Мори Триш

Поцелуй на закате

Пролог

Париж

— Обещай мне кое-что, Рауль. Не откажи умирающему старику в последней просьбе.

Тихий голос пожилого человека был едва различим. Его заглушала гудящая аппаратура, окружающая кровать. Рауль слегка наклонился:

— Ты не должен так говорить, Умберто.

Рауль накрыл ладонью руку старика, стараясь не повредить тонкую кожу и не задеть иглу капельницы. Его задача — притвориться, что дела идут не так уж плохо.

— Ты силен, как бык, — соврал он, молясь про себя, чтобы это была правда. — Доктор говорит…

— Доктор — глупец! — перебил его старик, разразившись хриплым кашлем. — Я не боюсь смерти. Мое время пришло. — Несмотря на то что сил почти не осталось, Умберто жилистыми пальцами неуклюже притянул к себе посетителя, подчеркивая важность своих слов. — Но меня беспокоит то, что будет после моей смерти. Вот почему я позвал тебя. Ты должен пообещать мне, Рауль, пока еще не поздно…

Старик откинулся на подушки. Глаза его окутала пелена, щеки впали — внезапная эмоциональная вспышка не прошла даром. Впервые Рауль осознал, что прошлого не вернуть. Его наставник, ближайший друг семьи, с которым он был знаком более десяти лет, умирает. Ему стоило больших усилий не выбежать из палаты.

— Ты знаешь, Умберто, что я сделаю для тебя все, — произнес Рауль, борясь с комом в горле. — Даю слово: все будет так, как ты скажешь.

Прошла целая вечность, заполняемая гудением медицинского оборудования, прежде чем Умберто открыл глаза и произнес ласково:

— Позаботься о Габриелле. Ради меня. Когда я умру, она будет беззащитна. Я не успокоюсь, пока она не окажется в безопасности.

Рауль прикоснулся к костлявому плечу старика, чтобы успокоить его:

— Не волнуйся, мой друг. С ней ничего не случится. Ее охрана станет для меня делом чести.

К удивлению Рауля, в ответ он услышал не благодарность, а смешок. Он радовался этой неожиданной искре жизни, вспыхнувшей в Умберто, однако просьба лучшего друга привела его в сильное замешательство. Последние слова старика заставили кровь вскипеть. Они накрыли Рауля, словно волна цунами. Господи, это не может происходить на самом деле!

— Рауль, ты слышал меня?

Слабый голос Умберто вернул его к реальности.

— Я слышал каждое слово, — произнес он.

Однако это не помешало Умберто повторить просьбу еще раз. Он изо всех сил старался донести ее до сознания Рауля.

— Ты должен жениться на ней, Рауль! Обещай мне, что женишься на Габриелле.

Безумие! Он вдохнул воздух, пропахший смертью, дезинфекцией и дезодорантами. Рауль откинул голову, возненавидев все и вся. Неужели не достаточно того, что его лучший друг умирает? Неужели Умберто, ко всему прочему, сошел с ума, если предлагает такое?

— Тебе известно, что это невозможно. Кроме того, — добавил Рауль, вспоминая последнюю встречу с девушкой, — даже если мне хватит глупости жениться снова, не кажется ли тебе, что она слишком юна?

— Она взрослая женщина. — Умберто смахнул выступившие слезы, его голос дрогнул. — Ей двадцать четыре года.

Рауль был поражен. Как быстро летит время! Он проклял потерянные годы. Сколько же лет прошло? Тогда, возможно, это облегчит дело.

— В таком случае, наверное, она способна сама выбрать мужа?

— А если она выберет Консуэло Гарбаса?

— Брата Мануэля?

У Рауля заныли виски. Он принялся массировать их кончиками пальцев. Господи, что может быть хуже этого?

Имя Гарбаса вызывало обжигающий гнев. Каждое упоминание о нем настолько ранило Рауля, что сразу начинали ныть все кости. Это имя он надеялся больше никогда не услышать.

Тем не менее Рауль понимал, что избавиться от этого проклятия будет не так просто. Семья Гарбас ассоциировалась у него с черной дырой, отравляющей и поглощающей все на своем пути. Рауль приблизился к кровати:

— Что ему нужно от Габриеллы?

— Он крутится возле нее, словно гиена, поджидая удобного случая. Когда ей исполнится двадцать пять лет, она сможет получить наследство. — Старик замолчал, переводя дух. Биение его сердца было едва различимо. — Он знает, что я никогда не разрешу Габриелле выйти за него, поэтому ждет моей смерти.

Рауль кивнул. Гиена — подходящее прозвище. Это было отражением сущности Гарбаса: падальщик, настоящий мерзавец. Для таких, как он, единственным пропуском в общество было богатство. Оно создавало видимость уважения. Всего лишь видимость! И теперь один из них решил приударить за Габриеллой?!

— Она в курсе? — поинтересовался Рауль.

Умберто усмехнулся:

— Он вряд ли скажет ей правду. Она знает только, что его брат погиб при трагических обстоятельствах. По ее мнению, произошел банальный несчастный случай. — Старик вздохнул и слегка улыбнулся, покачивая головой. — Я пытался предостеречь ее, но Габриелла видит в людях лишь хорошее — даже в таких, как Гарбас. А он играет с ней. Как ты понимаешь, мне не к кому обратиться, кроме тебя. Ты должен жениться на ней, — произнес Умберто, стараясь приподнять дрожащую голову. Его взгляд стал стеклянным. — Ты должен позаботиться о ней. Ты должен.

Он вновь откинулся на подушки, чтобы перевести дыхание. Снова слышалось только гудение аппарата. Рауль сел и наклонил голову. Его мысли путались.

Будь он проклят, если позволит Гарбасу вторгнуться в жизнь внучки Умберто. Но Рауль был последним человеком, который мог позаботиться о Габриелле.

Кроме того, неужели Умберто действительно считает, что уговорить двадцатичетырехлетнюю женщину — любую женщину — выйти за него замуж так уж легко? Почему Габриелла должна согласиться, если ему нечего предложить взамен? Она должна быть сумасшедшей, чтобы пойти на это.

Рауль взял друга за руку еще раз, не сомневаясь, что это их последняя встреча:

— Умберто, дружище, я люблю тебя больше жизни, но это не имеет значения. Следует изыскать способ получше, чтобы помочь Габриелле, и я найду его. Из меня выйдет неважный муж для твоей внучки.

— Я не прошу тебя любить ее! — Умберто рванул вперед. Аппаратура принялась отчаянно пищать. — Просто женись на ней. Спаси ее!

Дверь распахнулась, и в палату вбежала медсестра. Она выгнала посетителя, так как ей нужно было осмотреть больного.

— Визит окончен, — отрезала она, не оборачиваясь. — Вы нервируете пациента.

Рауль разочарованно вздохнул. Когда он снова посмотрел на кровать, около которой суетилась медсестра, проверяя и регулируя аппаратуру, его друг выглядел несчастным, отчаявшимся и бесконечно усталым. Тень мужчины, бывшего когда-то великим… Рауль решил, что последние дни Умберто не должны быть омрачены переживаниями. Даже если придется пообещать невозможное, его наставник должен умереть в спокойствии. Умберто этого заслуживает.

— Дорогой друг, я женюсь на Габриелле, раз ты просишь меня, — с усилием проговорил он, игнорируя сердитый взгляд медсестры. Все внутри сжалось, но Рауль постарался не обращать на это внимания и повторил: — Я женюсь на ней.

Глава 1

Две недели спустя

Серым сентябрьским днем, казалось, весь мир оплакивал смерть ее дедушки. Однако расстроенная Габриелла д’Аренберг почти не замечала суровую непогоду. Влажный воздух и нескончаемый дождь усугубляли настроение, пока она стояла на кладбище Пасси возле могилы деда, усыпанной цветами. Прозвучали последние соболезнования родственников, затем все вежливо поцеловали ее ледяными губами в щеку, прежде чем удалиться.

Она вскоре тоже уйдет, как только Консуэло вернется, ответив на срочный телефонный звонок. Тогда они присоединятся к остальным в отеле, где наверняка уже подают канапе и коньяк. Но пока Габриелла была рада остаться наедине со своими мыслями в холодной мрачной тишине кладбища, окруженного каменными стенами. Здесь ей ничто не мешало. Шум города едва доносился сюда.

Чья-то тень заставила ее вздрогнуть и оглянуться.

Он словно возник из тумана, высокий, крепкий и темный, как ночь, аккуратно лавируя между стелами, крылатыми ангелами и толстыми херувимами. Когда Габриелла узнала его, ее пробрала дрожь… Или это было облегчение?.. И внезапно, впервые за весь день, она ощутила тепло.

Рауль!

Она видела его на заупокойной службе — невозможно было не заметить этого темноволосого мужчину в переполненной часовне. Сердце бешено застучало. Прошло столько лет… Однако, к величайшему своему огорчению, выйдя из часовни, Габриелла не нашла Рауля в толпе родственников, собравшихся на улице.

Рауль, с угольно-черными глазами и пылкими губами, воплощал ее юношеские фантазии. Честно говоря, фантазии были эротические. Впрочем, даже самая невинная мысль о нем заставляла девушку краснеть. Когда до нее дошли вести о его женитьбе, Габриелла проплакала целых три дня. Год спустя она снова плакала из-за Рауля, узнав о смерти его жены. Слава богу, он не догадывался об этом, иначе она никогда не смогла бы посмотреть ему в глаза. Теперь все уже позади.

Рауль приближался. Его кожаный плащ развевался. Волосы, собранные в хвост, открывали мощную шею. Глаза под выразительными бровями были даже красивее, чем она помнила. Какая пытка! В облике Рауля было что-то пугающее, как будто его целеустремленные шаги предвещали опасность, вызывая трепет во всем теле.

Габриелле показалось, что всему виной туман и холодный свежий воздух. Но вот Рауль уже перед ней. Черная скала, затянутая дымкой. Он был настолько высок, что ей пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Рауль не улыбался. Она и не ждала от него улыбки в такой день.

И тем не менее это Рауль… Давний друг семьи… Габриелла отвергла опасения и сомнения и, преодолевая неуверенность, улыбнулась. Она инстинктивно взяла его за руки, как делала раньше, и ощутила безграничную теплоту. Он здесь!

— Рауль, рада видеть тебя.

На мгновение он напрягся, и Габриелле показалось, что она переборщила с фамильярностью. Рауль пожал ей руки. Напряженность немного спала, но его хватило только на ответную улыбку, в которой угадывалась грусть утраты.

— Габриелла, — проговорил он с необычайной нежностью.

Затем он медленно, не торопясь, поцеловал девушку сначала в одну, затем в другую щеку. От прикосновения его губ и теплого дыхания она задрожала, мысленно возвращаясь в прошлое. Габриелла вдохнула столь знакомый запах его тела, теплой кожи и одеколона — это был особенный, неповторимый аромат Рауля.

— Я сожалею о твоей потере. — Он отошел, отпуская ее руки.

Она постаралась скрыть досаду, спрятав руки в карманы плаща — не столько для тепла, сколько для того, чтобы обуздать желание обнять его. Подростковые фантазии снова одолевали Габриеллу. Однако сейчас перед ней стоял реальный Рауль, стоял до невозможности близко. Руки в карманах сжались в кулаки.

— Я не знала, что ты приедешь, — с трудом проговорила Габриелла, удивляясь, насколько сильно он на нее действует. — Интересно, где ты остановился?

Рауль назвал отель. Она была сама не своя от того, что снова видит его. Воспоминания, особенно касающиеся дедушки, вскружили ей голову. Рауль был связан с дедушкой сильнее, чем сама Габриелла. Семьи их были дружны столько, сколько она себя помнит — вплоть до трагедии, затронувшей оба семейства.

— Это и твоя потеря тоже, — констатировала она.

— Умберто был замечательным человеком, — кивнул он. — Не передать словами, как я буду скучать по нему.

Рауль моргнул, и что-то блестящее скатилось с его ресниц. Габриелла поняла, какую боль он испытывает. Но мгновение эмоциональной слабости прошло очень быстро, и через секунду ей показалось, что он не захочет даже взглянуть на могилу.

Украдкой наблюдая за Раулем, она изучала произошедшие в нем изменения. Он всегда выглядел безупречно. Смуглое сильное тело было идеально сложено. Мускулистая фигура таила в себе опасную притягательность.

Сколько ночей не спала Габриелла, грезя об этой притягательности и мечтая однажды познать ее!

Возраст прибавил ему таинственности. Рельефный подбородок стал еще острее, мускулы мощнее, а взгляд еще привлекательнее. Правда, вокруг глаз появились морщинки, но он определенно похорошел. Стал еще загадочнее и напористее.

Пока Габриелла осознавала это, погруженная в размышления, Рауль внимательно смотрел на нее. Его черные как ночь глаза наблюдали за ее лицом, брови немного сдвинулись. Затем он кивнул и непринужденно улыбнулся, отойдя немного, чтобы разглядеть ее целиком.

— Что стало с той Габриеллой, которую я знал? Худенькой девочкой с косичками, вечно уткнувшейся в книжку.

Габриелла с трудом сдержала смех, втайне надеясь, что Раулю понравилось, как она выглядит сейчас. Для нее это было важно. Она уже давно осознала, что не является эталоном красоты — глаза слишком большие, а подбородок слишком острый. Однако это было ее лицо, и спустя много лет Габриелла свыклась с ним. Только после окончания школы она научилась любить свою внешность.

— Она выросла, Рауль. Худенькой девочки уже давно нет.

— Да, то время прошло, — согласился он и замолк, погружаясь в воспоминания о давно прошедших днях, омраченных другими похоронами. — Как ты поживала все это время?

Габриелла пожала плечами:

— Хорошо. А иногда не очень. — Она взглянула на свежую могилу, и боль утраты вновь пронзила сердце. — Однако сейчас мне легче. Ведь ты здесь. — Она замолчала, боясь разоблачить себя, но потом решила быть честной. — Я очень рада видеть тебя.

— Я тоже, — промолвил он, и их глаза встретились. — Ты не должна сейчас быть одна.

— А, нет-нет. Консуэло, мой друг, здесь. Он отошел… — Габриелла оглянулась, отбросив выбившийся из прически локон. — Он отошел, чтобы ответить на неотложный звонок.

Казалось, пауза будет длиться вечно.

— Полагаю, это один из его фондов, — заторопилась она. — Он занимается благотворительностью, помогая детям, больным раком и лейкемией. Консуэло всегда на связи, принимая взносы.

Габриелла лепетала, понимая, что оправдывается перед Раулем. Она взглянула на часы, удивляясь, почему Консуэло долго занимается делами в такой день.

— Мы сейчас едем в отель на поминки. Все уже там. — Габриелла опять взглянула на Рауля, испугавшись, что он исчезнет из ее жизни так же быстро, как появился, и оставит ее гадать, когда они снова увидятся. Мысль о том, что придется ждать еще десяток лет, была ужасна.

— Ты ведь пойдешь туда, не так ли? — робко спросила Габриелла. — Я видела тебя в часовне, но на улице не нашла. Мне показалось, что я потеряла тебя. Мне столько нужно тебе рассказать.

Рауль поднял руку и кончиками пальцев убрал с ее щеки непослушную кудряшку. Легкое прикосновение заставило сердце Габриеллы учащенно забиться.

— Конечно, я приду. Мне это будет приятно.

У нее перехватило дыхание. Он опустил голову и проникновенно взглянул на нее темными глазами…

— Габи!

Она вздрогнула, услышав свое имя. Дрожь не унималась, так как рука Рауля все еще прикасалась к ней. Теплые пальцы осторожно продолжали поглаживать шею, даже когда Габриелла повернулась к приближающемуся Консуэло. Она убеждала себя, что это всего лишь дружеский жест, подбадривающий ее. Ничего больше. Было бы грубо отталкивать его.

— Ты идешь? — поинтересовался Консуэло, недовольно наблюдая за ними. — Мы опоздаем.

— Габриелла все это время ждала тебя, — заметил Рауль, грозно взглянув на него.

Было трудно определить причину его враждебности. Но, похоже, Консуэло этого не заметил. Его больше волновала рука Рауля, задержавшаяся на шее Габриеллы. Только сейчас она сообразила, что это слишком затянулось. Она взяла руку Рауля, но не отпустила ее, а зажала между ладонями. Девушка заметила, что он не пытается высвободить руку.

— Я что-то пропустила? — спросила Габриелла, переводя взгляд с одного на другого.

Только сейчас она заметила схожесть и одновременно различие между двумя мужчинами. Оба были испанцами, с темными волосами и глазами. Но Рауль был выше и крупнее. На его фоне Консуэло казался довольно маленьким.

— Вы знаете друг друга?

— Мы с Консуэло старые друзья, — медленно произнес Рауль. По его виду было понятно, что о дружбе нет и речи. — Не правда ли, Консуэло?

— Филиппа предупредила, что священник хочет что-то сказать, — сообщил тот, явно игнорируя Рауля. — Он ждет, когда ты придешь. Надо торопиться.

— Филиппа звонила тебе?

Неужели поэтому Консуэло так долго говорил по телефону? Странно. Ее подруга раньше никогда не звонила ему. Более того, Габриелле казалось, что Филиппа недолюбливает его. Может, она предположила, что ее телефон выключен, и решила позвонить Консуэло? Он всегда на связи. В конце концов, это не имеет значения.

— Тогда нам пора идти. Рауль, ты присоединишься к нам?

Консуэло подошел к Габриелле и взял ее за руку:

— Нас ждет машина.

Рауль улыбнулся:

— Спасибо за предложение, Габриелла. Но я хотел бы сказать пару слов твоему дедушке, прежде чем уйти.

Он взял девушку за другую руку, поднес к теплым губам и взглянул на нее. Черная прядь выбилась из прически и затенила его лицо.

— До новых встреч, Белла. — Рауль использовал старое прозвище, которым ее не называли уже много лет.

Но он все помнил. Затем он посмотрел на Консуэло, и его глаза превратились в кусочки льда.

— Гарбас, — кивнул ему Рауль так, что Габриелла в ту же секунду ощутила ненависть, исходящую от него.

Консуэло тоже это почувствовал, поэтому поторопился увести ее прочь.

Рауль наблюдал, как они исчезают в тумане. Он чуть не зарычал при виде того, как Гарбас обнял Габриеллу за плечи и притянул к себе. Как он смеет! Умберто был прав, сравнивая его с гиеной, пасущейся поблизости и поджидающей удобного случая для атаки. Рауль сделает все, чтобы он не получил ни пенни из наследства Габриеллы. Этот пес близко к ней не подберется.

Это не займет много времени. Рауль не сомневался, что, если копнуть поглубже, раскроются все его грязные делишки. Сейчас ему нужно просто сидеть и ждать. Пройдет немного времени, и Габриелла будет защищена от когтей Гарбаса.

Габриелла… Белла… Он ощутил забытую за много лет теплоту, наполнявшую его при одной мысли о ней. Она так изменилась с момента последней встречи! Как быстро пролетело двенадцать лет. Для Рауля это был период потери, предательства, смерти и в итоге самообмана. На Габриеллу же эти годы подействовали волшебным образом: неуклюжий ребенок превратился в прекрасную женщину. Должно быть, они все это время жили в разных мирах.

Когда она стояла возле могилы, плащ плотно облегал ее стройную талию, блестящие каштановые волосы волнами ниспадали на спину. В ней с трудом угадывалась девочка, которую он помнил. У Габриеллы была красавица мать, наполовину англичанка, наполовину итальянка. Отец принадлежал к сливкам французской аристократии. Ее округлое лицо приобрело черты обоих родителей: кошачьи глаза и великолепную фигуру матери, пылкие губы — отца.

Она слишком хороша для него. О чем только думал Умберто? Одно дело — разобраться с Консуэло, но совсем другое — желать, чтобы его внучка вышла замуж за такого, как Рауль. Зачем только он пообещал жениться на ней?

— Ты не обязан любить ее, — сказал тогда Умберто.

Тем не менее вряд ли ему удастся увлечь ее. С какой стати она будет тратить на него свое время? Такая женщина никогда не согласится выйти за него. Консуэло скоро уйдет в историю, Габриелла станет недосягаемой для него. Никто не заступится за Гарбаса, когда она узнает правду. Рауль готов расправиться с тысячами Консуэло, если понадобится. Он искоренит всех гиен и шакалов, которые посягнут на состоятельную красавицу.

Затем он вспомнил гладкую кожу Габриеллы, ее длинную шею и биение пульса под его пальцем. Вспомнил момент, как дотронулся до ее щеки, а она посмотрела ему в глаза. В тот момент Рауля посетили совершенно неожиданные мысли. Первый раз за долгое время его тело сгорало от желания. Осознание этого вызывало стыд. Он не собирался задерживать ладонь на ее шее. Он просто хотел восстановить утраченный контакт. Но одного прикосновения ему не хватило, поэтому, когда прядь волос выбилась из прически Габриеллы, он не мог не смахнуть ее. Но тут внезапно появился Консуэло.

Глаза этого пса налились злобой, и это было жутко. Но еще страшнее было то, что Габриелла комфортно чувствовала себя в его объятиях. Рауль зажмурился и застонал. О чем он только думает? Она — внучка его лучшего друга! Когда они виделись в последний раз, Габриелле было двенадцать, и не важно, сколько лет ей сейчас. Она моложе его более чем на десять лет! И он обещал заботиться о ней, а не обладать ею. Воспользоваться внучкой сразу после смерти деда?! Он мотнул головой.

— Прости, Умберто, но о чем ты только думал? — пробормотал Рауль, стоя у могилы друга. — Зачем ты попросил у меня то, что не приведет ни к чему хорошему?

Влажный туман безмолвно сгущался вокруг мужчины, не предлагая никаких решений и оставляя его наедине с суровой правдой. Он дал слово умирающему другу и должен сдержать его. Альтернативы нет.

Глава 2

— Откуда он взялся? — спросил Консуэло, несясь так, словно за ним гнался дьявол. — Зачем приехал?

Габриелла прибавила шагу, чтобы поспеть за ним.

— Рауль старый друг семьи. Конечно, он должен был приехать.

— Но как он трогал тебя… Будто ты ему принадлежишь. И ты ему позволяла!

— Мы вместе росли, Консуэло. Он мне, как брат.

Внезапно он взглянул на Габриеллу дикими и яростными глазами. Она растерялась. Что его беспокоит? Почему он так реагирует?

— Значит, он для тебя только брат?

— Конечно, — успокоила она Консуэло. Собственно, так оно и было… Если не считать того, что она много лет грезила о Рауле.

Консуэло обнял Габриеллу за плечи и притянул к себе. Ей нужны были объятия, но почему-то они не так будоражили, как прикосновения Рауля. Может быть, он был более родным и уютным?

Габриелла никогда не обнадеживала Консуэло, хотя знала — он ждет от отношений больше, чем она готова дать. Но сейчас она была рада, что он просто находится рядом и поддерживает ее, даже если его прикосновения не так волнуют. Трепеща, Габриелла вспоминала, как легкое прикосновение пальцев Рауля заставило ее гореть. Неужели это возможно? Ведь этого мужчину она долго видела только во сне.

Тем не менее она всегда так реагировала на Рауля. Его мощь и таинственность завораживали Габриеллу.

— Откуда ты знаешь Рауля? — поинтересовалась она, удивляясь, что Консуэло так торопится. — Он делал пожертвования в твой фонд?

Консуэло усмехнулся:

— Он? Нет, он никогда не пожертвует деньги, даже ради спасения бедных детей.

— Почему ты так говоришь? Ты хоть спрашивал его?

— Я не общаюсь с такими, как он. У него нет сердца.

— Нет, Консуэло, — запротестовала Габриелла. У Рауля самое доброе сердце на свете. Он никогда не отказывал в помощи ее семье и ей. Именно Рауль в тот страшный вечер, когда позвонили из полиции и сообщили ужасные новости, убаюкивал ее, позволяя выплакаться и открывая ей свое разбитое сердце. — Ты не прав.

— В таком случае ты недостаточно хорошо его знаешь. Пойдем, — сказал он, открывая дверцу автомобиля. — Забудь о Рауле — есть много других вещей, о которых стоит думать. — Консуэло хлопнул водителя по плечу в знак того, что они готовы ехать. — Например, о том, какие вещи нужно собрать для переезда ко мне. Я уверен, нам будет хорошо вместе.

Габриелла ошеломленно моргнула. Что это значит?

— О чем ты говоришь?

Но Консуэло был увлечен дорогой, наблюдая за движением, будто искал кого-то. Рауля? Скорее всего. Затем он повернулся к Габриелле и улыбнулся. Она заметила, что он немного нервничает.

— Давай, дорогая! Теперь, когда твой дедушка умер, больше нет причин жить отдельно.

— Раньше мы это не обсуждали.

Он взял ее за руку:

— Переезжай ко мне, Габи. Я раньше этого не предлагал из-за того, что твой дедушка нуждался в тебе. Довольно жить порознь. Теперь о тебе нужно заботиться, и я хочу взять это на себя.

— Консуэло…

— Конечно, я могу переехать к тебе, но, мне кажется, ты захочешь начать все сначала в месте, далеком от горьких воспоминаний.

— Мне нравится место, где я живу, — сухо сказала Габриелла, припоминая, давала ли ему когда-нибудь повод думать, что она готова съехаться. — И мой дедушка покоится в могиле. Я не хочу сейчас это обсуждать.

Консуэло вздохнул и поднес ее руку к губам, хотя в его глазах не было теплоты.

— Прости, Габи. Я разволновал тебя. Мы можем поговорить об этом позднее.

«Намного позднее», — подумала Габриелла и закуталась в плащ. Она не понимала, почему Консуэло был таким нервным сегодня.

Они почти доехали до отеля, когда телефон Консуэло зазвонил. Он достал его из кармана и прижал к уху. Габриелла предположила, что опять звонит Филиппа, чтобы уточнить, когда они приедут. Но пока она гадала, лицо Консуэло побледнело.

— Mierda, — выругался он, отключил связь и сунул телефон в карман. Затем обратился к водителю: — Остановите машину здесь, мне нужно выйти.

— Консуэло, что случилось? — спросила она.

Водитель пересек две полосы движения, и автомобиль, визжа шинами, затормозил у бульвара.

— Кто это был? — настаивала Габриелла.

Но он уже выходил из машины:

— Проблемы в офисе. Мне нужно идти.

Консуэло захлопнул дверцу и растворился в толпе.

Священник произнес прочувствованную речь. Старые друзья и знакомые высказали соболезнования, после чего Габриелла немного успокоилась. Ее дедушку любили все, кто его знал. Она поняла, что не только в ее сердце с уходом Умберто образовалась пустота.

Но сейчас Габриелла чувствовала себя измотанной и подавленной. Она включила телефон, надеясь, что позвонит Консуэло. Ей хотелось узнать, почему он внезапно исчез и когда вернется. Однако сообщений не было и, как она подозревала, не будет.

Ее успокаивало только то, что Рауль обещал приехать в отель. Габриелла надеялась, что он сразу последует за ними. Она ожидала его появления, искала взглядом мощные плечи и блестящую иссиня-черную шевелюру. Она страстно желала увидеть стройную фигуру Рауля, изнывала по комфорту, который ощутила рядом с ним.

Он же обещал. Где он? Габриелла измучилась от неведения.

К ней подошла Филиппа и положила руку на плечо:

— Как ты, справляешься?

— А тебя мужчины тоже постоянно бросают? — задумчиво протянула Габриелла, уставившись на чашку с остывшим кофе.

Сначала скончался Умберто, воспитывающий ее с двенадцати лет — после гибели родителей. Затем Консуэло, который был не в состоянии забыть о фонде ни на день, исчез неизвестно куда и насколько. А теперь Рауль, которого она потеряла, не успев снова обрести.

— Эй, не печалься. Ты же его знаешь, — улыбнулась подруга. — Фонд для Консуэло — это все. Его что-то взволновало, только и всего. И кстати, мужчины не всегда тебя бросают. Ну, не все, по крайней мере.

— Извини меня, — попросила Габриелла, вспоминая чудесного мужа Филиппы. — Просто я разбита. У тебя образцовый муж. Он сам предложил тебе приехать из Лондона только ради меня, а ведь у вас маленький ребенок.

