Чингиз Абдуллаев

Золотое правило этики

Не делай людям того, чего не желаешь себе.

Конфуций

Золотое правило этики в том, что нет золотого правила. То, что нет золотого правила, – тоже правило, только не золотое, а железное.

Г. Честертон

© Абдуллаев Ч.А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава первая

Каждый раз, возвращаясь в Баку, он поражался изменениям, происходившим в городе. Миллиарды долларов, получаемых страной от продажи нефти и газа, все-таки воплощались в невероятных новых проектах, уникальных зданиях, широких проспектах, ухоженных парках. Переплетение старых мечетей, крепостей Средневековья, эклектических зданий конца девятнадцатого века, когда они возводились по проектам итальянских и польских архитекторов, наконец, новые оригинальные строения!.. Все это придавало столице Азербайджана неповторимую ауру, постепенно превращало ее в один из самых красивых городов мира. А приморский бульвар, расширенный в несколько раз, делал облик Баку еще более запоминающимся и теплым, какими обычно бывают города, находящиеся у моря.

Он приехал домой, прошел в ванную комнату, протянул руку и не обнаружил своего мыла. Дронго помнил, что положил кусочек в мыльницу только вчера. Именно поэтому он удивился, достал новое мыло, снял обертку, положил его в мыльницу и улыбнулся. Дронго вспомнил, что вчера утром разворачивал такое же мыло и оставлял его в такой же мыльнице, но совсем в другой квартире, хотя и зеркально похожей на эту.

Он сознательно старался создать две абсолютно идентичные четырехкомнатные квартиры в Москве и в Баку. В двух экземплярах закупалось все, даже любимые книги. Дронго находил их в разных магазинах во время своих многочисленных поездок, чтобы создать одинаковые библиотеки.

В девяностые годы сделать это было достаточно легко. Некогда самый большой дефицит в Советском Союзе в молодых независимых государствах теперь продавался за символические деньги. Книги перестали быть символом престижа и успеха их хозяев. Если раньше их меняли на дачи и машины, то теперь часто просто выбрасывали на помойки, даже не затрудняя себя сдачей в комиссионные магазины.

С остальными товарами было легче. Одинаковая немецкая сантехника, датские телевизоры, итальянская мебель. Ремонт, произведенный той же самой бригадой, перевезенной из одной столицы в другую. Наборы посуды, постельного белья, скатерти, занавески – все подбиралось таким образом, чтобы он чувствовал себя в домашней обстановке в обоих городах.

Только картины, висевшие на стенах его квартир, создавали некоторое различие. Дронго не признавал копий картин известных художников. Покупая приглянувшуюся ему работу, он старался найти похожее произведение этого же художника. Может, поэтому Дронго иногда непроизвольно путал одну квартиру с другой.

Итальянское поместье, где жила Джил с детьми, было построено совсем в другом стиле. Он старался ездить туда незаметно, не покупать билеты на прямые рейсы в Рим из Баку или Москвы, чтобы посторонние люди не могли отследить его посещения столицы Италии.

Поэтому, прилетев сегодня утром из Москвы в Баку, Дронго подсознательно протянул руку за тем самым куском мыла, который остался совсем в другом городе и в иной стране. Он улыбнулся, вымыл руки и вернулся в свой кабинет.

В этот момент раздался телефонный звонок. Дронго взял мобильник и увидел высветившийся номер своего друга и напарника Эдгара Вейдеманиса.

Он сразу ответил:

– Я улетел только сегодня утром. Что опять случилось?

– Тебя ищут, – пояснил Эдгар. – Ты был еще в аэропорту, когда мне позвонили. Я сказал, что тебя нет в городе, ты вернешься только через неделю. Но дама, говорившая со мной, была так настойчива, что я решил дать ей твой номер телефона. Тем более что просто не смог ей отказать.

– Обычно на тебя не действуют никакие уговоры, – вспомнил Дронго. – Что произошло на этот раз? Насколько я помню, за много лет ты практически никогда и никому не давал номера моего телефона. Неужели она произвела на тебя такое сильное впечатление?

– Это самая близкая подруга свекрови моей дочери. – Вейдеманис вздохнул. – Я знаю ее уже несколько лет. Очень приятная и тактичная женщина. Елизавета Викторовна Берзер.

– Кажется, ты знакомил меня с этой дамой на свадьбе твоей дочери, – вспомнил Дронго.

– Вот именно. И с ее покойным мужем. Он умер еще в прошлом году. Обширный инфаркт. Иосиф Яковлевич Берзер был директором института и прекрасным врачом. Ты понимаешь, что я не мог ей отказать.

– Понятно. Что она хочет?

– Срочно поговорить с тобой. Сказала, что у нее есть очень важное дело.

– Настолько важное, что она не может подождать даже одну неделю?

– Не может. Я подозреваю, что знаю, о чем именно она хочет с тобой разговаривать.

– Можешь поделиться своими знаниями?

– Конечно. Она Берзер по мужу, а ее настоящая фамилия Концевич. Вот уже целый месяц все российские газеты обсуждают трагедию, происшедшую в семье ее брата – Сергея Викторовича Концевича.

– Какая трагедия? Что там произошло?

– Исчезла его молодая супруга, – пояснил Эдгар. – Никто не может понять, что именно произошло.

– Концевич… – попытался вспомнить Дронго. – Кажется, он тоже был на свадьбе твоей дочери два года назад. Такой высокий симпатичный мужчина. Ему должно быть где-то в районе шестидесяти.

– Пятьдесят восемь. Президент крупного концерна, – напомнил Вейдеманис. – Весьма состоятельный человек. Кажется, входит в первую сотню наших богатеев. Может, во вторую, сейчас точно не вспомню. Во всяком случае, человек далеко не бедный.

– С чем я его и поздравляю. Значит, Елизавета Викторовна – его родная сестра?

– Вот именно. Старшая сестра. Конечно, она переживает за своего брата. Точнее, за его супругу, которую не могут найти уже три недели.

– Ты сказал – месяц.

– Почти месяц. Не придирайся к словам. Семнадцать дней. Муж обратился в полицию, нанял частных детективов, возбуждено уголовное дело. Но нет никаких следов. Она словно сквозь землю провалилась. Ее нигде не могут найти.

– Как она пропала? Куда-то уехала на машине?

– Непонятная история. Зашла в свой косметический салон и пропала. Никаких концов.

– В каком смысле? А где была ее машина?

– На улице.

– Женщина была одна, сама сидела за рулем? Если Концевич настолько богат, то почему он не мог найти водителя для своей супруги?

– Ее повсюду сопровождали водитель и телохранитель, – пояснил Эдгар. – Поэтому исчезновение этой особы и выглядит настолько невероятным.

– Интересно, – пробормотал Дронго. – Очень любопытно. И никаких следов?

– Абсолютно ничего. За исключением того невероятного обстоятельства, что на Можайском шоссе, совсем в другой стороне города, был найден ее мобильный телефон.

– Это уже совсем интересно. Каким образом?

– В мусорном ящике, – пояснил Вейдеманис. – Через три дня после ее исчезновения. Он неожиданно заработал. Сотрудники полиции выехали на место и нашли телефон у какого-то бомжа, который клятвенно уверял, что вытащил его из помойки и даже не подозревал, что аппарат стоит больше десяти тысяч долларов.

– «Верту»?

– Да. Модель с золотым покрытием.

– Ее обнаружили в мусорном ящике? – недоверчиво переспросил Дронго.

– Я тоже изумился, когда Елизавета Викторовна мне все рассказала. Это было просто невероятно.

– Совсем интересно, – пробормотал Дронго.

– Я тоже подумал, что тебе захочется встретиться с ней. В конце концов, пропала жена очень богатого человека, который готов щедро заплатить тебе, лишь бы найти и вернуть свою молодую супругу.

– Насколько молодую?

– Ей было только тридцать два года. Бывшая модель. Кажется, выиграла даже какой-то конкурс красоты в Воронеже. Это ее второй супруг. А она стала соответственно его третьей женой.

– Ее повсюду сопровождали водитель и телохранитель?

– Да. Она никуда не ходила одна и не сидела за рулем.

– Понятно. – Дронго нахмурился. – Ты уже узнал так много для меня именно потому, что она подруга свекрови твоей дочери? Или был уверен в моей заинтересованности в подобном расследовании?

– Нет. У меня сугубо меркантильные интересы. Концевич готов выложить любые деньги за поиски его супруги, – цинично произнес Эдгар.

– Врешь. Ты заранее знал, что я соглашусь на ее поиски. Слишком все необычно.

– Конечно, вру. – Вейдеманис рассмеялся. – Я сразу подумал, что тебя заинтересует подобное расследование.

– Между прочим, напарник Шерлока Холмса, известный тебе доктор Ватсон, фиксировал все дела знаменитого сыщика и публиковал рассказы об их приключениях. Правда, за него писал сэр Артур Конан Дойл. Может, ты тоже начнешь фиксировать наши расследования? – спросил Дронго, стараясь сохранять невозмутимость, чтобы не выдавать своего ироничного тона.

– У меня нет писательского дара, – пробормотал Эдгар, усмехнувшись. – Должен признаться, я совсем не уверен, что тебе нужна подобная реклама. Раньше не было Интернета, мобильных телефонов, электронных сообщений, айпадов, айфонов, даже фейсбука. А сейчас о любом нашем расследовании становится известно уже через несколько минут после его завершения. Другое время, иные нравы, новые технологии.

– Убедил. Когда она мне позвонит?

– Я сказал, что ты сможешь с ней переговорить уже сегодня вечером.

– Ясно. Значит, будем говорить. Посмотрим, что именно она мне скажет. Хотя в общих чертах мне все понятно. Как звали пропавшую женщину?

– Тамара Концевич.

– А девичья фамилия?

– Березкина. Одно время она была Товмасян. Это по первому супругу. Затем Тамара вернула себе прежнюю фамилию, но вышла замуж во второй раз и стала Концевич.

– Очень последовательная дама, – заметил Дронго. – Ладно. Посмотрим, что именно мне расскажет твоя знакомая. Вернее, подруга родственницы твоей дочери.

– Она очень хороший человек, – убежденно произнес Эдгар. – А муж у нее был замечательный врач. Специалист по коронарному шунтированию. Говорят, что спас несколько тысяч человек, а себя уберечь не сумел. Ушел в шестьдесят шесть лет. Так иногда тоже случается.

– Очень жаль. Я когда-то читал о его операциях. Обычно лучшие люди уходят рано. Ладно, буду ждать, когда позвонит Елизавета Викторовна. – Он положил телефон на столик и включил ноутбук, чтобы просмотреть материалы о Концевиче и его концерне.

Сергей Викторович Концевич родился в Ивано-Франковске пятьдесят восемь лет назад. Отец был военным, мать – учительницей начальных классов. Концевич окончил местную школу, поступил в текстильный институт, затем начал работать в комсомоле, выдвинулся на профсоюзную должность. В восемьдесят шестом перебрался в Москву, где и встретил распад страны в девяносто первом, когда ему было только тридцать пять лет. Затем он организовал первый кооператив по продаже различных товаров. В девяносто втором приватизировал небольшой универмаг, создал один из первых частных супермаркетов.

В девяносто восьмом Сергей Викторович был уже достаточно богатым человеком, имел три супермаркета. В девяносто девятом он почти не пострадал во время августовского дефолта. Более того, Концевич оказался одним из немногих предпринимателей, которые даже выиграли от резкого подорожания доллара. Свои капиталы он хранил в твердой валюте, а товары местных производителей скупал за рубли.

Через три года Концевич создал свой концерн. Годовой оборот этой фирмы, имеющей уже пять супермаркетов, вскоре перевалил за сто пятьдесят миллионов долларов.

Концевич был женат трижды. Первая супруга – Светлана Моруга – погибла в авиационной катастрофе еще в девяносто втором. От этого брака остался сын. Олегу Концевичу было уже тридцать четыре года. Он работал в концерне своего отца. Вторая супруга Сергея Викторовича – актриса Юлия Нарашкявичюс – прожила с ним около шести лет. Потом они развелись. Детей в этом браке у них не было. С Тамарой Товмасян Сергей Викторович прожил около трех лет. Теперь она бесследно исчезла.

Оборот концерна в этом году уже превысил двести миллионов долларов. Сергей Викторович владел семьюдесятью процентами акций. Остальные тридцать были распределены между двумя другими компаньонами. Одним из них был Борис Львович Фейгельман, другим – Сабир Хабибович Садреддинов. Первый имел восемнадцать процентов акций, второй – двенадцать.

На личном сайте Концевича имелись фотографии его теперешней супруги, сына и сестры с умершем мужем. У Тамары было красивое лицо с миндалевидными карими глазами. Дронго прошел по ссылке «Тамара Березкина» и «Тамара Товмасян». Он обратил внимание на ее фотографии, сделанные в те годы, когда она позировала в качестве модели.

Дронго записывал вопросы, которые у него возникали по ходу чтения, когда раздался телефонный звонок. Он взглянул на часы и подумал, что слишком увлекся. Шел уже седьмой час вечера.

– Я слушаю вас, – сказал Дронго, увидев незнакомый номер и понимая, что ему звонит Елизавета Викторовна.

– Добрый вечер, – услышал он женский голос. – Извините, что беспокою вас. Я говорю с господином… экспертом? – Женщина чуть замялась.

Люди часто не понимали и не принимали его своеобразную кличку. Чаще всего они полагали, что его зовут сербско-хорватским именем Дранко.

– Да, – подтвердил он. – Меня обычно называют Дронго. Так удобнее.

– Я знаю, – быстро произнесла Елизавета Викторовна. – Мы познакомились с вами на свадьбе дочери вашего друга Эдгара Вейдеманиса. Он любезно согласился дать мне ваш телефон.

– Он меня предупредил. Я помню о нашей встрече. Примите мои самые искренние соболезнования по поводу кончины Иосифа Яковлевича. Меня тогда не было в Москве.

– Спасибо большое, – взволнованно произнесла Елизавета Викторовна. – Но, как видите, беда не приходит одна. У нас в семье произошла новая трагедия. Пропала супруга моего брата.

– Да, я об этом слышал.

– Мы нигде не можем ее найти. Брат, конечно, обратился в полицию, следственный комитет, прокуратуру. Возбуждено уголовное дело. Мы уже два раза ездили в морг, где осматривали тела каких-то женщин. Слава богу, нашей Тамары там не было. Скажу откровенно, что примерно неделю назад мы наняли частных детективов, но они тоже не смогли нам ничем помочь. Эта дикая история с ее найденным телефоном!.. Мы ничего не можем понять.

– Да, запутанная история, – согласился Дронго. – Обычно такие дорогие телефоны не оставляют в мусорных баках. Тем более их не находят через три дня после исчезновения владельца.

– Вот видите. Все в один голос говорят, что здесь какая-то загадка. Но какая именно, никто не может конкретно сказать. Нет никаких следов. Прошло уже семнадцать дней, и мы все просто сходим с ума.

– Я понимаю, – глухо произнес Дронго. – Неопределенность всегда хуже самого страшного известия.

– Вот именно. Нам посоветовали обратиться к вам, так и сказали, что подобный вопрос может решить только один человек. Такой знаменитый сыщик, как вы. Извините, если вам не нравится слово «сыщик». Нам даже сказали иначе. Мол, нужен такой гений, как Дронго.

– Это уже откровенная лесть, но ваш необыкновенный случай меня действительно заинтересовал. Однако я сейчас нахожусь не в Москве.

– Мне сказали, – жалобно произнесла Елизавета Викторовна. – Но я бы вас очень просила вернуться в Москву и заняться этим делом. Все ваши расходы будут оплачены. Если хотите, мы возьмем вам билет на ближайший рейс в Москву.

– Честно говоря, я терпеть не могу летать. Но мне приходится это делать достаточно часто. В вашем случае любой лишний день может иметь решающее значение.

– Вы думаете, что она еще жива?

– Не знаю. Не хочу гадать. Но вы должны быть готовы к самому худшему.

– Семнадцать дней, – горько пробормотала Елизавета Викторовна. – Вы сами понимаете, какой это долгий срок для всех нас. Какой ужас мы испытываем при одной мысли о том, что именно могло с ней произойти. Самое обидное, что следователь и частные детективы провели такую огромную работу, но нигде не обнаружили никаких следов. Этого таджика даже допрашивали на детекторе лжи, вводили ему какие-то лекарства, но все безрезультатно. Он действительно ничего не знает.

– Таджик, это, очевидно, тот самый бомж, который нашел ее телефон?

– Он не бомж, а местный дворник, который вместе со своей подругой живет прямо в помещении, куда выходит мусоропровод, – выдохнула Елизавета Викторовна. – Иногда люди обитают и в таких вот нечеловеческих условиях. Брат предложил ему десять тысяч долларов, если он сумеет помочь в розысках Тамары, но похоже, что этот таджик действительно ничего не знает. Следователи сообщили нам, что у Тамары не было никаких телефонных звонков, после того как она вошла в салон. Жена Сергея растворилась или испарилась. Я готова верить в любую мистику, в какую угодно версию, но брат у меня слишком большой прагматик и реалист. Он считает, что нужно найти конкретные следы исчезнувшей супруги.

– Он прав, – заявил Дронго, – человек не может исчезнуть просто так.

– Мы тоже так думали. Но нам показали статистику. Знаете, сколько людей бесследно исчезает только в Москве? Тысячи пропавших без вести. Если речь идет о стариках, то это еще понятно. Они выходят из дома и потом не могут найти дорогу обратно. Но когда пропадают молодые!..

– Как раз с ними все гораздо проще. Особенно когда пропадают молодые и красивые женщины, – откровенно сказал Дронго.

– Господи! – испугалась Елизавета Викторовна. – Что вы такое говорите? Я даже боюсь об этом подумать. Хочу сообщить вам, что мой несчастный брат даже пообещал миллион долларов тому, кто сумеет помочь в розысках Тамары. Но пока все безрезультатно.

– Это намек на гонорар? – понял Дронго.

– Только не обижайтесь. Нам очень важно найти Тамару. Хотя бы узнать, что именно с ней произошло. Мы все в таком шоке. Моя дочь, зять, мой сын с женой, сын Сергея, его подруга. Все наши знакомые и друзья. Мы даже не представляем, что нам делать и как быть.

– Я не обижаюсь и понимаю ваше состояние. Сделаем так. Я возьму билет на ночной рейс в Москву и завтра утром, часам к десяти, буду ждать вас у себя в квартире. Заодно приглашу и вашего знакомого Эдгара Вейдеманиса. Если вы, конечно, не возражаете. Он обычно помогает мне в моих расследованиях.

– Разумеется. Господин Вейдеманис – изумительный человек. Тонкий, деликатный и хорошо воспитанный. Он в курсе наших проблем. Я рассказала ему обо всем, прежде чем он согласился дать мне номер вашего телефона.

– Не сомневаюсь. – Дронго улыбнулся – Эдгар не дает номеров моих телефонов никому, даже самым близким людям. Тогда до встречи в Москве. И одна просьба. Пока никому не говорите о нашем разговоре и моем согласии. Даже своему брату? Договорились?

– Но он знает, что я собиралась обратиться к вам.

– Скажите, что не смогли дозвониться. Мне важно сначала переговорить с вами, а уже потом встретиться с вашим братом.

– Хорошо, – сказала женщина после некоторой заминки. – Я все так и сделаю.

По ее тону было понятно, что она нервничает, наверное, оттого, что вынуждена лгать. Очевидно, ее брат уже знал об этом телефонном звонке либо был рядом с ней прямо сейчас. Поэтому требование ее собеседника было практически невыполнимо. Дронго это почувствовал.

– До завтра, – сказал он на прощание. – Пожалуйста, учтите, что мое последнее требование не является обязательным. Вы можете рассказать своему брату о моем согласии встретиться с вами. Но нам важно поговорить без него. Вы меня понимаете?

– Да, конечно, – облегченно произнесла она. – Большое спасибо. Я завтра приеду к вам ровно в десять часов утра. Вы можете назвать адрес?

Дронго сделал это, попрощался и тут же перезвонил Вейдеманису.

– У нас с ней назначена встреча на десять утра, – сообщил он Эдгару.

– В Баку или в Риме? – пошутил тот.

– Ты просто ужасный тип! Конечно, в Москве, куда мне придется возвращаться. Ты прекрасно знал, что я соглашусь, и даже не счел нужным сообщить мне о гонораре.

– А зачем? Я был уверен, что ты все равно возьмешься за расследование, даже если оно будет бесплатным. Тебе всегда были интересны подобные головоломки. Такая зарядка необходима для твоего ума. Или я не прав?

– Прав, – согласился Дронго. – Ты знаешь, я сейчас вспомнил слова моего отца. Он однажды спросил меня: «Если тебя будут ценить и узнавать во всем мире, но ты не будешь получать никаких гонораров, неужели откажешься от своих расследований?»

– Что ты ему ответил?

– Ты знаешь. Конечно, я все равно помогал бы людям. Хотя не знаю, на какие деньги мне пришлось бы жить. Ни ресторанов, ни магазинов, ни своего бизнеса я так и не сумел завести. У нас в Баку любой человек, имеющий хоть немного свободных денег, сразу открывает дом торжеств с рестораном, чтобы зарабатывать таким традиционным способом. Либо он скупает недвижимость, чтобы иметь возможность ее сдавать и получать деньги.

– Значит, и в этом случае ты не совсем похож на остальных, – вынес приговор Вейдеманис. – Ты об этом жалеешь?

– Ответ на этот вопрос тебе тоже известен. Я заказываю билет на ночной рейс. До встречи в Москве. Всего доброго!

Глава вторая

В половине десятого приехал Вейдеманис. Дронго был в мрачном настроении. Он никогда не спал в самолетах, прилетел в Москву под утро и, конечно, не успел отдохнуть. Эксперт принял душ, побрился и ждал своих гостей. Первым появился Эдгар.

– По-моему, такого запутанного дела у нас еще не было, – сказал Вейдеманис. – Как ты думаешь, что именно произошло? Тамара Концевич не могла провалиться сквозь землю.

– Конечно, не могла. Прежде чем делать какие-то выводы, нужно понять, что именно там произошло и как она исчезла. Прежде всего мы должны представить себе, каким человеком она была. Только потом можно будет строить возможные гипотезы. Ты знаешь, что я не люблю, когда гадают на кофейной гуще, без конкретных фактов. Если это похищение, то прошло слишком много дней, чтобы его устроители не дали о себе знать. Если она сбежала сама, то тоже непонятно почему, в силу каких причин. Нужно разбираться в ситуации с учетом конкретной обстановки и особенностей этой личности.

– Молодая женщина сбегает от старого и богатого мужа. Такая версия не годится? – предположил Вейдеманис.

– В наше время женщины убегают от бедных и молодых к богатым и старым, – мрачно пошутил Дронго. – Для подобного поступка должны быть более чем веские основания. А мы пока ничего не знаем. Но, судя по обороту концерна, ее муж более чем обеспечен, чтобы она пыталась от него сбежать. Интересно, кем именно был ее первый супруг. Я нашел в Интернете несколько Товмасянов. Один из них – владелец магазина автомобилей. Инициалы совпадают, но я не могу быть уверен. Подождем, пока придет твоя знакомая, чтобы узнать все подробности. Уже затем начнем размышлять.

Елизавета Викторовна появилась ровно в десять часов. Это была высокая, элегантно одетая пожилая женщина с безукоризненно уложенными седыми волосами. Она пожала руку хозяину квартиры, затем Вейдеманису и прошла в гостиную, куда ее любезно пригласил Дронго.

– Что-нибудь будете пить? – поинтересовался он.

– Нет, спасибо, – ответила она, поправляя очки. – Я много слышала про вас, господин Дронго. Почему-то я считала, что вы меньше ростом.

– Мне многие об этом говорят, – с улыбкой ответил он. – Очевидно, люди подсознательно считают, что эксперт должен быть невысокого роста, такой же подвижный и эксцентричный, как Эркюль Пуаро. Мужчины моего телосложения обычно служат охранниками и телохранителями. Они редко являются аналитиками.

– Я не хотела вас обидеть. Это был комплимент. Мой покойный муж тоже отличался высоким ростом.

– А я и не обиделся. Многие удивляются, увидев меня впервые. В их представлении я должен быть щуплым узкоплечим очкариком, человеком, похожим на Знайку из книжек Носова, не приспособленным к реальной жизни, которого занимает только его внутренний мир.

– Наверное, вы правы, – сказала гостья. – Но я так не думала. У вас слишком интересная биография. Я много про вас слышала, но только не от господина Вейдеманиса. Он никогда не болтал на эту тему.

– Мой друг не любитель большой личной известности, – пояснил Эдгар.

– Давайте к делу, – предложил Дронго. – Итак, супруга вашего брата пропала восемнадцать дней назад. Все правильно?

– Да. Она вошла в косметический салон и не вышла оттуда, – сообщила Елизавета Викторовна.

– Теперь давайте по порядку. Где этот салон находится?

– В центре города. На Садово-Спасской.

– Она туда часто ходила?

– Регулярно. Там у нее был свой мастер. Обычно эта женщина приезжала к ним домой. Но Тамара иногда сама ездила в город.

– Они жили не в Москве?

– Нет. В Жуковке, это рядом…

– Я знаю, где это находится, – сказал Дронго, чтобы не отвлекать гостью от основной темы. – Насколько часто туда ездила госпожа Концевич?

– Точно не знаю. Но думаю, что два или три раза в месяц она там бывала.

– Всегда с телохранителем и водителем?

– Конечно. Всегда.

– Как долго она там задерживалась?

– Этого я тоже не знаю. Но думаю, что часа на два или три, как и любая другая женщина. Тамара вообще любила следить за собой. Она ездила в разные места, посещала СПА-салоны. В ее возрасте молодость и красота – основной капитал.

– Они были женаты только три года?

– Да, около трех лет.

– Как они познакомились?

– Брат встретил ее на каком-то приеме. Она была уже разведена. Если вы полагаете, что это месть со стороны ее первого мужа, то эту версию уже проверяли и следователи, и частные детективы. Никакого отношения к ее исчезновению господин Товмасян не имеет. Они вообще не разговаривали последние годы, развелись больше шести лет назад, еще до того, как Тамара познакомилась с Сергеем.

– Почему у них не было детей?

– По-моему, она не очень хотела. Но я могу и ошибаться. Не забывайте, что у моего брата есть взрослый сын. Ему тридцать четыре года. А Сергею уже пятьдесят восемь.

– Вы намного старше его? Извините, что задаю такой вопрос женщине, но мне необходимы эти подробности для понимания всей ситуации в целом. Особенно о вашей семье.

– На восемь лет, – ответила гостья. – Я родилась в сорок восьмом, когда отец и мать еще были в Германии. Поэтому в паспорте у меня указано место рождения – Берлин. А он появился на свет, когда мы переехали на Украину, в пятьдесят шестом году. Отец тогда служил именно там. Наши родители украинцы, отец из Харькова, а мать из Ивано-Франковска, где и родился Сережа. Там жили дедушка и бабушка, родители моей матери. Отец получил новое назначение в Сибирь уже через три года. Мне было тогда одиннадцать лет. Меня взяли с собой, а Сережу оставили с бабушкой. Дедушка к тому времени умер.

Сейчас я думаю, что это было ошибкой со стороны моих родителей. Не стоило оставлять мальчика на попечение старой бабушки. Нужно было взять его с собой. Он вырос раздражительным, неуживчивым ребенком. Мальчику всегда нужен отец, его сложно воспитывать без строго мужского надзора. Когда ему исполнилось десять, Сережа переехал к нам. Я окончила школу, и меня, восемнадцатилетнюю девчонку, отправили учиться в педагогический институт в Душанбе. А Сережа остался с родителями. Еще через несколько лет отец умер, и мама с Сергеем вернулись в Ивано-Франковск. Он там окончил школу и поступил в институт. Потом пошел по комсомольской и профсоюзной линии, перебрался ко мне в Москву. Еще будучи студенткой, я познакомилась со своим будущим мужем. Вам это действительно интересно?

– Да, это очень важно. Теперь давайте подробнее о вашем брате. Он был женат трижды?

– В первый раз произошла трагедия. – Елизавета Викторовна тяжело вздохнула. – Они поженились еще в семьдесят девятом, когда он жил в Ивано-Франковске. Светлана была очень хорошей женой. Они прожили вместе больше двадцати лет. У них родился сын Олежка, которому сейчас уже тридцать четыре года. В восемьдесят шестом они переехали в Москву. Сперва снимали квартиру, потом ему дали небольшую двухкомнатную, где они жили. В девяносто втором Светлана попала в авиационную катастрофу. Вы помните, какая тогда была обстановка. Летали как попало и на чем попало. Самолет разбился при посадке. Погибли четырнадцать человек, среди них была Светлана. Это очень сильно подействовало на Сергея. Я думала, что брат просто сойдет с ума. Но он сильный человек, сумел взять себя в руки. Наладил свое дело, открыл первый магазин, начал самостоятельно воспитывать сына, хотя я, конечно, ему помогала. Мои дети к этому времени были уже взрослыми. А в девяносто шестом Сергей женился на этой актрисе. – Гостья вздохнула еще раз, словно вспоминая неудачный брак своего брата. – После Светланы, которая была его добрым ангелом, он связался с этой особой, имевшей ребенка, – вспомнила Елизавета Викторовна. – Конечно, красоты ей хватало, с этим не поспоришь. Ему было тогда только сорок лет. Говорят, что это кризис среднего возраста у мужчин. Возможно, и так, не знаю. Ей стукнуло тридцать шесть. У нее была четырнадцатилетняя дочь Лидия. Девочка не приняла отчима сразу, категорически. А эта актриса совсем не была ангелом. Свободные нравы, постоянные посиделки!.. Она не хотела уходить из театра. Плюс напряженные отношения ее дочери с Сергеем. Все сплелось в один клубок. Брат стал нервным, дерганым. Его второй брак оказался большой ошибкой. Они фактически перестали жить вместе, но развелись только через несколько лет. И Сергей даже помог этой женщине отправить Лидию учиться в Англию, проявил настоящее благородство. Но со второй супругой он расстался.

Дронго обратил внимание, что его собеседница ни разу не произнесла имени бывшей жены брата. Очевидно, эта персона не очень нравилась сестре Сергея Викторовича.

– Можно я задам вам не совсем приятный вопрос? – спросил он.

– Я готова отвечать на все ваши вопросы, лишь бы это помогло в розысках Тамары.

– Вторая супруга изменяла вашему брату?

– С чего вы взяли? – Гостья нахмурилась.

– Вы ни разу не произнесли ее имени.

– Да. Она была не самой верной супругой. Брат не посвящал меня в такие подробности, но я, конечно, слышала разговоры о ее кавалерах. Это больно ранило Сергея. Сначала они перестали жить вместе, а еще через два или три года, когда Лидии было уже за восемнадцать, официально развелись.

– Тогда-то он и познакомился со своей третьей женой?

– Нет, конечно. Это случилось позже, за несколько месяцев до их женитьбы. Я была рада этому браку. Ему было уже пятьдесят пять, и я хотела, чтобы рядом с ним находилась женщина, которая опекала бы его, помогала ему. Тамара казалась мне именно такой. Очень красивая, достаточно умная, целеустремленная. Она быстро нашла общий язык с Олегом, который старше нее на два года. Сумела уболтать даже меня. В общем, мне показалось, что мой брат может быть счастлив. Ей тогда исполнилось только двадцать девять лет.

– Она была замужем?

– Да, типичная ошибка молодости. Ей тогда было девятнадцать, а этому армянину уже под сорок. Он опекал ее, помогал устраиваться, пробиваться. Она и решила за него выйти. Это была не любовь, а скорее благодарность к этому кавказцу.

– Товмасяну? – понял Дронго. – Кстати, я тоже лицо кавказской национальности.

– Я не хотела вас обидеть, – сразу вспыхнула Елизавета Викторовна. – К сожалению, есть такой неприличный стереотип. Постепенно все привыкают к этому понятию. Конечно, неправильно так говорить. Но насчет кавказцев мы просто привыкли. Давайте вернемся к нашей главной теме. Просто там была слишком большая разница в возрасте. Больше двадцати лет. Тамара была еще совсем юной особой. Он относился к ней слишком потребительски. Они развелись уже через полтора или два года.

– Это она вам так рассказывала?

– Конечно. Тамара называла это замужество типичной ошибкой молодости, говорила, что она почти сразу поняла, насколько они разные люди.

– Да, конечно. Но ведь ваш брат старше Тамары на двадцать шесть лет, – напомнил Дронго.

– Это была большая любовь, – возразила Елизавета Викторовна. – Не сравнивайте девятнадцатилетнюю девочку, приехавшую из провинции, с почти тридцатилетней дамой, уже успевшей десять лет прожить в столице. Это совсем разные люди. Не забывайте, что я видела, какими глазами он на нее смотрел, как она отвечала ему взаимностью, старалась создать самые комфортабельные условия для работы и отдыха. Именно поэтому он так сильно переживает. Я говорила, что Сергей объявил награду в миллион долларов за успешный поиск своей супруги?

– Да, вы говорили. Значит, салон, куда поехала Тамара, был местом, где она часто бывала до этого?

– Конечно. Большой салон. Его хорошо знают в городе. Я сама иногда туда езжу, хотя там просто грабительские цены. Но в престижных местах всегда так.

– Никто не заметил, как она исчезла?

– Ее там все видели. Но ни один человек не знает, когда Тамара ушла оттуда. Их всех опросили.

– Сколько человек там работает?

– Четырнадцать или пятнадцать.

– Кроме парадного входа, есть запасной?

– Есть. Но там сидит охранник, который не пропускает незнакомых людей. Это абсолютно точно. Его тоже проверили на этой машинке, детекторе лжи. Он ничего не знает и не видел посторонних. Этот охранник работает там уже четвертый год. Он бывший сотрудник налоговой службы, знает в лицо всех работников салона и постоянных гостей, никого не мог пропустить туда.

– А выпустить?

– Он не видел Тамару. Я же говорю, что его проверяли даже на этой машинке. Парень ничего не знает.

– А где стояла ее машина с водителем и телохранителем?

– Прямо у входа в салон. Тамара не могла пройти мимо них и остаться незамеченной. Просто какая-то фантастика. Следователи даже простучали все стены, предполагая, что там может быть запасной ход, скрытая дверь или даже какой-то подвал. Но ничего не нашли.

– А в доме остались какие-нибудь записки?

– Ничего. Все ее вещи на месте, словно Тамара вышла на одну минуту. Все на своих местах. Сергей сам проверял несколько раз. Ему помогали домработница и кухарка. Еще приехали сотрудники полиции, которые тоже все внимательно осмотрели. Ее бриллианты, украшения, золотые часы, колье, которое ей подарил Сережа, все было на месте. Ничего не пропало. Частные детективы даже оценили стоимость ее драгоценностей, которые были в сейфе. Там на два с лишним миллиона долларов. Они все были просто в недоумении. Если она хотела сбежать или скрыться, то должна была в первую очередь забрать именно эти ценности. Но они все лежали на месте. Разумеется, не считая часов, которые были у нее на руке, и телефона, который потом нашли в мусорном баке на Можайском шоссе.

– У Тамары была своя квартира до замужества?

– Конечно, была. Трехкомнатная, оставшаяся ей от Товмасяна. Там тоже провели самый тщательный обыск и ничего не обнаружили. Никаких следов.

– Ее подруги, знакомые, друзья?.. Их допрашивали?

– Опросили всех до единого. Работала целая бригада. Четыре человека. Они составили список из тридцати с лишних ее знакомых и друзей, поговорили с каждым из них. Никто не знает, куда она могла исчезнуть.

– Версию о мести со стороны второй супруги вашего брата проверяли?

– Она тоже была под подозрением, – вспомнила Елизавета Викторовна. – Но эта довольно посредственная актриса полтора года назад ушла из театра и переехала к дочери в Лондон. Мой брат при разводе не поскупился и оставил ей хорошую четырехкомнатную квартиру на Ленинском проспекте в новом доме. Она сдает ее за вполне приличные деньги и живет на них в Лондоне. Дочь этой особы уже вышла замуж и получила гражданство Великобритании.

– Сын вашего брата живет вместе с отцом?

– Нет. У него своя квартира. Сергей – достаточно состоятельный человек, чтобы приобрести неплохое жилье для сына. У Олега есть свой небольшой бизнес. Он владеет рестораном и работает в концерне отца.

– Ваш брат составил завещание?

– В каком смысле? – Елизавета Викторовна нахмурилась. – Зачем ему составлять завещание? Сергею только пятьдесят восемь.

– Богатые люди обычно делают это заранее, – пояснил Дронго.

– Может, и составил. Я об этом с ним не говорила. А почему это вас заинтересовало?

– Если у вашего брата совершеннолетние дети, то все свое имущество и деньги он может оставить супруге.

– Вы думаете, что Олег мог из-за этого устроить похищение своей мачехи? – изумилась гостья. – Нет, никогда в жизни. Я сама воспитывала племянника. Он очень порядочный и честный мальчик. Олег никогда в жизни даже не подумал бы о таком варианте. Это абсолютно исключено.

– Будем считать, что и эта версия нам не подходит, – спокойно проговорил Дронго. – Но вы понимаете, что Тамара не могла раствориться в воздухе, выйти из салона незамеченной. Тогда где она? В любом случае кто-то из сотрудников салона может и должен знать, как она вышла оттуда, или даже помогать ей в этом.

– Зачем ей помогать? – опять не поняла Елизавета Викторовна. – Почему вообще Тамара должны была уходить оттуда незамеченной? Она могла совершенно открыто поехать куда и когда угодно. Машина с личным водителем и телохранителем была в ее полном распоряжении. Зачем ей оттуда сбегать? И самое главное – куда? Ведь она знала, что Сергей ее очень сильно любит и хорошо к ней относится. Да и она всегда любила и уважала мужа. Это просто какая-то невероятная загадка, которую никто не может разрешить.

– «Верту», найденный в мусоре, проверяли?

– Несколько раз. Все входящие и исходящие звонки. Сначала в полиции, потом частные детективы. Несколько дней проверяли, но незнакомых людей и звонков не обнаружили. Их просто там не было. Специально затребовали распечатку всех ее разговоров. Там тоже ничего не нашли. Это уже мистика какая-то.

– Я верю не в мистику, а в логику, госпожа Берзер.

– Тогда сами скажите, куда она могла исчезнуть? Почему ее телефон нашли через три дня на Можайском шоссе?

– Это я и пытаюсь выяснить. В сумочке, которая лежит рядом с вами, уже дважды срабатывал вибровызов телефона. Очевидно, вы отключили звук. Ваш брат, который, разумеется, знает, куда именно вы пошли, беспрерывно вам звонит. Я полагаю, что нужно ответить.

– Демонстрируете мне вашу интуицию? – с улыбкой осведомилась гостья.

– Нет. Скорее свой хороший слух и наблюдательность. Вы можете ответить брату и даже пригласить его к нам. Думаю, что он с нетерпением ждет вашего звонка.

– Да. – Елизавета Викторовна снова улыбнулась. – Он сидит в салоне своей машины у дома и ждет результатов нашего разговора. Я же вам сказала, что он очень переживает.

– Пригласите его к нам, – предложил Дронго. – Так будет удобнее. В конце концов, я уже задал вам свои вопросы, и теперь мне нужен именно ваш брат. Перезвоните ему и попросите к нам подняться.

Гостья достала телефон и набрала знакомый номер.

Глава третья

Через десять минут в квартире появился брат Елизаветы Викторовны. Он был такого же высокого роста, как и сестра. Породистое лицо, чуть тронутые сединой каштановые волосы, прямой ровный нос, правильные черты. Его можно было назвать даже красивым. Он был одет в серый костюм, голубую рубашку, галстук в синий горошек. Рукопожатие Концевича оказалось достаточно крепким.

– Я много про вас слышал и даже считал господина Дронго отчасти вымышленным персонажем, – заявил он.

– Надеюсь, теперь вы убедились в том, что я действительно существую. – Дронго усмехнулся. – Идемте в гостиную. Ваша сестра ждет вас.

В комнате Сергей Викторович прошел к креслу, где прежде сидел сам хозяин дома, и опустился в него. Он не стал садиться на диван, рядом со своей сестрой. Вейдеманис, не сказав ни слова, поднялся и устроился рядом с Елизаветой Викторовной. Второе кресло он освободил для Дронго. Сестра заметила, куда именно сел ее брат, но предпочла не говорить об этом вслух при посторонних. Дронго обменялся быстрым взглядом с Эдгаром и уселся напротив визитера.

– Наверное, Елизавета уже успела в общих чертах обрисовать вам нашу проблему, – заговорил гость, не дожидаясь, пока ему начнут задавать вопросы.

Этот человек явно предпочитал всегда брать инициативу в свои руки. Напарники подсознательно отметили его бесцеремонность. Сергей Викторович не стал спрашивать, куда именно ему сесть, определился сам и занял самое удобное кресло.

– Мы знаем о вашей проблеме, Сергей Викторович, – сказал Дронго. – Но некоторые моменты требуют ваших личных пояснений. Именно поэтому я и попросил вашу сестру перезвонить вам и попросить, чтобы вы поднялись к нам.

– Вы знали, что я сижу внизу, в машине? – спросил гость.

– Да, догадывался. С одной стороны, телефон вашей сестры был переведен на вибрацию. Он уже дважды срабатывал. С другой стороны, это дело слишком важно для вас. Вы не можете отпустить сестру просто так к незнакомому человеку, даже если он друг Эдгара Вейдеманиса. Конечно, вы приехали вместе с ней, чтобы дождаться конкретных результатов ее разговора со мной. Подозреваю, что вы даже взяли с собой часть денег, чтобы выплатить мне аванс в случае моего согласия заняться поисками вашей супруги.

– Это она вам сказала? – не поверил Сергей Викторович, метнув взгляд на сестру.

– Нет. Это я понял, как только вы вошли. Вы владелец большого концерна и богатый человек уже много лет. Значит, привыкли решать возникающие вопросы с помощью денег. Причем больших, господин Концевич, – подчеркнул Дронго. – К тому же ваша сестра рассказала нам, что при разводе со своей второй супругой вы купили и оставили ей четырехкомнатную квартиру в новом доме, а до этого оплачивали обучение своей падчерицы, ее дочери. Вы деловой человек, правильно рассчитали, что лучше решать вопросы с вашей бывшей супругой на подобных договорных началах, не доводить дело до скандала, сохранить репутацию. Могу предположить, что вы выплатили ей и отступные наличными, так как она сейчас переехала в Лондон и живет рядом с дочерью. Несмотря на дикие московские цены на аренду недвижимости, дохода с четырехкомнатной квартиры вашей бывшей супруге могло не хватить. Очевидно, что вы помогли ей и деньгами. Подобный подход крупного бизнесмена вы демонстрируете и к исчезновению вашей теперешней жены. Вы объявили неслыханную награду в миллион долларов и даже успели нанять частных детективов, которые так и не смогли найти вашу исчезнувшую жену.

– Убедительно! – заявил Сергей Викторович. – Просто как Шерлок Холмс в этом новом британском сериале. Хотя этот актер, похожий на породистую лошадь, мне совсем не нравится. Наш Ливанов был гораздо органичнее. Но это так, к слову. Какие еще чудеса вашего дедуктивного метода вы готовы нам продемонстрировать? Сказать, что именно я ел сегодня на завтрак?

– Думаю, что ничего, – сразу ответил Дронго. – Вы очень торопились, так как должны были еще заехать за вашей сестрой, поэтому ограничились кофе, который еще и пролили.

– У меня на одежде остались пятна? – Концевич взглянул на свой костюм.

