется. Когда этого не произошло, он прищурился. — Вы знали?

Парень в очках покачал головой:

— Вы неправильно поняли. Мы работали с Мирри, мы… она не…

— Ох, Олли, такой милый и невинный. — Жена поцеловала его в щеку. — Конечно, я все знала. Мирри не самая лучшая актриса в мире. Полагаю, я должна чувствовать себя ужасно, но, увы. Я не собираюсь просить прощения за то, что влюбилась. Конечно, я могла бы исчезнуть и оставить Оливера Мирри. Так поступила бы она, если бы сложилась зеркальная ситуация. Но разве в этом был бы смысл? В таком случае мы обе были бы несчастны.

Слегка склонив голову набок — что снова напомнило ему Миранду, — ее сестра продолжала задумчиво смотреть на Джанни, словно что-то решала про себя.

Молчание затянулось.

— Вы собираетесь причинить боль моей сестре? — наконец спросила Тэм.

— Нет.

— Не меня вам следует убеждать. Так как я вижу вас первый раз в жизни, я вам поверю. Впрочем, я всегда всем верю, по крайней мере поначалу. Половину своей сознательной жизни я провела, доверяя одному слизняку и постоянно предоставляя ему второй шанс. Мирри подставляла свое плечо, когда мне было особенно плохо. — Тэм взглянула на мужа. Тот кивнул. — Миранда сейчас помогает по хозяйству в другом месте. — Она вытащила из сумки конверт, оторвала кусочек и начала писать, бросая взгляды на Джанни, явно мучившегося от нетерпения. — Вот адрес. Я забыла номер дома, но он рядом с деревенским магазином. Если кто-нибудь не спасет мою сестру, я боюсь, она скоро скончается в забвении. Вся деревня переживает за нее. Это полная катастрофа.

— Почему там плохо?

— Почему плохо? Да потому, что там нет мужчин моложе шестидесяти! — Сестра Миранды толкнула его в грудь и с угрозой добавила: — Но учтите, если вы заставите меня сожалеть об этом поступке, обещаю, вам мало не покажется!

Миранда сузила глаза и откинулась назад, сжимая молоток в руках и глядя на то, что получилось. Дом, в котором она жила и работала, располагался в центре деревни. В ее обязанности входили кормление трех кошек и уборка.

Свободного времени оставалось много, поэтому не было ничего удивительного в том, что Миранда быстро стала частью жизни этой деревни и людей, сердечно принявших ее.

— Немного влево, я думаю. — Она поправила раму картины и довольно вздохнула. — Чудесно! — объявила женщина пустой комнате.

Миранда быстро стала в деревне своей, а уж когда обнаружились ее кулинарные способности, жители начали ее уважать.

В дверь постучали. Миранда поспешила открыть ее и зажмурилась, шепча:

— О нет, нет…

Наконец она открыла глаза. Нет, это не галлюцинация. На пороге действительно стоял Джанни. Он был так красив в деловом костюме, что на него было больно смотреть.

В голове Миранды не осталось мыслей, тогда как сердце затрепетало, как у пойманной птицы.

Миранда отступила на шаг и пятилась до тех пор, пока не уперлась в стену. Она медленно скользнула по неровной поверхности вниз, так как ее задрожавшие ноги подогнулись.

Джанни смотрел на нее и не мог пошевелиться, хотя понимал, что должен ей помочь. Смесь нежности, вожделения и еще какого-то чувства охватила его, когда он вгляделся в лицо Миранды спустя два месяца после их последнего свидания. Тогда Джанни повел себя как последний болван. Следы разлуки были заметны на ее лице. Еще недавно белая кожа стала почти прозрачной, а в потрясающих зеленых глазах застыла печаль. Он почувствовал стыд и вину, а еще желание схватить Миранду и больше не выпускать ее из объятий.

— Я люблю тебя, — прошептал Джанни.

Миранда задрожала. В ее больших глазах попеременно отразились недоверие, надежда, радость. Любовь.

Джанни протянул ей руку и помог подняться, прижимая женщину к себе, вдыхая ее ни с чем не сравнимый, незабываемый запах.

— Я люблю тебя, Мирри, — шептал он в ее чудесные шелковистые волосы. — Я был болваном. Простишь ли ты меня?

Миранда вздохнула и посмотрела на него. В ее глазах сияла любовь.

— Я люблю тебя, — просто сказала она.

— Любимая, — простонал Джанни, прильнув к ее дрожащим губам в обжигающем поцелуе. — Я так скучал. Два месяца без тебя показались мне двумя веками.

— Я тоже соскучилась по тебе и Лайаму. А как ты узнал, где меня искать?

— Я расскажу об этом позже. Скажи, cara, ты выйдешь за меня замуж? — В его темных глазах застыла мольба.

Миранда на миг опустила ресницы, не веря, что все, о чем она даже не смела мечтать, происходит на самом деле.

— А как ты думаешь? — поддразнила она Джанни.

— Я думаю, да! — простонал он. — Потому что другого ответа я просто не переживу.

— Да, Джанни, да! — И Миранда подкрепила свое согласие поцелуем.

Сноски

1

Чатни — индийская кисло-сладкая фруктово-овощная приправа. (Примеч. пер.)

Content

Ким Лоренс
За неделю до любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Сноски