Филиппа поцеловала Габриеллу в щеку:

— Ни о чем не беспокойся. Хотя ты права, Дэймиан надежный. Однако ему тяжело надолго оставаться с ребенком. Ты не обидишься, если я уеду?

— Все в порядке. Ты выручила меня сегодня. Кстати, спасибо, что позвонила, пока мы были на кладбище. Я там совершенно потеряла счет времени.

Ее подруга удивилась.

— Ты позвонила Консуэло, — напомнила Габриелла, — и сказала, что священник ждет только нас.

Филиппа нахмурилась и покачала головой:

— Я не звонила. У меня даже нет его номера.

Теперь настала очередь Габриеллы удивляться. Почему Консуэло сказал, что ему позвонила Филиппа? Он стремился увести ее от Рауля и солгал. Что же произошло между этими двумя людьми?

Филиппа коснулась ее локтя:

— Габриелла, ты хорошо себя чувствуешь?

— Прости, у меня разболелась голова. Я плохо соображаю.

Филиппа улыбнулась и сжала ее плечо:

— Я принесу тебе обезболивающее и стакан воды. Это должно помочь.

Габриелла вздохнула и прислонилась к мраморной колонне, безуспешно пытаясь расслабиться. У нее болела голова, ноги ныли, а в сердце была пустота. Быстрее бы все это закончилось. Сегодня она попрощалась с дедушкой, который был для нее всем. Замечательный человек! Как жить без него?

Она оглянулась, рассматривая оставшихся гостей, болтающих за чашечкой кофе или бокалом коньяка. Вряд ли кто-нибудь заметит, если она исчезнет. Но Габриелла обманывала себя. Безусловно, она не может просто взять и уйти. Ей нужно остаться.

Внезапно девушке показалось, что все вокруг как будто замерло. По спине пробежали мурашки от обжигающего взгляда, буквально пожиравшего ее. Филиппа вернулась со стаканом воды, но взгляд ее был устремлен не на Габриеллу.

— Ох, кто же это такой? — прошептала она.

Габриелле не нужно было оглядываться, чтобы правильно ответить. Она ощущала его всем телом. Рауль все-таки пришел. Он приблизился к ним, пугающе мощный и высокий. Он бы горы свернул, лишь бы только ее порадовать.

— Рауль дель Арко, к вашим услугам, — представился он.

Рауль слегка дотронулся до спины Габриеллы, отчего ее словно током ударило, соски набухли, а чуть ниже живота все затрепетало.

— Я думала, что ты не придешь, — с трудом выговорила она, прерывисто дыша. Но потом спохватилась, что голос ее звучит огорченно, даже осуждающе, поэтому заставила себя улыбнуться. — Но спасибо, что все же приехал. Позволь представить тебе Филиппу Эдвардс. Мы вместе учились в пансионе в Англии.

— Очень приятно, — произнес Рауль и пожал Филиппе руку.

— В детстве Рауль был мне, как старший брат, — продолжила Габриелла.

«И моим персональным героем», — добавила она про себя.

— Умберто играл важную роль в моей жизни, и Габриелла тоже всегда была важна для меня, — подхватил он, в то время как его рука притянула ее к себе.

Поза получилась далеко не братская, по крайней мере, так решило ее разгоряченное тело.

— К сожалению, мы долгое время не общались, а вновь встретились при таких печальных обстоятельствах. — Рауль подарил ей гипнотический взгляд. — Больше я не намерен допускать такую ошибку.

Эти слова настолько вскружили Габриелле голову, что она готова была утонуть в его глазах прямо здесь и сейчас. Но Филиппа отвлекла ее. Она извинилась за то, что торопится к ребенку, и попрощалась. Габриелла обняла подругу и осталась наедине с Раулем. Он протянул к ней руки, и вот она уже наслаждается тем, что рядом с ней надежный человек. Рауль наклонил голову, и его лицо озарила улыбка, преобразившая пугающую суровость в тепло, способное с легкостью растопить арктический лед.

— Прости, что заставил тебя ждать, Белла. Ты сказала, что хочешь поговорить, поэтому я решил появиться, когда все разойдутся. Я думал… Я надеялся, что ты согласишься поужинать со мной.

Белла… Он опять так ее назвал.

— Я собиралась поехать домой.

— Ах да, конечно. — Рауль оглядел зал, гостей и отложил намерение обмениваться историями и вспоминать былые времена. — У тебя был очень трудный день. Могу я проводить тебя?

— Нет, только не домой, — вдруг передумала Габриелла.

Дома ее больше не ждет любимый дедушка. Сможет ли она когда-либо ассоциировать свой дом с убежищем? Кроме того, с Раулем Габриелла не чувствовала себя обессилевшей и несчастной. Каждая клеточка тела ощущала присутствие мужчины. Кроме того, ей действительно захотелось есть.

— Спасибо, Рауль. Если предложение еще в силе, я с удовольствием поужинаю с тобой.

Он стоял рядом с Габриеллой, пока гости заливались слезами, целуя ее на прощание, и уходили. Затем Рауль отвел ее в маленькое кафе, построенное в конце XIX века, которое встретило их ароматами жареного чеснока и томатов. Оно было отделано в стиле belle epoque, со старинными гранеными бокалами и шарообразными лампами. Габриелла никогда здесь не была, а Консуэло, скорее всего, даже не подозревал, что в Париже существует такое место. Здесь не было миллионеров, спортсменов, политиков или кинозвезд. Только обыкновенные люди, наслаждающиеся приятным вечером.

Правда, Рауля трудно назвать обыкновенным. Не было ничего ординарного в этих широких плечах и иссиня-черных блестящих волосах. Он, казалось, заполнил все помещение, проходя мимо столиков. Как приятно было сесть напротив и беспрепятственно упиваться мускулистой фигурой, глубокими глазами, черными бровями вразлет! Рельефные скулы, прямой нос, пылкие губы — черты лица Рауля были четкими, будто его вылепил скульптор.

— Уже второй раз за день я встречаю тебя одну, — сказал он после того, как заказ был сделан. — Гарбас не смог остаться с тобой?

Габриелла сжала салфетку, лежащую на коленях. Консуэло и правда не смог, но Раулю не обязательно об этом знать. Ведь он явно затаил злобу на молодого человека. Она не понимала, что происходит.

— Ему позвонили по телефону, и он уехал. Что-то важное, я полагаю.

— Важнее, чем ты?

Габриелла смутилась и подождала, пока официант наполнит бокал божоле, отливающим рубином в свете, исходящем от лампы в центре стола. Конечно, Консуэло не имел в виду ничего плохого, когда задерживался или внезапно менял планы — это происходило так часто, что она привыкла. Но оставить ее одну в такой день… «У него были веские причины», — уверяла она себя. Но какими причинам он руководствовался, когда предложил съехаться?

Вздохнув, Габриелла приподняла бокал, чтобы восхититься цветом вина. Может, Консуэло чувствовал себя обделенным? Ведь все ее внимание было уделено дедушке, а на втором месте стояла Филиппа. Может быть, он мечтал изменить это? Тем не менее неужели пара совместных ужинов и вечеринок способна послужить поводом для совместного проживания?

Габриелла заметила, что Рауль ждет ответа. Поэтому она решила отложить размышления об отсутствии Консуэло и об их отношениях. Девушка иронично улыбнулась:

— Конечно, намного важнее. Однако я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать это.

— За нас, Габриелла. За старую дружбу и большое будущее.

Его слова все перевернули в ее душе.

— За нас, — сказала она и глотнула вино, с наслаждением ощущая, как тонкий вкус обволакивает горло.

Габриелла наблюдала за Раулем. Ей нравилось, как он на нее смотрит, и она гадала, нравится ему увиденное или нет. Она уговаривала себя, что не стоит искать слишком много в его взгляде. Габриелла чувствовала и слышала сейчас то, что, по ее мнению, было невозможно. Ему не могут принадлежать речи о большом будущем и сожаления о долгой разлуке, обещания больше не исчезать из ее жизни, заверения, что не только в память об Умберто он пришел сюда.

Она отставила бокал, пока алкоголь не навеял ничего лишнего.

— Ты был у Умберто за неделю до его смерти?

Рауль застыл.

— Тебе сказал об этом дедушка?

Габриелла покачала головой, и ее волосы заискрились в свете ламп. Перед похоронами она собрала волосы в скромный хвост, но время и влажность растрепали их. Поэтому сейчас они мягко обрамляли ее лицо.

— Нет, мне сообщила медсестра. Он умер раньше, чем я вернулась из Лондона. Было слишком поздно.

— Мне жаль. — Рауль расстроился. Неужели его визит ускорил смерть друга и помешал внучке в последний раз увидеться с ним?

— Я думаю, дедушка знал, что умирает, и не хотел, чтобы я это видела. — Она вскинула голову и сжала побледневшие губы. — Он специально отослал меня.

— Может быть.

— Филиппа должна была рожать. Ее муж был за границей и собирался вскоре вернуться. У него было достаточно времени в запасе. Но, к несчастью, аэропорты закрылись, и он застрял в зоне военных действий. Филиппа безумно разволновалась, поэтому ребенок появился на свет раньше. Я не хотела оставлять Умберто, но он заявил, что с ним все в порядке и что мне нужно ехать к подруге. Он обещал, что с ним все будет хорошо…

Рауль взял ее за руку:

— Умберто волновался за тебя. Он хотел о тебе позаботиться.

— Не дав разделить с ним последние мгновения? — Габриелла нервно вздохнула и потрясла головой. — Почему же я не испытываю счастья? Наоборот, я чувствую себя обманутой. У меня даже не было возможности попрощаться с ним.

— Белла. — Рауль погладил ее по щеке и большим пальцем вытер выступившие слезы. — Умберто не хотел, чтобы ты видела его в таком состоянии.

— Но почему он не захотел попрощаться со мной?

— Возможно, он желал, чтобы ты запомнила его сильным и счастливым, а не прикованным к постели и подключенным к аппаратам. Он слишком любил тебя, чтобы допустить это.

Габриелла фыркнула и отстранила руку Рауля, слепо уставившись в стол и обдумывая его слова. Она напоминала маленькую девочку, которая слишком много настрадалась за свою короткую жизнь. Прекрасное нежное лицо выражало изумление. Даже заплаканное, с блестящими от слез глазами и дрожащими губами, оно было по-настоящему красиво. И без баснословного наследства она была бы желанной добычей.

Какая чушь! Габриелла заслуживает самого лучшего. Она заслуживает счастья и любви, а также мужчину, способного дать ей все это. К чему ей человек, просто заполняющий пустоту в сердце. Эта мысль мучила Рауля и сводила его с ума. Почему он ввязался во все это? Гарбас сейчас не опасен, он не причинит ей вреда. Ему просто нужно довезти Габриеллу до дома, пожелать доброй ночи и уйти. Он должен отпустить ее. При первой возможности он это сделает. Умберто уже ничего не узнает.

Но он обещал! Кроме того, Рауль начал подозревать, что уговорить Габриеллу выйти за него замуж не так уж сложно. Чем больше он проводил с ней времени, тем больше убеждался, что легко добьется этого. Она восхищается им, словно ребенок. Он ей явно не противен, судя по тому, как изгибалось ее тело от его прикосновений, и по тому, как она украдкой поглядывала на него. И даже если ей известно его прошлое, оно ее, видимо, не пугает. Глупенькая, глупенькая девчонка!

— Так что он тебе сказал? — настаивала Габриелла. Он заглянул в глаза, ждущие ответа. — Ты говорил с Умберто, — напомнила она. — Что он сказал?

У него дрогнула рука, пальцы играли с ножкой бокала. Он медлил, догадываясь, какую реакцию вызовет у нее рассказ о просьбе Умберто.

— Неужели я не заслуживаю того, чтобы услышать его последние слова?

— Si, — прошептал Рауль. — Конечно, ты заслуживаешь. Ведь он говорил о тебе, Белла.

— Обо мне? — Она моргнула и сглотнула. Он наблюдал, как по ее горлу проходит медленная волна, исчезающая у груди. — Что он сказал?

— Что любит тебя. — Рауль немного приукрашивал, так как знал, что ей нужно услышать именно это. К тому же это была правда. — Больше, чем кого-либо на свете. Умберто рассказывал, как много ты значишь для него. Он волновался, что будет с тобой после его смерти, и жалел, что никогда не увидит, как ты выйдешь замуж и заведешь детей.

Габриелла тяжело вздохнула и прикусила пухлую губу. Она всегда так делала, если огорчалась. Рауль помнил, что на похоронах родителей она настолько сильно прикусила губу, что потекла кровь. На белой рубашке Рауля осталось пятно, когда Габриелла обняла его и прижалась к нему. Горькие слезы двенадцатилетней девочки заставили его пустить слезу, хотя он обещал себе в тот день сдержаться.

Боже, она так настрадалась! Рауль понимал Умберто, старавшегося защитить ее и оградить от всевозможных бед. Он тоже этого хотел. Чем дольше он находился рядом с Габриеллой, тем сильнее становилось это желание. Но Рауль не забывал, что является последним человеком, способным сделать это.

— Умберто говорил, что ты видишь в людях только хорошее, не осуждаешь их. У тебя доброе сердце.

Она всхлипнула:

— Спасибо. Было бы лучше услышать эти слова из уст дедушки, но все равно приятно. Спасибо.

— Иногда тяжело бывает высказать все прямо в лицо. Твой дедушка был человеком старой закалки. Он когда-нибудь говорил, что любит тебя?

— Нет, но я знала это.

— Конечно, знала. Некоторые слова не обязательно произносить вслух, — заметил Рауль, испытывая вину за то, что приукрасил слова Умберто.

Но он забыл о своей вине, увидев, как счастлива Габриелла. Она улыбнулась, из глаз ее хлынули слезы.

— Спасибо, Рауль. Большое спасибо.

Глава 3

После ужина Рауль поинтересовался:

— Чем ты теперь займешься? Останешься в Париже?

Габриелла наклонила голову, обдумывая его вопрос. Только теперь она поняла, как хорошо проводит время с ним. Она не могла представить, что сегодня может случиться что-то радостное. Правда, пустота в сердце все еще напоминала о потере. Она чувствовала себя если не счастливо, то хотя бы хорошо. Ей казалось, что причина этого, несомненно, — приятная компания. Одно присутствие Рауля согревало ей сердце.

— Я работаю в Американской библиотеке здесь, в Париже. Они позволили мне отдохнуть столько, сколько потребуется. Мне кажется, пора возвращаться к работе. Я отсутствовала целый месяц.

— Ты не похожа ни на одну библиотекаршу, которую я видел, — заметил он. — Если бы они были такие же хорошенькие, как ты, я бы в школьные годы проводил в библиотеке больше времени.

— Благодарю, добрый рыцарь, но, мне кажется, в вас заговорило вино.

— Нет, — возразил Рауль. — Во мне заговорил мужчина.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба и вызвали дрожь от шеи до низа живота. Габриелле пришлось сделать глубокий вдох, чтобы справиться с этим всепоглощающим чувством.

— Я отвечаю за редкие издания, — сказала она, сдвигая под столом колени, чтобы унять трепет между ног. — Руководство библиотеки предоставляет нам больше свободы, чем другим отделам.

К ее облегчению, Рауль разразился громогласным смехом, пробиравшим до мозга костей.

— Давай поедем в Венецию, — предложил он.

Дыхание Габриеллы участилось. Теперь настала ее очередь рассмеяться — нервно.

— Прости, что?

— У меня бизнес в Венеции. Поедем вместе, Белла. Она тряхнула головой. Слишком много событий произошло сегодня. Габриелла была потрясена тем, что спустя столь короткое время Рауль уезжает и к тому же предлагает совершить несвойственный ей дерзкий поступок, сбежав с ним. Но это не в ее характере.

— Я не могу просто так взять и уехать в Венецию.

— Почему?

— А как же работа?

— Ты в отпуске.

— Но… Но…

Габриелла мысленно перечислила все прелести поездки с Раулем в Венецию: возможность возобновить общение, чувствовать рядом его теплоту. Логика отказала ей.

— Что удерживает тебя здесь? — не отступал он. — Перемены пойдут тебе на пользу.

Габриелла подумала, что уже давно не устраивала себе отдых. Если она сейчас вернется на работу, пройдут месяцы, прежде чем ей предоставят следующий отпуск. А мысль о том, что она поедет в Венецию с Раулем…

— Нет. — Она покачала головой, на этот раз более решительно. Главное — убедить себя. — Это глупо. О чем мы до этого говорили?

Он пожал плечами, словно это было не столь важно:

— Подумай. Не торопись. Мы до этого говорили о тебе. Кстати, где ты училась? Припоминаю, Умберто пару раз упоминал какой-то пансион, когда я навещал его.

Габриелла кивнула. Приятно, что дедушка говорил с Раулем о внучке и ее занятиях, а Рауль это запомнил. В голове все еще звучали его слова: «Едем вместе, Белла». Она глотнула воды, решив, что вино виновато в том, что она чуть было не согласилась. Затем Габриелла собралась с мыслями, чтобы подробнее ответить на вопрос.

— С самого рождения мама записала меня в ту школу для девочек, которую окончила она. Я всегда знала, что буду учиться там. Хотя покидать Умберто мне не хотелось, было радостно находиться рядом с родителями. Было очень приятно видеть мамино имя на доске почета и в списке лучших учениц, бродить по тем же коридорам и сидеть в тех же классах, что и она. Мне нравилось быть ближе к ней, если это имеет значение. — Габриелла тряхнула головой и неуверенно рассмеялась. — Ты говорил серьезно о поездке в Венецию? Нет, извини, это безумная идея. В этом нет никакого смысла.

— Для тебя это имеет смысл. — Рауль отсалютовал ей бокалом. — И не такая уж это безумная идея.

Поехав с ним в Венецию, она будет окружена безграничной заботой… Все время Рауль будет уделять ей, как будто нет на свете женщины важнее…

— Тем более, — Габриелла обратилась к прошлому, чтобы не зацикливаться на несбыточных мечтах, — в школе я познакомилась с Филиппой.

— Это твоя подруга, которую я сегодня видел?

Она кивнула, вспоминая первый день их знакомства. Две одинокие девочки, никого не знающие в школе, подружились и сохранили дружбу до сих пор.

— Филиппа всегда была моей лучшей подругой, несмотря на то что через десять лет ее семья переехала в Нью-Йорк. Она вернулась, чтобы учиться библиотечному делу в университете, и мы окончили его вместе. Каждый раз мы разъезжались на каникулы: она в Нью-Йорк, а я в Париж — или по очереди гостили друг у друга. — Габриелла улыбнулась. — Филиппа удивительная. — Она умолкла, взглянув на Рауля. Он слушал, откинув голову, и улыбался. — Ох, я слишком много говорю, да?

— Нет, я готов слушать хоть всю ночь. Жаль, что меня тогда не было рядом. — Возможно, тогда он не чувствовал бы себя потерянным. — Мне следовало больше участвовать в твоей жизни.

Она пожала плечами:

— Да ладно, Рауль, разве ты мог? Не хватало тебе еще беспокоиться о подростке. Тем более что все шло хорошо. Мне нравилось в пансионе. Поначалу было трудновато, но я привыкла. Да и что ты мог бы сделать? Ты был занят своей жизнью.

Занят? Можно и так сказать. Рауль провел два года после смерти родителей, выпивая или зарабатывая на выпивку. Он играл в каждом встречном казино, прожигал деньги в каждом возможном пари и ставил на каждую лошадь. Он искал новую семью. Семью, способную полюбить человека, бездумно тратящего деньги, семью, которая примет его, как родного.

Потом он нашел Катю, или она нашла его. Плейбой года, холостяк года — Рауль получил столько бессмысленных званий, что не помнил их все. Он был нужен Кате и без них. В мире, который они для себя создали, эти титулы ничего не значили. По крайней мере, он так считал. Пока фундамент его мира снова не разрушился…

Рауль покачал головой, вспоминая, какими безумными были его поступки, если задуматься. Он вел себя крайне опрометчиво…

Ему удалось быстро заинтересовать Габриеллу; она думает о Венеции, хотя и не обнадеживает его. В этот самый момент она взвешивает все за и против, принимает окончательное решение.

Он увезет ее прежде, чем распространится новость об аресте Консуэло. А в том, что того арестуют, можно не сомневаться.

Правда, заглянув в глаза Габриеллы цвета золотистого бренди, Рауль растерял всю свою самоуверенность. Она так на него смотрела… Она была уже не девочкой, но женщиной. Его тело реагировало на желанную женщину… Он покачал головой, прогоняя фантазии.

«Ты прекрасно обходилась без меня, почему сейчас все должно быть иначе?» — подумал он.

Габриелла взяла его за руку:

— Прости меня. Можешь сделать одолжение? Как насчет того, чтобы больше не вспоминать о прошлом? Ты же сам произнес тост за большое будущее. Так давай начнем все заново.

Если бы это было легко. Именно прошлое сделало Рауля таким, сформировало его… и разрушило. Именно прошлому он обязан тем, каков он сейчас. Невозможно отпустить прошлое, не потеряв себя. Он не знал ответа; не знал, с чего начать. Даже пообещав, он не сможет сделать это сразу — ни ради себя самого, ни уж точно ради Габриеллы.

Пора покинуть кафе, выйти на улицу, в мир, где он сможет исчезнуть, сможет уберечь Габриеллу от себя.

— Ты готова? — спросил Рауль, вставая и кладя на столик несколько купюр.

Она удивленно взглянула на него. Пока девушка надевала плащ, Рауль черным облаком промелькнул мимо нее и вышел наружу. На улице шел дождь. Фонари вдоль набережной Сены отражались в мокром тротуаре и лужах.

— Рауль! — Габриелла прибавила шагу, чтобы догнать его. — Что случилось? Что я сказала не так?

— Ничего не случилось, и ты ничего не сказала.

— Тогда в чем дело?

— Дело во мне, Габриелла. — (Ее больно ужалило то, что он больше не называет ее ласково Беллой.) — Тебе лучше держаться от меня подальше.

— Нет, Рауль, как ты можешь такое говорить?

— Поверь, я знаю! Ты совершенно права, отказываясь ехать со мной.

Рауль остановил такси и усадил в него Габриеллу. Она решила, что они поедут вместе, однако он выпалил ее адрес водителю и попытался закрыть дверцу. Она подняла руку, протестуя:

— Что ты делаешь?

— Отправляю тебя домой. Прощай, Габриелла.

Она вышла из машины:

— Не уеду, пока не узнаю, когда мы снова увидимся.

— Ты не захочешь меня видеть.

— Я сама знаю, чего хочу.

В ее глазах вспыхнул невиданный доселе огонь. Она упрямо вздернула подбородок так, как делала это в детстве. Водитель начал нетерпеливо ворчать. Габриелла по-французски сказала ему, что он может ехать. Затем снова повернулась к Раулю:

— Я не хочу ждать еще двенадцать лет, чтобы увидеть тебя, да и не собираюсь.

— Кто знает, сколько потребуется времени.

— Когда ты уезжаешь? Мы могли бы встретиться за обедом, если сейчас слишком поздно.

— Нет.

— Тогда, может, за завтраком в твоем отеле?

— Это невозможно. Я улетаю рано утром.

— Ты не можешь отложить рейс?

— Я же говорил, что у меня дела.

— Твой бизнес подождет.

— Нет.

Невероятно! Рауль походил на несокрушимую скалу. Габриелла хотела ударить его в грудь, хотя знала, что он ничего не почувствует.

— Тогда, возможно, я поторопилась с отказом. Вероятно, я смогу приехать к тебе позже, через день или два. В библиотеке меня не ждут скоро.

— Прости, Габриелла, но я, видимо, поторопился с приглашением. Боюсь, это не сработает.

— Но ты же просил меня. Зачем ты это сделал? Почему изменил решение?

— Потому что это бессмысленно. Пожалуйста, не заставляй меня.

— Ради всего святого, Рауль, ты врываешься в мою жизнь после двенадцатилетнего отсутствия и затем снова исчезаешь, не дав нам шанс узнать друг друга. Ты не хочешь ничего объяснить?

— Я предоставляю тебе свободу. Цени это.

Рауль повернулся и исчез в темной дождливой парижской ночи. Габриелла наблюдала, как он уходит, безумно желая догнать его. Но она понимала, что это было бы ошибкой. Интересно, что Рауль имел в виду, сказав, что предоставляет ей свободу? И почему она должна это ценить?

Ночью ему приснилась Катя. Она возникла из тумана, стройная, высокая и грациозная. Ее игривые глаза, манящая улыбка… Раулю снилось, что они встретились на облаке из шампанского. Они смеялись, танцевали и занимались любовью всю ночь и весь следующий день, а затем все повторили. И еще… до тех пор, пока туман не сгустился, а потом рассеялся. Манящая улыбка превратилась в крик о помощи. Он пытался сдвинуться с места, убежать…

Рауль проснулся с бешено стучащим сердцем, весь в поту, на смятой постели. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что стук раздается не только в груди, но и за дверью. Слава богу! Он сел и взглянул на часы. Рауль проспал дольше, чем собирался. Скорее всего, стучал служащий, принесший завтрак. Но зачем поднимать столько шума?

Он крикнул, что идет, обмотал бедра полотенцем и открыл дверь. Перед ним стояла Габриелла. Заплаканная, она упала в его объятия, держа в руке газету. Рауль был изумлен: как она отыскала его?

— Рауль, прости, — пролепетала она. — Я знаю, ты разозлишься, но мне больше не к кому обратиться.

Он погладил ее по голове, стараясь не думать о том, что ее содрогающаяся от рыданий грудь прижимается к нему.

— Что с тобой, Габриелла? — хрипло спросил Рауль, немного успокоившись и даже испытывая удовольствие. Он уже догадывался, о чем пойдет речь.

— Это опубликовали все газеты, — всхлипнула Габриелла, опираясь на его руку. — Консуэло. Его обвиняют в том, что он создал благотворительный фонд ради отмывания денег. Его арестовали за мошенничество.

«Так быстро?» — подумал Рауль, внимательно прочитав статью. Итак, это произошло, и теперь Габриелла в безопасности. Умберто не сможет придраться, если он не полностью выполнит обещание. Он оказал ей услугу. Если все пойдет по плану, Гарбас сядет надолго, а Габриелла сможет выйти замуж за достойного человека.

— Но что привело тебя сюда? — поинтересовался Рауль. — Что я могу сделать?

— Мы должны помочь ему. Это неправда. Мы должны…

— Мы?

— Ты поможешь мне?

— А если его обвиняют заслуженно?

Габриелла посмотрела на него. Бурный поток слез полился из ее глаз.

— Что?!

— Что, если полиция права и он использовал фонд как прикрытие?

Она снова прижалась лицом к его груди, словно прячась от правды.

— Но что могло его подвигнуть на преступление?

— Тебе нужно смириться с тем, что обвинение, скорее всего, справедливое.

Габриелла стихла в его объятиях:

— Ты думаешь, это возможно?

Рауль пожал плечами, не в состоянии убрать свою руку, поглаживающую спину Габриеллы. Он старался сделать вид, что ничего не знает. Почему она утверждает, что Гарбаса оболгали? Откуда это отчаянное желание помочь ему, не важно, виновен он или нет.

Тем не менее сейчас Габриелла в его объятиях… чертовски красивая и желанная… Рауль со стоном обуздал свое влечение.

— У полиции должны быть на то причины. Они не предъявляют людям столь серьезные обвинения просто так, Белла.

Старое прозвище донеслось до нее сквозь слезы и сумбурные мысли, не дававшие ей покоя с того момента, как Рауль покинул ее. Внезапно все стало не важно, кроме широкой теплой груди, к которой она прижималась, и полотенца, которое лишь слегка разделяло их.

— Ты назвал меня Беллой, — сказала Габриелла, поднимая голову, чтобы взглянуть на него. — Я думала, ты ненавидишь меня.

Он убрал волосы с ее лица.

— Я не могу тебя ненавидеть.

Она улыбнулась:

— И я тебя. Мне кажется, нам суждено стать друзьями навечно, Рауль.

Хотя она надеялась на большее, нежась в его объятиях. Он поцеловал ее в макушку:

— Я тоже в это верю. Прости, я вчера был груб. Есть вещи, которые тебе не понять.

— Я бы с радостью попробовала, если бы ты позволил.