– Нет, иначе вы поменяли бы ее. Вы слишком хорошо одеваетесь, чтобы не обратить внимания на пятно, которое могло остаться у вас на брюках или пиджаке. Конечно, нет. У вас чудесный костюм «Балансиага». Пятно на нем было бы сразу заметно. Сегодня вы торопились, вытерли стол и не увидели, как задели краешком рукава рубашки пролитый кофе. Вы носите тяжелые запонки, и они несколько оттягивают рукава. Посмотрите, крохотное пятно от кофе осталось снизу. – Дронго показал на правую руку гостя.

Тот сразу повернул ее, внимательно оглядел пятно, затем удовлетворенно, даже весело кивнул.

– Я думал, что подобные фокусы бывают только в кино или в книжках, – признался Концевич. – Ладно, хорошо. Вы меня убедили, что можете вытворять подобные трюки и заслужили славу настоящего сыщика. А теперь продемонстрируйте мне ваши возможности и достаньте из своего стенного шкафа мою жену. Желательно целую и невредимую.

– Я не фокусник, а всего лишь аналитик, – заметил Дронго.

– Сергей, мы пришли к этому человеку за помощью! – не выдержала его сестра.

– Это я помню. Но я пришел не просить, а предлагать, – жестко заметил ее брат. – Я готов отдать миллион долларов тому человеку, который возьмется за конкретные поиски моей жены и успешно сделает это. По-моему, более чем выгодное предложение. Женщина не иголка, она не может пропасть просто так. Если наши идиоты из полиции и кретины-следователи ничего не могут найти, это еще не значит, что Тамару вообще разыскать невозможно. Хотя бы для того, чтобы узнать, что именно с ней случилось, кто в этом виноват. Вы видите, что я предельно циничен. Но это для меня странно, необычно. Просто все уже перегорело внутри за восемнадцать дней. Сначала я еще очень надеялся на то, что ее похитили. Вскоре преступники потребуют у меня выкуп. Потом нашли ее телефон, и я даже подумал, что там может храниться какое-то послание, адресованное мне. Нет, ничего подобного не нашли. Я сделал все, что было в человеческих силах. Нанял частных детективов, пообещал дикие премии следователю и полицейским, готов был заплатить любые суммы за какую угодно помощь. Но все безрезультатно. Через две недели мои надежды стали стремительно таять. Теперь я уже понимаю, что найти ее живой мне, возможно, и не удастся. Хотя надежда умирает последней, и я все еще надеюсь на чудо. Сегодня уже восемнадцатый день. Теперь я хочу даже не столько найти жену, сколько понять, как именно она пропала, узнать, кто стоит за этим, и отомстить ему. Это не значит, что я не желаю разыскать ее живой. Но я реалист и все прекрасно понимаю. Похитители не стали бы молчать так долго. Это просто нелогично.

– Она не могла сама уйти?

– То есть вы хотите спросить, не захотела ли Тамара меня бросить?

– Можете считать и так.

– Нет, не могла. У нее на кредитных карточках оставалось около шести тысяч долларов. Я один раз в квартал переводил ей сто тысяч на текущие расходы и в любой момент мог заблокировать ее деньги. И потом – куда и зачем уходить? Она жила в трехэтажном доме в Жуковке, имела квартиры в Москве, на Лазурном Берегу и в Крыму. Ездила на персональных машинах с водителями и телохранителями. Летала на частных самолетах. Бросить все это? Уже не говоря о том, что я к ней прекрасно относился и мы неплохо уживались вместе.

Слово «любовь» не было произнесено ни разу. Этот человек все подчинял своему калькуляторскому счету.

– У вас есть личные враги? – уточнил Дронго.

– Полно. – Концевич невесело усмехнулся. – Но я не знаю, кто из них мог организовать похищение моей жены. Нет, не совсем так. Первый вопрос – зачем. Второй – кто это сделал? Видите, первый вопрос волнует меня даже больше второго. Зачем устраивать такой жестокий спектакль с моей женой и с моей судьбой?

– А у нее были враги?

– Наверное, были. Но мне они неизвестны. Да, она жаловались на некоторых хозяев модельных агентств. Но это обычные истории. Чтобы раскрутить красивую молодую женщину, они требовали с нее дани. Каждый предлагал ей лечь с ним в постель. Обычная практика. Извини, Елизавета, если тебе это неприятно слышать. Но такие дикие нравы у них в модельном бизнесе. Готовят из красивых девочек либо проституток, либо содержанок. Тамаре еще повезло. Хорен Товмасян защищал ее от подобных нападок.

– Нашел кого вспоминать, – поморщилась сестра. – Тем более благодарить. Он бросил ее в самый сложный момент.

– Оставил ей квартиру, машину и деньги, – возразил брат. – Значит, не был последним подонком. Понимал, что бывшей супруге нужно помочь.

– Не надо о нем говорить. Ты лучше отвечай на вопросы эксперта, – предложила Елизавета Викторовна.

– Я и отвечаю. Честно и откровенно. Что еще вас интересует?

– Она часто ездила в этот салон?

– Достаточно часто. Там у нее свой мастер. Латышка. Римма. Она к ней и ездила.

– Подолгу задерживалась?

– Смотря когда и как. Но на маникюр, педикюр, укладку, покраску волос, макияж, массаж, СПА-процедуры иногда уходило до четырех-пяти часов. Точнее знает ее водитель.

– А почему мастера не приезжали к вам домой? Или в вашем трехэтажном особняке не было подходящего места для приема таких гостей? – не удержался от сарказма Дронго.

– У каждого мастера свой график. А Тамаре нравилось туда ездить. Все услуги одновременно. Удобно и быстро. Относительно, конечно.

– В салоне есть видеокамеры?

– Если бы!.. Зачем в косметическом салоне нужны видеокамеры? И на входе их не было. Женщины приходят туда растрепанными, а уходят перекрашенными красавицами. Естественно, что камеры нервировали бы их. Нет там никаких камер. Есть у банка, стоящего напротив. Их записи просматривали следователи, но там тоже ничего не видно, не считая нашей машины, которая ждала Тамару.

– Какие-нибудь вещи из вашего дома пропали?

– Абсолютно ничего. Даже колье, которое я подарил ей на свадьбу, тоже на месте. А оно стоит около трехсот тысяч долларов. Нет. Ничего не пропало. Кроме ее часов и телефона, который достаточно быстро нашли.

– Она вела дневник?

– Это было бы слишком просто, – мрачно ответил Сергей Викторович. – Узнать, о чем она думала в последний день перед исчезновением!.. Но дневников она никогда не вела, я в этом тоже уверен.

– В ее прежней квартире ничего не нашли?

– Ничего. Я сам туда ездил. Было заметно, что в последние дни там никто не появлялся. Даже слой пыли лежал на мебели, хотя у Тамары была своя домработница. Но ключи она никому не давала. Сама туда ездила, открывала двери, впускала домработницу и вечером запирала квартиру.

– Вы жили дружно?

– Достаточно хорошо. Не скажу, что абсолютно идеально, но близко к этому. Я все-таки женат в третий раз и знаю, что такое почти идеальный брак.

– У вас составлено завещание?

Сергей Викторович усмехнулся, взглянул на сестру и заявил:

– Про завещание я ничего тебе не говорил. Господин Дронго, это вопрос или утверждение?

– В таком случае утверждение.

– Да. Я составил завещание, когда женился в третий раз. Мой концерн должен отойти Олегу, моему сыну. Он и сейчас там работает. Дома во Франции и в Москве получит Тамара. Дом в Крыму – моя сестра. Дача в Жуковке достанется сыну. Кроме того, я разделил свои деньги примерно пополам, не считая десяти миллионов, которые завещал племянникам, детям моей сестры. Извини, Елизавета, что никогда об этом тебе не говорил. Но ты всегда была единственным человеком, в чьей любви и преданности я никогда не сомневался.

– Спасибо, – взволнованно произнесла сестра, смахнула слезу и достала носовой платок из своей сумочки.

– Твоим детям по пять миллионов долларов. Дочери и сыну, – продолжал Сергей Викторович. – Я думал, что так будет справедливо.

– Спасибо, – бормотала растроганная женщина.

– Ваша жена знала об этом завещании?

– Сначала не знала. Потом я ей сообщил. Сказал, что она получит дома во Франции и в Москве и часть моих денег. Она была очень благодарна.

– В случае вашей смерти, – безжалостно напомнил Дронго.

Елизавета Викторовна вздрогнула.

– Да, – спокойно согласился ее брат. – В случае моей смерти.

– Значит, ваша молодая супруга получает дома в Москве и на Лазурном Берегу, а также какую-то сумму денег.

– Да, она станет богаче миллионов на сорок или пятьдесят, если это вы хотите знать.

– А ваш сын?

– Еще богаче. Раза в три. Только из этого не следует, что мой сын решил таким образом вернуть себе все и устроил похищение своей мачехи. Он на такое просто не способен.

– Я его не обвинял. Это вы сделали подобное предположение.

– Я тоже не похищал и не убивал своей жены, – продолжал в том же ерническом тоне Сергей Викторович. – Она мне очень нравилась. С ней я чувствовал себя достаточно молодым человеком. Если это вас интересует.

– У нее были записные книжки?

– Конечно. Обе лежат дома, в шкафу. Следователи уже интересовались их содержимым. Там тоже не было никаких следов, хотя все номера и фамилии до сих пор проверяются.

– Когда вы расстались с ней в день исчезновения? Можете вспомнить?

– Конечно, могу. Меня об этом спрашивают каждый день. Утром я поехал на работу и попрощался с ней. Это было примерно в половине десятого. В полдень она мне позвонила, сообщила, что едет в салон, и где-то в час дня была уже там. Так говорят водитель и телохранитель. Тамара вошла в салон, что-то сказала мастерам и двинулась дальше по коридору. А потом исчезла, никуда не выходя! Со стороны двора сидел охранник, который работает там уже несколько лет и знает ее в лицо. Через парадный вход Тамара тоже не могла выйти. Там стояла ее машина с моими людьми. Тогда куда она исчезла? Каким образом? По моему приказу там простукали все стены, любые дырки, чтобы найти возможный лаз или люк. Но не обнаружили абсолютно ничего. Даже привезли металлоискатели, чтобы найти какую-то дверь. Безрезультатно!

– У вас есть какие-нибудь предположения?

– Если бы были, то я бы здесь не сидел. Пошел бы сам искать. Или рассказал бы о них следователю. Хотя бы подсказал эту версию частным детективам. Но все мои возможные предположения и любые дикие домыслы мы уже проверили. Ничего нет. Хотя мне нашли одного астролога, который сообщил, что Тамару похитили инопланетяне. Но в такой бред я не верю. Если это инопланетяне, то я хочу знать, как они это сделали. И для чего? Я уже не говорю, что меня интересуют фамилии этих инопланетян.

– У тебя еще хватает сил на подобные шутки, – упрекнула его сестра.

– А мне остается только шутить, – невесело отрезал брат. – Должен найтись какой-то негодяй или группа таковых. Они похитили мою жену, возможно, уже убили ее! А я должен верить в каких-то зеленых человечков, прибывших с другой планеты. Я готов был прикончить этого астролога за подобные бредни. Заодно и всех колдунов и экстрасенсов, которых находят мои кухарка и домработница. У каждого свои дикие предположения. Один экстрасенс даже заявил, что сейчас Тамара находится в бессознательном состоянии и живет где-то в Америке. Такой идиотизм!.. Интересно, как ее туда вывезли? В закрытом ящике? Кстати, эту версию проверяли одной из первых. Никаких крупных ящиков, мебели, чемоданов и ковров, где можно было спрятать тело Тамары, в этот день из салона не выносили. А в карман ее сложно было запихать, даже несмотря на хрупкое сложение. – Сергей Викторович все еще находил в себе силы шутить, хотя глаза его блестели холодной ненавистью и вспыхивали гневом при упоминании этих дурацких версий.

– Хватит, – решил Дронго. – Больше не буду вас мучить. Осталось только два вопроса. А потом мы поедем к вам в офис, и вы дадите мне доверенность на расследование этого исчезновения.

– Что еще вы хотите знать? – спросил Сергей Викторович.

– Заранее прошу меня извинить за мои слишком откровенные вопросы. Но они нужны для расследования…

– Я не девственница, – перебил его гость. – Если хотите, моя сестра может отсюда выйти.

– А я, между прочим, уже бабушка. – Елизавета Викторовна улыбнулась.

– В таком случае скажите, у вашей супруги были какие-нибудь отношения с мужчинами после развода с Товмасяном?

Концевич удивленно посмотрел на Дронго.

– Наивный вопрос, – пробормотал он. – Наверное, были. Или вы думаете, что молодая, здоровая, красивая женщина могла семь или восемь лет обходиться без мужчин? В таком случае вы не понимаете женскую натуру, и это очень прискорбно. Я, конечно, конкретно не интересовался, но такой долгий срок!.. Вы еще спросите, были ли у меня отношения с другими женщинами, после того как я потерял свою первую жену или развелся со второй.

– Сергей, это уже никого не интересует, – быстро вставила старшая сестра.

– Но это нормально. – Концевич пожал плечами. – Не вижу здесь ничего особенного.

– В таком случае второй и последний вопрос. Вы доверяете водителю и телохранителю, которые сопровождали вашу супругу.

– Еще более наивный вопрос, – продолжал удивляться гость. – Конечно, нет. Абсолютно не доверяю. Их тоже проверяли на всех возможных детекторах. Следователь так сразу и сказал, что без помощи этой парочки украсть мою жену было просто невозможно. Но они чисты. Ребята согласились отвечать на вопросы под гипнозом. Им даже сделали уколы этой хваленой сыворотки правды, которую мне удалось достать через ФСБ. Но данная парочка оказалась вне подозрений. Хотя я все равно их отстранил. На время, пока не найдут Тамару. У вас есть что-то еще?

– Нет, – ответил Дронго. – Больше никаких вопросов. Сейчас мы поедем в ваш офис и оформим все документы.

– Вы не назвали сумму вашего гонорара, – напомнил гость.

– Разве? – удивился Дронго. – По-моему, вы сами ее озвучили. С шестью нулями. Или вы уже передумали?

– Вы не только сыщик, но еще и бизнесмен. – Сергей Викторович встал и спросил: – Какой аванс вам нужен?

– Тот, который лежит у вас в машине, – сказал Дронго. – Давайте угадаю. Я почти уверен, что там сто тысяч долларов. Или я ошибаюсь?

– Как вы догадались?

– Просто посчитал. Вы должны оплатить мои билеты бизнес-класса туда и обратно и возможные расходы. При заключении обычного договора вы должны были бы выплатить четверть всей суммы. Но она показалась вам слишком большой даже для поисков собственной супруги. Поэтому вы остановились на первой круглой сумме в сто тысяч, посчитав, что такой аванс меня должен устроить.

– Вы просто опасный человек, – пробормотал Концевич. – Если хотите, я удвою сумму.

– Не нужно. Просто подобный подход характерен для бизнесменов, как я вам и говорил. Но только не в том случае, когда речь идет о самом родном и близком человеке.

Он еще успел увидеть, как огорченно покачала головой Елизавета Викторовна. Очевидно, некоторые черты характера брата-бизнесмена не нравились ей.

Глава четвертая

Они приехали в офис концерна к часу дня. Поднялись на четвертый этаж в просторный кабинет Концевича. В приемной сидели две молодые женщины. Одной было под тридцать, другой – немного больше двадцати пяти. Первая была зеленоглазая шатенка с красиво уложенными волосами, в светлом брючном костюме. Ее звали Олеся, она была помощником президента концерна. Вторая считалась его референтом. Это была брюнетка Динара с достаточно пышными формами и грациозной фигурой.

Увидев очаровательных дам, находившихся в приемной, Вейдеманис усмехнулся и незаметно для остальных подмигнул Дронго. Они вошли в кабинет Сергея Викторовича, площадь которого составляла где-то восемьдесят квадратных метров. Концевич распорядился принести гостям кофе, даже не спрашивая об их предпочтениях. Этот человек привык все решать сам.

Только затем он обернулся к гостям и поинтересовался:

– С кем вы хотите переговорить?

– С водителем и телохранителем, которые в тот злополучный день сопровождали вашу супругу, – ответил Дронго.

Концевич недовольно взглянул на гостя.

– Вы, очевидно, меня не поняли, – сказал он мрачным голосом. – Этих людей допрашивали несколько раз. Им вводили специальное лекарство, проверяли на детекторах лжи, даже подвергали гипнозу. Их телефоны уже восемнадцать дней прослушиваются, они взяты под плотный и полный контроль. Оба отстранены от работы и приезжают к нам только для того, чтобы сидеть весь день в пустой комнате и ждать, когда их позовут на очередной допрос. Следователи уверяли меня, что, после того как врачи ввели им лекарство, врать они просто физически не могли. Зачем вам нужны эти парни? Я же вам сразу сказал, что они не причастны к ее исчезновению. Не нужно зря тратить свое драгоценное время.

Динара принесла кофе, расставила чашечки на столике. Елизавета Викторовна молчала. Она решила не вмешиваться в отношения брата с этим сыщиком. К тому же ей было неудобно все время спорить с Сергеем в присутствии посторонних людей.

– Скажите вашим сотрудницам, чтобы подготовили наш договор, – предложил Дронго. – Вы платите мне аванс, а я обязуюсь раскрыть обстоятельства исчезновения вашей супруги. В случае успеха вы платите остальную сумму.

– Успехом вы будете считать обнаружение фрагментов ее тела? – зло уточнил Сергей Викторович. – Или того места, где остались пятна ее крови?

– Успехом считается раскрытие преступления, если оно в данном случае было совершено, – пояснил Дронго. – Кажется, вы говорили, что у вас есть два основных вопрос. Кто и зачем это сделал. Можно задать еще третий, не менее важный вопрос. Как это сделали?

– А где она находится, вас не должно интересовать?

– Если мы найдем ответ на три моих вопроса, то автоматически вычислим место ее нахождения. Не забывайте, пожалуйста, что ваша сестра попросила меня о помощи. Вы сами привезли ее ко мне домой. Если вам не нравится мое участие или эти формулировки, то можете найти другого человека.

Дронго и Вейдеманис поднялись, собираясь уйти. Елизавета Викторовна покачала головой и укоризненно взглянула на брата.

– Подождите, – сказал Концевич, явно пересиливая себя. – Мне просто не нравится слово «успех» в случае, когда пропала моя жена. Давайте применим другую формулировку.

– Можно написать «в случае успешного расследования данного дела», – предложил Дронго.

– Так гораздо лучше, – согласился Сергей Викторович. – Видите, мы вполне обошлись без юристов.

– У меня высшее юридическое образование, – напомнил Дронго. – Или вы полагаете, что я мог работать с Интерполом, быть их экспертом, не имея подобной подготовки?

– Не нужно на меня дуться, – примирительно попросил Концевич. – Вы должны понимать мое состояние. Я могу сорваться в любой момент. Садитесь и пейте ваш кофе. Я попрошу подготовить договор.

– И скажите, чтобы мне заменили кофе на чай, – попросил Дронго.

– Хорошо. – Хозяин кабинета вдруг улыбнулся и заявил: – Вы действительно странный человек. Скажите откровенно, вы и в самом деле хотите допросить эту парочку, которая так бездарно упустила мою жену?

– Обязательно.

– Но вы ничего не добьетесь. Неужели вы не понимаете? Их допрашивали даже под гипнозом, вводили лошадиные дозы так называемой сыворотки правды. Они действительно ничего не знают. Это абсолютно точно.

– Этих людей спрашивали о похищении вашей жены и об их возможном участии в этом преступлении. А у меня будут совсем другие вопросы.

– Какие именно? У нас мало времени. Прошло уже восемнадцать дней, – пробормотал Концевич, явно сдерживая гнев.

– У каждого свои методы работы, – возразил Дронго. – Позвольте мне действовать так, как я считаю нужным.

– Хорошо, – согласился хозяин кабинета после некоторого молчания, стараясь не смотреть в сторону своей сестры. – Делайте все, что вам покажется необходимым. Водитель и телохранитель Тамары сейчас на втором этаже. Они смотрят телевизор. Можете спуститься к ним. Я отправлю с вами Олесю, чтобы она вас проводила. Хотя подождите. Может, вы сначала попьете чая?

– Потом, – ответил Дронго. – После нашей беседы. Надеюсь, вы не станете возражать, чтобы со мной пошел мой напарник?

– Ни в коем случае, но сумма останется прежней, – строго напомнил Концевич.

– В этом вы можете не сомневаться.

Сергей Викторович позвонил Олесе.

– Проводи наших гостей к этим придуркам, которые сидят на втором этаже, – не очень довольным голосом приказал он.

Олеся поднялась, когда Дронго и Вейдеманис появились в приемной. Она первой пошла в коридор, чтобы проводить гостей до нужной комнаты.

В кабине лифта было достаточно просторно для троих. В ней сразу смешались ароматы разных парфюмов. Концевич, конечно же, предпочитал резкие слащавые запахи Кельвина Кляйна. Не просто же так ими была пропитана вся кабина. Дронго и Олеся отдавали предпочтение Диору, а Вейдеманис любил итальянские ароматы. Олеся повернулась к Дронго и уточнила, что любил он. Она почувствовала запах его мужского парфюма, который он употреблял уже больше четверти века и принципиально не менял на какой-то другой.

– Тот самый, – подтвердил он. – Я подозреваю, что у нас одна фирма, хотя и разные названия. У меня «Фаренгейт», а у вас «Пуазон». Очень старые и проверенные ароматы. Все верно? Если да, то у вас хороший вкус, Олеся. Молодые женщины обычно ориентируются на новые запахи. Пафрюмы от Диора и «Шанель» уже стали классикой. Их предпочитают дамы в возрасте.

– Спасибо, – сказала молодая женщина. – «Пуазон» мне нравится больше всех остальных. Если это, конечно, комплимент.

– Безусловно. А вы ездили в тот самый салон, где исчезла супруга вашего босса?

– А куда еще? Это один из лучших салонов в городе. Сергей Викторович даже хотел купить его, но затем отказался от этой мысли.

– Ваш босс сильно переживает случившуюся трагедию? – уточнил эксперт.

– Очень. Места себе не находит. Он был сильно привязан к Тамаре.

– А она?

– Такая разница в возрасте!.. – вместо ответа произнесла Олеся. – Да и весьма богатое прошлое. Говорят, что один человек любит, а другой позволяет себя любить. Вот она и позволяла. За очень хорошую жизнь и большие деньги. А ему Тамара по-настоящему нравилась. Идемте, я покажу вам, где сидят наши узники.

– Почему узники? – спросил Дронго.

– Мы их так называем. Они приезжают сюда утром и уезжают вечером. Им привозят сэндвичи и салаты. Ребят все время таскают на допросы. Я им просто не завидую, – призналась Олеся. – Ведь все понимают, что они ничего не могли знать. Парни же не самоубийцы. Если бы они были хотя бы на миллиметр причастны к исчезновению Тамары, то их уже давно посадили бы. Супругу Сергея Викторовича активно ищет целая бригада следователей, детективов и полицейских.

– А как вы считаете, куда она могла деться?

– Это не мое дело. – Олеся натянуто улыбнулась. – Я предпочитаю не вмешиваться в личные дела моего патрона. Могу лишь подтвердить, что он очень переживает, а безрезультатные поиски продолжаются уже почти три недели. Вот мы и пришли. Они сидят здесь. Давайте зайдем, и я вас представлю.

У дверей стоял широкоплечий охранник. Он узнал Олесю и пропустил всех троих в комнату. Когда они вошли, один молодой человек лежал на диване. Другой, постарше, сидел перед телевизором.

– Вот наши герои, – заявила Олеся.

При ее появлении мужчины поднялись.

– Вот Андрей. – Она показала на одного из них. – Он у нас работал водителем. А это Карен. Он был личным телохранителем исчезнувшей супруги нашего хозяина. А это господа эксперты, которые хотят с вами переговорить, – пояснила Олеся.

– Опять!.. – Карен поморщился, не скрывая своего раздражения.

Олеся проигнорировала его восклицание и вышла из комнаты. Дронго уселся на стул, Вейдеманис прошел к дивану. Два других стула заняли Андрей и Карен.

– Задавайте ваши вопросы, – предложил Карен. – Неужели вам еще непонятно, что мы никак не связаны с исчезновением жены Сергея Викторовича?

По-русски он говорил достаточно чисто, без акцента.

«Очевидно, вырос в России», – понял Дронго.

– У нас совсем другие вопросы, – возразил он. – Вы знаете господина Товмасяна?

– Кого? – не понял Карен.

– Того самого Хорена Товмасяна, который был первым мужем вашей хозяйки?

Карен переглянулся с Андреем. По их взглядам было понятно, что они никогда не слышали об этом человеке.

– Вы армянин? – уточнил Дронго.

– У меня мать армянка, а отец белорус, – ответил Карен. – Может, вы думаете, что я должен знать всех армян, живущих в Москве?

– Нет, не думаю. Просто уточняю, знали ли вы первого мужа вашей хозяйки.

– Нет, не знали. Я вообще не в курсе, что она раньше была замужем, – признался Карен.

– А я знал, – вставил Андрей. – Слышал об этом, хотя лично знаком с Товмасяном никогда не был.

Дронго спросил:

– Она часто ездила в этот салон?

– Достаточно часто, – ответил Карен, который был старше.

Ему уже стукнуло где-то под сорок. Андрей выглядел лет на десять или двенадцать моложе.

– Как часто?

– Два или три раза в месяц.

– Вы проверяли салон, прежде чем она входила, или появлялись там вместе с ней?

– Она не разрешала. Это ведь женский салон. Мы обычно ждали ее в машине.

– Долго ждали?

– Иногда по два-три часа. Но мы не жаловались. У нас такая работа.

– Где вы раньше работали?

– В комитете по борьбе с наркотиками. Был тяжело ранен, и меня оттуда списали. Получаю пенсию.

– Большую?

– Не очень. По инвалидности. Иначе не пошел бы на эту работу. Но в любом случае я не люблю предателей и подонков ни в каком виде, – добавил Карен. – У меня звание майора и два ордена. Вы должны понимать, что я не мог быть предателем. Поэтому заканчивайте ваш допрос, господин эксперт. Все равно мы ничего нового вам не сообщим.

– Понимаю, – сказал Дронго. – А ваш напарник? – Он показал на Андрея.

– Он служил в армии, остался еще на четыре года по контракту, затем решил перейти на гражданку, – пояснил за своего молодого напарника Карен. – Теперь мы вдвоем сидим здесь, почти в заключении. Над нами смеются все остальные ребята. И водители, и охранники, и даже бухгалтеры. Будто мы какие-то преступники.

– Вы должны понимать, почему стали необходимы такие меры предосторожности.

– Конечно, мы понимаем. Но все равно обидно. Мы ведь просидели в этой машине больше семи часов, до самого вечера.

– И ничего не видели?

– Можете даже не спрашивать. Абсолютно ничего. Она не могла незаметно пройти мимо нас. Я все время следил за входом.

– А с другой стороны?

– В этот день там дежурил Виталий Дмитриевич. Он знает ее в лицо и сразу обратил бы внимание на то, что жена нашего босса вышла во двор, где нас не было.

– А вы иногда заезжали во двор?

– Когда Тамара выходила оттуда. Она сама звонила и говорила, откуда выйдет.

– Почему через двор?

– Когда она делала новую укладку или красилась, то выходила оттуда. Сама решала, откуда ей выйти, и всегда ждала нас уже во дворе, когда мы подъезжали за ней.

– Какая сумка у нее была в день исчезновения?

– Нормальная. Как обычно. Я не знаю марки. Но, наверное, дорогая. У нее все сумки были очень даже не дешевые.

– В этом я как раз не сомневаюсь. У Тамары было много сумок?

– Полно. По-моему, штук пятьдесят, не меньше. На все случаи в жизни. Я один раз случайно увидел, сколько они стоят. Можете не поверить. Несколько тысяч долларов каждая! А некоторые вообще около десяти. За такие деньги можно купить машину. Но Сергей Викторович мог позволить своей супруге едва ли не любые траты.

– Она была транжирой?

– Как и все женщины.

– А он?

– Скорее разумный эгоист, – чуть подумав, ответил Карен. – Он не прижимистый, не скупой, но не любит выбрасывать деньги на ветер. Это не его стиль.

– Понятно. В тот день она торопилась? Вы не помните?

– Абсолютно точно, что нет. Я запомнил, что Тамара держалась в машине достаточно спокойно. Хотя иногда и смотрела на часы.

– Ничего не спрашивала? Не пыталась вас пришпорить?

– Нет. Сидела сзади и молчала. Ничего не говорила, как и всегда. Только приказывала, куда ехать.

– Она с кем-то разговаривала, пока вы ехали в салон?

– Нет, ни с кем. Но все время переписывалась. Я слышал, как она отправляла сообщения по телефону.

– По какому именно телефону?

– Не знаю. У нее было три мобильника. Или даже четыре, я не обращал внимания. Это не мое дело.

– Она ни с кем не встречалась? Подруги или друзья?

– С подругами иногда встречалась. На Тверской, в отеле «Шератон» есть ресторан «Якорь». Она часто туда ездила, общалась с какими-то дамочками. С мужчинами – никогда. Тамара была умной женщиной и знала, что такие встречи могут не понравиться Сергею Викторовичу. Поэтому на моей памяти ничего подобного не случалось. Один раз только мы были в «Ритц-Карлтоне», куда она заехала на несколько минут, когда ее двоюродный брат прилетел из Германии. Но она провела там только три или четыре минуты. Увиделась с родственником и сразу вернулась в машину. А вечером они поехали на ужин уже вместе с мужем.

– Давно это было?

– В прошлом году. Она была достаточно умной женщиной, чтобы не давать поводов Сергею Викторовичу ее ревновать.

– Он ревнивый человек?

– После того, что случилось с его второй женой, – очень. Никому не доверяет.

– Что случилось с его второй супругой?

– Вы не знаете? Об этом всем известно. Она ему изменяла с каким-то журналистом. Когда он узнал, то был в ярости. Так мне рассказывали водители, которые работают с ним не один год. Босс готов был их убить. И этого журналиста, и свою жену. Но Сергей Викторович понимал, что это глупый выход из положения. Сначала он просто с ней расстался, а затем развелся уже по всей форме.

– От кого он узнал о ее изменах?

– Мир не без добрых людей. Она тоже не была святой. Он купил ей машину, и дамочка ездила куда и когда ей вздумается. Это была большая ошибка со стороны босса. Он ей доверял, а она вовсю этим пользовалась. И вообще, зачем женщине машина? Чтобы ездить налево?

– Очень глубокая мысль, – со вздохом проговорил Дронго. – А Тамара ему не изменяла?

– Не знаю. Я этого не говорил. Но она была гораздо умнее и хитрее своей предшественницы. Так считает наша кухарка, которая работает с Сергеем Владимировичем уже полтора десятка лет.

– А если предположить невероятное. Вдруг ваша последняя хозяйка тоже изменяла своему мужу? Все-таки у них весьма большая разница в возрасте. Как вы считаете, он мог ее наказать за такое поведение? Похитить, инсценировать исчезновение или даже убить? Сергей Викторович мог это сделать?

Карен и Андрей переглянулись. Дронго было понятно, что этот вопрос застал их врасплох. Андрей опустил голову.

Карен долго молчал, затем наконец-то изрек:

– Да, я думаю, что он сошел бы с ума и ни перед чем не остановился бы, чтобы наказать виновных.

– Вы тоже так думаете? – обратился Дронго к водителю.

– Не знаю, – заявил тот и почему-то густо покраснел.

Дронго поблагодарил мужчин, поднялся и вышел. Вейдеманис следовал за ним.

Как только гости вышли из кабинета, Елизавета Викторовна принялась гневно выговаривать брату:

– Мы сами их пригласили. Ты просил меня позвонить ему, встретиться с ним, уговорить помочь тебе. А теперь оскорбляешь этого человека и торгуешься, желая сэкономить.

– Я не торгуюсь, – возразил Концевич. – Просто каждая услуга оценивается в конкретную сумму. Он это прекрасно знает. Господин Дронго слишком много времени провел в Европе. Я предложил цену. Он согласился, теперь он будет работать с удвоенной энергией и обязательно найдет нам того негодяя, который придумал и осуществил этот гадкий замысел.

– Ты просто неисправим! – Елизавета Викторовна встала. – Все-таки постарайся быть с ним полюбезнее. Не забывай, что он помогает тебе в поисках твоей супруги. Господин Дронго взялся за это дело, хотя и знал, что его практически невозможно раскрыть. Ему известно, что теперь все будут ждать, когда он ошибется.

– Он начал не с той стороны, – заметил Концевич. – Хотя это действительно только его дело. Пусть проводит расследование так, как считает нужным. Лишь бы работал интенсивно. У нас почти не осталось времени.

– Вот это ты ему и скажешь, – посоветовала Елизавета Викторовна. – Не забывай, что я всегда готова тебе помогать, даже несмотря на твой ужасный, невыносимый, скверный характер. – Она подошла и поцеловала брата в щеку.

Он согласно кивнул и ответил:

– Я знаю. Ты всегда мне помогала. И в детстве, и сейчас. Ты знаешь, когда ушла наша мама, я не чувствовал себя сиротой в полной мере. У меня была ты, Елизавета, моя старшая сестра. Я понимал, что ее любовь и забота все равно остаются со мной. Мама как бы передала тебе эту эстафету.

– Хватит, – попросила сестра. – Иначе я сейчас расплачусь. В общем, не забывай, что это мы его позвали. Он достаточно гордый человек. В любой момент может повернуться и уйти. Будь с ним помягче, пожалуйста. А я поеду домой. Там меня уже ждут твои внучатые племянники. Скажи Олегу, что мы все надеемся, что он все-таки женится.

– Обязательно скажу, – заявил Сергей Викторович.

Тут Олеся доложила ему из приемной, что эксперты уже вернулись.

– Так быстро! – удовлетворенно прошептал Концевич, взглянув на сестру. – Ты видишь, что он вполне вменяемый человек. Понимает, что там уже все перепахали и ему искать нечего. Олеся, пригласи их в мой кабинет. Принесите господину Дронго чай вместо кофе.

Глава пятая

Дронго и Эдгар вернулись в приемную Концевича. Елизавета Викторовна уже выходила оттуда, и они столкнулись.

– Удачи вам, – прошептала она. – Я в вас верю.

Дронго кивнул и первым вошел в кабинет. Справа у стены стоял большой кожаный диван. Не спрашивая разрешения, эксперт прошел к нему и уселся.

Он провел рукой по спинке и восхитился:

– Прекрасная кожа!

– Да, – обрадовался хозяин кабинета. – Я заказывал эту мебель в Италии. Обратите внимание на кресла. Это ручная работа. Да и вся прочая мебель делалась по индивидуальному заказу.

– Не сомневаюсь, – заявил Дронго. – Особенно впечатляет, что спинка этого прекрасного кожаного дивана пахнет парфюмом вашей помощницы. Я хорошо чувствую характерный аромат «Пуазона». Или это простое совпадение?

Наступило неприятное молчание.

Потом Сергей Викторович невесело усмехнулся и сказал:

– Значит, вы еще и ценитель прекрасного, господин эксперт. Здорово вы меня поддели. Да, вы правы. Спинка моего дивана пахнет парфюмом моей помощницы.

– Из чего следует…

– Тоже верно, – закончил за своего гостя Сергей Викторович. – Она не только моя сотрудница, но еще и любовница, иногда помогающая мне прийти в себя, обрести необходимую форму.

– Вторая красавица тоже помогает вам обретать форму?

– Так, иногда. Она на подхвате. – Концевич весело кивнул. – Только извините, но я не совсем понимаю мотивов ваших вопросов. Вместо того чтобы искать мою супругу и ее возможных похитителей, вы пытаетесь изобличить меня в преступных связях с моими помощницами. Или вы пытаетесь таким образом выстроить некую логическую цепочку? Дескать, я встречаюсь с Олесей. Поэтому мы решили избавиться от моей супруги и совместно удавили ее в каком-то темном месте. Только это не моя история, господин эксперт. Я никогда не путаю личные дела с бизнесом. Олеся и Динара прежде всего мои сотрудницы, а уже потом женщины, с которыми я иногда могу позволить себе расслабиться. Конечно, ради них я не стану убивать свою жену. И вообще я никого и никогда в жизни не убивал. Хотя в страшные девяностые без этого сложно было выжить. Конкуренты шли на любые преступления. Но я пытался удержаться и сумел не перейти эту роковую грань. Не скажу, что я был ангелом. Далеко нет. Но крови на моих руках не имеется. Совесть моя чиста. Мы тогда начинали с Борисом и Сабиром, нынешними вице-президентами концерна. Если бы вы знали, через какие тернии нам пришлось пройти! Сабир отвечал за поставки, Борис – за финансовые вопросы, а у меня была продажа, сбыт продукции. Как нас только не мордовали, не прессовали! Но мы смогли выстоять, создать такое мощное предприятие. Теперь у меня большая неприятность! – Он махнул рукой. – Да еще и вы со своими вопросам. Напрасно вы так ретиво начали принюхиваться к моему дивану. Скажу вам больше. Олеся и Динара не единственные дамы, запах которых оставался в моем кабинете. После смерти первой супруги я ударился во все тяжкие. Поэтому сделал несколько опрометчивый выбор, когда женился на актрисе. – При этих словах Сергей Викторович нахмурился, затем продолжил: – Юлия обладала целым набором превосходных качеств. Она была бесподобна в постели, достаточно умна. Но эта толковая, находчивая, веселая женщина органически не умела сохранять верность. Это был ее своеобразный бич. Знаете, мужчина еще может завязать, пусть и с большим трудом. Хотя бы тогда, когда превратится в импотента и у него ничего не будет получаться. Но женщина – это уже катастрофа. Может, поэтому их называют блудницами. Тут уже не поможет ничего, даже золотая клетка. Императрицы часто изменяли своим венценосным супругам с пажами или лакеями. Жены теперешних олигархов спят со своими тренерами по фитнесу или водителями. Остановить таких любительниц романтики просто невозможно. Они все равно найдут способ наставить тебе рога. Я с этим столкнулся.

– Вам не говорили, что вы законченный циник?

– Много раз. И еще говорили, что я нарушаю золотое правило этики. По Конфуцию. «Не делай другим того, чего не желаешь себе». Но однажды я прочел высказывание Честертона о том, что все это обычная демагогия и никакого золотого правила этики не существует. Если руководствоваться исключительно им, то ты не сможешь заработать ни одного лишнего рубля, не создашь свой бизнес, не построишь такой вот концерн. Ведь я должен сознательно обходить своих конкурентов, последовательно прижимать их низкими ценами за счет оптовых закупок, разорять, получать все большую прибыль. Значит, я ежедневно и ежечасно вынужден буду нарушать это золотое правило этики.

– И не только в бизнесе, – сказал Дронго.

– И не только в бизнесе, – почти радостно повторил Сергей Викторович. – Психологи утверждают, что каждый человек ежедневно врет несколько раз. От трех до восьми. Где здесь соблюдение этого правила, если мы беспрерывно говорим неправду? Возможно, ложь – это неотъемлемая часть человеческого разума. Как только мы осознали сами себя, то сразу поняли, что можем обманывать. Для этого у нас есть не только язык, но и мозги. Солгать, чтобы получить лучший кусок мяса, самую привлекательную самку, удобное место в пещере, крепкое оружие, теплую шкуру для одежды и так далее. Все началось миллионы лет назад и продолжается до сих пор. Или вы со мной не согласны? Вы всегда говорите правду, никогда не опускаетесь до лжи? Только откровенно!..

– Не всегда, – согласился Дронго. – Но я стараюсь не нарушать этого правила. Хотя бы не причинять людям особых неприятностей.

– Как это не причинять? – изумился Концевич. – Вы всю жизнь только этим и занимаетесь. Вы ведь эксперт по проблемам преступности. Значит, вычисляете и находите несчастных людей, которые пытались что-то заработать, кого-то обмануть, присвоить, своровать, даже убить, чтобы жить богаче и счастливее. А вы ломаете их мечту, опрокидываете надежды, отправляете в тюрьму на долгие годы. При этом вы еще смеете утверждать, что не нарушаете золотого правила этики?

– Смею, – сказал Дронго. – Еще как! Я считаю, что моя деятельность помогает людям выживать. Фолкнер утверждал, что это делает хорошая литература. Но я смею надеяться, что и мои скромные усилия поддерживают хоть в ком-то веру в возможность победы добра над злом.

– Слишком патетически и не очень убедительно, – подвел итог Концевич. – Но я в любом случае не причастен к исчезновению моей супруги и очень опечален этим обстоятельством…

– Что не мешает вам наслаждаться жизнью, – закончил за него Дронго.

– Не мешает, – подтвердил Концевич. – Я нормальный мужчина, еще не превратившийся в бессильного импотента. Рядом со мной работают две красивые молодые женщины, готовые меня ублажать. Нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться такой возможностью.

– То есть траур по исчезнувшей жене вы носить не намерены.

– Я намерен найти и наказать негодяев, которые посмели похитить Тамару. Но запирать себя в башне и предаваться отчаянию – нет, это не в моих правилах. Иначе я не объявил бы о выплате такого гонорара и не стал бы обращаться к вам.

– Знаете, чем более всего опасен цинизм? Он просто делит все низменные поступки на две части: тайные и явные, – сказал Дронго.

– Интересная мысль. – Хозяин кабинета рассмеялся. – Я ее обязательно запомню. Хотя мне всегда казалось, что цинизм помогает выживать в нашем сумасшедшем мире.

– Все предельно ясно. Цинизм, возведенный в ранг добродетели, – негромко прокомментировал Дронго, поднимаясь с дивана. – Спасибо за ваши предельно честные ответы. Теперь мне нужно побывать в том самом салоне, где все произошло. Я могу взять с собой вашу Олесю?

– Зачем она вам нужна? – не понял Концевич.

– Она бывала в этом салоне и всех там знает. Сотрудницам заведения прекрасно известно, где именно она работает. Поэтому они не будут задавать лишних вопросов. Всем станет понятно, что мы приехали в салон по вашему поручению.

– Хорошо, – согласился Сергей Викторович. – Только верните ее, пожалуйста, в целости и сохранности.

– Это я вам обещаю, – заявил Дронго. – Еще мне нужно будет побывать у вас дома и осмотреть некоторые вещи вашей супруги.

– Господин эксперт! – Концевич развел руками. – Вы меня просто разочаровываете. Какой осмотр? Какие личные вещи? У меня работали две бригады лучших специалистов из следственного комитета и МВД. Потом еще несколько дней там крутились частные детективы, бывшие сотрудники ФСБ и ГРУ. Они буквально вылизали мою квартиру, простукали и прощупали все, что только можно. До винтика, до последнего гвоздя. Теперь вы считаете, что сможете туда приехать и обнаружить ее записку, припрятанную неизвестно где, или какую-нибудь другую улику, не замеченную такими крутыми профессионалами? Там работали даже служебные собаки. Не обижайтесь, но это пустая трата времени. Я понимаю, что вам нужно отработать аванс, но не таким странным способом. После всех этих обысков там еще и потрудилась целая бригада уборщиков, чтобы выветрить запах прокуренных сотрудников полиции, аптечное благоухание экспертов и даже вонь собак. После всего этого вы хотите что-то найти?

– Да, – кивнул Дронго. – Очень даже хочу. Просто все остальные искали совсем другие предметы, не те, которые меня интересуют. Возможно, они не замечали те следы, на которые могу обратить внимание именно я.

– Мне бы вашу самоуверенность! – довольно резко проговорил Концевич. – Только в дешевых детективных романах бывают такие неожиданные находки! Никто не увидел, а вы пришли и сразу все разглядели. Но повторяю: так все равно не будет. Вы там ничего не найдете.

– Тем не менее я настаиваю на своей просьбе. Повторяю: у меня свои методы расследования. Иначе я бы не позволил себе просить вас об этом.

Концевич внимательно посмотрел в лицо гостю, потом первым отвел глаза и сказал:

– Ладно. В конце концов, вы достаточно успешный сыщик. Значит, должны понимать, что делаете. Хорошо. Можете вечером заехать к нам в Жуковку и посмотреть все, что вам будет интересно. Часам к восьми. Я буду ждать вас там. Хотя еще раз скажу, что все это лишь пустая трата времени.

– Большое спасибо за содействие, – сказал Дронго на прощание. – Мы сейчас едем в салон.

– Подождите. Вы еще должны выпить ваш чай и подписать наш договор.

– Договор будет готов не скоро. Его еще нужно показать вашим юристам. А чай я выпью в следующий раз, – сказал Дронго. – До свидания, господин Концевич.

– До свидания, господин Дронго. Вам не говорили, что пора сменить эту кличку? Даже несолидно. В вашем возрасте и вдруг название какой-то птички. Вам не кажется, что пора остепеняться?

– Меня вполне устраивает это мое прозвище, – пояснил Дронго. – Поэтому менять его я не собираюсь. А кому не нравится, те могут называть меня по фамилии или по имени-отчеству.

– Но для этого люди еще должны их знать, – справедливо заметил Сергей Викторович.

– А это как раз то, что мне более всего хочется скрыть, – сказал на прощание Дронго и вышел из кабинета.

Эдгар, молчавший все это время, двинулся за ним.

– Очарование абсолютного циника, – произнес он уже в коридоре. – Я полагал, что таких типов уже не осталось.

– Они еще попадаются среди самых богатых людей, которые могут позволить себе жить с подобными принципами, – пояснил Дронго.

Олеся подняла трубку. Ее позвал к себе шеф. Гости терпеливо ждали.

Она вышла через минуту, поправила волосы, надела плащ, холодно взглянула на визитеров и заявила:

– Я готова поехать с вами. Машина нас ждет.

Они спустились вниз. У входа в здание стоял черный «пятисотый» «Мерседес». Олеся уселась впереди. Мужчины расположились на заднем сиденье.

– На Садово-Спасскую, – приказала женщина.

– Чья это машина? – уточнил Дронго.

– Моя служебная, – ответила Олеся, обернувшись к нему. – Не удивляйтесь, пожалуйста. Я ведь много времени провожу в разъездах, решаю различные вопросы по поручению Сергея Викторовича. Он сам посчитал, что так будет удобнее. Пока я мотаюсь на метро или автобусе, проходит слишком много времени.

– У вас нет собственной машины?

– Есть. Но я плохой водитель. За рулем чаще сидит мой муж. Он уже научился как-то обходить наши московские пробки, выбирать другие улицы. Хотя полностью избежать их практически невозможно.

– Значит, вы замужем? – уточнил Дронго.

– Да. Это так удивительно?

– Разумеется, нет. Нисколько.

– Надеюсь, моя семья не имеет никакого отношения к вашему расследованию? – холодно поинтересовалась она.

– Не имеет, – кивнул Дронго.

Олеся отвернулась и не произнесла больше ни слова. Дронго переглянулся с усмехнувшимся Эдгаром.

Через сорок минут они были на месте. Первой в салон вошла Олеся. К ней уже спешила директорша этого заведения, дама необъятных размеров с полным лицом и странной навороченной прической, напоминающей крепостную башню, построенную не самыми трезвыми солдатами. Она была одета в какое-то яркое, цветастое платье.

– Здравствуйте, дорогая Олеся, – почти пропела директорша. – Как хорошо, что наши старые и проверенные клиенты не бросают нас даже после этого странного происшествия. А кто приехал с вами? Добрый день, господа. Меня зовут Анжелика Гавриловна. Я работаю здесь уже четвертый год.

– Это частные эксперты, которых пригласил мой шеф, – пояснила Олеся, показывая на Дронго и Вейдеманиса. – Сергей Викторович просил вас помочь нашим сыщикам.

– Мы всегда готовы оказать содействие, – заявила Анжелика Гавриловна. – Что нам нужно делать?

– Разрешите осмотреть ваш салон, – попросил Дронго.

– К вашим услугам. Только не входите в комнаты, где делают массаж. Это приватные помещения. Наши дамы обычно позволяют себе находиться в таких местах почти полностью обнаженными.

– Ни в коем случае, – согласился Дронго. – Мы сохраним приватность ваших помещений и не станем вмешиваться в частную жизнь клиенток. Все это нас не интересует. Пойдемте, Олеся. Вы покажете нам второй выход.

– Он находится в другом конце здания. – Анжелика Гавриловна ткнула рукой куда-то в глубину коридора. – Я вообще хотела закрыть второй выход, чтобы все проходили только через парадный. Но хозяева нашего салона решили, что делать этого нельзя. Да и пожарная охрана настаивает, чтобы был запасной выход.

Они шли по длинному темному коридору, дважды заворачивали за угол и наконец добрались до тяжелых дверей, у которых сидел охранник, читавший газету. Он увидел директоршу с гостями и весьма неуклюже поднялся с места.

– Это наш ветеран! – гордо произнесла Анжелика Гавриловна. – Виталий Дмитриевич как раз дежурил здесь восемнадцать дней назад, когда исчезла госпожа Концевич.

Мужчина невесело взглянул на гостей. Газету он читал в очках, но снял их, когда появились директорша и гости. Так Виталий Дмитриевич выглядел моложе.

– Значит, вы не заметили, как госпожа Концевич отсюда вышла? – уточнил Дронго.

– Она никуда не выходила, – заученно повторил охранник. – Мы обычно перекрываем все входы и выходы. Если бы она прошла мимо меня, то я обязательно запомнил бы это.

– А если бы она перекрасилась или загримировалась? – предположил Дронго.

– Я бы все равно ее узнал, – пробормотал Виталий Дмитриевич. – Обязательно!

– Не сомневаюсь, – согласился Дронго. – Она часто пользовалась вторым выходом?

– Нет, нечасто. Несколько раз. Я всегда ее узнавал.

– Значит, госпожа Концевич не могла пройти мимо вас незамеченной?

– Ни в коем случае. Я бы ее не выпустил. Тем более без машины. У нас есть свой дежурный транспорт. Ведь автомобили часто попадают в пробки или мужья не успевают их прислать. Тогда мы выручаем наших клиенток, любезно развозим их по домам.

Дронго вышел во двор, посмотрел на машины, стоявшие там, вернулся, взглянул на охранника и спросил:

– Как именно вы обычно сидите?

– На своем стуле за столом, – пояснил Виталий Дмитриевич. – В этом нет никаких нарушений. Я обычно читаю газету и успеваю увидеть всех, кто здесь проходит.

– Да, конечно. А госпожа Концевич в тот злополучный день мимо вас не проходила? – еще раз уточнил Дронго.

– Нет, – заявил охранник. – Конечно, не проходила. Иначе я бы ее запомнил.

– Спасибо, – сказал Дронго. – Анжелика Гавриловна, кто обычно работал с госпожой Концевич?

– Римма, конечно. Это ее мастер.

– Я имею в виду не парикмахеров, а всех остальных. Кто делал маникюр и педикюр?

– Зинаида. Очень хороший профессионал. Мы переманили ее из другого салона.

– Ясно. Я видел разные фотографии госпожи Концевич. Представляя платья известных модельеров, она была брюнеткой. Но, насколько я понял, это краска, не так ли?

– Верно. У нее были свои светло-каштановые волосы.

– Она никогда не перекрашивала их в черный цвет?

– При мне такого не случалось. – Анжелика Гавриловна улыбнулась. – Любой мастер вам скажет, что радикальный черный цвет очень старит женщину. А ведь ей было лишь чуть больше тридцати. Иногда госпожа Концевич позволяла себе быть блондинкой, но никак не брюнеткой. Ой, извините меня, что я говорю о ней в прошедшем времени. Но вы сами начали этот разговор. Нет, она никогда не перекрашивается в брюнетку. Это я знаю и без нашей Риммы.

– Кто еще с ней работал?

– Больше никто.

– Я имею в виду, к кому она обычно ходит на массаж?

– Здесь два специалиста. Инга и Филипп Станиславович. Инга делает массаж с использованием нашего фирменного масла, а Филипп Станиславович больше тяготеет к традиционной методике. Но мы все проверяли. В тот день госпожа Концевич не ложилась ни на первый, ни на второй массаж.

– Я могу поговорить с ними?

– Конечно. Они сейчас работают в салоне. Но их уже допрашивали следователи. Эти наши сотрудники не видели госпожу Концевич в тот роковой день. Честное слово, после этого случая я готова верить в привидения или в какую-то мистику. Мы даже провели эксперимент, бросали сверху веревочную лестницу. Но все равно даже крепкие мужчины не смогли бы ею воспользоваться. Она раскачивалась из стороны в сторону. Такая женщина, как госпожа Концевич, не имеющая специальной подготовки, никогда в жизни не смогла бы подняться по ней. К тому же ее увидели бы люди, идущие по улице.

– Убедили! – весело произнес Дронго. – Я тоже не буду верить ни в какую мистику. Но с вашими массажистами я бы хотел переговорить. С глазу на глаз, если можно. Первым пригласите, пожалуйста, Филиппа Станиславовича.

– Зачем вы его мучаете? – вступилась Олеся. – Бедняжку уже трижды допрашивали. Он ничего не видел в тот день. У него было расписание на несколько часов вперед. Он не мог даже поговорить с другими клиентками. Это все проверено и доказано. Все дамы, пришедшие к нам в тот день, были на массаже у Филиппа Станиславовича. Не нужно его вызывать.

– Разрешите мне самому решать, что именно нам нужно, – заявил Дронго.

– Как угодно, – сухо произнесла Олеся, явно обидевшись.

– Может, вы пройдете в мой кабинет? – предложила Анжелика Гавриловна.

– Ни в коем случае. Мы не хотим вас отвлекать. Лучше предоставьте нам свободную комнату, где мы сможем переговорить с вашим массажистом, – предложил Дронго.

– Хорошо. – Директорша вздохнула. – Я прикажу найти пустую комнату, подходящую для вас, и сейчас пришлю туда Филиппа Станиславовича. Только не задерживайте его более чем на тридцать минут. У него сегодня еще много работы.

– Обещаю, – сказал Дронго.

– Вы просто потеряете время, – не унималась Олеся.

– Тем не менее!.. – настойчиво повторил Дронго.

Олеся покачала головой. Она даже не могла предположить, что именно произойдет здесь уже через несколько минут.

– Как фамилия вашего массажиста? – уточнил Дронго.

– Половцев, – ответила Анжелика Гавриловна.

Дронго взглянул на своего напарника. Вейдеманис, кивнув, достал телефон и отошел от них.

– Идемте в семнадцатый кабинет, – предложила Анжелика Гавриловна. – Он сейчас свободен. А я распоряжусь, чтобы вам принесли туда кофе и наше фирменное печенье.

– Мне чай, – попросил Дронго. – А моему напарнику чашечку кофе, если это возможно.

– Я вам больше не нужна? – сухо уточнила Олеся.

– Нет, спасибо.

– До свидания. – Красавица повернулась и двинулась по коридору, громко стуча каблуками.

Они вошли в небольшую комнату, где, кроме массажного стола, стояли еще и несколько стульев. Угол помещения занимала душевая кабина.

– Большое спасибо, Анжелика Гавриловна, – обратился Дронго к директорше. – Но нам нужно поговорить без свидетелей.

– У моих сотрудников нет секретов от меня, – гордо произнесла эта дивная дама.

– Но все-таки!..

– Хорошо. – Анжелика Гавриловна чуть замялась и наконец произнесла: – Только учтите, что Филипп Станиславович несколько своеобразный человек.

– В каком смысле?

– У него другая сексуальная ориентация, – пояснила директорша чуть приглушенным голосом.

– В каком смысле? – не понял Дронго.

– Он предпочитает общение с себе подобными, – добавила Анжелика Гавриловна. – То есть с мужчинами. Но у нас дамский салон, и поэтому мы не видим в этой особой опасности.

– Обещаю, что не буду к нему приставать, – с улыбкой сказал Дронго.

Директорша громко рассмеялась.

– Сейчас он придет, – сказала она на прощание и вышла из комнаты.

Буквально через минуту в дверь постучали.

– Войдите, – крикнул Дронго.

Эдгар, стоявший рядом с ним, улыбнулся.

Глава шестая

В комнату вошел высокий мужчина с выщипанными бровями и короткой стрижкой. Он был одет в голубой халат. Лицо чуть вытянутое, глаза серые.

– Добрый день.

Дронго отметил достаточно высокий голос и отсутствие напряжения в лицевых мускулах, какое обычно бывает у гомосексуалистов. Он всегда с уважением относился к людям любой ориентации, справедливо полагая, что человека необходимо уважать за его нравственные качества, а не за партнеров, с которыми он проводит время.

– Здравствуйте, – ответил Дронго. – Значит, вы и есть тот самый Филипп Станиславович, о котором говорят, что он гений массажа?

– Не нужно меня перехваливать. – Половцев смутился. – Я, конечно, мастер, профессионал, но далеко не гений. Я все еще пытаюсь учиться.

– Это в вас говорит природная скромность. – Дронго показал на свободный стул и предложил: – Садитесь, пожалуйста.

Они расположились на трех стульях.

– Я эксперт по вопросам преступности. Меня обычно называют Дронго. А это мой напарник – господин Эдгар Вейдеманис.

– Очень приятно. – Филипп Станиславович улыбнулся. – Чем я могу быть вам полезен? Догадываюсь, что вы будете спрашивать меня о госпоже Концевич. Чудесная женщина с прекрасным телом. Она ведь постоянно держала себя в нужном тонусе. С ней было просто приятно работать.

– Но в тот день она исчезла, – напомнил Дронго.

– Это ужасная трагедия, – заявил Филипп Станиславович. – Я просто теряюсь в догадках. Не понимаю, что именно произошло. Сюда приезжали грубые и невоспитанные люди, от которых так дурно пахло! Они отличались дикими манерами.

– Сложно требовать от полицейских таких же манер, как от преподавателей консерватории. – Дронго улыбнулся.

– Для начала они могут быть просто воспитанными и вежливыми людьми, – возразил Филипп Станиславович.

– Согласен, – кивнул Дронго, – но у них грубая профессия. Вы не можете вспомнить тот день, когда исчезла Тамара Концевич?

– У меня абсолютная память. Есть и журнал регистрации, – пояснил Филипп Станиславович. – Поэтому я с точностью до минуты могу сказать, что делал и где именно был.

– Журнал у вас?

– Конечно. Он лежит здесь, в шкафу. А другой журнал, где регистрируются наши клиентки, находится у дежурной, тети Любы.

– Сколько лет этой тете? – спросил Дронго, учитывая, что его собеседнику было хорошо за сорок.

– Примерно лет пятьдесят, – ответил Филипп Станиславович. – Но ее все здесь называют тетей Любой. Поэтому я так и сказал.

– Тогда понятно. Можно посмотреть ваш журнал?

– Конечно. – Филипп Станиславович поднялся, достал журнал из шкафа и протянул его гостям.

Дронго внимательно просмотрел его, не стал возвращать и спросил:

– Во многих местах у вас зачеркнуты фамилии клиенток. Можно уточнить, с чем это связано?

– Женщины!.. – с улыбкой пояснил Филипп Станиславович. – У них ведь планы иногда меняются прямо на ходу. Сначала записываются, просят оставить для них окно, а в последнюю минуту отменяют визит. Таких случаев очень много. Правда, за это они должны платить, чтобы компенсировать наш простой. Но разве деньги имеют значение для наших обеспеченных клиенток? Наш салон ведь один из самых дорогих в городе!..

– Где работают лучшие специалисты, – вставил Дронго, который умело играл на тщеславии и нарциссизме своего собеседника.

– Да, – согласился Филипп Станиславович. – Здесь работают самые опытные и квалифицированные мастера. Надеюсь, что я тоже вхожу в их число.

– Безусловно. Вот я вижу, что в тот день у вас две записи зачеркнуты. Причем так, словно вы пытались сделать их совершенно нечитаемыми. Я могу узнать, кто там был записан?

– Это не секрет. Я прекрасно помню. Записалась Тамара Концевич и Маквала Никурадзе. Потом обе отменили свои визиты.

– Подождите. Но ведь госпожа Концевич приехала в салон в тот день, разве нет?

– Это ничего не значит. Она часто так делала, когда куда-то спешила. Укладка, маникюр, макияж – все это занимает несколько часов. На остальные процедуры у дам не остается свободного времени. Поэтому они отменяют свои визиты ко мне, но деньги исправно платят в кассу. Хотя раньше наши основные клиентки вносили только годовые суммы.

– Большие?..

– Смешные для оплаты труда таких мастеров, как мы, и очень большие для обычных граждан. Кажется, двенадцать тысяч долларов. Или около того.

– Наверное, репутация салона стоит таких денег?

– Конечно, стоит. Следователи меня тоже расспрашивали об этом дне. Но пару лет назад годовые талоны отменили. Теперь все клиентки платят за каждую процедуру в отдельности. В тот день госпожа Концевич отменила свой массаж, как она обычно делала в последние дни. Я честно сказал, что не видел ее в день исчезновения.

– Она отменила массаж, когда появилась в салоне или еще раньше?

– В салоне госпожа Концевич зашла бы ко мне и все сказала бы. Нет, она позвонила утром.

– Спасибо, теперь мне все понятно. А где сидит ваша тетя Люба?

– Рядом с кассой. Вы можете пройти отсюда до большого зала, а потом повернуть налево.

– Спасибо, – сказал Дронго. – Мы так и сделаем. – Он поднялся со стула.

Филипп Станиславович несколько удивленно, даже обиженно взглянул на него и осведомился:

– Вы не хотите больше ничего спросить?

– Думаю, что нет.

– Как странно. Следователи мучили меня часа четыре. Расспрашивали о визитах госпожи Концевич, о том, как она себя вела, с кем разговаривала во время наших сеансов, какой клиенткой была. Они задавали мне целую кучу вопросов. Потом появлялись другие следователи. Вернее сказать, частные детективы. У них тоже было очень много вопросов. А вас заинтересовал только мой журнал. Очень странно.

– Господин Дронго вообще странный человек, – пояснил Вейдеманис. – Поэтому многие не понимают его методов работы.

Эксперты вышли из комнаты.

– Как тебе это нравится? – спросил Дронго.

– Твоя версия кажется мне убедительной, – ответил всепонимающий Вейдеманис. – Только не могу понять, что именно ты собираешься найти в доме Концевича. Там уже не осталось никаких следов.

– А ты подумай, – предложил Дронго. – Могу даже дать подсказку. Я не собираюсь ничего искать. Только покопаюсь в сумках Тамары Концевич, о которых я спрашивал у людей, сопровождавших ее в поездках.

– Все равно не могу понять, что именно ты собираешься там найти. Что такого особенного, чего не заметили все остальные?

– Подумай еще раз. Даю вторую подсказку. Она была моделью и часто выступала на подиуме в молодые годы. Вот, кажется, мы и пришли.

У кассы сидела миловидная девушка азиатской внешности. Рядом за столиком расположилась женщина лет пятидесяти. Она строго посмотрела на гостей. Мужчины появлялись здесь нечасто.

– Извините. – Дронго подошел к ней. – Вы регистрируете клиенток салона?

– Регистрирую, – мрачно подтвердила женщина. – А вы кто такой? Почему я должна перед вами отчитываться?

– Мы здесь с разрешения Анжелики Гавриловны, – пояснил Дронго. – Она позволила нам сюда приехать. Мы расследуем исчезновение госпожи Концевич.

– Понятно. Из милиции? Или сейчас вас уже полицаями называют?

– Полицаи служили у фашистов, – терпеливо пояснил Дронго. – А бывших сотрудников милиции теперь называют полицейскими. Но мы не из полиции, а из другого ведомства.

– Понятно, – повторила тетя Люба. – Так что вам нужно? Все рыскаете, ищете эту сбежавшую женщину?

– Почему сбежавшую?

– А куда она могла деться? Сбежала, конечно. Понятное дело.

– Как она могла это сделать?

– Не знаю. – Тетя Люба нахмурилась, осознав, что сказала слишком много ненужного. – Сама не представляю. – Женщина тяжело вздохнула.

– Можно взглянуть на ваш журнал регистраций? – попросил Дронго.

– Нельзя, – строго ответила тетя Люба. – Без разрешения Анжелики Гавриловны никак невозможно.

– Хорошо, – согласился Дронго. – Сейчас мой напарник отправится к ней и договорится. Эдгар, зайди пожалуйста к Анжелике Гавриловне и попроси у нее разрешения.

Вейдеманис кивнул, собрался идти к кабинету директора, и тут они увидели Анжелику Гавриловну, спешившую к ним.

– Вы закончили с Филиппом Станиславовичем, – радостно произнесла директорша. – Очень хорошо. Что еще вас интересует?

– Журнал регистрации, – пояснил Дронго.

– Зачем? – не поняла директорша. – Какое отношение имеет журнал к исчезнувшей госпоже Концевич. Он предназначен для чисто формальных записей. У каждого нашего сотрудника есть собственный журнал.

– Не сомневаюсь. И все-таки мы хотели бы взглянуть.

– Тетя Люба, дайте им журнал, – натужно выговорила Анжелика Гавриловна.

Было заметно, что она нервничает.

Тетя Люба протянула журнал. Дронго раскрыл его и нашел записи на массаж к Филиппу Станиславовичу. Здесь почти не имелось вычеркнутых фамилий, тогда как в журнале Половцева таковые занимали едва ли не четверть всех записей.

– Очень интересно, – сказал Дронго, обращаясь к директорше. – Мы можем переговорить с вами наедине, уважаемая Анжелика Гавриловна?

– Конечно. – Лицо дамы покрылось красными пятнами. – Верните журнал, и мы пройдем в мой кабинет.

– Пожалуйста. – Дронго протянул журнал тете Любе и заметил, как Анжелика Гавриловна перевела дыхание.

Эта женщина испытывала немалое напряжение, пока журнал был у него в руках.

Они прошли в кабинет, напоминавший рабочее место успешного топ-менеджера. Роскошная дорогая мебель, последняя модель телевизора, современная панель управления телефонами, компьютером и персональной связью со всеми помещениями салона.

Хозяйка уселась в свое кресло, предложила гостям устраиваться поудобнее и осведомилась:

– Что вы будете пить? Коньяк, виски, мартини, джин или кофе?

– Ничего, – ответил Дронго. – Мы почти закончили.

– Сумели выяснить что-то новое? – спросила Анжелика Гавриловна и натянуто улыбнулась.

– После того как здесь столько дней работали следователи, выяснить что-то новое достаточно проблематично. Мы только побеседовали с Филиппом Станиславовичем, хотели выяснить привычки вашей прежней клиентки. Но он почти ничего не сказал. Мы понимаем, что это служебная тайна.

– У нас замечательный персонал! – радостно произнесла директорша, немного расслабившись.

– Не сомневаюсь. Именно поэтому у меня остался только последний вопрос?

– Какой? – любезно осведомилась Анжелика Гавриловна, уже не подозревая подвоха.

– Почему вы подменили журнал регистрации? – спросил гость. – Может быть, именно потому, что у вас такой идеальный персонал?

Улыбка сползла с лица директорши салона и тяжело шлепнулась на зеркальную поверхность стола. Она не смогла скрыть своего удивления и растерянности, не сумела изобразить возмущение. После того как Дронго вернул журнал тете Любе, эта дама была убеждена, что все прошло нормально. Тут неожиданно последовал такой резкий вопрос.

– Мы ничего не меняли. – Лицо Анжелики Гавриловны снова покрылось красными пятнами.

– Я легко докажу, что журнал подменили, – возразил Дронго. – Достаточно сравнить записи в этом журнале и в том, который ведет Филипп Станиславович. У него почти четверть замазанных фамилий. Этого нет в вашем общем журнале. Конечно, следователи и детективы, прибывшие к вам, проверяли общий журнал и ничего особенного там не находили. А заняться всерьез журналом вашего массажиста они даже не пытались. Его репутация своеобразного женоненавистника делала ненужными подобные проверки, тем более сравнение двух журналов. В тот день госпожа Концевич должна была лечь на массаж, но отменила эту процедуру еще утром, перезвонив непосредственно Филиппу Станиславовичу. Очевидно, схожая запись должна была быть и в общем журнале. Но после исчезновения Тамары Концевич вы быстро заменили журнал, исключили оттуда зачеркнутые фамилии.

– Вы обвиняете нас в похищении госпожи Концевич? – сумела выдавить Анжелика Гавриловна. – Но это неправда. Мы не причастны к этому никоим образом.

– Я могу с вами согласиться, – кивнул Дронго. – Но давайте не будем отвлекаться. Итак, поменять журнал было не так просто. Ваш обман мог раскрыться, когда здесь работали следователи и частные детективы. Они, конечно, не обращали внимания на ваш журнал. В конце концов, никаких следов исчезнувшей женщины мы там не найдем. Но, во-первых, у меня было несколько иное направление поиска. А во-вторых, я знаю, почему вы так быстро поменяли журнал.

– Хотите все-таки обвинить меня в похищении?

– Ни в коем случае. Все гораздо прозаичнее. Дело в больших деньгах, которые платят вам клиентки за свои пропущенные процедуры. Раньше был годовой абонемент, но вы все просчитали и поняли, какие доходы можно получить. Ваши клиентки – дамы очень занятые. Они часто отменяют или переносят свои процедуры. Но платить за просроченное время и простой профессионалов им все равно приходится. Вы имеете чудесную возможность присваивать эти деньги, не сдавать их в общую кассу. Вот такая своеобразная махинация.

– Уходите! – гневно произнесла Анжелика Гавриловна. – Я сейчас вызову полицию. Вы шантажист.

– Вызывайте, – спокойно согласился Дронго. – И настройтесь на то, что вам придется объяснять господину Концевичу, почему именно вы подменили журнал. Я еще могу поверить, что вы сделали это в силу обычных корыстных мотивов, пытаясь заработать деньги, и ваша подмена никак не связана с пропажей его супруги. Но обманутый и разочарованный муж вряд ли прислушается к таким вот вашим словам. При его возможностях, финансовых и организационных, он просто закроет этот салон или выгонит вас с работы. Может, вы со мной не согласны?

Высокая прическа Анжелики Гавриловны зашаталась. Она достала платок, вытерла уголки глаз.

– Я одна воспитываю двоих детей, – почти жалобно произнесла женщина. – Чего вы хотите? Зачем меня мучаете?

– Это как раз не входит в мою задачу. Я хочу только уточнить у тети Любы, насколько часто исчезнувшая госпожа Концевич отменяла свои массажи.

– Об этом ее спрашивали следователи, – вспомнила директорша.

– И какой они получили ответ?

– В последние месяцы она почти систематически так поступала.

– Значит, на этом деле работают и умные следователи, – заявил Дронго. – Это радует и впечатляет. Но дальше этого вопроса они не пошли и журналы не сверяли.

– Зачем? Мы честно рассказали им все, что знали. Никто из моего персонала не причастен к исчезновению госпожи Концевич, – сказала Анжелика Гавриловна. – Я могу ручаться за это своей головой. Всех людей я сама принимала и обучала. Никто из них не мог быть замешан в таком преступлении. Можете не сомневаться.

– Здесь я начинаю вам верить, – сказал Дронго. – Вернее, мне хочется это сделать.

– Это благородное желание, – вставил Вейдеманис.

– Мы рассказали следователям все, что знали. Она вошла в салон. Все видели, как Тамара к нам приехала. Но потом госпожа Концевич сумела выйти таким образом, что ее никто не заметил. У нас в коридорах достаточно темно, нет естественного света, а лампы работают только при появлении человека. Мы действительно не знаем, что именно с ней произошло, но никто из нас не причастен к ее исчезновению.

– Вы упрямо повторяете слово «исчезновение» и не говорите о похищении, в которое, очевидно, не верите.

– Не верю, – твердо ответила директорша. – Похищение женщины из салона просто невозможно. Как ее потом вынесли отсюда? Спрятали? Тогда в чем именно? У нас повсюду люди, которые наверняка обратили бы внимание на этот груз. Если бы она закричала, ее бы услышали. Отсюда ничего нельзя вынести без моего разрешения. Поэтому мы все думаем, что она сама сумела каким-то образом отсюда сбежать. Но похитить Тамару Концевич никто не мог. Даже шум борьбы в коридоре должны были услышать наши сотрудницы. Но ничего подобного не было, и никаких грузов никто отсюда не выносил, это абсолютно точно.

– Вот именно эти слова я и хотел от вас услышать, – заявил Дронго. – Спасибо за разъяснение, уважаемая Анжелика Гавриловна. А теперь разрешите нам откланяться.

Он поднялся. Следом встал Вейдеманис.

– А журнал? – спросила директорша, так ничего и не понявшая.

– Пусть этот неприятный факт присвоения денег останется на вашей совести. – Дронго усмехнулся. – В конце концов, каждый имеет то, что охраняет. Не вы первая, не вы последняя. В данном случае меня интересует только исчезновение супруги господина Концевича и ничего больше. Вам повезло, что следователи и детективы, которые здесь работали, прежде всего сталкивались с Филиппом Станиславовичем. Его вид и голос уже вызывали доверие к этому человеку, явному женоненавистнику, которого сложно было в чем-то заподозрить.

– Он обожает женщин. Только без ненужной мужской страсти, – пояснила Анжелика Гавриловна. – Любит их чисто платонически. Скорее он терпеть не может мужчин, считает большинство из них грубыми и невоспитанными существами.

– Можно сказать и так, – согласился Дронго. – В любом случае выйти через него на похитителей просто не представляется возможным. Поэтому мы уходим. До свидания. Можете нас не провожать.

– Вы обещаете никому не рассказывать о наших маленьких проделках? – Анжелика Гавриловна хитро улыбнулась, обретая почву под ногами.

Она поняла, что ее не выдадут.

– Судя по цифрам вашего бюджета, проделки у вас далеко не маленькие, – возразил Дронго. – Этакие невинные шалости, переходящие в крупные хищения. Но этот вопрос должен волновать ваших хозяев, а не нас. Прощайте.

Эксперты покинули кабинет директора и через большой общий зал вышли на улицу.

– Нужно где-нибудь пообедать, – предложил Эдгар. – Судя по интенсивности твоего расследования, у нас будет бурный вечер. Хотя я все еще никак не могу понять, что именно можно найти в сумках Тамары Концевич, проверенных уже не раз.

– Я дал тебе сразу две подсказки, – напомнил Дронго. – Давай вызовем нашу машину и поедем обедать. У нас есть еще несколько часов. Судя по всем тем фактам, которые нам уже удалось собрать, это дело окажется гораздо более прозаичным, чем мы себе представляли. Возможно, в нем даже не будет никаких преступников. Или появятся такие, что мы просто ужаснемся. В развитии этого дела есть два пути. Но не будем забегать вперед. Поехали обедать. Наше расследование сегодня вечером получит новый импульс. Я в этом убежден.

Глава седьмая

К восьми часам вечера они приехали в Жуковку и нашли трехэтажный особняк Концевича. Здесь экспертов встретил охранник, который проводил их в просторную гостиную. Они ждали довольно долго, минут пятнадцать, потом наконец-то появился сам хозяин дома. Он успел переодеться, был в черных джинсах и цветной рубашке с длинными рукавами и отложным воротником.

– Извините, что я задержался, – сказал Сергей Викторович. – Разговаривал с сыном. Он сейчас находится в Будапеште, вернется только через два дня. – Концевич присел на диван и предложил гостям усаживаться там, где им удобно.

Дронго выбрал кресло, Вейдеманис предпочел стул.

– Вам чай, а вашему напарнику кофе, – вспомнил Концевич. – Сейчас принесут. Вы уже ужинали?

– Спасибо, мы недавно перекусили, – поблагодарил его Дронго и спросил: – Ваш сын улетел давно?

– Нет. В прошлый четверг. У нас оттуда большие поставки. Венгры и болгары пытаются восстановить свою пищевую промышленность. Советский Союз получал оттуда консервированные овощи и фрукты на три с половиной миллиарда долларов. Сейчас товарооборот практически сведен к нулю. Не больше двадцати-тридцати миллионов. Такое вот падение за эти годы. Сейчас мы пытаемся достичь былого уровня, но уже есть прямые поставки из Финляндии и Германии. Поэтому венгры и болгары проигрывают. Единственная возможность – демпинговые цены, чтобы хоть как-то протиснуть свою продукцию в наши супермаркеты.

– Каждый сам выбирает свою судьбу, – заметил Дронго. – Все хотели стать независимыми, разорвать прежние связи и наладить новые. Но все оказалось несколько иначе, чем раньше представлялось. Рынки приходится завоевывать заново.

– Вот именно.

– Можно я спрошу, какие отношения были у сына с вашей новой супругой?

– Очень хорошие. Можете не беспокоиться по этому поводу. – Концевич криво усмехнулся. – Или у вас появилась новая версия? Хотите обвинить сына в том, что он не собирался делить наследство, которое могло достаться ему после моей смерти?

– Для этого вам еще нужно умереть, – достаточно цинично возразил Дронго.

Концевич даже вздрогнул от неожиданности.

– Вы хороший ученик, – сказал он с невольным одобрением. – Быстро осваиваете мои изысканные манеры. Надеюсь, мне лично пока ничего не угрожает?

– Не знаю, – честно ответил Дронго. – Именно поэтому мне так важно провести это расследование.

– Проводите. Хотя бы скажите для начала, что мой сын не мечтает о моей смерти. Я, конечно, циник, но не до такой степени.

– Вашего сына я не знаю. Но надеюсь, что не мечтает. В его воспитании принимали участие ваша старшая сестра и ее муж, а уже это само по себе гарантия того, что он вырос хорошим парнем.

– Спасибо и на этом, – буркнул Сергей Викторович. – Вот ваш договор. Мои юристы сделали его в трех экземплярах. Два подпишите и оставьте мне, а один можете забрать с собой. И давайте не будем больше откладывать дело. Идите на второй этаж, там две комнаты Тамары. Можете смотреть все, что вам интересно. Два часа вам хватит?

– Думаю, что даже меньше. Кто нам покажет ее комнаты?

– Наша домработница Галина Аркадьевна. Она сейчас спустится к нам, – сказал Концевич.

Тут же сразу появилась женщина со строгим, даже скорбным выражением лица. Очевидно, в молодости она была достаточно симпатичной. Следы былой красоты еще сохранились на ее лице.

– Галина, покажите нашим гостям комнаты моей супруги, – приказал Сергей Викторович. – Пусть они посмотрят все, что хотят.

– Я все сделаю, – сказала она.

На вид ей было около пятидесяти. Худощавая женщина с запоминающимся лицом и красивыми глазами. Она пригласила гостей следовать за собой и молча провела их на второй этаж, в левое крыло здания, где и находились комнаты хозяйки.

Большая спальня и примыкающая к ней гардеробная были заполнены вещами исчезнувшей Тамары Концевич. На нижних полках стояла примерно сотня пар обуви, на вешалках разместились больше двухсот различных платьев. На средних полках стояли самые разные сумки. Их было не меньше пятидесяти.

– Вот ее вещи, – скорбно произнесла Галина Аркадьевна, показывая на просторную гардеробную. – Только ценности лежат в сейфе, в другом месте. Все остальное находится здесь.

– Вы давно здесь работаете? – спросил Дронго.

– Четырнадцать лет, – ответила Галина Аркадьевна. – Я начинала еще тогда, когда у Сергея Викторовича была квартира в Москве. А потом мы перебрались сюда. Это произошло девять лет назад.

– Вы были знакомы с его второй супругой?

– Конечно. Но она мне не нравилась. Эта особа была актрисой во всем. Очень своеобразное, весьма лживое существо. Я сразу это почувствовала.

– А каково ваше мнение о третьей супруге господина Концевича?

– Она должна была нравиться Сергею Викторовичу, а не мне. Мое дело – следить за порядком в доме, – уклонилась от ответа Галина Аркадьевна.

– Вы не ответили на вопрос. – Дронго подошел к сумкам, повернулся спиной к женщине и принялся осматривать их.

– Повторяю: она должна была нравиться Сергею Викторовичу, а не мне, – ответила Галина Аркадьевна уже заметно раздраженным голосом.

– И понравилась? – спросил он, повернувшись к ней.

– Видимо, да, если он жил с ней почти три года. Ведь брак предполагает наличие взаимной симпатии. Вам так не кажется?

– Так вы ничего не хотите о ней сказать?

– Не хочу. Я предпочитаю не обсуждать моих хозяев с посторонними людьми. Это непорядочно и не очень красиво.

– У вас есть высшее образование, – неожиданно проговорил Дронго.

Это был даже не вопрос, а утверждение.

Она удивленно взглянула на него. Женщину откровенно удивил этот гость.

– Есть. Как вы догадались?

– Обратил внимание на то, как вы разговариваете. Хороший русский язык. Домработницы обычно не говорят о взаимных симпатиях и не употребляют слово «непорядочно».

– Спасибо. – Галина Аркадьевна усмехнулась. – Вы правы. На самом деле я окончила педагогический институт еще в восемьдесят восьмом, три года преподавала в средней школе, потом осталась без работы и в девяносто девятом пришла к Концевичу. Вас устраивает мой ответ?

– А чем вы занимались между девяносто первым и девяносто девятым? – поинтересовался Дронго.

На лице женщины мелькнула тень.

– Как и все остальные, – ответила она с некоторой заминкой. – Пыталась выживать. Два года мы жили практически впроголодь, продавали вещи из дома. Мой муж был офицер. Мы оказались в Прибалтике, куда нас перевели в конце девяностого. Раньше, когда офицеры получали назначение в Прибалтику, это считалось почти почетным. Европейские нравы, чистота, порядок, устоявшиеся традиции. Но все изменилось сразу после августа девяносто первого. Тогда нам прекратили платить зарплату. Полтора года мы жили в Литве в качестве оккупантов. Вернее, пытались жить. Я должна была кормить своего мужа и двух маленьких девочек. В начале девяносто третьего мы переехали в каморку под Москвой, которая досталась нам от бабушки мужа. Две комнатушки без газа и отопления. Но и это было большим счастьем.

– Можете сказать, чем именно вы занимались?

– Вам это так интересно?

– Если не хотите, можете не отвечать.

– Отвечу. Торговала овощами, возила с мужем ширпотреб из Польши и Турции. С большим трудом сводила концы с концами. После дефолта, приключившегося в августе девяносто восьмого, мы продали свою квартиру и оказались на улице. Я постоянно думаю о том времени, – неожиданно произнесла Галина Аркадьевна. – Пусть они будут прокляты! – с каким-то ожесточением добавила она. – Все, кто довел нас до такого обнищания, полного разорения, унизительной и обидной жизни. Чтобы все эти политики горели в аду за страдания, которые доставили нашему народу.

– Не любите олигархов и политиков?

– Ненавижу, – призналась она. – Я ведь обожала свою профессию, мечтала учить детей, а стала безработной, оккупировала Литву, потом торговала ширпотребом в Москве. – Женщина отвернулась.

Было заметно, как она волнуется.

– Я из Латвии, – неожиданно вмешался Эдгар. – Латыш по национальности. Только я был офицером КГБ, а в моей независимой республике сейчас подобное не прощается. Поэтому мне пришлось уехать, оставив семью в Риге. Дочь переехала ко мне, жена развелась. У каждого были свои трагедии.

– Ваш хозяин тоже олигарх, – напомнил Дронго.

– Что? – Галина Аркадьевна вздрогнула. – При чем тут мой хозяин? Он как раз повел себя не как остальные. После дефолта девяносто восьмого мы потеряли все, что имели. Закупили товар на доллары, привезли его в Москву, а тут рубль подешевел в четыре раза. Что только мы не делали, чтобы выплатить долги! Муж работал грузчиком. Я через несколько месяцев даже устроилась в супермаркет уборщицей, чтобы иметь хоть какие-то деньги на одежду и еду для детей. Там меня и увидел Сергей Викторович. Он сначала просто поговорил со мной, потом предложил работать у него дома. Я стеснялась. Он назначил мне хорошую зарплату, и тогда я согласилась.

– С тех пор вы работаете в его доме?

– Да, все эти годы.

– А где сейчас ваша семья?

– Старшая дочь живет с внуками и мужем в Санкт-Петербурге, младшая со мной. У нас сейчас все в порядке. Поэтому я благодарна Сергею Викторовичу за понимание моей ситуации. Он действительно помог нашей семье.

– Чувство благодарности характерно для порядочных людей, – сказал Дронго. – А где теперь работает ваш супруг?

– Мы развелись, – ответила Галина Аркадьевна. – У вас есть еще вопросы?

– Есть. Как вы считаете, последняя жена вашего босса любила его?

– Я у нее не спрашивала. Мне казалось, что она неплохо к нему относилась, но он к ней – гораздо лучше.

– У меня к вам необычная просьба, – сказал Дронго. – Вы не могли бы показать мне сумки, которые чаще остальных брала с собой ваша хозяйка, особенно в парикмахерские и салоны красоты? Можете мне помочь?

– Это, конечно, были не клатчи, – немного подумав, ответила Галина Аркадьевна. – Она иногда брала с собой вот этот «Луи Виттон», белый с их цветными логотипами, большую от «Дольче Габбана», потом бежевую «Миу-миу». Но чаще остальных – вот эту большую «Шанель» с золотой цепочкой.

– Спасибо. Я могу их осмотреть?

– Конечно. Но там ничего нет. Они пустые. Может, какая-то мелочь, помада или очки. Все сумки без исключения осматривали сотрудники полиции и частные детективы.

– Я все-таки попытаюсь еще раз посмотреть. – Дронго достал из кармана увеличительное стекло.

– Ты плохо видишь? – удивился Эдгар. – Странно, у тебя всегда было идеальное зрение. Ты ведь мастер спорта по стрельбе.

– Спасибо, что напомнил. Но мне нужно найти совсем другие вещи, – сказал Дронго и начал открывать сумки одну за другой.

В первой он ничего не нашел, во второй лежали помада и пудреница. В третьей оказался кошелек с логотипами известной итальянской фирмы.

– Еще любила носить вот эту сумку от «Прада», – вспомнила Галина Аркадьевна. – Извините, что я говорю о супруге хозяина в прошедшем времени. Но прошло столько дней!.. Уже никто не верит, что ее могут найти живой.

– Давайте, – попросил Дронго.

В сумке были небольшие салфетки и пачка жвачки. Эксперт осмотрел ее содержимое и радостно кивнул, словно найдя нужную вещь. Затем он что-то осторожно достал. Вейдеманис следил за его манипуляциями, но так и не понял, что именно это было.

Еще одну находку Дронго извлек из сумки «Шанель», в которой было довольно много личных вещей Тамары Концевич. Здесь лежали две ароматические салфетки, пачка женских тампонов, французский освежитель для рта и крем для рук. Увидев тампоны, Галина Аркадьевна смущенно отвернулась. Дронго не обратил на них никакого внимания, достал из сумки какой-то непонятный предмет, напоминающий небольшую проволоку, и положил его в салфетку.

Затем он поднял голову и сообщил:

– Мы закончили наш осмотр.

– Все? – удивилась Галина Аркадьевна. – Вы ничего не хотите больше смотреть?

– Не хочу, – подтвердил Дронго. – Я уже закончил.

– Но здесь пятьдесят сумок, – сказала она.

– Я нашел все, что мне было нужно, – сообщил Дронго. – Мы можем спуститься к Сергею Викторовичу.

– Вы не хотите осматривать ее комнаты, вещи, одежду? – все еще недоумевала домработница.

Очевидно, такого сыщика у них в доме еще не было.

– Не хочу, – подтвердил Дронго. – Повторяю: я уже нашел все, что мне было нужно.

Она посмотрела на него, потом на Вейдеманиса, который старался не выдавать своего изумления, и согласилась.

– Пойдемте, – не стала больше настаивать Галина Аркадьевна.

Вейдеманис взглянул на своего друга.