Рауль отпустил ее и отвернулся. Это произошло так внезапно, что она даже потеряла равновесие.

— Мне нужно одеться, — заявил он, открывая шкаф. — Что ты намерена делать?

На мгновение Габриелла задумалась:

— Возможно, я пойду в полицию и объясню, что это какая-то ошибка. Дам показания.

Он замер, вынимая из шкафа рубашку:

— Ты всегда видишь в людях только лучшее? Во всех людях?

Она пожала плечами:

— Это не может быть правдой. Фонд делает столько хорошего! Я видела маленьких детей, которым он помог. У них не было надежды, пока фонд не оплатил лечение. Ребятишки многое пережили, но не разучились улыбаться, потому что фонд подарил им надежду на будущее. Что с ними теперь будет? — Габриелла помотала головой. — Я не знаю. Мне по-прежнему кажется, что произошла ошибка. Возможно, кто-то из сотрудников провернул это за спиной Консуэло. Я не могу сидеть сложа руки.

Рауль застегнул последнюю пуговицу. Внутри у него все похолодело. Он посмотрел на нее через плечо:

— Ты любишь его, Белла? Человека, который оставил тебя одну, когда ты нуждалась в поддержке. Поэтому ты хочешь помочь ему?

— Нет, — всхлипнула она. — Неужели обязательно нужно любить? Консуэло мой друг, и ему нужна помощь.

— А вчера, когда дружеская поддержка была нужна тебе? Чем он занимался, если не пытался сбежать, как пишут газеты? Почему в офис фонда нагрянула полиция? Почему его арестовали в аэропорту? Или он отправлялся в командировку, о которой забыл тебе рассказать?

— Нет. — Габриелла зажмурилась. — Мы планировали спокойно поужинать вместе.

— Ну, как ты собираешься ему помочь, если даже не сможешь доказать, что он не врал тебе?

Она бросилась на кровать, закрыв лицо руками:

— Прости! Я не знаю. Я просто не знаю, что делать!

Габриелла выглядела такой ранимой, безутешной и разбитой, что Рауль почувствовал себя виноватым, несмотря на то что Гарбас был подонком и заслуживал такой участи. Победа уже не радовала его. Ударив по Гарбасу, он ударил и по ней, и так уже настрадавшейся; и не важно, что это было сделано для ее блага.

Теперь Рауль не мог уехать из Парижа, оставив ее одну. Она познала потери и смерть и нуждалась в друге. Габриелла даже была готова идти в полицию и защищать Гарбаса. И если она спросит, правда ли все это, а Гарбас скажет «нет», она конечно же поверит ему. Так она никогда не освободится от него. Боже, какая неразбериха!

— Белла. — Рауль сел рядом и обнял ее. — Я объясню тебе, что делать. Тебе нужно собрать вещи, уехать со мной в Венецию и забыть обо всем случившемся.

Новый поток слез намочил его рубашку. Габриелла прорыдала:

— Но ты не хотел, чтобы я летела с тобой.

— Я прошу тебя сейчас.

— Почему сейчас, а не прошлой ночью? Вчера ты оттолкнул меня и отправил домой.

Рауль вздохнул, гладя ее по голове, и окинул комнату пустым взглядом:

— Дело не в тебе, Белла. Вчера мне вспомнились вещи, о которых я мечтаю забыть. И я рассердился, не подумав о твоих чувствах. Но я не могу оставить тебя одну в Париже, когда Умберто умер, а твой друг в тюрьме.

Она качнула головой:

— Но…

Он приподнял пальцами ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза:

— Тебе необходимо уехать. Почему бы не воспользоваться возможностью? Когда ты в последний раз отдыхала?

Судя по ее растерянному взгляду, очень давно.

— Ты много лет не была в Венеции, — продолжал Рауль, заметив, что она колеблется. — У меня дом на берегу канала. Там достаточно места. Я буду работать, а ты сможешь развеяться. Вечером мы могли бы выпить вина на балконе, наблюдая, как мимо проплывают гондолы. Что ты на это скажешь?

Габриелле явно вскружили голову открывавшиеся возможности, Рауль видел это. Но она все еще сомневалась.

— Я не знаю.

— Конечно, знаешь, — твердо проговорил он. — А через пару недель, когда все уляжется, а ты придешь в себя, возвращайся в Париж и посмотри, чем ты можешь помочь другу. Скорее всего, к тому времени все прояснится.

— Ты так думаешь?

— Я в этом уверен.

Габриелла прикусила припухшую поцарапанную губу. Последствия вчерашнего стресса, догадался Рауль и приложил к губе палец:

— Ты ранишь себя. Не делай так.

Когда он убрал палец, она взглянула на него кошачьими глазами.

Это было неосмотрительно и не могло привести ни к чему хорошему, однако он не смог противиться желанию. Рауль мягко и осторожно приблизил свои губы к губам Габриеллы. Она вздрогнула от прикосновения, у нее словно земля из-под ног ушла.

«Что я делаю?» — ужаснулся он, одновременно испытывая нестерпимое удовольствие. Все в нем затрепетало, однако он был уверен, что не должен так поступать.

Рауль отодвинулся от Габриеллы. Он пытался уговорить себя, что должен был поцеловать ее, чтобы успокоить. Это ничего не значит. Когда она будет в безопасности, он отпустит ее. Габриелла обязательно найдет достойного человека, который подарит ей любовь и счастливую жизнь.

У Габриеллы перехватило дыхание, она изумленно взглянула на Рауля. Губы были приоткрыты — либо ей не хватало воздуха, либо она ждала еще одного поцелуя.

«Чуть позже», — решил он, зная, что не должен торопить ее. Всему свое время. Ведь у него нет выбора. Он не мог оставить Габриеллу здесь. Потому что, нравится ему это или нет, Умберто был прав. Другого выхода нет.

Глава 4

Венеция очаровывала. Когда они подлетали к аэропорту Марко Поло, Габриелле открылся прекрасный вид на древний город. С воздуха он был похож на страну чудес, как будто плавающую на морской глади. Большой S-образный канал разделял Венецию на множество островков.

С борта катера панорама города оказалась просто волшебной. Габриелла наслаждалась теплыми лучами солнца и мягким шепотом ветра, развевающего волосы. Она откинула голову, чтобы позволить ветру наиграться с ними и взъерошить. Девушка слишком долго была лишена всего этого.

Было что-то экзотичное и вечное в городе, построенном на воде. Габриелла чувствовала себя средневековой принцессой, приехавшей из-за моря, чтобы познакомиться с будущим мужем — венецианским купцом.

Прижавшиеся друг к другу здания завораживали своей красотой. На крышах некоторых возвышались купола, на других — остроконечные башни. Дома будто стремились достичь неба, в то время как у подножия их простиралась вода. Габриелла любовалась дворцами, церквями и вереницами покачивающихся на волнах гондол, пришвартованных у берега. Это было необычно и волшебно.

— Счастлива? — спросил Рауль, стоя возле нее.

Его иссиня-черные волосы были собраны в хвост, на глазах были солнцезащитные очки, что только добавляло ему привлекательности. Габриелла буквально пожирала его глазами. Он преобразился; исчезло напряжение, присутствовавшее еще вчера. Рубашка облегала широкую грудь. Ворот был расстегнут, обнажая оливковую кожу, покрытую курчавыми волосками.

Теплая волна прокатилась по спине Габриеллы и лишила ее дара речи. Если бы средневековая принцесса встретила такого мужчину, она была бы самой счастливой женщиной в мире. Рауль немного походил на пирата, освободившего невесту из плена злого купца.

Он наклонил голову и улыбнулся:

— Ты определенно выглядишь довольной.

«Довольная» — не совсем правильное слово. Габриелла прилетела в Венецию, в волшебный город; прилетела с мужчиной, от которого захватывало дух при каждом взгляде. Как она могла счесть его опасным вчера на кладбище? Ее ввела в заблуждение таинственная привлекательная внешность — немного пугающая, но в то же время манящая. Ощущение, что он находится рядом, доставляло ей немыслимое удовольствие.

«Смогла бы прекрасная принцесса остаться с венецианским купцом? — размышляла она. — Или сбежала бы с пиратом?»

Ответ был ей известен. Впервые за несколько месяцев почувствовав воодушевление, Габриелла рассмеялась. Смех разнесся радостным эхом над водой.

— Я в восторге. Я забыла, как красива Венеция. Мне кажется, что я приехала сюда впервые.

— Как давно ты здесь была?

— Мне было лет десять или одиннадцать. Это была школьная экскурсия. Я мало что помню, кроме кормления голубей на площади Сан-Марко. Представь: двадцать визжащих девчонок. Бедные голуби!

Рауль взглянул на нее:

— Теперь я вспомнил. Ты рассказывала о поездке, когда мы отдыхали в горах у костра. Все смеялись. Потом я забыл…

«Неудивительно, что ты забыл», — с грустью подумала она.

В горах они провели вместе ее последние каникулы. Габриелла тоже с трудом вспоминала те дни. В памяти всплыл вертолет, пролетавший над ледником… Потом Габриеллу одолела болезнь, лишившая ее возможности передвигаться. Именно Рауль великодушно вызвался спуститься вниз, чтобы присмотреть за ней, благодаря чему ее родители смогли продолжить восхождение. Габриелла почти весь день дремала и пила лимонад, слушая, как Рауль читает ей одну историю за другой. Они не заметили, что наступил вечер. А потом позвонили из полиции…

— Ты опять прикусываешь губу, — заметил он, обнимая ее за плечи. — Не переживай. Мы приехали вдвоем, и я спасу тебя от злопамятных голубей.

Габриелла снова рассмеялась и, отвернувшись от женственно-прекрасного города, посмотрела на красивое мужское лицо. Она была благодарна Раулю за хорошее настроение и просто за то, что он рядом.

— Спасибо большое, что позволил поехать с тобой. — Габриелла приподнялась на цыпочки, обняла Рауля за шею и поцеловала в щеку. Она наслаждалась теплым чистым мужским запахом, прикосновением своих губ к щетинистому подбородку и близостью его тела.

Он убрал ее руки. Габриелла испугалась, что снова переборщила, однако Рауль внезапно развернул ее спиной к себе и обнял за талию. Как приятно и комфортно!

— Мы почти на месте, Белла. Смотри.

Морское такси свернуло в канал поу́же и затем в еще один. Высокие здания по берегам придавали ему сходство с каньоном. В округлых окнах виднелись цветы в горшках. Изящные мосты, казалось, вырастали из стен, перелетали через канал и исчезали в стенах на другом берегу.

Ощущая теплое тело Рауля за спиной, его руки на своей талии, Габриелла хотела, чтобы поездка длилась вечно. Она готова была сдаться на его милость каждый раз, когда вдыхала воздух. Его руки спускались все ниже. Еще немного — и он коснется ее… там… Они сидели так близко друг к другу, что было тяжело дышать.

Вскоре катер сбавил ход у большого палаццо. С удивительной легкостью — при его-то габаритах — Рауль выпрыгнул на причал и подал руку Габриелле. Она внимательно оглядела здание: стены цвета заходящего солнца, нежно-голубые ставни, аркаду нижнего этажа. Балкон наверху поддерживали мраморные колонны. Конечно, Рауль упоминал о доме в Венеции, однако Габриелла не представляла, что это шедевр готики.

— С возращением, Рауль, — произнес мужской голос, и она взглянула на открывшиеся кованые ворота. — Мы ждали вас.

— Спасибо, Марко, — ответил он, пожимая молодому человеку руку. — Это Габриелла д’Аренберг. Она у нас немного погостит. Габриелла, Марко и Натанья ведут здесь хозяйство. Уверен, Натанья скоро подойдет.

Пока он говорил, к воротам спустилась женщина; ее многослойная юбка развевалась на ветру. Широкая улыбка, обращенная к Раулю, осветила ее лицо, как только она подошла. Выражение лица стало более настороженным, когда женщина заметила гостью. При первом же взгляде на Габриеллу ее взор стал испытующим.

Натанья была соблазнительной цыганской красавицей и жила в палаццо постоянно. Как Рауль смог устоять перед столь эффектной особой?

— Вот и Натанья. Если что-то понадобится, просто попроси ее, — сказал Рауль.

— Очень приятно познакомиться, Габриелла, — произнес Марко, улыбаясь.

Габриелла заметила, что они с Раулем похожи. У обоих оливковый цвет кожи и средиземноморский тип лица. Полные губы смягчали черты Марко; озорные глаза придавали ему юношеское очарование.

— Должен предупредить, что мы ведем себя здесь неофициально, — объяснил Рауль. — Как тебя называть? Мисс? Мадемуазель?

Габриелла качнула головой:

— Нет, не стоит. Спасибо, Марко, мне тоже приятно познакомиться.

Натанья подошла ближе. В ее ушах красовались большие кольца.

— Я рада появлению в палаццо еще одной женщины… Для разнообразия. — Она протянула изящную руку: на запястьях позвякивали золотые браслеты. Натанья двигалась раскованно и пластично, пышная юбка подчеркивала тонкую талию. Диковатые цыганские глаза сверкали. — Мне наскучило жить в окружении мужчин.

Марко резко повернул голову, кривая усмешка застыла на его губах. Взоры Марко и красавицы встретились. Габриелла расслабилась. Значит, Марко и Натанья — пара? Это утешало. Так же как и то, что по палаццо не бродили толпы женщин.

Как странно. Ведь, по сути, ее не касается, чем занимается Рауль. Если бы она имела на него какие-либо права… Но это не так, и тем не менее появление Натаньи заставило ее поволноваться. Кроме того, тело Габриеллы от его прикосновений все еще пульсировало.

— Спасибо, Натанья. Я уверена, мне здесь понравится.

Рауль повел ее на бельэтаж, откуда можно было любоваться водной гладью. Внизу размещались кладовая и другие хозяйственные помещения, как объяснил Рауль, пока они поднимались. Марко и Натанья занимали комнаты на самом верху.

— Неужели тебе одному нужно столько пространства? — удивилась Габриелла, когда они поднялись в его апартаменты.

— Возможно, нет, но я выиграл палаццо в карты много лет назад, и его размеры меня никогда не смущали.

— Ты сразу решил оставить его себе?

— Нет, но мне повезло, что я не проиграл его на следующей игре. И на третьей тоже.

Габриелла засмеялась. Ей сложно было представить азартные игры с такими высокими ставками.

— Ты шутишь? Неужели ты решил повторить чужую ошибку?

— Почему бы и нет. Я ничем не рисковал, ведь дом для меня ничего не значил. Может, поэтому мне повезло, и я сохранил его. Так или иначе, давай зайдем, — предложил Рауль, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, и открыл дверь.

За дверью оказалась не гостиная и даже не коридор, а библиотека. Книжные шкафы возвышались до потолка, полки были даже над дверью. Габриелла не верила своим глазам, читая названия на переплетах. Некоторые книги были настоящей редкостью.

— У тебя собственная библиотека? — спросила она и внезапно начала кружиться.

Лицо Габриеллы озарила улыбка, сделавшая ее похожей на счастливого ребенка. У Рауля закружилась голова. Она такая радостная, такая оживленная.

Бессмыслица!

Габриелла остановилась. Она глубоко вздохнула, ощутив мудрость, исходящую от множества старых книг.

— Потрясающе!

Рауль не мог этого вынести. Сначала она пришла в восторг на катере, и ему не хватило сил выпустить ее из объятий.

А теперь это. На сей раз он заглушил желание заключить ее в объятия. Может быть, Габриелла всегда всему радуется? Неужели она не понимает, что скоро все закончится?

— Сюда, — произнес Рауль довольно холодно, распахивая двойные двери. Он не мог остаться с ней в библиотеке еще хотя бы на мгновение. — Это гостиная.

Она сделала что-то неправильно? Секунду назад Рауль был приветлив и гостеприимен. Вел себя даже не как друг, а как возлюбленный. Габриелла вспомнила, как он прижался к ее спине, как его могучие руки обвивали ее талию. Прикосновения Рауля были полны нежности и желания.

Или ей только показалось, что это желание? Сейчас она чувствовала, что он стремится отгородиться от нее — как душевно, так и физически. Спина Рауля была напряжена, от него веяло холодом. Но единственное, что она сделала, — это выразила восторг, увидев его библиотеку. Неужели она слишком впечатлительна? Слишком неуклюжа? Рауль старше ее более чем на десять лет. Должно быть, она выглядит совсем юной и наивной по сравнению с женщинами, к которым он привык…

С камнем на сердце Габриелла проследовала за ним в большую, роскошно обставленную комнату с двумя диванами, обитыми кроваво-красным бархатом, стоящими у стен, расписанных фресками. Четыре арочных двери напротив вели на балкон, который она заметила с улицы. Но главной достопримечательностью гостиной была люстра. Она была настолько изысканна, что Габриелла остановилась, чтобы восхититься ею. Основание украшали длинные перья, белые с красными пятнами, изогнутые и покачивающиеся, словно шеи павлинов, вытягивающих головы то в одну сторону, то в другую.

— Дальше расположена столовая, — услышала она голос Рауля. — Там настоящее муранское стекло.

— Изысканно, — осторожно заметила Габриелла, рассматривая бокалы и вазы. Она боялась переборщить и раздосадовать его еще больше.

— Ты была там? Я имею в виду остров Мурано и стекольный завод?

— Да, на экскурсии с классом. Но я не помню там ничего столь красивого. — Возможно, потому, что они были очарованы крошечными зверями, дельфинами и millefiore — крошечными цветами и сердечками.

— Я свожу тебя туда еще раз, — пообещал Рауль.

— Правда? — Затем Габриелла вспомнила, что не желает выглядеть наивной, поэтому напустила на себя, как ей казалось, спокойный и уравновешенный вид. — Спасибо. Если тебе не сложно, это было бы здорово.

Что-то промелькнуло в его взгляде и сразу же исчезло.

— Я все организую. — Рауль вернулся в гостиную. — Кухня позади столовой. Натанья обычно готовит ночью. А здесь, — произнес он, пересекая гостиную и открывая другую дверь, — твоя спальня.

Габриелла последовала за ним в просторную комнату с более широкими диванами и прекрасным персидским ковром, отлично вписывающимся в интерьер. Но ее внимание привлекла огромная кровать. Она располагалась в аркообразной нише с колоннами. Стены комнаты были расписаны средневековыми фресками, изображающими богов, богинь, нимф и сатиров, воссоединяющихся в акте любви. Это была настоящая оргия страсти и секса. Идеальное любовное гнездышко. И Рауль предполагает, что она будет спать здесь? Среди всего этого?

— Ведь это хозяйская комната? — спросила Габриелла, стараясь не краснеть и зная, что у нее не получается.

Она не была скромницей, и фрески были красивые, но на них непросто смотреть, если ты не думаешь о сексе.

— Ты же моя гостья. А это — самая комфортабельная комната.

Комфортабельная — может быть. Расслабляющая — вряд ли.

— Там есть ванная комната, — сказал Рауль, указывая на дверь возле ягодиц небожителя, занимающегося тем, что явно доставляло наслаждение ему и его партнерше. — Ты покраснела, — заметил он. — Тебя шокирует увиденное?

Казалось, ее ночные фантазии еще пятьсот лет назад подглядел средневековый художник и запечатлел на стенах. На стенах спальни Рауля.

— Я не ожидала увидеть столь уникальный интерьер. Но комната очень красивая. Правда… — Габриелла поспешила в спасительную ванную комнату, прежде чем осознала, что трудно найти спасение в месте, где она с легкостью может представить Рауля обнаженным.

Габриелла зажмурила глаза, пытаясь избавиться и от этой картины. Но невозможно выбросить из головы видение обнаженного мужчины, стоящего под теплым потоком воды, стекающей по худощавому крепкому телу. Она судорожно сглотнула и изобразила чересчур сияющую улыбку:

— Сказочный дом! Сколько ему лет?

Попытка найти нейтральную тему для разговора — лучшее, что Габриелла была способна придумать.

— По меньшей мере семьсот, — ответил Рауль и показал ей остальную часть палаццо: вторую ванную, офис и уютную, изысканную, но гораздо более спокойную и скромную вторую спальню. В ней не было эротических фресок на стенах. Габриелла мысленно усмехнулась и была чрезвычайно довольна тем, что не сказала об этом вслух.

— Изначально интерьер был выполнен в византийском стиле, но в четырнадцатом веке палаццо отделали заново.

— Оно великолепно, — честно призналась она.

Что-то особенное было в этом доме. Все говорило о неимоверном богатстве, интересе к искусству и к раритетным вещам. Палаццо было олицетворением красоты, благополучия и чувственности. А Рауль среди всего этого походил на темного обреченного ангела.

— Мне придется оставить тебя, — произнес Рауль, когда они завершили экскурсию и вернулись в библиотеку. — Нужно кое с кем встретиться. Разберись тут сама.

Затем он быстро ушел. Габриелла блуждала по дворцу одна, останавливаясь, чтобы восхититься картиной или изысканным фрагментом фрески, роскошной кухней с множеством блестящей утвари.

Она остановилась перед quadrifora, четырьмя арочными дверями, ведущими на балкон, распахнула их и вышла наружу. Ветерок взъерошил ей волосы, она вдохнула запах готовящейся еды, доносящийся из траттории на другом берегу канала. Столики и стулья вынесли ближе к воде. Габриелла наслаждалась серенадой, которую гондольер пел для своих пассажиров, ароматами и звуками волшебного города, в то время как мысли ее витали далеко отсюда.

«Что так тревожит Рауля? — думала она. — Почему его настроение мгновенно меняется? Откуда появляется агрессивность, делающая его глаза непроницаемыми?»

Она долго стояла, разгадывая загадку по имени Рауль, даже после того, как песня гондольера замерла вдали. Не найдя ответа, она вздохнула и вспомнила о нераспакованных чемоданах.

В своей комнате Габриелла увидела Натанью, наполовину выполнившую работу.

— О, я не просила этого делать.

— Ничего страшного. Мне не сложно. — Натанья достала из чемодана кашемировый свитер и потерлась об него щекой. — У вас очень красивые вещи, и вы умеете их носить. Знаете, мой Марко сказал, познакомившись с вами, что вы похожи на цветок. Невинный и хрупкий. Только и ждущий, чтобы его сорвали.

Габриелла доставала косметичку из чемодана, чтобы отнести ее в ванную. Услышав слова Натаньи, она замерла:

— Марко так сказал?

Натанья кивнула, кладя папиросную бумагу между складками свитера, перед тем как бережно уложить его в комод.

— Пожалуйста, не обижайтесь. Это был комплимент. Кстати, Марко был против того, чтобы поселить вас в этой спальне… — Она показала на стены. — Видите ли, он считает, что это вас расстроит.

Габриелла все еще не знала, как реагировать на то, что чужая женщина расстегивает ее чемодан, затем вынимает платье, расправляет его на кровати и разглаживает почти с трепетом.

— Такое красивое, — протянула Натанья, засовывая платье в чехол, прежде чем повесить в шкаф. — Может, пройдемся по магазинам, пока вы здесь?

— С удовольствием.

Глаза женщины загорелись.

— Правда? Отлично! Я говорила Марко, что он ошибается. Такая красавица, как вы, должна была познать мужчину. Вы же не невинный цветочек, которого смутит небольшая нагота. Я права?

Габриеллу удивило выражение «небольшая нагота», но она не стала спорить. Так как это касалось только ее, она решила, что сейчас неподходящее время для каверзных вопросов. Габриелла действительно не была скромным цветком, хотя ей и не хватало чувственности прекрасной цыганки.

— Я не девственница, если вы об этом.

Правда, можно посчитать по пальцам одной руки, сколько раз у нее был секс.

Глаза Натаньи расширились, сочные губы расплылись в торжествующей улыбке; она подбоченилась и кивнула.

— Видите? Я знала. Женщины чувствуют такие вещи. — Она указала на стены. — Тогда вы поймете такое искусство. Вы оцените его красоту. — Она взглянула на часы, а затем на чемодан. — Мне нужно готовить ужин, но…

— Все хорошо! — заторопилась Габриелла. — Тут осталось чуть-чуть. Я сама разберу.

— Grazie! Я обещаю приготовить по такому случаю роскошный ужин, достойный короля и его королевы. — Натанья кивнула. — Да, приятно наконец увидеть Рауля с женщиной.

— Натанья, пожалуйста… Это не то, о чем вы подумали. Мы просто старые друзья.

— Si. Сейчас — может быть. — И, вскинув красивую голову и развернувшись на каблуках, она направилась к кухне. Браслеты на ее руках звенели в такт покачивающимся бедрам.

Что имела в виду Натанья? Или она предсказывает судьбу так же хорошо, как готовит? Ощущая, как мурашки пробегают по спине от волнующего предсказания цыганки, Габриелла в глубине души надеялась, что это сбудется.

Рауль метался по скверу позади палаццо, заставляя голубей разлетаться, и проклинал волну гнева, которая накрыла его, а теперь словно превратилась в грязный липкий комок морского ила. Этот комок не выпустит его из своих цепких щупалец, закупорит жилы и не позволит думать и действовать, как подобает нормальному человеку.

Рауль не желал этого. Он не собирался никого спасать. Ведь спасти свою жену он не смог.

Он настолько ненавидел манеру, в которой Габриелла кружилась по библиотеке, что ему хотелось наброситься на нее и ударить. А все потому, что кто-то видит свет там, где он находит только мрак, надежду там, где ее нет и не может быть.

Рауль все больше ненавидел себя за то, что он делает с Габриеллой. Если бы он не смог подавить свое желание, то наверняка испугал бы ее, и она никогда не согласилась бы за него выйти. А он уже пообещал. Пропади все пропадом, но он обещал Умберто! Что бывает, если нарушить обещание, данное мертвым? Они восстанут и придут за тобой? Или выберутся из могил и будут преследовать тебя днем и ночью?

Рауль не хотел знать ответ. За свою жизнь он повидал уже достаточно привидений.

Он будет ухаживать за Габриеллой, соблазнит ее. А позднее, когда Гарбас будет надежно упрятан за решетку и не сможет причинить вред, он позволит Габриелле уйти.

Глава 5

Возможно, именно стряпня Натаньи, в особенности великолепная frittura — жареная рыба — и кальмары или ризотто с морепродуктами, которое Габриелла сочла просто восхитительным, улучшила настроение Рауля. Или встреча прошла успешно. В любом случае к нему вернулось отличное расположение духа. Поэтому, когда после ужина он предложил совершить прогулку по Венеции, Габриелла обрадовалась возможности изучить город.

Воздух был тяжелым и влажным, но еще было достаточно тепло. Рауль познакомил ее с самыми известными достопримечательностями Венеции: величественным собором Сан-Марко и громадным Дворцом дожей. Прогулялись они и по площади Сан-Марко, где Габриелла много лет назад кормила с подругами голубей. Она восхитилась сводчатой башней Сан-Джорджо Маджоре, расположенной на острове, окруженном плещущейся темной водой. Рауль показал ей мост Риальто, каменное чудо, пересекающее Гранд-канал. Потом он провел Габриеллу по пути, далекому от туристических маршрутов. Они прогуливались по темнеющему городу, любуясь удивительной архитектурой и резьбой по камню. Эти местечки известны только тем, кто хорошо знает Венецию.

Это нетрудно, решил Рауль, когда повел Габриеллу выпить кофе в маленькую тратторию с видом на лагуну. Он может подавить в себе темную сторону и быть вежливым, даже приятным. Он может быть заинтересованным и внимательным. И может это сделать не потому, что обязан, а потому, что ему действительно хочется узнать Габриеллу получше и спросить, чем она занималась все эти годы.

— Что заставило тебя стать библиотекарем? — поинтересовался Рауль, наблюдая, как легкий ветер играет с кончиками ее волос, Габриелла стянула волосы в небрежный хвост перед тем, как они вышли. Но локоны выбились из прически и теперь плясали вокруг ее лица. Он завидовал их игривости. Ему хотелось кончиками пальцев убрать их с лица девушки, прикоснуться к ее коже…

Им принесли кофе. Она поблагодарила официанта, повернулась к Раулю, смахнула волосы с лица и заправила их за ухо. У нее были такие яркие и чистые глаза!

— Я была уверена, что никогда не захочу заниматься чем-либо, кроме книг. Профессия сама нашла меня.