– Честное слово, я ничего не понимаю, – признался он. – Что именно ты искал в этих сумках? Какие-то проволочки или ниточки!.. Тебе больше ничего не нужно?

– Нет, больше ничего. Давай спустимся, и я попытаюсь рассказать, что именно нашел. Хотя боюсь, что хозяину дома это может не очень понравиться.

Они направились вниз. Концевич был в своем кабинете. Он удивленно взглянул на гостей, которых привела его домработница. Сергей Викторович был убежден, что обыск займет несколько часов.

– Спасибо, Галина, – сказал он женщине. – Дайте нам еще раз кофе и чай. Напитки наших гостей уже давно остыли в гостиной.

– Сейчас принесу. Вам кофе с молоком, как обычно?

– Да. Две ложки сахара, – попросил Сергей Викторович. – Садитесь, господа, – предложил он экспертам, показывая на кресла с высокими спинками. Вы очень быстро закончили! Нашли то, что искали?

– Да, – ответил Дронго. – Нашли. Если разрешите, я попытаюсь изложить вам свою версию.

– Так быстро? – Концевич усмехнулся. – Прошел только один день, и у вас уже есть готовая версия! Вы неплохо работаете, господин эксперт. С такими темпами вы действительно можете побить все рекорды известных сыщиков.

– Это только возможная версия. Вернее, ее начальная стадия, – сообщил Дронго. – Нам придется еще достаточно много работать.

– Но сегодня вы сможете предъявить мне живую Тамару? Или это слишком уж невероятно?

– Позвольте напомнить вам, что я не фокусник, – заявил Дронго. – Подобные трюки у меня не получаются. Поэтому я постараюсь изложить вам свою версию исчезновения вашей супруги из салона красоты. Затем мы продолжим наши поиски.

Галина Аркадьевна внесла поднос с чашечками кофе и чая, расставила все на столике и быстро вышла.

– Говорите, – потребовал Концевич. – Я вас внимательно слушаю.

– Дело в том, что я не верю ни в мистические исчезновения, ни в тайные ходы или лазы, тем более всяческим астрологам или экстрасенсам, – начал Дронго. – Как только мне рассказали об исчезновении вашей супруги в этом салоне, я сразу подумал о двух версиях. Либо ее оттуда похитили, либо она сама сбежала.

– Оригинально, – заявил Сергей Викторович, хрустнув костяшками пальцев. – Следователь тоже говорил мне об этих версиях. Но нет никаких подтверждений какой-то из них.

– Есть, – возразил Дронго. – Я нашел доказательства. Дело в том, что ваша супруга за последние несколько месяцев уже четыре или пять раз отменяла массаж у Филиппа Станиславовича, сотрудника этого салона. Она записывалась заранее, а затем сообщала, что не придет на сеанс. Деньги, конечно, с нее снимали, но для нее, вернее сказать, для вашего бюджета это были копейки. Интересно, что в салон ваша супруга всегда входила одна. Телохранитель и водитель, которые ее всюду сопровождали, оставались в машине. В общем, это было достаточно логично. Она не хотела, чтобы посторонние мужчины забредали в женский салон. Отмечу, что ваша жена почти никогда не говорила своим сопровождающим, когда именно она закончит свои дела и чем будет заниматься в салоне.

– Вы думаете, кто-то говорит? – добродушно осведомился Концевич. – Она хозяйка, а они сотрудники, выполняющие свою работу. Тамара может оставаться в салоне столько, сколько ей нужно. Их обязанность ждать, когда она выйдет.

– Верно. Все так и было. Она ездила в салон, и ее ждали у входа. Только вот ваша супруга уже несколько раз отменяла свои массажи.

– Ну и что? Не хотела или торопилась. Что здесь странного?

– Подождите, – попросил Дронго. – Сейчас поясню. Она отменяла массаж и уходила через вторую дверь. Когда готовился к встрече с вами, я обратил внимание на то, что в былые времена, работая моделью, Тамара любила надевать на подиуме черный парик, который практически неузнаваемо менял ее. Есть такие женские лица, достаточно миниатюрные и тонкокостные, которые становятся кардинально иными при разных прическах. Она любила щеголять в черном парике, хотя никогда не позволяла себе краситься в такой цвет. Об этом я узнал в салоне у Анжелики Гавриловны.

– Да, она никогда не красилась в черный цвет, – согласился Сергей Викторович. – Но я пока ничего не понимаю в ваших рассуждениях.

– Она возила с собой парик, входила в общий зал и шла в коридор, якобы на массаж, – стал объяснять Дронго. Там есть два журнала регистрации клиенток. Записи в первом из них сознательно стирались или искажались.

– Для чего? – не понял Концевич.

– За каждую пропущенную, но заказанную процедуру с клиентки снимались деньги, – пояснил Дронго. – Понимаю, что это всего лишь копейки для вас. Но дело не в деньгах. Тамара шла по коридору, якобы на массаж, доставала темный парик, надевала его и выходила из салона с другой стороны. Охранник, сидящий там, не отличается хорошим зрением, носит очки. Ваша супруга выходила так, что он ее не замечал. Но самую важную информацию дал мне ее телохранитель Карен. Он сказала, что Тамара иногда звонила им и предлагала заехать за ней во двор. Она ждала их там. Значит, ваша жена выходила из салона, уезжала по своим делам, затем возвращалась во двор и звонила в машину. Водитель с телохранителем подъезжали туда и забирали ее.

– Слишком голословно, – недовольно пробормотал Сергей Викторович. – Тогда получается, что Тамара постоянно меня обманывала и куда-то ездила, пока машина ждала ее у парадного входа.

– К сожалению, да. Именно так она незаметно вышла из салона в тот день, но уже не вернулась туда. Именно поэтому один из ее телефонов был найден на Можайском шоссе. Хотя само по себе это невероятно и требует дальнейшего расследования.

– Красивая версия, – мрачно произнес Концевич. – Предположим, что я хочу вам поверить, соглашусь, что моя жена систематически меня обманывала и куда-то смывалась, нацепив этот черный парик. Такая версия оскорбительна и обидна сама по себе, но она еще и лишена всяких доказательств. Это всего лишь логическая цепь, построенная вами. Даже с учетом каких-то слов Карена и этого второго дежурного, который сидит у черного входа, неразберихи в этих журналах.

– У Филиппа Станиславовича своеобразная репутация. Поэтому его никто не принимал всерьез, не просчитывалась даже возможность причастности данного человека к исчезновению вашей жены, – добавил Дронго. – Но расхождение в обоих журналах существует. Ваша супруга все время отменяла свои визиты к массажисту. Во всяком случае, в последние несколько месяцев. Есть еще одно явное доказательство. Она всегда сама ждала машину во дворе и сообщала Андрею и Карену, что они должны забрать ее. Это совсем не похоже на привычки состоятельных людей, которые предпочитают, чтобы ждали их работники.

– Это не доказательство. Пока они делали круг, она выходила во двор, – возразил Сергей Викторович. – Там обычно бывают большие пробки. Мне не очень нравится ваша версия, господин эксперт. Повторяю, она оскорбляет меня как ее мужа и обижает как мужчину. Если у вас нет никаких доказательств, не считая высказываний этих людей, то я просил бы вас прекратить разговоры на эту тему. Не совсем понимаю, зачем вам нужно было осматривать сумки моей пропавшей жены.

– Вот за этим, – сказал Дронго, доставая бумажную салфетку и раскрывая ее. – В двух сумках вашей жены я нашел черные волосы. Они отвалились от ее черного парика, который она обычно прятала там. Вот этот волосок я нашел в первой сумке, а вот этот – во второй. Они идентичны. Можете сами убедиться. Но я принципиально отправлю их на экспертизу и докажу вам, что это волосы с парика, а не с живого человека. Вот мои конкретные доказательства.

Концевич поднялся, подошел, посмотрел на эти два волоска. У него странно изменилось лицо. Он откашлялся, словно задыхался, затем резко повернулся к Дронго.

– И где теперь находится эта сука? – спросил Сергей Викторович, явно приходя в бешенство.

– Это уже второй этап наших поисков. Во всяком случае, теперь мы точно знаем, что ее никто не похищал. Тамара сама надела парик и вышла из салона с черного хода. Она достаточно успешно делала это и раньше. Я с самого начала был убежден в том, что это самая реальная и правдоподобная версия, но не хотел вас обижать, пока у меня не было никаких доказательств.

Хрустнули костяшки пальцев Концевича. Было заметно, как его лицо дернулось, искривилось в страшной судороге.

– Нужно ее найти, – убежденно произнес он. – Любым способом. Я хочу посмотреть ей в глаза и узнать, почему она меня все время обманывала. Вы меня понимаете? Вам придется ее отыскать. Как угодно!..

Глава восьмая

Эксперты уехали из Жуковки, оставив Концевича в его доме. Он пребывал в полной растерянности, даже не понимал, как именно ему следует реагировать на такие вот ужасные новости.

Во втором часу ночи Сергей Викторович позвонил Дронго.

– Вы не спите? – спросил он, даже не извинившись.

– Как видите, нет.

– Я все время думаю над вашими словами. Эти волоски!.. Вы пошлите их завтра на экспертизу. Вдруг вы ошибаетесь?

– Обязательно пошлю. Но я не ошибаюсь. Ее почти невозможно было узнать в черном парике. Недавно по телевизору выступала известная фигуристка Албена Денкова. Она болгарка по национальности, и у нее светлые волосы. Когда она надела черный парик, ее практически невозможно было узнать. Вейдеманис, сидевший рядом со мной, даже спросил, кто это такая. Когда он услышал фамилию Денковой, то уточнил, какая именно, считая, что это всего лишь родственница известной фигуристки. Это когда она каталась на льду. Учтите, что Эдгар не простой прохожий с улицы, а достаточно опытный профессионал. Есть такие славянские лица, которые становятся совсем иными при смене цвета волос.

– Значит, она меня обманывала, – ровным голосом произнес Сергей Викторович.

– Необязательно предполагать самое худшее, – великодушно сказал Дронго. – Может, у нее имелись какие-то важные дела, о которых вы не должны были знать?

– Какие дела могли у нее быть? – разозлился Концевич. – Я оплачивал все ее счета, потакал любым капризам. Какие у нее могли быть секреты от меня, если не мужчины, с которыми она встречалась?

– Давайте дождемся конца расследования, – предложил Дронго. – Мы находимся только в начале пути.

– Да. Я поэтому и позвонил. Хочу сказать, что доверяю вам и прошу вас довести это расследование до логического конца. Не жалейте меня. Мне нужна полная правда. Абсолютно вся. Вы меня понимаете?

– Конечно. Я провожу расследование и должен выяснить все до конца. Можете не беспокоиться, я расскажу вам все, что узнаю. В конце концов, именно для этого вы и обратились ко мне.

– Да, верно. До свидания. – Концевич отключился.

Дронго подумал, что неприятные известия стали слишком больным ударом по самолюбию этого циничного миллионера. Утром он отдал оба волоска Вейдеманису и послал его к экспертам, попросив управиться как можно скорее.

Дронго перезвонил Концевичу. Галина Аркадьевна сообщила, что ее хозяин еще спит. Он не стал настаивать и решил не будить Сергея Викторовича. Вместо этого Дронго поехал в модельное агентство «Элит», где в течение пяти лет работала Тамара Березкина.

Он явно не рассчитал. В десять часов утра там еще никого не было. Красавицы просыпались достаточно поздно. Все менеджеры агентства тоже появлялись на работе ближе к полудню. Дронго решил вернуться домой, и тут ему позвонила Елизавета Викторовна.

– Что у вас произошло? – спросила она. – Звонил мой брат и что-то бессвязно бормотал об изменах жены и о своих обманутых чувствах. Я ничего не поняла.

– Когда он звонил?

– Под утро. Кажется, Сергей был выпившим, чего давно себе не позволял. Что вы ему рассказали?

– Правду. Нам удалось выяснить, что вашу родственницу никто не похищал. Она использовала несовершенство регистрационной системы и довольно большую площадь салона. Тамара входила туда с одной стороны, надевала черный парик, выходила с другой и отправлялась по своим делам.

– У вас есть доказательства?

– Есть. Я вчера был в Жуковке, осмотрел несколько сумок исчезнувшей жены вашего брата. В некоторых их них я нашел одинаковые черные волоски от ее парика. Утром отправил все на экспертизу, сейчас жду результатов.

– Это было достаточно жестоко с вашей стороны, – заметила Елизавета Викторовна. – Вы же знаете, почему он развелся со своей второй женой. Теперь такие новости! Оказывается, что Тамара обманывала Сергея. Это его просто убьет.

– Не убьет, – возразил Дронго. – Можно подумать, что он никогда не изменял своим женам. Ваш брат и теперь, когда пропала Тамара, не очень-то сохраняет ей верность, находит утешение в объятиях своих очаровательных помощниц, которые сидят у него в приемной.

– Это он вам сказал? – поразилась женщина.

– Нет. Я просто вычислил. Сергей Викторович не стал отрицать. А ведь одна из них даже замужем, что нисколько не мешало ему. Какой мерой мерите, такой и вам будет отмерено. Каким судом судите, таким и вас судить будут. Так, кажется, написано в Библии. Не дословно, но фактически так.

– При чем тут Библия? Зачем она это делала? Почему Тамара его обманывала?

– Это мы узнаем у нее, если найдем живой.

– Даже так!.. Вы считаете, что ее все-таки убили?

– Сегодня уже девятнадцатый день, – напомнил Дронго. – Госпожа Концевич пока не объявилась.

– Да, я помню. Но Сергей сейчас в ужасном состоянии. Вы просто его раздавили.

– Я только сообщил ему правду.

– Тем не менее. Что вы намерены делать?

– Продолжать расследование. Нам нужно найти его исчезнувшую супругу и понять, куда и зачем она уходила.

– Действуйте, – согласилась Елизавета Викторовна. – Вам нужна моя помощь?

– Пока нет. Мне нужен скорее ваш брат, но он еще спит. Я не хотел его будить.

– Правильно делаете. Ему лучше отдохнуть. – Она попрощалась и прекратила разговор.

Почти сразу позвонил Вейдеманис.

– Я заплатил две тысячи рублей за эту экспертизу, – пожаловался он. – Цены растут почти ежедневно.

– Перестань жаловаться. Что с этими волосками?

– Натуральные волосы двух разных брюнеток, – чересчур уж радостно сообщил Эдгар. – Ты был не прав. Это волосы ее подруг…

– Которые совали свои головы в ее сумки, – закончил за друга Дронго. – Перестань говорить глупости. Что показала экспертиза.

– Волосы натуральные, но не живые. Оба с одного и того же парика, – торжественно заявил Вейдеманис. – Ты гений. Я в очередной раз это официально признаю.

– Ясно. Значит, все правильно. Теперь нужно понять, к кому и зачем она уходила. Я сижу в ее бывшем модельном агентстве, пытаюсь здесь кого-либо найти, но пока безрезультатно. Они приходят на работу только к двенадцати. Сейчас поеду к ее первому мужу. Может, он сумеет мне помочь.

– Что мне делать?

– Возьми результаты экспертизы и просмотри все ее фотографии в Интернете. Их авторы там указаны. Набросай список и опроси этих людей. Может, у нее был какой-то близкий друг? Допустим, она давно встречалась с ним. Хотя это сомнительно. Тамара не стала бы так глупо рисковать. Такие дамочки обычно напрочь рвут свои прежние связи, чтобы не подставляться. Все равно проверь. Хотя я почти убежден в том, что если она и встречалась с мужчиной, то это наверняка был не ее старый знакомый.

– Логично, – согласился Эдгар. – Начну опрашивать фотографов. Между прочим, в Интернете до сих пор есть ее довольно откровенные фотографии. Я их сам видел. Это тоже много говорит о характере этой дамы. Уже будучи замужней женщиной, она не торопилась убрать их из Сети.

– Сделай список фотографов, – напомнил Дронго на прощание.

Он достал айфон, вошел в Интернет и через несколько секунд уже знал, какой именно автомобильный центр принадлежит господину Товмасяну, первому мужу Тамары Березкиной. Еще через час Дронго уже входил в кабинет этого человека. В отличие от сотрудников модельного агентства бизнесмен появлялся на работе в половине девятого утра.

– Здравствуйте, Хорен Арменакович, – проговорил Дронго, входя в кабинет.

– Добрый день, – ответил Товмасян.

Он был невысокого роста, с мощной головой, словно посаженной прямо на туловище, без шеи. Очевидно, в молодости этот человек занимался борьбой. Об этом говорили сильные руки, мощные ноги, сломанные уши, какие бывают у профессионалов этого вида спорта.

– Кто вы такой? – поинтересовался бизнесмен.

– Я эксперт по расследованиям преступлений. Меня обычно называют Дронго, – представился гость. – У меня к вам есть конкретное дело.

– Понятно. Вы отлично говорите по-русски. Сперва я подумал, что вы грузин или азербайджанец. – Товмасян добродушно улыбнулся.

Дронго ничего не ответил. Бизнесмен услышал кличку, решил, что это имя, а его гость – иностранец. Это устраивало Дронго, и он не стал переубеждать Товмасяна.

– Какое дело у вас ко мне? – поинтересовался Хорен Арменакович. – Нашли где-то нашу машину, которая оказалась в угоне? Мы, конечно, все перепроверяем, но сейчас угонщики так мастерски перебивают номера, что ничего нельзя с этим поделать.

– Я не специалист по автомобилям, – терпеливо напомнил Дронго. – Моя область – тяжкие преступления. Убийства и похищения людей.

– Тогда я вообще не понимаю, чем могу быть вам полезен.

– Речь идет о вашей первой супруге Тамаре Березкиной.

– Она была моей второй супругой. – Товмасян улыбнулся. – Но это не ко мне. Она сейчас жена большого человека. Он хозяин крупного концерна и мультимиллионер. Вот к нему и отправляйтесь.

– Мы знаем, что Тамара – жена Сергея Концевича. Но она неожиданно исчезла.

– Как это? Куда исчезла? Растворилась? Или улетела на Луну? – пошутил Товмасян.

По-русски он говорил с заметным армянским акцентом.

– Женщина исчезла из косметического салона, куда приехала на процедуры.

– Значит, отправилась в другое место. Она вернется, не беспокойтесь. Я хорошо ее знаю. Эта красавица всю свою жизнь мечтала устроиться так, чтобы иметь все по максимуму. Она сознательно к этому шла. Даже когда была моей женой. Мои доходы ее явно не устраивали, хотя именно я вытащил ее из провинции, сделал ей прописку в Москве, помог с конкурсом красоты, проплатив кому нужно за призовое место, купил квартиру, машину. Но ей всего этого было мало. Тамаре не понравилось, что я заплатил за третье место, а не за первое. Оно стоило миллион долларов, а у меня тогда не было таких денег. Я отдал двести тысяч баксов, но она все равно была недовольна. Тамара называла меня торговцем машинами, все время стеснялась моего присутствия, хотела принца на белом коне. Я все понял еще тогда, и мы быстро разошлись. Потом она встречалась с сыном одного грузинского министра. Но мать не разрешила ему жениться и отправила его в Америку. Тамара переключилась на некоего эстрадного исполнителя, которому уже перевалило за шестьдесят. Она готова была выйти за него замуж, но тут оказалось, что он давно женат, у него есть даже внуки. В общем, девочка искала нужного человека, подходящего для ее планов и амбиций. Тут-то и появился этот торговец овощами и фруктами. Я прекрасно понимаю, чем он лучше меня. Я имею всего один салон, а этот Концевич – десять супермаркетов. Может, сейчас уже и побольше. Я даже точно не знаю. Но она его заприметила, решила охмурить и поставить штамп в паспорте. Что ей и удалось. А сейчас вы говорите, что Тамара от него сбежала. Это просто невероятно. Она не могла сама бросить свою мечту.

– Она исчезла, и муж тоже не может ее найти.

– Тогда ее убили, – спокойно сказал Товмасян. – Только в этом случае Тамара не вернулась бы к своему мужу-мультимиллионеру. Значит, дамочка где-то ошиблась, и ее убрали.

– У нее были какие-то криминальные связи?

– Дорогой мой друг! – умилился Товмасян. – Они есть у каждого из нас. Вы же эксперт по преступности. Разве можно жить в Москве, заниматься бизнесом и не иметь криминальных связей? Они опутывают всех. От персон из правительства до охранника на нашей стоянке. Так устроена наша жизнь.

– Но Тамара не занималась бизнесом и жила в Жуковке.

– Она больше восьми лет провела в Москве, прежде чем вышла замуж за Концевича, – напомнил Хорен Арменакович. – Это большой срок для одинокой и красивой женщины. Любой вор или бандит мог предъявить на нее свои права, захотеть получить такую милую игрушку. Никто не мог ее защитить. Красивым женщинам приходится очень трудно. Особенно если они стараются пробиваться наверх, к свету. Вот вчера мне подарили журнал. Здесь написано про двух известных женщин. Одна журналистка и артистка, другая певица. У первой двое детей и трое мужей, не считая бесчисленного числа воздыхателей. У второй трое детей и трое мужей. Обе весьма талантливые молодые дамы. Такие вот истории в этом городе случаются на каждом шагу. Женщины хотят устроить свою жизнь. Найти мужчину, на которого можно опереться. Друга, который поддержит тебя. В радости и в горе, как обычно говорят в таких случаях. Этого хотят все женщины. Пусть у них есть деньги, слава, успех, а им подавай еще и подходящего мужика.

– Согласен с вами, – заявил Дронго. – Главное, чтобы женщина была счастлива.

– Правильно. Только Тамара была счастлива, когда рядом с ней появлялся очень богатый человек, который мог выполнить все ее пожелания. У каждого свое представление о счастье. Для меня оно – продать за месяц сто машин. Для нее – потратить за месяц сто тысяч долларов.

– Очень убедительно. Значит, вы думаете, что она не ушла бы от своего мужа?

– Никогда в жизни, – убежденно произнес Товмасян. – Это была ее мечта.

– А изменить ему могла?

– Если так, чтобы никто об этом не узнал, – конечно. Все могут. В том числе я и вы можете. Если бы Тамара точно знала, что никто об этом не проведает, то, наверное, могла. Она это дело любила. Говорила мне, что еще в четырнадцать лет стала женщиной, а в свои девятнадцать обладала уже незаурядным опытом. Тамара ведь рожать не могла. В семнадцать лет сразу два аборта подряд сделала у себя в провинции. Но она компенсировала свои потери очень интересным сексом. Вы извините, что я так говорю. Вы спрашиваете, и я честно отвечаю. У меня нашли диабет и сейчас делают эти проклятые инсулиновые уколы. Говорят, что я буду жить еще сколько-то лет. Но зачем мне так жить, если у меня ничего не получается с женщинами? Глупо. А таблетки принимать тоже нельзя, говорят, сахар поднимется, и я могу впасть в кому. Прямо на женщине. Глупая смерть, хотя некоторые говорят, что мужчина так и должен умирать. Но я не хочу позорить свою семью, а без таблеток ничего сделать не могу. Так и живу между этими проклятыми уколами. Врачи говорят, что от этой болезни нет никаких лекарств. Только уколы инсулина. Так до конца жизни. Обидно.

– Говорят, что где-то уже изобрели такие таблетки, – вспомнил Дронго. – Одной в день вполне достаточно, чтобы сахар был в норме. Я слышал, что через несколько лет это лекарство появится в открытой продаже.

– Было бы здорово, – встрепенулся Товмасян. – Только я боюсь, что все это очередные слухи и ничего больше. Что еще вас интересует?

– Когда вы с ней в последний раз виделись?

– Давно. Несколько лет назад. Она тогда еще с этим мальчиком-грузином встречалась. Увидела меня и отвернулась, как будто мы незнакомы. Я и не стал подходить. Если не хочет даже смотреть на меня, зачем я буду навязываться?! Я тоже гордый человек. Что сумел, то и сделал. Вывел ее на орбиту. Раз не чувствует благодарности, значит, пусть так и живет. Мне от нее ничего не нужно.

– Спасибо за беседу. – Дронго поднялся и протянул руку Товмасяну.

Тот пожал ее и сказал на прощание:

– Если найдете Тамару, то передайте привет от меня. Хотя не знаю, захочет ли она вспомнить обо мне.

Глава девятая

Дронго вышел на улицу, позвонил Вейдеманису и спросил:

– Есть какие-нибудь новости?

– Заключение экспертизы взял, – сообщил Эдгар. – Еще узнал о том, что Тамару Березкину чаще других фотографов снимал некий Роберт Мозговой. Такая странная фамилия.

– Он теперь в Москве?

– Я узнал адрес его лаборатории и сейчас отправляюсь к нему, – сказал Вейдеманис. – Постараюсь выжать все, что он может знать об этой пропавшей дамочке.

– Мне удалось поговорить с ее бывшим мужем и покровителем. Он считает ее достаточно циничной женщиной, которая не остановится ни перед чем ради достижения своих целей.

– Думаешь, что она инсценировала свое исчезновение, чтобы выманить деньги у своего мужа?

– Нет, не думаю. Она не стала бы так рисковать. Зачем устраивать такой спектакль, если дамочка и так получала все, что хотела. Товмасян считает, что она просто мечтала о таком муже, как Концевич. Нет, там что-то произошло вопреки ее первоначальному плану. Она просто так не ушла бы от своего мужа.

– Может, любовник хотел шантажировать ее мужа и оказать на него давление? – предположил Вейдеманис. – Допустим, она не согласилась, и он просто убил ее.

– Такой вариант возможен, но только в том случае, если бы мы имели дело с достаточно наивной и не очень умной женщиной. Судя по рассказам Товмасяна, Тамаре хватало как цинизма, так и опыта. Ее нельзя было обмануть запросто. Никакой любовник не смог бы выманить ее на встречу, если бы она почувствовала хотя бы тень опасности. Здесь все настолько запутано, что нам не просто будет в этом разобраться. Постарайся узнать, кто был ее самым близким другом в прежней жизни.

– Я все понял, – заверил его Эдгар.

Дронго вернулся в модельное агентство. К этому времени там уже появились люди. Но ему пришлось ждать достаточно долго. Секретарша сообщила эксперту, что у руководителя фирмы сейчас находится некий известный журналист. Они разговаривают.

Наконец журналист ушел, и секретарша разрешила Дронго войти к главе агентства Леониду Марковичу Миронову.

Это был мужчина среднего роста, с редкими волосами, несколько покатым лбом, немного выпученными глазами и непропорционально длинными руками. Миронов считался одним из лучших специалистов по проведению различных конкурсов красоты и многочисленных шоу с участием девушек своего модельного агентства. К его безусловным достоинствам относилась и абсолютная невосприимчивость к сотрудницам своего предприятия, полное игнорирование всех красавиц, работавших с ним.

Миронов был счастливо женат на женщине, которая была старше его на четыре года. Она родила ему близнецов – мальчика и девочку, которых он просто обожал. Остальные женщины для него вообще не существовали. Они были товаром, приносившим прибыль, забавными игрушками, которыми все восторгались, красавицами, с которыми можно было проводить громкие конкурсы. Но их женские прелести его вообще не волновали. Может, именно поэтому ему удавалось сохранять относительное спокойствие и невосприимчивость к их прелестям.

Он принял гостя в своем кабинете и взглянул на него устало, несколько мутно. Миронов заснул в четвертом часу ночи, поэтому сейчас чувствовал себя уставшим, основательно помятым.

– Позвольте представиться, – начал визитер. – Я эксперт по вопросам преступности. Меня обычно называют Дронго.

– А фамилия? – чисто механически спросил Миронов, не понимая, что речь идет о кличке.

– Наверное, Дронгов. – Гость улыбнулся.

Еще никто не спрашивал у него фамилию после клички.

– Что? – не понял Миронов.

– Дронов, – поправился посетитель. – Но вы можете называть меня просто Дронго.

– Хорошо, господин Дронго. Что именно вам нужно от меня?

– У вас работала несколько лет Тамара Березкина, она же Товмасян.

– Было такое дело, – устало согласился Миронов. – Но она уже несколько лет у меня не работает.

– Именно поэтому я и пришел к вам.

– Мы не даем абсолютно никаких справок о наших моделях, – заявил Миронов. – Должен предупредить вас, что она ушла от нас достаточно давно и вышла замуж за очень известного и влиятельного человека. Поэтому мы не будем давать вам никакой информации. Это противоречит нашим внутренним правилам. Поймите меня правильно.

– Я приехал сюда по поручению ее мужа, – сообщил Дронго.

– В таком случае он должен дать вам доверенность, – проговорил Миронов.

– Дело в том, что его супруга пропала. Сейчас проводится расследование по факту ее исчезновения. Господин Концевич попросил меня о помощи в этом деле. Мы даже подписали с ним договор, копия которого у меня есть.

– Покажите, – предложил Миронов.

Дронго достал из кармана копию договора, протянул ее хозяину кабинета. Тот забрал документы, внимательно прочел их и вернул гостю.

– Это копия, а не оригинал, – заметил Миронов.

– Вы думаете, что я специально подделал документы, чтобы узнать подробности жизни модели, которая работала у вас четыре года назад? – не скрывая иронии, спросил Дронго. – В таком случае вы можете позвонить референтам Концевича, сидящим в его приемной, и узнать все подробности обо мне. Продиктовать вам номер их городского телефона?

– Не нужно. Что вы конкретно хотите?

– Она действительно пропала, и мы ее ищем.

– Я знаю, – неожиданно произнес Миронов. – Об этом писали в газетах. Мы всегда следим за нашими бывшими сотрудницами. Что именно вам от нас нужно? Здесь уже был следователь, который опросил всех, кто мог знать Тамару. Только теперь она не Березкина и не Товмасян, а Концевич. Она взяла фамилию своего мужа.

– Да, это известно всем. Следователь ничего не нашел?

– Насколько я знаю, он добросовестно опрашивал всех, в том числе и меня. Но мы уже давно с ней не работаем, поэтому ничего нового не могли сообщить. Надеюсь, это понятно и вам.

– Вы ее хорошо знали?

– Разумеется, весьма неплохо. Я работал здесь заместителем директора, когда она появилась у нас. Ей еще не было и двадцати. Очень красивая, молодая, открытая миру женщина. Хотя и тогда она знала, чего именно хочет.

– Так чего же? Я могу спросить вас об этом?

– Того же, чего желает и большинство наших девушек. Нет, пожалуй, не так. Того же, чего желают практически все наши девушки.

– Я не знаю, чего хотят практически все ваши девушки, – терпеливо повторил Дронго. – Хотя могу догадаться, что все они мечтают о счастливой, безбедной жизни и принце на белом коне.

– Разумеется, – кивнул Миронов. – Это мечта каждой из них. Выйти замуж за обеспеченного мужчину. Создать семью с миллионером, который возьмет на себя заботу о жене и детях. На худой конец, стать любовницей такого богатея. Вот, собственно, и все. Только поэтому они приходят к нам и выходят на подиум. Как только у них появляется богатый ухажер, девочки сразу нас покидают.

– Тамара Березкина тоже хотела найти богатого ухажера?

– Не только. Она была достаточно умной, чтобы искать не просто богатого, а холостого, обеспеченного и относительно умного друга. Вдобавок ей нужен был настоящий мужчина. Она любила таких. Знаете, многие наши девочки просто ненавидят всех представителей противоположного пола. Им приходится пройти через столько унижений, издевательств, обид, прежде чем они попадают к нам!.. Красота требует особой охраны. Их часто покупают и продают, унижают и обижают. Каждая из них может рассказать вам такие ужасы о своем становлении, что любой фильм покажется детской комедией. Они слишком хорошо знают изнанку мужской подлости, грязи, низости, предательства. В них часто что-то ломается. Поэтому многие девушки только терпят мужчин, совсем не уважают их. Не скажу, что Тамара с особым пиететом относилась к мужчинам, но она любила их общество, наслаждалась им. У нее было несколько молодых друзей, с которыми она проводила время. В общем, Тамара Березкина любила и умела получить удовольствие от жизни. Вы меня понимаете?

– Вполне. Последний вопрос. У нее не было здесь близкой подруги или друга?

– Ни в коем случае. Наши девочки не дружат между собой. У них жестокая конкуренция. Это уже царство Фрейда, если вы слышали о таком психологе. У нас царит закон джунглей, каждый выживает в одиночку.

– Так называется книга Ганса Фаллады, – вспомнил Дронго. – Хотя это всего лишь псевдоним замечательного немецкого прозаика Рудольфа Дитцена.

– Откуда такие познания у сыщика? – удивился Миронов.

– Я не обычный сыщик, а эксперт, – напомнил Дронго. – Спасибо за ваши ответы, – добавил он, выходя из кабинета.

Миронов проводил его удивленным взглядом.

Дронго был недоволен. Он потратил полдня на разговоры с Товмасяном и Мироновым, но так ничего и не узнал.

Эксперт снова позвонил домой Концевичу и наконец-то услышал его хриплый голос:

– Я вас слушаю.

– Добрый день. Вы только что проснулись?

– Не очень-то он добрый, – недовольно произнес Сергей Викторович. – Особенно после ваших вчерашних откровений. Что вам еще нужно?

– Если вы будете разговаривать со мной в таком тоне, то я просто отключу телефон, – строго предупредил Дронго.

– Ладно, не обижайтесь. Ваши вчерашние слова меня просто разорвали на куски. Зачем вы позвонили?

– Сколько телефонов было у вашей жены?

– Откуда я помню, сколько этой дряни она себе завела? – буквально выкрикнул Концевич.

– Вижу, что вы еще не опохмелились. Может, мне перезвонить завтра?

– Не нужно завтра. Кажется, три. Или, может, четыре. Нет, все-таки три. Все номера проверяли следователи.

– Именно поэтому я и звоню. Мне нужна эта распечатка. Разговоры и сообщения в течение последних трех дней перед ее исчезновением. Желательно получить ее как можно быстрее.

– Возьмите у следователя, – буркнул Сергей Викторович.

– Мне не дадут. Я частное лицо, даже если и действую от вашего имени. А вам, мужу пропавшей женщины, могут выдать. Позвоните и попросите, чтобы они вам предоставили такую распечатку со всех ее телефонов.

– Хорошо. Сейчас позвоню. Что еще?

– Дайте мне номер телефона вашего водителя.

– А это для чего? Хотите его тоже допросить? Не беспокойтесь. Это уже сделано. Частные детективы протрясли всех, кто работает в моем доме. Охранников, водителей, мою кухарку, Галину Андреевну. Эти кретины считали, что таким образом сумеют найти ту дрянь, которая сбежала от меня. – Вчерашнее сообщение Дронго вывело его из состояния равновесия, и он никак не мог успокоиться. – Тоже мне профессионалы хреновы! – не сдерживаясь, выругался Концевич. – Потратили столько времени и денег и ничего не смогли выяснить.

– У каждого свои методы.

– Вы уже нашли эту гадину? Куда она могла от меня сбежать?

– Пожалуйста, не употребляйте в моем присутствии никаких оскорбительных выражений. Мне это очень не нравится. Договорились?

– Не знал, что вы такой чувствительный, – пробормотал Концевич. – Хорошо, сейчас перезвоню.

Дронго отключился, не прощаясь. Этот тип просто сломался при одной мысли о том, что молодая супруга могла ему изменять или хоть в чем-то обманывать его. Хотя еще вчера он демонстрировал свой предельный цинизм, не скрывал, что пользуется интимными услугами своей замужней помощницы прямо в служебном кабинете.

Чем более человек циничен, тем крепче он убежден в том, что обладает особым правом на подобную позицию. Цинизм опасен именно тем, что возводит непорядочность в ранг добродетели. Конечно, законченный дурак просто не может быть циником. Но по-настоящему умными бывают люди, которые сторонятся цинизма.

Через несколько минут Концевич сам перезвонил и сообщил, что следователь готов выдать Дронго все распечатки контактов с телефонов Тамары, хотя считает эту затею абсолютно ненужной и бесполезной.

– Знаете, что он сказал? – спросил Концевич. – Говорит, что частный эксперт просто дурит мне голову, имитирует бурную деятельность. Они тщательно проверили все поступившие и исходящие звонки, всех абонентов, с которыми переписывалась или говорила моя жена, теперь уже, наверное, бывшая. Они отработали все версии и ничего не нашли.

– Пусть этот профессионал считает меня прохиндеем, но выдаст распечатки, – попросил Дронго.

– Я уже послал водителя. Следователь выдаст ему копии этих распечаток, – сообщил Сергей Викторович. – Знаете почему? Сперва он говорил гадости про эксперта, которого я нанял, потом спросил, кто же это. Я назвал ему вашу кличку. Вот тогда следователь и согласился.

– Очень любезно с его стороны, – сказал Дронго.

Еще через несколько минут перезвонил Вейдеманис, который сообщил, что фотограф Мозговой назвал Тамару эгоисткой, абсолютно циничной особой и даже не захотел говорить о ней. Дронго выслушал это сообщение достаточно спокойно. Он уже был готов к подобным высказываниям после встреч с Товмасяном и Мироновым.

– Позвони водителю Концевича, – попросил Дронго. – Забери у него распечатку телефонных разговоров Тамары, которую ему выдаст следователь. Потом приезжай ко мне домой. Посмотрим, что они там нашли. – Дронго убрал телефон в карман и поехал к себе.

«В отличие от вчерашнего дня сегодняшний начался неудачно и продолжается точно так же. Хотя нет, почему же? – подумал Дронго. – Мне удалось многое узнать об этой особе, составить ее психологический портрет, вывести психотип. Это тоже немало. Наконец скоро я получу распечатки контактов с ее телефонов. Наивно предполагать, что следователи не проверили каждый номер, значащийся в списке. Но меня интересует нечто иное. Мне нужна распечатка СМС-сообщений, которые она посылала в тот день неизвестному человеку, перед тем как войти в салон. Карен говорил о ее четырех телефонах, а муж считал, что у Тамары их было три. Значит, вполне вероятно, что у нее имелся и другой, тот самый четвертый, зарегистрированный на чужое имя, с которого она и отправляла эти сообщения. Если таковых не будет на первых трех аппаратах».

Дома Дронго уселся за стол в кабинете и продолжил составление своеобразного психологического портрета исчезнувшей женщины. Предельная циничность, неразборчивость в средствах, применяемых ради достижения цели, достаточно свободный взгляд на интимные отношения, сложный характер. Набор получался не очень приятным.

А рядом с ней был абсолютный циник, который считал, что ему дано право вести себя таким вот образом, рассуждать о чем угодно, абсолютно презирая мнения всех остальных людей. Позиции циников всегда уязвимы именно тем, что подобные взгляды могут быть обращены и на них самих, чего они не всегда понимают и принимают.

Таков и Сергей Концевич. Он откровенно презирает людей, окружающих его. Этот бизнесмен способен встречаться с другой женщиной, еще не найдя исчезнувшую супругу. Он запросто пользуется благосклонностью собственных сотрудниц.

Для самого Дронго подобное поведение было пределом, переходить который порядочные люди, по его твердому убеждению, не имели права. Спать со своими подчиненными, приставать к супругам друзей, обманывать доверие наивных девушек!.. Весь этот набор прожженных циников был для него абсолютно неприемлем. Это не значило, что он был самым верным мужем и не позволял себе увлечений. Но Дронго никогда не посмел бы ухаживать за женой своего друга или вступать в отношения с женщинами, которые так или иначе материально зависели от него. Это было абсолютное табу.

Для Концевича подобных запретов вообще не существовало. Теперь цинизм собственной супруги очень больно ударил по его самолюбию и гордости. Он осознал, насколько уязвимой и ущербной была его позиция.

Дронго просидел за столом около часа. Потом наконец-то приехал Эдгар Вейдеманис, который привез распечатку телефонных разговоров и сообщений со всех трех номеров, которые были зарегистрированы на Тамару Концевич.

Дронго обратил внимание, что утром перед исчезновением она не посылала никому никаких сообщений. Сама же Тамара получила СМС из магазинов модной одежды, которые традиционно высылали своим клиентам новости о распродажах и скидках.

– В разговоре с нами Карен вспоминал, что она набирала сообщение, сидя за его спиной, – задумчиво произнес Дронго.

– Верно, – кивнул Вейдеманис. – Я тоже обратил на это внимание. Но вот распечатки ее разговоров и сообщений со всех трех телефонов. Все они почти одновременно замолчали в тот день. Никаких сообщений она не посылала.

– Вижу, – мрачно ответил Дронго. – Значит, у нее был еще один телефон, с которого она передавала сообщение.

– Зарегистрированный на чужое имя, – продолжил Эдгар. – А так как узнать его практически невозможно, то это просто дохлый номер. Мы тянем пустышку.

Дронго нахмурился, подошел к телефону, набрал номер приемной концерна Сергея Викторовича и услышал знакомый женский голос.

– Добрый день, Олеся, – вежливо поздоровался он.

– Вы все-таки сумели выяснить, как сбежала супруга нашего босса, – сразу выпалила женщина. – Признаюсь, что я была не права. Вы оказались гораздо более крутым профессионалом, чем я думала.

– Спасибо. Это вам Концевич рассказал?

– Да. Он недавно приехал. В ужасном состоянии. Я всегда считала, что Тамара только использует его. Такие дамочки ни перед чем не останавливаются. Готовы лечь в постель с кем угодно, чтобы получить деньги, положение в обществе, устроить свою жизнь, – возмущенно заявила Олеся.

Дронго улыбнулся. Это говорила замужняя женщина, которая считала нормальным отдаваться своему боссу прямо в кабинете, сразу после исчезновения его супруги. Очевидно, у каждого собственная мораль, свои нормы поведения. Люди слишком часто замечают любые пороки у других, но не осуждают самих себя.

– Вы постарайтесь к нему никого сегодня не пускать, – предложил Дронго. – Результаты моего расследования оказались полной неожиданностью для него.

– Я рассказала ему, как помогала вам вчера, – сразу добавила Олеся, забыв, что оставила гостей одних, демонстративно отстранилась от расследования, проводимого ими.

– Нам опять нужна ваша помощь, – вставил Дронго.

– Что я могу сделать? – Теперь Олеся была сама любезность.

– Мне срочно нужен номер мобильного телефона охранника Карена или водителя Андрея. Надеюсь, что у них не отобрали эти средства связи?

– Конечно, нет. Сейчас продиктую. – Олеся несколько секунд молчала, потом назвала номера обоих телефонов и уточнила: – Вы записали?

– Нет. Я запомнил.

– Да, конечно. – Она рассмеялась. – Совсем забыла, с кем разговариваю. Звоните в любое время, если я вам понадоблюсь. Можете запомнить и номер моего мобильного.

Дронго попрощался с ней и позвонил Карену. Тот сразу ответил.

– С вами говорит вчерашний эксперт, – напомнил Дронго.

– Я слышал, что вы сумели выяснить, как жена босса исчезла из салона, – сразу сказал Карен. – Неужели вы действительно смогли так быстро разобраться с этим делом?

«В этом концерне слухи, наверное, передаются по воздуху», – недовольно подумал Дронго.

– Пока еще тут не все ясно, – сказал он. – У меня к вам вопрос. Вы говорили, что в день своего исчезновения госпожа Концевич набирала сообщение на телефоне, не так ли?

– Да, я слышал, как она это делала, – подтвердил Карен.

– Но мы получили распечатку от следователя, где нет никаких сообщений, переданных госпожой Концевич в то утро.

– Я слышал, – упрямо повторил Карен. – Да и Андрей тоже. Можете мне поверить.

– Мы не ставим под сомнение ваши слова. Но на ее телефонах нет никаких сообщений.

– Может, она их потом стерла?

– Нет, не может. Следователь взял распечатки с компьютеров телефонных компаний. Даже если она стерла все записи, то там они должны были сохраниться. Вы не оформляли какой-то телефон на себя по ее просьбе?

– Нет, никогда. Но я работал не каждый день. Иногда ездил и мой напарник. А вот Андрей был с ней все время.