Рауль понял, что ему нравится слушать Габриеллу. Ему нравился ее акцент — мягкий, наполовину английский, наполовину французский.

— Что именно тебе в ней нравится? — не успокаивался он.

— Я просто работаю с книгами. Каждая из них — целый мир, стоящий на полке. Новая книга — это новое открытие.

Она говорила воодушевленно и эмоционально. Даже если Рауля одолевала тьма, скручивающая его сердце в тугой узел, он не мог не поддаться сияющему свету, исходящему от Габриеллы. Свет проникал даже туда, где давно царил мрак.

— Те книги в моей библиотеке… — пробормотал он. У него возникла идея, которая займет ее и заинтересует, пока она будет здесь. — Я даже не знаю, о чем они.

Он наблюдал, как брови Габриеллы поднимаются.

— Может, пока я живу у тебя, если ты не возражаешь… Я могла бы сделать каталог.

— Я буду только рад. Ты действительно возьмешься за это?

— С удовольствием. А что насчет тебя? — внезапно спросила она, когда Рауль допил кофе.

— Что насчет меня?

— Чем ты был занят все эти годы?

Рауль содрогнулся:

— Ничем интересным, в отличие от тебя.

Габриелла покачала головой:

— Мне жаль, что твоя жена погибла. Вы недолго были женаты.

Мрак снова начал разрастаться в нем.

— Что тебе известно об этом?

— Только то, что произошел какой-то несчастный случай. Но это было так давно. Ты никогда не хотел жениться снова?

«Никогда», — подумал он и отодвинул стул:

— Почему бы нам не прогуляться?

Мост над каналом был еле различим в густом тумане. Туман, казалось, поглотил все вокруг, даже звуки. Венеция словно была окутана влажным белым одеялом. Сквозь него изредка пробивался свет фонаря или приглушенный рокот мотора. Габриелла задрожала.

— Ты замерзла? — спросил Рауль, обняв ее за плечи.

— Здесь страшновато, — призналась она, глядя ему в глаза. — Ты не чувствуешь?

Рауль взглянул на лагуну. Ей стало интересно, что он там высматривает, если почти ничего не видно.

— Привидения выбираются наружу, — сказал он, — как раз в такие ночи, как эта.

— Ох, Рауль, пожалуйста. — Она попыталась рассмеяться, в то время как по спине ее пробежали мурашки. — Я не ребенок. Меня не так просто испугать.

— Нет, это правда. В Венеции очень много привидений. И очень много легенд.

— Например? Расскажи мне хотя бы одну легенду о привидениях.

Все еще внимательно вглядываясь в туман, из-за чего Габриелла пожалела о своей смелой просьбе, Рауль начал. Голос его был низким и зловещим.

— Жил однажды злой купец. У его ног был весь мир. Он владел несметными богатствами, к тому же был хорош собой. Легенда утверждает, что у него была прекрасная, талантливая и известная жена. Купец считал, что имеет на это право. Он думал, что счастлив.

Туман закружился вокруг них, и Габриелла затаила дыхание. А Рауль продолжил:

— Однажды купец познакомил жену с двумя братьями, предположительно его друзьями. Но братья сговорились между собой. Они пообещали жене купца красивую жизнь и соблазнили ее.

— И она согласилась?

Он пожал плечами:

— Кто знает… Купец был глупым и алчным человеком. Он не замечал ничего, кроме своего богатства. И когда он обнаружил как-то ночью жену в объятиях одного из братьев, это взбесило его.

— Что произошло?

— Они оба умерли той ночью: и жена, и брат.

— Их убил купец?

— Видимо, да. Ведь впоследствии жена преследовала его каждую ночь, пока он не лишился рассудка. И даже сейчас, в такие ночи, как эта, ты можешь услышать ее голос сквозь зловещие завывания ветра. Она зовет мужа, ищет, ждет его появления, чтобы утянуть в морские глубины.

До них донесся приглушенный стон ветра, и вспыхнул слабый огонек, потом еще раз, а потом исчез в клубящемся тумане. Габриелла схватила Рауля за руку, почувствовав озноб.

— Уже поздно, — сказала она, стараясь не дрожать, и прижалась к нему. — Сегодня был длинный день. Давай пойдем домой.

Они шли рука об руку. Мягкий свет фонарей и присутствие Рауля прогоняли мысли о привидениях, легендах и прочих выдумках. Она заметила, что ее рука идеально умещается в его ладони. Длинные пальцы Рауля были теплыми и сильными. Она пожала его руку, и он ответил тем же, опустив на нее взгляд:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Белла. Ты рада, что приехала в Венецию?

Она улыбнулась, решив, что везде будет счастлива с Раулем — с обаятельным, добрым и идеальным хозяином. Но быть вместе с ним в Венеции, среди средневековых палаццо и песен гондольеров лучше всего на свете.

— Здесь волшебно, Рауль. Спасибо, что настоял на моем приезде.

Он остановился и развернул ее лицом к себе. Свободной рукой Рауль обвил шею Габриеллы и, вызывая в ней приятный трепет, наклонился, глядя на ее губы. Ей стало тяжело дышать, когда их губы встретились. Она вдыхала его запах — мощный, таинственный и насыщенный, столь подходящий его натуре. Губы Рауля сливались с ее устами в некоем волшебном действе. Его поцелуй был таким нежным и родным, что Габриелле захотелось в нем раствориться и следовать за Раулем повсюду. Когда он поднял голову, она чуть не застонала в знак протеста.

— Зачем ты это сделал? — поинтересовалась она.

Внезапно у Габриеллы перехватило дыхание, и закружилась голова, поскольку она размечталась о вещах невероятных.

— Потому что, — в его глазах вспыхнуло страстное желание, — ничто земное мне не чуждо.

Той ночью Габриелла долго лежала без сна, окруженная нескончаемой оргией — восхвалением акта любви во всех проявлениях, — и трепетала, вспоминая поцелуй Рауля, его нежные губы.

Она возбуждалась от эротических картин, окружающих ее. На стене была изображена нимфа, целующая любовника, чьи руки лежали на ее груди. Габриелла легко могла представить руки Рауля на ее собственной груди, ласкающие набухшие соски. Со стоном она повернулась, уговаривая себя не думать о столь волнующем, столь возбуждающем действе, приемлемом только для страстной женщины с дикими глазами, изображенной на фреске. Ее голова была откинута в экстазе, в то время как любовник прижимался к ее спине. Габриелла перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку, пытаясь унять боль в груди и настойчивую пульсацию между ног.

Такая большая кровать.

Такая пустая кровать.

Какая глупость!

Когда она наконец уснула, ей всю ночь снились могучие боги, злые сатиры и смуглый опасный человек, который целовался, как один из них, который, возможно, умел заниматься любовью, как один из них, и спал всего лишь в соседней комнате.

Рауля не было видно, когда Габриелла проснулась на следующий день. Поэтому она надела джинсы, кеды и трикотажный топ, которые было не жалко запачкать, и отправилась в библиотеку, чтобы заняться каталогом, пока он отсутствует. Марко принес лестницу, и Габриелла смогла дотянуться почти до всех полок, кроме самых верхних. Марко обещал помочь ей, когда очередь дойдет до них. Но даже нижние полки коллекции восхищали ее. По большей части там стояли книги на итальянском языке, как она и ожидала, но, изучив названия, Габриелла обнаружила книги по географии, истории и искусству. Некоторым потрепанным фолиантам было не менее века. Настоящее сокровище!

Она пролистала «Историю венецианских палаццо. Взгляд со стороны». Переплет заскрипел, как ворчливый старик. Но иллюстрации были красочные, будто только что нарисованные. Здания вдоль Гранд-канала выглядели так же и сейчас. Сердце Габриеллы забилось быстрее от перспектив — вдруг здесь окажутся издания, ранее нигде не упомянутые? Почему бы и нет?

Но это можно выяснить только с помощью стажерки-итальянки, ее коллеги из библиотеки. Для этого нужно позвонить начальнику. Она сделает это позднее, когда определит объем предстоящей работы.

Затем Габриелла с болью вспомнила о Консуэло. Она очень переживала за него с тех пор, как приехала в Венецию. Сейчас уже должны появиться новости. Даже если он не смог ответить на ее сообщения, кто-то должен знать, что с ним произошло. Рауль настаивает на том, что не в ее силах чего-то добиться, но ей нужно как-то помочь Консуэло.

В конце концов, он ее друг и поступил бы точно так же. Она в этом не сомневалась.

Габриелла уже собиралась спускаться с лестницы, когда заметила тоненький томик, втиснутый между двумя книгами. Даже со своим плохим итальянским она смогла перевести заглавие: «Легенды о венецианских привидениях».

Будучи уверенной, что именно отсюда черпал свои познания в этой области Рауль, Габриелла вытащила книгу и с любопытством пролистала ее в поисках легенды о злом купце, которого преследовала убитая им жена. Она переворачивала страницы, разбирая на них только отдельные слова. Там был рассказ о ребенке, потерявшемся в тумане. Он исчез, а пустую гондолу обнаружили на следующий день. Другая история повествовала о призраке, который охотился на мосту, на котором его когда-то жестоко убили. Был даже рассказ о женщине, которая затерялась в море. Ее мистическую шкатулку можно было увидеть плавающей в лагуне в туманную ночь.

«Может, Рауль прав, — подумала она, просмотрев содержание книги; у нее леденела кровь при одном взгляде на текст и иллюстрации. — Может, действительно в каналах Венеции водятся привидения?»

Прошлой ночью она что-то почувствовала, Габриелла была в этом уверена.

Однако она пролистала тонкий томик до конца и закрыла его, не найдя того, что искала. Там не было упоминания о злом купце. Ничего похожего на историю о жене, погибшей вместе с любовником и до сих пор разыскивающей ревнивого мужа.

И вдруг ее поразила одна мысль. Действительно ли существует такая легенда? Или Рауль рассказал свою собственную историю о привидениях?

Трагическая смерть жены, темнота, преследовавшая Рауля повсюду, будто прошлое не отпускало его. Тяготило и не отпускало. Неужели он и есть тот злой купец?

Габриелла прижала книгу к груди и дрожала, вспоминая холодную отрешенность, с которой Рауль пересказывал легенду. Как будто он не мог ничего поделать с этим. Ведь Рауль тоже потерял жену при трагических обстоятельствах. Кроме того, он прервал Габриеллу прежде, чем она успела выразить соболезнования, и сменил тему. Может, эта история — всего лишь попытка иносказательно поведать то, о чем тяжело говорить?

Ее сердце замерло. Неужели они недостаточно страдали, когда потеряли родителей? А Рауля постиг еще один удар: он потерял жену.

Габриелла начала спускаться с лестницы, все еще сжимая в руке книгу. Это было несправедливо. Он достаточно натерпелся. Она решила, что больше не причинит Раулю боли.

Он пришел спасти ее от одиночества, воцарившегося в душе после смерти Умберто, и она сделает все возможное, чтобы облегчить его страдания. Он никогда не пожалеет, что пригласил ее.

Габриелла стояла на последней ступеньке, когда дверь позади нее распахнулась. Она развернулась и потеряла равновесие. Она бы упала, но Рауль мгновенно оказался рядом и подхватил ее. Рука, твердая как сталь, сжала ее запястье. Другой рукой он обнял Габриеллу за талию и мягко опустил ее на пол:

— Белла, что ты делаешь?

Она с благодарностью взглянула на него, затаив дыхание, и попыталась дружелюбно улыбнуться, чтобы дать понять — она понимает его боль. Один вид Рауля взволновал ее — смуглая кожа, стройное тело, заставившее ее нутро трепетать. Улыбка получилась многозначной.

— Рауль, — произнесла она, когда он отпустил ее и поцеловал в щеку, вскружив голову знакомым запахом, — я решила заняться библиотекой. Чтобы сдержать слово.

— У меня идея получше, — заявил он. — Сегодня прекрасный день. Пойдем разделишь его со мной.

— Как же библиотека?

— Она ждала достаточно и сможет подождать до завтра. Пойдем, Белла, ты же хочешь увидеть Венецию?

— Конечно. Я переоденусь.

— О нет, Белла, — мягко проговорил он. — Ты выглядишь великолепно в любой одежде, а в этих джинсах…

Его слова вызвали у нее озноб. Затем Рауль наклонил голову с видом искреннего раскаяния:

— Наверное, я не должен так говорить.

— Все в порядке, — сказала она, облизывая внезапно пересохшие губы.

«Это все книжная пыль», — уверила себя Габриелла.

— Я не возражаю. Я… только я захвачу куртку.

Рауль уже понял, что имеет над ней власть. После поцелуя на венецианском тротуаре прошлой ночью он почувствовал, что Габриеллу тянет к нему. Все произошло до смешного легко. Трудно представить, что столь прекрасная и полная жизни Габриелла может увлечься таким порочным и мерзким типом, как он. Не важно, по каким причинам — возможно, из-за ее способности видеть в людях только хорошее, — она была готова простить ему все ошибки, если он сдерживал свою темную сторону и вел себя нормально.

Итак, Рауль принял вид нормального человека, не испорченного темными деяниями и не страдающего перепадами настроения. В последующие дни он показывал Габриелле красоты Венеции. По вечерам они прогуливались по площади Кастелло, задерживались в Гиардини — садах, появившихся всего два века назад, после вторжения Наполеона, проводили время на Виа Гарибальди, где пили горьковатый спритц[1] с мясистыми оливками. Рауль водил Габриеллу в известные и малоизвестные музеи и галереи. Он приглашал ее в самые лучшие рестораны Венеции, расположенные на отдаленных островах. По дороге они заглядывали в эксклюзивные бутики.

Рауль слушал, как Габриелла без остановки говорит о книгах, найденных в библиотеке, которую она изучала каждый день. Он позволял ей делиться с ним радостью открытий. Она должна доверять ему. В общем, он был отличным хозяином.

«И сегодняшняя ночь не станет исключением», — решил он, надевая куртку. Завтра он отвезет Габриеллу на стекольный завод и в магазин стекла, а ночью воплотит в жизнь еще одну часть сказки, которую создает. И если сегодняшняя ночная экскурсия пройдет так хорошо, как он планирует, завтра они будут покупать не только стекло.

Рауль прогнал прочь знакомый приступ вины. Нет, его действия не ошибочны, и он не собирается воспользоваться Габриеллой. Это не случилось бы, если бы она ему не нравилась. Это не случилось бы, если бы ему пришлось притворяться, что он увлечен ею; не случилось бы, если бы он собирался лгать Габриелле. Они старые друзья, уверял себя Рауль, и он не желает причинить ей боль. Он защищает ее, как и просил Умберто.

Старик был прав — нет ничего хуже, если Габриелла попадет в лапы кому-нибудь, похожему на Гарбаса. И если женитьба на ней это предотвратит, Рауль сделает это.

Тело Габриеллы изнывало от предвкушения. Рауль пообещал ей нечто особенное сегодняшней ночью. Секрет, который он отказывался раскрыть, даже когда она принялась упрашивать его.

Габриелла, стоя на балконе, посмотрела вдаль, словно могла отыскать там разгадку. Можно ли когда-нибудь пресытиться Венецией? Это целый мир: с одной стороны, неслыханной красоты город, а с другой — место, полное тайн и неведомых глубин.

Как и сам Рауль.

Даже в последние дни, несмотря на то что он играл роль идеального хозяина, с ним случались внезапные перемены настроения. Когда Габриелла поворачивала голову и смотрела на него, застав врасплох, она замечала что-то, таившееся глубоко в его душе. Что-то беспокойное, страшное, даже зловещее, и это заставляло ее схватить Рауля за руку, отвлечь, разгладить глубокую морщину между сдвинутыми бровями, развеять тревожные мысли. Он улыбался, и тень исчезала.

Венеция сродни ему, решила Габриелла, наслаждаясь легким бризом. Рауль уникален, как и этот город. Они похожи. Невозможно не влюбиться в них.

Она замерла. Сердце перестало биться, но затем забилось вдвое быстрее. Она не может в него влюбиться!

Конечно, она всегда любила Рауля; он был почти членом семьи.

Когда Габриелла была ребенком, она боготворила его, как девочка боготворит героя, на которого смотрит снизу вверх. Но в юности ее фантазии основывались уже не на сказках. За это следует благодарить бурлящие подростковые гормоны.

А теперь? Она — взрослая женщина. Естественно, она не фантазирует. Естественно, она не мечтает о волшебном поцелуе.

Потому что нет нужды в фантазиях. Все реально.

Но любовь?.. Неужели она действительно могла влюбиться в Рауля? Ведь они провели вместе всего несколько дней. Она, видимо, сошла с ума. Скорее всего, так и есть.

Но в магии последних дней виновата была не только Венеция. Город и правда нравился ей. Но не Венеция заставляла ее кровь вскипать, и сердце бешено биться, а мысль о вечере, проведенном с Раулем. Она теряла рассудок от его глубокого взгляда, ощущая согревающее тепло его тела. Это больше чем просто Венеция. Это Рауль, и она влюбляется в него.

Рауль вошел в гостиную. Габриелла стояла на балконе и смотрела с задумчивым видом на канал. Она была прекраснее, чем обычно, в светлом бежевом платье. Тугой лиф и пышная юбка подчеркивали загорелую кожу, каштановые волосы и соблазнительные изгибы груди, талии и бедер.

Как он мог не заметить, что она успела превратиться в бесконечно желанную женщину? Только при одном взгляде на нее благостные размышления о быстротечности времени сменялись чем-то более глубоким и основательным, из-за чего кровь бурлила в жилах. Ему показалось, что он готов обладать ею целую вечность.

Она обернулась, услышав его шаги. Ее улыбка была живой, доброжелательной и невинной. Сердце Рауля задрожало.

Ему хотелось найти в ней хоть что-то отталкивающее, неправильное, за исключением непоколебимой веры в людей. Это, конечно, был недостаток — черта характера, из-за которой Габриелла ухитрялась видеть хорошее даже в таких подонках, как Гарбас. Однако он облегчал план Рауля.

— Белла, ты готова к сегодняшнему приключению? — спросил он, беря ее за руку.

В ее глазах сияло столько звезд, что невозможно было их счесть; улыбка была заразительной, и Рауль невольно рассмеялся. Опасения и неуверенность отошли на задний план.

— Тогда пойдем.

Ночной воздух был теплым, изредка дул легкий бриз. Заходящее солнце окрашивало дворцы Венеции медовым золотом.

— Этим вечером, — говорил Рауль, подавая ей руку и помогая забраться в гондолу, ждущую у причала, — мы продолжим исследовать Венецию. С моря.

Они сели рядом на мягкое плюшевое сиденье, и гондольер отчалил. Он управлял судном при помощи длинного тонкого весла. Они проплыли по Гранд-каналу мимо площади Сан-Марко, все еще заполненной туристами и тучами голубей, мимо достопримечательностей, которые показал ей Рауль, когда они бродили по городу. Но только с моря можно было увидеть истинную Венецию. Оттуда открывались все чудеса города.

Рауль счел свой план удачным. Изящная и грациозная, словно кошка, завороженная Габриелла сидела, прижавшись к его мускулистой руке. Он чувствовал: если сегодня предложить ей слетать с ним к звездам, она согласится.

Гондольер запел, его приятный тенор добавил очарования благоухающему вечеру.

— Рауль. — Глаза Габриеллы сверкали так, что могли конкурировать с жемчужным сиянием луны. — Ты все это спланировал?

Он притянул ее к себе и пригладил взъершенные волосы:

— Ты счастлива, Белла?

— Не думаю, что была когда-либо счастливее.

И она устроилась поудобнее, прижимаясь своим аппетитным телом к нему, заставляя его пылать. «Сегодня ночью, — подумал Рауль, — она будет моей». Нужно всего лишь задать один вопрос.

Гондола плыла по каналам, мягко скользя по воде. Она следовала по маршруту, который Рауль заранее сообщил гондольеру, все ближе и ближе был долгожданный момент. Этой ночью он выполнит данное себе обещание.

Однако чем дальше плыла гондола, тем тяжелее становилось у него на душе. Сможет ли он позаботиться о ней? Что, если у него снова не получится? Габриелла была такой красивой, даже слишком красивой — для него. Удастся ли мужчине с темным прошлым и отсутствием будущего пленить ее? Даже если он уговорит себя, что это только на несколько месяцев, пока угроза по имени Гарбас не исчезнет окончательно. Габриелла слишком хороша для человека, который не способен ни о ком позаботиться, даже о собственной жене.

— Сегодня такая красивая ночь, — прошептала она, крепче прижимаясь к нему. — Во всяком случае, она спрячет нас от твоих привидений.

Рауль застыл. Призраки преследовали его постоянно. Прошло уже десять лет, а она все еще не отпускает его. Она никогда его не отпустит.

Он почувствовал, как Габриелла слегка отодвинулась, смущенная его чопорностью:

— Рауль, что-то не так?

— Прости, Белла, — сказал он, пытаясь заставить себя расслабиться.

Эта ночь не предназначена для тяжелых воспоминаний, мыслей о привидениях. Его ждет работа поважнее.

— Смотри, — продолжил он, чтобы сменить тему, — это мост Вздохов.

Они подплывали к белому известняковому мосту, возвышающемуся над Рио-ди-Палаццо. Он соединял старую тюрьму с комнатами для допроса во Дворце дожей.

— Я слышала о нем, — кивнула Габриелла. — Лорд Байрон назвал его в память о заключенных, которые вздыхали, бросая последний взгляд на город, перед тем как их постигнет горькая участь.

Рауль чувствовал, как все сжимается в его груди.

— Это правдивая история, — заметил он, ощущая, как сердце забилось быстрее, а кровь забурлила в жилах. Долгожданный момент приближался. — Но есть и другая, более романтичная версия. Говорят, если влюбленные поцелуются на закате под мостом Вздохов, то они будут счастливы всю жизнь.

Лодка скользила по каналу. Слышны были лишь тихий плеск воды и волшебная серенада гондольера. Рауль посмотрел на Габриеллу: ей было хорошо в его объятиях. Ее лицо было совсем близко, глаза цвета бренди освещались косыми лучами заката. Взгляд был полон ожидания. Она жаждала поцелуя.

Именно сейчас. Время настало.

Глава 6

Рауль посмотрел ей в глаза. Ни темное прошлое, ни мучившие его призраки не в состоянии его остановить. И, понимая, что это безумие, что он не заслуживает ее, он хотел Габриеллу. Хотел ее целиком, хотя бы на одну ночь. Он уже пообещал себе, что сделает это. Только так он мог поверить в реальность происходящего.

Заходящее солнце затмило все вокруг, замерцали тысячи желаний и надежд. Рауль прикоснулся к ее губам. Почувствовав, что тень моста нависла над ними, он пробовал Габриеллу на вкус, изучал.

А потом он добровольно затерялся в ее бездонных глубинах, хозяйничал в ее рту, стараясь проникнуть глубже, сильнее. Он желал большего.

Их поцелуй начался под мостом Вздохов, но не закончился под ним. Он закончился не скоро. В первый раз жизни Габриелла чувствовала себя по-настоящему живой. Каждая частичка ее тела пылала, словно внутри зажегся факел.

А потом они вернулись в палаццо.

— Мы дома, — раздался шепот Рауля. — Нам пора выходить.

— Уже? — удивилась она, будучи не в состоянии двигаться.

Он тихонько рассмеялся. Этот довольный, урчащий звук означал, что он не собирается останавливаться. Вновь послышался его шепот:

— Но это не значит, что все закончилось…

Габриелла взглянула на него, уловив приглашение в словах.

— Люби меня, Рауль.

На этот раз он уже не смеялся. Мужчина зарычал и сгреб ее в объятия. Гондола покачивалась, однако Раулю это не мешало. Он подхватил Габриеллу на руки и шагнул на причал. Их губы снова встретились, пока они поднимались наверх.

Рауль внес Габриеллу в ее спальню, слегка освещенную огнями города, и на мгновение застыл. Потом почти благоговейно опустил ее на широкую кровать. В первый раз она не обратила внимания на нескончаемую оргию. Она не завидовала богам на фресках, ведь Рауль здесь, и скоро она будет принадлежать ему.

Он снова зарычал, приблизившись к ней, заключая в объятия и покрывая ее поцелуями. Габриелле показалось, что она утопает в волнах наслаждения. Она проваливалась куда-то, растворяясь в сплошном потоке ощущений.

Никогда прежде растворяться в ком-то не было столь приятно. Его горячие губы ласкали ее, руки притягивали к себе, сладостно соединяя их тела. У Габриеллы перехватило дыхание, когда она почувствовала, как к ее животу прижимается он — твердый, настойчивый и жаждущий. Она сразу ощутила обжигающий огонь между бедрами.

Габриелла зарылась пальцами в длинные волосы Рауля, настойчиво и неистово лохматя их. Пальцы наслаждались их шелковистостью. Он опустил голову и набросился на ее грудь. Даже будучи одетой, она ощущала, как его дыхание обжигает ее кожу. Рауль покусывал чувствительный сосок, пока она не вскрикнула от удовольствия. Мешающая им обоим одежда начала сползать.

Рауль навис над ней, его пальцы боролись с пуговицами блузки и наконец сняли ее. То же самое он проделал с юбкой и откинулся назад, любуясь красотой Габриеллы. Она ждала, испуганная и дрожащая, надеясь, что ему нравится увиденное. Ей необходимо было его одобрение. И конечно, желание.

На темном лице Рауля сверкали глаза. Его руки спустились к ее бедрам, потом задержались на животе и вернулись к бретельке бюстгальтера.

— Белла, — произнес он. Его голос был таким низким и хриплым, что она скорее почувствовала его слова, а не услышала их. — Ты идеальна.

Рауль втянул в себя воздух, темный взгляд его вдруг стал страдающим и смущенным.

— Но я… Белла, я не заслуживаю…

— Я хочу тебя, — сказала она.

Это не было ошибкой, да и не могло быть. Габриелла оперлась на локоть, расстегнула свободной рукой бюстгальтер, спустила бретели, позволяя кружевной чашечке сползти с груди.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, Рауль. Хочу почувствовать тебя глубоко в себе.

Он издал стон, словно рвавшийся из самой души. Стон был исполнен горечи и муки, и Габриелла испугалась, что он покинет ее. Однако Рауль замер; грудь его тяжело вздымалась, а глаза твердили, что он никуда не уйдет. Он расстегнул рубашку и сбросил ее. Она не смогла устоять и положила руку на мускулистую грудь, упиваясь смуглой кожей, курчавыми волосками и набухшими сосками.

Рауль зашипел, когда Габриелла надавила на них ногтем. Он стянул брюки и сбросил туфли, одним движением стянул нижнее белье, открывая всего себя ее взору.

У нее перехватило дыхание, тело покрылось потом при виде мощного мужского достоинства. Его глаза вспыхнули при виде реакции Габриеллы, и он опрокинул ее на кровать.

— Ты прекрасен, — произнесла она, благоговея от силы и красоты его тела.

Рауль покрыл поцелуями ее горло, живот, грудь, заставляя Габриеллу кричать, когда он обводил кончиком языка чувствительный контур соска, а потом ласкал его горячими влажными губами.

Желание скручивало ее все сильнее и настойчивее. Так что когда рука Рауля скользнула вниз и сняла трусики, Габриелле показалось, что она вот-вот взорвется.

— Рауль! — закричала она.

Он закрыл ей рот страстным поцелуем, сплетая язык с ее языком. Рука мужчины прокралась сквозь завитки волос. Горячие кончики пальцев сводили ее с ума. Она еще никогда не испытывала ничего подобного. Дыхание затруднилось, Габриелла пребывала в предвкушении чего-то великолепного, чего-то очень важного. Она полностью утратила контроль над собой.

— Ты нужен мне, — прошептала она.

Рауль не знал пощады, играя языком с ее соском, все глубже запуская пальцы в ее горячую влажную бездну. Большой палец обводил по кругу изящный бугорок, где, казалось, сосредоточились все нервные окончания. Это приводило Габриеллу в неописуемый восторг.

Она потянулась к нему — твердому, как скала, горячему и влажному. На этот раз застонал Рауль. Он задрожал и схватил ее за руку.

— Белла, — процедил он сквозь зубы, как будто она причиняла ему нестерпимую боль.

— Я хочу тебя, — сказала Габриелла, извиваясь от страсти. Она понимала, что, если он не будет любить ее прямо сейчас, она сгорит в беспощадном всепоглощающем пламени. — Пожалуйста, ты нужен мне.

На этот раз Рауль сжалился и не медлил ни секунды. Больше всего на свете Габриелле хотелось стать единым целым с этим мужчиной. Когда он отодвинулся, она возмущенно пробормотала что-то, а затем порадовалась, что хотя бы один из них не забыл о предохранении. Габриелла притянула Рауля к себе для поцелуя. Она с облегчением раздвинула бедра, а его умелые пальцы ласкали ее, дразнили и сводили с ума до тех пор, пока она не смогла больше выносить это.

Габриелла раздвинула бедра шире, торопливо приглашая Рауля. Голова ее металась из стороны в сторону. Она не могла больше ждать. Все вокруг — сатиры, сирены, боги, богини — замерло, затаив дыхание.

И тут Рауль одним толчком вошел в нее, заполняя целиком, заставив Габриеллу откинуться на подушку. Из груди ее вырвался тяжелый вздох, тело выгнулось.

Ничто, ничто в мире не доставляло ей столько удовольствия — ни первые весенние лучи солнца, ласкающие кожу, ни шепот свежего ветерка после долгого летнего дня, ни даже воспоминание о том, как Рауль появился из клубящегося тумана в тот печальный час.

Габриелла попыталась сфокусироваться, найти его черные глаза, наблюдающие за ней, но ей это не удалось. Она забывала дышать, внутри ее бушевал шторм. Он усиливался с каждой волной, с каждым энергичным толчком. Их тела сами задавали ритм, ощущения усиливались, разрастались…

Пока не достигли предела. Одним финальным энергичным толчком, одним торжествующим криком Рауль взорвал звезды, луну и осыпал Габриеллу блестящими осколками. С губ ее сорвались слова, которые уже давно были правдой:

— Я люблю тебя, Рауль!

Этого он не ожидал. Рауль упал на кровать рядом с Габриеллой, вдыхая воздух так, словно его жизнь висела на волоске. Что же произошло? Он предполагал заняться с Габриеллой любовью. Соблазнить ее. Вот каков был его план.

Тогда почему у него появилось ощущение, что соблазнили его самого? Почему он чувствует себя так, будто ему преподнесли драгоценный подарок?

Должно быть, он спал, и ему приснилась их ночь любви. Рауль встал рано, будучи не в состоянии оставаться в этом любовном гнездышке. У него начиналась клаустрофобия в окружении стольких зрителей. Сатиры ухмылялись ему, а их любовницы сочувствовали, будто знали правду.

Поэтому, когда раздался звонок, он поторопился ответить. Лучший адвокат Европы, его хороший друг, сообщил новость: вопреки всем ожиданиям, Гарбас выпущен под залог. Еще хуже было то, что сразу после освобождения он отправился в дом Габриеллы. Без сомнений, Гарбас решил добраться до ее богатства.

Пока Гарбас на свободе, нужно как можно скорее что-то предпринять. Иначе он найдет Габриеллу и попытается снова изображать ее друга. Рауль не должен это допустить.

Он взглянул на часы, потом на спальню, где Габриелла все еще спала и, возможно, проспит достаточно долго. Часть его желала вернуться в постель, быть там, когда она проснется, снова любить ее горячее податливое тело и выбросить все из головы: обещание, данное Умберто, собственное прошлое, Гарбаса. Забыться рядом с обворожительной женщиной, отдавшись страстным занятиям любовью.

Но Рауль не мог позволить себе даже думать об этом. Все должно закончиться одной-единственной ночью.

Поэтому сейчас он улетит в Париж, поговорит со своими людьми и выяснит, что пошло не так у полиции. А в это время Натанья съездит вместе с Габриеллой на остров Мурано. Должно быть, она расстроится, что не он отвезет ее, но с него хватит этой ночи.

— Я не знаю, что делать: остаться в Венеции или ехать домой.

Габриелла почувствовала, как на другом конце провода забеспокоилась Филиппа.

— А у тебя есть выбор? — поинтересовалась подруга.

В этом-то и заключалась проблема Габриеллы — она не могла ни на что решиться. Она проснулась, укутанная в пижаму, гадая, была ли вчерашняя ночь любви сном. Непривычно ноющие мышцы говорили о том, что все произошло на самом деле. Габриелла улыбнулась, сердце ее радостно запело.

И если бы Рауль лежал рядом, готовый обнять ее и снова заняться любовью, у нее не возникло бы никаких вопросов. Мысли об отъезде не пришли бы ей в голову.

Но после лучшей ночи в ее жизни Габриелла проснулась одна.

Объяснения Натаньи по поводу того, что Рауль приносит извинения и обещает вернуться к ужину, не уменьшили чувства бесконечного одиночества.

Неужели вчерашняя ночь для него ничего не значила? Всю ночь она ждала от Рауля слов, которые ей самой хотелось повторять при каждом взгляде на него.

Однако утром он уехал, ничего не сказав.

— Я не знаю, — повторила Габриелла, покачав головой, чтобы прояснить спутавшиеся мысли. — Думаю, мне действительно стоит уехать домой, чтобы все обдумать. Тем более пора возвращаться на работу. Консуэло наконец на свободе и хочет встретиться со мной. — Но тут она вспомнила о Рауле, человеке, который разбил ее мир вдребезги. — Но…

— Что? Рауль? — поторопила ее Филиппа.

— Мне с ним так хорошо. Он заставляет меня чувствовать себя живой.

— Ох… — Подруга помолчала. — Ты любишь его?

Габриелла судорожно вздохнула:

— Я думаю, да.

— А он испытывает к тебе те же чувства?

Этот вопрос выбил Габриеллу из колеи. Какие чувства испытывает человек, который всю ночь занимался с тобой любовью, а утром исчез, даже не поцеловав на прощание? Мужчина, который ни слова не сказал о любви?

Рауль усиленно давал понять, что их ночь любви ничего не значит. Но все это теряло значение, как только Габриелла вспоминала, как он боготворил ее тело.

— Я не знаю, Филиппа, — вздохнула она. — Это сводит меня с ума, но я действительно не знаю.

— Все просто, Габриелла. Все произошло слишком быстро. Неудивительно, что ты озадачена. Поэтому возвращайся домой. Выходи на работу и поговори с Консуэло, если хочешь. И если Рауль — твой единственный, если он действительно любит тебя, ты узнаешь это.

— Но как?

— Он не сможет жить без тебя.

Решение было принято. Билет был зарезервирован на следующий день, и Габриелла провела вечер вместе с Натаньей. Они бродили по удивительным магазинам и заводу Мурано, восхищаясь причудливыми произведениями искусства самых разнообразных цветов. Некоторые вещицы были украшены золотом.

Многочисленные витрины были заполнены замысловатыми флаконами, бокалами и украшениями. А потолки были традиционно увенчаны люстрами в стиле модерн.

Женщины бродили по магазинам, останавливаясь здесь и там, чтобы восхититься чем-то особенно красивым. День понравился Габриелле гораздо больше, чем она ожидала. Возможно, потому, что она уже все решила и ее жизнь возвращается в прежнее русло. А возможно, потому, что Натанья оказалась приятной спутницей. Одна из ее кузин работала на острове, и ее познания в стилях и технике изготовления стекла были лучше, чем у любого гида.

Габриелла воспользовалась случаем и купила ароматический светильник для Филиппы. А пока Натанья была занята разговором с кузиной, она приобрела ожерелье, которое было просто создано для того, чтобы красоваться на шее прекрасной цыганки: сердце, красное, с золотыми вкраплениями, такое же чувственное, как и сама Натанья. Это будет подарок в знак благодарности.

Габриелла как раз оплачивала покупку, когда Натанья попрощалась с кузиной. Они направились в следующий магазин. «Это последний», — поклялась она себе. Потом они сядут в морское такси и отправятся домой. Ей надо уложить чемоданы.

— Зачем так рано возвращаться? — спросила Натанья.

— Я не могу здесь больше оставаться. В Париже меня ждет работа, к которой я должна приступить в ближайшее время. И дом, заброшенный в мое отсутствие. К тому же там друзья, с которыми я хочу встретиться.

Натанья кивнула и неожиданно поинтересовалась:

— Так вы любите его?

Габриелла моргнула. Натанья — уже второй человек, который сегодня задает ей этот вопрос. Неужели это так заметно? Она вздохнула, зная, что ходить вокруг да около не получится:

— Думаю, я всегда любила его, Натанья. Как друга. Но позднее любовь изменилась…

— Его не просто любить, — заметила цыганка. — Темное прошлое омрачает его жизнь.

Отвлекшись от изучения очередной витрины с украшениями, Габриелла задумалась.

— Вы давно работаете у Рауля?

Натанья пожала плечами; кольца в ушах закачались, в то время как ее взор был, казалось, устремлен в прошлое.

— Десять лет, может, одиннадцать. Трудно сказать точно.

— Вы видели его жену?

— Это были не лучшие времена для него.

— Так вы знали ее?

— Нет. Но я видела, чего ему это стоило. То было страшное время.

Габриелла хотела поинтересоваться почему и попросить Натанью рассказать об этом, но тут она обнаружила то, что безуспешно искала на Мурано.

Подарок для Рауля.

Она отыскала его среди моря причудливых украшений. Пресс-папье. Оно будто говорило с ней. Его основание было черным, с темно-пурпурной дымкой, словно бездонное море. Цвета изменялись, переливались всевозможными сложными и насыщенными оттенками. Верхушка была увенчана темным кристаллом с красным вкраплением в форме сердца.

Габриелле показалось, что это воплощенный Рауль, когда она взяла пресс-папье в руки. Рауль, со всеми своими проблемами и переменами настроения. И его сердце, заключенное где-то глубоко внутри. Сердце, которое он открыл ей прошлой ночью.

Может быть, она уедет, а он не последует за ней, поскольку вполне способен прожить без нее. Но она оставит ему пресс-папье, и, возможно, однажды он поймет.

Глава 7

Габриелла обнаружила Рауля в кабинете. Он уже вернулся из Парижа.

— Рауль? Я мешаю? Неподходящее время?

— Нет, конечно нет, — сказал он, закрывая ноутбук. — Входи.

Он поднялся, чтобы поздороваться, поцеловал ее в щеку, взбудоражив знакомым запахом, оживив воспоминания о прошедшей ночи. Щеки Габриеллы покраснели, а тело возбудилось в ожидании повторения.

— Как приятно тебя видеть, Белла! Прости, я не смог провести с тобой сегодняшний день.

— Уже не важно, — проговорила она, соврав только наполовину. Раньше это было важно, но теперь уверенность в том, что она поступает правильно, возросла. — Как поживает твой бизнес?

Он отмахнулся:

— Проблемы пустячные. Но, к сожалению, пришлось их решать. — Рауль взял ее за руку. — Мне не хотелось тебя будить. Я знал, что ты мало спала. Сможешь простить меня?

Габриелла попробовала игнорировать жар, вспыхнувший от его прикосновения. Но с покрасневшим лицом она ничего поделать не могла. Им обоим была известна истинная причина недосыпания.

— Я нашла подарок для тебя, — сказала она, же лая сменить тему. — Пока мы бродили по Мурано.

Рауль застыл, чувствуя, что здесь что-то не так. Габриелла нервничала и отстранялась от него, будто между ними выросла стена после того, как он оставил ее спящей. Рауль проклял импульс, заставивший его сорваться в Париж. Но что-то изменилось прошлой ночью, что-то, не входившее в его планы. Ему требовалось время, чтобы обдумать это.

— Не стоило покупать мне подарки.

«Ты бы не захотела, если бы знала…» — мысленно добавил он.

— Пустяки. Держи. — Габриелла протянула ему сверток.

Тронутый, Рауль с интересом повертел в руках на удивление тяжелый подарок, прежде чем распаковать его.

— Открой, — настаивала она.

Снова он заметил мелькнувший в ее глазах и улыбке энтузиазм, присущий только Габриелле, ту самую вспышку жизни, которую он находил столь притягательной. Теперь это качество ассоциировалось у Рауля именно с ней. Именно это он так долго искал. Его тьма не могла затмить эту вспышку, несмотря ни на что.

— Но если хочешь, — добавила она немного грустно, как ему показалось, — можешь открыть его позднее.

— Нет. — Рауль покачал головой, не желая ее расстраивать. У нее и так было достаточно разочарований. Он проклинал себя: ведь Гарбас на свободе, и с этим ничего не поделаешь. — Я хочу посмотреть, что ты нашла для меня.

Рауль развязал ленту, снял оберточную бумагу, и вот он уже держит в руке холодный стеклянный подарок.

— Это пресс-папье, — на всякий случай объяснила Габриелла. — Мне кажется, оно пригодится в офисе… Оно напоминает мне тебя.

Рауль поднял его к свету, изучая сочетание темного и светлого, плавное слияние цветов с красным сердцем в центре. С дрожью он понял, что она имеет в виду. Безусловно, она ошибается.

— Ты всегда видишь в людях только хорошее, Белла? — спросил Рауль.

— Я просто хотела сделать тебе подарок, Рауль. Жалко, если он не понравился; мне было бы приятно, если бы у тебя осталось что-то напоминающее обо мне.

— Ты уезжаешь?

— Мне нужно уехать, Рауль. Я превосходно провела здесь время, действительно превосходно, но я тебе мешаю. Это очевидно. И кроме того, нужно возвращаться в библиотеку. Не могу же я остаться в Венеции навсегда, в конце концов.

Он упустил ее. Он испугался сближения с Габриеллой, а теперь расплачивается за это.

— И когда ты планируешь уехать?

— Завтра. Я забронировала билет. Марко довезет меня до аэропорта.

Так скоро!

— Ты злишься на меня, Белла, за то, что я бросил тебя сегодня? Конечно, я не должен был…

— Нет, Рауль. Дело не в этом. У меня был чудесный отпуск, но нужно возвращаться к прежней жизни. Однако это не означает, что мы больше не увидимся, правда?

— Конечно, — заверил он, понимая, что нельзя отпускать ее в Париж. Только не сейчас. Гарбасу потребуются деньги, и много, если он собирается защищаться всерьез. Он появится у нее, как только она вернется домой. Он придумает какие-то объяснения, а потом спросит, не сможет ли она одолжить денег из наследства на адвокатов.

Рауль не должен позволить ей уехать.

— Мне жаль, если ты считаешь, что пора возвращаться, — начал он осторожно, чтобы не переиграть. — Но если ты уверена…

— Я должна уехать, Рауль, — произнесла она, и тень печали промелькнула в ее глазах. Похоже, она расстроилась, что он не возражает. Рауль оживился, осознав, что, возможно, еще не все потеряно. — Мое пребывание в Венеции было чудесным, но нужно возвращаться к реальности.

— В таком случае, — заявил он, используя последний шанс, — не стоит тратить впустую сегодняшнюю ночь.

Рауль предложил одеться официально. Поэтому Габриелла выбрала золотистое платье, которым так восхищалась Натанья в день ее приезда, что казалось, было вечность назад. Они наняли катер, доставивший их к пятизвездочному отелю «Эксельсиор». Это был отель высшего класса, где привыкли принимать важных персон, кинозвезд и прочих знаменитостей. Габриелла старалась не думать о том, как потрясающе выглядит Рауль в вечернем костюме. Точно так же обстояло дело с мыслями о том, как легко воспринял он новость о завтрашнем отъезде. Может, он ожидал этого? А может, даже надеялся?

Габриелла уговаривала себя, что ее это не расстраивает, наоборот, подтверждает, что она поступает правильно. Но мысль о расставании причиняла ей боль.

Однако чего она ожидала? Что Рауль будет упрашивать ее остаться? Нет, это наивная фантазия. Одна ночь в мужских объятиях не означает, что это будет длиться вечность. Филиппа права: ей нужно отдалиться от него. Она приняла правильное решение…

Они ужинали в ресторане наверху. Дорогое шампанское и лучшие вина скрашивали обстановку, пианист играл Вивальди, а за окнами сияли огни Венеции.

После перерыва пианист заиграл танцевальную музыку, и Рауль опустил бокал с вином.

— Потанцуй со мной, Белла, — попросил он.

Габриелла не смогла отказаться. Она позволила Раулю заключить ее в объятия и мастерски, элегантно кружить в танце, пока у нее кровь не вскипела в жилах. Габриелла ощущала его силу и таинственность. Она снова оказалась в его власти, и этому невозможно было противиться, невозможно было отделить реальность от фантазии. Именно таким она хотела запомнить Рауля — кружащимся в танце и вызывающим бурю эмоций.

Позже Габриелла не могла припомнить, был ли на танцполе кто-то, кроме них. Она была сосредоточена исключительно на танцующем с ней мужчине. Рауль прижимал ее к себе так крепко, что становилось тяжело дышать. Расстояние между ними исчезло. Ничто не препятствовало растущим внутри их жару и напряжению, пока они кружились по танцполу.

Займется ли он с ней любовью сегодня ночью? Габриелла мечтала именно о таком завершении венецианского отпуска.

Она потеряла счет времени. Знала только, что солнце уже давно село и на небе засияла луна. Рауль предложил ей прогуляться по пляжу перед возвращением домой.

Габриелла сбросила красивые босоножки, прежде чем ступить на песок. Ее рука переплелась с рукой Рауля. Она видела его теплую улыбку и чувствовала, как нежно он сжимает ее ладонь. Эти ощущения доставляли молодой женщине ни с чем не сравнимое удовольствие. Что с того, что она завтра улетает? Она намерена наслаждаться каждым мгновением этой ночи с Раулем. Самой последней ночи…

Пляж был безлюдным. Туристы уже давно разбрелись. Он принадлежал только им — тонкая полоска песка, освещенная лунным светом. Воздух был чистым и свежим, а вода отливала серебром.

— Я говорил, что ты прекрасно выглядишь сегодня? — спросил Рауль, в то время как они брели рука об руку в полнейшей темноте.

Ее дыхание участилось, сердце затрепетало в груди, словно птичка.

— Нет, не припомню такого, — сказала она.

— Какой я невнимательный! В таком случае я говорю это сейчас. — Рауль остановился и повернулся к ней. — Ты сейчас красивее, чем когда-либо прежде. Красивее, чем солнце. Красивее, чем жемчужная луна, сияющая над самым прекрасным городом в мире.

В его словах было столько значимости, глубины и чувственности, что сердце Габриеллы чуть не выпрыгнуло из груди. Но в то же время она понимала, что не стоит ему верить.

— Спасибо, Рауль, но я надеюсь, что ты больше не будешь говорить так.

— Почему я не могу говорить то, что думаю?

— Я завтра улетаю, а ты все усложняешь. По крайней мере — для меня.

— Тогда не уезжай.

Она рассмеялась, несколько неестественно, и отошла в сторону:

— Я думала об этом. Мне нужно уехать. Я не могу остаться навсегда.

— А как же вчерашняя ночь? Она ничего не значит?

— Эй, это не я ушла сегодня утром, даже не попрощавшись.

— Я так и знал, что ты разозлилась.

— Нет, не разозлилась. — Габриелла вспомнила совет подруги. Время и расстояние — вот в чем нуждаются и она, и Рауль. — Прошлая ночь была удивительной. Но все произошло слишком быстро. Мне нужно чуть больше времени, чтобы все обдумать. Разобраться, чего я хочу.

Рауль взял ее за руку:

— Я понимаю.

Они еще немного прошлись. Шумел прибой, ветер доносил до них музыку и смех с вечеринки, устроенной где-то на берегу. Габриелла решила, что разговор окончен, однако Рауль спросил:

— Могу я выдать тебе один секрет?

— Конечно!

Он остановился, взял ее за руку и поднес ладонь к губам, вызвав у Габриеллы жар по всему телу.

— Давным-давно я кое-что себе пообещал. Прошлой ночью в твоей постели я чуть не нарушил это обещание.

Смущенная, она качнула головой и рассмеялась, пытаясь снять напряжение:

— Я не уверена, что понимаю тебя.

— Желая сдержать давнее обещание, я покинул тебя утром.

— Ты сказал, что у тебя дела.

— Это так. Но мне не обязательно было уезжать, чтобы решить их. Я боялся того, что могло бы случиться, если бы я остался.

— Рауль… — Ее сердце затрепетало. — О чем ты говоришь?

— Давным-давно я поклялся, что никогда не женюсь снова. Я пообещал себе, что у меня больше не будет жены. Но прошлой ночью я был очень близок к тому, чтобы нарушить слово. Настолько близок, что это испугало меня.

Грудь сдавило, Габриелла едва могла говорить.

— Я не понимаю тебя, — повторила она.

— Утром я запаниковал. Я вел себя глупо и бросил тебя. Причинил боль и разозлил, сам того не желая. Чего я действительно желаю, так это спросить тебя, Белла: ты окажешь мне честь, став моей женой?

— Рауль…

— Я не заслуживаю этого, Белла. Знаю, что я последний человек, за которого ты хотела бы выйти, и наименее достойный. Но ты согласна обдумать мое предложение?

— Ты серьезно? Ты действительно серьезно?

— Я никогда в жизни не был так серьезен.

Габриелла взглянула на Рауля. Его взгляд был настолько проникновенен, что на секунду она поддалась искушению утонуть в таинственной глубине его глаз и поверить ему.

Но нет! Молодая женщина тряхнула головой и пошла прочь вдоль берега.

— Это безумие, Рауль.

— Ты думаешь, мне это неизвестно? — услышала она его голос. — Неужели ты и теперь не понимаешь, почему я не посмел взглянуть на тебя утром?

Габриелла отказывалась думать. Отказывалась понимать. Слезы лились из ее глаз и стекали по щекам, пока она, спотыкаясь, шла по пляжу.

От чего она убегает? Неужели ей не хочется, чтобы Рауль желал ее? Несмотря на то, что все произошло слишком быстро. Слишком идеально. Или слишком неидеально?.. О боже, чему верить?

— Белла! — закричал Рауль, хватая ее за руку и притягивая к себе.

— Вначале ты не хотел, чтобы я появилась здесь, — припомнила она. — Ты был против того, чтобы я приезжала в Венецию, а теперь просишь выйти за тебя замуж.

Габриелла колотила Рауля по рукам, плечам. Ударила бы и по лицу, если бы он не схватил ее за запястья.

— Что ты пытаешься доказать, прося выйти за тебя? — рыдала она.

— А что пытаешься доказать ты? Почему дерешься? Даже после связавшей нас ночи ты не в состоянии поверить мне?

Габриелла покачала головой:

— Это была только одна ночь. Все развивается слишком быстро. Нам нужно больше времени.

— Я тоже думал об этом. Как я мог нарушить клятву? Но я целый день мучился, оставив тебя в Венеции? Ты считаешь, меня это не волновало? Позволь объяснить. Дело не в одной ночи. Я желал тебя с тех пор, как впервые увидел после двенадцати лет разлуки. Я захотел тебя сразу же, Белла. Я хочу тебя и сейчас. И я готов нарушить клятву, только чтобы обладать тобой, если ты захочешь обладать мной.

— По-моему, нам стоит подождать.

— Зачем ждать, если мы испытываем чувства друг к другу? Зачем жить порознь, если мы созданы друг для друга? Если я не ошибаюсь, чувства переполняют и тебя, ведь так? Ты чувствуешь магию, возникшую между нами. Неужели ты веришь, что все это пройдет? К чему ждать, если нам хорошо вместе?

Было что-то будоражащее в его словах. Что-то стремительное и мощное, что заставляло Габриеллу частично поверить ему. Ей хотелось, чтобы эти слова были правдой. Ведь они выражали и ее собственные чувства.

Честно говоря, ей не хотелось уезжать. Сердце ее навсегда останется здесь, с Раулем.

Но она так и не услышала слова, которые мечтала услышать.

— Ты долго убеждал меня, что я много для тебя значу, но ничего не сказал о любви.

— Неужели? — Рауль сгреб Габриеллу в объятия и поцеловал так нежно, что его поцелуй достиг ее души. — Неужели я предложил бы тебе выйти за меня, если бы не любил?

Рауль снова поцеловал ее, и она впервые поняла, что он не может ее не любить. Он создан для нее.

Это было безумие, безрассудство, сумасшествие. Но это сумасшествие они оба разделяли. В такой ситуации логике не место.

— Ты действительно в этом уверен? — спросила Габриелла в последний раз. — Ты правда хочешь жениться на мне?

— Я никогда ни в чем не был так уверен.

Габриеллу словно пронзила молния, подтверждающая, что у нее нет выбора. Совсем нет…

— Тогда я выйду за тебя, Рауль. О да, я выйду за тебя.

— Как бы я хотела, чтобы Умберто был сегодня здесь, — призналась она Филиппе, протягивающей ей букет цветов, в котором смешались мягкие абрикосовые, персиковые и кремовые оттенки. Букет был перетянут длинными развевающимися лентами.

Они ожидали в любой момент стука в дверь — знака, что невесте пора идти к алтарю. А пока Габриелла могла подумать об Умберто и о времени, которое они с Раулем потеряли.

— Он гордился бы тобой, — сказала Филиппа.

Габриелла согласилась с подругой. Умберто не имел бы ничего против свадьбы с Раулем. Он искренне одобрил бы это, без сомнения. Это служило ей утешением.

Платье, расшитое бисером, сидело на ней, словно вторая кожа. Габриелла провела в спа-салоне и в салоне красоты очень много времени, но оно того стоило. Кожа ее была мягкой, на руках — идеальный маникюр. Волосы были подняты наверх. Несколько локонов обрамляли лицо. Лицо, которое Габриелла могла назвать сегодня прекрасным. Скорее всего, это была заслуга не визажиста, а того, что невеста безостановочно улыбалась.

Сегодня она чувствовала себя принцессой из старинной сказки, выходящей замуж за прекрасного принца. Расстраивало ее одно: на свадьбе не было дедушки.

— Странно, что именно смерть Умберто сблизила нас с Раулем, — сказала Габриелла. — Как ты думаешь, он наблюдает за нами?

— Я уверена в этом. И он счастлив за тебя так же, как и все мы.

Габриелла улыбнулась, уставившись на букет:

— Знаешь, я была уверена, что ты начнешь отговаривать меня от свадьбы с Раулем, но ты была неподражаема. Спасибо.

— Почему, скажи на милость, это пришло тебе в голову?

— Потому что ты советовала мне выждать, а я поступила по-другому. Мне казалось, что ты будешь убеждать меня в том, что я совершаю ошибку.

Подруга рассмеялась:

— Вначале я действительно считала, что ты поторопилась, и волновалась за тебя. Но потом я увидела вас с Раулем. Видно, что он любит тебя всем сердцем.

Габриелла крепко обняла подругу, ведь ей нужно было услышать именно это.

— Спасибо. Как быстро все произошло! Но я его люблю. Хочу провести с ним всю жизнь.

Она отвернулась, притворяясь, что поправляет серьги. Слова подруги придали Габриелле мужества.

«Видно, что он любит тебя всем сердцем». Что видно? Она хотела, чтобы это была правда. Ведь до сих пор он не признался ей в любви. А потом она опять вспомнила, что говорил Рауль, и это придало ей сил: «Некоторые слова не обязательно произносить вслух».

Габриелла не сомневалась: однажды он скажет. Он просто ждет случая. Например, сегодняшней ночи.

Волна жара прошла по спине и зажгла огонь внизу живота. Сегодня ночью они подтвердят свой брак в том самом месте, где это случилось впервые, — в их любовном гнездышке. Габриелла сгорала от нетерпения.

Раздался стук в дверь, и она почувствовала прикосновение руки Филиппы к своей ладони.

— Пора, — сказала подруга.

Часовня была залита светом. Солнце уже начало садиться над Венецией и позолотило собравшихся гостей. Их было немного. Но Габриелла не замечала никого, кроме Рауля, стоящего у алтаря и ждущего ее. Иссиня-черные волосы, собранные в знакомый хвост, блестели. Черный костюм подчеркивал высокий рост и широкие плечи.

Она верила Раулю, не сомневалась в его любви, однако ждала какого-нибудь знака, подтверждающего, что скоротечная свадьба не является безумием. Подтверждающего, что этот человек нужен ей, а она ему.