– Вы можете сейчас передать ему телефон? – попросил Дронго, посмотрел на Вейдеманиса и отрицательно покачал головой.

– Слушаю вас, – донесся до эксперта голос водителя.

– Скажите, Андрей, вы не заезжали в последние дни куда-нибудь в магазин по продаже телефонов? Может, госпожа Концевич покупала новый аппарат?

– Покупала, – сразу ответил водитель. – Но совсем дешевую модель. Она сказала, что ей нужен телефон попроще и прикупила какую-то штуковину вместе с новым номером, кажется, за две тысячи рублей.

– Она оформила этот телефон и номер на свое имя? – быстро уточнил Дронго.

– Нет, на мое. У меня был с собой паспорт. Я всегда его держу при себе. У нее документов не было. Без них телефон на себя не оформишь.

– Понятно. Не помните, какой номер?

– Нет, не помню. Это было два или три месяца назад.

– Где вы его покупали?

– На Тверской. Там есть магазин по продаже телефонов, – пояснил Андрей. – Я еще удивился, что она берет такую дешевую модель. У нее ведь все телефоны были «Верту». Но она сказала, что хочет подарить его Галине Аркадьевне.

– Подарила?

– Не знаю. Я не спрашивал. Это не мое дело. Но телефон был слишком дешевый для супруги Сергея Викторовича.

– Почему вы не рассказали об этом следователю?

– Меня никто не спрашивал, и я забыл про этот случай. Сейчас вы поинтересовались. Поэтому и я вспомнил.

– Ясно. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию имя и отчество.

– Михальчук Андрей Павлович.

– Спасибо. – Дронго взглянул на Эдгара и пояснил: – Несколько месяцев назад Тамара Концевич купила дешевую модель на имя своего водителя. Поэтому этот номер не знали ее супруг, сотрудники следственного комитета. Я уверен, что она посылала сообщение именно с этого аппарата. Нужно срочно отправляться на Тверскую. Прямо сейчас.

– Поехали, – согласился Вейдеманис.

До Тверской им пришлось добираться около часа. Уже темнело, когда они подъехали к магазину. Друзья буквально ворвались в заведение и попросили проверить номер, оформленный на Андрея Михальчука. Молодой продавец сразу отказал им. Не помогали ни уговоры, ни предложенные деньги.

Дронго пришлось объяснять, что они проводят расследование, еще раз звонить самому Михальчуку на другой его мобильный телефон, чтобы тот разрешил сообщить такую информацию. В магазине все проверили, и только после этого эксперты добились-таки своего.

Дронго сразу перезвонил Концевичу.

– У меня опять срочная просьба, – сказал он. – Пожалуйста, прямо сейчас перезвоните следователю и потребуйте распечатку на этот телефон. Важны все контакты, зафиксированные в день исчезновения вашей супруги.

– Я больше ничего не хочу, – зло отрезал Сергей Викторович. – Если она сбежала, то и черт с ней. Не нужно ее искать. Пусть подыхает с голода. Прекратите всякие поиски. Я заплачу вам ваш гонорар. Эта женщина меня больше не интересует.

«Видимо, он опять выпил», – понял Дронго.

– Вы не развелись, – спокойно произнес он. – Тамара все еще ваша супруга. Сделайте так, как я говорю, и не сходите с ума. Возможно, что ее обманули, вынудили, шантажировали, принуждали. Мы пока не знаем никаких подробностей. Не нужно делать опрометчивых выводов.

– Сами сказали, что она сбежала!..

– Я рассказал вам, как именно ваша супруга могла выйти незамеченной из салона. Но я пока не знаю, что именно заставило ее так поступить. Вам это тоже неизвестно. Поэтому сделайте так, как я вас прошу. Позвоните следователю и попросите взять распечатку с этого номера. Срочно. Следователь может получить ее достаточно быстро.

– Позвоню, – согласился Концевич.

Дронго продиктовал ему номер телефона и попрощался.

– Это займет несколько дней, – заметил Эдгар. – Ты ведь знаешь, как работает эта бюрократическая машина. Сначала нужен официальный запрос, затем он будет рассмотрен в компании. Только потом ее сотрудники вышлют письмо. На все процедуры уйдет не меньше трех-четырех дней.

– Опять звонить нашим друзьям в телефонную компанию? – понял Дронго.

– Конечно. Это самый надежный и быстрый способ, – сказал Вейдеманис. – Они сразу пробьют по базе данных и сообщат нам, какие контакты зафиксированы на этот номер.

– Твои знакомые хакеры нас разорят, – пробормотал Дронго. – Они, наверное, опять захотят получить тысячу долларов?

– Цены уже выросли. Две тысячи! – Вейдеманис улыбнулся. – Зато мы гарантированно получим результат в течение часа.

– Звони, – разрешил Дронго. – В конце концов, за все платит господин Концевич.

Эдгар достал телефон. Это было несложно. На самом деле их знакомый даже не стал взламывать сеть телефонной компании. Он просто перезвонил своему знакомому оператору, работавшему в этой фирме, и попросил распечатку на этот номер. Две тысячи долларов этот фрукт честно разделил пополам. Через сорок минут Эдгар получил на свой айфон распечатку разговоров и сообщений с телефона Андрея Михальчука в тот роковой день.

Не нужно было ничего искать или вычислять. С этого номера трижды посылались сообщения и было сделано два звонка. Все они адресовались на один и тот же телефон, зарегистрированный на имя Михаила Автандиловича Табатадзе. К номеру этого аппарата в качестве своеобразного бонуса прилагался и адрес. Табатадзе жил на бульваре маршала Рокоссовского.

Дронго быстро набрал номер. Телефон Табатадзе был выключен. Он повторил эту процедуру и добился того же результата.

– Поехали! – решил Дронго. – Нужно срочно с ним переговорить. В концерне уже всем известно о нашей вчерашней беседе с Концевичем и моей версии исчезновения его прекрасной половины.

Вейдеманис согласно кивнул.

На этот раз им пришлось пробираться через центр, и они попали в жуткую автомобильную пробку, застряли на целых полтора часа. Наконец эксперты подъехали к нужному дому. Личный водитель Дронго остановил машину, взглянул на напарников.

– Мы уже приехали, – извиняющимся тоном произнес он. – Простите за задержку. В это время в центре города всегда такие пробки!..

– Я знаю, – сказал Дронго и дотронулся до его плеча.

Они вышли и направились к дому. Во дворе играли дети. Дверь подъезда была открыта. На скамейке сидели две пожилые женщины.

– Извините!.. – Дронго подошел к ним. – Вы не подскажете, где находится двадцать девятая квартира?

– В этом подъезде, – ответила одна из женщин. – На первом этаже. Там этот грузинский актер квартиру снимает.

– Нет, он в другом подъезде живет, – возразила вторая.

– В этом! – настойчиво произнесла первая. – Ты все перепутала. В другом подъезде азербайджанцы живут. Семья с тремя детьми. А этот грузин здесь. Молодой такой, красивый. Его еще в кино показывали…

– Спасибо.

Дронго и Вейдеманис вошли в подъезд, поднялись на площадку первого этажа и позвонили в дверь. Ответом было молчание. Они позвонили еще раз. За дверью не было слышно никакого шума.

Эдгар взглянул на Дронго.

– Рано или поздно нас с тобой обязательно посадят в тюрьму, – пробормотал он, доставая отмычки.

Дверь была заперта только на автоматический замок, который срабатывал при ее закрытии. Нарушители закона вошли в двухкомнатную квартиру и оказались в гостиной.

– Вот такие пироги! – невесело произнес Вейдеманис.

На полу лежал красивый молодой человек лет двадцати пяти. На его лице застыло выражение боли и ужаса.

Дронго наклонился, оглядел парня, поднял голову, сжал зубы и с огорчением проговорил:

– Мы опоздали. Михаила Табатадзе убили совсем недавно. Часа полтора или два назад.

Глава десятая

Вейдеманис понимающе кивнул и осведомился:

– Что будем делать? Кажется, мы с тобой попали в очень нехорошую историю.

Дронго молчал, разглядывая тело погибшего.

– Двое посторонних мужчин рядом с трупом человека, убитого совсем недавно, – проговорил Эдгар. – Объяснить нашу связь будет трудно. Еще сложнее нам придется, когда меня спросят, где я раздобыл такие дивные отмычки и почему ношу с собой оружие. Прежде чем мы сможем что-либо внятно объяснить, нас с тобой засадят месяца на два в камеру предварительного заключения. Еще хорошо, если не обвинят в преднамеренном убийстве. Следователи ведь могут проверить последние звонки к этому убитому и выяснят, что ты набирал его номер совсем недавно. Отпираться будет бесполезно. Что делать? – снова спросил он.

– Прекрасная обвинительная речь, – заявил Дронго и наконец-то распрямился. – Самое обидное в том, что ты абсолютно прав. Нам достаточно всего лишь остаться здесь и вызвать полицию. Нас самих тут же и обвинят в этом преступлении.

– Значит, нужно уходить, – сказал Эдгар. – Банально сбежать с места преступления.

– Сначала осмотрим его квартиру и заберем телефон, – предложил Дронго. – Хотя у нас в запасе всего-навсего несколько минут.

– Старушки у подъезда!.. – вспомнил Вейдеманис.

– Вот именно. Нужно достаточно быстро выйти и сказать, что мы долго стучались, но нам никто не открыл. В крайнем случае, полиции можно будет объяснить, что мы действительно приезжали сюда именно для того, чтобы поговорить с этим Табатадзе. Это соответствует действительности. Наша машина с водителем стоит перед домом. Они легко смогут нас вычислить. Но мы не попали к Табатадзе. Необязательно всем знать, как ты умеешь открывать чужие квартиры.

– Согласен, – заявил Эдгар.

– Три минуты, – повторил Дронго. – Ничего не трогать. Никаких отпечатков пальцев. Протрешь дверную ручку, когда мы выйдем. Осмотри спальню.

Дронго достал носовой платок, осторожно завернул правую руку, ощупал карманы убитого. Там ничего не было.

Вейдеманис прошел в спальную комнату. Здесь царил обычный беспорядок, который бывает в квартире одинокого мужчины. Вещи разбросаны, кровать не убрана.

Эдгар тоже достал платок и открыл тумбочку. Записная книжка лежала рядом с карандашом. Подумав немного, он забрал оба предмета. Опытный следователь может задаться вопросом, почему в тумбочке есть карандаш и нет бумаги.

Потом Вейдеманис открыл шкаф и ощупал пиджаки, висевшие там. В двух внутренних карманах одного из них обнаружились две пачки денег. Одна состояла из купюр по сто, другая – по двести евро. Итого около тридцати тысяч.

Эдгар их не тронул. Это будет своеобразным сигналом о том, что Табатадзе убили не из-за денег.

Дронго осматривал сервант в гостиной. Обычно мелкие вещи прячут в сахарницах или в разноцветных вазах. В одной из них лежала золотая цепочка с красивым кулоном, явно женским. Дронго не тронул эту вещицу. Он успел только рассмотреть ее.

Три минуты истекли. Друзья подошли к двери почти одновременно. По дороге Дронго успел захватить ноутбук Табатадзе, лежавший на столе. Эдгар взглянул на трофей и кивнул в знак согласия. Оба вышли из квартиры и закрыли за собой дверь. Ноутбук был небольшим, плоским, последней модели. Дронго спрятал его за спину, под пиджак.

Затем взломщики снова подошли к старушкам.

– Его, видимо, нет дома, – сказал Дронго, обращаясь к женщинам. – Мы стучали и звонили, но нам никто не ответил.

– Наверное, ушел, – предположила одна из них.

– Но мы этого не видели, – вспомнила другая.

– Сейчас семь часов вечера, – нарочно сказал Дронго взглянув на часы, которые показывали шесть сорок пять. – Нам пора.

Если следователи будут расспрашивать дотошных соседок, то те обязательно вспомнят, что незнакомцы приходили в семь часов вечера. А экспертиза легко установит, что убийство было совершено не позже пяти. Это абсолютное алиби. Ведь в пять часов вечера Дронго и Вейдеманис еще были в магазине на Тверской. Предположить, что убийцы возвратятся на место преступления через два часа после его совершения, мог только дилетант.

– Может, скоро придет, – предположила первая соседка.

– Лучше мы подъедем завтра, – громко произнес Дронго. – Или послезавтра. Просто передайте ему, что он нам очень нужен. К нему приезжали его коллеги.

– Кто?

– Коллеги. Мы вместе работаем.

Это будет ложный след, отрабатывая который, следователь потеряет еще несколько дней. Им было важно выиграть это время для проведения успешного расследования.

– В театре, значит, – заявила вторая соседка. – Понятно. Я так и подумала. Твой товарищ похож на актера, который в субботу сыщика играл. Такой симпатичный. Я еще подумала, что он напоминает нашего Мишу.

– Это он и был, – сказал Дронго, показывая на Вейдеманиса и стараясь не встречаться с ним взглядом, чтобы не выдать себя невольным смехом.

Они прошли к машине. Эдгар уселся первым и громко расхохотался.

– Нас даже не будут искать, когда соседки вспомнят, что вечером приезжали актеры из театра и хотели поговорить со своим коллегой, – сквозь смех сказал Вейдеманис. – Ты почти идеально отвел от нас подозрение.

– Это был единственный выход, чтобы сегодня ночью за нами не пришли. Могут вычислить нашу машину, – напомнил Дронго и спросил: – Что у тебя?

– Записная книжка. – Эдгар показал находку.

– А у меня его ноутбук. Это уже не так мало, – сказал Дронго. – Надеюсь, у него не было пароля.

– На домашних ноутбуках давно уже никто не ставит пароль, – заметил Вейдеманис. – Все равно опытный хакер вскроет ваш компьютер за несколько минут, какой бы сложный пароль вы ни поставили. Он просто достанет жесткий диск. Поэтому пароли уже не используют. Ты лучше скажи, что думаешь об этом преступлении.

– Тамара Концевич отправила ему в тот день три сообщения, – напомнил Дронго. – В первом она написала: «Как договорились». Видимо, он спрашивал у нее, состоится ли встреча. Во втором указала время, отметив, что будет через пятнадцать минут. В третьем сообщила, что задерживается еще на десять минут. То есть она четко оговаривала встречу именно с ним. Судя по репликам соседок, он актер и работал в театре. Нужно будет узнать, где именно. Думаю, что ноутбук и записная книжка смогут дать нам достаточно много информации к разгадке тайны их отношений.

– Кто мог это сделать? – спросил Эдгар. – Ты подозреваешь женщину?

– Не знаю. Не думаю. Сбежать от своего мужа, хладнокровно прятаться девятнадцать дней, а потом застрелить своего любовника! Это уже Мата Хари, а не обычная красавица провинциалка, которая изо всех сил пыталась устроить свою жизнь в Москве. Во-первых, я не верю в вероятность ее побега. Это абсолютно невозможно. Судя по тому психологическому портрету, который я составил, Тамара была абсолютно земным человеком. Она любила радости и блага, которые можно купить за деньги, сознательно шла к подобному браку все годы, проведенные в Москве.

– В таком случае непонятно, почему красавица изменяла своему мужу.

– Наоборот, вполне понятно. Тамара хотела получить все, что только возможно, прямо здесь и сейчас. Сергей Викторович обеспечивал материальную сторону жизни, а этот молодой актер – физическую. У нее был достаточный опыт общения с мужчинами, чтобы не удовлетворяться интимной жизнью с почти шестидесятилетним мужчиной, который иногда еще и позволяет себе злоупотреблять алкоголем. Вдобавок он часто ей изменяет и не особо старается скрывать этот факт.

– Когда доживем до шестидесяти, вспомним твои слова, – пообещал Эдгар.

– У нас еще есть время. – Дронго улыбнулся. – Но дело не в возрасте Концевича и не в его угасающей потенции. Как раз с ней-то, я думаю, у него все было в порядке. Он такой гиперсексуальный мачо. Просто есть женщины и мужчины, которым мало иметь одного партнера. Они задыхаются в таких тесных рамках.

– Можно личный вопрос? – невинным голосом осведомился Вейдеманис.

– Да, – ответил Дронго. – Я знаю твой вопрос и сразу отвечаю на него положительно. Ты ведь хотел спросить, не отношу ли я и себя к подобным типам, которым тесно в рамках одного партнера.

– Бедная Джил. Хорошо, что она нас не слышит, – с усмешкой пробормотал Эдгар.

– Тамара была именно такой женщиной, которой для тонуса требовался молодой и красивый любовник. Ты видел его. Он и был таким супермачо. Она, видимо, встречалась с ним все последние месяцы.

– Предположим. Тогда куда пропала Тамара Концевич?

– Пока не могу сказать. Но это может знать убийца, который успел побывать в квартире Табатадзе за два часа до нашего появления. Обрати внимание, что стрелял не профессионал. Второй выстрел киллер делает обычно в голову. Этот стрелял дважды в грудь, причем не в сердце, что тоже говорило бы о профессионализме убийцы, а практически в живот. Первая пуля пробила печень. Там была запекшаяся черная кровь. Вторая – грудную клетку. Несчастный парень умер не сразу. Агония продолжалась несколько секунд. Убийца, видимо, тут же ушел, хотя успел забрать телефон своей жертвы. Мы ведь так его и не нашли, а он должен был лежать на видном месте. Убийца забрал мобильник и сразу отключил, чтобы мы не могли его вычислить.

– Тогда нужно ответить на самый простой вопрос. Кто этот убийца?

– Пока мы этого не знаем, но преступник поторопился и совершил очень большую ошибку.

– В каком смысле?

– Он явно пытался нас опередить.

– А если это сам Концевич? – предположил Эдгар. – Когда ты сообщил ему о возможной измене супруги, он вычислил ее любовника и приехал сводить счеты. Такой вариант возможен?

– Нет. Концевич был пьяным и вчера, и сегодня. Он немного пришел в себя и сразу поехал в свой концерн, где успел сообщить о возможном побеге своей супруги женщинам, сидящим в приемной. Так сказать, поплакался в жилетку. А от них эта информация разлетелась по всему персоналу. Во всяком случае, Карен и Андрей об этом уже знали.

– Может, информация просочилась из телефонной компании, когда мы искали номер этого актера?

– Тогда убийца должен был прилететь сюда на вертолете. Ты видел, какие пробки были в центре. Преступник принял решение о ликвидации актера еще сегодня днем. Предполагаю, что именно тогда, когда Концевич появился на работе. Значит, убийца так или иначе должен быть связан с его фирмой. Сергей Викторович появился после перерыва. На распространение информации часа два. Еще час или полтора на то, чтобы добраться до квартиры Табатадзе. Как раз подходящее время. Только вопрос – почему?

– У тебя есть ответ?

– Он узнал про нас. Убийца понял, что мы правильно вычислили, как именно исчезла Тамара Концевич. Значит, нашим следующим вопросом неминуемо будет такой: к кому она пошла? Логично предположить, что подобные фокусы с переодеванием красавица делала для того, чтобы скрыть от мужа свои отлучки. Очень даже вероятно, что это были не деловые посиделки, а интимные встречи с любовником. Убийца понял, что мы неминуемо выйдем на Михаила Табатадзе, и принял решение о его ликвидации.

– Из чего следует, что они были не только знакомы, но и связаны какой-то конкретной целью, – вывел свое заключение Вейдеманис. – Иначе зачем третьему, совершенно постороннему человеку убирать любовника супруги Концевича? Либо это сделал сам Сергей Викторович, что было бы достаточно логично. Либо человек, который сознательно хотел скрыть связь Табатадзе с замужней женщиной. А вот почему он испытывал такое желание – это большой вопрос.

Они подъехали к дому и вышли из машины. Дронго отпустил водителя, предложив ему приехать завтра утром. Друзья поднялись в квартиру и прошли на кухню, где Дронго сделал кофе для Эдгара и налил себе чая. Затем они уселись за столик и стали просматривать записную книжку погибшего красавца. Там было достаточно много телефонов и имен. В основном женских.

– Такое количество знакомых дам! – сказал Вейдеманис. – Кажется, этот парень был отъявленным бабником.

– Давай сначала постараемся узнать, в каком театре он работал, – предложил Дронго, доставая ноутбук, похищенный из квартиры Табатадзе.

Вейдеманис оказался прав. На домашнем ноутбуке актера не было пароля. Зато в нем имелись его многочисленные фотографии в различных театральных костюмах. Михаилу Табатадзе поручали только эпизодические роли в театре. Режиссеры в основном использовали его породистую внешность. К двадцати шести годам он успел сняться в двух телесериалах и паре фильмов. Табатадзе всегда играл смазливых героев-любовников. Очевидно, режиссеры видели его только в подобном амплуа.

– Самовлюбленный тип! – недовольно заметил Эдгар, просматривая фотографии актера.

У погибшего красавца было много поклонниц. С мужчинами он иногда обменивался скабрезными замечаниями и даже пикантными фотографиями знакомых дам.

Эксперты обратили внимание на переписку актера с одним из друзей, где тот спрашивал, как продвигается роман Михаила с некоей бывшей моделью. Актер достаточно цинично отвечал, что сумел добраться до ее губ, но пока не уложил в постель, так как она опасается ревности своего пожилого супруга. Это сообщение было передано два с половиной месяца назад.

Еще через неделю Михаил сообщил, что крепость пала. Дама оказалась более чем опытным партнером, чего он никак не ожидал от солидной замужней женщины. В следующем сообщении он написал, что его партнерша просто восхитительна. Теперь она проявляет чудеса изобретательности, придумывает разные мелкие и крупные шалости. Наконец месяц назад Табатадзе сознался, что по-настоящему привязался к этой даме, которая поражает его своей бессовестной открытостью.

– Вот тебе и роман в письмах, – прокомментировал Эдгар.

– Не люблю, когда мужчина позволяет себе рассказывать кому бы то ни было подобные истории о своих интимных отношениях с женщиной, – признался Дронго. – В этом есть нечто постыдное, предательское. И даже не по отношению к даме, которая согласилась на эти встречи, тем более к замужней. Я не собираюсь защищать госпожу Концевич. Судя по тем фактам, которые мы узнали, она не была самой благовоспитанной и верной супругой. Но когда интимные отношения вот так выставляются напоказ, да еще и с ехидными комментариями, мне становится просто противно. В конце концов, это предательство даже не своей партнерши, а самого себя. Я всегда был убежден, что никто не имеет права комментировать события, происходящие в постели. Они должны быть тайной двоих людей. Это просто отвратительно. Даже если ты покупаешь любовь, то и тогда обязан воздержаться от комментариев. Хотя бы из уважения к самому себе.

– У тебя слишком завышенные стандарты, которые явно не подходят этому молодому человеку, – с усмешкой заявил Вейдеманис.

– Он еще и кавказский мужчина, грузин, – напомнил Дронго. – На Кавказе привыкли уважать своих женщин. Говорят, что женщина-актриса всегда больше, чем женщина, а мужчина-актер всегда меньше, чем обычный мужчина. Ведь в самой этой профессии заложено нечто женское. Он обязан нравиться людям. Великие актеры делали зрителей счастливыми, заставляли их плакать, страдать, сопереживать. А этот… никогда не стал бы большим актером. Есть такая грубая азербайджанская пословица, которую не принято упоминать в хорошем обществе, но она достаточно точно отражает мои слова: «Будущее ребенка можно узнать даже по содержимому его ночного горшка». Вот по этим записям можно понять, что актер не сумел превратиться из инфантильного молодого человека в мужчину. Здесь, в одном месте, он указывает, что снимает квартиру на бульваре маршала Рокоссовского. Интересно, откуда у него деньги?

– В карманах его пиджака лежали тридцать тысяч евро. Или почти столько, – вспомнил Вейдеманис.

– Это уже интересно, – пробормотал Дронго. – Очень большая сумма для актера средней руки. Это явно не гонорары за выступления. Еще в серванте лежали часы, достаточно дорогие. А в сахарнице был женский кулон с бриллиантом, который стоит одиннадцать тысяч пятьсот тридцать евро.

– Откуда такая точность? Там был ценник?

– Конечно. Или ты думаешь, что моя дедукция позволяет мне определять цену на глаз? Женский кулон с бриллиантом на цепочке, купленный примерно полтора месяца назад. Неужели у него были такие доходы?

– Он приехал из Батуми и поступил в театральное училище восемь лет назад, – сказал Эдгар, просматривая биографию актера на его сайте. – Отец – таксист, мать – домохозяйка. Во время учебы жил в общежитии, потом вместе с друзьями снимал комнату на троих. Только недавно разбогател. Может, сериалы и дают такие доходы, не знаю. Вот здесь он со своей машиной. Кажется, это «Фольксваген». Откуда у него вдруг появились деньги?

– Он снимался в фильмах и в сериалах только в эпизодических ролях, – напомнил Дронго. – Даже если Табатадзе получал тысячу долларов в день, то и тогда не смог бы купить машину, переехать в такую квартиру и держать дома столько денег. Он вряд ли получил наследство, так как обязательно где-нибудь упомянул бы об этом. Значит, Михаил разбогател каким-то другим способом.

– Ты думаешь, что он альфонс, да? Исчезнувшая жена Концевича содержала своего любовника?

– Слишком невероятно. Она не потерпела бы рядом с собой такого типа. Он был нужен ей в качестве сексуального партнера. Но тратить на него деньги своего мужа, то есть фактически свои собственные, Тамара никогда не согласилась бы. Как ты тогда объяснишь наличие женского кулона у него в доме?

– Может, она подарила ему свой, чтобы он его продал? Такую возможность ты исключаешь?

– Абсолютно исключаю. Тамара была совсем не тем человеком, который позволил бы себе подобные подарки. Самое интересное, что этот кулон был куплен как раз за три недели до ее исчезновения. Не забывай про пачки денег, которые ты нашел в его пиджаке.

– Тогда нужно разбираться и с его доходами.

– В первую очередь, – согласился Дронго. – Если сегодня его труп обнаружат, то уже завтра следователи придут в театр. Значит, нам нельзя будет там появляться. А мне очень хотелось бы побеседовать с кем-то из его коллег.

– Дверь закрыта. Судя по всему, он жил один, – сказал Вейдеманис. – Я думаю, что Табатадзе может пролежать там еще несколько дней, прежде чем его начнут искать.

– Позвони Леониду Кружкову, пусть поедет туда, во двор, и осторожно выяснит. Если в квартиру сегодня ночью никто не входил, то завтра мы поедем в театр. Когда-то им руководил знаменитый Гончаров. Театр имени Маяковского у Никитских ворот. Сейчас вспоминаю, что был еще студентом, когда смотрел спектакль «Да здравствует королева, виват», где сразу в двух ролях была занята Татьяна Доронина. Там был такой забавный эпизод по ходу спектакля, когда ей предлагали найти высокого мужчину. Она вышла в зал, как будто на его поиски. Я сжался от страха в своем кресле, так как уже тогда был выше всех остальных. Но Доронина нашла Химичева, который был тогда ее мужем. В этом театре работали Джигарханян и Гундарева. Конечно, Немоляева со своим мужем, который был просто символом мужского обаяния. Нужно отправляться в этот театр, – решил Дронго. – Хотя это достаточно опасно. Ведь наше появление будет зафиксировано другими актерами и сотрудниками театра. Возможно, это даже неплохо. С одной стороны, мы ищем актера, ничего не зная о его смерти, и этим самым невольно подтверждаем свое алиби. С другой стороны, сможем нормально работать, якобы продолжая свои поиски. Хотя повторяю: это достаточно опасный путь. Следователю может не понравиться, что мы постоянно играли на опережение, появлялись в таких местах. Мы должны много раз подумать, прежде чем туда поехать. Или сразу обратиться за помощью к самому Сергею Викторовичу. Но сейчас меня более всего волнует другой вопрос.

– Какой?

– Убийство Михаила Табатадзе невольно подтверждает мои самые худшие опасения.

– В каком смысле?

– Боюсь, что его подруги уже тоже нет в живых. Тамару Концевич ликвидировали даже раньше него. А если так, то все, что здесь происходит, было заранее спланировано чьей-то злой волей. Мы должны понять, кто и зачем все это сделал.

– Ты думаешь, нужно искать концы в театре?

– Убежден, что нет. Там не может быть таких больших денег. Ни у кого. Это во-первых. Во-вторых, если бы смерть актера была связана с его деятельностью в театре, то Михаила уже искали бы. Наконец, в-третьих. В театре могли не знать о его связи с женой олигарха. Почти наверняка так оно и было. А вот в концерне Концевича именно вчера днем узнали о том, что мы с тобой достаточно успешно проводим расследование, и мне удалось понять, каким образом жена босса исчезла из косметического салона. Именно тогда убийца встревожился и решил расправиться с ненужным свидетелем. Поэтому искать его необходимо в окружении самого Сергея Викторовича.

Глава одиннадцатая

Вейдеманис уехал в одиннадцатом часу вечера, а Дронго продолжал сидеть перед ноутбуком погибшего актера. У него было какое-то странное чувство вины, словно он подглядывал без разрешения за чужой жизнью. Пока эксперт просматривал сообщения на фейсбуке, о себе заявили сразу трое друзей актера, которые вышли в Интернет и предложили ему пообщаться.

С одной стороны, Дронго испытывал чувство неловкости и нарастающего внутреннего стыда за пользование чужим ноутбуком. С другой – Дронго успокаивал себя тем, что не просто подсматривает чужую жизнь на мониторе украденного компьютера. Он пытается разобраться и найти убийцу, который не должен уйти от возмездия.

«В конце концов, вся моя деятельность – это своеобразное подглядывание за чужой жизнью. Я похож на писателя, который следит за приключениями своих героев, пытается разобраться в истинных мотивах их поступков. Я ведь понимаю, что пытаюсь восстановить справедливость, найти истину, – думал Дронго. – Но почему меня тогда не покидает это неловкое чувство собственного несовершенства, даже своей причастности к убийству актера? Мне кажется, что в этом есть и частичка моей вины. Я ведь действительно пытаюсь найти убийцу».

Он вспомнил, что недавно по «Культуре» смотрел фильм о Петре Вайле, которого знал лично, встречался с ним в Америке и Италии. Вайль справедливо замечал, что чтение Толстого, понимание Рембрандта и знание Баха не могут сделать непорядочного человека образцом порядочности. Бесчестные люди встречаются и среди люмпенов, и среди любителей Баха в почти одинаковом количестве, отмечал Вайль. Но вторые испытывают чувство стыда, которое недоступно тем, кто не знает Толстого, Рембрандта и Баха. Может, поэтому именно сейчас, читая письма с чужого компьютера, Дронго испытывал это чувство стыда.

Он обратил внимание, что последние двадцать дней Михаил почти не общался со своими друзьями, не отвечал на их письма, перестал шутить и вообще редко выходил в Интернет. Среди сообщений, отправленных ему, были и вопросы друзей о том, почему он игнорирует их обращения и не пришел на день рождения некоей Ларисы, который они отмечали восемь дней назад. Дронго поставил знак вопроса в блокноте, лежавшем перед ним, и продолжил исследование писем погибшего артиста.

За этим занятием он просидел почти до пяти часов утра, а потом наконец-то отправился спать. В половине десятого его разбудил телефонный звонок Концевича.

– Я передал вчера вашу просьбу следователю, – сообщил бизнесмен, не извинившись и не поздоровавшись. – Он обещал выяснить все через четыре дня, сразу после выходных. У вас есть еще какие-нибудь новости?

– Пока нет, – ответил Дронго, уже привыкший к хамскому поведению олигарха. – Но у меня есть к вам несколько вопросов.

– Какие еще вопросы? – раздраженно спросил Сергей Викторович. – Я в машине, еду на работу. Что еще вы не успели у меня узнать?

– Вы за рулем?

– Конечно нет. Меня возит водитель. Рядом с ним сидит телохранитель, но это, конечно, не Карен. Что именно вас интересует?

– Кому вчера вы рассказали о нашей беседе? Кто мог узнать о том, как именно исчезла ваша супруга из этого салона?

– Разве я давал вам подписку о неразглашении? – нагло спросил Концевич. – Я просто сообщил своим помощницам о женщине, которая выдавала себя за мою жену. Теперь они тоже узнали о ее не очень красивом поведении, хотя всегда ее недолюбливали. Особенно Олеся. Она и раньше мне намекала, что моя благоверная вышла за меня замуж только для того, чтобы устроить свою жизнь и иметь неплохие деньги. Я не обращал внимания на ее намеки, а нужно было прислушаться.

– Олеся тоже не образец добродетели, – не удержался Дронго.

– Она хотя бы не такая гадина, какой была Тамара, – зло крикнул Концевич. – Понятно, что Олеся делает все, чтобы понравиться своему шефу. Это в порядке вещей. Ненормально, когда так нагло ведет себя моя супруга, к ногам которой я бросаю все свои миллионы.

– Не кричите, – предложил Дронго. – Не нужно говорить все эти гадости при своих людях. Хотя бы из уважения к своей помощнице, которая пока не сделала вам ничего плохого. – Он не удержался и вставил слово «пока».

Концевич был слишком умным человеком, чтобы не обратить внимания на это.

– Думаете, что и она меня продаст, – понял он. – Считаете, что я окружен одними только подхалимами и приспособленцами? Никто в моем окружении не испытывает ко мне самого обычного чувства благодарности или симпатии?

Дронго хотел сказать, что он думает по этому поводу, но решил, что не стоит так сильно обижать даже такого самовлюбленного эгоиста и циника, как Концевич. Обман супруги и ее исчезновение оказались для него слишком сильным ударом. Возможно, в будущем он сможет пересмотреть свои взгляды, станет относиться к людям несколько мягче, добрее, внимательнее. Нет, сейчас не следовало его добивать.

– Такие люди наверняка есть, – солгал Дронго. – Но имеются и другие. Как всегда бывает в обычных коллективах.

– Вот сейчас я с вами полностью согласен, – быстро произнес Концевич. – В любом коллективе есть свои подонки и нормальные люди. Что вы хотите у меня узнать?

– Кому вы сообщали о нашем разговоре? Постарайтесь вспомнить, кто именно мог узнать о нем?

– Знала Галина Аркадьевна. Может, моя кухарка слышала, как я кричал. Водитель, охранники, Динара и Олеся, сидящие в приемной. Еще наш вице-президент. Он зашел ко мне, когда я с вами разговаривал. Борис Львович тоже переживает из-за случившегося. В общем, все, кто меня окружает. Но никому из посторонних я ничего не говорил. Даже следователю.

– Кто именно ведет дело об исчезновении вашей жены?

– Сначала был Рожко. Молодой парень. Но я добился, чтобы дело передали следователю по особо важным делам Сухареву. Николаю Васильевичу под пятьдесят. Он производит впечатление знающего человека, хотя и не сумел ничего выяснить в отличие от вас.

– Вы сказали ему, что собираетесь обращаться к частным детективам?

– Конечно. Он советовал мне не спешить, но, когда прошла первая неделя, я обратился в агентство. Сразу четверо специалистов искали мою жену. Я платил им за каждый час работы. Но эти четверо чудаков на букву «м» ничего не смогли обнаружить. Не считая общих рассуждений. Вот тогда я и решил обратиться к вам.

– Вы сказали об этом Сухареву?

– Сказал, конечно. Он опять отсоветовал. Говорил, что дело очень запутанное и совсем не простое. Скажу честно: он выдвинул идею о том, что похищения могло и не быть. Тамара сама куда-то сбежала. Но никаких доказательств его версии не было, и я отмахнулся от этого глупого предположения. Теперь понимаю, что Сухарев был прав. Нужно было сразу разрабатывать версию о ее побеге.

– Боюсь, что он мог быть не прав, – неожиданно произнес Дронго.

– В каком смысле? – не понял Сергей Викторович. – Вы же сами сказали, что она надела парик, чтобы сбежать. А теперь говорите, что он был не прав?

– Я никогда не употреблял слово «сбежать», – терпеливо пояснил Дронго, – по моему глубокому убеждению, она не собиралась ни бросать вас, ни убегать от вас.

– Видимо, Тамара надевала парик, чтобы незаметно купить для меня кулек шоколадных конфет, – зло пошутил Концевич. – Не нужно считать меня идиотом, пусть я и позволил этой женщине выставить меня на посмешище.

– Никто не считает вас идиотом. Да, мне удалось выяснить, каким образом Тамара незаметно покинула салон. Но это совсем не означает, что она хотела от вас сбежать или уйти. Даже наоборот. Если она уходила с такими предосторожностями, чтобы никто не обнаружил ее отсутствия, значит, наверняка хотела вернуться. Вы меня понимаете? Иначе ваша супруга просто вышла бы через черный ход, не прибегая ни к каким ухищрениям. Но она надела парик и быстро прошла мимо охранника, именно потому, что хотела сохранить инкогнито.

– Понятно. Что теперь я должен думать? Неужели она меня не обманывала?

– Вы должны быть готовы к тому, что произошла трагедия. Возможно, ее обманули, сумели выманить из салона, чтобы никто не узнал о том, куда именно она едет и с кем собирается встречаться. А затем Тамару устранили. Только в этом случае она могла не вернуться к вам. Возможно, она действительно вас любила. А вы сразу записали ее в обманщицы и притворщицы.

– Еще добавьте, что она была преданным другом и верной женой. Может, тогда я расплачусь, – пообещал Концевич.

– Я излагаю вам возможную версию развития событий. Если все было так, как я предполагаю, то Тамара наверняка выходила из салона не для того, чтобы уйти от вас. В этом я убежден.

– Тогда куда и зачем она уходила?

– Это мы сейчас устанавливаем. – Дронго решил, что говорить о молодом любовнике супруги олигарха тоже не следует.

Такие сведения лучше сообщить следователю, у которого будет гораздо больше возможностей проверить знакомых и друзей погибшего актера.

– Устанавливайте быстрее, – попросил Сергей Викторович и отключился, не попрощавшись.

Дронго положил телефон на тумбочку рядом с собой, взглянул на часы. Сегодня уже спать все равно не дадут. Конечно, прежде всего нужно встретиться с этим следователем и попытаться как-то подтолкнуть его провести обыск в доме актера. Тогда опера обнаружат труп и начнут проверку отношений Табатадзе с Тамарой Концевич, удастся выяснить и другие подробности.

Он поднялся и отправился в ванную комнату, чтобы принять душ и побриться. Когда Дронго вышел оттуда, на часах было около десяти.

Тут позвонил Эдгар Вейдеманис.

– Кружков рано утром туда поехал, – сообщил Эдгар. – Тело пока не обнаружили, во дворе все спокойно. Никто не говорил об гибели Табатадзе.

– Я еду к следователю, который ведет это дело. Постараюсь убедить его в необходимости проверки квартиры актера. Не знаю, получится ли.

– Будь осторожен, иначе он заподозрит нас в этом убийстве.

– Если мы будем настаивать на проверке актера, то, возможно, и не заподозрит.

– Все равно будь осторожен, – попросил Вейдеманис. – Если хочешь, я прямо сейчас отправлюсь в театр.

– Нет, пока рано. Лучше я переговорю со следователем.

– Как хочешь. В таком случае я буду ждать твоего звонка. Ты узнал у Концевича, кому именно он мог сообщить о разговоре с тобой?

– Узнал. Всем, кому только мог, пожаловался. От своего вице-президента до кухарки, от помощников до водителей и охранников. Такая новость, конечно же, сразу распространилась по всему концерну. Концевич сделал нашу задачу практически невыполнимой. В их центральном офисе работает более трехсот человек. Каждый из них мог быть причастен к убийству Михаила Табатадзе.

– Ты уже разговаривал с Концевичем?

– Да. Он позвонил мне утром и сообщил, что передал нашу просьбу следователю. Именно поэтому я и собираюсь в следственный комитет. Я расскажу там о нашем визите в магазин на Тверской, возможно, даже о вчерашней поездке на бульвар маршала Рокоссовского. Ведь эти глазастые старушки нас все равно запомнили. Так будет даже лучше.

– Езжай, – согласился Вейдеманис. – Но все равно будь осторожен. Не забывай, что опытные следователи имеют многолетний стаж общения с тысячами свидетелей и подозреваемых, прекрасно умеют дожимать их. Я не говорю, что ему будет так уж легко тебя прижать, но ты обязан об этом помнить.

– Спасибо. Я и так не забуду. Встретимся вечером. А еще лучше приезжай ко мне и поработай на ноутбуке погибшего красавца. Может, найдешь новые детали, на которые я не обратил внимания. Полистай записную книжку, которую ты вчера забрал из дома актера.

– У меня было такое ощущение, словно мы совершили воровство, – признался Эдгар.

– У меня похожее чувство, – ответил Дронго. – Но мы в любом случае сделали это не в корыстных целях и не для удовлетворения собственного любопытства. Этим я себя и успокаиваю.

– Я тоже, – согласился Вейдеманис. – Приеду через час. Оставь вторые ключи у вашего консьержа внизу. Или дождись меня.

– Лучше дождусь тебя, а потом поеду. Мне еще нужно договориться со следователем о встрече. Иначе без пропуска я туда просто не попаду.

Все получилось так, как они планировали. Дронго дождался своего друга, оставил ему ключи. Следователь Сухарев согласился принять эксперта, занимающегося параллельным расследованием, и переговорить с ним. Дронго взял свои документы и поехал на встречу.

Сухарев оказался мужчиной среднего роста. В своих больших очках и потертом костюме он здорово походил на преподавателя средней школы, хотя работал в органах прокуратуры и следствия уже больше двадцати лет и считался достаточно опытным профессионалом. Про эксперта Дронго Сухарев, конечно, слышал. Ему было интересно принять этого загадочного человека, который проводил параллельное расследование, пытаясь найти исчезнувшую супругу такого влиятельного человека, как Сергей Концевич.

– Вы взялись за сложное дело, – предупредил следователь после взаимных приветствий. – Мы работаем над поисками пропавшей женщины уже почти три недели, и нет никаких результатов. Мы даже не можем понять, каким образом она оттуда исчезла.

– Это как раз легко, – заявил Дронго. – Я просмотрел ее записи и фотографии тех времен, когда она выступала на подиуме. Тамара любила носить черный парик, который неузнаваемо менял ее лицо. Я проверил содержимое сумок госпожи Концевич.

– И нашли парик? – Сухарев усмехнулся. – Мы тоже их все просмотрели, но никаких париков не нашли.

– Парик не нашел. Зато в двух ее любимых сумках заметил черные волоски. Отправил на экспертизу, и она подтвердила, что они от одного и того же парика. У меня есть заключение экспертов, – спокойно пояснил Дронго. – Могу вам его подарить.

Сухарев нахмурился.

– Давайте, – предложил он.

Дронго достал из кармана заключение экспертизы и передал его следователю.

Тот внимательно прочитал бумагу, положил ее на свой стол.

– Значит, сбежала в парике? Это меняет дело. Тогда получается, что ее никто не похищал, – задумчиво произнес он.

– Она пользовалась неразберихой, царящей в журналах регистрации клиенток, – пояснил Дронго. – Директорша салона позволяет себе присваивать часть доходов, и поэтому журналы часто переписываются, ведутся так, что в них нельзя разобраться. Но дело не в этом. Тамара Концевич часто устраивала подобные трюки, затем возвращалась с черного хода, звонила водителю и предлагала забрать ее со двора. Это я тоже проверил. Тут уже чистая психология. Провинциалки, выросшие в такой бедности, как Тамара, и с огромным трудом достигшие своего положения, никогда, ни при каких обстоятельствах не будут выходить во двор и ждать там машину с водителем. Случайно, один раз – возможно. Но если подобное превращается в систему, значит, она не входила второй раз обратно в салон, чтобы на нее не обратил внимания дежурный охранник. Тамара приезжала во двор и звонила своему водителю.

– Вы разговаривали с ним, не так ли? – понял следователь.

– И с охранником. Все было так, как я сказал.

– К сожалению, мы не сможем принять вашу версию и это заключение экспертизы, – пояснил Сухарев. – Вы проводили обыск, не санкционированный прокурором. Это частный осмотр. Без составления протокола и присутствия понятых. Все должно быть оформлено абсолютно законно.

– Сейчас важно, чтобы вы мне поверили, а не процессуальные формальности, – сказал Дронго. – Наша главная цель – найти исчезнувшую женщину или хотя бы понять, куда именно она могла подеваться.

– У вас есть ответ и на этот вопрос?

– По-моему, есть. Разговаривая с ее охранником, я узнал, что во время поездки в машине Тамара набирала и отправляла кому-то СМС-сообщение, причем переписывалась достаточно долго. Но в распечатках, которые вы передали Сергею Викторовичу, не было ничего подобного. Я сделал единственно возможный вывод – у нее имелся еще один телефон. Но она не та женщина, которая доверит свою тайну постороннему человеку. Жизненный опыт научил Тамару Березкину опасаться всех и каждого. Поэтому еще несколько месяцев назад, по пути в этот самый салон, она остановила машину и купила телефон с номером по паспорту своего водителя Андрея Михальчука. Что и следовало ожидать. Об этом мобильнике не знал даже ее муж.

– Я начинаю думать, что вы в одиночку смогли расследовать это исчезновение, пока мы возились с ним без всякого толка, – вставил Сухарев.

– Без ваших распечаток у меня не было бы никаких шансов, – великодушно заметил Дронго, не став уточнять, что при желании мог бы получить эти бумажки у знакомых хакеров.

– Мы побывали в салоне на Тверской и уточнили номер телефона, купленного там на имя Андрея Михальчука, – продолжал Дронго. – Затем сумели выяснить, кому именно Тамара Концевич посылала сообщение и кто ей отвечал.

– Каким образом? Эта информация останется при мне, – сразу вставил следователь.

– У нас есть знакомые хакеры, которые запросто взламывают сеть любой компании. – Дронго улыбнулся. – Мы довольно быстро выяснили, что она общалась с Михаилом Табатадзе. Мы уточнили и его адрес. Он проживает на бульваре маршала Рокоссовского.

– И вы, конечно, туда отправились? – понял Сухарев.

– А как вы думаете? Конечно, поехали вдвоем, я и мой напарник. Пытались звонить, стучать, но все было бесполезно. Во дворе даже расспрашивали соседок. Вы можете проверить у них, две пожилые женщины сидели на скамейке. Но в квартире нам никто не ответил. Мобильный телефон Табатадзе был отключен. Именно поэтому я и решил встретиться с вами и рассказать вам обо всем. Чтобы вы сами могли проверить.

– Это верное решение, – кивнул следователь. – Мы прямо сейчас поедем к нему. Кем работает этот Табатадзе?

– Он актер. Довольно посредственный, но красивый. Играет любовников, соблазнителей, эпизодических героев.

– Вы взяли распечатку с телефона, который был у Тамары Концевич?

– Вот она. – Дронго достал бумагу и положил ее на стол.

– Вы сегодня как фокусник, вытаскиваете из кармана все новые и новые факты. Больше у вас ничего нет?

– Нет. Больше ничего. Но проверить этого актера нужно обязательно. Судя по распечатке, Тамара Концевич встречалась именно с ним.

– Муж уже знает? – спросил Сухарев.

– Нет. Я рассказал ему только о том, каким образом его супруга могла уходить незамеченной из салона. Про Табатадзе я говорить не стал. Господин Концевич и так находится на грани срыва. Для такого самоуверенного эгоиста и циника, каким всегда был Сергей Викторович, получить подобный удар от молодой любимой жены – настоящая трагедия.

– Вы правы, – согласился Сухарев. – Пока ничего ему не говорите. Я прямо сейчас вызову бригаду, и мы поедем по указанному адресу. Вы считаете, что с этим актером могло что-то случиться?

– Необязательно, но проверить нужно, – не стал настаивать Дронго, чтобы не вызывать ненужных подозрений и не казаться особенно проницательным.

– В таком случае поедем вместе, – решил следователь. – Все проверим на месте.

На формальности и вызов бригады ушло около часа. Сухарев любезно предложил гостю чай и признался, что слышал о нем, но считал все легенды о Дронго обычными байками.

– Легенды имеют свойство самостоятельно развиваться и становиться мифами, – заметил эксперт, и мужчины вежливо посмеялись.

Наконец они выехали из следственного комитета и направились к дому Табатадзе. В пути, уже из салона автомобиля, Сухарев несколько раз набирал номер мобильного телефона актера, но тот молчал. Женский голос сообщал, что абонент недоступен.

Во дворе на скамейке сидели те же две соседки. Дронго даже поздоровался с ними, проходя мимо, чтобы его еще раз запомнили. Затем они вошли в подъезд, поднялись к квартире, которую снимал актер, и долго звонили. Следователь вызвал участкового. Они довольно быстро открыли дверь. Трупный запах уже невозможно было ни с чем спутать.

Сухарев вошел в гостиную, поморщился и обратился к Дронго:

– Вы оказались правы. Но мы опоздали. Это наша вина.

Дронго растерянно кивнул. Он увидел довольно дорогой айфон, лежавший на серванте. Когда они были здесь с Вейдеманисом, этого телефона не было. Он мог в этом поклясться. Ведь Дронго сам осматривал сервант и не мог не заметить этот аппарат, лежавший на видном месте.

Сухарев тоже его заметил и попросил проверить наличие отпечатков пальцев. Двое сотрудников полиции прошли в спальную комнату.

– Все нужно тщательно осмотреть, – заявил следователь. – Особенно его одежду. Посмотрите, нет ли там записок или других телефонов. Судя по всему, его убили еще вчера или позавчера. Два выстрела почти в упор.

Дронго все еще смотрел на этот айфон. Неужели он не заметил его в прошлый раз? И Эдгар тоже? Нет, это просто невозможно. Они не могли оказаться такими растяпами. Но окончательно его добили слова одного из офицеров полиции, который сообщил, что в костюмах убитого ничего нет. Дронго вспомнил про тридцать тысяч евро. Теперь никаких сомнений не оставалось. Убийца побывал в квартире еще раз. Он подбросил айфон и забрал деньги.

Стараясь не показывать своей растерянности, Дронго подошел к серванту. Сахарница, где лежал кулон, была пуста. Неужели сюда проник обыкновенный грабитель, который польстился на этот кулон и на деньги? Тогда получается, что убийца вернулся сюда только за этими вещами. Слишком неправдоподобно. Зачем он оставил здесь этот аппарат? С какой целью?

Ответ на свой вопрос Дронго получил почти сразу.

Сотрудник полиции, осмотревший айфон, не нашел на нем никаких отпечатков пальцев. Сухарев набрал с него свой номер и удовлетворенно кивнул, когда раздался телефонный звонок.

– Теперь мы знаем, зачем и к кому она сбежала, – сказал Николай Васильевич. – Это ее телефон. Видимо, дамочка выстрелила в своего бывшего любовника и ушла отсюда, забыв свой телефон. Вы оказались правы, господин Дронго, эта парочка была связана друг с другом.

Дронго сложно было вывести из состояния равновесия. Но айфон, принадлежавший Тамаре Концевич, его просто изумил. Все прежние версии казались опрокинутыми. Он только кивнул в знак согласия, уже не пытаясь даже ничего уточнять.

Глава двенадцатая

Домой он вернулся поздно вечером и только тогда вспомнил, что перевел оба своих мобильных телефона в беззвучный режим. Дронго обнаружил одиннадцать звонков Эдгара Вейдеманиса и четыре – Концевича.

Он решил, что олигарх может подождать, и сразу перезвонил своему напарнику.

– Где ты был? – спросил Эдгар. – Хорошо, что я не жалуюсь на сердце. Иначе меня хватил бы инфаркт. Я звоню беспрерывно на оба твоих телефона, а ты не подаешь признаков жизни. Согласись, я имел полное право нервничать, учитывая, что ты поехал в следственный комитет. Твой водитель сказал мне, что ты отпустил его и поехал куда-то вместе со следователем и сотрудниками полиции. Как ты считаешь, что я мог подумать в этот момент?

– Я не хотел, чтобы мою машину видели у дома убитого актера, где мы уже были. Там могли ее запомнить, – признался Дронго. – Извини, Эдгар, я совсем не подумал о том, что ты можешь волноваться. Но сейчас ты действительно получишь инфаркт.

– Следователь что-то понял?

– Нет. Здесь как раз все в порядке. Он рассыпался в комплиментах, говорил, что много слышал обо мне. Я рассказал ему о нашей версии исчезновения Тамары Концевич, показал результаты экспертизы, объяснил, как именно мы вышли на актера. Даже рассказал о том, как мы сами туда поехали, не смогли попасть в дом и побеседовали со старушками, сидевшими на скамейке. Одна из них меня даже узнала и поздоровалась.

– Значит, все в порядке? – спросил Вейдеманис. – Со следователем не возникло никаких проблем? Почему же тогда я должен получить инфаркт?

– Мы вошли в квартиру убитого и обнаружили айфон, который лежал на серванте.

– В комнате рядом с ним? – не поверил Эдгар.

– Да. В метре от него.

– Но ведь мы там были и обязательно заметили бы этот аппарат. Предположим, я его не увидел, но ты не мог не обратить внимания на такую вещицу.

– Поехали дальше. В карманах пиджака нет тех пачек денег, которые ты нашел. Полицейские ничего не обнаружили.

– Не может быть! – удивился Вейдеманис. – Там были две пачки денег. По двести и сто евро. Я сам их видел, даже доставал.

– Надеюсь, ты не оставил на них своих отпечатков пальцев?

– Нет, конечно. Но куда могли исчезнуть деньги? Может, кто-то из сотрудников полиции их просто забрал?

– Не может. Там было несколько человек, и дверь в спальню оставалась открытой. Никто не смог бы незаметно для других достать две большие пачки денег. Такое исключено. Но это еще не все.

– Кажется, твоя поездка была более чем удачной, – пробормотал Эдгар. – Что еще вы там обнаружили? Убийцу, спрятавшегося в туалете?

– Хуже. Мы проверили айфон и выяснили, что он принадлежит некоей Тамаре Концевич, исчезнувшей три недели назад.

Наступило долгое молчание. Очевидно, Вейдеманис был изумлен не меньше самого Дронго.

– Этого не может быть, – осторожно сказал Эдгар. – Как это могло случиться? Она пришла к нему, застрелила, покинула квартиру, потом вернулась, взяла деньги и забыла свой телефон? Такое бывает?

– Тогда выходит, что все наши версии ни к черту не годятся, – сказал Дронго. – Мы считали, что ее элементарно обманывали. Этот красавец-актер был любовником Тамары. Он сумел выманить ее из салона. Более того. Судя по всем фактам, они встречались уже несколько раз. Но теперь получается, что это она всех обманула. Встречалась с Табатадзе, узнала о деньгах, которые он получил неизвестно каким образом, вошла в доверие, застрелила его и снова исчезла. Сегодня вернулась, оставила на серванте свой айфон и забрала деньги. Дурацкая версия. Но, похоже, кто-то хочет нас убедить именно в этом.

– Телефон нарочно подбросили, – понял Эдгар. – Чтобы мы считали ее живой. Но для чего? Что за странные игры? Если убийца – обычный грабитель, то почему не взял деньги в первый раз, сразу после совершения преступления?

– Я предполагаю, что наша первоначальная версия была все-таки верна, но в нее надо внести некоторые изменения. Табатадзе действительно встречался с Тамарой Концевич. Они переписывались и договаривались о свиданиях. В этом нет никаких сомнений. Она действительно сумела незаметно исчезнуть из салона, проделывала это уже не один раз для встреч со своим любовником. Затем что-то пошло не так, и Тамара погибла. Неизвестный убийца через некоторое время подбросил ее телефон в мусорный ящик, чтобы окончательно нас запутать и пустить по ложному следу. Но самое интересное впереди. Этот убийца наверняка находится среди знакомых и близких самого Концевича. Вчера он узнал о том, что мы сумели установить, каким образом супруга Сергея Викторовича могла покинуть салон. Преступник понял, что рано или поздно мы сумеем вычислить Табатадзе. Он срочно отправился к нему домой и дважды выстрелил в актера. Характер пулевых ранений ясно указывает, что это не профессионал, а человек, скорее всего, совершивший подобное преступление в первый раз. Затем, сразу после убийства, он спешно покидает квартиру, забрав с собой только телефон актера и не вспомнив о деньгах в кармане, ноутбуке на столе и записной книжке в спальне. Мы приезжаем к Табатадзе буквально через час или полтора после убийства и забираем эти вещи. Все, кроме денег. Убийца приходит в себя и понимает, что деньги, оставшиеся в кармане пиджака, могут каким-то образом его скомпрометировать. Он возвращается, забирает деньги и кулон, на который ты тоже обратил внимание, оставляет айфон, принадлежавший Тамаре Концевич. Здесь преступник допускает ошибку. Если бы мы не успели там вчера побывать, то могли бы поверить, что супруга Сергея Викторовича случайно забыла аппарат. Это улика, непосредственно указывающая на связь Тамары с актером. Возможно, именно он и устранил несчастную супругу олигарха. Но мы были на месте и ничего не нашли. Убийца выдал себя, оставив этот айфон. Теперь мы абсолютно точно знаем, что именно этот человек сначала ликвидировал Тамару Концевич, а вчера застрелил и ее любовника.

– Тогда это сам Сергей Викторович, – сказал Эдгар после недолгого размышления. – У кого еще могли быть причины для подобной мести? Он убил неверную жену, немного подождал, а затем убрал и ее любовника. Стоп!.. Я, кажется, все понял. Теперь я знаю, откуда взялись эти пачки денег и кулон. Конечно, от самого Концевича! Он платил этому актеру-альфонсу, сегодня вернулся на место преступления, забрал кулон и деньги, чтобы не выдавать самого себя. А телефон подбросил. Ведь сразу понятно, что этим аппаратом его жена уже давно не пользовалась. Он был просто выключен, а сейчас оказался в доме Табатадзе.

– Удобная версия, – согласился Дронго. – Но с какой целью ему нанимать любовника для своей жены? Проверить ее верность? Ты ведь слышал наши разговоры с Концевичем. Конечно, он абсолютный циник, не верящий ни во что в этой жизни. Не доверяющий никому, кроме самого себя, как и подобает настоящему цинику. Он был убежден, что жена любит его, предана ему, и никогда не пошел бы на такую проверку. Концевич просто немедленно развелся бы, не стал бы устраивать проверку с этим актером. Еще я видел, как сильно на него подействовало известие об обмане жены. Нет, он не годится в кукловоды этой истории. Концевич вчера никак не мог успеть застрелить актера раньше нашего появления в квартире.

– Тогда есть кто-то еще, – сказал Эдгар. – Третий фигурант, которого мы пока не знаем.

– И которого обязаны вычислить. Убийца забрал телефон актера, но все распечатки с его номера будут завтра у Сухарева. Мы сможем узнать, с кем еще обменивался звонками и сообщениями сам Табатадзе. Айфон – это пустышка. Его, конечно, подбросили нарочно. Он молчал столько дней и ничего не сможет нам дать. Но исчезнувший телефон актера очень даже поможет в расследовании. Во всяком случае, следователь получит распечатку и сможет проверить все номера. Мы договорились, что утром я поеду к нему.

– Ты думаешь, что убийца был настолько наивным, что разговаривал с актером со своего телефона?

– Убежден, что нет. Ни в коем случае. Там должен быть телефон на чужое имя, как поступила и сама Тамара Концевич. Но номер, зарегистрированный на чужое имя, явно укажет нам на убийцу, который боялся разговаривать со своего собственного аппарата.

– Тогда все следы будут окончательно потеряны.

– Не все. Остается главный и самый надежный след. Убийство Михаила Табатадзе и исчезновение Тамары Концевич так или иначе связаны с ее мужем. Пока не знаю, каким именно образом, но связаны. Может, актер играл роль своеобразной наживки. Его подставили, познакомили с женщиной, выманили ее из салона, а затем решили похитить, чтобы предъявить счет самому Концевичу. Такое развитие событий тоже возможно, но пока это только версия. Однако не вызывает сомнений, что именно вчера, сразу после того как Сергей Викторович появился на работе и поведал своим сотрудникам о неверной супруге, убийца решил действовать и устранил Табатадзе. Все эти события тесно связаны друг с другом. Нам придется снова вернуться в концерн Концевича и искать там либо сообщника убийцы, либо его самого. У меня уже есть некоторые подозрения по этому поводу.

– Тогда до завтра. Пожалуйста, не отключай свой чертов телефон, – попросил Эдгар на прощание.

Дронго несколько минут думал, прежде чем позвонить Концевичу, потом все-таки набрал его номер.

– Где вы пропадали? – не поздоровавшись, спросил Концевич. – Я вам сто раз звонил!

– У меня на телефоне четыре ваших звонка, – сдержанно ответил Дронго.

– Этого мало? – разозлился Сергей Викторович. – Вам не кажется, что вы обязаны были связаться со мной сразу после первого звонка? Вы позволяете себе игнорировать все обращения вашего клиента к вам. Неужели вы считаете, что имеете право вести себя таким вот образом?

– Нет, не считаю. Я весь день занимался расследованием дела об исчезновении вашей супруги. Вторую половину его провел вместе со следователем Сухаревым, который может вам это подтвердить.

– Мне не нужны его подтверждения. Он пустое место. Ничего не сумел обнаружить за три недели, имея в руках весь аппарат своего комитета и кучу полицейских в придачу. Плюс личное поручение начальника следственного отдела. Так вот он его выполнял! Он настоящий импотент, ни на что не способный. Напрасно вы с ним связались. Импотенция – заразная болезнь. Попадете под его дурное влияние.

– Это все? – спросил Дронго. – Вы закончили?

– Почти. Я еще не сказал, что сам проверил ноутбук Тамары, который не отдал следователю. Там есть какая-то болтовня с разными актерами и неизвестными лицами. Особенно меня заинтересовал разговор с каким-то Максом. Этот тип знал какие-то особенности жизни Тамары. Она с ним переписывалась.

– Они договаривались о встрече? – быстро спросил Дронго.

– Нет. Обычный треп. Там есть еще несколько собеседников. Какие-то Жираф, Сирена. В общем, обычный зоопарк. Непонятно, кто и зачем пишет тебе под такими кличками. Жираф может оказаться старушкой, а Сирена – усатым громилой. Но этот Макс явно мужчина, который что-то знал о Тамаре.

– Завтра я приеду к вам, и вы дадите мне почитать эти сообщения, – потребовал Дронго. – Почему вы скрыли ноутбук своей жены от следователя?

– А вы хотите, чтобы я позволил им копаться в моем белье? – зло спросил Концевич. – Нет уж, я и так опозорен на всю жизнь. Молодая жена сбежала от мужа, от такого мужчины, как я. Мне этого позора достаточно. Нужно, чтобы следователи и полицейские копались в ее ноутбуке? Это стерва любила посещать разные порнографические сайты. Иногда даже мне показывала какие-то сценки, некоторые записывала и оставляла в памяти своего ноутбука. Вы хотите, чтобы я отдал им такие картинки? Тогда об этом узнает вся Москва. Надо мной все будут смеяться, считать меня полным дебилом и импотентом, а ее – неудовлетворенной сучкой.

– Я вас много раз просил не выражаться в моем присутствии. Иначе я разорву с вами всякие отношения. Раз и навсегда.

– Извините, – пробормотал Концевич. – Вы должны понимать мое состояние.

– Именно поэтому я и не прекращаю наш разговор. Успокойтесь. Мы пытаемся понять, куда именно могла уехать ваша жена. Возможно, ее шантажировали или вынудили так действовать. Не нужно сразу впадать в истерику. У меня к вам несколько вопросов.

– Какие еще вопросы? Вы что-то не выяснили?

– Ваша помощница Олеся, кажется, замужем?

– Да, я знаю. Ну и что?

– Кем работает ее супруг?

– Точно не знаю. Кажется, в налоговой инспекции. Офицером. При чем тут ее муж?

– Отвечайте на мои вопросы. А у Динары есть жених или друг?

– Кажется, был какой-то парень. Но они с ним разошлись. Почему у вас возникли такие вопросы?

– Четырнадцать лет назад вы взяли к себе в дом Галину Аркадьевну, – продолжал Дронго. – Она ведь работала в одном из ваших супермаркетов?

– Да, уборщицей. Я ее взял в дом и правильно сделал. Очень чистоплотная, грамотная, симпатичная, все понимающая женщина с высшим образованием. Я сразу подумал, что она не должна мыть полы.

– Она сразу согласилась?

– Не сразу, но согласилась. Почему такие вопросы?

– Где сейчас семья Галины Аркадьевны? Она сказала, что ее старшая дочь живет в Санкт-Петербурге.

– Живет, – согласился Концевич. – Благодаря мне. Я отправил ее туда заместителем директора нашего самого большого супермаркета в Северной столице. Она уже сумела купить себе квартиру. А бывший муж Галины Аркадьевны работает в нашем концерне охранником. Вы будете задавать вопросы про семьи всех моих сотрудниц? Тогда нам придется разговаривать до следующего нового года. Учтите, что я могу не знать, кем являются мужья и друзья всех наших женщин.

– Я закончил, – сказал Дронго. – Завтра мне нужно будет обязательно просмотреть эти записи. Не надо больше ничего скрывать.

– Я ничего не скрываю! – раздраженно буркнул Сергей Викторович. – Я всего лишь хотел сохранить репутацию этой… женщины, – быстро поправился он. – Поэтому не отдал ноутбук и никому ничего не говорил. А теперь уже все равно. Раз Тамара выкинула такой фортель. Даже не представляю, как она будет оправдываться, когда снова вернется в наш дом. Я ее, конечно, не приму.

Он все еще надеялся увидеть ее живой, верил в то, что женщина просто сбежала от него, и не хотел допускать мысли о чем-то гораздо более страшном, чем обычный адюльтер.

– Не будем ничего заранее говорить, – предложил Дронго. – Мы действительно пытаемся найти следы вашей супруги. Я почти уверен, что мы со следователем находимся на верном пути.

– Посмотрим, – сказал Концевич. – До свидания.

Дронго положил телефон на стол. Если Сергей Викторович узнает о молодом друге Тамары, он может начать делать глупости. Тогда его сложно будет остановить.

Глава тринадцатая

Он еще раз сел за ноутбук, просмотрел все последние сообщения и разговоры погибшего актера. Дронго достаточно быстро обнаружил некоего Макса, который познакомился с Михаилом примерно три с половиной месяца назад.

Сначала это была обычная болтовня. Макс выражал восхищение работами актера. Но Дронго обратил внимание, как он торопился, форсировал события, пытался выйти на личный контакт и предлагал актеру встретиться. Тот иногда не отвечал на письма Макса по нескольку дней. Очевидно, поклонники-мужчины не очень интересовали молодого актера или вообще были ему безразличны.

Потом Макс указал, что имеет очень выгодное предложение, и в очередной раз попросил о встрече. Видимо, она тогда и произошла, так как больше в компьютере не было никаких записей на эту тему, за исключением единственной фразы, которую погибший актер отправил Максу через два дня после встречи. Там было только слово «согласен». Больше они не общались.

В записной книжке Табатадзе Дронго нашел номер телефона Макса. Было уже достаточно поздно, часы показывали половину двенадцатого, но он решил рискнуть, набрал номер и замер, ожидая ответа. Однако, к его большому разочарованию, эксперт услышал, что абонент недоступен.

Дронго убрал телефон и подумал, что было бы интересно познакомиться с этим самым Максом. Не так уж и важно, женщина это или мужчина. Примечательно то, что Макс почти одновременно вел переговоры с Тамарой Концевич и Михаилом Табатадзе, которые затем познакомились и были связаны личными отношениями. Конечно, пока нельзя сказать, были ли они на самом деле любовниками. Хотя актер почти идеально подходил на такую роль. Красивый брюнет с породистым лицом, выразительными глазами. Такой субъект наверняка нравился женщинам. С другой стороны, непонятно, кто и зачем тогда убил актера и куда пропала супруга Концевича.

Дронго поехал к Сухареву, как они и договаривались, к одиннадцати часам дня. На этот раз Николай Васильевич принял его гораздо теплее, сообщил, что уже появились новости. Еще вчера, после осмотра квартиры убитого актера, следователь понял, что это дело необходимо вести в паре с таким замечательным сыщиком, каким оказался его неожиданный партнер. В конце концов, Дронго работал как частный детектив и получал гонорары. Следователь же мог раскрыть нашумевшее дело, получить повышение по службе и очередное звание от своего начальства. Он уже засиделся в советниках юстиции, что соответствовало рангу подполковника. Сухарев хотел стать старшим советником, наконец-то получить три звезды. Тогда он мог бы в перспективе рассчитывать на звание государственного советника третьего класса. Этот генеральский чин присваивали следователям по особо важным делам.

– Я попросил срочную распечатку с телефона погибшего актера, – сразу сообщил Сухарев. – Мне ее сейчас принесли. Хотя сам аппарат Табатадзе мы так и не нашли. Ночью патологоанатомы поработали с телом. Актера застрелили примерно за сутки до нашего появления в квартире. Как раз тогда, когда вы не смогли до него достучаться. Из тела извлекли две пули. Стреляли почти в упор. Мы провели тщательный обыск, но ничего необычного не обнаружили. Самое неприятное, что пропали его ноутбук и телефон. Очевидно, их забрал преступник. В кладовке, расположенной в коридоре, мы нашли лишь сумку от компьютера. Конечно, по распечатке мы восстановим все телефонные контакты. А вот с ноутбуком будет сложнее. Там мы ничего сделать не сможем.

– Я вас понимаю. – Дронго кивнул, стараясь не выдавать своих чувств.

«Все-таки очень неприятно чувствовать себя виноватым, даже в такой своеобразной роли вора, укравшего ноутбук. Как только преступникам удается так долго подавлять позывы своей совести?» – в очередной раз подумал Дронго.

– Мы провели анализ поступивших звонков и обратили внимание на один необычный номер, – продолжал следователь. – Этот абонент звонил Табатадзе в день исчезновения Тамары Концевич. Шесть раз подряд! Между ними шли интенсивные переговоры. Потом в течение нескольких дней Табатадзе сам связывался с ним. Последний звонок от этого абонента был вчера, примерно в то самое время, когда погиб актер. Мы полагаем, что этот абонент связан с убийцей и причастен к исчезновению женщины.

– Выяснили, кто этот человек?

– Лучше бы не выясняли! – в сердцах произнес Сухарев. – Опять какой-то непонятный субъект, приехавший из Калининграда. На вокзале у него украли паспорт. Это случилось примерно полгода назад. Он сделал официальное заявление, ему выдали другой паспорт. А на пропавший документ кто-то оформил номер телефона. Я утром все точно проверил. Заявление о пропаже паспорта было подано задолго до того, как на этот документ оформили номер телефона.

– Значит, пустышка? – понял Дронго.

– Получается так. Кто-то просто купил старый паспорт и оформил на него номер телефона. Такие фокусы часто делают люди, которым нужны новые, незасвеченные номера. Раздобыть паспорт можно у любого вокзала, договорившись с бомжами или носильщиками, которые иногда находят такие документы и не сдают их начальству. Хороший документ иногда стоит десять тысяч рублей, чуть больше трехсот долларов. Новый паспорт можно получить без особого труда. Достаточно написать заявление в полицию о пропаже старого. Такие документы особенно часто нужны разным прохиндеям и мошенникам, осуществляющим сделки по купле-продаже квартир, в общем, достаточно специфической публике. Мы, конечно, попытаемся уточнить через уголовный розыск, где именно был продан этот паспорт, но шансов практически нет. Гость прибыл на Рижский вокзал, где и потерял документ. Там будут проверять, но никто не вспомнит старый паспорт, который пропал и был продан еще полгода назад!

Дронго посмотрел на номер телефона. Именно он фигурировал в записной книжке актера, которую Эдгар забрал из спальни. Рядом с ним было указано имя – Макс! Но сказать об этом следователю просто невозможно. Иначе придется сознаться, что они с Вейдеманисом уже были в квартире покойного. Дронго вынужден будет рассказать про исчезнувшие деньги и кулон, а также про айфон, которого не было во время их посещения квартиры убитого. Хорошо уже и то, что эти номера совпали.

– Самое главное, что этот номер зарегистрирован на чужое имя. Значит, абоненту было что скрывать, – сказал Дронго. – Нам сложно, почти невозможно будет установить настоящего фигуранта нашего дела по этому номеру. Он наверняка сразу уничтожил паспорт и выбросил свой телефон после убийства актера. Но у вас есть другая возможность. Проследить, откуда шли звонки. Установить его путь в тот день, когда исчезла женщина. Начертить схему его передвижений по городу и таким образом постараться вычислить этого человека, даже не зная его настоящего имени. Ведь телефон у него был включен на протяжении всего дня, когда исчезла Тамара Концевич. Возможно, это нам пригодится.

– Мы сейчас используем такие методы, – признался следователь. – Но это строго засекреченная информация. В общем, можно точно определить, где находится тот или иной абонент. Я уже попросил как можно быстрее дать мне возможный маршрут передвижения этого человека.

– Не только его, – напомнил Дронго. – Проследите маршруты Михаила Табатадзе и Тамары Концевич. Хотя эту даму вы наверняка проверяли. Ее телефон молчал.

– Да. Она ни с кем не разговаривала, после того как вошла в этот салон. Или вышла оттуда. Если бы кто-то позвонил ей в этот момент, нам было бы легче. Но ее телефоны молчали, а примерно минут через сорок отключились. Сразу. Все три аппарата. Один мы нашли через несколько дней у таджикского дворника, который даже не понял, сколько стоит этот «Верту». Айфон Тамары Концевич мы с вами обнаружили вчера в квартире Табатадзе. Сейчас мне должны дать точный маршрут передвижения этого неизвестного абонента, который так назойливо звонил погибшему актеру в день исчезновения госпожи Концевич. Знаете, что особенно интересно? Примерно минут через тридцать после ее предполагаемого бегства он перестал вызывать актера. Был только один звонок самого Табатадзе этому абоненту.

– Давайте дождемся сообщения телефонной компании, – предложил Дронго и осведомился: – Больше вы ничего не нашли?

– Нашли. – Сухарев вздохнул. – Обнаружили несколько фотографий. Они были в гостиной, лежали под телевизором. Ужасные картинки. Сразу несколько штук. Даже не представляю, как мы о них можем сказать Сергею Викторовичу или показать ему такое. Этот актер был еще и моральным уродом, явным извращенцем. Видимо, он тайком делал эти фотографии. Или кто-то другой снимал их со стороны. Наш эксперт считает, что где-то стояла скрытая камера.

– Можно мне посмотреть эти снимки? – попросил Дронго.

– Если вы ничего не скажете Концевичу, то можно. – Сухарев достал из ящика стола конверт с фотографиями и положил его на стол.

Дронго достал снимки. Нет, он не удивился, не поморщился и не испугался. Молодые и красивые люди занимались разными видами секса. Можно было легко узнать Михаила Табатадзе и Тамару Концевич. Никаких сомнений! Это они.

– Красивые фотографии, – заметил Дронго, возвращая конверт следователю. – Не вижу в них никакого морального уродства нашего актера. Обычный секс во всех его проявлениях, причем с очень красивой женщиной.

– Не говорите такие слова. – Сухарев нахмурился. – Вы же видели, что они занимаются извращениями!

Дронго сдержал улыбку. Строгие очки, затертый костюм, настырное морализирование!.. Очевидно, сам следователь никогда не изменял своей жене, а в супружеских отношениях признавал только позу миссионеров. Конечно, для него подобные позы слишком откровенны. Они шокируют следователя. А ведь ему не так много лет. Где-то под пятьдесят. Он до сих пор убежден, что любые отклонения от классической позы являются дикими извращениями.

Сколько их, таких вот супружеских пар, которые вполне счастливы, довольны своими отношениями? Они никогда не выходят за рамки дозволенного, занимаются не любовью, а деторождением. Наверное, миллионы людей живут таким образом и считают это вполне нормальным и порядочным.

«Чего ты удивляешься? – подумал Дронго. – Ведь во многих патриархальных семьях женщины до сих пор не появляются раздетыми перед своими мужьями. Самое забавное, что те считают подобные отношения совершенно нормальными. Другие варианты они предпочитают использовать на стороне. В свое время был фильм с участием Де Ниро. Он играл итальянского мафиози, который объяснял психологу, что с женой нельзя спать в разных позах».

Дронго вспомнил историю, которую ему рассказывали много лет назад. Двадцатилетний парень приехал из провинции к своему старшему брату, уже живущему в столице. Тот познакомил его с двумя молодыми женщинами, прилетевшими из Праги. Они понравились друг другу, договорились, приехали на квартиру, которую снимал старший брат, и разошлись по комнатам.

Каково же было удивление старшего брата, когда из соседней комнаты донесся звук затрещины и крик молодой женщины. Через секунду она выбежала оттуда со следами удара на лице. За ней вышел рассерженный младший брат.

– Что случилось? – с недоумением спросил старший.

– Она пыталась поцеловать меня внизу, – с отвращением пояснил младший. – Теми самыми губами, которыми ест хлеб. Тогда я ее ударил.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Ханжи и лицемеры пытаются не говорить на эту тему. Но люди и дельфины отличаются от остальных животных именно тем, что могут получать удовольствие в сексе. Они занимаются им не только для деторождения, исполняя свои биологические функции, как все прочие живые существа. Хотя строгая пуританская этика все еще царствует в этом мире.

– Они вели себя вызывающе, – сдерживая смех, признался Дронго. – Замужняя женщина, и вдруг такие откровенные сцены! Просто безобразие.

– Вот именно, – поддержал его Сухарев. – Я тоже так думаю. Этот негодяй соблазнил жену чужого человека.

– Может, она не возражала против такого соблазнения? – не удержался Дронго.

– Конечно, – сразу согласился следователь. – Она тоже развратная особа. Изменять мужу с человеком, который годится ему в сыновья!.. Просто неприличная ситуация. Когда вы вчера рассказали, как она оттуда сбежала, я сразу подумал, что добром подобные фокусы не заканчиваются.

Дронго собирался согласиться со своим собеседником, когда тому позвонили. Сухарев поднял трубку, взял лист бумаги и начал чертить схему, задавая уточняющие вопросы. Затем он прекратил разговор и взглянул на своего собеседника.

– Кажется, что-то наклевывается, – задумчиво произнес следователь, глядя на свою схему. – Этот неизвестный абонент в то утро стоял недалеко от Садово-Спасской, очевидно, наблюдая за перемещениями Тамары Концевич. Там же был и погибший актер, хотя сидел немного в стороне, видимо, ближе к салону. Возможно, даже во дворе, хотя точнее мы установим по камерам на улицах, которые должны были зафиксировать его машину. Я уже попросил Госавтоинспекцию дать мне возможный маршрут передвижения автомобиля Табатадзе. Но по телефонным звонкам понятно, что Табатадзе и этот неизвестный тип поехали в сторону лесопарка. На Лосиный остров. Там они задержались на час или два. Затем Табатадзе уехал. Его напарник кружил в лесопарке примерно часа два. Ближе к вечеру он поехал к Черкизовскому пруду, и ему позвонил Табатадзе. Разговор был долгим, минут двадцать. После этого неизвестный субъект уехал в центр города и отключил свой телефон. На следующий день ему несколько раз звонил сам Табатадзе. Вот их реальный маршрут.

– Все ясно, – печально произнес Дронго. – Актер повез женщину в сторону лесопарка. Туда же приехал и возможный преступник. Я полагаю, что там и произошло убийство женщины. Ее телефоны замолчали примерно минут через тридцать-сорок. Это как раз то время, за которое можно доехать от салона до парка. Затем убийца кружил два часа, возможно, выискивая место, где можно надежно спрятать тело своей жертвы. Значит, труп находится где-то там. Либо преступник не сумел найти подходящего места и выбросил тело в Черкизовский пруд.

– Это невозможно. Там всегда полно людей, – возразил следователь.

– Нет. Есть места, к которым можно незаметно подъехать и выбросить тело в воду. Оно сразу утонет, если привязать к нему груз, – возразил Дронго. – Возможно, убийца именно поэтому так долго искал подходящее место. Он решил избавиться от тела таким вот образом. Нужно проверять его возможный маршрут и начать именно с Черкизовского пруда. Осмотреть те места, где можно незаметно подъехать к нему на достаточно близкое расстояние. Это может быть джип, любой внедорожник, который способен даже въехать в воду.

– Меня могут не понять. Там весьма людное место. Негде спрятать тело.

– Можно сбросить его в воду, – повторил Дронго. – Прикажите начать поиски немедленно. Я убежден, что мы сумеем найти тело пропавшей женщины.

Сухарев задумчиво посмотрел на него.

– Вы всегда можете сослаться на меня, – предложил Дронго. – Если там ничего не найдут, значит, я ошибся, давая вам такую подсказку. Но у вас есть примерный маршрут передвижения этого человека. Вам известно конкретное место, где он остановился и разговаривал с Табатадзе. Нужно отправлять людей и проверять пруд. Он, конечно, великоват, но за день или два можно обследовать дно.

– Попытаемся, – принял решение следователь. – Начнем поиски прямо сегодня. Может, вы правы, и нам нужно искать именно в этом месте.

Глава четырнадцатая

Сухарев перезвонил в полицию и попросил организовать срочную проверку. Подобные просьбы всегда вызывали большое раздражение и у самих следователей, и у сотрудников полиции. Искать тело в большом пруду – задача достаточно сложная, малоприятная и очень затратная. Нужно было вызвать водолазов, проверять довольно большую территорию дня, копаться в грязном иле без всякой гарантии на успех. В таких случаях иногда обнаруживаются сразу несколько «чужих» трупов. Их необходимо идентифицировать и возбуждать уголовные дела по фактам обнаружения утопленников.

– Теперь остается ждать, – сообщил Сухарев. – Но даже находка тела не приблизит нас к разгадке убийства актера и исчезновения самой Тамары Концевич. Нужно найти возможного убийцу, этого абонента, который поехал за ними к парку, потом кружил там и приехал к пруду. Если бы знали хотя бы марку его машины!

– А уж номер было бы совсем хорошо, – пошутил Дронго. – Но я думаю, что…

Он не договорил. Раздался телефонный звонок. Сухарев посмотрел на свой мобильник, взглянул на Дронго.

– Это звонит Сергей Викторович, – пояснил он. – Извините, я должен ответить ему. Слушаю вас.

– Кто вы такой? – Гневный крик Концевича оказался таким громким, что его слышал и Дронго, сидевший рядом со следователем. – Как вы посмели скрыть от меня сам факт того, что нашли телефон мой жены?! Кто вам позволил утаивать такие важные сведения? Почему вы не сообщили мне сразу? Тем более что айфон Тамары оказался в квартире какого-то кавказца! Значит, эти сволочи украли мою жену и пытались получить за нее выкуп. А она – гордая женщина, наверняка начала возмущаться, протестовать, и они ее убили. Почему вы не сообщили мне об этом вчера?

– Слышите? – спросил следователь у Дронго, закрывая телефон рукой. – Ему наверняка сообщил об этом начальник нашего отдела.

Дронго понимающе кивнул.

– Как вы посмели утаить, что в доме этого кавказца нашли телефон Тамары? – продолжал бушевать Концевич. – Я подам на вас официальную жалобу, попрошу отстранить от расследования.

– Это ваше право, – сухо произнес Сухарев. – Но я не стал бы торопиться с выводами. Согласно нашим предварительным данным, ваша супруга и господин Табатадзе были лично знакомы.

– У нее не было знакомых с такой фамилией, – закричал Сергей Викторович. – Не пытайтесь мне доказать то, что не имело места. Ее украли и убили, я теперь точно знаю. А вы давно уже притворяетесь, что разрабатываете разные версии. Вы же на службе. Я понимаю, когда меня обманывают частные эксперты. Они хотят получить как можно больше моих денег. Но вы официальное лицо. Почему вы скрыли от меня факт находки ее телефона?

– На это были свои веские основания. Мы нашли труп господина Табатадзе в его квартире и обнаружили там телефон вашей супруги. Возможно, они были каким-то образом связаны. Некоторые подозрения могут пасть и на госпожу Концевич. Мы не хотели заранее вас расстраивать.

– Как это – расстраивать? Я уже три недели места себе не нахожу, а вы не хотите меня расстраивать. Может, этого грузина и убили только потому, что он знал о том, где спрятали мою жену. Вы обязаны искать, а не заниматься словоблудием.

– Господин Концевич! – уже с трудом сдерживаясь, произнес следователь. – Мы занимаемся своей работой. Если мы вам вчера ничего не сообщили, то, уж поверьте, сделали это исключительно для того, чтобы огородить вас от неприятных сообщений. В ваших интересах.

– Я сам знаю, что в моих интересах. – Бизнесмен никак не мог успокоиться. – Считайте, что у вас уже отобрали это дело. Вы тряпка, а не следователь. И еще я выгоню как собаку этого дурака Дронго.

– Не стоит его выгонять. – Следователь наконец-то взял реванш. – Он сидит у меня в кабинете. Именно с его помощью мы вчера сумели выйти на господина Табатадзе, в квартире которого и нашли телефон вашей супруги.

– Передайте ему аппарат, – сказал Концевич чуть потише.

Следователь протянул телефон Дронго.

– Как вы могли вчера мне ничего не сказать? – уже несколько другим тоном спросил Концевич. – Я ведь вчера ночью с вами разговаривал.

– Вы хотите продолжить наши отношения? – холодно поинтересовался Дронго. – Только учтите, что я неофициальное лицо и меня никак нельзя выгнать с работы. Мы можем просто прекратить все отношения. Вы немедленно извинитесь за свои хамские слова. Или я прекращу наш разговор.

– Извините, – пробормотал Сергей Викторович. – Я не знал, что вы сидите в его кабинете.

– Вы считаете, что это вас оправдывает? – спросил Дронго. – Значит, вы считаете допустимым выражаться таким образом даже за глаза.

– Я уже извинился, – повысил голос Концевич.

– Не орите, – строго одернул его Дронго. – Я не принимаю извинений в такой форме. Это последний раз, когда я позволил вам вести себя таким образом. Еще один срыв – и мы навсегда расстаемся. Это во-первых. Теперь во-вторых. Следователь провел огромную работу и сейчас продолжает интенсивные поиски вашей супруги. Постарайтесь понять, что мы не волшебники. Результат не появляется в одно мгновение, как вам того хочется. Наконец, в-третьих. Убитый актер Михаил Табатадзе был любовником вашей супруги.

Сухарев отчаянно замахал руками, чтобы Дронго замолчал, но тот игнорировал его жесты и жестко продолжил:

– Она сбегала именно к нему. Они встречались в течение нескольких последних месяцев.

– Откуда вы знаете? – прохрипел Концевич. – Вы с ними разговаривали?

– У вашей супруги был еще один телефон, зарегистрированный на чужое имя, чтобы вы не знали о нем, – пояснил Дронго, не выдавая водителя, который мог бы сполна получить от босса. – Именно с него она переписывалась и переговаривалась с этим грузином. И перестаньте ругать кавказцев. Это неприлично даже для такого невоспитанного человека, как вы.

– Она была его любовницей? – Сергей Викторович услышал только это.

– Была, – безжалостно подтвердил Дронго. – Я думаю, что именно поэтому его и убили. Кому-то не понравилась их связь. Среди подозреваемых могли быть и вы, но мы сразу отмели эту версию. Зато теперь у нас есть твердое убеждение в том, что они были любовниками.

Сухарев покачал головой.

«Этот эксперт слишком безжалостный человек, – решил он. – Разве можно говорить подобное такому могущественному и самовлюбленному человеку, как Концевич!».

– Какое твердое убеждение? – спросил Сергей Викторович уже совсем другим тоном, словно из него выпустили весь пар.