Габриелла заметила, как он что-то говорит Марко в тот момент, когда музыка объявила о появлении невесты. Марко взглянул на нее и остановил Рауля, дотронувшись до его плеча. Тот обернулся.

Жених и невеста смотрели друг на друга. Взгляд Рауля вызвал в ее теле жар. «Рауль», — шептала ее душа. Габриелла знала, что так смотреть может только тот, кто действительно любит. Только если мужчина предначертан ей судьбой. Никто другой не заставлял ее чувствовать себя такой живой, такой желанной.

Филиппа повернулась к ней и засияла:

— Боже, ты видела, как он смотрит на тебя? Этот парень и правда влюблен.

Она подарила невесте лучезарную улыбку и присела недалеко от прохода.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Это случилось. Рауля переполняло чувство удовлетворения. Тяжесть обещания, данного умирающему, упала с плеч. Но затем он допустил ошибку, взглянув на свою новоиспеченную жену, которая наблюдала за ним кошачьими глазами, ожидала, когда он поднимет фату и поцелует ее. Она была полна ожиданий, мечтаний и желаний. И ноша снова обрушилась на него.

— Я люблю тебя, — прошептала Габриелла, и ему сразу захотелось убежать куда-нибудь. Рауля одолевало чувство вины. Неужели он еще не все сделал? Он же женился на ней, верно?

Гости ждали, ждал и священник. Габриелла была похожа на богиню больше, чем любая другая женщина. Бриллианты в ушах, каждая бисеринка на платье, даже влажные лучезарные глаза озаряли ее, словно бокал хорошего шампанского, только и ждущего, чтобы его выпили.

Он заставил себя улыбнуться. Заставил себя посмотреть на Габриеллу так, как может смотреть мужчина, осуществивший давнюю мечту. А не человек, всего лишь выполняющий последнюю просьбу друга. Рауль поднял фату, разделявшую их. Он обхватил рукой тоненькую шею и постарался не думать о том, какая у нее мягкая и упругая кожа. Затем они поцеловались, а он силился не обращать внимания на то, насколько она хороша на вкус — сладкая, сочная и желанная. Кроме того, ее тихое «Я люблю тебя» мучило его больше и больше. Габриелла не должна любить его, когда все закончится. Она никогда не повторит эти слова потом. Она возненавидит его.

Габриеллу переполняло ожидание, когда Рауль усадил ее в катер и прижал к себе. Свадьба и банкет были выше всяческих похвал. О таком мечтает каждая маленькая девочка. А теперь она ждала первой брачной ночи — исполнения мечты выросшей девочки.

Было уже поздно, луна заскучала и покинула небо. Габриеллу не беспокоило, что Рауль помалкивает. Они всю ночь беседовали с гостями, смеясь, принимая поздравления. У них почти не было времени, чтобы говорить друг с другом. Она сидела в его объятиях и предвкушала грядущее наслаждение.

С каждой минутой Габриелла все сильнее ощущала желание. Сегодня они снова присоединятся к нимфам, сатирам, богам и богиням. Она загадочно улыбнулась, крепче прижалась к новоиспеченному мужу, вдыхая знакомый запах, наслаждаясь им.

— Люблю твой запах, — промурлыкала Габриелла, устраиваясь поудобнее. Она думала о возвращении в палаццо и о первой брачной ночи в любовном гнездышке. — Не думаю, что когда-либо пресыщусь им.

Что-то сжалось у него внутри, и Рауль отодвинулся, заставляя ее взглянуть на него. Габриелла неожиданно заметила, что они удаляются от Венеции вместо того, чтобы приближаться к городу.

— Куда мы едем? — поинтересовалась она

— В аэропорт.

— Рауль… — Она была несколько разочарована, что они не едут домой, но, с другой стороны, ей было приятно, что он решил сделать эту ночь особенной. — Ты, наверное, запланировал медовый месяц и ничего не сказал мне? Куда мы летим?

— В Испанию.

— Сейчас? — спросила Габриелла с оттенком сожаления. — Но уже поздно, а я надеялась…

— Это не так уж далеко, — внезапно перебил ее Рауль, заинтересованный скорее наблюдением за морем, нежели беседой с ней. — Ты сможешь поспать в самолете.

Габриелла проглотила комок разочарования. Наверное, Рауль хотел ее удивить, но она не желала спать в самолете. Только не этой ночью. Не тогда, когда она собиралась лечь с мужем на огромную широкую кровать. На их кровать, в окружении нимф и сатиров. Она мечтала присоединиться к ним в праздном соитии, только на этот раз — как законная жена.

Габриелла чувствовала: что-то было не так.

— Все хорошо?

— Конечно.

— Ты уверен? Я вижу, тебя что-то беспокоит.

— Это пустяки.

— Ведь твоя семья когда-то жила в Испании? — поинтересовалась Габриелла, припоминая прошлое.

Рауль молниеносно повернулся к ней. Но прежде чем она успела прочитать что-либо в его глазах, у него зазвонил телефон. Он достал его и проверил номер, перед тем как поднять трубку.

— Прости, мне нужно ответить…

Габриелла проснулась, когда машина остановилась. Выспаться ей не удалось.

— Мы приехали, — послышался голос Рауля.

Она потянулась и моргнула, высматривая, где же курорт. Но их окружал густой туман, и только кусок каменной стены показался и сразу же исчез.

Габриелла зевнула. Уставшие кости ныли. Она гадала, который сейчас час. Яркая вспышка света озарила все вокруг, когда дверца машины открылась.

— Марко? — воскликнула удивленная Габриелла. Марко помог ей выбраться наружу — в затуманенный мир. Мир, который пах солью, морем и был наполнен шелестом волн.

Он пояснил:

— Натанья и я уехали сразу после церемонии, чтобы все подготовить. Добро пожаловать, синьора дель Арко.

Несмотря на усталость, Габриелла ощутила удовольствие. Теперь она — замужняя дама. Эта мысль была непривычна и доставляла неописуемую радость. Замужняя дама… А сегодня ночью она станет таковой во всех смыслах. Габриелла задрожала. Однако виной тому был скорее не холод, а нетерпение, которое снова завладело ею.

— Ты слышал, Рауль? — спросила она, оглядываясь на мужа.

Но он, видимо, не слышал или думал о чем-то другом, так как лицо у него было нахмуренное, а тело напряжено.

— Возьми багаж, Марко, — распорядился Рауль, перед тем как повернуться к ней. — Здесь холодно. Давай зайдем внутрь.

«У него точно что-то на уме», — решила Габриелла. Рауль ведет себя странно. Но, возможно, он просто устал, как и она. Она припомнила, что он практически не прикасался к ней после того, как они покинули катер.

— Что это за место? — спросила она. Габриелла по-прежнему была в туфлях на каблуках, поэтому она осторожно поднималась за мужем по старинным каменным ступеням. — Где мы находимся?

— В Галисии, — ответил он. — Это атлантическое побережье Испании.

Туман клубился вокруг них, танцевал и целовал ее кожу холодными влажными губами. Впереди время от времени проглядывали высокие каменные стены — суровые и строгие. Невидимые волны разбивались о скалы где-то внизу.

Перед ними распахнулась тяжелая массивная дверь, окованная железом. Ее открыла Натанья, пригласившая молодоженов в огромный холл. Она выглядела взъерошенной и немного недовольной, как будто их приезд внезапно помешал и ей пришлось поспешно одеться.

— Вы голодны? — спросила она не слишком радушно.

Габриелла надеялась, что Рауль откажется от ужина и они сразу пойдут в спальню.

— Покажи Габриелле ее комнату, — приказал он. Габриелла была поражена — Я буду в кабинете. Хотя… — Он повернулся к жене: — Ты голодна?

Габриелла была слишком шокирована, чтобы ответить. Она не знала, что расстроило ее больше: слова о ее комнате, а не об их спальне или тот факт, что Рауль не спешит присоединиться к ней.

— Нет, но…

— Тогда Натанья отведет тебя наверх. Ты, наверное, очень устала. — Рауль поцеловал ее в щеку. Это был скромный вежливый поцелуй. Поцелуй, который никоим образом не ассоциировался с тем, чего она ждала от этой особенной ночи. — Увидимся утром. Приятных снов.

— Сюда, — сказала Натанья. Браслеты на запястьях цыганки зазвенели, когда она начала подниматься по винтовой лестнице. Но Габриелла не собиралась следовать за ней.

— Рауль! — закричала она. Каблучки застучали по плиточному полу. Она догнала его, схватила за руку и рассмеялась, будто произошла какая-то ошибка. — Сегодня же наша первая брачная ночь. Неужели ты в самом деле собираешься провести ее в кабинете за работой?

Выражение его лица смягчилось. Он дотронулся до ее руки.

— Прости меня, Белла. — Она заметила, что впервые за весь день Рауль употребил это прозвище. — Сейчас поздно, а мне нужно закончить кое-что. Тем более что тебе необходимо отдохнуть.

— Это может подождать?

— Нет.

— Тогда я подожду тебя, Рауль. Тебе тоже нужно выспаться.

Он мельком взглянул на нее:

— Как хочешь.

Габриелла встала на цыпочки и поцеловала его в губы, бесстыдно прижимаясь к нему грудью. Она ясно дала понять: будут они заниматься любовью или просто лягут спать, но она дождется, когда муж освободится.

— Я хочу.

Натанья ждала ее на лестнице. Зоркие глаза не упустили ничего.

— Он придет, как только закончит, — сообщила ей сияющая Габриелла. — А теперь покажите мне дорогу.

Натанья ничего не ответила. Только бросила на нее загадочный взгляд и отвернулась. Браслеты снова громко зазвенели, и настроение у Габриеллы почему-то сразу упало.

Длинный коридор встретил их тяжелыми гобеленами, массивной мебелью и картинами, изображающими голые скалы и бурлящее море. Да и сам замок стоял на скале, будто был ее частью.

«Настоящий замок?» — гадала Габриелла. Судя по угнетающей и мрачной обстановке, это было так. С болью в сердце она подумала, что это совсем не похоже на медовый месяц, которого она так ждала.

— Что это за место? — спросила Габриелла, догнав Натанью около двери.

— Замок дель Арко, — ответила та. — Это второй дом Рауля.

— Он такой… большой…

— Мне он не нравится, — заявила цыганка. — Плохое место.

Габриелла зашла в огромную комнату. Она точно не принадлежала Раулю. Комната была слишком уютной. На стенах были узорчатые обои, на окнах — дорогие бархатные шторы. В камине плясали золотистые языки пламени, отражающиеся на стене. Кровать с пологом гордо занимала свое место. Подле нее стоял сундук, обтянутый узорчатой тканью. Рядом с кроватью находилась дверь, которую Габриелла открыла в надежде, что за ней скрывается комната Рауля. Каково же было ее разочарование, когда там оказался всего лишь встроенный шкаф.

Наконец до нее дошли слова Натаньи и обожгли. Она развернулась, и предостережение Филиппы всплыло в памяти. Волна страха пробежала по спине Габриеллы.

— Плохое? В каком смысле?

Но Натанья промолчала. Марко пришел с багажом, явно уложенным чужими руками, и наклонился, чтобы поцеловать Натанью.

Габриелла заперлась в ванной комнате. Она чувствовала себя шокированной, испуганной и одновременно виноватой в том, что стала свидетельницей чужих отношений. Хотя логика подсказывала, что ничего плохого она не совершила.

«Я просто устала, — сказала она себе. — Надо собраться!» Молодая женщина сделала пару глубоких вздохов и ополоснула руки холодной водой.

Но как избавиться от собственных желаний? Они настойчиво и импульсивно не давали ей покоя. Рауль должен целовать ее. Рауль должен быть сейчас в спальне. Проклятье!

Марко уже ушел, когда она вернулась. Натанья занималась багажом.

— Это не обязательно делать, — бросила Габриелла. — Иначе придется снова упаковывать, когда я завтра перееду в другую комнату. — Она не намеревалась оставаться в одиночестве и следующей ночью. — Сейчас я хочу лечь в кровать.

Огонь, вспыхнувший в глазах Натаньи, свидетельствовал о том, что красавица желает того же. Правда, той одиночество не грозило.

— Если вы так уверены… — протянула Натанья.

Габриелла кивнула. У нее началась головная боль, а внизу живота все еще ныло.

— Вы можете идти.

«По крайней мере одна из нас хорошо проведет ночь», — подумала она. Натанья уже выходила, когда Габриелла вспомнила кое-что:

— Натанья, что вы имели в виду, когда сказали, что это плохое место?

Во взгляде Натаньи было столько жалости, что она готова была провалиться сквозь землю.

— Прошу прощения, я не должна говорить о таких вещах. Доброй ночи.

С этими словами она ушла.

О каких вещах? Габриелла бродила по комнате. Ей хотелось кричать. Это же ее брачная ночь. Первая брачная ночь! А она совершенно одна, в старом замке, в забытом богом месте, где пляж скрыт густым туманом. И где, черт побери, ее муж?

Она сняла туфли и швырнула их в угол. Они с грохотом ударились о стену, но это не принесло ей удовлетворения.

О чем только думает Рауль? Никто не работает в брачную ночь. Никто!

Где-то вдали прогремел гром, эхом отозвавшийся в ее голове. Сверкнула молния.

Пропади все пропадом! Натанье наверняка известно, где он находится. Нужно спросить у нее. Габриелла босиком бросилась к двери, распахнула ее и оказалась в темном коридоре. Она никого и ничего не видела, пока снова не раздался гром, сопровождающийся вспышкой молнии. На мгновение ночь превратилась в день.

Габриелла успела заметить в коридоре темную фигуру, скрывшуюся в комнате. Может, это Натанья? Она позвала ее, но голос заглушил застучавший по окнам дождь. Замок снова погрузился во тьму.

Габриелла решила было последовать за Натаньей, но та, должно быть, уже находится в объятиях Марко, если не лежит с ним в постели. Ей не хотелось прерывать их любовные ласки. К тому же это напомнило бы Габриелле, чего лишена она.

Дождь барабанил по крыше. Опять прогремел гром. Габриелла вздрогнула. В коридоре было темно и холодно. Головная боль пульсировала. Она слишком устала. Все тело ныло. А в спальне призывно потрескивал огонь; кровать выглядела уютной и гостеприимной. Скоро рассветет.

Она только приляжет на минуточку, чтобы согреться. И может быть, Рауль придет к ней, когда закончит работу. Она будет ждать.

А завтра — то есть уже сегодня — все приобретет иной смысл. Должно приобрести.

Рауль стоял около залитого дождем окна, уставившись в пустоту. Хорошо бы пустота заполнила все сознание, вытеснив мысли о женщине, которая ждет его наверху.

Габриелла сейчас, наверное, смущена и рассержена. Но она слишком устала, поэтому скоро уснет. А потом она поймет, что все идет так, как должно идти.

— Я выполнил обещание, Умберто, — сказал Рауль, по-прежнему глядя в окно. — И я надеюсь, что ты доволен.

Глава 8

Рауль так и не пришел…

Уже миновал полдень, когда Габриелла проснулась оттого, что Натанья принесла поднос с завтраком. Ее охватило тошнотворное опустошающее ощущение.

Натанья раздвинула шторы, чтобы было видно голубое небо, и повернулась, бросив на нее отрешенный взгляд:

— Рауль попросил меня проведать вас.

— Очень мило с его стороны, — отрезала Габриелла. Расстройство переросло в гнев. Ситуация могла бы хоть капельку улучшиться, если бы Рауль сам заглянул к ней. — И как поживает мой муж сегодня?

Натанья небрежно пожала плечами:

— Я научилась не задавать подобные вопросы.

— Потому что вам не нравятся ответы?

— Потому что иногда лучше ничего не знать.

Габриелла была не согласна. У нее накопилось несколько вопросов, которые необходимо задать Раулю. И она хотела услышать ответы. Габриелла подошла к окну, в то время как Натанья наливала кофе, и ее взору открылся удивительной красоты вид. В самом низу отвесной скалы, на которой стоял замок, морские волны вспенивались, обрушиваясь на камни. Море было таким синим, что могло соперничать с небом. Все выглядело спокойным и безмятежным.

Совсем не похоже на прошлую ночь, туманную и штормящую. Может быть, она просто слишком устала вчера и это повлияло на нее? Ей станет лучше, как только она поговорит с Раулем.

Натанья проводила ее до библиотеки. После завтрака и душа Габриелла чувствовала себя обновленной. По дороге она изучала коридоры замка, похожие на лабиринт. Даже днем здесь было жутковато. Усиливали это ощущение массивная деревянная мебель и огромные балки на потолке. Здесь не было места дневному свету. Габриелла поежилась, поскольку надела легонькое платье и кардиган. Ее вдохновил солнечный денек, однако она не подумала о температуре. Интересно, тепло ли снаружи?

Вокруг не было слышно ни звука. Тишину нарушало только тиканье старинных часов на самом верху лестницы. Габриелле было неуютно, пока она спускалась. Она старалась ступать неслышно, чтобы не наделать много шума. Как будто ее об этом попросили! На нижней ступеньке Габриелла растерянно остановилась — ее каблуки будут громко стучать по плитам.

Внезапно громко захлопнулась дверь и разрушила мир тишины.

— Габриелла! Вот и ты, наконец, — сказал Рауль, улыбаясь и шагая к ней. — Я уже решил, что ты проспишь весь день.

Он взял ее за руки и поцеловал в обе щеки. Она снова с удовольствием вдохнула его запах, насыщая свою душу, успокаивая ее. Поднявшись на две ступеньки, чтобы посмотреть ему в глаза, Габриелла произнесла:

— Я ждала тебя.

Рауль наклонил голову. Черная прядь волос выбилась из хвоста и упала на лицо. Он выглядел виноватым.

— Прости, Белла. — Наконец-то он употребил это милое прозвище. Она почувствовала себя увереннее. — Я слишком поздно закончил с делами и не хотел беспокоить тебя.

И сразу вчерашние проблемы показались ей преувеличенными и незначительными.

— Ладно. — Рауль взял ее за руку. — Как насчет небольшой экскурсии по дому? Иначе ты рискуешь заблудиться. А потом я предлагаю пообедать вместе в бухте, где нам не помешает ветер. Натанья обещала приготовить нам корзинку для пикника.

Все звучало очень заманчиво, а Рауль выглядел настолько привлекательно, что Габриелла рассмеялась. Груз вчерашних переживаний упал с плеч.

Замок был даже больше, чем ей показалось накануне: он распростерся от одного конца мыса до другого. Половину нижнего этажа занимал огромный банкетный зал — светлый, с большим камином посередине, в котором можно было с легкостью зажарить целого быка. Библиотека, которую Рауль использовал как кабинет, совмещала, казалось, несовместимое: она была оснащена по последнему слову техники, однако вдоль стен стояли старинные шкафы, а середину занимал столь же древний стол. Полки шкафов были заполнены книгами.

Наверху было около дюжины спален и столько же ванных комнат. Габриелла вынуждена была признать, что ей выделили лучшую из них. Это немного утешало.

«Но которая из них твоя? — Этот вопрос не давал ей покоя. — Где же спишь ты?»

Габриелле очень хотелось, чтобы Рауль показал свою спальню неожиданно, как сюрприз; пригласил бы ее внутрь, а потом они закрепили бы там узы брака.

— А это комната Натаньи? — спросила она, желая поскорее покончить с экскурсией.

— Нет. Над гаражом есть пристройка. Они с Марко живут там.

— Но я видела Натанью около этой комнаты прошлой ночью. Я позвала ее, но она, наверное, не услышала.

Рауль замер. Габриелла дернула за ручку, прежде чем он успел остановить ее.

— Комната заперта. — Она повернулась к мужу. — У тебя есть ключ?

— В комнате нет ничего, кроме нескольких стульев, — сказал он довольно жестко, уводя ее прочь. — Ею никто не пользуется. Пошли, обед уже готов.

Рауль оставил ее внизу, показав дорогу в кухню. Он сказал, что появится там через пару минут, но прежде заскочит в библиотеку.

Габриелла нашла кухню. Натанья готовила корзину для пикника, а Марко помогал ей. Они были дружной командой. Габриелла позавидовала им.

— Так вы нашли его? — поинтересовалась Натанья, заметив Габриеллу. Она скрестила руки на груди, и браслеты зазвенели.

— Да, спасибо. Он сейчас придет.

— Вам понравится бухта, — заметила прекрасная цыганка. — Она уединенная. Весьма уединенная. Вы можете плавать нагими, и никто не увидит.

Габриелла покраснела:

— Может быть, позже. Когда потеплеет.

— Поверьте, бухта надежно защищена от ветра. А некоторые мужчины не могут устоять перед голым телом.

Натанья пожала обнаженными плечами, улыбаясь Марко, чьи глаза вспыхнули. Габриелла оценила, что эта женщина делится с ней секретами.

Воспользуется ли она ими? Может, ей это не понадобится. Возможно, Рауль планирует ее соблазнить и именно поэтому затеял пикник.

— Я возьму это на вооружение, — сказала она, когда Рауль к ним присоединился.

— Что возьмешь?

— Что туман и шторм могут нахлынуть очень быстро, — произнесла Натанья, глядя на Габриеллу. — Берегитесь их.

Габриелла почувствовала, что теперь у нее появился союзник.

— Погода идеальная. Сегодня не будет шторма и тумана, — заявил Рауль. — Пойдем.

Натанья вручила ей шерстяной плед:

— Возьмите. Нехорошо сидеть на песке просто так.

— О, Натанья, Рауль говорил мне, что спальня в конце коридора заперта. Но, видимо, у вас есть ключ. Мне казалось, вы заходили туда прошлой ночью.

Обстановка в кухне накалилась. Натанья и Рауль обменялись взглядами. Марко напрягся. Габриелла гадала, что же она сказала не так.

— Меня не было там прошлой ночью, — возразила Натанья.

— Но я видела вас после, того как вы ушли из моей комнаты. Как раз сверкнула молния. Я позвала вас, но вы не услышали, видимо, из-за грома.

— Нет. Я отправилась прямиком вниз.

— О…

— Забудь об этом, — посоветовал Рауль. — Скорее всего, это шторы развевались на ветру. Только и всего. Пойдем.

Это невозможно, твердил себе Рауль, когда вел Габриеллу по тропинке, спускающейся к пляжу. Он знал, что это невозможно, но нужно все проверить. Катя была его призраком, его ночным кошмаром.

А теперь это уже не только его кошмар.

Рауля одолевал еще один кошмар, но он создал его сам. Он ушел от ответа на вопросы Габриеллы, когда они встретились утром. Однажды все выплеснется наружу. Должно выплеснуться. В этом нет сомнений.

И все, что он делает сейчас, ведя Габриеллу на пикник и обращаясь с ней так, как она того заслуживает, только оттягивает неизбежное. Рауль старался оттянуть объяснение насколько это возможно. Габриелла не должна сомневаться ни в чем, пока Гарбас не уберется восвояси.

Правда, тут еще играло роль эгоистичное желание просто быть рядом с Габриеллой. Рауль страстно желал ее. Он знал, что играет с огнем, но был готов платить за это. Ему хотелось, чтобы как можно больше таких моментов осталось в памяти. Они будут сопровождать его, когда Габриелла поймет, каков он на самом деле. Или поймет истинную причину его женитьбы на ней. Тогда она уйдет от него. Несомненно.

— А я думала, что твоя семья жила в Барселоне. — Они уже почти спустились к пляжу, когда Габриелла заговорила. — Я помню, мы однажды приезжали к вам.

Рауль повернулся, удивившись, как много она помнит:

— Мы действительно жили там.

— И больше не живете?

— Нет.

— Ты продал дом?

— Я проиграл его в карты.

— Ох!

— Что-то выигрываешь, а что-то проигрываешь.

Даже сейчас тогдашнее безрассудство повергало его в ужас. Воспоминания о бессмысленно потраченных годах вставали комом в горле. Позже Рауль смог сделать выводы из той ситуации, посмотреть на нее со стороны. В одно и то же время им были приняты как плохие, так и правильные решения…

— Как твой дом в Венеции? — уточнила Габриелла.

Он пожал плечами, вспоминая прошлое как одну большую азартную игру:

— Именно как в Венеции.

— А этот замок? Опять карточная игра? Очередной выигрыш?

Рауль оглянулся на замок, стоящий на вершине скалы. Он ненавидел это место.

Зачем он привез сюда Габриеллу? Далеко не из благородных побуждений. Из-за того, что хотел отравить мысли о ней ужасными воспоминаниями? Потому что так ему будет легче, когда она уйдет? Или затем, чтобы напомнить себе, что он не подходит ей?

Габриелла, несомненно, заслуживала большего. Она была словно глоток свежего воздуха в душной комнате. Она была свечой, озаряющей темную пещеру. И тяжесть того, что он должен погасить эту свечу, убивала Рауля.

— Да, еще один выигрыш, — подтвердил он.

Хотя выигрыш этого места уже не казался удачей.

Габриелла будет мучиться в замке. Для нее лучше всего оказаться как можно дальше отсюда. В светлом и красивом месте, далеком от темного прошлого. И она должна быть рядом с человеком достойным.

Но сейчас она была с ним. Их ждал пикник, пляж и гостеприимная бухточка. Если он не в силах сделать ее счастливой, пусть она получит хотя бы видимость того, чего заслуживает.

Рауль взял ее за руку, когда они миновали первую лестницу, вырубленную в скале. Габриелла с благодарностью улыбнулась ему. Рука ее была теплой и на удивление крепко держалась за него. Это было очень приятно.

Теплый ветерок развевал ее прекрасные волосы, играл с юбкой легкого платья. Тонкая ткань облегала стройные длинные ноги. На мгновение Рауль, увидев ее глаза цвета бренди, забыл обо всем на свете и захотел взять ее на руки, прижать к себе и обладать ею каждой клеточкой своего тела.

— Рауль, — прошептала Габриелла.

Вдруг всем его вниманием завладели ее губы. Только сейчас он заметил, как чудесно прозвучало его имя из этих уст.

И Рауль отвернулся, продолжая спуск. Он знал, что не может позволить себе обращать внимание на такие детали. Зато он может вызвать у нее улыбку, смех. Он запомнит их и спрячет в самом сокровенном уголочке сердца. А когда Габриелла уйдет, он достанет их оттуда, смахнет накопившуюся пыль и будет вспоминать, вспоминать…

Пляж был защищен от ветра, как и говорила Натанья. Бухта словно служила ловушкой для солнечного тепла. Было безветренно и тепло. Габриелла сбросила туфли и босиком ступила на песок. Восхитительно!

Рауль смотрел на нее с любовью. У Габриеллы перехватывало дыхание от волнения. Желание и нетерпение все сильнее давали о себе знать.

Рауль хотел ее, она не сомневалась. Тело расцвело, готовое к его любви. Может, именно поэтому он привел ее сюда, чтобы соблазнить на песчаном берегу? А потом они повторно скрепят свой союз ночью.

Пляж был больше, чем выглядел из замка. Там было много таинственных гротов, спрятанных за валунами. Габриелла посмотрела на замок. Внушительный и громадный, он возвышался на скале. Именно так он выглядел на картинах, висевших рядом с ее комнатой. Габриелла посчитала все окна, чтобы понять, какое из них было в ее спальне. Потом она изучила угол, где находилась кухня, а потом заметила башенку и нахмурилась.

— А что там за комната? — спросила Габриелла. — В той башне?

Рауль качнул головой, даже не взглянув на нее:

— Ничего особенного. Там стоит кое-какая мебель.

— Она находится за запертой дверью? Там что, и лестница есть?

— Возможно. Но это не та вещь, о которой стоит сейчас говорить. Ты хочешь есть?

Габриелла прикрыла глаза ладонью от солнца, чтобы разглядеть детали:

— Вид оттуда, должно быть, замечательный.

— Как насчет вида отсюда? — спросил Рауль, и она развернулась.

Он нашел место, которое купалось в солнечных лучах, но в то же время было скрыто от любопытных взглядов. Правда, Габриелла не боялась, что Натанья и Марко будут наблюдать за ними. Эта парочка была скорее занята друг другом. Они расстелили плед на девственно-чистом песке и поставили корзинку в центр.

— Надеюсь, ты проголодалась, — заметил Рауль. — Натанья приготовила для нас целый пир.