– Мы нашли фотографии их любовных сцен, – продолжал Дронго. – Очевидно, он где-то прятал камеру, которая их снимала. Там много пикантных сцен, не оставляющих сомнения в их связи. Именно поэтому следователь и ваш покорный слуга скрывали от вас вчерашнюю находку. Но если вы так настаиваете, то можете приехать и сами полюбоваться этими откровенными картинками.

Наступило молчание. Сухарев обреченно вздохнул. Сергей Викторович молчал, очевидно, пытаясь осмыслить все то, что сейчас обрушилось на него.

– У вас есть такие фотографии, – наконец произнес он. – Неужели Тамара позволила этому кав… груз… этому актеру сделать такие снимки?

– Возможно, она не знала о них, – сказал Дронго, чтобы окончательно не добивать своего собеседника.

– Я сейчас приеду, – решил Концевич. – Не смейте ничего прятать. Покажите мне все как есть. Я должен все это увидеть. – Он отключился.

Сухарев огорченно спросил:

– Зачем вы ему рассказали? Для него это будет страшным ударом. Неужели вы считаете правильным показывать ему эти фотографии?

– Нет, не считаю. Во всех других случаях я воздержался бы от подобной жестокости. Но первым начали именно вы. Когда он обозвал вас и меня, вы сообщили, что я нахожусь в вашем кабинете. То есть весьма своеобразно отреагировали на его оскорбления, понимая, что я, свободный человек, выскажусь куда более решительно. Да, я не прощаю людей, которые меня оскорбляют. В прежние времена за это вызывали на дуэль, сейчас дают пощечину. Концевич далеко, у него действительно приключилась трагедия. Однако это совсем не оправдывает его, не дает ему права нас оскорблять. Именно поэтому я нанес ответный удар. Рассказал ему об этих фотографиях. Несколько дней назад он вспомнил золотое правило этики по Конфуцию: «Не делай другим того, чего не желаешь себе». Бизнесмен только что нарушил это золотое правило. Я решил, что он должен быть наказан хотя бы таким способом, чтобы сбить с него спесь раз и навсегда. Мне вообще не нравятся такие люди, как Концевич, которые полагают, что им все дозволено, если у них есть деньги, причем большие.

– Простите, но ведь вам он тоже платит ваш гонорар, – вспомнил следователь.

– Мне платят гонорар не за красивые глаза, а за тяжелую работу, которую я делаю. Но скажу вам откровенно: я действительно готов прекратить с ним всякие отношения и отказаться от его гонорара, однако никоим образом не от расследования этого дела. Здесь уже затронуты мои чувства профессионала. Я должен идти до конца, чтобы распутать этот клубок. Даже бесплатно. Такое дело – идеальная гимнастика для ума.

– Он вас не поймет. Концевич считает, что все можно купить.

– Именно это мне в нем и не нравится. Он достаточно умный и сильный человек. После смерти первой жены наш олигарх решил, что может купить себе красивую молодую женщину, и взял в жены актрису, которая начала ему изменять. Он с ней развелся, но урок не пошел впрок. Концевич выбрал модель, которая тоже не отличалась особой верностью. Дело даже не в том, что они были такими вот плохими. Сам Концевич тоже не отличался запредельным уровнем нравственности. Он, не стесняясь, изменял женам со всеми, с кем только мог. Такой вот охотящийся самец. Великий бизнесмен даже умудрился переспать со своими помощницами, которые работают в его приемной. У одной есть муж, семья. У второй был друг, возможно, жених. Но такие мелочи Концевича никогда не останавливали. Он вообще считает, что если платит свои деньги, то имеет право не только на работу, но и на тела своих сотрудниц. Допускаю, что платит достаточно хорошо, иногда даже слишком, как бы компенсируя их согласие на физическую близость. Но все равно подобное поведение более чем непорядочно. Покупать таким образом женщин, которые на тебя работают! Выбивать их согласие путем подачек. По-моему, все это более чем безнравственно. Конечно, ему будет очень больно и неприятно увидеть эти фотографии. Но он получит неплохой урок на будущее. Пусть господин Концевич наконец-то осознает, что является таким же человеком, как и мы с вами. Хотя и с большими деньгами.

– У вас целая философия, – усмехнулся следователь.

– Это всего лишь реалии жизни, – пояснил Дронго. – Но давайте уберем некоторые, самые откровенные фотографии, чтобы окончательно не сводить с ума Сергея Викторовича.

– Там все снимки не очень-то приличные, – пробормотал Сухарев. – Вот вам конверт, отбирайте сами. Не нужно было ему вообще говорить об этих фотографиях.

– Тогда он перезвонил бы вашему начальству. Возможно, через несколько минут вас официально отстранили бы от ведения этого дела, – заметил Дронго. – Мы с вами разорвали бы всякие отношения с ним и никогда не узнали бы всех обстоятельств исчезновения Тамары Концевич и убийства этого незадачливого актера.

– На это олигарх вполне способен, – согласился следователь.

Дронго отобрал четыре фотографии, на которых были отчетливо видны лица любовников, и убрал самые вызывающие. Ждать пришлось недолго. Концевич буквально ворвался в кабинет.

– Где фотографии? – закричал он. – Дайте их мне! Я взгляну.

Сухарев посмотрел на Дронго и протянул Сергею Викторовичу конверт с четырьмя оставшимися фотографиями. Концевич достал первую и рухнул на стул. Остальные он смотрел уже с дрожью, не скрывая своего гнева и ненависти. Бизнесмен даже скрипел зубами, словно готов был растерзать любовников. Так продолжалось около двух минут.

Наконец Концевич положил снимки на стол, поднял красные глаза на Дронго и спросил:

– Где теперь этот… актер?

– В морге, – ответил Дронго. – Он умер мучительной смертью от двух ранений. В печень и в грудь. Вы его уже не достанете.

Концевич снова скрипнул зубами, затем тяжело вздохнул и заявил:

– Я заплачу вам два миллиона долларов, если вы найдете эту суку и застрелите ее. Это хорошая цена за убийство.

– Вы с ума сошли? – подал голос Сухарев. – Прямо в моем кабинете предлагаете деньги другому человеку за убийство вашей жены! Я могу прямо сейчас задержать вас и возбудить уголовное дело.

– Отвяжитесь, – сквозь зубы пробормотал Концевич. – Два миллиона за ее голову, господин Дронго.

– Вы же не идиот! – Эксперт поморщился. – Я понимаю, что вы в шоке. Но перестаньте молоть чепуху. Во-первых, я не убийца и не соглашусь на подобное преступление за все золото мира. Во-вторых, вы находитесь в кабинете следователя. Говорить подобные вещи действительно нельзя, причем не только здесь. Наконец, в-третьих. Боюсь, что ваша затея ничего не даст. Даже если вы сумеете найти человека, готового за такую сумму убить вашу жену. Боюсь, что за вас это уже кто-то сделал. Причем достаточно давно.

– Кто ее убил? – спросил Концевич, понявший его слова.

– Пока мы этого не знаем. Но понятно, что телефоны госпожи Концевич замолчали одновременно. С тех пор мы ее не слышали и не видели. Мы с Николаем Васильевичем предполагаем, что актера застрелили именно потому, что он знал тайну исчезновения вашей супруги. А ее, возможно, убили прямо в день исчезновения.

– Я все понял, – заявил Концевич. – Сделаем так. Я выплачу ваш гонорар, и вы прекратите всякие поиски. А следователь закроет дело. Не нужно никого искать. Пусть она гниет там, где ее закопали.

– Не получится, – возразил Дронго. – Дело тут вовсе не в гонораре. Следственный комитет обязан расследовать убийство Михаила Табатадзе. Фотографии, которые вы видели, будут приложены к уголовному делу в качестве улик. Как и айфон вашей супруги. Да и само ее исчезновение будет все равно расследовано и раскрыто. Независимо от вашего желания.

Сергей Викторович молчал. Было заметно, с какой ненавистью он смотрел на конверт с фотографиями. Внезапно он схватил его и разорвал на мелкие кусочки. Дронго и следователь не успели предотвратить такую выходку.

– Все, – сказал он. – Никаких доказательств их связи нет. Можете закрывать дело.

– Вы же умный человек, – вмешался следователь. – Неужели вы думаете, что мы показали вам оригиналы? Это всего лишь сканированные копии. С оригиналами работают эксперты. Еще в квартире Михаила Табатадзе был найден айфон вашей супруги. Его вам вернут, но сперва внимательно проверят.

Концевич тяжело вздохнул и сказал:

– Я готов был предположить все, что угодно. Но так глупо себя вести, изменять мне с этим ничтожеством, с актером!..

– Вы считаете, что было бы лучше, если бы супруга изменяла вам с олигархом? – жестоко пошутил Дронго.

– Не знаю. Но такое предательство!.. – Он снова вздохнул. – Это жестокий урок на всю оставшуюся жизнь. Нельзя доверять ни одной женщине, ни единому мужчине, вообще никому и никогда. Вы думаете, что ее убили?

– Боюсь, что да. Во всяком случае, господин следователь сегодня утром организовал поиски тела в местах его возможного нахождения. Если что-то найдут, то обязательно сообщат вам и вызовут для опознания.

– Не нужно, – неожиданно попросил Концевич. – Не надо меня вызывать. Даже если найдете ее тело. Я не хочу на него смотреть.

– Тело нужно будет опознать, – напомнил Сухарев.

– Вызовите кого-нибудь из тех, кто ее знал, – предложил Сергей Викторович. – Водителей или охранников. Хотя нет. Она же будет лежать голой. Не нужно их привлекать. Я пошлю Олесю, если вы, конечно, найдете тело Тамары.

Даже сейчас он оставался мужчиной, который заботился о своем реноме.

– Мы продолжим поиски, – заверил его следователь.

– Делайте что хотите. – Концевич махнул рукой. – Мне уже все равно. Как будто остался лишь пепел. Все выгорело до конца. Я только хочу спросить у вас. Скажите, кто же тогда ее убил, если и она погибла, и любовника застрелили?

Дронго и Сухарев переглянулись.

– Этот вопрос интересует и нас, – признался следователь. – Пока мы не знаем конкретного ответа на него, хотя кое-какие зацепки уже есть.

– Ясно. – Концевич тяжело поднялся со стула.

– Подождите, – остановил его Дронго, – у меня к вам просьба. Можно я еще раз заеду к вам в Жуковку?

– Будете искать волоски этого грузина среди вещей Тамары? – невесело пошутил Сергей Викторович.

– Нет. Мне нужно переговорить с Галиной Аркадьевной.

– Когда хотите. – Концевич пожал плечами. – Она весь день будет там.

– Еще я должен приехать к вам в концерн.

– Вам мало моих унижений? Хотите опозорить меня перед всем персоналом?

– Не для этого. Я должен отыскать убийцу вашей супруги, даже если мы не найдем ее тело.

– Вы так уверены, что ее убили?

– Почти наверняка. Но сначала нужно понять мотивы убийцы.

– Хорошо. Делайте так, как считаете нужным. – Концевич повернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

– Очень жестоко, – прошептал Сухарев. – Вы не самый добрый человек, господин эксперт. Вы его просто раздавили.

– Нет, – ответил Дронго. – Не раздавил. Только напомнил о суетности жизни и золотом правиле этики. Он не должен считать, что ему все дозволено. А убийцу мы обязательно вычислим. Во всяком случае, я почти наверняка знаю, что он так или иначе связан с самим Концевичем.

Глава пятнадцатая

Дронго попрощался со следователем и позвонил Вейдеманису.

– Поезжай в театр, – попросил он. – Сухарев пока еще занят и не успел побывать там. Хотя он все равно молодец. Сейчас мы знаем примерный маршрут возможного убийцы, даже место, где он мог спрятать тело погибшей Тамары Концевич.

– Проверили по телефонам, – понял Вейдеманис.

– Да, – ответил Дронго. – Там был какой-то Макс, который пытался выходить на контакты с самой Тамарой, затем завязал знакомство с актером и весьма тесно с ним общался. Телефон из записной книжки и номер, который уточнил Сухарев, совпали. Значит, это тот самый человек.

– Но зачем? – спросил Эдгар. – Почему нужно было все это придумывать? Устранять женщину, убивать актера, каждый раз подбрасывать эти телефоны. Наконец, деньги, кулон…

– И еще интимные фотографии, которые мы с тобой не заметили под телевизором. Целая пачка!

– Опять лопухнулись? – невесело уточнил Эдгар. – Этот убийца играет с нами в кошки-мышки. Но зачем ему все это нужно?

– Чтобы фотографии обязательно увидел сам Концевич. Я понял замысел убийцы и показал ему их, хотя и не все. Самые откровенные я убрал. Но дело не в этом. Здесь речь идет не просто о мести или вражде, а об оглушающей, обжигающей ненависти именно к самому Концевичу. Такой страшной, столь невероятной, что мне даже сложно придумать, чем именно Сергей Викторович заслужил такое чувство. Но не просто же так все получилось именно таким вот образом. Тело его жены сейчас ищут. А ты поезжай в театр и расспроси всех, кто мог знать что-то о тех знакомых Михаила Табатадзе, с которыми он общался в последние несколько месяцев.

– А ты сам-то куда поедешь?

– В Жуковку. Хочу еще раз переговорить с Галиной Аркадьевной. Она все-таки работает в этом доме столько лет. Многое повидала. Не беспокойся, я вызвал свою машину.

– Все равно будь осторожен. Если речь идет о такой ненависти, то она может обжечь любого, кто подойдет слишком близко.

Закончив разговор, Дронго поехал в Жуковку. Охранник перезвонил Концевичу, уточнил, можно ли пускать в дом постороннего человека, и получил согласие. Дронго вошел в дом. Дверь ему открыла сама Галина Аркадьевна. Она была в джинсах и темно-синем жакете. Так женщина выглядела даже моложе своих реальных лет.

– Вы опять приехали? – спросила она без особого удивления. – Снова желаете что-то проверить?

– Нет, – ответил Дронго. – Хочу поговорить с вами.

– Хорошо, – кивнула она. – Идемте на кухню. Наша кухарка поехала в супермаркет за продуктами, а я собиралась варить кофе. Вы любите кофе?

– Не очень. Скорее чай.

– Да, конечно. У нас есть очень хороший английский чай.

На просторной кухне было тепло и уютно. Гость сел за стол. Галина Аркадьевна включила электрический чайник, заварила ему листовой чай, поставила чашку перед ним, принесла коробку конфет и вазочку с печеньем.

Себе она налила кофе и сказала:

– Я вас слушаю.

– Вы работаете здесь столько лет, что могли изучить вкусы и нравы хозяина дома, – сказал Дронго.

– Наверное, да, – согласилась она. – Больше четырнадцати лет.

– Он увидел вас, обыкновенную уборщицу, и сразу предложил работать в его доме? – уточнил Дронго.

– Не сразу, – ответила Галина Аркадьевна. – Через два или три месяца. Сказал, что ему нужна такая экономка, как я. С высшим образованием и приятным лицом.

– Только поэтому он вас и выбрал?

– Да, – не очень твердо произнесла женщина.

– Вы знаете, зачем я сюда езжу, – напомнил Дронго. – Мы ищем его пропавшую супругу. Мне нужны ваши предельно честные ответы. Только в этом случае я могу рассчитывать на успех.

– Не понимаю, какое отношение имеет моя работа уборщицей для расследования этого дела. – Галина Аркадьевна улыбнулась.

– Имеет, причем очень конкретное. Вот сейчас, отвечая на предыдущий вопрос, вы сознательно солгали. Глаза чуть отвели в сторону, указательный палец правой руки дрогнул. Вы не привыкли лгать.

– Возможно, вы правы, – невесело согласилась женщина. – Я вообще считаю, что говорить неправду нехорошо. Хотя иногда бывает нужна и утешительная ложь. Ложь во спасение.

– Вот тогда давайте о ней и переговорим, – сразу предложил Дронго. – Именно потому, что вы сейчас солгали.

– Почему вы так решили?

– Господин Концевич не сразу предложил вам перейти к нему в дом. Вы ведь работали уборщицей. Когда все уходили, появлялись вы и принимались наводить чистоту.

– Все именно так и было. Я не понимаю, почему это вас так волнует.

– Нет, понимаете, – терпеливо сказал Дронго. – Ваш палец снова дрогнул. Вы отвели глаза. У вас с ним что-то было?

Она дернула руку. Кофе вылился на скатерть.

– Извините. – Женщина поднялась, взяла тряпку и вытерла стол. Кофейное пятно расползалось по скатерти.

– Вы не ответили на мой вопрос, – спокойно напомнил Дронго.

– Что вы от меня хотите? – спросила Галина Аркадьевна с некоторым отчаянием. – Почему вы считаете, что именно я должна помогать вам в поисках этой женщины? Она была сама по себе, как кошка, которая живет для своего удовольствия. Ее в доме никто не любил. В отличие от второй супруги Сергея Викторовича, которую все обожали. Что еще вы хотите узнать?

– У вас с ним были интимные отношения еще до того, как он взял вас в свой дом?

Она убрала тряпку, села за стол, посмотрела ему в глаза и спросила:

– Неужели вам не стыдно задавать такие вопросы?

– Я ищу убийцу, – напомнил Дронго. – Возможно, пользуюсь при этом не самыми гуманными методами. Но у меня нет времени. Поэтому я спрашиваю вас еще раз. Мне очень важен ваш ответ. У вас были какие-нибудь отношения еще до того, как он сделал вам предложение работать в его доме?

– Да, – сказала она без всякого выражения. – Были. Вам нужны подробности?

– Мне нужны подробности, – жестко произнес Дронго.

Галина Аркадьевна начала говорить, глядя куда-то в пол:

– Он заметил меня, приехал ночью, вызвал меня в кабинет директора и откровенно сказал, что я ему нравлюсь. Я была такая уставшая, что вообще ничего не соображала. Мне было уже все равно. Как будто все это происходило во сне. Не совсем реальная ситуация. Я даже не поняла, что приключилось. Через неделю он появился снова. Тут я резко отказала, заявила, что увольняюсь, и бросила в него тряпку. Я действительно ушла с работы. Он послал за мной водителя, я отказалась возвращаться. Он приехал сам. В общем, Сергей Викторович человек необычный, импульсивный, возбуждающийся, но отходчивый, добрый. Он предложил мне работать у него дома. Я категорически отказалась. Две недели вообще ничего не делала. Было достаточно сложно. Потом я узнала, что они взяли вместо меня мою старшую дочь, которая была еще старшеклассницей. Я даже испугалась за нее. Но ему нравилась мать, а не дочка. Он сделал мне еще одно предложение, и я согласилась, но поставила условие, чтобы ничего между нами не было. Он не возражал, а потом перевел мою дочь в отдел рекламы. У нее тогда еще не было даже высшего образования. – Галина Аркадьевна замолчала, перебирая край скатерти, снова посмотрела в глаза гостю и продолжила: – Все эти годы он поддерживал мою семью. Я ему очень благодарна за это.

– И больше ничего между вами не было? Только откровенно.

– Еще два или три раза. Наконец я заявила, что ухожу. Не могу так жить, обманывать мужа. Сергей Викторович пообещал, что больше ничего не будет, и сдержал слово.

– Но с мужем вы развелись.

– Да. Я не могла после этого жить с ним. Физически!.. Мы подали на развод, но остались хорошими друзьями.

– Вы сознательно ничего не сказали мне о своей семье. Ваша старшая дочь сейчас заместитель директора супермаркета в Санкт-Петербурге, а муж тоже работает в концерне Концевича.

– Младшая дочь учится за его счет в частном вузе, – добавила Галина Аркадьевна. – Он сделал даже то, о чем я не могла и мечтать. Но свои измены мужу я простить себе не могу. Никогда не прощу!..

– Вы испытываете к Концевичу чувство ненависти или неприятия?

– Конечно, нет. В конце концов, он не брал меня силой, я сама соглашалась. Сергей Викторович действительно очень много сделал для моей семьи в самые сложные времена. И еще, знаете, это такой увлекающийся мужчина! Если ему нравится женщина, он должен ее добиться. Любыми способами. Как угодно, но получить эту женщину. В нем просыпается животный инстинкт. Он однажды два с лишним года обхаживал жену какого-то посла, наконец-то добился своего и почти сразу к ней охладел. Своеобразный человек. Такие мужчины тоже встречаются.

– А ваш супруг? Он наверняка ненавидит Концевича?

– Не думаю. Он не знает о наших отношениях. Это порядочный, честный человек. Я не смогла бы сделать ему так больно. Я призналась ему, что не могу больше испытывать физическое влечение. Придумала про болезнь, предложила развестись, чтобы он нашел себе другую женщину. Это произошло больше десяти лет назад. Так вот, он никого не нашел, живет с нами по соседству и всегда говорит девочкам, что на всем свете нет никого лучше их мамы. – Она закрыла лицо руками и неожиданно зарыдала. – Господи, кто бы мог подумать, что все так получится? Почему именно с нами? У меня были такие планы, я так хотела учить детей доброму, мудрому, светлому. А в нас бросали камнями и называли оккупантами. Эти проклятые девяностые годы!.. Моя соседка повесилась от безысходности. Просто устала выживать. Пришла домой, попрощалась с мужем и двумя детьми, а потом ночью во дворе тихо повесилась. Она не могла больше терпеть этой скотской жизни. Я была уже на грани, когда согласилась работать уборщицей. Сейчас понимаю, что тогда Сергей Викторович меня просто спас. Он увидел во мне женщину. Можете себе представить? Хозяин большого концерна и уборщица? Так ведь в жизни не бывает. Я даже не поверила, когда это случилось в первый раз. А он честно сказал, что ему понравились мои глаза. Да, Концевич привык брать то, что рядом с ним, не отказывать себе ни в чем. Можно, конечно, сказать, что он сломал мою семейную жизнь. Или спас меня от самой себя, вытащил из нищеты всю мою семью.

Дронго поднялся, налил ей воды, поставил стакан на стол и молча сел на свое место.

– У меня родители из Екатеринбурга. – Галина Аркадьевна подняла голову. – Вы знаете, что там поставили памятник Ельцину? Я все время об этом думаю. Хочется поехать туда и взорвать этот памятник, чтобы хоть кто-то понял, какими страшными для всех нас были девяностые годы. В какой нищете мы прозябали, в какую яму упали. Еще немного, и мои девочки пошли бы на панель. Тогда их одноклассницы мечтали стать валютными проститутками. А мальчики хотели быть киллерами. Мир перевернулся! Я ведь была верующим человеком, меня даже крестили в детстве. Но скажите, где был Бог, когда нас всех опрокинули в этот дикий капитализм? Сколько людей пострадали. Сколько трагедий произошло. А миллионы наших русских мужчин и женщин, оставшихся в других странах? О них кто-нибудь подумал?

Дронго молчал. Он мог многое рассказать этой женщине. Например, о страшном противостоянии на Кавказе, где вспыхнуло сразу несколько межнациональных столкновений. О войне в Приднестровье, о диких погромах в Средней Азии, когда два соседних народа просто резали друг друга. Он многое знал, но молчал, понимая, что сейчас лучше ничего не говорить.

– Кто-то сознательно все подстроил, – сообщил Дронго. – Исчезновение супруги Концевича и, возможно, ее убийство. Кроме того, мы нашли и ее предполагаемого друга. Его застрелили. Нам кажется, что все эти события были спланированы человеком, который очень сильно ненавидел Концевича.

– Вы считаете, что это сделал мой муж? – поняла Галина Аркадьевна и даже испугалась своих слов.

– Пока я пытаюсь выяснить, кто это мог сделать. Ваш бывший муж пользуется компьютером?

– Да, умеет на нем работать. Но это кто-то другой. Он на такое просто не способен. Если бы что-то узнал, то скорее застрелился бы, чем позволил бы себе кого-то убить. Я его хорошо знаю.

– Он ведь бывший офицер?

– Штабной. – Галина Аркадьевна улыбнулась сквозь слезы. – Но вы не беспокойтесь. Это точно не он. У него есть абсолютное алиби. Так, кажется, говорят в детективных сериалах?

– Что за алиби?

– Он сейчас в больнице. Попал туда примерно неделю назад.

– Что-то серьезное?

– Нет. Обычный аппендицит. Операция прошла благополучно. Его положили в самую лучшую коммерческую клинику. Сергей Викторович все оплатил. Завтра муж выходит. Честное слово, я только сейчас поняла, как сильно его люблю. Как плохо мне было бы без него.

– Значит, всю последнюю неделю он был в больнице?

– Можете проверить. – Галина Аркадьевна улыбнулась.

– Не буду. – Он поднялся, шагнул к двери, затем остановился и проговорил: – Я хочу вам сказать, что на протяжении своей жизни смог посетить все святые мусульманские места. Поэтому я могу считаться хаджи, кербелаи и мешади. Это особые почетные звания у мусульман. Кроме этого, я посещал святилища буддистов, иудеев и христиан. Я видел храмы в Ватикане, Лондоне и Севилье, даже получил благословение у одного почтенного архиепископа. И вот что я вам скажу. Когда ваш муж выйдет из больницы, выходите за него замуж еще раз. Только заключайте церковный брак. Чтобы один раз и на всю оставшуюся жизнь. Ваш грех не может считаться таким уж большим. Вы его уже искупили своими страданиями. Поверьте, что это так. Отчаяние, которое вами владело, уже прошло. Все успокоилось, и теперь вы можете вступить в церковный брак. Думаю, для вашего любимого человека будет сюрпризом, если вы это ему сами предложите.

Женщина рассмеялась. Ее глаза заблестели от удовольствия.

– У нас уже внуки, – сказала Галина Аркадьевна сквозь слезы, но теперь уже счастливые.

– Вот и прекрасно. Они тоже будут с вами в церкви. Венчайтесь! – убежденно произнес Дронго. – Вы сделаете друг другу лучший подарок в жизни.

– Но я ему…

– Вы никогда ему не изменяли, – перебил ее Дронго. – Сейчас я скажу вам то, чего никогда и никому в жизни не говорил. Я не всегда был идеальным мужем, позволял себе увлекаться другими женщинами, влюбляться в них и даже проводить с ними время. Может, мы даже чем-то похожи в этом отношении с Сергеем Викторовичем. Но за всю мою жизнь я ни разу не изменял своей жене. Понимаю, что это обычная мужская демагогия, просто оправдывающая мои похождения. Но это правда. У Хемингуэя есть фраза о том, что он, бывая с женщинами, всегда был одинок. А это в конечном счете худшее из одиночеств. Я всегда помнил, что у меня есть жена, никогда не собирался ее предавать или менять на другую женщину.

– Но вы предавали ее самим фактом своей измены, – возразила Галина Аркадьевна, вытирая слезы. – Неужели вы этого не понимаете?

– Прекрасно понимаю, но утешаю себя тем, что постоянно о ней думал, значит, не совсем ее предавал.

– Это типично мужской взгляд на проблему. Вам не стыдно в этом сознаваться?

– Ужасно стыдно. Но я рассказал вам об этом именно потому, что мы в чем-то похожи с Концевичем. Оба циники, но в разной степени. Я соблюдаю золотое правило этики.

– «Не делай людям того, чего не желаешь себе», – вспомнила она.

Сказывалось ее высшее образование.

– Вот именно. Мои оправдания звучат жалко и неубедительно, но я успокаиваю себя самим фактом признания собственной вины. А вы ни в чем не виноваты перед своим мужем. Поверьте мне, что день венчания будет для вас самым лучшим в жизни.

– У меня он уже был, – неожиданно призналась она.

– Когда?

– Когда родился первый внук. Я назвала его именем мужа. – Галина Аркадьевна улыбнулся.

– До свидания. – Дронго повернулся и вышел из гостиной.

Уже сидя в машине, он подумал, что впервые за все время расследования этого невероятного преступления на душе у него было покойно и светло.

– В концерн, – попросил Дронго водителя.

Глава шестнадцатая

На часах было около трех, когда он подъехал к зданию, в котором располагались офисы концерна Концевича. Охранники, дежурившие внизу, предложили ему подождать, пока они выпишут отдельный пропуск.

Он перезвонил Олесе.

– Здравствуйте! Это эксперт Дронго. Можно мне подняться к вам в гости? – спросил он.

– Что вы сделали сегодня с Сергеем Викторовичем? – недовольно поинтересовалась Олеся. – Он приехал в полдень в совершенно ужасном состоянии. Закрылся и никого не принимает. Кажется, сидит один и пьет виски. Дважды просил Динару принести ему лед. Он еще никогда не был в таком жутком виде. Я ничего подобного не видела.

– Наверное, ваш босс получил плохие известия в следственном комитете, – сказал Дронго. – Насколько я знаю, утром он ездил именно туда. Вы меня все-таки пропустите, или мне ждать, пока выпишут пропуск?

– Сейчас позвоню дежурному, – согласилась Олеся.

Он поднялся наверх, но вместо приемной прошел на этаж, где в отдельной комнате находились Карен и Андрей. Охранника у дверей уже не было. Дронго постучался и вошел в помещение.

– Добрый день! – поздоровался он с невольными затворниками.

Они поднялись при его появлении.

– Когда нас наконец-то отсюда выпустят? – спросил Андрей. – Мы уже много раз рассказывали все, что знаем, а нас все еще держат в этой комнате. Хорошо, что вчера сняли охрану. А то мы в туалет ходили под конвоем.

– Они вас проверяли, – пояснил Дронго. – Вы должны понимать, что первые подозрения всегда падают на водителя и охранника, которые сопровождали человека, угодившего в беду. Всем сложно было поверить, что вы не заметили, как госпожу Концевич похитили из салона.

– Я бы ее увидел, если бы она появилась, обратил бы внимание на любого человека, тащившего что-то громоздкое. Но никто не выходил оттуда с чем-то подобным. Только с сумками, в которую женщину не спрячешь, даже если ее разрезать на куски, – в сердцах пояснил Карен.

– Обидно! – добавил Андрей. – В первую очередь всегда ругают нас. Вот несколько месяцев назад Сабир Хабибович выгнал своего водителя только за то, что тот сказал ему о том, что ездил на Никольскую. А ведь они вместе проработали одиннадцать лет.

– Когда нас наконец-то перестанут мариновать? – спросил и Карен.

– Думаю, что скоро выпустят, – ответил Дронго. – Вы можете вспомнить, кто-нибудь из сотрудников концерна встречался с супругой вашего босса, когда она куда-то ездила, разговаривал с ней? Может, в последние дни были случайные встречи или какие-то совместные поездки?

Карен и Андрей переглянулись.

– Мы не знаем, – ответил Карен. – Она ведь нам не говорила, с кем именно встречалась, когда куда-то приезжала. Обычно Тамара отправлялась в салон или в разные СПА-центры. Еще по вечерам на приемы или в театры. Она с удовольствием бывала там.

– Вместе с Сергеем Викторовичем? – уточнил Дронго.

– Нет, – ответил Андрей. – Он не очень любил ездить в театры. Чаще всего одна.

– Она ездила в Театр Маяковского у Никитских ворот?

– Очень часто. Особенно в последнее время, – вспомнил водитель.

– Одна?

– Да, почти всегда одна. Сергей Викторович не мог долго сидеть в театре. Он говорил, что ему там скучно. Выходил после первого акта. Особенно не любил ездить на балеты и оперы.

– В общем, большой интеллектуал, – прокомментировал Дронго. – Вы не обращали внимания, кто обычно провожал госпожу Концевич к вашей машине?

– Я провожал, – сказал Карен. – Она звонила и предупреждала, что скоро выйдет. Я подходил к дверям и ждал ее. Потом сопровождал до машины.

– Почему вы не рассказали об этом следователю?

– Нас никто не спрашивал про театры. Вы тоже не интересовались. Только сейчас…

– Да, понятно. Значит, из салона во двор она всегда выходила одна и ждала вас там. А вот из театра она не выходила, пока вы не подходили к дверям. Правильно?

– Она вообще не выходила, пока я не подойду или Андрей не подаст машину, – сообщил Карен. – Только в салоне с черного хода. Больше нигде.

– Конечно, больше нигде, – кивнул Дронго. – Теперь все понятно. Еще один вопрос. В театре работал актер, такой симпатичный грузин. Он никогда не выходил из театра, не провожал госпожу Концевич?

– Два раза, – сразу сказал Карен. – Да, молодой и очень симпатичный парень. Я его узнал. Он играл в сериале «Всегда вчерашнее завтра» и провожал вместе со мной до машины жену босса.

– Вы же сказали, что всегда делали это сами.

– Я всегда встречал ее у входа. Но он два раза ее провожал. Так везде было. Она всегда выходила не одна. Ее кто-то сопровождал.

Дронго кивнул, поблагодарил арестантов, повернулся и вышел из комнаты. Он поднялся в приемную, где сидели красивые женщины. При его появлении они поднялись.

Обе дамы были в мини-юбках. У Олеси бежевый костюм-двойка. У Динары платье от известного английского дизайнера, серо-розового цвета.

«Ноги у нее плотнее, чем у Олеси, – подсознательно отметил Дронго. – Да и формы гораздо более пышные».

– Сергей Викторович приказал никого не принимать, – сообщила Динара посетителю.

– А я и не собираюсь к нему, – сказал Дронго. – Мне нужно переговорить именно с вами.

– С нами? – удивилась Олеся. – Вы еще не все узнали?

– Нет, не все. Давайте сядем и переговорим. Только я хотел бы пообщаться с вами, Олеся, наедине.

– Идемте ко мне. – Олеся подошла к стенной панели и открыла дверь, ведущую в небольшой кабинет.

Со стороны могло показаться, что это была сплошная стена.

– Вы сидите не в приемной, – понял Дронго.

– Конечно, нет! – возмутилась Олеся. – Я помощник, а она референт. Динара носит чай и лед, а я готовлю документы и выполняю индивидуальные поручения Сергея Викторовича. Но, учитывая, что у нас много работы, я почти всегда нахожусь в приемной.

– Похвально, что вы помогаете своей молодой коллеге, – похвалил ее Дронго.

Олеся улыбнулась.

– Или это обычная ревность? – спросил эксперт.

Улыбка сползла с лица красавицы.

– Какая ревность? – нервно спросила Олеся.

– К совсем молодой и перспективной даме, которая может вас заменить.

– Она не может меня заменить, – сказала Олеся по слогам. – Динара еще только учится работать. Если она умело вертит задом, то это еще не показатель.

«Все-таки ревнует!» – понял Дронго.

– Вы ее не любите? – уточнил он.

– Слишком много чести, – фыркнула Олеся. – Я просто не опускаюсь до ее уровня.

– У нее есть друг?

– Был какой-то парень. Молодой, со спущенными джинсами. Сейчас мода такая у молодых – ходить со спущенными джинсами. По-моему, глупо и очень непрактично. Но молодым нравится, особенно девушкам. Они хотят, чтобы были видны трусы или стринги.

– Давайте вернемся к этому ухажеру Динары. Кто он такой?

– Не знаю. Какой-то чеченец или ингуш. В общем, кавказец, чурка.

– Я тоже кавказец, – напомнил Дронго.

– У вас хороший костюм, – заметила Олеся. – Вы любите ароматы от Диора, носите мягкую эксклюзивную обувь и хорошо говорите по-русски. Вы совсем на них не похожи.

– Значит, если мужчина носит дорогую одежду, предпочитает хороший парфюм и может говорить по-русски без акцента, то он уже не совсем чурка?

– Не знаю. Может быть. Во всяком случае, глядя на вас, не подумаешь о чурке. А когда появлялся знакомый Динары, который ждал ее у своей машины, это был просто страх божий. Хотя тачка у него дорогая. Такой навороченный «Инфинити». Но все равно чурка. Вы не обижайтесь на меня за эти слова. Среди наших тоже встречаются чурки. Я имею в виду русских.

– Насколько я понял, вы тоже не русская, а украинка.

– Какая разница? Я думаю о себе как о русской. А вы можете считать себя кем хотите. Главное, чтобы человек был хороший.

– Вы сказали, что этот парень уже не является ее другом.

– Разве я такое сказала?

– Вы сказали о нем «был», а это означает прошедшее время.

– Да, наверное. Насколько я знаю, они расстались.

– Кавказские мужчины бывают ревнивы. Может, ему не понравилось, что Динара работает секретарем у Концевича?

– Может быть. Я точно не знаю. Спросите лучше у нее. Меня мало волновали страсти этого парня с опущенными штанами. Даже если он приедет к нам на «Порше».

– Убедительно. А ваш супруг? Какая у него машина?

– «Пятерка» «БМВ». Он хорошо зарабатывает. Да и я тоже очень неплохо. Мы можем позволить себе купить любую машину, понравившуюся нам.

– У вас есть еще одна?

– Есть. Ну и что? Вы прекрасно знаете, что у меня есть еще служебная машина с водителем, на которой мы отвозили вас с вашим напарником в этот салон.

– Очень хорошо. Я заранее хочу извиниться за нескромный вопрос. Но вы знаете, что я ищу исчезнувшую жену вашего босса. Поэтому мне так важны ваши честные ответы на не слишком приличные вопросы.

– Задавайте. – Олеся усмехнулась. – Что еще вам интересно?

– Муж вас не ревнует?

– К кому?

– К вашему шефу.

– Какая глупость! – Олеся покачала головой. – Разумеется, нет, не ревнует. Я не даю поводов. Я достаточно разумный человек, чтобы не смешивать свои служебные дела с семейными.

– Но при этом вы изменяете своему мужу с вашим шефом.

– Кто это вам сказал? – Женщина нахмурилась. – Эти гадкие слухи распускают мои завистницы. Каждая женщина в концерне мечтает оказаться на моем месте с моей зарплатой и прикрепленной служебной машиной.

– Об этом сказал сам Сергей Викторович, когда я почувствовал на диване запах вашего парфюма, – неожиданно произнес Дронго.

Она замерла, затем взглянула на эксперта и спокойно спросила:

– Ну и что? Почему это вас так удивило или даже шокировало? Да. Иногда у нас бывает более тесное общение. Мы проводим вместе много часов. Иногда вылетаем за рубеж. Посещаем наших партнеров, вдвоем ездим на переговоры, если с нами не отправляется юрист, бываем в разных местах. Иногда он позволяет себе расслабиться. Что в этом плохого?

«Кажется, Сергей Викторович подобрал себе не менее циничного помощника, чем он сам, – подумал Дронго. – Или сейчас такое время, когда люди просто не видят в этом ничего дурного? Все-таки нет. Взять хотя бы Галину Аркадьевну. Концевич столько сделал для ее семьи, а она по-прежнему считает любые отношения с ним просто недопустимыми. Значит, в этом мире еще остались какие-то понятия о чести и добродетели».

– Вы считаете нормальным встречаться со своим боссом, имея мужа? – спросил Дронго.

– Вы специалист по раскрытию преступлений или профессионал в области служебной этики? – спросила Олеся.

«Нужно отдать ей должное, – решил Дронго. – Она умеет держать удар и переходить в контратаку».

– Мы считаем, что супругу вашего шефа нарочно подставили и убили, – сообщил Дронго. – Сейчас сотрудники полиции и следственного комитета пытаются найти ее тело.

Олеся даже не удивилась. Это сообщение на нее просто не подействовало. Возможно, она была к нему готова.

– Я всегда подозревала, что ее уже давно нет в живых, – объяснила она свое равнодушие. – Ни одна нормальная женщина никогда в жизни не сбежит из такого дома. Она могла распоряжаться всеми миллионами Сергея Викторовича, ездила на лучшие курорты, выписывала наряды из Европы, ходила на самые дорогие показы мод. Эта дешевая моделька, которая когда-то сама вышагивала по подиуму! Вы, взрослые опытные мужчины, все это время серьезно искали женщину, считая, что она может сбежать от такой жизни? Никогда. Ее похитили, чтобы муж выплатил выкуп. Но что-то пошло не так, и Тамару убрали. Поэтому похитители не торопятся с выкупом. Вот вам и вся версия. Это было ясно с самого начала.

– Вам нужно пойти работать в следственный комитет, – с улыбкой заявил Дронго. – Там нужны люди с таким своеобразным мышлением.

– Я туда не пойду. Платят мало. Все время имеешь дело с человеческими отбросами. Нет. Я там не приживусь.

– Сколько вам платят здесь?

– Достаточно, чтобы я чувствовала себя комфортно.

– Конкретную сумму можете назвать?

– Не могу. Это служебная тайна. Но достаточно хорошо. Подробности можете уточнить у самого Сергея Владимировича.

– Зарплата вам начисляется с учетом некоторых вольностей, которые он себя позволяет?

Олеся прикусила нижнюю губу, покачала головой и заявила:

– Вы пытаетесь меня оскорбить или вывести из состояния равновесия. Но у вас не получится. Каждый человек четко представляет себе, какая у него цель, как он может ее добиться. Я не считаю позорным быть в особо близких отношениях с президентом концерна, от которого зависит мое материальное благополучие и в конечном счете нормальная жизнь моей семьи. Все люди чем-то жертвуют во имя карьеры. Личным временем, амбициями, друзьями. А некоторые – своей филейной частью, – очень спокойно призналась она. – Это не самая большая жертва, на которую нужно идти во имя достижения своей цели.

– Можно уточнить вашу цель?

– Пожалуйста. Вырасти в карьерном плане. Стать руководителем одного из подразделений нашего концерна, а затем, возможно, и вице-президентом с правом выкупа части акций.

– Ваши вице-президенты собираются на пенсию?

– Пока нет. Но у Бориса Львовича больное сердце, ему уже седьмой десяток. У Сабира Хабибовича тоже имеются свои проблемы как в семье, так и со здоровьем. Говорят, что у него нашли какую-то форму рака. Возможно, что это слухи. Но больше похоже на то, что он действительно болеет. Похудел на двенадцать килограммов за последние месяцы. Вдобавок решил разводиться с женой после шестнадцати лет брака и четырех детей. Мужчины в наше время совсем посходили с ума.

– У него четверо детей?

– Можете себе представить. Четверо! В наше время. И он еще собирается разводиться. Но так как дети несовершеннолетние, суд дал ему два месяца времени на размышление.

– Откуда вы знаете про больное сердце Бориса Львовича?

– Он лежал на шунтировании в прошлом году и все время жалуется на сердце. Дай бог ему здоровья, он прекрасный человек. Но рано или поздно это место освободится.

– Предельно ясно. Вы просто молодец, Олеся. Я теперь не сомневаюсь, что вы сможете сделать прекрасную карьеру и стать вице-президентом концерна с правом выкупа акций.

– Спасибо. Вы меня успокоили.

– Ваш муж работает в налоговой полиции?

– Вы считаете, что он берет взятки, и поэтому у нас есть «БМВ», да? Но этот автомобиль куплен на мои деньги.

– Не сомневаюсь. У него есть оружие?

– Почему вы спрашиваете. Думаете, что он мог приревновать или кого-то убить? У меня муж абсолютно современный человек и все прекрасно понимает. Даже когда мы с Сергеем Викторовичем куда-то улетаем вместе, мой муж спокойно остается дома. Он прекрасно знает, что я никогда не сделаю глупостей и не подведу его. А то, что вы считаете изменой, всего лишь небольшая услуга моему боссу, чтобы сделать ему приятное. Я же не собираюсь бросать своего мужа и выходить за Сергея Викторовича. Тем более что он мне этого и не предлагает.

Совсем недавно Дронго говорил похожие слова о мужской измене. Получается, что между ним и этой особой нет никакой разницы. Она тоже спит с другим мужчиной, но не изменяет своему мужу. Мысленно. Как по-фарисейски это звучит!

– А если предложит? – неожиданно спросил Дронго.

– Тогда я подумаю и решу, как мне быть, – деловито сообщила Олеся. – Скажу вам откровенно, что лучше быть супругой президента концерна, чем карабкаться много лет до должности вице-президента. В браке получаешь все и сразу.

«Вот! – подумал Дронго. – Здесь у нас кардинальное расхождение. Я бы не изменил Джил за все золото мира, за любые карьерные блага, за какие угодно преференции, которые может подарить мне судьба или даже сам Господь. Никогда бы не изменил. А эта женщина готова в любой момент бросить своего мужа ради более выгодной партии. Именно поэтому мы не похожи друг на друга. В этом наша разница».