Он вынул из корзины тарелку с цыпленком, блюдо с оливками и сыром фета, еще одну тарелку, уже с другим сыром, хрустящий хлеб и деревенский салат. Все и выглядело, и пахло восхитительно. Габриелла буквально умирала от голода, однако еда занимала далеко не все ее мысли.

Она приняла из рук Рауля бокал местного деревенского вина. Оно было рубиново-красным и отсвечивало золотом на солнце. Габриелла прилегла на плед. Одна ее рука подпирала голову, а другая была занята бокалом. Она знала, что не обладает большим бюстом. Но в таком положении груди плотно прижимались друг к другу, открывая стороннему взгляду соблазнительную картину. Габриелла твердо решила соблазнить мужа, если он не сделает то же самое первый.

— Как долго Натанья и Марко работают на тебя? — поинтересовалась она.

— Десять лет, — ответил он, ухватив большую оливку. — Может, больше. Может, меньше. А почему ты спрашиваешь?

— Они так близки.

— Они вместе гораздо дольше, чем работают на меня.

— Они действительно очень любят друг друга.

Габриелла заметила, что Рауль даже не взглянул на нее. Он не воспользовался возможностью признаться, что тоже любит ее. А она очень надеялась на это. Вместо этого он смотрел на море.

— Возможно. Это не мое дело.

— То есть ты не видел их вместе? Они же любят друг друга. Они близки.

— Они выполняют свою работу. Это все, о чем я их прошу.

— Он, безусловно, очень привлекательный.

Теперь Рауль взглянул на нее. Габриелла отметила это с удовольствием, глотнув красного вина.

— Кто?

— Марко конечно же. Я понимаю, что Натанья нашла в нем.

Он поднял небольшой камешек и швырнул его в море. Послышалось громкое бульканье.

— Ты находишь Марко привлекательным?

Она пожала плечами:

— Возможно, мне просто нравится то, что он делает для Натаньи. Марко околдован ею, он тянется к ней. Они выглядят такими счастливыми…

Рауль не ответил, просто снова уставился на море. Она опустила бокал на песок, сняла кардиган и откинула голову назад:

— Так-то лучше. Здесь тепло. Натанья говорила, что здесь можно плавать без одежды.

— Я не знал.

— Может, стоит попробовать? — предложила Габриелла.

— Вода холодная.

— Я знаю способ, как согреться после купания. — Она встала и расстегнула две верхних пуговицы на платье. — Я в игре, если ты не возражаешь.

Его рука сжала ее запястье, словно тисками, так что Габриелла не успела приняться за следующую пуговицу. Взгляд Рауля потемнел, и молнии засверкали в глазах.

— Габриелла, не делай этого.

— Не делать чего?

— Того, что ты делаешь.

Но она не собиралась легко сдаваться. Габриелла не сомневалась, что он ее хочет. Просто нужно, чтобы Рауль посмотрел на нее.

— Я думала, тебе нравится видеть меня обнаженной, — невинно проговорила она.

Слова прозвучали как приглашение, они должны были воспламенить Рауля.

— Кто-нибудь может заметить тебя.

Молодая женщина покачала головой, убирая его руки с запястий, потом она поднесла их к губам и поцеловала каждый палец по очереди. Она посасывала пальцы, играя с ними языком. Это выглядело столь похотливо, столь многообещающе…

— Только не здесь, — прошептала Габриелла, опуская его руку к следующей пуговице, а затем к другой. И вот верх платья спадает, обнажая упругую грудь, которую она тут же накрыла ладонью Рауля. — Мы с тобой совершенно одни. Единственный, кто увидит меня, — это ты.

На мгновение Габриелла взяла над ним верх. Темные зрачки Рауля расширились, его пальцы ласкали нежную кожу, сжимали соски. Это заставило ее застонать от удовольствия, откинуться назад и растаять в его объятиях.

— Рауль, — прошептала она. — Займись со мной любовью.

Он отстранился так внезапно, что Габриелла чуть не потеряла равновесие.

— Мне нужно идти. — Рауль судорожно вздохнул. — Отдыхай. Я пришлю Марко, чтобы он забрал корзину.

После этого он исчез. Когда она опомнилась, то увидела, как он торопливо поднимается по лестнице. Рауль возвращался в замок. Габриелла бросилась без сил на песок, даже не застегнув платье. Она ощущала себя слабой и жалкой, будто он по-настоящему ударил ее.

Что происходит? Прошло всего двадцать четыре часа после свадьбы, а муж отвергает ее, отказывается заниматься с ней любовью, хотя однажды показал, как хорошо им могло бы быть вместе.

Так в чем же, черт побери, заключается проблема?

Глава 9

Когда Габриелла вернулась в замок, Рауля там не было.

— Он ушел в деревню, — пояснила Натанья с недовольным видом.

— Он сказал, когда вернется?

Прекрасная цыганка покачала головой и протянула ей чашку с горячим сладким чаем. Габриелла сдалась. Натанья не в состоянии помочь ей. Никто не может помочь, если она сама не знает, в чем проблема.

Она отправилась в библиотеку — дожидаться его возвращения. Может быть, Филиппа оказалась права, в конце концов? Может, она поторопилась со свадьбой, не обсудив, чего они оба ждут от брака? Ей следовало подождать. Но теперь слишком поздно. Они женаты. Но Габриелла отказывалась верить, что ничего нельзя исправить. Рауль любит ее. Иначе зачем он женился на ней?

Поэтому она подождет. А когда он появится, они поговорят.

Габриелла решила изучить собрание книг, пытаясь заинтересовать себя и абстрагироваться от грустных мыслей. Она нашла одно редкое, если не первое, издание, но тем не менее спокойствия ей это не принесло. Габриелла вся обратилась в слух, чтобы не пропустить возвращения Рауля.

Через какое-то время Натанья принесла ей овощной суп с хрустящим хлебом и местным маслом. Все пахло изумительно, однако Габриелла не могла заставить себя есть. Поэтому она только попробовала суп.

Когда день плавно перешел в ночь, Габриелла испугалась, что Рауль не вернется, пока она не уснет. Поэтому она заставила Натанью отвести ее в комнату Рауля.

— Вы уверены? — спросила та.

— Мне это необходимо.

Натанья кивнула и повела ее, но не наверх, как она предполагала, а в скромную комнату за кухней, немногим лучшую, чем комнаты для прислуги.

— Рауль спит здесь? — Габриелла была потрясена.

Натанья кивнула:

— Он спал здесь даже тогда, когда мы начинали работать на него. — Она достала халат для Габриеллы и положила его на кровать. — Мне очень жаль. Даже я не предполагала, что Рауль так жесток. Иначе я не позволила бы вам выйти за него замуж.

— Я люблю его, — ответила Габриелла, чувствуя себя слабой, жалкой и шокированной. — Ничто не могло помешать мне выйти за Рауля.

Глаза цыганки вспыхнули.

— Я знаю.

Рауль смотрел на спящую Габриеллу. Каштановые волосы разметались на его подушке. Ему до боли хотелось присоединиться к ней. Но он знал, что не имеет на это права, если хочет когда-нибудь отпустить ее.

Он обязан отпустить Габриеллу. Она слишком драгоценна, слишком красива. Она заслуживает больше, чем он способен ей дать. Гораздо больше. Она заслуживает мужчину, который поймает ее, если она упадет…

А сейчас она лежит на его кровати, свернувшись клубочком, словно котенок. А рядом стоит он, возбужденный и желающий ее. Рауль мечтал забраться в постель, разбудить Габриеллу поцелуем, ласкать изгибы ее тела и ворваться в ее сладостные глубины…

Он сжал зубы и тихо зарычал, заставляя себя оставаться на месте и не двигаться.

Почему она не сдается? Сколько раз ему придется отвергнуть ее, чтобы она возненавидела его и оставила в покое? Рауль не предполагал, что Габриелла настолько упряма.

Он и не подозревал, что был глупцом. Впрочем, нет, однажды он уже сглупил. Боже, как он сглупил одиннадцать лет назад, когда женился на женщине, карьера которой шла к концу! Ей захотелось обрести спокойствие в браке, хотя она привыкла находиться в центре внимания, окруженная толпой поклонников. И в конце концов внимания одного поклонника ей не хватило.

Рауль думал, что достаточно одного урока. Но нет, он оказался настолько глуп, что согласился выполнить просьбу старого друга. Он знал, что все пойдет не так. Были и другие способы отомстить человеку, которого Рауль ненавидел всем сердцем. Он совершил непоправимую ошибку, втянув в это Габриеллу.

Но пока он не мог позволить ей уйти. Габриелла непременно попадет прямо в лапы Гарбаса. И все тогда окажется напрасным. Планы Умберто рухнут. Рауль слишком далеко зашел, чтобы позволить Гарбасу победить. Поэтому нужно подержать ее здесь еще немного, пока Гарбас не уберется куда-нибудь подальше. А потом он отпустит ее. И обязательно появится кто-то, подходящий ей, кто-то, достойный ее любви.

И больше не будет пикников на пляже. Не возникнет ситуаций, в которых они окажутся наедине. Это будет означать конец улыбкам и смеху, которые Рауль бережно складывал в шкатулку воспоминаний.

— Мне так жаль, Белла, — прошептал Рауль, чувствуя вину перед ней. Он никогда не сможет познать всю глубину ее любви. — Мне очень жаль.

И он ушел.

— Нам нужно поговорить.

Это произошло после обеда. Рауль избегал ее весь день, садясь за стол в одиночестве и заставляя ее поступать так же. Но в конце концов Габриелла настигла его в библиотеке.

— Белла, — сказал он, поднимаясь, чтобы приветственно расцеловать ее в обе щеки. — Как я рад тебя видеть. Ты хорошо спала?

— Перестань, Рауль. Я не в настроении.

Ей не нужны были пустые слова. Все утро снаружи бушевал шторм. Над замком повисли тяжелые черные тучи, появившиеся из-за моря. Шторм бушевал и у нее внутри, мощный и страшный. Он усиливался с каждой минутой.

— Что-то не так?

— Ты знаешь что. Я хочу понять, что происходит.

— Я боюсь, ты ставишь меня в затруднительное положение.

— Я так не считаю. Мне кажется, что в затруднительное положение ставят меня. Я устала ждать тебя в постели. Видимо, это было слишком сложно для тебя в первую брачную ночь. Но прошлой ночью я заснула на твоей кровати, надеясь, что вскоре ты присоединишься ко мне.

— Белла, прости. Я был занят…

— Чем? Я хочу заняться любовью со своим мужем. Что в этом плохого?

— Ты не знаешь, что говоришь.

— Знаю. Это я не понимаю, о чем ты говоришь и почему. Я твоя жена, Рауль. И я схожу с ума, мучаясь, что же со мной не так, если ты занят чем угодно, но только не мной! Но со мной все в порядке, значит, дело в тебе. Каждую ночь ты прячешься от меня. Я не позволю тебе сделать это еще раз, потому что люблю тебя и хочу заняться с тобой любовью. Я мечтаю видеть тебя рядом в постели. Мечтаю быть в твоих объятиях. Почему ты отказываешь мне в сексе теперь, когда мы женаты, когда больше нет никаких преград? Или во мне есть что-то плохое, о чем ты не желаешь говорить?

— В тебе нет ничего плохого.

— Тогда, черт побери, что не так с тобой? Ты сделал меня своей женой, Рауль. Что заставило тебя привезти меня в это богом забытое место и предоставить самой себе. Что происходит? У нас медовый месяц.

Рауль разозлился:

— Я не предполагал, что тебе будет некомфортно.

— Некомфортно?! Какая неблагодарность с моей стороны, поскольку пребывание в замке, по твоему мнению, должно стать лучшим периодом моей жизни! Я пытаюсь соблазнить тебя, моего собственного мужа, а ты отвергаешь меня. Унижаешь. Как ты думаешь, что я испытываю?

— Габриелла…

— Знаешь, как оскорбительно, когда всем известно, что твой собственный муж не желает заниматься с тобой любовью?

— Никто не в курсе.

— Кроме Натаньи и Марко. А может, ты именно поэтому притащил меня сюда? Чтобы спасти от унижения и всеобщего презрения? Я, получается, должна поблагодарить тебя за столь милосердное решение?

— Габриелла, это не так.

— Разве? Я привыкла считать, что ты окружил свое сердце такими толстыми и высокими стенами, что их невозможно разрушить. Однако мне показалось, что надежда есть после тех дней, что мы провели в Венеции. Надежда усилилась, когда ты сделал мне предложение. Но я ошиблась. У тебя совсем нет сердца. Ты пуст внутри. Ты не человек, а раковина. Полая оболочка человека. Лишенная эмоций. Лишенная чувств. И я молю Бога, чтобы больше никогда не встретить тебя.

Рауль сжал челюсти, вены на его шее вздулись. А когда он наконец решился высказаться, его слова прогремели, как гром:

— Ты даже не представляешь, что я чувствую.

— Не представляю, — согласилась Габриелла. — Потому что ты мне ничего не рассказываешь. Ты не делишься со мной ни единой мелочью. Со мной, женщиной, которая является твоей женой! Признавшись, что люблю тебя, я ничего не услышала в ответ. Я так и не знаю, любишь ли ты меня. Мне казалось, что любишь. Однажды я поверила тебе, когда ты сказал, что некоторые слова не обязательно произносить вслух. Но теперь мне необходимо услышать это. Ты можешь ответить? Ты любишь меня, Рауль?

— Белла…

— Не называй меня Беллой! Не притворяйся, что я что-то значу для тебя, поскольку это не так. Ты любишь меня? Это достаточно простой вопрос. Да или нет, Рауль. Ну же!

Он отвернулся, схватившись за голову:

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что мне нужно знать. Мне нужно услышать эти слова. Я хочу быть уверена, что это правда.

Рауль уронил руки на стол.

— Я не хотел этого.

— Что ты имеешь в виду? Ты — человек, сделавший мне предложение. Человек, который настаивал на том, что ждать не надо. Кто говорил, что я — та женщина, из-за которой можно нарушить клятву никогда не жениться снова? Ты попросил меня выйти за тебя замуж! — Габриелла резко качнула головой из стороны в сторону, словно кобылица, готовая к атаке.

— Неужели ты думаешь, что мне нужна жена, которая требует от мужчины любить и ублажать ее? — взорвался Рауль.

— Но ты же сам предложил мне…

Габриелла услышала всхлипывания и, обнаружив, что плачет она сама, поняла, что нужно убираться отсюда. Нужно убежать настолько далеко, насколько это возможно. Она повернулась и бросилась вон из комнаты. Ее каблучки застучали по плиточному полу коридора.

— Габриелла! — услышала она, но не остановилась. Не могла остановиться.

Необходимо убежать далеко-далеко. С залитым слезами лицом она ворвалась в кухню в поисках выхода. Там были двери, выходящие на террасу и тропинку, ведущую к бухте. Габриелла решила спрятаться на пляже, среди гротов, и выкроить время для обдумывания дальнейших действий.

Ей нужно уехать. Она унижена. Разбита. Филиппа примет ее. Филиппа, которая советовала ей подождать со свадьбой.

Всего два дня назад Габриелла была счастлива. Неимоверно счастлива. Ей казалось, что Рауль любит ее.

Получается, он не хотел жениться на ней. Но зачем он сделал предложение?.. О чем она только думала?.. Слезы катились по щекам, мешая видеть что-либо. Черные тучи закрыли солнце, как будто тонкие черные пальцы потянулись к нему. Они громыхали и ворчали. Но Габриелла не собиралась возвращаться.

Она услышала, как Рауль снова позвал ее, и побежала быстрее. Ею овладело горе. Габриелла ринулась к ветхим ступеням, ноги ее едва касались камней. Наконец она достигла песка и сбросила туфли.

— Габриелла!

Небо над ней почернело. Волны обрушивались на скалы. Она с трудом расслышала голос Рауля сквозь мокрый и соленый от морской воды ветер, который хлестал по лицу. Но не обернулась. Это ни к чему. Какой смысл поворачиваться к мужчине, которого ты любила — думала, что любила, — а он не смог полюбить тебя, однако женился на тебе, несмотря ни на что?

Она больше не могла видеть Рауля. Почему он так с ней поступил? Зачем?

Габриелла автоматически передвигала ноги, борясь с зыбким мягким песком. Она искала укрытие. Место, где она окажется в безопасности… наедине с отчаянием и страданием.

Но начался прилив, и ей уже некуда было бежать. Вода хлестала по ступням. Габриелла развернулась и уткнулась в скалу, которой прежде здесь не было. Однако эта скала была теплая, у нее билось сердце, у нее были руки. И эти руки крепко обняли Габриеллу.

Рауль!

Она взглянула на него, трясущаяся, испуганная и доведенная до отчаяния. Габриелла видела свое отражение в его сверкающих глазах. Раздался оглушительный гром, сотрясший землю и заставивший женщину вздрогнуть. Они бросились друг к другу.

Губы сблизились, языки сплелись воедино. Габриелла царапала щеку об иссиня-черную щетину Рауля, пока стягивала с него одежду. Ей хотелось трогать его, чувствовать. Ей нужно было ощутить его горячее тело рядом со своим.

Дождь нещадно поливал их. Громадные капли падали на голову, на одежду, прилипающую к телу. Но у Рауля были теплые руки. Мокрая ткань не стала преградой для этих ненасытных рук. Он взревел и подхватил Габриеллу на руки, унося ее в уединенный грот, где довольно грубо прижал женщину к камню. А потом и сам прижался к ней, заставляя ее тяжело дышать от его внушительных размеров и желания. В то же время ее собственное желание выходило из-под контроля. Руки Габриеллы изучали тело Рауля, ногти царапали спину. Крепкое мускулистое тело мужчины доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Пальцы скользнули со спины и устремились к его набухшим соскам.

Рауль, словно голодное животное, зарычал. Габриелла почувствовала, как ее платье разорвалось, ощутила капли дождя на своей горячей коже и еще более горячие руки у себя на груди. Она чуть не потеряла сознание, когда губы Рауля припали к одной из грудей. Они посасывали сосок до тех пор, пока она чуть не взорвалась от охватившего ее экстаза. Огромные руки ласкали ее тело, опускались все ниже, срывали остатки одежды.

Габриелла боролась с ремнем на поясе Рауля, пока их губы были соединены в поцелуе. Он убрал ее руки и сделал все сам. Она ощутила его — твердого и горячего — совсем близко.

Молодая женщина почувствовала, как ее подняли и с силой прижали к гладкому камню. Ее тело запульсировало от желания и предвкушения, и она обвила ногами торс Рауля.

Гром прогремел снова, и молния рассекла небо. Габриелла взглянула на лицо Рауля — несчастное и страдающее. И она притянула его к себе, поцеловав так проникновенно, что — она была уверена — он постиг всю глубину ее души.

Она растворилась в шторме, бушующем вокруг и внутри ее. Ею овладело неистовство, перемешанное с желанием. Габриелла ощутила напирающую плоть Рауля. Ее мускулы напряглись, чтобы впустить его внутрь. Тело ныло в ожидании. А он не торопился; казалось, это будет длиться вечность. Его язык хозяйничал в ее рту, желая заполучить каждую частичку тела. И вдруг Рауль заполнил ее изнутри. Габриелла чуть не лишилась рассудка. Казалось, будто внутри взорвались звезды.

Ничто не может быть лучше этих ощущений. Эта мысль промелькнула у нее в голове, когда сознание на мгновение прояснилось. Все вокруг словно замерло.

А затем Рауль начал двигаться, и для нее мир чуть не раскололся. Габриелла была уже на грани. Он пронзил ее еще раз, и она содрогнулась в его объятиях от охвативших ее эмоций. А затем Рауль закричал и погрузился в нее так глубоко, что она испугалась, сможет ли он найти дорогу назад.

Оргазм накрывал Габриеллу волной, подобно черным тучам, сгущающимся и увеличивающимся в размерах до тех пор, пока некуда было разрастаться; а потом яркая молния озарила небо, и она ощутила, что Рауль наконец освободился.

Он отнес ее в замок, закутанную в разорванное платье и в его влажную рубашку. Рауль прошел прямиком в его ванную комнату, где они намыливали друг друга под горячим душем.

А затем он бережно уложил Габриеллу на свою кровать. Стал покрывать поцелуями все тело, пробуя ее на вкус и посасывая, пока она снова не вскрикнула, взмолившись о пощаде. И тогда Рауль прижал ее к себе.

— Я люблю тебя, — прошептала она, а он поцеловал ее в щеку.

— Спи крепко, — сказал Рауль, обнимая ее. Тон его был многообещающим.

Габриелла прижалась к нему. В глубине сердца она знала, что он любит ее, хотя по-прежнему по каким-то причинам не может пересилить себя и признаться в этом.

Она не сомневалась.

До тех пор пока не проснулась и не увидела, что Рауль исчез. На его подушке лежало письмо, скорее записка из двух строк: «Прости. Мне очень жаль».

И тут весь мир ушел у нее из-под ног.

Глава 10

Каково же было ее отчаяние, когда она обнаружила отсутствие Рауля. Он уехал еще на рассвете, судя по словам Натаньи, которая слышала шум отъезжающей машины.

За что?

— Я думала, он любит меня, — простонала Габриелла, сидя в кухне с Натаньей и попивая сладкий чай.

— Я же говорила, что это плохое место. Вам нужно уехать.

Ничто сейчас не звучало столь заманчиво. Но куда уехать? Вернуться в Париж, в большой пустой дом? Или в Венецию, где ей не будут рады, если Рауль сейчас там?

— Я не знаю, куда мне отправиться.

— У вас есть подруга в Лондоне. Марко может отвезти вас в аэропорт.

Габриелла прикусила губу, обдумывая возможные варианты. Она гадала, как отреагирует муж Филиппы на столь скорый разрыв. Ведь она притащила его жену с крошечным ребенком в Венецию на свадьбу.

— Я не знаю. Нужно позвонить Филиппе и выяснить, возможно ли это.

— Конечно, позвоните. Или отправьте письмо по электронной почте. В библиотеке есть компьютер.

— Вы правы. Заодно забронирую билет на самолет. Спасибо, Натанья. Жаль, что мы не познакомились при других обстоятельствах.

Цыганка тряхнула головой, и кольца в ее ушах затанцевали.

— Это не ваша вина. Я не сомневалась, что вы та самая. — Натанья внимательно посмотрела на нее. — Во всем виновато проклятое место. Оно сотворило это с Раулем. Оно таит плохие воспоминания. Плохое место.

Теперь замок казался Габриелле опасным.

Все стало еще хуже, когда выяснилось, что компьютер защищен паролем и она не смогла открыть свою электронную почту, не говоря уже о бронировании билета.

— Будь ты проклят, Рауль, — прорычала Габриелла, наблюдая за мерцающим курсором.

Наугад она напечатала «Рауль». Без результата. «Рауль дель Арко» также не сработало. Разозлившись, Габриелла наугад набрала еще несколько вариантов, очень надеясь, что хотя бы эти пароли сработают, но потом она поняла, что это слишком просто и ненадежно.

Габриелла осмотрела стол в поисках записанного где-нибудь пароля, но на нем не было ни единой бумажки. Она открыла ящик, покопалась в бумагах, пытаясь найти хоть что-нибудь, но ничего не нашла и захлопнула его.

Затем Габриелла проделала то же самое с другим ящиком. Этот был почти пуст. По большей части там хранились канцелярские принадлежности, несколько бумаг, степлер и ключ. Проклятье!

Здесь обязательно должен быть сейф с документами. Она снова выдвинула ящик и взяла ключ, который был довольно тяжелым, несмотря на маленькие размеры. Ключ был украшен резным орнаментом. Возможно, он не похож на ключ от сейфа, но это же Рауль, и его сейф вполне может оказаться антикварным.

Габриелла прошлась по библиотеке, изучая каждый ее уголок на предмет замка, но все было либо уже открыто, либо ключ просто не подходил. Она рассмотрела его получше. Зачем хранить в ящике письменного стола ключ, который ничего не открывает?

Но затем Габриелла вспомнила о двери в конце коридора. О закрытой двери. И ей стало интересно…

* * *

Что он наделал! Рауль бесцельно ездил от одного белокаменного домика к другому, от одной деревни к другой, проезжал мимо редких лесков, уместившихся между горами. Он знал только, что ему нужно уехать, хотя скрыться от собственных темных мыслей невозможно.

Он совершил нечто невообразимое. Он совершил то, что поклялся не делать. Он всего лишь собирался спасти Габриеллу, позаботиться о ней.

А вместо этого поступил низко. Он воспользовался ее сладостным телом и не смог остановиться.

И не важно, что Габриелла спровоцировала его, подстегнула колкими словами. Ничто не имело значения, кроме того, что он был не прав с самого начала.

Рауль согласился жениться на ней, сделать все возможное, чтобы разлучить их с Гарбасом, и он добился своей цели. Но в результате потерял Габриеллу.

«Тебе не обязательно любить ее», — снова вспомнил он слова Умберто. Рауль задумался. Слова звучали бесчувственно, но в них был смысл. И он решил исчезнуть. Он не может любить Габриеллу. Вернее, не может себе это позволить.

Рауль остановил машину возле horreo, небольшого амбара с зерном, похожего на часовню. Руки на руле вспотели.

Он не собирался любить Габриеллу, однако влюбился.

Рауль взглянул на horreo, который напомнил ему замок, в который он принес на руках Габриеллу, а потом снова бросил. Что она подумает? Что будет чувствовать?

Вчера они провели вместе первую ночь, полную невообразимого удовольствия. Рауль потерял счет тому, сколько раз они занимались любовью. А сейчас он бессердечно бросил ее.

Ладони на руле вспотели еще больше.

Они так неистово и беспечно занимались любовью, что он даже не вспомнил о предохранении. Возможно, Габриелла уже носит его ребенка. Что же он наделал?

Рауль понял, что убегает от правды. Он был не в состоянии признаться, что любит Габриеллу. Ведь она, в конце концов, заслуживает этого.

Но, честно говоря, она заслуживает гораздо большего. Она достойна объяснений, извинения. После которого, возможно, она не захочет его любви. Тем не менее он все расскажет ей.

Рауль завел машину и развернулся на узкой дороге, только потом заметив надвигающиеся тучи. И с мрачным предчувствием он вспомнил другой день, давнишний, когда тучи так же сгустились над замком, и он поспешил назад.

Рауль не был суеверным и не верил в сказочки Натаньи, которая уверяла, что ей многое открыто. Однако плохое предчувствие не оставляло его, и он нажал на педаль.

Габриелла осторожно вставила ключ в замок, и он идеально подошел. Она затаила дыхание и повернула его. Раздался громкий скрежет. Молодая женщина оглянулась, чтобы проверить, не услышал ли это кто-нибудь. Но Натанья была занята в кухне, а Марко конечно же был с ней. Кроме того, снаружи дул сильный ветер, который заглушал все.

Габриелла повернула дверную ручку. Сердце бешено забилось в груди, и она отворила дверь. Внутри было темно. Только сквозь пыльное окно пробивался слабый свет. В воздухе вились пылинки. Габриелла нашла выключатель, попробовала включить свет, но у нее ничего не вышло. Впрочем, ей вполне хватило и дневного света, чтобы разглядеть комод, масляную лампу на нем, кипу коробок в углу и витую лестницу в противоположном углу комнаты, ведущую наверх.

Здесь было очень грязно. Пыль щекотала ей нос, и она уже подумывала, не уйти ли отсюда. Комната, похоже, действительно была чем-то вроде склада, как и говорил Рауль.

Но зачем он держит ее запертой и почему прячет ключ в ящике письменного стола?

Что-то хлопнуло наверху, и Габриелла подпрыгнула от неожиданности. Наверное, ставни захлопнулись из-за ветра, решила она.

Лестница так и манила к себе. Возможно, она найдет ответы на свои вопросы наверху, в самой башне. Габриелла нашла спички, подняла лампу и поднесла спичку к фитилю, который зашипел и озарил комнату мягким светом.

Ветер снаружи продолжал завывать. Этот звук вызвал холодок на спине, как будто кто-то невидимый провел пальцем по коже.

Габриелла задрожала. Только привидений ей не хватало. Она осторожно поднялась по лестничному пролету к двери, ведущей в башню. Внутри было темно, но закрытые шторы время от времени вздувались от ветра, пропуская немного света. Она шагнула в комнату, держа перед собой лампу. То, что она увидела, ошеломило женщину.