– Ваш муж не мог приревновать вас к боссу? – еще раз переспросил Дронго.

– Никогда в жизни. Повторяю, что я веду себя достаточно разумно и не даю поводов к ненужной ревности. У вас есть еще вопросы?

– Нет. Только позовите, пожалуйста, Динару.

– С ней можете не говорить. Она вам ничего толком не скажет. Такая кобыла, которую взяли только за ее формы! – раздраженно пояснила Олеся. – Я думаю, что скоро Динару отсюда уберут. Она вечно все путает, пугается, нервничает. В общем, она нам не подходит.

– Динара рассталась со своим другом из-за Сергея Викторовича?

– Господи, как вы могли даже подумать такое? Конечно, нет. По-моему, она ему даже неприятна. Такое парнокопытное животное. Ни на что не способная дура. Ни на работе, ни в постели. Вы хотите откровенно, я вам скажу. Он два или три раза пытался ее приручить, но она просто не способна научиться даже этому. Потом целый день приводит себя в порядок и ведет себя так глупо, что все обращают на нее внимание. Это совершенно негодный материал.

– А вы считаете нормальным, когда шеф требует интимной близости у всех своих сотрудниц?

– Не у всех, – возразила Олеся. – У нас в концерне работают несколько тысяч женщин. А в его приемной – только две. Он очень занятой человек. Если Сергей Викторович просит ему немного помочь, то в этом нет ничего плохого или предосудительного. Неужели вы знаете организации, где секретарши отказывают своим боссам? Вот тогда они сразу и вылетают с работы или не имеют шансов на повышение.

– Вы сами слышите, что именно говорите?

– Прекрасно слышу. А вы не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю. Сейчас такие времена. Некоторые дуры даже пишут «интим не предлагать», когда ищут работу. Они не понимают, что просто отрезают все пути к своей карьере. У нас есть знакомый драматург, который работает директором театра. Он спит со всеми дамочками, которых берет на работу. Без разбора. И никто не считает это предосудительным. Наоборот. Его даже уважают и ставят в пример.

– За несколько минут вы убедили меня в том, что я неправильно жил, – горько пошутил Дронго. – Может, пойти кому-нибудь в любовники и сделать карьеру?

– Не получится, – сказала Олеся. – Уже поздно. Начинать нужно было еще в молодости. Мужчинам сложнее. Им приходится долго лизать зад своему начальству, чтобы выслужиться. Красивым женщинам легче. Они подставляют собственные прелести.

– А я всегда помнил фразу Окуджавы: «Чувство собственного достоинства – удивительный элемент. Нарабатывается годами, а теряется в момент», – заявил Дронго.

– Это уже вчерашний день. – Олеся усмехнулась. – Сейчас больше в ходу известная американская поговорка: «Если ты такой умный, то почему не такой богатый?» В этом мире важен только успех и ничего более. Если ты сумел поймать волну, то у тебя все в порядке. Опрокинулся, значит, ты неудачник. Так все и живут.

– Пойдемте в приемную, – предложил Дронго. – Мне еще нужно переговорить с вашим шефом.

В этот момент сработал его телефон.

– Нашли! – не сдерживая эмоций, прокричал всегда спокойный Сухарев. – Обнаружили тело Тамары Концевич. Это точно она, у нее на руке часы, которые нам описал ее муж. Сейчас отправляю тело на экспертизу. Алло, вы меня слышите?

– Да, – сказал Дронго. – Конечно, слышу. Сейчас я приеду. Как она погибла?

– Ее задушили. Хотя все равно будет экспертиза. Где вы сейчас находитесь?

– В концерне Концевича.

– Тогда возьмите его с собой для опознания тела.

– Он не приедет, – вспомнил Дронго слова Сергея Викторовича. – Вместо него будет Олеся, помощница Концевича. Она как раз сейчас находится рядом со мной. – Он убрал телефон в карман.

– Нашли убитую хозяйку, – поняла Олеся, не сдерживая своих чувств.

Она была довольна. Открывалась еще одна вакансия, самая важная!

– Я же говорила, что ее украли, чтобы муж заплатил выкуп. А потом убили, когда она стала дергаться, – напомнила Олеся. – Все так и было. А куда я должна с вами поехать?

– На опознание трупа, – сообщил Дронго.

Олеся нахмурилась.

– Это обязательно? – спросила она.

– Боюсь, что да. Сергей Викторович сказал, что пошлет вас вместо себя. Вам нужно отрабатывать будущее кресло вице-президента. Хотя освободилось и другое место, о котором вы не могли и мечтать, – не удержавшись, добавил Дронго.

Глава семнадцатая

Они прошли в приемную, и Дронго направился к дверям кабинета Концевича, намереваясь войти туда.

– Нельзя!.. – попыталась помешать ему Динара.

– Пусть войдет, – негромко разрешила Олеся. – Нашли тело жены Сергея Викторовича. Он должен об этом знать.

Динара испуганно открыла рот и посторонилась, ничего не сказав.

Дронго открыл дверь и вошел в кабинет. Концевич сидел на диване. Перед ним стояли бутылка виски, наполовину пустая, и большой пузатый стакан, в котором уже не было льда.

– Это вы, – устало протянул Концевич. – Успели побывать у меня дома и сразу приехали сюда. Что еще вы сумели вынюхать?

Дронго сел рядом с ним на диван.

– Неужели это обязательно? – Он показал на бутылку виски.

– Какая разница! – Сергей Викторович махнул рукой. – Я вот сижу тут как последний дурак и думаю о своей жизни. Заработал столько миллионов, перетрахал кучу женщин, а свою, единственную найти не сумел. Хотя нет, вру. Нашел и упустил. Разрешил ей лететь этим проклятым рейсом, и она погибла. Уцелели многие, но не она. Такая была женщина! Просто святая. А потом мне стали попадаться одни шалавы. Ведь обидно!..

Он потянулся к своей выпивке, но Дронго успел выхватить у него стакан и выплеснуть содержимое прямо на дорогой ковер.

– Смело, – прохрипел Концевич. – Очень даже.

Он решил взять бутылку, но Дронго и здесь его опередил, выхватил ее прямо из-под руки бизнесмена.

– Верните бутылку! – потребовал хозяин кабинета.

– Не верну.

– Ну и черт с вами. У меня здесь большой бар, и я возьму другую. – Он попытался подняться, но не сумел. Голова кружилась.

– В таком состоянии вам лучше поехать домой, – предложил Дронго. – Давайте вызовем водителя и отправим вас домой. Мы с вами поговорим завтра.

– О чем поговорим? – спросил Сергей Викторович. – О том, как Тамара обманывала меня с этим актером, наставила мне рога? Вы видели эти снимки. Она обнималась с каким-то молодым подонком.

– Его уже нет в живых. Да и ее, очевидно, тоже.

– Ну и черт с ними! – заявил Концевич. – Не говорите больше мне про них. Не хочу слушать.

– Я хочу только у вас уточнить. Вы спите со всеми женщинами, которые попадают в сферу вашего внимания и зависят от вас?

– Галина нажаловалась! – Концевич сморщил лицо. – Наверное, она. Кто еще мог сказать?

– Она как раз относится к вам более чем благородно. Считает, что вы спасли ее семью от голода и нищеты.

– Спас, – кивнул Концевич. – Я молодой был тогда, еще совсем глупый. Ночью приехал проверять супермаркет, а тут она убирается. Такая худая, подтянутая. Глазищи умные, красивые, все понимающие. Я таких уборщиц еще не встречал. Слово за слово. Потом я уехал, ночью вернулся, пригласил ее в кабинет директора. Честное слово, она даже не сопротивлялась. Так сразу и обмякла, когда я ее обнял. А через неделю, когда я приехал снова, она в меня грязной тряпкой швырнула и ушла. Вы не поверите, совсем! Что я только не делал, чтобы ее вернуть. Даже дочку маленькую к нам устроил, чтобы деньги ей выплачивать. Сам ездил просить Галину работать у нас дома. Вот она и согласилась. Я ведь видел, как плохо они живут, и, конечно, воспользовался ситуацией. В первый раз она меня чуть не убила, а потом дважды молчала так некрасиво, как будто я ее насилую, а Галина вынуждена терпеть. Неприятно все это. В общем, я понял, что так больше нельзя. Как-то слишком уж по-скотски. Вот вы говорите, что я пользуюсь женщинами. Нет, не так. Я беру тех, которые мне нравятся. Честно предлагаю им встретиться. Если хотят – хорошо. Не желают – на здоровье.

– Это только в том случае, если речь идет о женщинах, которые материально от вас не зависят. А те, которые на вас работают, не могут отказать.

– Ничего подобного. Всегда могут. Или сделают так, чтобы мне больше не хотелось. Вон моя Динара сидит в приемной. Все при ней – груди, попа, ноги. А такая дура! Ничего не умеет и не хочет учиться. Ни в постели, ни на работе. Одно с другим связано, это я вам точно говорю. Если женщина лежит в кровати как бревно, то она и в работе такой будет. Вот возьмите Олесю. У нее все получается быстро, ловко, четко, аккуратно.

– Я помню о ваших отношениях с помощницей. Вы меня не убедили, Сергей Викторович. Я все равно считаю ваше поведение аморальным. Она ведь замужем.

– А вы сами никогда не изменяли жене? Не спали с замужними женщинами? – поинтересовался Концевич. – Кто без греха, пусть первый бросит в меня камень. Так, кажется, сказано в Библии.

– Это в том случае, если вы – кающаяся Магдалина. А вы не похожи на нее.

– Похож! – упрямо возразил хозяин кабинета. – Да еще как! Знаете, сколько я сделал для Галины. Перевел ее старшую дочь в Санкт-Петербург, оплатил там свадьбу, устроил ее заместителем директора. Мужа взял на работу, сейчас оплатил ему больницу, этот его аппендицит. Младшая дочка учится за мой счет. Сделал для их семьи все, что только мог. А Галина все равно меня простить не хочет. Я ее иногда спрашиваю об этом, а она молчит. Ни разу ничего не сказала.

– Вы сломали ее семейную жизнь. Она не собиралась изменять своему мужу. Из-за вас развелась с ним. Есть такие люди, которые не могут жить во лжи. Понимаете? Они просто не способны на это.

– Вы мне не сказали про себя. Неужели вы сами никогда не встречались с замужними дамами или вообще не изменяли жене? Только откровенно.

– Изменял и встречался. Но делал это, не используя свое материальное или служебное положение. Никогда в жизни. Ни одна женщина в мире не сможет сказать, что я ее обидел или оскорбил. Ни единая, господин Концевич.

– Значит, вы счастливый человек. А я другой, – сказал Сергей Викторович. – Что поделаешь! Во мне слишком сильно биологическое начало. Как только вижу симпатичную женщину, так меня к ней и тянет. Не могу остановиться. Наверное, это как наркомания или вредная привычка. Хотя мне она очень даже нравится. Да и женщинам как будто тоже. Позовите сюда Олесю и спросите, я ее когда-нибудь обижал. Может, она мной недовольна?

– Олеся относится к тем людям, которые как раз используют такие ситуации для собственного блага, – пояснил Дронго. – Она явно неудачный пример. Именно поэтому в последнее время вам попадаются такие женщины, как две ваши последние жены.

– Не нужно о них говорить. – Концевич поморщился. – Сейчас у всех свои трагедии. Борис Львович едва выкарабкался, так у него жена тоже захворала, как будто сердечные болезни передаются инфекционно. А может, так оно и есть, кто его знает. Хотя сам Борис считает, что жена переволновалась за него, когда он лежал на шунтировании. Потом у Сабира появились свои проблемы. Он решил разводиться. Это после стольких лет брака и четверых детей! Совсем глупо. Жена у него чудесная, умница, красавица. А он!.. В общем, везде свои проблемы. Даже у Галины муж попал в больницу. Бывший, – поправился Сергей Викторович. – Но с ним все будет нормально. Его уже выписывают.

– Я хотел сообщить вам кое-что о вашей супруге, – сказал Дронго. – Вы в состоянии меня выслушать?

– Будете ее оправдывать? – спросил Концевич.

– Нет. Уже не буду ни оправдывать, ни обвинять.

– Почему? – спросил Сергей Викторович.

– Полчаса назад ее тело нашли в Черкизовском пруду. Тамару задушили и сбросили туда. Сейчас тело повезли на опознание, но у нее на руке часы, которые вы описали следователю. Он не сомневается, что это она.

Концевич опустил голову, тяжело дышал пару минут, потом взглянул на Дронго и потребовал:

– Дайте бутылку.

– Нет, – ответил эксперт. – На сегодня вам уже достаточно.

– Верните бутылку, – истерично закричал Концевич. – Как вам не стыдно! Это не по-христиански. Нужно помянуть человека.

– Сначала опознать, – напомнил Дронго. – Вы говорили, что не хотите ехать. Вас может заменить Олеся.

– Нет, – возразил Концевич. – Я поеду сам. Только помогите мне подняться. Кто это сделал, задушил ее?

– Пока не знаю. Позвонил следователь и сообщил, что нашли тело.

Дронго протянул руку и помог хозяину кабинета подняться. Тот пошатнулся.

– Все к черту, – устало прошептал Сергей Викторович. – Вот так жизнь и закончилась. Поехали в ваш морг, черт бы вас побрал.

Они вышли в приемную. Женщины испуганно посмотрели на главу концерна.

– Сергей Викторович, мне поехать с вами? – спросила Олеся.

– Не нужно. – Он покачал головой. – Вот этот тип меня туда отвезет. Поехали! – сказал Концевич и едва не упал.

Дронго удержал его и попросил Олесю:

– Вызывайте его машину, да и свою тоже. Поедете за нами. В таком состоянии с ним может что угодно произойти. Возможно, он заснет в автомобиле и не сможет даже выйти из машины.

– Кто заснет? – Концевич поднял голову.

– Истина, – пояснил Дронго, придерживая президента концерна, с трудом стоявшего на ногах.

Они прошли к кабине лифта. Дронго протолкнул Концевича, шагнул за ним. В кабине Сергей Викторович начал сползать на пол, и Дронго с трудом его удержал. Затем он выволок пьяного из лифта, дотащил до машины и втолкнул в нее. Концевич упал на заднее сиденье большого представительского «Мерседеса», закрыл глаза и почти сразу заснул. Дронго устроился рядом с водителем и приказал ему ехать в морг. Олеся и двое охранников уселись во вторую машину.

– Зачем столько сопровождающих? – спросил Дронго, высунув голову в окно.

– Чтобы помочь перенести Сергея Викторовича в спальню, если он не сможет ходить, – пояснила практичная Олеся.

Дронго согласно кивнул.

Они проехали совсем немного, когда ему позвонил Эдгар Вейдеманис и сообщил:

– Я беседовал в театре с билетерами и вахтерами. Здесь в последнее время часто появлялась женщина, похожая на Тамару Концевич. Еще мне говорили, что видели, как за Михаилом несколько раз приезжал представительский «Ауди». За рулем сидел солидный мужчина, в очках. Все думали, что это его дядя или отец. У актера в последнее время появилось много денег. Он раздал все долги, купил машину, переехал из общежития, начал хорошо одеваться. У него появились дорогие часы. В общем, Табатадзе неожиданно разбогател, прямо как граф Монте-Кристо. Что у тебя?

– Нашли труп Тамары Концевич. В пруду, как я и предполагал. Ее задушили и бросили туда, – сообщил Дронго.

– Значит, все так и закончилось, – сказал Эдгар. – Теперь нужно искать этого Макса, до сих пор не известного нам.

– Найдем, – убежденно произнес Дронго. – Он должен быть где-то рядом с Концевичем, в его концерне. Обязательно отыщем.

– Что с концерном? – Концевич услышал знакомое слово и встрепенулся.

– Все в порядке, – успокоил его Дронго. – Нормально. Мы скоро подъедем.

– Куда? – спросил Сергей Викторович.

– В морг, – ответил водитель вместо Дронго.

– Зачем? – испуганно спросил Концевич. – Я ведь еще живой. Ах да, Тамара. Бедная!.. – Он заплакал. – Кто мог такое сделать? Я найду этого убийцу, разыщу его во что бы то ни стало.

– Успокойтесь, – посоветовал Дронго. – Мы уже подъезжаем. Постарайтесь не заснуть.

Конечно, Концевич заснул. Дронго долго его тормошил, понял, что ничего не добьется, и позвал Олесю. Именно в этот момент Сергей Викторович проснулся сам и решил выйти из машины. Два крепких охранника помогли ему выбраться из «Мерседеса» и буквально на руках втащили в морг.

Увидев, в каком состоянии приехал Концевич, Сухарев покачал головой и сказал:

– Он не сумеет подписать протокол. Это просто невозможно.

– Я привез его помощницу, – пояснил Дронго. – Она подпишет. Давайте начнем опознание.

– А он?

– Пусть посмотрит. Ему это будет даже полезно.

Сухарев пожал плечами. Все отправились в лабораторию. На столе лежало опухшее, обезображенное водой тело Тамары. Стоял характерный запах, какой бывает только в моргах. Его нельзя спутать ни с чем, если один раз побывать здесь.

– Кто это? – испуганно спросил Концевич, которого держали под руки охранники.

Олеся проявила больше выдержки. Она шагнула к телу, посмотрела на часы, затем на лицо женщины и быстро отвернулась.

– Это она, – сказала Олеся, зажимая нос платком.

– Тамара? – не поверил Сергей Викторович. – Отпустите меня. Я хочу поцеловать ее в последний раз.

– Держите его, – заявил Сухарев и поморщился.

Концевич оттолкнул охранников, шагнул к трупу, но поскользнулся на скользком полу и растянулся на нем.

– Заберите его. Пусть перестанет разыгрывать фарс, – приказал следователь.

– Оставьте меня!

Концевич пытался сопротивляться, но парни бережно втащили его в салон машины. Олеся быстро подписала все необходимые документы и уехала в первой машине. Она уселась рядом со своим боссом и положила его голову себе на колени.

– Как он мог напиться до такой степени? – спросил Сухарев. – А я ведь считал его сильным человеком.

– Виной всему эти фотографии, – напомнил Дронго. – Концевич не хочет смириться с тем, что жена ему изменяла. Но не волнуйтесь. Он сейчас в надежных руках.

– Я же говорил вам, что нельзя показывать эти снимки! – упрекнул его следователь.

– А я считаю, что поступил правильно. Сегодня я узнал столько неприятных подробностей о его жизни, что готов показать ему все фотографии, ударить безо всякой пощады, – твердо сказал Дронго и осведомился: – На теле что-нибудь нашли?

– Ничего. Видимо, женщина сопротивлялась, дралась. Есть царапины на ногах и руках. Но тело в ужасном состоянии. Вы же видели. Оно слишком долго пробыло в воде. Будем, конечно, все проверять, но, кроме часов, там ничего не осталось. Как будто бедняжку опустили в кислоту. А эта ваша Олеся молодец. Не побоялась подойти поближе. Хотя все равно узнать жертву было практически невозможно.

– Это не моя Олеся. Она скорее лучшая ученица господина Концевича, – сказал Дронго.

– А вы что-нибудь выяснили?

– Много разного и не всегда приятного про самого Концевича. Мне нужно будет завтра проверить еще одну, последнюю версию. Потом вы сможете приехать и арестовать убийцу.

– Даже так? – удивился Сухарев.

– Даже так. – Дронго мрачно кивнул. – Если я все правильно рассчитал. Хотя мне эта история не нравилась с самого начала. А теперь я просто в шоке от нее. Хотя мне еще не все до конца понятно. Увидимся завтра. Еще я хочу вас предупредить, что мой напарник сегодня был в театре, где служил убитый актер. Он расспрашивал там всех о Михаиле Табатадзе.

– Я собирался поехать туда завтра, – признался следователь.

– Тогда не удивляйтесь, узнав, что до вас там уже побывали.

– Я начинаю к этому привыкать. – Сухарев усмехнулся.

– Надеюсь, что завтра мы все закончим, – сказал на прощание Дронго.

Глава восемнадцатая

Вечером приехал Эдгар. Они устроились на кухне, и Дронго долго рассказывал свою версию случившегося.

До появления Вейдеманиса он позвонил Андрею Михальчуку и узнал у него номер некоего телефона. Затем эксперт связался с этим человеком и уточнил у него кое-какие подробности. После чего Дронго побеспокоил Олесю и спросил, как себя чувствует Сергей Викторович. Красавица сообщила, что он спит. Она не будет будить его ни под каким предлогом и вообще приняла решение остаться в доме до завтра, пока Сергей Викторович не проснется.

– Только не ложитесь в спальне его погибшей жены, – посоветовал Дронго, – это нехороший знак.

– А я не верю в приметы и вообще собираюсь находиться рядом с Сергеем Викторовичем, дежурить у его кровати. Ему может стать хуже, – заявила Олеся.

«Место освободилось, – подумал Дронго. – Вот она и решила немедленно этим воспользоваться».

– У меня есть еще два вопроса, – сказал он и задал первый из них.

Олеся немного поколебалась и ответила. Дронго задал второй вопрос. На этот раз ответ последовал без всяких колебаний. Дронго поблагодарил женщину и завершил разговор.

Когда приехал Вейдеманис, версия была окончательно сформирована.

– Честное слово, в это просто невозможно поверить, – сказал Дронго. – Но, видимо, все так и было. В этом случае зашкаливающая ненависть ударила по Концевичу, его супруге и даже любовнику Тамары. Я вообще удивляюсь, как Сергей Викторович еще живой. Скорее всего, задача была не в том, чтобы его убить. Преступник хотел сделать ему как можно больнее. Очевидно, возможная жертва господина Концевича испытала не меньшую боль. Мщение было чудовищным. Я еще не до конца понимаю мотивы этих преступлений, хотя общий рисунок уже почти готов.

– Завтра я поеду с тобой, – твердо заявил Эдгар. – Нам нужно быть готовым к любым неожиданностям.

– Поедем, – согласился Дронго.

Утром он перезвонил Олесе и узнал, что Концевич спал спокойно. Она сообщила, что не разрешит ему сегодня подниматься с кровати и сама останется возле него.

– Вы просто декабристка, – сказал Дронго. – Таким женщинам при жизни ставят памятники.

– А вы просто хам, – отрезала красавица, поняв, что он издевается над ней, и прервала разговор.

Дронго приехал в здание, где располагались офисы концерна, уже примерно представляя, что именно скажет и к кому должен идти. Он поднялся на этаж, где была приемная, но миновал ее и зашел к Борису Львовичу Фейгельману. Тот уже был наслышан об эксперте, сумевшем раскрыть тайну исчезновения жены Концевича и даже обнаружить ее труп. Поэтому он принял Дронго сразу.

Вчера о жуткой находке узнали водители Концевича и Олеси, сама эта красавица и два охранника. Пять человек рассказали по большому секрету десятерым. Те поделились страшной тайной еще с тридцатью. К утру весь персонал концерна знал о случившемся.

В том числе и Борис Львович. Он был маленького роста, пузатый, в очках, с редкими седыми волосками на крупном черепе.

– Вы хотели меня видеть? – спросил Фейгельман. – Я вас слушаю. Чем я могу вам помочь?

– Вы основали ваш концерн вместе с господином Концевичем, значит, знакомы достаточно давно, не так ли?

– Конечно. Уже больше двадцати лет. Мне тогда было тридцать девять, а Сергею – только тридцать пять. Сабир – самый младший из нас. Он был на десять лет моложе Сергея. С тех пор прошло уже… – Он быстро подсчитал. – Да, все правильно. Двадцать три года.

– Вы знали первую супругу Сергея Викторовича?

– Светлану? Знал и очень уважал. Она была исключительно светлым человеком, словно оправдывающим свое имя. К сожалению, мы были знакомы чуть больше года. Она погибла в авиационной катастрофе. Это была самая настоящая трагедия для Сергея. Мы с Сабиром тогда просто не отходили от него, боялись, что он с собой что-то сотворит. Но потом Концевич немного отошел.

– Вы были к этому времени женаты?

– Да. Это произошло еще в восемьдесят втором году, при Леониде Благословенном. Так сейчас называют Брежнева. Вы знаете, согласно опросу, проведенному социологической службой, многие люди называют его время лучшим периодом нашей истории. Сложно поверить, но это именно так. Говорят, что дочь Брежнева в свое время посоветовала положить отца в могилу лицом вниз, чтобы было удобнее целовать его в мягкое место, когда гроб снова откроют. Все тогда посчитали эти слова бредом пьяной женщины. А ведь она оказалась права. – Фейгельман улыбнулся.

– На фоне разных наших катаклизмов его восемнадцатилетнее правление вспоминается как эпоха стабильности, – согласился Дронго. – Но налицо еще тоска по прошедшему времени. Значит, вы уже были женаты. А когда женился Сабир?

– В конце девяностых. Фарида была просто восточной красавицей. Она ведь татарка по отцу и украинка по матери. Прекрасная смесь! А Сабир соответственно узбек по отцу. Мать у него русская. Вот такой интернациональный брак. Мы все гуляли на их свадьбе. А потом у них стали появляться дети, и мы отмечали рождение каждого ребенка.

– Их, кажется, четверо, да?

– Да, четверо. Он молодец. Сумел сделать четверых. А мы с женой смастерили только одного. Правда, постарались на совесть. Он сейчас профессор в Калифорнийском университете. Зато у меня две внучки и внук. Это мое самое большое богатство, хотя оно и находится очень уж далеко.

– Понятно. А как Сабир познакомился со своей супругой, вы случайно не знаете?

– Почему не знаю. Конечно, знаю. Все происходило на моих глазах. Ему было уже тридцать два года, а ей – только двадцать четыре. Она окончила университет и работала в какой-то иностранной фирме. Сейчас уже не вспомню, в какой именно. Сабир поехал туда, увидел молодую девушку и сразу влюбился. Мы с Сергеем шутили, что Сабиру досталась настоящая восточная красавица.

– Говорят, сейчас у них какие-то неприятности. Это правда?

– К сожалению, так оно и есть. – Борис Львович вздохнул. – Это самое обидное, что может быть в нашей жизни. Они казались мне очень красивой парой. Вдруг вот такая новость! Чужая семья всегда непредсказуема. Это как у Толстого. «Все счастливые семьи похожи друг на друга. Все несчастливые несчастливы по-своему». Так начинается, кажется, «Крейцерова соната».

– «Анна Каренина», – поправил его Дронго. – Там это основной мотив. Суть «Крейцеровой сонаты» заключается в других знаменитых словах Льва Николаевича: «Ведь нет того негодяя, который, поискав, не нашел бы негодяев в каком-нибудь отношении хуже себя и который поэтому не мог бы найти повода гордиться и быть довольным собой».

– Здорово! – Борис Львович улыбнулся. – Вы любите Толстого? Я его обожаю.

– Он великий писатель, но мне всегда больше нравился Достоевский, – признался Дронго, вставая со стула. – Спасибо за нашу беседу.

– Простите!.. – удивился Фейгельман. – Вы больше ничего не хотите спросить? Тогда зачем вы приходили? Поговорить о литературе?

– И об этом тоже, – сказал Дронго на прощание, выходя из кабинета.

Он прошел к кабинету второго вице-президента. В приемной строгая женщина лет пятидесяти уточнила, кто он такой, и спросила, по какому вопросу гость желает видеть господина Садреддинова.

– По личному, – пояснил Дронго.

Она доложила, получила согласие и пропустила его в кабинет. За столом сидел изможденный мужчина в очках, с впалыми щеками, запавшими глазами и тонкой шеей. Волосы у него были такие, словно кто-то нарочно сплетал их в разные клубки.

А ведь ему исполнилось только сорок восемь лет. Видимо, разговоры об онкологическом заболевании вице-президента концерна были небезосновательны. Перед ним сидел едва ли не высохший труп. Сложно было представить себе, что этот человек когда-то весил девяносто килограммов. Сейчас в нем было не больше шестидесяти пяти.

– Заходите. – Садреддинов повел рукой. – Я давно вас жду.

Гость прошел к столу и сел напротив вице-президента.

– Вы ведь Дронго? – сказал Сабир Хабибович. – И вы меня вычислили, да? Вчера вы нашли труп Тамары. Я думал, вы сразу же придете ко мне.

– Я все знаю, – печально сказал Дронго. – Это чудовищная и невероятная история.

– Интересно, что именно вы знаете, – невесело сказал Садреддинов. – Можете поделиться?

– Двадцать три года назад вы начинали вместе, втроем, – заявил Дронго. – И уже через год у вашего товарища Сергея Концевича произошла трагедия. Разбилась его жена. Он был безутешен в своем горе. Вы с Борисом Львовичем пытались ему помочь, как уж могли. Через несколько лет вы женились. Говорят, что все были просто очарованы красотой вашей молодой супруги.

– Да, – кивнул Садреддинов. – Все так и было. Давайте дальше. Я вас послушаю, а потом поправлю, если понадобится.

– С самого начала я понимал, что Тамара не могла просто так исчезнуть. Она сама решила незаметно выйти из салона. Мне удалось разобраться, каким образом госпожа Концевич это сделала. Во дворе ее, очевидно, ждал на своей машине Михаил, с которым она тайно встречалась. Вы поехали в сторону лесопарка, на Лосиный остров. Там Тамара погибла. Ее тело оказалось в вашем внедорожнике. Машина несколько часов кружила по лесопарку, пока вы не решили сбросить труп в пруд. Так вы и сделали, когда стало темнеть. Все правильно?

– Да. Только ее задушил не я, а этот актер. Он решил сыграть свою главную роль в жизни.

– А теперь я расскажу вам, почему вы оказались рядом. Насколько я знаю, вы были женаты шестнадцать лет. Ваш старый водитель очень долго работал с вами. Я узнал, что несколько месяцев назад вы его прогнали только за то, что он ездил на Никольскую улицу, не сообщив вам об этом. Я позвонил Андрею Михальчуку, водителю Тамары Концевич, и узнал телефон этого человека. Тот подтвердил, что, узнав о поездках на Никольскую, вы начали его бить и, наверное, прикончили бы, если бы вас не оттащили. Он всего лишь не сообщил вам, что несколько раз подвозил туда вашу жену. Это было достаточно давно. Почти семь лет назад.

Садреддинов слушал, словно окаменев, уже не произнося ни слова.

– Затем я позвонил Олесе и задал ей только два вопроса. Первый был о вас. Когда вы начали так стремительно меняться? Она сказала, что сразу после увольнения вашего водителя.

Согласитесь, что эта странная форма онкологии. Какая связь может быть между вашей болезнью и увольнением водителя? Второй вопрос был самый важный. Ответ на него Олеся наверняка знала. Ведь ни для кого не было секретом, что она не только помощник, но и любовница Концевича, которая часто и охотно встречается с ним в разных местах. От нее я узнал, где находится квартира, на которой Сергей Викторович обычно расслаблялся с женщинами.

Это была Никольская улица. Именно поэтому вы чуть не убили своего водителя, который скрыл от вас несколько поездок туда вашей жены. Это было достаточно давно, больше семи лет назад, но вы сразу поняли, к кому и зачем она ездила. Очевидно, про уютное гнездышко на Никольской вы уже знали. Водитель же просто не придавал этому никакого значения. Откуда он мог знать, чем и с кем именно занималась ваша супруга в этом доме!

Примерно четыре месяца назад или чуть больше вы поняли, что жена изменяла вам с вашим другом. Тогда вы официально подали на развод, а ваша супруга и дети переехали в другой дом. Вы были в ярости и решили отомстить своему непорядочному другу.

Вы прекрасно знали, что в этих вопросах для него нет ничего святого. Сергей Викторович оказался человеком, способным совратить даже жену своего друга. Он был готов переспать с восточной красавицей, как ее называли ваши друзья.

Тогда вы решили отомстить, отплатить ему той же монетой. Под именем Макса вы познакомились с актером Михаилом Табатадзе, красивым молодым человеком, и предложили ему большие деньги за соблазнение жены вашего друга.

Нужно сказать, что она сама была внутренне готова к подобному шагу. Богатый и красивый молодой человек сумел завоевать ее внимание. Она стала часто появляться в его театре.

Но до этого там видели вас на вашем «Ауди». Тогда вы еще не выглядели таким больным человеком, но вахтеры театра сумеют вас узнать. Вы заплатили актеру деньги и решили устроить съемку их интимных встреч, очевидно, для того, чтобы потом переслать фотографии самому Концевичу и доказать ему факт неверности его жены.

Вы знали, как можно достать вашего самовлюбленного друга. Представляю, как вам было сложно видеть Концевича каждый день, слушать его речи, присутствовать на заседаниях! Поэтому вы просто физически стали чахнуть от этой всепоглощающей ненависти.

Но, видимо, в какой-то момент все сорвалось. Михаил нашел камеру и сделал копии фотографий, которыми попытался шантажировать свою спутницу. Очевидно, между ними произошла ссора, и в порыве гнева он ее задушил.

– Так все и было, – кивнул Садреддинов. – Когда я подъехал, она уже не дышала. Он показал ей фотографии и потребовал сто тысяч. Она начала обзывать его нехорошими словами и послала слишком далеко.

К этому времени их связь уже была на грани разрыва. Она поняла, что он пустое место. Табатадзе сообразил, что не сумеет выманить из нее денег, жить за счет богатой любовницы. Вот тогда он и не выдержал, набросился на нее.

Любая экспертиза показала бы, что это убийство в состоянии аффекта. Но он испугался, у него началась истерика.

Не забывайте, что я был виной этих встреч. Поэтому мы перегрузили тело в мой внедорожник, начали искать подходящее место и через несколько часов сбросили труп в пруд. Я подумал, что так будет даже лучше. Неизвестность всегда хуже смерти. Потом я подбросил один из ее телефонов в мусорный ящик, чтобы окончательно запутать следствие.

– Мы так и подумали. Это была обычная уловка. Очевидно, актер начал доставать и вас, понимая, что теперь вы стали его фактическим сообщником.

– Он все время требовал денег. – Садреддинов говорил неестественно ровным голосом, словно у него были отключены всякие эмоции. – А потом я нашел у него кулон, который купил специально для Тамары, чтобы он подарил его ей на день рождения. Но этот подонок оставил дорогую вещицу себе.

– Вы узнали, что нам удалось понять, каким образом Тамара Концевич незаметно исчезла из салона, и правильно рассчитали, что рано или поздно мы доберемся до этого актера. Тогда вы явились к нему и пристрелили его.

– Это был не страх наказания, а возмездие, – пояснил Садреддинов. – За убийство женщины, за его поведение, за фотографии, которыми он хотел ее шантажировать. Я желал только мести, а он – денег. Ему было мало того, что я уже заплатил. Тогда я принял решение. Мы договорились о встрече. У меня были вторые ключи от его квартиры, ведь мы всегда там обсуждали наши дела. Я приехал к нему и дважды в него выстрелил. Затем забрал его телефон и быстро ушел. Уже потом я вспомнил, что не забрал деньги и этот кулон. Утром следующего дня я приехал туда снова, понимая, как сильно рискую. Забрал деньги, кулон и оставил айфон Тамары, чтобы следователи поняли, кто именно мог ее убить. Пачку их фотографий я засунул под телевизор. Это было мое послание Сергею, который должен был узнать об измене своей супруги. Мне хотелось мести, – повторил Сабир. – Только ее. В последние месяцы я жил одним этим.

– Можно было просто развестись со своей женой, – сказал Дронго. – А вы решили сыграть роль графа Монте-Кристо. Нормальные мужчины бьют морду своему обидчику и уходят от жены. Почему вы так не поступили? Вы же восточный мужчина. Хотя бы по отцу.

– Восточный мужчина! – Садреддинов криво усмехнулся. – Что вы вообще понимаете?! Вы даже не представляете, какую боль я испытал, через какой ад до сих пор прохожу каждую секунду, любую минуту моей жизни. Вы говорите, что я не мог его даже слышать. Это так. Я задыхался от ненависти, от одной мысли о Сергее, придумал свою болезнь, чтобы больше ни с кем не видеться. Разве дело только в измене моей супруги?

– Это была не только измена, – неожиданно понял Дронго. – Господи!.. Я только сейчас вспомнил. У вас ведь три дочери. Да, им четырнадцать, двенадцать и десять лет.

– И сын, которому шесть, – закончил за него Садреддинов. – Теперь вы наконец-то все поняли? Я просчитал сроки и едва не сошел с ума.

Я ведь так хотел сына после рождения трех девочек. Ходил в мечеть, ставил свечу в православном храме. Я так мечтал о своем сыне. Когда он родился, я был самым счастливым человеком в мире. Я носил его на руках, купал, заботился о нем. Он был моей самой большой гордостью, моим любимцем, смыслом моего существования.

Но когда я просчитал сроки!.. Сын был светловолосым в отличие от трех девочек, но меня успокаивали, мол, так часто случается. Я сделал анализ ДНК, и ответ меня просто раздавил. Он не может быть моим сыном с почти стопроцентной гарантией.

Тогда я незаметно срезал волосы Сергея и послал их на экспертизу. Я все еще надеялся, что окажусь не прав. Но этот ответ был еще более страшным. Почти стопроцентная гарантия, что он и является отцом моего сына.

Господи, за что? В этот день я проклял как Аллаха, так и Христа. Если Бог существует, то Он не мог допустить такой несправедливости.

Я больше не мог видеть и слышать своего сына. Как только он появлялся и открывал рот, я видел перед собой Сергея. У меня начинались галлюцинации, я готов был убить сына, жену и дочерей. Вот тогда я удалил их от себя, спрятал от своего гнева, чтобы никого не убить. Я поклялся отомстить.

Все получилось совсем не так, как я хотел. Но вчера мне сказали, что Сергея вызвали в следственный комитет и показали какие-то фотографии. Он кричал о них в своем кабинете, и все этом слышали. Тогда я понял, что он знает об измене своей жены, понимает, как это больно и страшно.

Я все равно не смогу ничего изменить. Я заплатил огромные деньги человеку, который должен был найти и убить Олега, единственного законного сына Сергея, которого он безумно любит. Только тогда моя месть была бы исполнена.

Не вставайте, не спешите. Убийства не будет. Я сам отменил свой приказ. Олег ни в чем не виноват. Этот мальчик тоже вырос на моих глазах, у меня на руках. Он тоже был мне как сын. И поэтому я не смог отдать приказ о его убийстве. Олег вырос без матери. Отнимать у него жизнь было бы величайшей несправедливостью.

Дронго молчал, потрясенный услышанным.

– Я ждал вас еще вчера, – повторил Садреддинов. – Сегодня тоже удивился, когда мне сообщили, что вы зашли сначала к Борису. Я подумал, что вы просто спутали кабинеты. Но нет, вы наконец-то пришли ко мне. Я рассказал вам все так, как оно и было. Все равно основные факты вы сумели добыть сами. Я понял, что рано или поздно вы ко мне придете.

Я написал письма Сергею, своей жене и сыну, который оказался чужим. Но я все равно люблю его больше жизни. Пусть он считает себя моим сыном. А теперь извините. Уходите, я больше никого не хочу видеть. Конечно, у меня нет никакой онкологии. Но вы последний человек, с которым я разговариваю. Через минуту я буду беседовать с Всевышним.

– Это была общая трагедия, – попытался остановить его Дронго. – Я поеду с вами к следователю, расскажу, как вас шантажировал актер. Вы не совершали убийства Тамары Концевич, получите минимальный срок.

– Осталось еще моя совесть, – с грустной улыбкой сказал Садреддинов. – А она не позволит мне жить после двух смертей. Это невозможно. Прощайте.

Дронго понял, что переубедить этого человека будет невозможно. Он шагнул к двери, затем обернулся, подошел к Садреддинову.

– Никогда в жизни я этого не делал, – признался Дронго. – Не подавал руки разоблаченному убийце, которого так долго искал. Но в вашем случае!.. Можно я напоследок пожму вашу руку?

Садреддинов поднялся и беззвучно заплакал. В последние минуты своей жизни он получал самый большой подарок, какой только может преподнести судьба. Его поняли и простили.

Убийца протянул гостю руку, и тот крепко пожал ее.

– Спасибо, – поблагодарил Садреддинов.

Когда гость вышел и плотно закрыл за собой дверь, вице-президент концерна достал пистолет и приложил ствол к виску.

– Прости меня, Аллах, за все мои прегрешения, – прошептал он и нажал на курок.

Раздался выстрел.

Вместо эпилога

Концевич все-таки приехал на работу, узнав о самоубийстве Сабира Садреддинова. Все шепотом говорили, что перед смертью вице-президент рассказал эксперту какие-то страшные тайны, а затем застрелился.

Дронго вошел в кабинет Сергея Викторовича и протянул ему письмо его бывшего друга. Концевич долго читал, кусая губы. Он дошел до места, где Сабир писал о нанятом убийце, схватил телефон и дрожащими пальцами начал давить на кнопки.

– Прочтите до конца, – посоветовал Дронго.

Сергей Викторович положил телефон, заставил себя дочитать письмо, затем поднял испуганные глаза на Дронго и тихо спросил:

– Зачем?.. Почему он это делал? Да, я допустил ошибку. Мне не нужно было так поступать. Просто мы с его женой позволили себе увлечься. Потом родился чудесный мальчик. Разве нужно было себя убивать и меня так ненавидеть? Сабир унес в могилу тайну рождения своего сына. Он прекрасно знал, что и жена никогда никому об этом не расскажет. Мальчик будет всю свою жизнь носить его отчество и фамилию.

– Некоторые люди не так циничны, как вы, – пояснил Дронго. – Но в данном случае ваш друг просто вспомнил золотое правило этики и поступил с вами схожим образом. Правда, в отличие от вас у него была совесть. Она не позволила ему жить дальше.

– Предлагаете мне стреляться? – мрачно поинтересовался Концевич.

– Предлагаю вам вести себя порядочно, если вы вообще на это способны. Уже несколько дней у меня есть большое желание дать вам по морде, Концевич. Я сознательно сдерживал себя, чтобы не сорваться и завершить расследование. А теперь мне уже ничего не мешает!..

– Вы с ума сошли! – Испуганный Сергей Викторович отпрянул от него. – Как вам не стыдно. Я, конечно, вам благодарен и выплачу весь гонорар. Но при чем тут я? Стреляться из-за такого пустяка! Давным-давно мы с его женой немножко повеселились. Он, оказывается, не мог успокоиться. Какая глупость! Лучше бы зашел сюда и сказал бы все, что он обо мне думает. Было бы гораздо легче.

– Вам да. А ему нет. Ладно, вы все равно никогда не поймете. Сейчас я с таким трудом сдерживаюсь, чтобы все-таки не ударить вас вместо него. Настоящий виновник всех трех смертей именно вы, господин Концевич.

– Хватит меня пугать! – Концевич на всякий случай еще больше отодвинулся от стола. – У меня страшная трагедия – жену задушили! – а вы мне грозите. Как вам не стыдно?.. – не очень решительно добавил он.

– Прощайте. – Дронго вышел из кабинета.

Сергей Викторович подумал, позвонил Олесе и приказал:

– Предупреди охранников, чтобы они больше никогда не пускали этого типа в наш концерн. Дайте объявление о смерти Сабира Хабибовича. Короткое, но прочувственное. Переведите деньги этому эксперту. Только вычтите из гонорара налоги. И не тринадцать процентов, а тридцать восемь. У него в Баку платят именно столько с одного миллиона. Чтобы он не мучался! – добавил Концевич.

– Мы заплатим за него налоги? – удивилась Олеся.

– Дура! – рявкнул Сергей Викторович и отключился.

На похороны вице-президента он не приехал. Говорили, что таково было требование вдовы Садреддинова. Через три месяца она продала свой пакет акций Борису Львовичу, чтобы больше никогда не встречаться с Концевичем.

Content

Чингиз Абдуллаев
Золотое правило этики

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Вместо эпилога