Это походило на сказочную спальню. Габриелла словно попала в сказку из «Тысячи и одной ночи» или во что-то подобное. Кровать была низкая, застеленная роскошным красным шелком. На ней лежали разноцветные подушки с золотой тесьмой и кисточками. Все было покрыто пылью, но тем не менее удивляло яркостью цветов. Стены были затянуты яркими шелковыми тканями и увешаны портретами. На них была изображена ослепительно-красивая балерина в сценических костюмах из балетов «Лебединое озеро», «Жизель», «Ромео и Джульетта».

А на комоде стояла фотография: красивое обаятельное лицо, полное жизни, смеющееся прямо в камеру. Габриелла опустила лампу и взяла в руку фотографию.

«Раулю, — было написано на ней крупными красивыми буквами. — С любовью от Кати».

Катя… Первая жена Рауля… Озноб пробежал по ее спине. Это была комната Кати. В ней все сохранили так, будто она все еще была жива. Комната была заперта и сбережена, словно бесценное сокровище.

Может, именно поэтому Рауль не хотел другую жену? Возможно, они приехали сюда, чтобы он смог быть ближе к первой жене? Потому что он все еще любит Катю?

Боль сжала ее сердце. Габриелла чувствовала себя оставленной про запас. Не было и речи о том, что Рауль любит ее. Ведь он любит другую.

По крайней мере, ей так казалось.

Последние несколько километров Рауль ехал, ощущая нарастающий ужас. Виной тому был не начинающийся шторм, а страх, что Габриелла уже уехала. Разве она может остаться после всего случившегося? Он потерял ее. Ей нечего здесь делать.

Но когда Рауль подъехал к замку, кое-что другое привлекло его внимание и заставило ужаснуться. Свет горел там, где не должен был гореть. Мерцающий свет в башенной комнате. Прямо как в тот роковой день много лет назад.

И вдруг он перестал бояться, что Габриелла уедет. Рауль испугался из-за того, что она осталась…

Ветер завывал за окном, холодными пальцами нащупывая путь внутрь замка. Ставни нескончаемо стучали, окна рисковали разбиться в любую минуту. Это было слишком тяжелым испытанием для ее и без того расшатанных нервов. Габриелла поставила фотографию на место, подошла к окну и проверила щеколды. Они заржавели, потому что были закрыты, скорее всего, много лет. Снизу доносился шум волн, обрушивающихся на скалы, вызывая множество брызг. Оконная рама шаталась из стороны в сторону. Если она хоть немного поднажмет — она просто вылетит.

Он перешагивал сразу через три ступеньки, громко зовя Марко и Натанью. Он надеялся, что Габриелла услышит, выйдет из своей комнаты и спросит, что случилось. Но этого не произошло. Поздно!

Рауль поднялся наверх, повернул направо и остановился, запыхавшись. Все в нем перевернулось, когда он увидел это — открытую дверь в башенную комнату и мерцающий свет на лестнице.

— Габриелла! — закричал он, взбираясь по лестнице. — Габриелла, где ты?

Она навалилась на стекло всем телом в тот момент, когда ей показалось, будто загремел гром. Но это кто-то всего лишь позвал ее по имени. Габриелла подвернулась, и в этот самый момент окно поддалось. У нее не было времени посмотреть, кто пришел сюда. Ветер сжал ледяные пальцы на ставнях и распахнул их, сбивая Габриеллу с ног. Она закричала, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Ногами она пыталась упереться в подоконник, в то время как внизу рвал и метал шторм.

— Не-е-ет! — взревел Рауль, чувствуя, что кошмарное прошлое возвращается.

Это не может повториться! Он рванул через комнату, схватил Габриеллу за ногу, а затем обнял за талию.

— Отпусти! — закричал он ей. Ее пальцы по-прежнему сжимали оконную раму.

Наконец она почувствовала, что он держит ее, и разжала пальцы. Рауль оттащил Габриеллу подальше от окна и прижал к своему неистово бьющемуся сердцу. Одной рукой он гладил ее по голове, а другой крепко прижимал к себе. Ветер выл и хозяйничал в комнате.

— Что же ты творишь?

— Ставни расшатались.

— Нет! — Рауль дал волю гневу. — Что ты здесь вообще делаешь?

Габриелла оттолкнула его, пригладила волосы, будто все было в порядке, хотя она дрожала и побледнела, как привидение. Грудь вздымалась и опускалась так быстро, словно ей не хватало воздуха.

— Я искала пароль от компьютера, чтобы забронировать билет. Вместо этого нашла ключ.

— И решила здесь похозяйничать?

Ставни за ними снова застучали, и холодный косой дождь забил по коже, словно тысячи острых иголок. Рауль взревел и с грохотом захлопнул окно.

— Ты говорил, что в этой комнате стоит старая мебель.

— Так и есть.

Шторм разбушевался, прогрохотал гром, молния рассеяла тьму, и дождь с новой силой забарабанил по стеклу.

— Ты не сказал, что на самом деле в ней находится. Ты не сказал, что хранишь здесь драгоценное воспоминание о женщине, которую любишь.

— Вот как ты это поняла?

— А как еще прикажешь это понимать? Неудивительно, что ты не собирался заводить новую жену. У тебя уже была одна — все ее фотографии, воспоминания о ней надежно спрятаны здесь и ждут момента, когда ты захочешь провести с ней немного времени. Я никогда не верила в то, что ты спишь возле кухни. Ведь это здесь ты провел первые две ночи нашего брака, не так ли? Запершись с воспоминаниями о мертвой женщине!

Рауль проклял себя за то, что наглухо запер прошлое за этой дверью и держал его здесь все это время.

— Ты даже не представляешь, насколько ошибаешься, — начал он.

— Неужели? Ты привез меня в замок, потому что не мог долго обходиться без нее. Ты женился на мне, но, когда мы приехали сюда, я оказалась не нужной тебе. Мне не было места в нашем браке, потому что у тебя была Катя.

— Нет!

— Ты все еще любишь ее!

— Нет! Ты не права. Если эта комната и хранилась как воспоминание, то это было воспоминание о моей глупости. Это было напоминание о том, каким наивным может оказаться человек, поверивший в любовь. Я перестал любить Катю, когда осознал, что любовь моя ничего не стоила. Она воспользовалась этой комнатой, чтобы предать меня!

Габриелла недоверчиво взглянула на него:

— Катя?!

— Она приводила сюда любовников. Это ее маленькая тайная комната, ее любовное гнездышко с запасным выходом — на случай, если кто-то случайно зайдет. На случай, если я позову ее.

Габриелла тряхнула головой, обхватив себя руками. Волосы упали ей на лицо.

— Я не заметила никакого запасного выхода.

— За окном есть лестница — во всяком случае, она была там прежде — и спуск со скалы. Достаточно легкий при хорошей погоде, но опасный при плохой. Но Катю это не волновало. Она играла в игру, как видишь, игру опасную, рискованную. Она хотела перехитрить меня, и у нее это получилось. Так все и шло до роковой ночи, когда разразился шторм.

Габриелла сглотнула, вспоминая вспенившееся море у подножия замка, злое и бурлящее, бьющееся о скалы и рычащее, словно дикий голодный зверь. Она снова почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Катя умерла здесь, да? — спросила молодая женщина. — Она встретила смерть вместе с любовником?

Рауль отвернулся, закрыл глаза, пытаясь прогнать всплывшую в памяти картину того дня, и схватился за голову. Но тем не менее он представил ту сцену так ясно, будто она произошла вчера…

Мануэль уже исчез из поля зрения, когда Рауль преодолевал последние ступеньки. Катя подгоняла любовника, чтобы тот поторопился, а сама в это время успела взглянуть на мужа. Ее глаза азартно блестели, волосы были взлохмачены, а смех все еще отзывался эхом в ушах.

Рауль был настолько зол и переполнен гневом, что в сердце его образовалась большая черная дыра, и оно разбилось. Шок обездвижел его. Ноги приросли к полу, а весь мир, все мечты и любовь превратились в прах за одну секунду. Катя предала его. Она смеялась над ним.

И даже когда раздался оглушительный скрежет металла о скалы, даже когда послышался вопль Мануэля, падающего вместе со сломанной лестницей, даже когда Катя закричала от отчаяния, осознав, что веселье закончилось, даже когда она перегнулась через подоконник, пытаясь разглядеть, что случилось с ее любовником… даже когда она… Рауль стоял на месте. Все произошло мгновенно, но ему казалось, что это длилось вечность. А он все стоял — неподвижный, разбитый, мало что понимающий.

За это мгновение Рауль расплачивался всю оставшуюся жизнь…

Он отошел от окна. Ему следовало давным-давно заложить кирпичом вход в эту проклятую комнату и замуровать в ней ужасные воспоминания.

— Рауль…

— Не надо, — произнес он. — Ты не захотела бы прикоснуться ко мне, если бы знала.

— Знала что?

— Правду. Я вернулся, чтобы рассказать тебе все. Ты должна знать правду.

Кошки заскребли у нее на душе. Свет от лампы зловеще замерцал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я объясню, почему женился на тебе.

Глава 11

Воздух в башне был слишком холодным. Бушующий шторм как нельзя лучше отражал то, что творилось у Габриеллы в душе. Сейчас, в этой комнате, должно было определиться ее будущее. Рауль вернулся. Он оставил ее утром, однако вернулся. Именно так, как она хотела, как молилась. Впрочем, молодая женщина не была уверена, хочет ли она услышать то, что он скажет.

— Так почему же ты женился на мне?

— Габриелла… Белла, я не знаю, как заслужить твое прощение.

— Забудь о прощении. Скажи, почему ты женился на мне. Видимо, это не из-за того, что ты любишь меня.

— Я… Мне очень стыдно это признавать, но нет.

Габриелла зажмурилась и упала в кресло, не обращая внимания на поднявшееся облако пыли. Ее волновало совершенно другое. Например, сердце, разбитое, втоптанное в пол и кровоточащее.

— Тогда скажи почему.

— Я обещал одному человеку. Человеку, которого любил и уважал больше всех прочих. Этот человек был мне как отец. И невзирая на то, что я понимал всю абсурдность его просьбы, понимал, что не могу стать мужем, который нужен тебе, я пообещал ему.

Габриелла взглянула на него. Дрожь пробила ее до мозга костей. Она знала, что только один человек мог попросить об этом.

— Мой дедушка взял с тебя обещание жениться на мне?

— Умберто умирал, Белла. Его волновала твоя судьба.

Она вспомнила, что Рауль посещал умирающего Умберто и увиливал от ответа, когда она интересовалась подробностями того визита. Но в это невозможно и слишком страшно поверить. Внутри назревал шквал эмоций, который, словно лава, норовил извергнуться в любой момент.

— Ты обещал жениться на мне только из-за того, что дедушка попросил тебя?

— Он хотел убедиться, что с тобой все будет в порядке после его смерти.

Габриелла приложила ладонь ко лбу; кровь в висках пульсировала все быстрее. Давление стремительно поднималось и настойчиво давало о себе знать в виде головной боли. Это был какой-то бред. Понимает ли он сам, что говорит?

Внезапно она почувствовала, что больше не в состоянии сидеть. Габриелла вскочила и стала медленно приближаться к Раулю:

— И ты согласился? Ты сказал: «Если ты просишь, Умберто, конечно, я женюсь на ней».

— Я пытался возразить…

— Но тем не менее пообещал жениться на мне. И вовлек меня в этот брак без любви только для того, чтобы увезти вторую жену в Испанию, в богом забытый замок, в котором погибла жена номер один?

— Нет! Я предупреждал Умберто, что это не сработает. Я говорил, что из меня не получится хороший муж. Я убеждал его, что со мной, с человеком, который не был способен спасти собственную жену, ты не будешь в безопасности.

— Однако в конце концов ты согласился. Привез меня в Венецию и сделал все, чтобы соблазнить меня. Ты занялся со мной любовью! Я думала, что ты любишь меня, Рауль. Когда я была в твоих объятиях и мы занимались любовью, мне казалось, что ты любишь меня! Но ты лгал каждым своим поцелуем. Все было ложью!

Он сделал шаг вперед и протянул к ней руку:

— Нет, Белла.

Она отвернулась. Ей хотелось больше никогда не прикасаться к нему.

— И все это время ты мечтал избавиться от меня. Ты только и ждал момента, когда можно будет прекратить притворяться и покинуть меня.

— Все было не так.

Габриелла снова развернулась к нему:

— Ты обманывал меня!

— Какой у меня был выбор? Жениться на тебе либо отказать Умберто и наблюдать, как к тебе тянутся жадные лапы Гарбаса?

Она застыла, ей стало тяжело дышать. До нее наконец дошла одна вещь, которая и расшифровала головоломку.

— Так это все из-за Консуэло? Дедушку беспокоила моя дружба с ним и он попросил своего друга жениться на мне? Почему же он не поговорил со мной, если так переживал?

— А ты бы послушала его? Ты же видишь в людях только хорошее. Ведь ты не поверила, что он преступник, даже когда его арестовали по подозрению в мошенничестве. Попробуй взглянуть на все глазами Умберто: Гарбас знал, что ты унаследуешь немалое состояние, когда тебе исполнится двадцать пять лет. Умберто не хотел, чтобы ты стала жертвой жадности Гарбаса.

Габриелла помотала головой:

— Даже если твои слова — правда, чем Консуэло опасен для меня сейчас, когда ему предъявили обвинение? — Ситуация становилась все отвратительнее. — Ты виноват в этом, не так ли? Ты не был удивлен в день похорон, когда Консуэло исчез. Ведь тебе уже тогда все было известно. Именно ты возбудил разбирательство против него. Ты, ты хотел быть уверенным, что он не сможет добраться до меня. Из-за тебя Консуэло арестовали.

— Он преступник, Белла. Он этого заслуживает.

Габриелла моргнула, потрясенная его неожиданным признанием. Ее удивил размах его действий. И все для того, чтобы убедить ее выйти за него!

— Ты не пытаешься отрицать это? Ты всегда ненавидел Консуэло. Всегда!

— А почему я не должен его ненавидеть? Он постоянно выпрашивал у меня деньги. А когда я отказал ему и назвал идиотом, он злорадно ответил, что это я идиот, а его брат спит с моей женой! Консуэло злорадствовал. Он заявил, что я единственный, кто не знает об этом. А все вокруг, абсолютно все, были в курсе и смеялись у меня за спиной!

Молния вспыхнула за задернутыми шторами. Раскат грома эхом разнесся по окрестностям.

— Брат Консуэло умер здесь… — пробормотала Габриелла.

— Мануэль завел шашни с моей женой. Я считал его другом. Впрочем, они оба притворялись друзьями.

— И ты так старался отомстить, что женился на мне и втянул меня в это. Как осмотрительно с твоей стороны.

— Он подонок, Белла. Ты заслуживаешь большего.

— Консуэло — подонок? — Габриелла взглянула на Рауля, удивляясь, как ей пришло в голову, что она любит его — человека, манипулирующего людьми, фактами и правдой ради собственной выгоды. — А кто же после всего этого ты?

Она заметила, как вздрогнул Рауль. Значит, ей под силу причинить ему хоть половину той боли, которую испытала она.

— Ты остался в дураках, — продолжила Габриелла. — Я не собиралась выходить замуж за Консуэло. Он мне нравился, но лишь как друг. Возможно, следовало больше доверять мне и предоставить возможность принять собственное решение.

— Ты думаешь, он оставил бы тебя в покое, зная, что ты скоро получишь наследство? Не обманывай себя. Его интересовали только деньги.

— Возможно, ты прав. Но, как выяснилось, я не впервые доверилась мужчине, который использовал меня исключительно в собственных целях.

— Белла, послушай…

— К чему, если все, что ты мне до этого говорил, — ложь?

— Все же выслушай меня. Да, я врал тебе. Но я был связан обещанием, данным умирающему человеку. Я решил жениться на тебе, но потом собирался отпустить тебя, как только станет ясно, что ты в безопасности. Я хотел, чтобы ты встретила достойного человека, который любил бы тебя такой, какая ты есть, а не из-за денег.

— Как благородно с твоей стороны. И в то же время ты заточил меня в холодном пустынном замке в Испании и притворился, что я не интересна тебе. Или ты притворялся, когда занимался со мной любовью?

— Ни разу не притворялся.

Габриелла кивнула, однако у нее не было сил взглянуть на него.

— Возможно. Но я всегда сомневалась, любишь ли ты меня. Наш брак оказался сплошным притворством. Я требую развода — чем скорее, тем лучше.

— Белла… Габриелла, дай мне шанс все объяснить. Я уехал сегодня утром, так как испытывал отвращение к себе. Я поклялся, что буду защищать тебя, буду заботиться о тебе, а когда опасность минует, позволю тебе уйти, чтобы ты нашла настоящую любовь. Но я не подозревал, что успел полюбить тебя. Прошлой ночью, когда мы занимались любовью в шторм, а затем в моей постели, я осознал, что это произошло еще в Венеции. А сегодня вместо того, чтобы бежать, я вернулся и признаюсь тебе в любви. Я люблю тебя, Габриелла. Я вернулся, я молю о прощении и заявляю, что люблю тебя всем сердцем.

Габриелла залилась безумным смехом. Была ли это запоздалая реакция на то, что она чуть не выпала из окна на скалы, или последствия бесчеловечного отношения к ней Рауля — она не знала. Но после этого молодая женщина обрела решимость и уверенность в себе.

— И теперь, когда все позади, ты наконец соизволил сказать мне то, чего я ждала.

— Белла, это не так.

— Неужели? Разве это не последний козырь в твоем рукаве? Последняя жалкая попытка удержать меня в браке без любви? Но это не сработает, Рауль. Я не верю тебе. Но даже если поверю, это не имеет никакого значения, потому что я больше не хочу такой любви.

— Габриелла…

— Нет, — отрезала она. Ее одурачили, но она справится с этим. И всегда будет справляться совсем сама. — Я не хочу знать. Мне нужен развод, Рауль. Я хочу освободиться от тебя. Как можно скорее.

Глава 12

Марко доложил, что Габриелла прибыла и ожидает у двери, ведущей к причалу, без сомнения, с бракоразводными документами. Правда, Рауль не мог понять, почему она не передала их через адвоката. Может, Габриелла забыла здесь что-то?

Он уже собирался спуститься, когда заметил пресс-папье, стоящее на столе. То самое, которое она купила для него. Рауль поднес его к свету и посмотрел, как чернота окружила кроваво-красное сердце.

Даже Габриелла, которая видела в людях только хорошее, не повторит ошибку и не останется с ним.

Рауль вспомнил, как она подарила ему пресс-папье. Предполагалось, что это прощальный подарок, хотя тогда он не намеревался отпускать ее. Впрочем, и потом тоже. Правда, не понимал почему. Каким же он был дураком!

Рауль вздохнул и поставил пресс-папье на стол. Это все, что от нее осталось, но он не заслуживает даже этого.

Габриелла сидела в гондоле. Она была еще красивее, чем ему казалось раньше. Бежевое платье открывало длинные стройные ноги. Локоны обрамляли лицо и ниспадали на обнаженные плечи. Одного взгляда на нее хватило, чтобы раскромсать его и без того разбитое сердце.

— Габриелла, — произнес Рауль, смакуя ее имя. — Ты не зайдешь?

Она слегка улыбнулась и покачала головой:

— Я думаю, лучше вести переговоры на нейтральной территории. Или, в нашем случае, на нейтральной воде.

Ее улыбка исчезла, и Рауль впервые заметил крошечные морщинки в уголках ее глаз и непроницаемое выражение лица, словно женщина пыталась держать себя под контролем.

— Ты присядешь рядом со мной? — спросила она.

Габриелла могла попросить полететь с ней на Луну, и он согласился бы не раздумывая. Когда Рауль забрался в гондолу, он заметил листы бумаги у нее на коленях.

— Ты принесла документы?

— Да, принесла.

И что-то внутри его умерло, что-то необъяснимое. Было бы глупо ожидать, что Габриелла изменит решение после всего, что он натворил, даже если Рауль мечтал об этом. Он провел два месяца в персональном аду. Больше всего ему хотелось повернуть время вспять и отказаться выполнить предсмертную просьбу Умберто.

Но это невозможно, и сейчас она привезла документы, которые положат конец их браку.

— Как ты узнала, что я здесь? — спросил Рауль, пока гондольер аккуратно направлял судно в канал пошире. Габриелла улыбнулась снова, на этот раз — непринужденно.

— Догадалась. Я решила, что даже ты не сможешь долго оставаться в мертвенно-холодном замке.

Он усмехнулся:

— Приятно видеть тебя, Белла.

Она бросила на него взгляд:

— И тебя.

— Ты могла бы отправить бумаги по почте.

— Я знаю. Но есть кое-какие вещи, которые я не могу понять. Я провела два месяца, пытаясь возненавидеть тебя. Два месяца пыталась забыть тебя. Тем не менее что-то не отпускает меня. — Габриелла покачала головой. — Я не могла спрашивать об этом в письме.

— Что же это?

— История о призраке, которую ты рассказал мне в ту туманную ночь в Венеции, — история о купце, который потерял жену из-за двух братьев. Это была не легенда. Это же твоя история, так?

— Да, моя, — кивнул Рауль.

Она вздохнула:

— Ты говорил, будто купец убил их всех. Неужели так и было?

— Это могло быть так.

Гондола медленно скользила по каналам, и плавное движение лодки удивительно успокаивало, несмотря на тему разговора.

— Расскажи, — попросила Габриелла.

Рауль задумался, а потом начал тягостную повесть:

— Я должен был это предвидеть. Катя, как ты знаешь, была всемирно известной балериной. Но ее карьера уже заканчивалась, а она по-прежнему страстно желала внимания публики. Я должен был предвидеть, что она не сможет довольствоваться любовью одного мужчины, поскольку привыкла к толпе поклонников. Похоже, все, кроме меня, знали о существовании тайной комнаты в башне. А когда я узнал правду, то пришел в такую ярость, что любовники испугались до смерти. Я не мог спасти Мануэля — лестница была старая и ржавая. Но вот Катю… — Рауль закрыл глаза. — Она закричала, а я был настолько зол, настолько разбит, что на мгновение потерял способность двигаться. А когда пришел в себя — было уже поздно.

Он почувствовал, что рука Габриеллы легла на его руку, и, удивленный, открыл глаза.

Она грустно улыбнулась:

— Ты уверен, что мог бы спасти ее?

Рауль опустил голову:

— Я никогда этого не узнаю. Это мое проклятие.

Она взглянула на него:

— Поэтому ты считал, что не сможешь позаботиться обо мне? Ты боялся, что ни о ком не сможешь позаботиться.

— Я не доверяю сам себе.

— Но ты спас меня, Рауль. Неужели не помнишь? Когда ветер выбил окно, ты оказался рядом и не позволил мне упасть. Ты спас меня.

— Я испугал тебя. И заставил обернуться. Если бы я не пришел…

— Я упала бы. Но ты спас меня, — повторила Габриелла, сделав глубокий вдох. — Мне кажется, теперь я поняла. По крайней мере, хоть что-то.

— О чем ты говоришь?

— Я провела два месяца в раздумьях. Вспоминала. Анализировала. Пыталась понять, что же тогда произошло. Той ночью, в Париже, когда ты посадил меня в такси и зашагал прочь под дождем, ты пытался отказаться от обещания, данного Умберто, не так ли?

— Я не хотел причинить тебе вред. Если бы существовал другой способ позаботиться о тебе, я бы воспользовался им… Но ты меня не отпустила.

— Потому что пришла к тебе утром в отель.

— Ты хотела, чтобы я помог Гарбасу, а когда я отказался, решила сделать это самостоятельно. Мне пришлось увезти тебя из Парижа.

— И ты пригласил меня в Венецию, чтобы соблазнить и уговорить выйти за тебя замуж.

— Белла, я не горжусь этим поступком.

— Может быть, все не так уж плохо, — протянула Габриелла.

Рауль повернулся к ней, пытаясь разгадать смысл ее странных слов. Но она смотрела вперед, избегая его взгляда, и наблюдала за зданиями, ставшими нежно-золотыми в лучах заходящего солнца.

— Знаешь, они звонили мне несколько раз, — продолжила молодая женщина. — Адвокаты Консуэло.

— Чего они хотели?

— Денег. Мне исполнилось двадцать пять лет на прошлой неделе. Консуэло решил, что я с радостью оплачу его защиту.

— И что ты им ответила?

— Что у меня другие планы. Ты был прав. Консуэло собирался обобрать меня. Кстати, я ездила в больницу, над которой шефствовал фонд, побеседовала с директором, посмотрела, что можно сделать для основания нового фонда в поддержку детей, нуждающихся в химиотерапии. После краха фонда Гарбаса они остались без финансирования. Директор сказал мне, что кто-то позаботился об этом, вернул средства, которые они потеряли, и вложил еще больше. — Габриелла нерешительно взглянула на него со слезами на глазах. — Это ты, Рауль. Ты профинансировал их, и теперь лечение детишек не будет прервано.

Он увидел, как солнце зажглось у нее в глазах, как золотой свет затанцевал в слезах.

— Я почувствовал себя ответственным за это.

Ее щеки блестели от слез.

— Два месяца я пыталась найти причину, по которой могла бы возненавидеть тебя, поверить, что у тебя нет сердца. Но с какой бы стороны я ни посмотрела, что бы ни вспомнила — это было не так. А потом, узнав о твоем благородном добром поступке, я поняла, что ошибалась. Как я могу ненавидеть мужчину, совершившего такое?

Рауль улыбнулся. Ее слова подействовали на его душу, словно бальзам.

— Я рад, что ты не злишься на меня, Белла. Я прожил эти месяцы, проклиная прошлое и себя самого.

Она вздохнула:

— Мне интересно…

Одной рукой Рауль приподнял ее подбородок, а другой стер слезы со щек. От его прикосновения у Габриеллы перехватило дыхание.

— Расскажи мне, — проникновенно прошептал он, и звук его голоса вызвал дрожь в ее теле.

— Однажды ты признался, что любишь меня. Я грубо отмахнулась, уверенная, что ты лжешь. Но была ли это правда, Рауль?

— То, что я люблю тебя? — взволнованно уточнил он. — О Белла, я знаю, что обманул твое доверие. Я знаю, что причинил тебе боль. Клянусь, я не хотел влюбляться в тебя. Но каждый раз, когда мы занимались любовью, даже когда я просто смотрел на тебя, я не мог не влюбляться все сильнее и сильнее. Это напугало меня, Белла. Я не сомневался, что однажды ты уйдешь и это меня убьет. Поэтому я старался отстраниться от тебя, но ничто не помогало. Я люблю тебя, Белла, и всегда буду любить. И если существует какой-либо способ исправить то, что я натворил, помоги мне найти его. Я потрачу всю оставшуюся жизнь на то, чтобы вымолить у тебя прощение.

— О Рауль. — Габриелла прижала ладонь к его щеке и почувствовала знакомое покалывание иссиня-черной щетины. Это ощущение нельзя было сравнить ни с чем. — Я так люблю тебя…

Их губы встретились, и они поцеловались, проплывая прямо под мостом Вздохов.

— А что касается документов… — прошептала она, когда они наконец прервались, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

— Говори.

— Как ты думаешь, может быть, не стоит их заполнять? Давай дадим нашему браку второй шанс. На этот раз будем вместе — только ты и я. И никого другого. Никаких призраков прошлого.

Рауль улыбнулся, и ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Никаких призраков. Мы начнем все сначала. Только ты и я. — Он взял ее за руку и поцеловал. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, Белла. Ты подарила мне то, что, как мне казалось, я потерял навечно. Ты подарила мне свою любовь. Я буду хранить ее, как бесценное сокровище.

Рауль снова поцеловал Габриеллу — так сладко и проникновенно, что у нее закружилась голова и кровь вскипела. Она чуть не потеряла рассудок, смакуя его губы.

И той ночью они скрепили брачные узы в окружении свидетелей — сирен, сатиров, богов и богинь. Любовники на фресках улыбались. Ведь они знали, что теперь все по-настоящему.

Примечания

1

Спритц — классический аперитив Северной Италии на основе белого вина, ликера и содовой. (Примеч. пер.)

Content

Мори Триш
Поцелуй на закате

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания